Виктор Захаров

Роман для себя

С любовью и благодарностью моей жене Ларисе посвящается эта книга

Пролог

Ровный шум прибрежной волны навевал ощущение покоя и неопределенности. Настоящее мягко перетекало в прошлое, а прошлое — в настоящее. События многолетней давности выстраивались во временной ряд. Он лежал с закрытыми глазами и размышлял над тем, какую роль играют время и поступки в этой бесконечной череде сменяющих друг друга событий.

Как мало времени. Как много

Не совершенного беспечно.

У каждого своя дорога,

Одна из многих. Это точно!

Своя, с которой не сойти,

Взглянув на прошлое с улыбкой:

Лишь в прошлом истинность пути,

А в будущем — сомнений пытка.

Сомнений, в общем-то, простых:

Куда идти, кого держаться,

Как поворот не пропустить,

В кювете вдруг не оказаться.

В кювете своего пути,

Что, несмотря на повороты,

Нам предстоит самим пройти.

А бог — судья. Он скажет, кто ты!

Влад отвлекся от своих мыслей и привычно протянул руку к соседней подушке, но неожиданно ощутил пустоту. Рядом никого не было. «Она, видимо, вышла на террасу подышать свежим утренним воздухом», — успокоил он себя. Взглянул на часы. Было около семи. Лучи утреннего солнца проникли сквозь ставни и уютно расположились на стене. Их причудливое преображение было удивительным и приятным. Возникло ощущение комфорта, которое, наконец, окончательно установилось в душе по истечении нескольких лет с тех пор, как в его жизни произошло событие, прервавшее ее привычное течение. Он вдруг почувствовал, что прошлое захватывает его все больше и больше, перенося в то далекое время…

Глава 1

Начало

Влад работал в Службе программного обеспечения и часто выполнял заказы различных подразделений на обслуживание компьютеров. Но в тот раз в заказе, который слезно просил выполнить за него друг и товарищ системный администратор Сергей Уманский — так как сам уезжал встречать Новый год на горнолыжный курорт в Австрию, — был незнакомый ему адрес: Набережная, дом 12. В четырехэтажном здании, напоминавшем, как и многие дома, стоявшие вдоль реки, дворец позапрошлого века, располагалась, судя по вывеске у входа, «Служба спасения заблудших душ».

«Необычное название», — подумал он. Однако заказ есть заказ, и Влад с немалым трудом открыл тяжелую дубовую дверь. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что в просторном вестибюле никого не было. Странно, середина недели, а на службе никого нет, даже охранника. Он остановился в нерешительности, не зная, куда идти. Прямо напротив двери располагалась широкая мраморная лестница. Ее перила были украшены замысловатыми узорами. Влево и вправо от вестибюля вели широкие коридоры, в которых из полумрака выступали скульптуры в античном стиле. Двери кабинетов, кроме одной, из которой в коридор падал яркий свет, были закрыты.

— Здравствуйте, — неожиданно услышал Влад и удивленно обернулся.

Одна из скульптур оказалась симпатичной молодой женщиной. Она приветливо улыбнулась.

— Входите. В здании никого нет — в последние дни поток посетителей иссяк, и все сотрудники отпущены, тем более что скоро Новый год. Я бы тоже не пришла сегодня на работу, если бы не вспомнила, что пару дней назад мы вызвали специалиста по компьютерным сетям. Что-то у нас с компьютерами творится неладное. Вы ведь из службы программного обеспечения? Хотите кофе?

Ее глаза излучали приветливую доброжелательность, и он вдруг забыл, зачем пришел. Очнувшись от неожиданного оцепенения, Влад достал из кармана бланк заказа и протянул ей.

— Вот, шеф сказал, что надо обязательно зайти до Нового года. Нельзя оставлять на следующий год дела, которые можно завершить в этом. От кофе не откажусь. Спасибо!

Он вошел в просторный кабинет и тут же был усажен в удобное кожаное кресло у небольшого столика в уютном уголке, отделенном от всего остального пространства цветами. Противоположную часть кабинета занимали рабочий стол, на котором, как он отметил, был идеальный порядок, и довольно длинный массивный стол, видимо служивший для проведения совещаний. На стенах висело множество картин, фотографий и сертификатов. Одна из картин особенно привлекла его внимание.

Яркие тонкие разноцветные линии, причудливо извиваясь, образовывали бесконечный лабиринт. Только кое-где были еле заметны точки пересечения лишь некоторых из них. Определить, из какой точки начинаются пересекающиеся линии, было практически невозможно. Это было похоже на какую-то головоломку. Влад пригляделся и заметил в правом нижнем углу название «Лабиринт судьбы», фамилию неизвестного ему художника и дату — 18.02.1904.

Вскоре на столике появились две чашки ароматного кофе. Хозяйка кабинета расположилась напротив. Он сделал первый глоток и с удовлетворением ощутил приятный знакомый вкус.

— Lavazza?

— Как вы узнали?

— Просто это мой любимый сорт. Я его всегда узнаю.

— Как интересно. Мой тоже.

Ему понравилось, что она любит такой же сорт кофе, что и он.

Проблема в компьютерной сети оказалась несложной, и он справился с ней в течение часа. Закончив работу, Влад снова вошел в ее кабинет.

— Теперь все должно работать как часы. Если что-нибудь будет не так, звоните прямо мне, — сказал он и протянул ей свою визитку, в тайной надежде получить ее визитку в ответ. Она немного помедлила, подошла к рабочему столу, взяла визитку и протянула ему. Там было написано: Татьяна Светлова, руководитель Службы спасения заблудших душ Центра прикладных исследований. Времени расспрашивать, чем занимается служба с таким странным названием, не осталось. В портфеле лежали еще два срочных заказа. Влад быстро попрощался и ушел.

Первая неделя нового года прошла в традиционной праздничной суете. Скоротечная поездка с друзьями в Финляндию, катание на горных лыжах, сауна, шашлыки, песни у камина — в общем, все как обычно. Однако сразу после возвращения Владу захотелось позвонить Татьяне. Предлог долго искать не пришлось. По дороге из Финляндии он купил банку итальянского кофе нового сорта и решил, что при случае постарается передать ей. Визитка лежала в надежном месте, откуда он ее и извлек, лишь переступив порог своей квартиры. Быстро набрал номер мобильного телефона и, затаив дыхание, приготовился произнести заранее придуманную им фразу. После довольно продолжительной паузы трубка приветливо ответила:

— Алло!

— Здравствуйте, Татьяна! Это Влад Заварзин. Помните, я заходил к вам накануне Нового года? Извините за беспокойство, но у меня к вам есть интересное предложение. Не хотите попробовать новый сорт Lavazza?

— Спасибо, но, пожалуй, я не смогу его сейчас принять, так как нахожусь далеко, в Баден-Бадене. Я здесь на симпозиуме Международного общества Достоевского.

— Я бы тоже с удовольствием там сейчас оказался. Знаю, что многие интересуются его творчеством. Я недавно перечитывал «Игрока». Удивительная проза.

— Как интересно! Здесь собралось много известных ученых. Баден-Баден — знаменательный в жизни Федора Михайловича курорт, где он пережил метания души, которые воплотил в своем «Игроке». Размышляем о феномене «опасного творчества». Я тоже пытаюсь разобраться, как творческий гений одолел в Достоевском игрока. Так что вернусь лишь в конце недели.

«Всего-то три часа полета», — подумал Влад и тут же спросил: — Можно, я заеду к вам завтра вечером?

Это было довольно смело с его стороны. Он даже не знал, поехала ли она туда одна. Да и вообще, как она может согласиться с предложением едва знакомого ей мужчины, которого она видела лишь однажды.

После их встречи перед Новым годом Татьяна не вспоминала о нем и, тем более, не предполагала с ним встретиться. Нельзя сказать, что он ей не понравился во время этой встречи, хотя и ничего такого, что бы ее всерьез заинтересовало, она в нем тогда не увидела.

— Шутите? Пожалуй, не стоит, — не допуская двусмысленности, произнесла Татьяна. — Если хотите, позвоните на следующей неделе. До свидания!

Завершив разговор, она задумалась. Его настойчивое желание увидеться и неожиданное предложение приехать вызвали романтические чувства. Что это? Давно такого не было. Она закрыла глаза и представила себе его лицо, спокойный внимательный взгляд, приятную улыбку. Улыбнулась сама.

Из задумчивого состояния ее вывела берлинская коллега, сообщившая, что перерыв закончился и начинается работа интересовавшей их секции.

Вряд ли Влад серьезно рассчитывал на то, что она одобрит его визит. Да и вообще, он сам удивился настойчивой смелости своих слов. Раньше он себе такого не позволял, а тут вдруг… Тем не менее в глубине души он порадовался своей настойчивости. То, что раньше удерживало его от таких поступков, сегодня неожиданно ослабило свое влияние, уступив подсознательному стремлению не противиться изменениям, пусть даже кардинальным. Ему захотелось увидеть ее как можно быстрее, чтобы разобраться во всем этом.

Оставшиеся дни недели тянулись бесконечно медленно. Наполненные суетой и разными, не очень значимыми, делами дни, тем не менее, один за другим закончились, и наступил понедельник. Едва дождавшись десяти утра, Влад набрал номер ее телефона.

— Здравствуйте, Татьяна! Это Влад Заварзин. Помните, я звонил вам в Баден-Баден? — Он не был уверен, что она его помнит. — Вам удобно сейчас разговаривать?

— Пожалуй, не очень. Если только коротко. У меня через пару минут начинается совещание по одному важному проекту.

— Нет-нет, можно я лучше перезвоню вам вечером?

— Да, конечно. Как хотите.

Влад немного удивился тому, что в десять часов утра, да еще в понедельник, проходит важное совещание. Он достаточно давно работал в Центре и хорошо знал, как в нем все организовано. Как правило, сотрудники приходили на работу часам к одиннадцати, и то не каждый день. Установившийся с давних времен свободный распорядок дня предполагал неспешный, максимально способствующий творчеству темп работы. Чтение научной литературы, отдых, размышления, сбор и анализ необходимых данных, обсуждение результатов, семинары и дискуссии, никакого диктата и правил внутреннего распорядка. Только самые необходимые обязанности, а в остальном — полная свобода творчества. Все совещания обычно назначались на один день недели, который был обязательным для присутствия, например четверг. Поэтому в понедельник многие не спешили прийти на работу с утра, а иногда вообще предпочитали, по возможности, задержаться на даче. «Одно дело — научные сотрудники, а другое — руководители, администраторы и обслуживающий персонал, — подумал он. — Подожду до вечера».

Около девяти Влад опять набрал номер ее телефона, но услышал короткий ответ, что она еще на работе и занята.

Безуспешные попытки дозвониться и договориться о встрече продолжались целый месяц.

Татьяна каждый раз отказывалась, решив для себя, что у нее есть более важные дела. Времени, как всегда, не хватало. Бесконечные встречи и беседы с посетителями отнимали все рабочее, да и значительную часть нерабочего времени. Поездки в столицу и к зарубежным партнерам, контакты с коллегами и визиты к начальству не давали возможности заняться личными делами, и это ее тревожило.

В середине февраля ей позвонила подруга, директор департамента по связям с общественностью Наташа Орехова.

— Привет, Танюша! У меня сегодня небольшое торжество. Приглашаю к семи. Не вздумай отказываться.

— Не могу, Наташка, у меня Совет. Закончится не раньше восьми.

— Ничего, чуть опоздаешь. У меня для тебя сюрприз. Один человек очень просил, чтобы я тебя пригласила. Приходи обязательно.

— Это еще кто?

— Ты его, наверное, не знаешь. Влад Заварзин из Службы программного обеспечения. Классный мужик, рекомендую познакомиться.

— Ну что ты, мне не до этого. Дел по горло.

— Ничего, расслабишься, отдохнешь немного, а то страшно на тебя смотреть стало. Совсем засохнешь от такой работы. Обещаешь? Да вообще-то выхода у тебя все равно другого нет, я уже сказала, что ты точно будешь. Согласна?

— Ну ладно, попробую, только ненадолго. Пока.

Ее позабавило, что Влад нашел такой неожиданный способ увидеться с ней. Решила, однако, что специально ускорять Совет не станет. Как будет, так и будет.

Совет завершился около семи. Делать было нечего, пришлось пойти к Наташке на торжество. На всякий случай прихватила с собой банку итальянского кофе. Опоздала всего на полчаса. Гостей было немного: два профессора из Гуманитарной академии, Наташкины заместители, трое сотрудников департамента и Влад. Ее с восторгом встретили и усадили за стол прямо напротив него. Она мельком посмотрела на Влада и чуть заметно кивнула. Его озорные глаза излучали радость от свершения задуманного.

Наташке вручили какую-то грамоту (чему и было посвящено торжество), один из профессоров произнес тост, и веселье продолжилось. Как оказалось, Влад очень неплохо пел и играл на гитаре. Татьяна чувствовала себя не вполне комфортно от того, что во время исполнения он смотрел только на нее. Ей казалось, этого не могли не заметить все присутствующие. Тем не менее никто тактично не сказал по этому поводу ни слова. Торжество плавно подошло к своему завершению, и все стали расходиться.

Когда они с Татьяной вышли на улицу и оказались одни, Влад предложил выпить по чашке кофе в уютной кофейне неподалеку. Ей вдруг неожиданно захотелось продолжить общение с ним. Она посмотрела на часы, было еще не поздно, и согласилась. Они устроились за небольшим столиком и заказали по чашке Lavazza Espresso.

— Татьяна, у меня для вас сувенир из Финляндии. Это Lavazza Rialto, новый, только недавно выпущенный, сорт. Не пробовали еще?

— Должна вас разочаровать, пробовала на прошлой неделе, когда летала в Рим. Однако тем более спасибо! Он мне очень понравился.

Влад был несколько раздосадован, что сюрприз не удался. Вместе с тем он понимал, что этот сувенир был лишь поводом, чтобы увидеть ее.

Его значительно больше озадачило то, что она больше месяца не реагировала на его попытки встретиться. Он допускал, что у нее действительно не хватало времени на личные дела, хотя и вполне резонно предполагал, что она может не проявлять к нему особого интереса и по другим причинам. Когда его давняя знакомая Наташка Орехова позвонила и пригласила на торжество по случаю вручения ей грамоты Гуманитарной академии, он спросил, будет ли Татьяна, и, когда узнал, что не предполагается, настойчиво попросил пригласить и ее. Не получив однозначно положительный ответ, он потом еще пару раз справлялся об этом. Такая суета была ему не свойственна и могла вызвать у Наташки недоумение. Но она, не имея времени задуматься над этим, просто подтвердила присутствие Татьяны на торжестве, полагая, что та ей не откажет.

Оторвавшись от своих мыслей, он заметил загадочный огонек в глазах Татьяны и улыбнулся. Она тоже улыбнулась и достала из сумки точно такую же банку кофе.

— Вот, а это вам из Италии.

И они дружно рассмеялись.

Татьяна подвезла его до дома на своей машине, и, когда настало время прощаться, он неожиданно для себя вдруг поцеловал ее в губы. Поцелуй длился недолго, но не был поспешным и необязательным. Влад ощутил обволакивающую чувственность и нежность ее губ и уловил в этом, как ему показалось, ее желание более близких, доверительных с ним отношений.

На перекрестках прошлых лет

Мы не встречались. Не случилось.

Распутан времени клубок.

Случилось то, что получилось.

В судьбе своей не зачеркнуть

Ни бед, ни счастья, ни несчастья.

Не угадать, поймешь ли вдруг,

Что не хватает в ней участия

Чего-то главного? Того,

Что в жизни так необходимо…

Любви не проходите мимо!

Бог не простит. Спроси его.

Повернув за угол, Татьяна остановила машину. То, что произошло минуту назад, — этот поцелуй, — было настолько неожиданным, что она растерялась, не успев на него среагировать решительным возражением, и это не укладывалось в ее голове. Как она могла ответить на его поцелуй своим? Легкое головокружение, частое сердцебиение, волнение не позволяли ей дальше вести машину. Она не припоминала, когда последний раз была в таком состоянии, однако, еще не вполне осознанно, наслаждалась возникшими вдруг чувствами, которые ее и пугали, и радовали одновременно. Справившись наконец со своим состоянием и решив постараться поскорее забыть о случившемся, поехала дальше. Однако ехала при этом медленно, что было ей, пожалуй, несвойственно, и улыбалась, радуясь в глубине души тому, что произошло.

Глава 2

Хранитель лабиринта

Ангел, хранитель лабиринта, занимался своими обычными повседневными делами. Разбив лабиринт на секторы, он внимательно обследовал каждую дорожку, расчищал заваленные годами проходы, беседовал с теми душами, которые в одиночестве, возможно уже навсегда, поселились в уютных тихих тупичках. В тот момент, когда он устроил себе небольшой перерыв в работе, вдруг зазвенел колокольчик. Это означало, что к одному из немногочисленных перекрестков стремительно приближались две души, рискуя столкнуться и потерпеть крушение. Никаких светофоров и указателей в лабиринте не было. Устроитель лабиринта полагался на волю случая и интуицию души. Это объяснялось тем, что, во-первых, не так часто две души оказывались в одно и то же время на одном и том же перекрестке. Во-вторых, это не всегда приводило к крушению, а порой заканчивалось полной гармонией встретившихся.

У него, конечно, была возможность предупредить столкновение и тем самым вмешаться в ход событий, но это было, скорее, не в его правилах. Ангел пока еще не знал всех тонкостей устройства лабиринта. Он трудился на своем посту всего вторую сотню лет и не успел в полной мере овладеть искусством управления таким сложным объектом.

Его предшественнику, говорят, удавалось в совершенстве справляться со своими обязанностями. Рассказывали, что однажды он предостерег душу одного известного писателя от чрезмерного увлечения игрой в рулетку и направил ее по пути литературного творчества, чем, возможно, спас его от преждевременного ухода из жизни и тем самым способствовал появлению еще многих литературных произведений, принесших этому писателю всемирную славу. За это он вскоре получил повышение и сейчас занимался строительством лабиринта для нарождающейся новой галактической системы. Ангел пока предпочитал следовать правилу «не навреди» и не вмешивался в происходящее, если не был абсолютно уверен, что это необходимо. Вот и сейчас, наблюдая за стремительным движением двух душ навстречу друг другу, он не спешил.

В лабиринте судьбы, заплутав,

Поселились заблудшие души

В уголках, где никто их не душит

И никто не тревожит, узнав.

Их тревогу так просто понять,

Не пригодны они для веселья,

Им бы справить скорей новоселье,

В лабиринте свой путь отыскав.

Им непросто, совсем нелегко.

Лишь надежда, что люди помогут,

Или ангелы им на подмогу

Прилетят и подставят крыло.

И старательно вняв тишине,

Всем заблудшим дадут просветленье.

И в глаза заглянув с умиленьем,

Навсегда пропадут в вышине.

И останутся души мечтать,

Наконец покорив заблужденье,

О невиданной силе прозренья,

Что дано было им испытать.

Вот и все, заблужденье прошло.

Что же делать теперь? Им известно!

Лабиринт завершился отвесно.

Надо прыгать, и время пошло…

На следующее утро Влад поднялся раньше обычного, около семи. Придя на работу, он первым делом открыл Интернет и нашел страницу Службы спасения заблудших душ. На экране компьютера появилась фотография Татьяны, помещенная рядом с текстом обращения к слушателям курсов лекций, семинаров и тренингов, стремящихся разобраться в причинах заблуждений души. Нельзя сказать, что фотография была удачной. Она выглядела на ней немного растерянной и усталой. Тем не менее он скачал фотографию в память своего компьютера, поместив ее в папку под названием «Личное». Жизнь обретала новый, до этого неведомый смысл. Еле дождавшись десяти утра, он набрал номер ее телефона.

— Алло.

— Здравствуйте, Татьяна. Это Влад. Спасибо вам за вчерашний замечательный вечер.

— Скажите Наташке спасибо. Если бы не ее настойчивость, я бы не пришла.

— Это я ее попросил. Извините, что использовал такой необычный способ увидеться с вами. По-другому не получалось.

— Это вы меня извините. Сколько раз вам отказывала. Совсем закрутилась. Дел не становится меньше. Времени совсем не хватает. Давайте выпьем вместе кофе днем.

— Давайте. В два часа вас устроит?

— Вполне. У меня как раз намечается перерыв. Там же, в кофейне?

— Да. До встречи.

— До встречи.

В кофейню Влад пришел, когда еще не было двух часов. Устроился за столиком, достал компьютер и погрузился в Google. Его давно занимала проблема времени. О соотношении биологического и физического времени он имел представление, а вот о времени психологическом до сих пор не задумывался. Понятно, что это категория субъективная. Однако, когда на запрос «психологическое время» система выдала тысячи ссылок, он понял, что имеет об этом понятии довольно поверхностное представление. Впрочем, состязаться со специалистами он не собирался.

Главное, ему понятно, что ощущение времени каждым человеком связано с его оценками длительности, значимости и приоритетности различных событий жизни. После того как ему исполнилось сорок лет, он заметил, что время для него пошло ощутимо быстрее, и сформулировал свое понимание этого феномена: чем дольше человек живет, тем меньшую долю всей прожитой до этого момента жизни составляет каждый новый прожитый им год. А значит, может показаться, что проходит быстрее предыдущего!

Вот встречи миг, и снова расставанье

До новой встречи, что придет, конечно!

Желание сокращает расстояние

И Время ускоряет бесконечно.

Во время встречи Время быстротечно

Свой бег осуществляет, незаметно.

И исчезает, кажется, как вечность,

Вмещая все в себя одномоментно.

От размышлений его отвлекло появление Татьяны.

— Работаете даже в кофейне?

— Нет, просто расширяю свой кругозор. Вот сколько умных людей пишут о психологическом времени. А вы что думаете по этому поводу?

— О, это не простой вопрос. Может, сначала закажем кофе?

— Согласен. Как всегда два Lavazza?

Влад заказал кофе и прибавил к этому еще порцию аппетитных блинчиков.

Почувствовав, что Татьяна не расположена отвечать на его вопрос о психологическом времени, он перевел разговор на другую тему.

— Скажите, Татьяна, чем занимается ваша Служба, и что такое заблудшая душа?

— Вы говорили, что недавно читали «Игрока» Достоевского. Помните, как главный герой оценивал свои возможности выиграть много денег и разбогатеть? Понимаете, типичное заблуждение многих людей, играющих не только в рулетку, но и во многие другие азартные игры, состоит в том, что им кажется, будто они обладают неким эксклюзивным знанием и даром везения, который может им позволить выиграть много денег. Вы, конечно, знакомы с теорией вероятностей и лучше меня знаете, как оцениваются шансы выигрышей участников.

— Да, конечно. Чтобы выиграть, надо, как минимум, иметь много денег и много играть и при этом удачно выбирать момент для выхода из игры. Однако выйти из игры, когда тебе кажется, что везет, очень трудное дело.

— Вот-вот, смысл сказанного передается через глаголы, поэтому ключевое слово здесь «кажется», в этом и проблема. У каждого человека свое отражение происходящего. Души многих игроков не вполне адекватно соотносят себя с реалиями окружающего их мира, более того, не осознают это несоответствие и поэтому становятся заблудшими. Это не дает им остановиться, поэтому игроки часто оказываются в душевном и психологическом тупике, рискуя так и не найти выхода из своеобразного лабиринта. Ожидание удовольствия от возможного выигрыша доминирует над всеми другими желаниями. Если такая зависимость сохраняется долго, то это может привести к трагедии.

— И этой зависимости трудно противостоять?

— Да. Однако известно, например, что Достоевскому удалось преодолеть такое доминирование посредством творчества и, конечно, благодаря помощи своей стенографистки, а впоследствии и жены, Анны Сниткиной. В любом случае, важнейшим условием для расставания с заблуждением является смена доминанты.

— Но ведь есть и те, кто играет лишь с целью получить удовольствие от впрыскивания адреналина в кровь, когда им везет и они выигрывают, или, наоборот, проигрывают, если не везет.

— Конечно, но где та грань, за которой желание только получать удовольствие замещается желанием делать ставки снова и снова, чтобы выигрывать все больше и больше? Человек может и не заметить, когда он ее перейдет.

— Да, пожалуй, соглашусь. А какие еще бывают заблуждения?

— Их довольно много. Переоценка или недооценка себя и других людей, своих возможностей и ограничений окружающей жизни, реальности чувства и многое другое. Кстати, к вашему вопросу о психологическом времени. Оно, можно сказать, отражает временные отношения между событиями жизни человека. Кажется, например, что томительное десятиминутное ожидание автобуса длится очень долго, а такое же по длительности свидание с любимым человеком пролетает как миг. Ну ладно, пожалуй, хватит об этом, а то я уже почувствовала, что стою на кафедре и читаю лекцию о психологии временной перспективы. Если хотите, почитайте Филиппа Зимбардо, найдете много интересного. А у вас какие об этом представления?

— Явно дилетантские. Надо будет прийти в вашу Службу на семинар. Моя душа тоже, возможно, в какой-то мере является заблудшей.

— Ну, это вряд ли. Однако приходите, если хотите. Желание разобраться в себе похвально. Будем рады.

Влад наслаждался беседой, тем, как Татьяна терпеливо и заинтересованно отвечала на его вопросы. Была бы возможность, он готов слушать ее голос и смотреть на нее, не отрываясь, часами.

Больше всего его поражали ее глаза, темно-карие, с какой-то восточной загадкой, удивительной глубины, окруженные длинными ресницами. Слушая, он также отметил, что арки ее бровей все время причудливо изгибались, отражая возникающие в процессе разговора эмоции. Выразительность глаз удачно дополнялась красивым прямым носом, острым подбородком, обворожительной улыбкой тонко очерченных губ и светлыми, чуть каштановыми, короткими волосами, гармонично окружавшими ее лицо. Влад вспомнил тот поцелуй в машине, и бесконтрольная дрожь прошла по всему его телу. Ему вновь захотелось коснуться шелковистой кожи ее лица, почувствовать тепло ее дыхания, нежность ее губ.

— Татьяна, можно назначить вам свидание в более романтичной обстановке? — со слабой надеждой на согласие спросил Влад.

Татьяна не придала значения словам о романтичной обстановке и согласилась. Он же, возможно переоценив ее желание перейти к более близким с ним отношениям, решил, что попробует организовать свидание в квартире своего старинного приятеля Стаса Раевского, недалеко от ее офиса. Стас, закоренелый холостяк, с восторгом ответил согласием на неожиданную просьбу своего друга. Получив согласие, Влад позвонил Татьяне. Договорились встретиться на следующей неделе, в среду, в десять часов утра.

С этого момента Влад стал думать о ней постоянно, хотя часто даже не мог точно сформулировать, о чем именно он думает. В редких промежутках между этими размышлениями он погружался в срочные дела, но затем неизбежно возвращался к мыслям о ней.

* * *

Ангел занимался своими обычными делами, когда получил известие о том, что две души, двигавшиеся к перекрестку, встретились. Это не было похоже на столкновение, скорее, на свидание в лабиринте, хотя никто из них не мог бы сказать, кто назначил это свидание. Души покружились немного на перекрестке, не понимая, в какую сторону идти, и затем двинулись вместе в одном из направлений, не вполне отдавая себе отчет, куда ведет выбранная дорожка. Пожалуй, это было им и неважно. Важно было, что они захотели пойти ВМЕСТЕ. Увидев, куда направились эти две души, Ангел покачал головой. Часть лабиринта, куда вела эта дорожка, изобиловала тупиками и обрывами. Он еще не успел навести там порядок и сейчас искренне переживал за их дальнейшую судьбу.

* * *

Влад встретил Татьяну на углу Набережной и Морского переулка.

Квартира Стаса оказалась довольно просторной. Он предложил Татьяне посмотреть картины кубинских художников, висящие на стенах гостиной, а сам отправился на кухню варить кофе. Одна из картин показалась ей знакомой. Да, она напоминала картину, висящую у нее в кабинете. Влад принес кофе и тоже принялся рассматривать интересное полотно. Он давно не был у Стаса и не помнил, видел ли раньше у него эту картину. На ней был изображен лабиринт, в центре которого на открытом пространстве одиноко стоял ангел. Конечно, на картине в ее кабинете никакого ангела не было, но изгибы тонких разноцветных линий, бегущих вдоль дорожек лабиринта, удивительно повторялись. Ангел приветливо протягивал перед собой руки, как будто предлагая свою помощь тем, кто решится путешествовать по этим извилистым дорожкам. Подписи не было, и они решили, что это копия с какой-то неизвестной им картины.

Влад достал бутылку белого итальянского вина и предложил, выпив на брудершафт, перейти на «ты». Татьяна согласилась. Они выпили, скрепив тост, как положено, веселым поцелуем, и стали стараться говорить друг другу «ты», вместо уже достаточно поднадоевшего им «вы».

— Я уже давно хотел предложить вам, то есть тебе, перейти на «ты», но как-то не решался. Люблю к людям, которым я доверяю, обращаться «ты». Мне кажется, это так естественно и сокращает дистанцию. Ведь к тем, кому ты доверяешь, хочется быть ближе.

— Мне, пожалуй, тоже приятнее говорить таким людям «ты». Я чувствую, что тебе можно доверять, поэтому я согласилась выпить на брудершафт.

Татьяна внимательно посмотрела на Влада. Он был старше ее на десять лет, хотя, как она отметила еще во время их встречи у Наташки, выглядел лет на пять моложе многих своих сверстников. Его правильные черты лица, зелено-карие глаза, спокойный внимательный взгляд, приятная улыбка, как ей казалось, располагали к нему многих людей. «Среди них, конечно, было много женщин, которые хотели бы познакомиться с ним поближе», — подумала она, вспомнив, как он, напоминая Дон Жуана, пел для нее песни у Наташки на торжестве. Что-то похожее на ревность мелькнуло в голове. Она медленно подошла к окну и остановилась, очарованная тем, какой из него открывался прекрасный вид на сверкающую под солнцем гладь широкой реки.

Влад подошел и обнял ее за плечи. Затем решительно повернул к себе лицом и поцеловал. Татьяна закрыла глаза, наслаждаясь тем, как его мягкие нежные губы сливаются с ее губами. Голова слегка закружилась, и она пошатнулась. Он моментально подхватил ее на руки и понес в располагавшуюся по соседству с гостиной спальню, бережно уложил на кровать и стал целовать. Его сильные руки трепетно и нежно гладили ее шею, касались груди, обнимали за талию. Она не заметила, как пуговицы блузки оказались расстегнутыми, а сама блузка соскользнула на пол. Она не была готова к такому повороту событий.

— Влад, мы не очень спешим?

Он замер и внимательно посмотрел в ее испуганные глаза.

Ему на мгновение почудилось, что они с Татьяной вдруг оказались в каком-то лабиринте, на краю обрыва, готовые сорваться в пропасть.

Нет, конечно, он не мог допустить, чтобы она испугалась и подумала, что он ничем не отличается от многих мужиков, которым от женщин ничего, кроме поспешной близости, не нужно. Произнося слова извинения, он еще раз нежно прижал ее к себе и вышел из спальни. Было уже около двенадцати. Они, немного смущаясь, поговорили еще некоторое время о разных пустяках и отправились каждый по своим делам.

При этом никто из них не обратил внимания, что на лице ангела на картине в гостиной появилась улыбка.

Глава 3

Юбилей

В этот же день Татьяна была приглашена на юбилей директора департамента стратегического развития Центра, своего приятеля Петра Сибирякова. В свои пятьдесят пять лет он уже имел почти десятилетний опыт руководства департаментом и пользовался заслуженным авторитетом, как среди своих сотрудников, так и во всем Центре. Их дружба завязалась с тех пор, как она стала руководить Службой спасения заблудших душ, и они начали регулярно встречаться на совещаниях у руководства Центра. Официальные совещания частенько заканчивались неформальным общением в более узком кругу, в который чаще всего также входили Наташка Орехова и Алексей Ветров, с недавних пор назначенный на должность руководителя Службы общественного здоровья.

Этот узкий круг всегда был в поле зрения руководства Центра. Кто знал, какие тайные сепаратные разговоры там велись? Однажды очень большое раздражение руководства вызвала поездка этой четверки в командировку в один из сибирских университетов с целью налаживания контактов с местными учеными. Сами они, конечно, и не думали о каком-либо противостоянии начальству, им просто было приятно общество друг друга. Поэтому, когда Петр предложил организовать эту поездку, все тут же согласились. Поездка вышла запоминающейся. Впечатлили, прежде всего, красота бескрайних просторов Сибири, мощь Енисея, гостеприимство хозяев. Тесное общение в течение всего путешествия еще больше сблизило их. Татьяна и Петр подолгу разговаривали друг с другом. Он много рассказывал о своей жизни. Татьяна представляла его сильным и целеустремленным, талантливым ученым и организатором, надежным и верным другом. Ни во время поездки, ни после нее он не давал повода подумать, что хотел бы установить с ней более близкие, чем дружеские, отношения. И это ее вполне устраивало. В то время как в отношениях Наташки с Алексеем появились первые признаки зарождающегося романа.

На юбилей Татьяна приехала, когда все гости уже собрались. Влад тоже оказался в их числе. После официальных речей и дружеских поздравлений приступили к фуршету, и веселье потекло своим чередом. Он отметил, что к Татьяне все время подходили разные люди, и они что-то вместе обсуждали, иногда серьезно, а иногда очень даже весело. Улучив момент, когда она осталась одна, он подошел к ней и предложил после окончания вечеринки подвезти ее до дома на своей машине. Она не стала отказываться.

Влад заметил, что чаще других к Татьяне подходил Георгий Иванович, невысокого роста крепкий мужчина, на вид лет шестидесяти пяти, директор одного из департаментов. Было заметно, что он явно неравнодушен к ней, несмотря на значительную разницу в возрасте. Его активность возрастала вместе с объемом выпитого спиртного. И когда Влад и Татьяна направились к выходу, он преградил им дорогу и принялся объяснять, почему ей не следует покидать преждевременно такое замечательное мероприятие. Нужно было видеть, с каким терпением она выслушивала его не совсем внятные, но настойчивые объяснения. Наконец, он сдался и отступил. Они вышли на улицу.

— Спасибо, что помог мне выбраться. А то одну он бы меня не выпустил. Хороший человек этот Георгий Иванович, но никак не хочет понять, что общение с ним мне не доставляет большого удовольствия.

Они сели в машину и поехали по вечернему городу. Татьяна размышляла над событиями дня. Утреннее свидание не выходило из головы. «Как я не догадалась, что это романтическое свидание может так завершиться… — подумала она. — Совсем заработалась и перестала понимать истинные мотивы мужчин, проявляющих желание со мной встречаться».

Почему некоторые ее коллеги-руководители стремились встретиться с ней, как ей казалось, было понятно. Всегда есть важные вопросы, которые лучше обсуждать в неформальной обстановке. Она так к этому и относилась.

У Татьяны не было желания занимать предложенную ей должность, и только настойчивость руководства Центра заставила ее согласиться. После назначения график жизни резко поменялся. Перекладывать ответственность за принятое решение на кого-то другого было не в ее правилах, и Татьяна с головой окунулась в работу. Стала рано уходить на службу и часто задерживалась там до позднего вечера. Дни полетели стремительно, поглощая недели и месяцы. Семья, муж и сын, как могли, старались ее поддержать, но времени на общение с ними удавалось выкроить все меньше и меньше. Ее безоблачная семейная жизнь могла дать трещину. Многочисленные поклонники из расширившегося круга знакомых, о которых Татьяна с юмором рассказывала своим домочадцам, докучали ей постоянно. Звонили по телефону, писали трогательные SMS, приглашали пойти с ними в театр или на концерт, одаривали цветами и подарками. Но все это казалось несерьезным.

Влад не был ее коллегой. Никакой производственной необходимости встречаться с ним не было. Однако она все с большим удовольствием откликалась на его предложения. Вот и сегодня утром с желанием шла на свидание, несмотря на достаточно плотный график рабочего дня. Он явно застал ее врасплох, когда попытался перейти границу чисто приятельских отношений. Она была озадачена этим и слегка испугана, но в то же время благодарна ему за то, что он чутко уловил ее состояние и укротил свои желания.

Татьяна посмотрела на Влада, управлявшего автомобилем, и ей захотелось его поцеловать. Как только машина замерла перед светофором, она приникла к его губам и почувствовала, что закружилась в круговороте охватившего ее чувства. Услышав настойчивые сигналы стоявшего за ними «форда», Влад нежно обнял ее и отпустил педаль тормоза.

— Извини, я просто очень тебе благодарна. Ты — такой хороший!

— И я тебе очень благодарен. Что ты есть. Благодарен Сережке Уманскому за то, что он под Новый год укатил в Австрию и передал мне тот заказ.

Они немного помолчали, наслаждаясь красотой вечернего города. Все дома на набережной были красиво подсвечены, и это создавало атмосферу загадочности их предназначения. Построенные еще в позапрошлом веке, они в то время принадлежали знатным людям города и имели каждый свою историю. Нынешние их хозяева, как правило, государственные или общественные организации, музеи, частные компании и, изредка, частные лица, старались сохранить в них дух той эпохи. По крайней мере, судя по внешнему облику зданий-дворцов, им это удавалось.

В одном из таких домов поселился Ангел. Он не занимал весь дом. Ему было достаточно чердака, на который редко кто заглядывал. Хозяева у дома менялись, а он продолжал там жить. Сейчас хозяином дома был известный виолончелист. Он подолгу бывал на гастролях, и Ангел в его отсутствие наслаждался тишиной старинного дома. Истинное удовольствие доставляли ему прогулки по коридорам и комнатам, на стенах которых висело множество картин знаменитых художников. Он любил с их помощью проникать в прошлое, в то время, когда создавались эти полотна.

В первый раз это случилось, когда Ангел заметил на стене в спальне картину, с которой на него смотрела молодая женщина, глаза которой излучали спокойствие и уверенность, радость и наслаждение. На руках у нее беззаботно сидел малыш, а за спиной в розово-голубом сплетении облаков летали ангелочки. Ему захотелось присоединиться к ним, и когда он вплотную приблизился к картине, то незаметно для себя оказался сидящим на облаке. Летающие ангелы ничуть этому не удивились и продолжали порхать над головой женщины с младенцем на руках. И Ангел вместе со всеми от души радовался ее счастью быть матерью.

Машина неторопливо проследовала мимо дома Татьяны, и Влад припарковал ее на Морской набережной так, чтобы в лобовое стекло была видна ровная темно-синяя гладь залива. Полная луна, повисшая в небе, приветливо протянула навстречу им свою лунную дорожку, словно приглашая в гости. Он посмотрел на Татьяну, их взгляды встретились, губы слились в поцелуе, души взялись за руки и медленно пошли по сверкающей глади нового, еще неизведанного ими пути.

Глава 4

Командировка

Через два дня Татьяна улетела в Аргентину. Предстоял многочасовой полет. Неожиданная задержка в Париже, во время которой разрядился телефон, а «зарядка», как назло, осталась в чемодане, подпортила ей настроение. Телефон звонил не переставая. Это сослуживцы, оставшиеся без руководства, задавали разные вопросы, на которые ей приходилось подолгу отвечать. Вот телефон и не выдержал. Однако перед тем, как он окончательно отключился, она успела поговорить с Владом и рассказать про задержку рейса. В ответ он отправил ей сообщение в стихах:

Задержка самолета — не беда!

Страшней всего его неприземление.

Но это не случится никогда,

Когда ты в нем, и в том его спасение!

И в благодарность за твое участие

Тебе дан бизнес-класс без промедленья.

Не думай, почему такое счастье.

Ты заслужила, в этом нет сомнения!

Ответа не последовало, и он подумал, что теперь, пожалуй, не скоро получит от нее известие.

До объявленного времени вылета самолета в Буэнос-Айрес оставался еще час. Татьяна, поговорив с Владом, бросила безжизненный телефон в сумку и направилась в Lounge для VIP-пассажиров компании Air France, попросила в баре джин-тоник и устроилась в уютном кожаном кресле в углу салона. Пассажиров в зале практически не было, играла тихая музыка, на экране телевизора мелькали кадры программы Euro News. Достала текст доклада, который собиралась сделать на симпозиуме, и стала отмечать наиболее важные его места, размышляя над тем, как будет выступать. Однако практически бессонная, из-за раннего вылета самолета из аэропорта Пулково, ночь дала о себе знать, и Татьяна незаметно уснула.

Во сне она увидела Ангела с той картины в квартире, где прошло памятное свидание с Владом. Она бежала по каким-то тропинкам густого темного леса, не вполне понимая, куда и зачем бежит. Вдруг на одной из развилок появился Ангел. Он мило улыбался и показывал, в каком направлении следовало продолжить путь. Она свернула на указанную им тропинку и вскоре оказалась на большой светлой поляне.

Разбудил ее голос диктора, старательно выговаривающего фамилию Светлова и призывающего срочно прибыть к выходу номер 13, где ее ожидал рейс AF2413. Мгновенно отбросив остатки сна, Татьяна устремилась к указанному выходу, который, к несчастью, находился в дальнем конце терминала. Подбежав к стойке регистрации, она увидела, что самолет уже медленно двигается в сторону рулежной дорожки. Девушка у стойки предложила ей успокоиться, сказав, что буквально через час в Рио-де-Жанейро вылетает самолет другой авиакомпании, и, скорее всего, там могут оказаться свободные места.

Чернокожий менеджер авиакомпании «Бразильские Авиалинии» встретил ее ослепительной белозубой улыбкой.

— Чем могу вам быть полезным, мадам? — И, выслушав объяснения Татьяны, продолжил: — Нет проблем. Бизнес-класс вам подойдет?

— Буду вам очень благодарна! А мой чемодан успеют погрузить?

— Одну минутку, сейчас проверю, — сказал он и, пошелестев клавиатурой, утвердительно кивнул. — Не волнуйтесь, его уже нашли и сейчас погрузят. Все для вас. Приятного полета.

Место на рейс из Рио-де-Жанейро в Буэнос-Айрес также удалось забронировать. Получив посадочный талон, Татьяна проследовала прямо в накопитель к выходу номер 12, чтобы на сей раз исключить возможность опоздания на посадку. Не прошло и пятнадцати минут, как она, с соответствующим бизнес-классу комфортом, расположилась в удобном кресле самолета, во втором ряду.

«Не было бы счастья, да несчастье помогло. Лететь через океан в салоне бизнес-класса значительно удобнее, чем в экономическом, — подумала она. — Правда, предстоит короткая стыковка, и чемодан могут потерять. Но все же лучше, чем сидеть тут еще день».

Оглядевшись по сторонам, она заметила в кресле первого ряда, расположенном через проход, седовласого мужчину, лицо которого показалось ей знакомым. Неужели это он?

* * *

Прошло около двадцати пяти лет с того дня, как, возвращаясь однажды домой, она поймала машину. Водитель, мужчина с темными волосами и приветливыми карими глазами, быстро довез ее до дома и в ответ на ее попытку расплатиться отказался взять деньги.

— Спасибо, что оказались на моем пути. Я получил истинное удовольствие, доставив вас до дома. Ведь вы здесь живете?

— Да.

— А чем занимаетесь?

— Учусь в университете.

— И каждый день с утра мчитесь, если опаздываете к началу занятий, на такси?

— Бывает, когда сильно опаздываю. Не люблю входить в аудиторию, когда лекция уже началась. Спасибо, что подвезли. До свидания.

На следующее утро она выбежала из дома и устремилась к краю тротуара, поднимая руку. Его машина стояла на том же месте, что и вчера, когда они попрощались, как будто и не уезжала.

— Здравствуйте. Вас подвезти в университет?

— Здравствуйте. Неожиданная встреча. Вам по дороге?

— Конечно.

— Спасибо. Буду вам очень признательна. Вас как зовут?

— Борис.

— А меня Татьяна. Как вы здесь оказались?

— Да я, пожалуй, никуда и не уезжал.

— Совсем?

— Ну, почти совсем.

И он приветливо улыбнулся.

С тех пор они стали встречаться почти каждый день. Ей нравилось проводить с ним время. Он был старше ее на пятнадцать лет и сильно отличался от ее сокурсников. Разница в возрасте давала ему много преимуществ. Он прекрасно играл на пианино, отлично готовил, был весел и обаятелен, обычно давал точные и основательные ответы на множество разнообразных вопросов, всегда был душой компании. Подружки быстро привыкли к его присутствию и говорили о нем не иначе как «наш Борис». Он частенько приглашал их всех вместе в ресторан или на пикник и развлекал веселыми историями и анекдотами. Борис буквально излучал уверенность и надежность, что очень нравилось Татьяне, и в какой-то момент она поняла, что влюбилась по-настоящему.

Они провели вдвоем два лета, путешествуя на его машине по Крыму и Черноморскому побережью Кавказа. Домик на колесах, который они возили с собой, позволял не заботиться о бронировании номеров в гостиницах. Просыпаясь утром где-нибудь на пляже в Пицунде, она неизменно получала на завтрак, приготовленный им на плитке, что-нибудь совершенно оригинальное. Он умел и любил готовить, знал много рецептов грузинской кухни. Они покупали на рынках овощи и фрукты, свежее мясо и рыбу, вино местных виноделов. Он находил какие-то травы и готовил удивительно вкусные соусы.

Татьяне было с ним очень комфортно и радостно, и, когда она забеременела, решила, что выйдет за него замуж и обязательно родит ребенка. Однако, рассказав ему о своей беременности, услышала в ответ, что ей рано рожать, что он не готов еще уйти из своей семьи и что лучше сделать аборт. В этом он, конечно, ей поможет, так как у него много знакомых среди коллег-врачей, которые могут все организовать в лучшем виде.

Борис был женат на женщине, которую уже давно не любил, но не мог оставить: она занимала видный пост в Интуристе, и это могло повредить ее карьере. Кроме того у них был пятилетний ребенок. Татьяна, выслушав его объяснения, сделала аборт без его помощи и решительно прекратила с ним отношения, несмотря на то что он старался их сохранить. Ей было очень жаль, что все так завершилось. Она была уверена, что он любит ее так же сильно, как и она его, и готова была родить от него ребенка и стать хорошей матерью. Его реакция на известие о беременности оказалась для нее неожиданной. До сих пор все, как ей казалось, было понятно: скоро он разведется, и они будут вместе. Но время шло, и этого не происходило. Беременность расставила все по своим местам. Она утратила веру в то, что он любит ее.

Нахлынули дела, связанные с подготовкой к защите дипломной работы. Татьяна окунулась в них с головой, не забывая помогать и своим сокурсникам. Больше всего проблем с написанием дипломной работы испытывал ее приятель, студент из Германии Курт Шредер. Когда ей стало понятно, что Курт может остаться без диплома, она решительно отложила все свои дела и примчалась к нему на квартиру.

Они трое суток работали почти без остановок, и результат был получен. Пятьдесят страниц вполне приличного текста были представлены на кафедру вовремя. Курт устроил по поводу завершения работы ужин на двоих. Очень романтично, при свечах, с шампанским и изысканными угощениями, с хорошей музыкой. В конце вечера он сделал ей предложение выйти за него замуж и уехать в Германию.

Татьяна знала Курта с первого курса. Это был веселый парень, легко находивший контакт с девчонками, многие из которых готовы были к близким с ним отношениям, чем он, как было известно, пользовался неоднократно. С Татьяной они были просто хорошими друзьями. Возможно, причиной этому было присутствие в ее жизни Бориса, о котором все сокурсники мужского пола отлично знали.

О том, что они завершили свой роман, было известно только посвященным в ее личные дела близким подругам. Может быть, Курт узнал об этом от одной из них или просто попытался использовать свой последний шанс, так как буквально через пару месяцев должен был уехать в Германию. Она об этом не думала, и предложение прозвучало для нее неожиданно. Однако, не желая сразу его разочаровывать, Татьяна шутливо пообещала поразмыслить на досуге. Курт успешно защитил диплом и вскоре уехал.

В конце года он прислал ей приглашение посетить Германию и пожить в его доме в Берлине. Воспользоваться этим приглашением, как сказали опытные люди, было практически невозможно, так как в то время выезд за границу молодой незамужней женщины по приглашению молодого человека, как правило, не одобрялся компетентными органами. Поэтому она попросила Курта прислать ей приглашение от какой-нибудь девушки. Это сработало, и весной она поехала к нему в гости.

Ранним весенним утром самолет приземлился в Берлине строго по расписанию. Татьяна довольно быстро миновала зоны паспортного и таможенного контроля и вышла в зал прибытия. Огляделась по сторонам и, не обнаружив присутствия в нем Курта, остановилась в нерешительности.

Нетрудно представить себе чувства молодой женщины, впервые оказавшейся за границей, которую к тому же никто не встречает. Денег с собой было немного, до вылета обратного рейса целая неделя, да еще и записная книжка с адресом и номерами телефонов, как назло, осталась дома. Оставалось только ждать.

«Зачем я сюда приехала? — подумала она. — Ясно же, что ничего хорошего из этого не получится. Ишь, захотелось прокатиться за границу. Вот и сиди здесь, как дура!»

Прошел час, затем еще три. За это время она успела сходить в представительство авиакомпании и обсудила возможность скорейшего возвращения. Оказалось, что раньше чем через три дня никак не улететь. Неплохая перспектива. Выяснила, как добраться до города и где можно снять недорогой номер.

Курт появился весь бледный, с вытаращенными глазами. С трудом переводя дыхание, объяснил, что проспал, и стал молить простить его, если это еще возможно. «Можно ли такое простить, да и нужно ли, если нельзя быть уверенным в мужчине даже в таком простом деле?» — подумала она.

— Ладно, не расстраивайся, всякое случается. Хорошо, что я еще не улетела обратно. А то это была бы самая короткая поездка за границу.

— Я бы себе этого никогда не простил. Извини.

Дома их встретили взволнованные родители и сестра. Видно, что они ждали ее приезда. Очень милые, приветливые люди. В доме, что находился в пригороде и был окружен садом, царил идеальный порядок, который проявлялся во всем, начиная с вешалки, совершенно свободной от одежды, и заканчивая аккуратно расставленными на подоконниках цветами. Дорожки и газоны с клумбами в саду являли собой образец малых форм современного немецкого ландшафтного дизайна.

Неделя пролетела быстро. Каждый день был распланирован буквально по минутам. Посещение музеев, поездки в загородные резиденции прусских королей, прогулки по городу, ужины в традиционных немецких ресторанах. В последний день Курт решился задать Татьяне так долго мучивший его вопрос:

— Ты уже поразмыслила на досуге о моем предложении?

— Курт, я считаю, что нельзя что-то менять, если нет уверенности, что поступаешь правильно. Не знаю, как у тебя, а у меня такой уверенности пока нет. Поживем — увидим. Ты молодой и можешь встретить кого-нибудь еще. Не сердись. Спасибо тебе за огромное удовольствие, которое я получила во время этой поездки. Я теперь смотрю на мир совсем другими глазами.

Он только нахмурился в ответ и не произнес ни слова.

После возвращения домой Татьяна занялась своими обычными делами. Ходила на работу, встречалась с подружками, посещала театр, который очень полюбила с тех пор, когда, почти пять лет, занималась в театральной студии.

Летом один из бывших неудачливых ухажеров, сокурсник Сергей Орлов, познакомил ее со своим приятелем. Дело было в июне, когда, как обычно, прекратили подачу горячей воды, и она обнаружила, что сломался электрический водонагреватель. Перспектива остаться без горячей воды не радовала. Она позвонила Сергею и попросила помочь. Тот сказал, что сам не сможет, и порекомендовал своего друга Николая, мастера на все руки, да и вообще очень приятного молодого человека.

Через два часа Николай был уже у нее дома и занимался ремонтом. Еще через час проблема была решена.

— Как у вас быстро все получилось!

— Это ведь не космический корабль, а очень простая штука.

— Хотите кофе?

— С удовольствием.

Они проговорили весь вечер. Николай оказался очень интересным человеком: прекрасно знал классическую и современную литературу, уже успел защитить кандидатскую диссертацию и получить какую-то важную премию за изобретение для военных. В общем, Николай ей понравился. Когда он, прощаясь, спросил, нельзя ли ему позвонить ей, она, не задумываясь, согласилась.

Они встречались больше года, пока он не сделал ей предложение выйти за него замуж. Татьяна видела в нем надежную опору будущей совместной жизни, была уверена, что он может стать отличным отцом ее ребенка. Взвесив все за и против, она приняла предложение.

В день свадьбы, когда Татьяна в подвенечном платье готовилась вместе со своей соседкой Ниной поехать во Дворец бракосочетания, неожиданно появился Борис. С огромным букетом цветов он вышел из своей машины и направился к ее подъезду. Нина заметила его прежде, чем он вошел в дом, и с трепетом сообщила об этом.

— Нина, умоляю тебя, придумай что-нибудь. Я не должна с ним сейчас встретиться. Я не выдержу.

— Хорошо. Я попробую.

Сказав, что Татьяны нет дома, Нина объяснила Борису, что сегодня она выходит замуж. Он, как оказалось, ничего об этом не знал. Накануне оформил развод с женой и пришел сообщить об этом своем решении. Татьяна слышала их разговор, и по ее щекам текли слезы. Она так и не вышла из своего укрытия и, после того как Борис ушел, совсем нерадостная направилась во Дворец бракосочетания.

Больше они не виделись. С тех пор прошло двадцать лет.

* * *

Из задумчивости ее вывел голос стюардессы, которая предложила меню и напитки. Татьяна заказала свежевыжатый грейпфрутовый сок и чашку кофе. Есть не хотелось. Борис — а это действительно был он — услышал ее голос и обернулся.

Долгие годы после своего отъезда в Германию он искал с ней встречи. После того как Татьяна вышла замуж и сменила фамилию, на несколько лет потерял ее из виду. И вот совсем недавно в Интернете ему попался на глаза список участников психологического симпозиума в Аргентине, среди которых были ученые из России. А вдруг и она будет там? Сроки проведения симпозиума совпадали с его предполагаемой командировкой в Рио-де-Жанейро. А оттуда до Буэнос-Айреса рукой подать.

Участниц из России с именем Татьяна было только две. Открыв файл с фотографией одной из них, он сразу же узнал ее. Время почти ничего не изменило, хотя прошло более двадцати лет. С фотографии на него смотрела красивая молодая женщина. Те же карие глаза, тонкие губы, разве что волосы теперь были короче. Он посмотрел на себя в зеркало и произнес: «А ты, брат, пожалуй, изменился куда сильнее». Все-таки разница в возрасте давала о себе знать. Да и жизнь, в общем, не была в удовольствие, что тоже не могло не сказаться.

Уехав в Германию, он довольно быстро нашел вполне приличную работу в одной из стоматологических клиник Берлина. Сначала снял, а потом и выкупил просторную двухкомнатную квартиру недалеко от Бранденбургских ворот. Из дома на работу, с работы — в пустую тихую квартиру. Ужин в одном из небольших ресторанчиков неподалеку. Спокойная размеренная жизнь одинокого человека.

Он исправно отправлял бывшей жене часть своей зарплаты, других контактов ни с ней, ни с сыном у него не было. Постоянное чувство вины за то, что в то время он не решился разорвать с ней отношения и начать новую жизнь, угнетало. Ведь все равно это случилось. Только новая жизнь уже была другой. Такой, которую он выбрал сам, не поддержав тогда Татьяну в ее искреннем желании родить от него ребенка и жить вместе.

В тиши одиночества Борис часто и подолгу размышлял о прошлом.

* * *

Он не сразу отъехал от ее дома в тот первый день их знакомства. Эта девушка чем-то сильно его зацепила. Хотя у него и раньше бывали легкие увлечения и короткие романы, в этот раз он испытал какое-то особенное чувство. Она была молодая, красивая и стройная, с искрящимися глазами, непосредственная и искренняя. Наверняка у нее было много поклонников среди ее ровесников, а он был почти в два раза старше. Тем не менее просто так отгородиться от нахлынувшего чувства он не смог.

Прием больных в поликлинике на следующий день был во второй половине дня, и Борис решил попытаться еще раз увидеть ее, когда она утром будет выходить из дома. Встав пораньше, он уже около восьми подъехал к ее дому и стал ждать. Минут через сорок, когда она вышла из подъезда и стала ловить машину, окликнул. Как ему показалась, она не удивилась его появлению, хотя и сделала вид, что это не так.

После этого он при каждой возможности отвозил ее утром в университет и встречал после занятий. Познакомился с ее друзьями, такими же молодыми девчонками и парнями, как и она. Его приняли в компанию с удовольствием, особенно девчонки. Ухаживая за ней, он не забывал и о них: устраивал вечеринки, походы на премьеры фильмов и спектаклей, возил на своей машине за город.

Его жена Ирина была увлечена своей работой в Интуристе, рано утром уходила из дома и часто возвращалась поздно, любила ездить в зарубежные командировки, которых становилось все больше и больше. За маленьким сыном присматривала теща. В общем, вместе они проводили немного времени и, как правило, в отпуске отдыхали отдельно друг от друга. Такая ситуация Бориса вполне устраивала: есть семья и одновременно — почти полная свобода. Многие друзья ему даже завидовали, и он не собирался ничего менять.

Они встречались с Татьяной уже два года, когда случилась эта неожиданная беременность. Борис оказался не готов к такому повороту событий. Ему нравилось, что у него есть любовница, и он надеялся, что так будет продолжаться вечно. Ее решимость разорвать отношения поначалу воспринималась им как манипуляция. Однако, когда она сделала аборт и действительно прекратила с ним общаться, он понял, что это серьезно, но было уже поздно. «Человек за все платит сам», — подумал тогда он.

Наступило время депрессии, бесконечного анализа прошлого и причин происшедшего. За два года депрессия ослабла, но не ушла окончательно, и он, поняв, что до сих пор любит Татьяну и не может без нее жить, развелся с женой.

В надежде, что за это время в ее жизни существенных изменений не произошло, отправился к ней. После визита, который непостижимым образом выпал на день ее свадьбы, решил навсегда уехать из России и поселился в Германии.

* * *

Борис никак не предполагал, что может оказаться с ней в одном самолете. От неожиданности у него перехватило дыхание. Достав таблетку, сунул ее под язык и закрыл глаза. Через полчаса, придя наконец в себя, решился заговорить:

— Здравствуй, Татьяна. Узнаешь?

— Да. Здравствуй, Борис.

— Неожиданная встреча. Сколько же лет прошло? Давай пересядем в конец салона, там есть рядом два свободных кресла, а то как-то неловко общаться, сидя по разные стороны от прохода.

— Да, конечно.

Она обратила внимание, как Борис с трудом поднялся со своего кресла. Лишний вес явно мешал ему.

— Не ожидал встретить тебя в самолете, хотя знаю, что ты летишь на психологический симпозиум в Аргентину. Видел твою фамилию в списке участников. Почему такой странный маршрут?

— Опоздала на рейс в Буэнос-Айрес. Теперь придется лететь через Рио-де-Жанейро. Интересуешься психологией? — сказала она и подумала: «Неужели он все еще на что-то надеется?»

— Нет, случайно наткнулся в Интернете. Видно, судьбе стало угодно, чтобы мы увиделись. Чем занимаешься?

— Руковожу Службой спасения заблудших душ в Центре прикладных исследований. А ты?

— Заведую отделением в одной стоматологической клинике в Берлине. Если придет время лечить зубы, приезжай. Все сделаем в лучшем виде.

— Спасибо, еще не время.

— Как поживаешь? Знаю, что вышла замуж. Есть дети?

— Да, замужем. Сын скоро заканчивает школу.

— А я развелся. Может быть, соседка тебе рассказывала, я после развода заходил, как оказалось, в день твоей свадьбы. Ужасно все получилось.

— Это был твой выбор. Мог бы и не разводиться. Ведь наши отношения были завершены окончательно. Разве не так?

— Я надеялся, что не совсем окончательно. Наивно, наверное. В итоге не смог так жить дальше, поэтому помучился два года и все равно развелся. До сих пор сожалею, что отговаривал тебя рожать. Тогда все было бы по-другому.

— Не знаю. Пора бы уже перестать переживать по этому поводу. У каждого своя судьба и свой путь. Значит, так тебе тогда было нужно.

— Возможно, ты и права. Видно, заблудилась моя душа в лабиринте судьбы. Никак не может из него выбраться. Так что я, пожалуй, могу быть клиентом вашей Службы.

— Если хочешь, рекомендую, заходи в наш филиал в Берлине. Он оказывает широкий спектр услуг людям, переехавшим из России на постоянное местожительство в Германию. Находится прямо на Александер-плац, так что не трудно найти. Извини, хочу вернуться на свое место, надо еще посмотреть кое-какие материалы и подготовиться к докладу. Будет время, еще поговорим.

Вернувшись на свое место во втором ряду, Татьяна поймала себя на мысли, что эта неожиданная встреча помогла ей окончательно погасить тлевший в глубине души огонек чувства двадцатилетней давности. Может быть, действительно, судьбе было угодно, чтобы они встретились, и последняя точка в их отношениях была наконец поставлена.

Борис заказал себе коньяка и стал размышлять. Что он, собственно, ждал от этой встречи? Что она бросится ему на шею, и они начнут новую жизнь? Или ему хотелось, наконец, преодолеть эффект незавершенного действия и убедиться, что все окончательно завершилось? Конечно, он хотел, чтобы произошло первое. Однако рациональное мышление подсказывало ему, что это невозможно. Значит, второе. Может, оно и к лучшему. Пора было, действительно, начинать новую жизнь, свободную от фантомов. Страх перед неопределенностью будущего, который он испытывал последнее время, равно как и страх перед возможной развязкой, которая только что свершилась, не давали ему спокойно жить, спать по ночам, думать о других женщинах.

Любая определенность лучше неопределенности, так как позволяет свести риски выбора до нуля. Как было бы хорошо знать наперед все, что произойдет. Представь себе, играешь в преферанс и знаешь, что лежит в прикупе. Хорошая определенность? Еще бы! Но ведь тогда это вполне могут знать и другие участники игры. Значит, все зависит от того, какие у кого карты на руках. Тоже пусть станет известно? Это уже слишком. Избавиться от неопределенности практически невозможно. Попытаться уменьшить ее, пожалуй, более реальная задача.

«Вот она и уменьшилась сегодня», — подумал он, допил коньяк и расслабился.

Самолет довольно сильно тряхнуло. Загорелась надпись, предписывающая застегнуть привязные ремни. Командир объяснил: «На пути грозовой фронт, явление над океаном достаточно частое, но мы попытаемся его облететь, поэтому некоторое время полет будет проходить в зоне повышенной турбулентности». Тряска продолжалась около получаса, изрядно измотав пассажиров. Однако затем все прекратилось, и надпись на табло погасла.

* * *

Почти в это же время борт AF2413 вел борьбу с грозовым фронтом, который надвигался так стремительно и был таким широким, что пилоту не осталось другого выбора, как попытаться перепрыгнуть через грозу, то есть обойти фронт сверху. Успех маневра зависел от температуры воздуха на предельной для их самолета высоте. Если она окажется достаточно низкой, все может обойтись, если же нет, то самолет может потерять опору и сорваться в штопор.

Штурман запросил прогноз температуры воздуха, который оказался вполне благоприятным. Времени для размышления не оставалось, и командир решительно потянул штурвал на себя. Двигатели создали предельную тягу. Самолет начал набирать высоту, увеличивая угол атаки. Некоторое время ему это удавалось.

Никто не знал, что туда же устремились и теплые потоки воздуха от океана. Самолет, несмотря на ревущие двигатели, постепенно перестал подниматься вверх, занял почти вертикальное положение и с высоты почти тринадцать тысяч метров стремительно сорвался вниз.

Через несколько минут все было кончено.

* * *

Боинг компании «Бразильские Авиалинии» приземлился в аэропорту Рио-де-Жанейро с опозданием. До вылета рейса на Буэнос-Айрес оставалось сорок минут. «Может, успею», — подумала Татьяна и, обгоняя других пассажиров, стремительно направилась к выходу для посадки на нужный ей самолет.

* * *

Влад пришел утром на работу и включил компьютер. Проверяя почту, он обратил внимание на информацию на ленте новостей. Сообщалось, что из-за плохих погодных условий над Атлантическим океаном потерпел крушение и упал пассажирский авиалайнер компании Air France, совершавший рейс Париж — Буэнос-Айрес. Внутри у Влада все похолодело, так как он знал, что Татьяна должна была лететь именно этим рейсом.

Выйдя из оцепенения, он позвонил в представительство авиакомпании в Петербурге и попросил подтвердить факт крушения самолета и проверить список пассажиров. На том конце провода ответили, что, к сожалению, крушение имело место, но дать информацию о пассажирах по телефону они не могут.

Перед офисом представительства авиакомпании, куда он примчался через полчаса, уже скопилось много народа. У входа дежурила машина скорой помощи. Дождавшись своей очереди, Влад с дрожью в голосе назвал фамилию Татьяны. Девушка внимательно посмотрела на лежавшие перед ней листы бумаги, затем на экран компьютера.

— Татьяна Светлова зарегистрировалась до Буэнос-Айреса в аэропорту Пулково и вылетала в Париж. Но я пока не нахожу ее в списке пассажиров рейса AF2413, вылетевшего из Парижа.

— То есть возможно, что она не летела на этом самолете?

— Не знаю. Всякое бывает. Пассажиры иногда делают остановки по пути следования. Или могут опоздать к самолету. Хотя этот рейс задерживался, и времени на пересадку было достаточно.

— Девушка, я вас очень прошу, разберитесь, пожалуйста. Вдруг ее и вправду не было на борту.

— Боюсь, что на это потребуется некоторое время. Надо запросить Париж. Подождите, пока придет ответ.

Влад сел в кресло в углу и стал ждать. Он не хотел верить, что она погибла. Оставалась еще надежда на чудо. Прошел час, в течение которого он несколько раз подходил к стойке и каждый раз встречал сочувствующий взгляд девушки.

* * *

После безуспешных попыток получить чемодан, написав заявление в офисе потерянного багажа Lost Found, Татьяна довольно быстро добралась из аэропорта в гостиницу. Заполняя анкету, она обратила внимание на крупный заголовок в газете, лежавшей на столике: «Авиакатастрофа над океаном». В статье говорилось о том, что самолет, на котором она должна была вылететь из Парижа в Буэнос-Айрес, попал в грозу и рухнул в океан.

Все 350 пассажиров и члены экипажа, по-видимому, погибли.

В район падения самолета были направлены поисковые отряды, но поиск пока не дал никаких результатов.

«В России наверняка уже знают о случившемся», — подумала она и бросилась к телефону-автомату в холле гостиницы.

* * *

Телефон Влада заиграл веселую мелодию. Звонил Сергей Уманский и интересовался, куда это он так внезапно исчез и когда будет на работе. Не объясняя причины своего ухода, Влад попросил подменить его, так как не знает, когда сможет вернуться.

Потом позвонил шеф, номер которого, как всегда, не определился, и стал требовать, чтобы Влад немедленно прибыл на работу. Пришлось сослаться на срочные семейные обстоятельства и попросить отгул. Буквально через минуту опять раздался звонок с номера, который опять не определялся. Влад не ответил.

* * *

Татьяна набрала номер телефона Влада. После серии гудков последовало сообщение, что в настоящий момент абонент не может подойти к телефону. Попробовала позвонить домой. По заспанному голосу сына поняла, что он еще ничего не знает об авиакатастрофе, сказала, что уже поселилась в гостинице, устала от полета и позвонит, когда выспится. После этого набрала еще раз номер телефона Влада.

* * *

Когда опять поступил вызов от абонента с неизвестным номером, Влад, помедлив немного, все-таки ответил на звонок.

— Алло.

— Алло. Влад, это ты?

Это было самое сладкое эхо в его жизни. Преодолевая океан, звук ее голоса отражался от многочисленных преград на пути. Он не сразу поверил в то, что свершилось чудо. Но ведь оно свершилось, так распорядилась судьба. «Жизнь продолжается, и она прекрасна!» — подумал он.

Татьяна позвонила на работу, сообщила коллегам, что у нее все в порядке, и отправилась в свой номер. Вспомнила о потерянном чемодане, в котором было все необходимое, включая «зарядку», приняла душ и легла спать.

Проснувшись к середине следующего дня, отправилась в магазин. Пришлось потратиться и купить кое-что из вещей; не идти же на симпозиум в тридцатиградусную жару в джинсах и свитере. Не забыла и про зарядное устройство. Все чеки аккуратно сложила в конверт и спрятала в сумку. Как-то ее американская подруга посоветовала сохранять чеки на купленные вещи, так как их можно предъявить авиакомпании и потребовать компенсацию расходов, связанных с потерей или задержкой доставки багажа. Только покупки следует сделать в течение первых суток после прилета. Она уже однажды проверила это на своем опыте и убедилась в правильности такой рекомендации.

Придя в номер, Татьяна первым делом включила телефон. Пришли два десятка сообщений. Одно из них от Влада со стихами. Судя по времени отправки, оно должно было застать ее в Париже. Прочитала сообщение и сразу в глаза бросились строчки…

Задержка самолета — не беда!

Страшней всего его неприземление.

Но это не случится никогда,

Когда ты в нем, и в том его спасение!

«Как он мог знать об этом?» — подумала она.

Welcome Party и неформальное открытие симпозиума было назначено на 8 часов вечера. Собралось много людей. Настроение было нерадостное. Тем рейсом из Европы летели несколько участников симпозиума. Почтили их память минутой молчания и разошлись. Дождавшись, когда в Петербурге наступит утро, позвонила Владу:

— С добрым утром!

— Добрый вечер! У вас ведь еще вечер?

— Да. Десять часов. Получила только что твое сообщение со стихами. Как ты узнал, что со мной не должно ничего случиться? Для меня немыслимо проспать посадку. Не понимаю, как это могло произойти, ведь я обычно плохо сплю ночью, а тут днем, да еще в центре Европы, в Париже.

— Не знаю. Просто написал то, что пришло в голову.

— Удивительно. Ну ладно, а как прошел день?

— Отрабатывал отгул, который взял, когда был в офисе авиакомпании. Пришлось прогнуться перед шефом и выполнить все его поручения. Потом заходил к Стасу. Видел картину с лабиринтом и Ангелом посередине. Что-то я не припомню, чтобы он улыбался. А тут смотрю, улыбается. Не помнишь?

— Нет. Помню, что лицо довольно приятное. А вот насчет улыбки не могу ничего сказать.

— Странно.

* * *

Ангел сидел в кресле у окна и смотрел, как по реке плыли льдины. В этот весенний вечер в доме царила тишина. Все его обитатели разъехались, и он наслаждался одиночеством и размышлял. Почему люди страдают от одиночества, а он испытывает наслаждение?

Может быть, они суетятся, стараясь добиться чего-то, при этом не всегда понимая, что же им действительно нужно? Они, наверное, суетятся еще и потому, что отсутствие таких же, как и они, людей видится неестественным: не с кем сравнивать свои успехи и неудачи. А тогда, как человек может утвердиться в уверенности, что живет правильно? Трудно живется людям!

Человек — существо социальное. Что бы случилось, если бы его контакты с окружающим миром были прерваны? Ученые разбирались в этом, ставя различные эксперименты. Ресурсы адаптации человека к отсутствию раздражителей внешней среды крайне ограниченны. Известно, например, что младенец, лишенный тактильного контакта, испытывает страх и может погибнуть, а помещенный в капсулу с масляным раствором человек выдерживает не очень долго и, как правило, полностью теряет ориентацию, как физическую, так и психологическую, что может привести к разрушению всей системы его организма. Или если поместить человека в комнату со звуко— и светонепроницаемыми стенами, то через некоторое время у него начинаются галлюцинации. Это включаются защитные силы мозга, пытающегося искусственно воссоздать окружающую среду.

То ли дело Ангел. Не покидая пределы своей галактики, встретить себе подобного он может разве лишь на картине. Поэтому ему суждено веками существовать в гармонии с самим собой. Человек же стремится в жизни найти другого человека, жизнь с которым будет наполнена гармонией и удовольствием. Если это удается, то люди испытывают друг к другу ЛЮБОВЬ и получают в награду от судьбы СЧАСТЬЕ — жизнь в удовольствие. Взаимной любви сопутствует единство душ, и два Я образуют неразделимое МЫ. И это МЫ легко шагает по жизни, преодолевая все превратности судьбы на своем пути. Ангел всегда искренне радовался, когда это случалось.

Конечно, к сожалению, далеко не всем людям это удается. Поэтому, наблюдая за тем, как души бродят в лабиринте судьбы, он старался, по возможности, оградить их от разных неожиданностей, которые могут помешать появлению еще хотя бы одного МЫ. Предотвратить трагедию над Атлантикой он не смог, а вот сделать так, чтобы Татьяна не попала в тот самолет, у него получилось.

Глава 5

МЫ

После катастрофы над Атлантикой Влад очень остро ощутил, что ни за что в жизни не хочет потерять Татьяну. Сама мысль о том, что это было возможно, заставляла его холодеть от ужаса. Всю неделю, пока Татьяна была в Аргентине, они каждый день разговаривали по телефону, обменивались SMS с пожеланиями доброго утра или спокойной ночи. Ежедневное общение стало для них привычным, и они уже не могли представить себе, что может быть по-другому. Во время одного из разговоров условились встретиться на квартире у Стаса сразу же после ее приезда, в четверг утром.

Полет из Буэнос-Айреса в Париж, а затем и до Петербурга прошел без приключений. В среду вечером Татьяна оказалась в кругу семьи. Ее как всегда встретил изысканный ужин со свечами за красиво убранным столом. Муж и сын радовались ее приезду и постарались.

Это уже стало традицией семьи — ужинать всем вместе, во сколько бы Татьяна ни возвращалась с работы. Вот и сейчас жареные баклажаны, салат по-гречески, стейк с французским соусом дожидались своей очереди в церемонии встречи. Прихваченная в магазине Duty Free в аэропорту Шарль де Голль бутылка красного французского вина оказалась весьма кстати.

Ответив на многочисленные вопросы о том, как прошел симпозиум, а затем сославшись на усталость, Татьяна отправилась спать. Ссылка на усталость была лишь отговоркой. На самом деле мысли ее были сосредоточены на утреннем свидании с Владом.

* * *

Влад ждал ее перед домом Стаса. Они поднялись в квартиру. Первое, что сделала Татьяна, — прошла в столовую и посмотрела на картину. Ангел стоял в той же позе и улыбался. Ей даже показалось, что в какой-то момент он ей подмигнул.

— Он действительно улыбается. Как это я в прошлый раз не заметила. Хотя мне кажется, что, когда я видела тогда эту картину, улыбки на лице не было. Ты уверен, что это та же картина?

— Да. Я спрашивал у Стаса. Он ее не менял. Хотя тоже был удивлен: когда он ее покупал, улыбки на лице Ангела, как ему кажется, не было.

— Ключевое слово здесь «кажется». Может, и была. А может, ему просто понравилась наша встреча, и он стал улыбаться. Как ты думаешь?

— Если верить в чудеса, то все может быть. Ведь случилось же чудо, и ты не успела на тот самолет. Я не представляю, что бы со мной сейчас было, если бы ты не уснула в аэропорту в Париже. Ты знаешь, я скучал и даже немного грустил, что так долго тебя не видел.

— Я тоже.

Влад обнял ее и поцеловал. Секс был страстным и удивительно гармоничным, словно им не нужно было привыкать друг к другу, словно он уже давно был знаком с тайными уголками ее души и тела, а она — с его. Он тянулся к ней всеми клеточками своего организма. Она тоже. Такое взаимное притяжение создавало невиданную до сих пор энергию, возносящую их к вершинам удовольствия. Волны накатывали и отступали, чтобы затем с новой силой повторить все сначала.

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя. Я это поняла в Аргентине, когда не могла заснуть ночами, думая о тебе.

— А я, наверное, когда в первый раз поцеловал тебя в машине. Но в полной мере осознал это, когда услышал об авиакатастрофе и бросился в представительство авиакомпании.

— Неважно, когда. Важно, что это случилось с нами. И теперь наши Я, соединившись, образовали удивительное МЫ! Правда?

— Да, любимая!

Родившееся МЫ было еще неокрепшим, но оно уже жило в душе каждого из них.

Она бросала все дела и брала трубку, если вдруг видела на экране телефона имя Любовь. Так был зашифрован его номер. Писала ему письма, сидя на совещаниях у руководства, несмотря на косые взгляды начальников. Сбегала с официальных мероприятий, чтобы встретиться с ним. Он тоже искал любую возможность увидеть ее.

Как-то она принимала участие в важном совещании, организованном городскими властями. Несмотря на достаточно нудные выступления, приходилось все терпеливо переносить. Когда во время доклада начальника департамента науки и образования ее телефон сообщил, что звонит Влад, Татьяна ответила шепотом.

— Алло. Привет, Владик. Мне сейчас не очень удобно разговаривать. Сижу на совещании в Городском собрании. Давай встретимся в перерыве через час.

— Отлично, я как раз успею добраться. Буду ждать тебя у входа.

— Договорились.

Оставшееся до перерыва время тянулось очень долго. Казалось, прошла целая вечность, пока его, наконец, объявили. Она выскочила на улицу. Влада у входа не было. Оглядевшись по сторонам, вышла на мост через Мойку, с которого были хорошо видны прилегающие улицы, и стала всматриваться в лица прохожих.

Влад после звонка Татьяне сел в машину и поехал в центр города, рассчитывая добраться туда за полчаса. Но его плану не суждено было сбыться. Огромная пробка так основательно закупорила улицу, что он не выдержал и, бросив машину в первом же попавшемся переулке, продолжил путь пешком. В результате безнадежно опоздал на пятнадцать минут. Проходя по набережной Мойки, увидел Татьяну, стоящую на мосту и пристально вглядывающуюся в толпу прохожих, не обращая внимания на обтекавший ее поток людей. Ветер взъерошил ей волосы и норовил сбросить с плеч накидку. Он подкрался сзади, окликнул ее и, пока она еще не успела обернуться, обнял.

Прости, заставил долго ждать тебя.

Мост, выгнув спину, помогал, как мог,

В толпе прохожих отыскать меня

За горизонтом городских дорог.

Накидку ветер теребил небрежно,

Взъерошил волосы, как полагалось.

Я подошел и обнял тебя нежно,

Поцеловал. Ну что же оставалось!

— Привет, любимая! Извини, что опоздал.

— Ну ладно. С кем не бывает. Я только что вышла. У меня есть целый час.

Они зашли в кафе и уютно устроились за столиком в его дальнем углу. Заказали два салата, запеченную форель и бутылку белого французского вина.

— Представляешь, сегодня попросила секретаря найти для меня путевку на курорт. Оказалось, что все уже раскуплено. Еле удалось договориться с администрацией одного SPA-отеля. Еду в конце июля.

— Везет тебе. Отдохнешь. Может, я тоже поеду в это же время?

— Было бы здорово. А получится?

— Пока не знаю. Попробую обратиться за помощью к старым друзьям.

В течение следующей недели Влад безуспешно пытался раздобыть путевку в отделе социального обеспечения. Предлагали куда угодно, но только не в тот SPA-отель. Можно было уехать в Карловы Вары, в Баден-Баден или на Черноморское побережье Кавказа… Но в конце концов на десятый день заветная путевка была у него в руках, и он торжественно объявил: «МЫ едем вместе!»

Глава 6

На курорте

Июль наступил быстро. В середине месяца Влад уехал в командировку в Финляндию, а прямо оттуда рассчитывал направиться на курорт.

Рано выехать из Хельсинки не получилось, и на границе, как назло, скопилось много машин, ожидающих своей очереди. Прождав почти два часа, он, наконец, пересек границу и сразу позвонил Татьяне. Было уже восемь часов вечера.

— Привет, Танюша! Как отдыхаешь? Я приеду часа через полтора. Как ты думаешь, примут меня?

— Не волнуйся, я предупредила персонал, и у дежурного будет вся необходимая информация. Кроме того, забронировала для тебя место за своим столом. Так что считай, что уже поставлен на довольствие, и ужин тебе обеспечен.

— Умница. Спасибо тебе большое. Надеюсь, задержек в пути не случится.

— Только поезжай аккуратней. Буду тебя ждать.

— Постараюсь.

Через час машина Влада подъехала к воротам SPA-отеля. Успешно миновав шлагбаум, он остановился на парковке и позвонил Татьяне:

— Я приехал.

— Ты где?

— На парковке.

— Я бегу.

Она появилась в конце аллеи, ведущей от парковки к главному корпусу. Влад с наслаждением смотрел, как Татьяна быстро шла ему навстречу, почти бежала, как может бежать только искренне любящая женщина, которая долго ждала встречи с любимым и, наконец, дождалась. Она была в белом свитере с широким воротом, элегантно оголяющим плечо, и в белых брюках, расшитых цветами. Он бросился навстречу, и их губы слились в сладостном поцелуе.

— С приездом, любимый! Соскучилась. Устал?

— Устал немного, но все прошло, как только увидел тебя, почувствовал, как ты ждала этой встречи. Выглядишь как настоящая богиня.

— Ладно тебе, не преувеличивай. Просто рада твоему приезду. Пошли, а то уже поздно и дежурный врач может куда-нибудь исчезнуть.

Дежурный врач оказался на месте. Все формальности были улажены, и Влад получил ключ от комнаты.

— Какой номер?

— 212.

— Вот это да. А у меня 211. Будем соседями.

Пока он распаковывал свой чемодан, Татьяна принесла припасенную с ужина еду, красиво накрыла на стол и зажгла свечи. Он открыл бутылку испанского вина, прихваченную на границе, и наполнил бокалы.

— Давай выпьем за нас, за нашу встречу, за нашу любовь.

— Согласна. Давай.

Их бокалы встретились, и мелодичный звон заполнил комнату, романтично освещенную мерцающим светом свечей.

— Я тебя люблю.

— И я тебя, преочень.

Ему нравилось ее «преочень». Это придуманное ею слово придавало слову «люблю», и так значащему для него очень многое, еще более глубокий особый смысл. Мягкое звучание и неповторимая интонация голоса, светящиеся глаза говорили об искренности ее чувства.

— Хочешь, спою тебе что-нибудь?

— Да, очень.

Влад взял гитару и начал петь:

Я все время живу накануне чего-то,

Накануне строки, накануне полета,

Накануне любви, накануне удачи.

Вот проснусь я, и утром все будет иначе.

Эту песню на стихи Николая Доризо он написал несколько лет назад во время работы над большим проектом, который требовал очень много времени и сил. Иногда он не выдерживал и, пытаясь отвлечься, брал в руки сборники стихов. Такое переключение помогало преодолеть накопившуюся усталость. Он любил находить в этих сборниках лирические стихи, наполненные жизненным смыслом и особым мелодическим ритмом. Просмотр стихотворений обычно не занимал много времени. Если первые несколько строк не захватывали, читать стихотворение до конца не имело смысла. Так постепенно скопилась подборка стихотворений Беллы Ахмадулиной, Анны Ахматовой, Андрея Дементьева, Николая Доризо, Надежды Поляковой.

Стресс, вызванный, по-видимому, тяжелой работой над проектом, в то же время способствовал повышению активности творческой мысли, и он за достаточно короткое время написал музыку для подобранных стихотворений. Получилось десятка полтора песен. Потом стал сам писать и стихи, и музыку.

Вот снова осень. Я не верил,

Что можно, бросив суету,

В преобразившееся время

Вместить всю эту красоту.

Осенних листьев вальс неспешный

В лесу давно забытых снов,

Услышав, слушать безмятежно,

Раскинув руки, без оков.

Неповторимые мгновенья

Полета листьев над травой,

С природой воссоединенье

Нас отдаляют, боже мой,

От размышлений, что, наверно,

Не все удастся завершить,

Что все устроено так скверно,

Но все же следует так жить…

А листья, знай себе, кружатся

И, завершая свой полет,

На землю мягкую ложатся

Ковром из пожелтевших нот.

Пусть в это время что-то мимо

Меня промчится невзначай.

В природе все неповторимо.

Все не объять. И это жаль…

Прослушав эту песню, Татьяна сказала:

— Грустная песня. Разве все устроено так скверно?

— Конечно, нет. Но разве такие мысли не могут появляться, когда ты вынужден без остановки что-то делать, куда-то спешить, не успевая осмыслить происходящее с тобой в этой круговерти? Мне кажется, любому человеку следует хоть иногда остановиться и поразмышлять об этом.

— Да, это верно. Но как-то веет депрессией. Эти стихи — проекция душевного состояния автора.

— Никогда не думал об этом. Бывает, конечно, иногда попадаешь в состояние, которое можно назвать депрессией. Но когда я пою эту песню, не испытываю такого ощущения.

— Вполне допускаю. Надо просто внимательнее за собой наблюдать. Если депрессия продолжается достаточно долго, человек привыкает к такому состоянию и перестает радоваться событиям жизни, глядя на все как бы со стороны. Нельзя однозначно сказать, что такой человек не может быть по-своему счастливым. Он вполне может получать удовольствие от того, что эти события не нарушают его спокойствия, что ему не приходится принимать кардинальные решения и брать на себя ответственность за их результат.

— Согласен. Кардинальные решения, меняющие жизнь, принимать непросто. Изменяя жизнь, человек, во-первых, сталкивается с неопределенностью будущего, а во-вторых, зачастую, с необходимостью прервать нити, связывающие его с прошлым.

— Да. Появляется страх перед этой неопределенностью и, как следствие, неуверенность в правильности выбора решения. Есть простое правило: если не уверен, не надо ничего менять.

— Интересно, оно похоже на правило гарантированного результата, предлагающего выбирать то решение, которое в условиях неопределенности позволяет получить пусть не самый лучший результат, но гарантированно не самый худший. Правда, следуя этому правилу, вряд ли удается часто достигать самого лучшего результата.

— Очень уж абстрактно. Но в принципе правильно. Многое, наверное, зависит от отношения к риску. Люди, которые склонны к рискованному поведению, порой получают огромное удовольствие от впрыска адреналина в кровь и радуются, когда достигают успеха. Например, становятся очень богатыми, если говорить об удачливых бизнесменах. А бывает и наоборот, оказываются на больничной койке или, еще хуже, на кладбище.

— Это уж совсем грустно. Какая ты умная!

— Да ладно тебе.

— И еще — красивая!

Он посмотрел в ее удивительно глубокие глаза. Их молчаливый диалог не требовал участия слов. В душе звучала завораживающая музыка. Все, что происходило за пределами комнаты, утратило свое значение. Осталось только то, что было здесь и сейчас. Любовь и страсть соединились воедино…

— Мне так хорошо с тобой.

— Мне тоже очень хорошо с тобой.

Они лежали, прижавшись друг к другу, и наслаждались гармонией своих чувств. Начинало светать.

— Я не хочу от тебя уходить.

— Не уходи.

— Думаю, что если не уйду к себе, то, пожалуй, поспать не удастся, а завтра с утра эти многочисленные процедуры. Весь день буквально расписан по минутам. Здоровье требует жертв. Спокойной тебе ночи, любимый.

— Спокойной ночи, любимая.

Она собрала свои разбросанные повсюду вещи и тихонько пробралась в свою комнату. Рука Влада сама потянулась к ручке и листу бумаги.

Я не хочу от тебя уходить.

Солнце над морем плывет безучастно.

Пляж предлагает пешком побродить.

Волны мне шепчут, что все не напрасно.

Дым сигареты, бокал Де Сангрэ.

Пламя свечи, силуэты неясны.

Может быть, время настало уже

Жить, не гадая: не все ли напрасно?

Я не хочу от тебя уходить

И не уйду, ты же знаешь прекрасно.

Всё повторится, и надо так жить,

Зная, что всё нам дано не напрасно.

Влад не мог уснуть. Он в очередной раз пытался разобраться в себе. Любовь захватывала его все сильнее. Испытывал ли он когда-нибудь раньше это чувство? Или то, что было раньше, скорее можно назвать влюбленностью? А может, влюбленностью называется как раз то, что он испытывает сейчас?

Впервые он, как ему казалось, по-настоящему влюбился на первом курсе института в свою однокурсницу Светлану. Ему не давали покоя ее карие глаза, длинная черная коса, мягкая манера общения, ясный ум. Все это дополнялось хорошей фигурой, что было удивительно при полном отсутствии каких-либо спортивных навыков. Она была отличницей, частенько быстрее, чем он, решала задачи и разбиралась в хитросплетениях многочисленных лемм и теорем, не пропускала ни одной лекции, и ее конспекты были всегда нарасхват во время сессии. Он тоже старался не пропускать занятия, и они часто сидели во время лекций в полупустой аудитории, взявшись за руки, и вместе готовились ко всем экзаменам. Оставаясь наедине, часто целовались, но никогда не позволяли себе ничего большего. Эффект незавершенного действия, наверное, сделал свое дело, и через два года он окончательно понял, что не может переступить заветный порог и взять на себя ответственность за такой шаг, ведь, как он полагал, в этом случае обязательно следует жениться, к чему был еще не готов. Влюбленность прошла, так и не превратившись в любовь.

На последнем курсе влюбился во второй раз, опять в свою однокурсницу, Надежду. Случилось это в Новый год. Дружной компанией однокурсников собрались на даче. Весело провели время. Под утро устроились спать, кто где. Влад, поначалу пристроившись в холодной комнате, через пару часов продрог и пошел искать более теплое место. Место нашлось в протопленной комнате с печкой, где разместилось большинство ребят. Лежали вповалку на полу. Втиснувшись в узкое пространство между раздвинувшимися телами, получил спасительное тепло, которое исходило от Надежды, оказавшейся рядом. Ощущение блаженства, которое он испытал, согревшись, запомнилось. Они стали встречаться и проводить время вдвоем. В зимние каникулы поехали в горы кататься на лыжах. После возвращения он сделал ей предложение выйти за него замуж. Вспомнилось, как дрожали руки, когда просил согласия ее родителей, даже закурил, хотя до этого редко притрагивался к сигарете.

Свадьбу сыграли незадолго до институтского выпускного вечера. Первые три года семейной жизни решили проверить чувства и не заводить детей. Потом родилась дочь, еще через два года — сын. Совместная забота о воспитании детей, дружное преодоление трудностей жизни, отсутствие каких-либо серьезных размолвок, не говоря уже о ссорах, делали их семью образцовой в глазах окружающих. Они хорошо понимали друг друга и почти не обсуждали вопросы, требующие решения; все решалось как-то само собой.

У них не было принято говорить о том, что происходит в душе каждого. Внутренний мир был личным пространством, куда вход был воспрещен. Влад иногда замечал слезы в глазах жены, но на свои попытки выяснить причину их появления получал уклончивые объяснения, что женщины часто плачут. Его это озадачивало, и он искал причину в себе. Не найдя никакой причины, соглашался с таким объяснением. Если находил, старался устранить.

Жизнь текла своим чередом. Отдыхать они предпочитали не вдвоем, а с компанией друзей. Это стало традицией. Он не мог вспомнить, были ли у них другие длительные поездки вдвоем, кроме той поездки в горы да свадебного путешествия. Отличные друзья, с которыми хотелось встречаться, организовывать праздники, пускаться в приключения, петь песни, ставить спектакли, существовали всегда. Взаимовыручка и взаимопонимание, доверие и искренность помогали всем вместе идти по жизни. Кто-то на время отходил от компании, а потом возвращался. Они же были в ней всегда. Она постоянно расширялась, вбирая в себя все новых и новых друзей. Личное часто отходило на второй план, уступая интересам сообщества.

Владу, в общем, нравилось, принимая собственные решения, учитывать интересы других людей. Он находил в этом удовольствие. Поэтому никогда не был инициатором конфликтов, предпочитая брать трудные обязанности на себя; не любил спорить, но часто, слушая и анализируя то, на чем настаивают другие, предлагал приемлемые компромиссные решения. Его внутренний мир, возможно, для кого-то являлся загадкой, но в компании было не принято залезать в душу других людей, и свойственные ему нерешительность и молчаливость, по-видимому, всех устраивали.

Его уважали и считали надежным другом и товарищем. Лишь как-то раз на очередной вечеринке женщина, которой выпала роль предсказывать ему будущее, неожиданно заявила, что он «может сойти со своего пьедестала». «Что она имеет в виду? — подумал тогда он, но не стал высказывать удивление, надеясь отыскать компромисс. — Может, она и права».

Размышляя на эту тему, он задумался о своих отношениях с женщинами.

Многие из них проявляли к нему интерес, хотя долгое время после свадьбы он не позволял себе отвечать им взаимностью, считая это скорее неправильным поведением. В «мужских» разговорах о женщинах обычно не участвовал, но и не считал необходимым публично осуждать кого бы то ни было за распутство. Сложилось так, что беседы, касающиеся его внутреннего мира, лучше всего проходили с представительницами противоположного пола, и никогда он не вел их с мужчинами. Может быть, потому, что такие черты характера, как чувствительность и доверчивость, свойственные ему, чаще находили отклик у женщин, чем у мужчин. Если кому-то из женщин он позволял проникнуть в свой внутренний мир, то она могла оставаться там довольно долгое время. Хотя таких в его жизни были единицы, но все же они были: в школе, в институте, в кругу коллег и друзей в более поздние годы.

К сожалению, таких доверительных отношений не было с родителями. Замкнутость и желание жить в согласии со своим внутренним миром помогали приспособиться к одиночеству. Сами причины такого одиночества, по-видимому, были глубоко скрыты в его душе, и искать их следует, скорее всего, в раннем детстве.

Из того, что сохранилось в памяти, наиболее сильное впечатление на него произвел разговор с матерью, когда ему не было еще и десяти лет. Она спросила, хочет ли он, чтобы отец ушел из семьи. По его испуганному лицу и покатившимся по щекам слезам она все поняла. Отец остался в семье. Это был ее выбор, который, видимо, дался ей нелегко. Может быть, поэтому через несколько лет у нее обнаружили рак. К счастью, операцию сделали своевременно и довольно удачно, и она прожила после этого еще двадцать пять лет.

Ощущение одиночества по-настоящему начало ослабевать, только когда он стал встречаться с Татьяной. Не было ни одной темы, которую они не могли бы обсудить. Она открыла ему свой внутренний мир, а он открыл ей свой. Раньше он путешествовал по своему внутреннему миру в одиночку, иногда попадая в «города» с защищенными от лучей света высокими стенами, извилистыми улицами. Прохлада и полумрак не располагали к бурному веселью, и он предпочитал вместо бравурных маршей мелодичную тихую музыку, вместо смешных юмористических рассказов — романы-размышления о жизни и лирические стихи, вместо веселых песен — грустные. Теперь перегородки разрушились, улицы расширились, ярче стало светить солнце, и образовалось неограниченное, бесконечное пространство, в котором и поселилось их совместное МЫ.

Я метался по улицам старого города,

Попадал в те места, где не ждут фонари.

Я огонь зажигал, полагая, что здорово

Осветить, наконец, то, что было внутри

Мироздания ветхого, несовершенного,

В той пустой суете позабытого начисто,

С давних пор повседневной заботы лишенного,

Отстраненного временем и безучастного

К этой жизни, что, в общем, вполне состоятельна,

Привлекательна внешне и в меру успешная.

Почему же к другому влечет бессознательно?

Или, может, осознанно? А не поспешно ли?

Может, есть что-то главное, временем скрытое,

Что по воле судьбы до поры не замечено,

А сегодня рванулось в пространство закрытое,

Как казалось вчера? А теперь — бесконечное…

Видно, знать это все невозможно заранее.

Только время проверит пристрастно решение.

Вверив чувствам судьбу, мы выходим за грань ее

Иногда. И тогда совершаем крушение.

Но, оставшись на грани судьбы, бесконечное

Покоряем. В том нам помогает Гармония,

Что дарует Любовь — чувство сладостно вечное.

Подчинимся же ей! Не нужны церемонии.

Влад заснул лишь под утро. Разбудил его телефонный звонок.

— С добрым утром, любимый! Удалось поспать?

— Не знаю сколько, но очень немного.

— Пойдешь в бассейн?

— А что, уже пора?

— Да, если хотим успеть до завтрака. Зайду за тобой через десять минут.

Через десять минут, когда раздался стук в дверь, он был уже готов. После бассейна успел посетить врача-консультанта и получить назначения на процедуры. Расписание процедур было довольно плотным. В течение дня они лишь иногда встречались в коридорах по пути от кабинета к кабинету. Даже обедать приходилось в разное время. В этот день встретились только за ужином.

— Да, здоровье требует жертв. Ты была права.

— Ничего. Хорошо, что после ужина ничего не назначают. Пойдем на прогулку?

— С удовольствием.

Пройдя по главной аллее парка, они вышли на берег залива и побрели вдоль воды, взявшись за руки. Волны что-то шептали, набегая на песок. Луна повисла над горизонтом и протянула в их направлении свою дорожку. «Почти как в тот вечер», — подумал он. Вспомнил строчки, которые написал после ее ухода ночью:

Пляж предлагает пешком побродить.

Волны мне шепчут, что все не напрасно.

Потом спросил:

— Как ты думаешь, все, что с нами происходит, это не случайно?

— Не знаю. А как ты понимаешь, что значит: произошло случайно?

— Например, если бы Сергей Уманский не отправился под Новый год кататься на лыжах, он бы, а не я пришел в твою Службу ремонтировать компьютеры. И мы бы не встретились.

— Рано или поздно все равно бы это произошло: работаем ведь в одной организации. Например, могли бы встретиться на юбилее у Петра. Не случайно то, что живет внутри каждого из нас, — наши души, которым, как мы теперь знаем, хорошо вместе.

— А что такое душа? Как ты думаешь?

— Я бы сказала так. Душа — это внутренний мир человека. Думаю, человек обретает свой внутренний мир в момент рождения. Этот мир, конечно, со временем может изменяться, например, под влиянием родителей.

— То есть душа, или, вернее, ее основа, в момент рождения человека уже существует?

— Да, только никто не знает и скорее всего никогда не узнает точную дату ее рождения. Если организм человека — субстанция материальная, и процесс его зарождения и развития можно проследить, например, измеряя и сопоставляя различные параметры, в чем медицина уже достаточно преуспела, то душа не материальна. Если организму каждого человека как существа биологического однозначно соответствует его структура ДНК, то для души такая структура еще не найдена, да и вряд ли это вообще возможно.

— Может быть, это наивно, но мне кажется, что душа человека, его внутренний мир, существует уже с момента зачатия. Может быть, это и есть момент рождения души? Не случайно на Востоке возраст человека отсчитывают не от дня появления его из утробы матери, а от дня зачатия. А может быть, содержание внутреннего мира предопределено тем, что было раньше, и это связано с наследственностью?

— Понимаешь, в чем дело? То, каким рождается и как развивается организм, действительно, зависит от наследственности, то есть от того, какой набор генов имели его родители. Ты, наверное, знаешь, что ген — это участок ДНК, который обеспечивает наличие определённой характеристики организма. Фактически ДНК является носителем генетической информации, записанной с помощью генетического кода. В процессе размножения генетическая информация родителей преобразуется в генетический код, который задает программу развития зарождающегося организма.

— Эта программа обеспечивает биологическое развитие. А духовное?

— Духовный мир человека в какой-то мере тоже зависит от того, каким он был у его родителей. Например, психофизиологические черты человека можно отыскать у его родителей или родителей его родителей.

— Может, состояние души тоже зависит от генетического кода? А сама душа путешествует от поколения к поколению вместе с изменяющейся молекулой ДНК?

— Трудно ответить на этот вопрос. Никто не знает точно. Пожалуй, скорее нет, чем да.

— Я недавно читал, что после того, как был открыт ген мужской верности, многие стали говорить, что генетическая предрасположенность играет в человеческих отношениях важную роль. Например, в журнале «Шпигель» было написано о результатах исследований, подтверждающих, что при выборе любимого человека или друга решающим фактором часто оказывается не внешняя или внутренняя красота избранника, а схожая наследственность. Понимаешь?

— То есть ты хочешь сказать, что для выбора партнера гены могут иметь решающее значение? Так скоро в любви не останется ничего романтического.

— Ну, про любовь — это вряд ли. Однако я еще прочитал в последнем номере журнала «Psychological Science», что влюбленные и лучшие друзья часто имеют не только одинаковое хобби или общие интересы — они обладают похожей наследственностью. Возможно ли, что человек, выбирая любимого, бессознательно защищает собственную наследственность, выделяя в качестве главного критерия генетическое происхождение?

— Это бы означало, что при выборе матери своих детей решает не сам мужчина, а его гены, которые выбирают не женщину, а схожие генетические комбинации. И то же самое происходит, когда женщина выбирает мужчину. Хотя это находит подтверждение в некоторых исследованиях, до конца еще никто ничего не знает.

— Может, этим можно объяснить любовь с первого взгляда? Или, может быть, тот наш поцелуй в машине был сигналом, что мы с тобой имеем схожие генетические комбинации?

— Ну, если следовать этим теориям, — улыбнувшись, ответила Татьяна, — то возможно.

— А ведь это значит, что то, что с нами происходит, не случайно, — по-прежнему серьезно продолжал говорить Влад. — Значит, достаточно было только, чтобы мы хоть раз встретились, а дальше генетика сделала свое дело?

— Пожалуй, такой вывод не лишен логики. Хотя нельзя сказать, что она безупречна, — видя его серьезность и пряча улыбку, произнесла она и остановилась. — Я тебя люблю.

— И я тебя.

— А я тебя — преочень!

В отель они вернулись к полуночи.

— Зайдешь выпить чашку чая?

— С удовольствием.

Неделя пролетела быстро. Она была наполнена удовольствием от совместного плавания в бассейне, посещения эксклюзивной бани на двоих, игры в теннис, долгих прогулок по парку и вдоль залива, романтическими вечерами и ночами. Неприятным было только неизбежное расставание.

В предпоследний день пребывания утром Татьяне позвонил муж и сказал, что заедет за ней после обеда, так как они должны быть вечером на ужине у друзей.

После обеда Влад зашел к Татьяне.

— Уже собралась?

— Почти. Жаль, что все так быстро закончилось. Совсем не хочется от тебя уезжать.

— Думаю, что впереди у нас еще много таких встреч.

— Не хочу только таких встреч. Хочу, чтобы мы все время были вместе.

— Я тоже мечтаю об этом. Но готовы ли мы к этому? У тебя сын еще школьник. Через два года поступит в университет и обретет хоть какую-то самостоятельность. Думаю, что наше время еще по-настоящему не наступило.

— Боюсь, что оно может не наступить вообще. Думаю, что это либо происходит сразу, либо не происходит никогда.

— Не расстраивайся, ведь мы полгода вместе, и чувства не угасают, а наоборот, усиливаются все больше и больше. Ведь правда?

— Правда, любимый. Посмотрим. А сейчас мне, к сожалению, пора. Николай уже ждет меня у выхода.

Влад пошел в свою комнату и из окна увидел, как она села в машину и уехала. Ему стало грустно. Размышляя, он задавал себе вопрос: могут ли они всегда быть вместе? Для этого ему нужно уйти из семьи. Бросить жену и детей. Дети, правда, уже выросли. Дочь вышла замуж и родила ему внука. Сын закончил учебу в университете, получил диплом и устроился на работу. Фирма жены переживала не самые лучшие времена, и она подолгу бывала на работе, но исправно вела хозяйство, в чем, конечно, он и сын ей помогали по мере возможностей. Они прожили вместе уже почти тридцать лет, и она ни разу не подала повода для хоть какого-нибудь раздора, тем более для завершения семейных отношений. В том, что происходило сейчас с ним, не было ее вины, он это понимал. Сможет ли он справиться с тем чувством вины и грузом ответственности, которые лягут на его плечи, если он примет решение уйти? Этот вопрос не давал ему покоя. Он не знал на него ответа.

По крайней мере пока не знал.

Глава 7

Рисунок на пергаменте

Через два дня Влад с женой и их друзья улетели в Турцию.

Погода, как обычно в августе, стояла жаркая, температура около сорока. Солнце палило нещадно. Утром теннис, потом бассейн. После завтрака — волейбол, пока солнце не начинало припекать так, что ступать на песок становилось невозможно. Продолжительный заплыв в море, и потом в баню. В турецкой бане хорошо спасаться от полуденного зноя. На теплых мраморных плитах можно как следует расслабиться, положив при этом затылок в чашу с холодной водой. Затем, устроившись в холле перед входом в баню на кушетке, выпить чашку зеленого или фруктового чая и вздремнуть. Играет негромкая спокойная музыка. Вся атмосфера располагает ко сну. До того приятно, что легко можно пропустить обеденное время. Ну и ладно. В крайнем случае, есть бистро с пивом и легкими закусками.

В то время, когда все устроились в холле и погрузились в сон, Влад направился к телефону-автомату.

— Алло.

— Привет, Танюша! Как дела?

— Привет! Что это за номер у меня высветился?

— Звоню из автомата. Деньги на мобильнике закончились.

— Понятно. А я собираюсь в командировку в Китай. Как всегда, много дел перед отъездом. Свяжемся, когда приеду в Пекин. Целую!

Утром Татьяна улетела в Пекин. Город произвел на нее не самое приятное впечатление. Стояла так не любимая ею жара. В небе висел смог, и солнце лишь иногда еле пробивалось сквозь плотную пелену. Номер в пятизвездочной гостинице оказался огромным и неуютным: с королевской кроватью, массивным деревянным письменным столом и не менее массивным невысоким, по-видимому, обеденным столом, окруженным кожаными подушками. «Зачем мне все это одной?» — подумала она. К вечеру, когда жара спала, решила пройтись по вечернему городу.

По освещенной яркими огнями улице гуляло довольно много народа, в основном иностранцев, похоже, из Европы. Молодые китайцы сновали между прохожими и на ломаном английском предлагали обучить каллиграфии за очень небольшую плату. Решила попробовать, все-таки новый опыт. Девушка, мило улыбаясь, проводила ее до деревянной двери, на которой были написаны какие-то иероглифы. Невысокого роста китаец неопределенного возраста приветливо распахнул дверь и жестом пригласил следовать за ним. За дверью оказался довольно узкий коридор, слабо освещенный красными фонариками. Продолжением коридора была лестница, уходящая куда-то вниз. Татьяне стало не по себе. К счастью, ступеней было немного, и она вскоре оказалась в достаточно просторном зале. Посредине на полу был постелен большой ковер, в центре которого находился невысокий круглый стол, за которым сидели два человека. Один показывал другому какие-то рисунки, изображенные на пергаменте.

Сопровождавший ее китаец предложил ей занять место в кресле у столика в углу и принес чайник и чашку. Как сумел, объяснил, что, пока мастер занят, надо немного подождать. Чтобы не тратить время зря, можно воспользоваться услугами массажиста, который специальными методами тибетской медицины «снимет усталость и вдохнет бодрость в ваше тело». Татьяна заметила, как открылась дверь, ведущая в какое-то другое помещение, и оттуда вышли мужчина в кимоно и женщина-иностранка. Женщина сразу направилась в сторону лестницы, а мужчина встал у стены и с почтением склонил голову. «Куда это я попала? — подумала Татьяна. — Не пора ли ретироваться?» Ее провожатый сказал шепотом:

— Массажист как раз освободился.

— Нет, у меня совсем нет времени. Можно мне приобрести какие-нибудь образцы каллиграфического искусства, а зайду я в следующий раз, когда времени будет больше.

— Как вам будет угодно, — сказал он и достал несколько листов пергамента с замысловатыми иероглифами и фигурами.

— Сколько это стоит? — спросила она, выбрав один из них.

— Двести долларов.

— Сколько?! Почему так дорого?

— Если подождете, после урока каллиграфии он будет стоить в два раза дешевле.

Татьяна решила не торговаться, протянула деньги и быстро направилась к выходу. Оказавшись на улице, вздохнула с облегчением и пошла в сторону отеля.

Зазвонил телефон.

— Привет, Танюша! Как тебе Пекин?

— Честно? Ужасно! Представляешь, захотелось поучиться каллиграфии. Еле ноги унесла. Пришлось отдать двести долларов за кусок пергамента. Если будешь в Пекине, не рекомендую поддаваться уговорам уличных зазывал.

— Да, я уже раньше слышал об этом. Жаль, тебе не рассказал. Что еще было интересного?

— Жара. Смог. В гостинице огромный номер. Жаль, тебя нет рядом.

— Мне тоже. У тебя там есть доступ к электронной почте?

— Думаю, найду.

— Тогда загляни в почтовый ящик.

— Хорошо. Попробую.

В гостинице она, не заходя в свой номер, пошла в бизнес-центр. В почтовом ящике обнаружила письмо от Влада с прикрепленным файлом.

«Привет, любимая! Как ты там, в этом душном знойном Пекине в сезон Футянь? Не самое удачное время для визита в этот город. Небо наверняка закрыто дымкой, так что еле видно солнце, которое, тем не менее, успевает основательно накалить землю, дома, асфальт и все, что попадает под его коварные лучи. Правда, если пойдет дождь, может быть еще хуже, так как он не скоро кончится. Не унывай. В помощь тебе отправляю стишки. Люблю и целую!»

Татьяна открыла прикрепленный файл.

Погода — мелочи! Важней

Всепобеждающее знание:

Она — лишь капля мирозданья,

Ты — океан! Забудь о ней.

Без наслажденья красотой

Нельзя прожить и дня толково.

Хоть для тебя это неново,

Скажу: люблю тебя такой,

Какая есть! И в этом счастье!

Целую! Жажду соучастия

В любви единственной! С тобой!

Прочла и улыбнулась. Ей нравились его стихи. В первую очередь за то, что они были романтичными и искренними, наполненными любовью; такие стихи можно писать, только испытывая сильные чувства. Они укрепляли в ней веру, что любовь поселилась в его душе не случайно, что с ним она может быть счастливой.

Татьяна еще раз перечитала письмо, пришедшее по электронной почте, и стала писать ответ.

«Привет, любимый! Спасибо за заботу. Стихи, как всегда, замечательные. Жаль, что тебя нет рядом.

Очень необычный этот Китай. Пожалуй, мне скорее не нравится, чем нравится восточная культура. К тому же еще такая некомфортная погода. В Европе я чувствую себя значительно лучше. Я больше европейский, чем азиатский человек. В Европе все понятно: люди, культура, еда, архитектура, литература. Здесь же на каждом шагу можно ждать каких-то неожиданностей. Особенно люблю Италию и Германию. Давай съездим как-нибудь в Рим или в Берлин. Как ты там переносишь жару? Постарайся не бывать долго на солнце, особенно днем. Люблю и целую!»

Отправила письмо, закрыла почтовую программу и поднялась к себе в номер. Теперь она смогла более внимательно рассмотреть купленный лист пергамента. На нем рукой мастера была изображена причудливая изгибающаяся линия. Она начиналась на одном из краев и заканчивалась на другом, при этом нигде себя не пересекала. Только изредка от нее отходили довольно короткие отрезки линии, похожие на ветки с расположенными на концах точками или фигурками, напоминающими листья. «Что-то это мне напоминает», — подумала она. Действительно, если нанести на пергамент много таких же не пересекающихся друг с другом линий, то может получиться… лабиринт. Странно, может быть, эта линия изображает один из путей в лабиринте? Ночью долго не могла заснуть, размышляя над своим странным визитом в мастерскую каллиграфии, и к утру решила, что несмотря ни на что завтра обязательно туда вернется и попробует выяснить историю этого листа пергамента.

На следующий день, посчитав, что может пропустить послеобеденные секции конференции, отправилась на прогулку. Миновав Запретный город, вышла на нужную улицу и вскоре остановилась у знакомой двери. Немного помедлив, решительно открыла ее и вошла в здание. К своему удивлению, за дверью обнаружила довольно светлую комнату, в середине которой стоял круглый стол. Все было похоже на то помещение, в котором она была вчера, но никакого узкого коридора и ведущей вниз лестницы. За столом сидел седой китаец с узкой, довольно длинной бородой, наверное, мастер каллиграфии.

— Здравствуйте. Вы не могли бы мне помочь разобраться, что тут нарисовано. — И она протянула ему пергамент.

— Ниихау. Садитесь, пожалуйста. Хотите чаю?

— Спасибо, с удовольствием.

Пока заваривался чай, мастер внимательно изучал рисунок.

— Это древний образец каллиграфического искусства. Как он к вам попал?

Татьяна подробно рассказала ему о вчерашнем посещении мастерской.

— Удивительно, в этом здании никогда не было подземных помещений, по крайней мере, на моей памяти. Неважно. Пусть так.

— Вы мне не верите?

— Ну что вы, конечно, верю. В жизни всякое случается.

Давайте поговорим о вашем пергаменте. То, что изображено на рисунке, может представлять собой путь в лабиринте. Участки линии с ответвлениями — развилки на этом пути. Если вообразить себе, что это линия жизни человека, то видно, что, в зависимости от выбора направления движения на развилках, жизненный путь имеет разную продолжительность. Так что, имея на руках такой рисунок своего жизненного пути, можно попытаться сориентироваться, в какой его части вы находитесь, и выбрать правильное направление движения на развилках.

— Так просто? Только как можно узнать, что держишь в руках описание именно своего пути?

— Это человек должен понять сам. Никто ему не поможет. Движение по траектории, позволяющей пройти самый длинный путь без частых развилок, доставляет и самое большое удовольствие; человек чувствует себя счастливым. Видите, в самом начале линия не имеет развилок. Это — путь раннего детства, когда ребенок, как правило, чувствует себя счастливым. Дальше — сложнее. Есть еще одна закономерность: чем дальше от начала пути, тем быстрее движение. Это значит, что средняя точка на линии, расположенная на одинаковом расстоянии от ее концов, не соответствует середине жизни; человек добирается до нее позже. По-настоящему счастливый человек может в среднем прожить сто лет. Это значит, что средней точки он достигает в 60–70 лет, если, конечно, раньше не свернет на более короткую дорожку.

— Вы хотите сказать, что, оглянувшись на пройденный жизненный путь, можно определить, в какое время человек принимал решения, находясь на развилке? Но ведь тогда можно предположить, в каком возрасте появятся новые развилки.

— Ну вот, вы уже не хуже меня можете во всем разобраться. Прощайте.

Сказав это, он удалился. Татьяна, подождав немного, тоже встала из-за стола и вышла на улицу. Все произошедшее показалось ей странным, но она отметила, что в словах мастера таится какой-то скрытый до сих пор для нее смысл.

* * *

Влад взял за правило плавать по утрам в бассейне. Норма — тридцать бассейнов. Примерно полчаса. Хорошая тренировка, во время которой можно не только укрепить мышцы и суставы, но и о многом поразмышлять.

Отдых вместе с Татьяной на курорте произвел на него незабываемое впечатление. Такого не было никогда в его жизни. Раньше он вообще не мог себе представить, что такое возможно. Были увлечения женщинами, но, как правило, это продолжалось недолго и совсем не было похоже на то, что происходило сейчас. Может быть, начинается новая жизнь, и ему дан такой шанс? Или это испытание, посланное свыше? А может быть, и то и другое одновременно? Историй, похожих на ту, что происходила сейчас с ним, он знал немало. И развивались они по-разному. По крайней мере трое из его институтских друзей через это прошли.

Один из них, Александр Глазков, женился в конце учебы в институте на студентке с физико-технического факультета. Вскоре у них родился сын. Казалось, что их семья живет счастливо, и это будет продолжаться вечно. Работы было много. Однажды, участвуя в организации одной конференции, он позвонил по телефону своим партнерам, чтобы уточнить некоторые детали. Услышал удивительно приятный, завораживающий женский голос. Договорились, что он приедет в офис фирмы. Войдя в здание, увидел девушку, сбегающую по лестнице. Ее яркая цветная юбка развевалась от энергичных движений и выглядела сочным мазком краски, небрежно оставленным озорным художником, на фоне строгих деловых костюмов других обитателей здания. Почему-то сразу понял, что это она. С этого момента в его жизни произошел крутой поворот. Когда он решил уйти из семьи и начать новую жизнь, все друзья стали отговаривать от такого, по их мнению, необдуманного поступка. Но он не отступил от своего решения. Влад тогда вместе со всеми осуждал его.

С тех пор прошло уже десять лет. Переход от прежней жизни к новой давался им обоим нелегко. Она с двумя детьми тоже ушла из семьи. Пришлось устраивать заново отношения с родственниками и друзьями, налаживать семейную жизнь, создавать приемлемые жилищные условия. Но, бывая теперь у Александра, Влад ощущал атмосферу какой-то особой теплоты, царившей в их новом доме. Время беспристрастно расставило все на свои места.

Другой приятель Влада, Виталий Привалов, влюбился в девушку почти на двадцать лет моложе его. Никто толком не знает, что явилось причиной размолвки с женой. Может быть, постоянные споры по вопросам воспитания сына, взаимные претензии и желание выяснить, наконец, кто является главным в семье. А может быть, просто из-за того, что влюбленность юности прошла, так и не преобразовавшись в любовь. Чувствовалось, что уход из семьи дался ему очень нелегко. Помимо необходимости изыскать немалый материальный ресурс для начала новой жизни, ему нужно было определиться, как строить отношения с бывшей женой и сыном. Он, видимо, полагал, что развод усугубит и так непростые отношения между ними, поэтому решил, пока сын не поступит в университет, не завершать отношения с женой до конца. Скорее всего, в результате такой неопределенности и сопутствующих ей переживаний его сразил сильный гипертонический криз. К счастью, все обошлось.

* * *

Во время утренних заплывов Влад вспоминал, как они с Татьяной плавали в бассейне SPA-отеля. Ей ничего не стоило проплыть тридцать или даже сорок бассейнов, в то время как ему это удавалось с большим трудом, что задевало его мужское самолюбие. И вот теперь в Турции, благодаря ежедневным заплывам, он, наконец, стал достаточно легко преодолевать километровую дистанцию, чем очень гордился.

«Привет, Танюша! Сегодня достиг заветного рубежа в сорок бассейнов, так что посоревнуемся, когда приеду. Осталась неделя до возвращения. Скоро увидимся. Как там твой Китай, еще не надоел?»

В ответ получил от нее письмо.

«Ужасно надоел, хотя сама конференция очень интересная. Приеду, расскажу. Сейчас надо бежать на заключительное заседание. Завтра улетаю. До встречи. Люблю и целую».

Глава 8

Преодоление любви

Отдых в Турции быстро подошел к концу, и Влад возвратился в Питер. Татьяна тоже вернулась из Китая и с первых же дней окунулась в работу. Времени для общения почти не удавалось выкроить. Как-то, находясь в жесточайшем цейтноте, она не смогла разговаривать, когда он позвонил, и пообещала перезвонить позже, но дела вытеснили это обещание из памяти, да и телефон, звонивший не переставая, как назло, разрядился. Спохватившись лишь поздно вечером, поставила телефон на зарядку и обнаружила, что прозевала SMS от Влада. В сообщении оказалось небольшое стихотворение:

Ты обещала позвонить, но не случилось.

Возможно, в жизни что-то изменилось.

Возможно, времени не оставалось сделать

То, что хотела, — это не беда.

Всему есть время. Вспомним иногда.

«Наверное, обиделся», — подумала она. Звонить не стала, так как было уже поздно, а отправила сообщение с извинениями и обещанием позвонить утром.

После звонка Татьяне Влад не мог сконцентрироваться на делах. Предстояла срочная командировка в Москву. Самолет улетал в 11 утра следующего дня. Отпросившись у начальства, поехал домой. Подготовил все необходимое для поездки и с надеждой посмотрел на телефон. Тот предательски молчал. Лег на диван и положил телефон рядом. «Почему же она не звонит? — настойчиво крутилась в голове мысль. — Прошло уже два часа». Рука лежала на телефоне, готовая при первой же его вибрации нажать на заветную кнопку со значком зеленой трубки. Он явно представлял себе, как это произойдет, и ждал. Но звонка не было. Прошло еще два часа. Все его мысли были о предстоящем разговоре. Сначала он хотел, пересиливая себя, начать разговор бодрым голосом, но, поразмыслив, решил, что это может выглядеть неестественно. Да и зачем скрывать, что тебе грустно? Потом подумал, что все-таки лучше не показывать этого и поговорить спокойно, как бы даже безразлично. Но ведь это не было правдой.

Влад очень ждал ее звонка. Рука никак не могла оторваться от телефона. Иногда ему даже казалось, что трубка начинает вибрировать. Вконец отчаявшись дождаться звонка, отправил сообщение в стихах. Было уже одиннадцать. Лег спать, но заснуть никак не удавалось. Уже после двенадцати пришло сообщение. Немного отлегло, и он не сразу, но все же уснул. К утру настроение поправилось, и, еще не поднимаясь с постели, он отправил Татьяне сообщение с пожеланием доброго утра.

Телефон Татьяны подал сигнал, пришло сообщение. Открыла и прочла: «С добрым утром, любимая!» Обрадовалась и тут же набрала его номер.

— Привет, любимый! Извини, вчера совсем закрутилась. Вызывали к начальству. Аврал. Налоговая инспекция наехала. Потом телефон разрядился. В общем, кошмарики.

— Понятно. На сегодня какие планы?

— Работа, — сказала она, вздохнув. — Что-то у тебя голос грустный.

— Вчера немного погрустил. Очень хотелось с тобой увидеться. Ничего, пройдет.

— Не грусти, — она расстроилась, услышав, что он грустил. — Давай пообедаем вместе.

— Не получится. Через час еду в Пулково. Шеф решил отправить меня в командировку в Москву.

— Надолго?

— На неделю, если управлюсь со всеми делами.

— Хочешь, я тебя отвезу в аэропорт? — вдруг произнесла она.

— Неожиданное предложение, с удовольствием. А как же работа?

— Подождет, — решительно добавила Татьяна. — Через час буду у твоего дома.

* * *

Когда Влад вышел из дома, машина уже стояла у подъезда.

— Девушка, вы свободны? Не подвезете в аэропорт? — Вид у него был бодрый.

— Занята, конечно. Но ради вас я готова все бросить.

Они рассмеялись. Влад сел в машину.

Утром после разговора с ним Татьяна позвонила своим заместителям и, отдав необходимые поручения, отпросилась у них до обеда. Потом ей позвонил один коллега из Москвы и предложил принять участие в круглом столе, который должен пройти в среду.

— Слушай, у меня, возможно, тоже случится командировка в Москву на этой неделе, — сообщила она Владу. — Так что сможем увидеться. Ты где остановишься?

— В гостинице университета.

— Отлично, я, скорее всего, тоже. Прилечу, наверное, в среду, а улечу в четверг.

— Замечательно, буду с нетерпением тебя ждать. В Москве мы еще не были вместе.

Влад прилетел в Москву и с утроенной энергией принялся за работу, поставив себе задачу многое успеть сделать к среде, чтобы можно было устроить небольшой перерыв. Это ему удалось. Они встретились в среду вечером. Приятно было осознавать, что в их распоряжении оказалась целая ночь, и им никто не сможет помешать наслаждаться обществом друг друга.

В Питере Влад устраивал свидания на съемных квартирах. Оказалось, что снять квартиру на несколько часов не представляет особого труда, нужно только некоторое время покопаться в Интернете и наладить контакт с нужным агентом по недвижимости. Такие встречи были, чаще всего, быстротечны и не приносили полного удовлетворения, а порой заканчивались слезами Татьяны. Она тяжело переживала моменты расставания, когда он подвозил ее к дому. Вопрос «Зачем все это нужно?» мучил ее постоянно. Вот и сейчас, когда они лежали рядом в тишине гостиничного номера, она сказала, будто отвечая на его не совсем внятные объяснения на это «зачем?»:

— Как ты не понимаешь, я не приемлю роль любовницы. Нам очень хорошо друг с другом, но это же безнравственно: ты женат, и я замужем. Это не может продолжаться долго. Если нет уверенности, что мы можем быть вместе, то зачем продолжать встречаться? Может, лучше завершить отношения? Тогда, по крайней мере, наступит определенность. Будет больно, но со временем все как-нибудь успокоится.

— Я не считаю тебя своей любовницей. Любовница — это женщина для любовных утех в дополнение к другим удовольствиям жизни. Ты для меня значишь несравнимо больше. Просто еще не пришло время начать жить вместе. Я верю, что мы все с тобой преодолеем, и все у нас в жизни еще будет.

— Не знаю. Но я верю тебе. Потому что очень тебя люблю. Хотя я все равно постоянно думаю о том, что я любовница, и это безнравственно и нечестно по отношению к мужу и сыну, по отношению к твоей семье.

* * *

Влад вернулся из командировки с чувством тревоги. Слова, сказанные Татьяной, не выходили из головы. Она права. Конечно, это безнравственно. Но что делать? Уйти из семьи и начать все сначала? Он не был уверен, что сможет справиться с валом проблем, которые неизбежно появятся. Эта неуверенность терзала его постоянно. Единственное, в чем он был уверен, — он любит ее, а она его. Отказаться от любви и завершить отношения с Татьяной казалось немыслимым.

* * *

Однажды Николай, уже довольно давно чувствуя, что с Татьяной происходит что-то неладное, наконец решился спросить:

— У тебя все в порядке в жизни? Ты почти не бываешь дома. Мы очень мало общаемся. Тебе постоянно кто-то звонит по телефону и присылает сообщения. Неужели нельзя как-то все это ограничить или, по крайней мере, упорядочить. Или, может быть, ты влюбилась?

— Да, работы действительно очень много, — последний вопрос явно застал ее врасплох, и она, не любившая кого-либо обманывать, рассказала все как есть. — Ты прав, я действительно влюбилась.

— И кто же он?

— Коллега из Центра. Зовут Влад. Мне больно тебе об этом говорить на восемнадцатом году совместной жизни, но это факт.

— И ты считаешь, что это серьезно?

— Скорее да, чем нет. Но что из всего этого получится, пока не знаю.

— Он женат?

— Да. И в семье, похоже, все хорошо. Имеет двоих уже взрослых детей.

— А что с жилищными условиями?

— Все живут в одной квартире.

— То есть, если что, тебе некуда уходить?

— Пожалуй, да. Но я об этом еще не думала.

— Он много зарабатывает?

— Думаю, что не очень.

— Ну что ж, скажу тебе честно, мне кажется, для тебя это не вариант. Постарайся как можно быстрее забыть его. Всякое в жизни бывает, так что надеюсь, все обойдется.

— Хорошо, я подумаю.

* * *

Спокойствие, с которым Николай встретил это известие, ее удивило. Неужели он так уверен, что опасаться нечего? Хотя, если посмотреть на все рационально, то, скорее всего, такая позиция оправданна. А вот о какой рациональности можно говорить в ситуации, когда два человека любят друг друга? Стремление к рациональности в этом случае может противоречить чувствам и вызвать к ним недоверие. Но любовь не приемлет недоверия. Если кто-то из влюбленных перестает доверять своим чувствам или чувствам своего партнера, все рано или поздно рухнет, и от любви ничего не останется. Любовь сохраняется только тогда, когда такое доверие есть.

* * *

Через несколько дней он возобновил разговор:

— Ну как, ты подумала?

— Я все время об этом думаю. Ты знаешь, чувство настолько сильное, что ничего не могу с собой поделать. По крайней мере пока.

— Может быть, тебе стоит пожить отдельно? Тут как раз звонили из агентства по недвижимости. Предлагали разменять нашу квартиру на две. Кто-то хочет переселиться в наш дом и именно в нашу квартиру.

В его голосе чувствовалось раздражение. Татьяна не знала, что ответить.

— Не знаю, я подумаю.

— Хорошо. Ну а пока я найду, где пожить.

Она понимала, что он не шутит. Николай действительно на следующий день собрал чемодан и ушел из дома.

Татьяна в тот же день при встрече рассказала все Владу. Это известие прозвучало для него как гром среди ясного неба. Хотя небо, если говорить образно, конечно, не было ясным. Влад остро ощутил, что своей нерешительностью и неготовностью все изменить он причиняет ей боль. Игнорируя страх потерять ее, он все же решился на крайний поступок.

— Танюша, раз все так получается, давай завершим отношения. Я не хочу, чтобы ты страдала от того, что я не могу проявить решительность и предложить тебе уже сейчас начать жить вместе. Ты сможешь наладить отношения с мужем, и все вернется на свои места. Ты же сама говорила, что любая определенность всегда лучше неопределенности.

— Может быть, ты и прав. Только трудно осознавать, что тебя в один и тот же день бросают двое: муж и любовник. Ужасно!

* * *

Ангел приводил в порядок перекресток трех дорог, когда заметил, что по одной из них приближаются уже знакомые ему две души. Его насторожил ареол, образовавшийся вокруг этой парочки. Это не предвещало ничего хорошего. Раньше ему уже доводилось видеть подобное. События, которые затем последовали, были трагическими, а один известный поэт описал все это в поэме и стал знаменитым.

Ангел понимал, что люди несовершенны и не могут управлять своей судьбой. В общем, это было вполне естественно. Если бы они умели находить дорогу в лабиринте, страданий было бы значительно меньше. Тогда он стал бы им, пожалуй, не нужен. Следовало ли вмешиваться в то, что происходило сейчас на его глазах? С одной стороны, каждый человек должен сам делать выбор, в какой бы сложной ситуации он не оказался. С другой — им могут овладеть неуправляемые эмоции или, наоборот, излишний рационализм, которые, правда, каждый в своей степени, могут привести к ошибочному выбору. Но это станет известно позже, когда изменить уже будет ничего нельзя. Ко всему этому следует добавить страх перед ответственностью за сделанный выбор и, как следствие, желание переложить эту ответственность на других людей.

От размышлений его отвлекли приближающиеся к перекрестку души. Они, явно подчиняясь какой-то неведомой даже ему темной силе, не вполне осознавая, что с ними происходит, пытались оторваться друг от друга и пойти по разным дорожкам. Не дожидаясь, когда это произойдет, Ангел сделал то, чем вполне мог навлечь на себя гнев Учителя: укрыл каждую своим крылом.

Ауры обеих душ, напоминавшие до этого раскаленные шары, готовые разорваться на части, начали понемногу преображаться и постепенно приобретать сначала фиолетовый, а затем зеленовато-голубой оттенок. «Каково же было тем несчастным телам, в которых они живут?» — подумал он.

* * *

Ночью Влад так и не смог уснуть. Никогда в жизни он еще не испытывал такого смятения души.

Пульс зашкаливал.

Волны удушья подступали к самому горлу и не давали дышать.

Железный обруч сковывал грудь так, что порой казалось, что сердце вот-вот готово выскочить наружу. В голове все перемешалось.

Чувство вины перед женой, страх и боль от потери любимой накатывались волнами, не давая думать ни о чем другом. Ко всему этому добавлялся страх, что с ней может случиться что-то ужасное, вызвавший жуткую ноющую боль в сердце. «Неужели так все и кончится? — думал он. — Но тогда зачем вся эта жизнь?»

Я не могу без тебя жить.

Мне без тебя эта жизнь — ложь!

Может быть, надо совсем уйти?

Может быть, надо уйти в ночь

И, не проснувшись, познать покой,

Чтобы так дальше не жить скорбя

С вечным стенанием души пустой,

Что потерял навсегда тебя…

Татьяне было не легче. Иммунная система, видимо, совсем сдала под воздействием стресса, и она внезапно заболела. Болело все: голова, горло, спина, шея. Сердце колотилось с огромной частотой. А тут еще аспирантка напросилась в гости, чтобы обсудить текст диссертации. Звонил Петр, предлагая встретиться. Георгий Иванович писал трогательные SMS. Сын старательно за ней ухаживал, не вполне понимая, что происходит. В середине дня позвонил Влад. «Что ему еще надо? — подумала она. — Он что, издевается, звонить после того, что произошло?» Но все-таки решила взять трубку. Услышала какой-то, как ей сначала показалось, незнакомый, чужой голос. Нет, это был он. Похоже, ему было несладко.

— Алло.

— Здравствуй. Извини, что беспокою. Очень за тебя волнуюсь. Как ты себя чувствуешь?

— Ужасно. Все болит. Голова кружится. Еще аспирантка должна вот-вот прийти. Как ты?

— Если честно, отвратительно. Сказать, что я очень жалею, что предложил завершить отношения, — значит ничего не сказать. Чувствую себя ужасно. Всю ночь не сомкнул глаз. Давай встретимся и все обсудим, а то боюсь, что все это плохо кончится.

— Хорошо. Только не сегодня. Послезавтра, во вторник. Тебя устроит?

— Вполне.

— Тогда в два часа в нашем кафе.

— Договорились.

Влад после завершения разговора сел за компьютер и стал записывать стихотворение, которое уже вертелось у него в голове. Набрал текст и отправил ей файл по электронной почте.

Преодоление любви опасно,

Ужасно и, скорей всего, напрасно.

Опасно потому, что вслед за этим

События страшнее смерти встретим.

Ужасно потому, что наши раны

Не заживут, не вняв судьбы обману,

А будут кровоточить беспрестанно,

Обман питая. Это ли не странно?

Напрасно потому, что все не вечно,

И лишь любовь способна бесконечно,

Преодолев преграды и сомненья,

Остаться жить, как волшебство творенья.

Они часто встречались в том кафе. То во время обеда, то после работы, когда ей удавалось освободиться пораньше.

Оно было небольшим и очень уютным. Всего несколько столиков, расположенных очень удобно для посетителей, так чтобы никто не мешал друг другу. Некоторые — с небольшими диванчиками для двоих. Особенно хорошим был столик слева от входа, и в первую очередь тем, что стоял там один. Они занимали именно его, если он оказывался свободным. В этот раз тоже повезло, и Влад сел на диванчик так, чтобы можно было сразу увидеть, как Татьяна войдет в кафе. Она пришла через несколько минут.

— Привет. Я не опоздала?

— Конечно, нет. Я мог бы ждать сколько угодно. Время сейчас для меня не имеет никакого значения.

— Так о чем ты хотел поговорить?

— Понимаешь, я, кажется, переоценил свои силы и, что самое ужасное, недооценил силу любви, которая живет в моем сердце. Прошу тебя, забудь все, что я тебе наговорил в субботу. Последние два дня я много думал о нас. Страх потерять тебя, возникший в первый раз, когда я узнал о падении самолета, многократно усилился теперь. Я думаю, все, что с нами происходит, действительно, не случайно. Наверное, это наша судьба. И я решил, что не могу и не вправе противиться ей. Обещаю, что больше никогда не предприму попытку бросить тебя.

— Извини, но я в это не верю. То, что происходит у тебя внутри, тоже не случайно. И то, что ты решился завершить отношения, было, возможно, вызвано подсознательным желанием уберечь себя от опасности. Давай не будем спешить. Ты ведь скоро надолго уедешь в командировку. Вот вернешься, тогда и поговорим. А пока не звони мне и не пиши. Так будет лучше. Пусть пройдет время.

— Может быть, ты и права. Давай попробуем. Но если я не смогу удержаться и позвоню? Можно?

— Ну, если будет совсем невмоготу, конечно, звони. Я ведь тебя люблю и не хочу, чтобы тебе было плохо.

— Спасибо!

* * *

Через неделю Влад уехал. Десять дней пролетели быстро. 31 декабря, дождавшись, когда в России наступит Новый год, он набрал номер телефона Татьяны:

— Привет, Танюша! Поздравляю тебя с Новым годом! Из массы пожеланий, которые вертятся на языке, скажу самое главное. Пусть в твоей душе живет и никогда не умирает любовь, и пусть никто не сможет посягнуть на твое право получать от этого удовольствие. Прости, что я это себе позволил. Больше этого не повторится.

— А я тебе желаю обрести себя и понять, чего же ты хочешь на самом деле. Тогда у тебя все будет хорошо, и ты будешь счастлив. Живи в согласии с самим собой. А я тебе помогу, чем смогу.

— За эти десять дней я многое понял. Надеюсь, что у нас все впереди. Загляни в почтовый ящик, я тебе там отправил одно стихотворение. Оно о будущем, как я его себе представляю. Прочитай, пожалуйста.

— Спасибо, прочту. Плохо тебя слышу, у нас тут фейерверк. Договорим, когда ты вернешься. Пока.

Закончив разговор, Влад подумал, что не все так плохо в жизни, если есть на свете женщина, которая тебя любит и которую любишь ты.

Накануне он написал стихотворение, несколько раз правил текст и, наконец, удовлетворенный, отправил его Татьяне:

Мы все с тобой преодолеем

И зачерпнем ладонью счастье

Любви безудержной и страсти,

Рассвет лишь только заалеет.

Преодолеем страх и стыд,

Людской молвы многоголосье.

Пусть это будет просто осень

Из листьев шуток и обид.

Все решено давно, без нас.

Судьбы лишь следуй повеленью.

Она скользнет, как будто тенью,

Но непременно, в тот же час.

Рассвет придет без промедленья.

Жизнь совершит крутой виток.

Пусть будет всё на волосок…

Но он настанет, день рождения!

Глава 9

День рождения

Татьяна не любила праздновать свой день рождения. Вот и в этот раз она уехала в командировку, а когда вернулась, то все же не смогла отказать своей близкой подруге Надежде Ивановне, которая настойчиво предлагала встретиться по случаю уже прошедшего дня рождения. Татьяна обещала заглянуть к ней в офис вечером и, когда позвонил Влад и тоже предложил встретиться, сказала, что приглашена к Надежде Ивановне принимать поздравления. Влад, недолго думая, позвонил Надежде Ивановне и тоже получил приглашение принять участие в небольшом торжестве. Когда веселье было уже в полном разгаре, зазвонил телефон. Надежда Ивановна внимательно выслушала звонившего.

— Так заходите. — Потом пояснила, обращаясь к Татьяне: — Это Петр Сибиряков. Спрашивал, не здесь ли вы. Странный какой-то. Я сказала, что здесь. Скоро зайдет.

Действительно, через пару минут в дверь постучали, и со свойственной ему стремительностью вошел Петр.

Увидев среди собравшихся сидящего за столом Влада, остановился в нерешительности. Затем, не сказав ни слова, повернулся и вышел.

— Вот. Я же говорю, странный какой-то, — подытожила Надежда Ивановна.

* * *

Ощущение тревоги, возникшее у Татьяны после этого происшествия, постепенно улетучилось, и к концу вечеринки от него не осталось и следа. Они ушли вместе с Владом и направились в сторону ее дома. Им было хорошо, и они целовались, не обращая внимания на немногочисленных случайных прохожих, оказавшихся на улице в этот поздний час. Однако в какой-то момент Татьяна заметила на другой стороне улицы знакомый силуэт мужчины и насторожилась. Когда они повернули за угол, Татьяна, обернувшись, увидела догоняющего их Петра. Вид у него был суровый. Лицо казалось бледным, глаза выкатились. Она схватила Влада за рукав.

— Сейчас он нас побьет, — с дрожью в голосе произнесла Татьяна.

Влад на всякий случай сделал шаг навстречу Петру и произнес:

— Не бойся, не посмеет.

Петр коршуном навис над двумя влюбленными, но сдержался.

— Ты же понимаешь, что тебе не следует больше появляться в моем департаменте? — резко произнес он, глядя Владу в глаза.

— Как скажешь, — ответил Влад, понимая, что продолжать разговор бессмысленно.

Петр бросил на Татьяну уничтожающий взгляд, круто развернулся и направился к своему автомобилю.

Они еще некоторое время шли по вечернему городу, обсуждая происшедшее, затем Влад посадил Татьяну в такси и набрал телефонный номер Петра.

— Алло.

— Петр, давай встретимся и все обсудим.

— Не о чем нам с тобой разговаривать.

В трубке послышались короткие гудки.

Такая резкая реакция озадачила Влада. «Видно, дело серьезное», — подумал он.

Через несколько минут позвонила Татьяна.

— Ты где?

— Иду по улице в сторону дома.

— Будь осторожен. Он явно не в себе. Представляешь, не успела я закрыть за собой калитку, как с другой стороны ограды появился Петр и начал ругать меня разными непотребными словами. Назвал меня предательницей. Сказал, что я разрушила всю его жизнь, что он от меня такого не ожидал и никогда мне этого не простит. Попробовала с ним поговорить, но он ничего не хотел слышать. Сказал, что угробит тебя. Я за тебя боюсь.

— Да, видно, что он не в себе. Но не бойся, я подумаю, как с этим справиться. Спокойной ночи! Люблю и целую!

Влад вышел на набережную и остановился, в задумчивости глядя на темную гладь реки. Он стал размышлять над тем, может ли Петр в запале предпринять какие-либо действия, способные причинить ему вред. Верить в это не хотелось. Оба работали в Центре больше двадцати лет и поддерживали дружеские отношения, помогали друг другу в разных делах, хотя, пожалуй, настоящей близости и доверительности, как бывает у друзей, между ними не было. Тем не менее Влад, как ему казалось, достаточно хорошо знал Петра, его порядочность, доброту и настоящий мужской характер. Правда, что сейчас творилось у него в душе, не знал, пожалуй, никто.

На следующий день Влад позвонил своему приятелю, работавшему в департаменте стратегического развития.

— Привет, Виталик! Как служба?

— Трудимся в поте лица. Ты как? Слышал, у тебя роман с одной приятной дамой.

— Откуда ты взял?

— Есть тут у нас одна, все про всех знает.

— Не бери в голову.

— Я и не беру, хотя некоторые волнуются по этому поводу.

— Ладно. Слушай, ты не видел сегодня Петра? Хочу подъехать к нему с одним вопросом.

— Видел. Взбудораженный какой-то. Хотя вопросы решает. Так что смотри сам.

— Спасибо, подумаю.

«Ладно, — подумал Влад, — взбудоражен, но вопросы решает. Значит, не все так плохо». Позвонил Татьяне:

— Привет, Танюша! Как дела?

— Кручусь как белка в колесе. Представляешь, Петр заходил. Извинялся за вчерашнее. Потом расскажу. Давай созвонимся ближе к вечеру? Пока.

* * *

В середине дня совсем некстати зазвонил телефон. Татьяна как раз готовилась начать собеседование с записавшимися на семинары слушателями.

— Привет, это Петр. Можешь говорить?

— Скорее нет, чем да. Если только коротко.

— Извини за вчерашнее. Мне надо с тобой увидеться. Заеду через час. Не возражаешь?

— Боюсь, что у меня все расписано.

— Ничего, я подожду, — сказал он и повесил трубку.

Через час Петр появился в ее приемной с большим букетом цветов.

— Здравствуйте, Петр Сергеевич. А Татьяна Алексеевна на собеседовании.

— Ничего, я подожду, — сказал он и прошел в ее кабинет.

Секретарша поспешила за ним.

— Хотите чаю?

— Спасибо, не надо.

Она вышла и закрыла за собой дверь. Петр, оставшись один, достал какие-то бумаги и попробовал заняться служебными делами. Но сосредоточиться на чем-то конкретном у него не получалось. Да и не для этого он сюда пришел.

Вскоре после своего юбилея он стал отчетливо осознавать, что Татьяна нравится ему все больше и больше. Наблюдая за ней на совещаниях или во время приемов и вечеринок, Петр сделал много интересных для себя открытий. Острый ум и быстрая реакция на происходящее позволяли ей часто привлекать внимание окружающих своими вопросами и комментариями. За это ее уважали и в то же время побаивались руководители Центра. Ей ничего не стоило во время совещания задать неприятный для руководства вопрос, на что многие ее коллеги просто не отважились бы. Делала она это с неизменной улыбкой, демонстрируя искреннюю заинтересованность в связи с обсуждаемым вопросом и добавляя к этому характерную только ей мимику. Ему нравились ее жесты, неповторимое движение рук, плавная походка, мягкий, часто чуть взволнованный голос. Кроме того, он стал замечать, что в последнее время она удивительно похорошела. Все это вместе не могло не повлиять на его к ней отношение, и вскоре он понял, что влюбился. Сильный характер требовал конкретных действий. В душе все кипело от охватившего его чувства. Оно было искренним и очень сильным.

Посещение Надежды Ивановны и последовавшие за этим события произвели на него гнетущее впечатление. И вот теперь, сидя в пустом кабинете, никак не мог согласиться с тем, что он, бросив все дела, примчался сюда, чтобы рассказать ей про свои чувства, а она не может выделить для него время.

Татьяна вошла в кабинет через два часа после его появления.

— Привет. Почему так неожиданно? Что случилось?

— Завтра уезжаю в командировку. До отъезда хотел с тобой обязательно поговорить.

— Извини, у меня нет сейчас для этого времени. Может, в другой раз? В приемной ждут люди, которым я назначила встречи.

— Подождут.

— Ну знаешь, пока еще я тут начальник.

— То, что я хочу тебе сказать, очень важно. Прошу тебя.

Татьяна обратила внимание на его необычно сильное возбуждение. Раньше такой пылкости в поведении она не замечала.

— Хорошо. Подожди еще немного. Я постараюсь быстро всех отпустить. Посиди здесь, а я поговорю с народом в приемной.

Во время ее командировки накопилось много проблем, не терпящих отлагательства. Кроме того, двое сотрудников пришли со своими личными вопросами. Все удивлялись, что она беседует с ними не в кабинете, а в приемной, но тактично не спрашивали об этом. Проговорив с людьми около часа, она вернулась в кабинет и села у стола напротив Петра.

— Извини, не могла отложить ни один разговор. Я тебя слушаю.

— Татьяна, все, что я тебе сейчас скажу, очень серьезно.

— Да-да. Я тебя слушаю.

Она посмотрела на него и поняла, что это действительно серьезно. Чувствовалась его решимость выложить ей все, что накопилось в душе. Более того, он, очевидно, принял какое-то очень важное для себя решение и, судя по всему, готов был сокрушить на своем пути все, что может помешать реализации задуманного. Зная его характер, она вполне это допускала.

В последнее время Петр стал чаще обычного звонить ей по разным поводам, порой не имевшим никакого отношения к служебным делам, приглашал пойти с ним в театр или на концерт, поужинать в ресторане. Пока это все происходило в компании с Наташкой и Алексеем или другими сослуживцами, она охотно соглашалась. Но когда он начал активно предлагать встретиться вдвоем, насторожилась и стала делать это уже не так охотно.

— Понимаешь, я окончательно сегодня понял, что люблю тебя. Никогда еще не встречал женщины лучше, чем ты. Твоя красота так необыкновенна, что я не в силах думать ни о ком и ни о чем другом. Только ты все время в моих мыслях, где бы я ни был, на работе или дома, среди студентов или в компании друзей. Я готов сделать все, что ты захочешь, чтобы только быть с тобой.

В это время зазвонил ее мобильный телефон. Петр недовольно посмотрел на него. Глаза сверкнули, и… телефон неожиданно замолк. Более того, экран несколько раз беспорядочно мигнул и погас. Она в первый момент онемела от неожиданности, но потом, хотя и с трудом, взяла себя в руки.

— Подожди, но ведь для этого требуется еще и мое желание.

— Оно у тебя рано или поздно появится. Давай обсудим все не спеша и чтобы нам никто не мешал, — сказал он и посмотрел на замолкший телефон. Взял его в руки и, убедившись, что он не работает, положил на стол.

— Не совсем понимаю, что мы будем обсуждать. Петя, ты хороший мужик, сильный, умный, добрый. Не надо меня мучить. Я очень ценю нашу дружбу. С уважением отношусь к твоим чувствам и желаниям, но не могу и не хочу ответить тебе тем же. У меня нет ни похожих чувств ни, тем более, похожих желаний. В твоей душе разгорается огонь страсти или, возможно, даже любви, но в моей-то ничего этого нет. Постарайся его погасить, пока не поздно, а то это может плохо кончиться. Будешь все время мечтать о невозможном и мучиться.

— Я не верю, что ты не можешь меня полюбить. Готовься, я буду делать все, чтобы это случилось.

— Не буду я ни к чему готовиться. Я знаю, что это никогда не случится.

— Посмотрим.

Он с силой сжал стакан, который держал в руке. Осколки разлетелись по всему кабинету. Встал и вышел.

К такому повороту событий Татьяна была, пожалуй, не готова. Может быть, в первый раз в жизни она встретила мужчину, который с такой силой проявлял свои чувства. Страх и уважение к силе характера боролись в ее душе. Вряд ли он хотел ее напугать или причинить ей хоть малейшую физическую боль, хотя, похоже, не мог контролировал себя, когда так неожиданно заставил замолчать телефон и раскрошил стакан.

Она еще около часа просидела в кабинете, разбирая накопившиеся за время ее отсутствия бумаги. Телефон оживить так и не удалось.

Петр вошел и с виноватым видом протянул ей коробку с новым телефоном.

— Извини, я же говорил, что это серьезно. Нервы не выдержали. Больше такое не повторится. Обещаю.

— Надеюсь, — растерянно произнесла Татьяна.

* * *

Добравшись вечером до дома, Татьяна позвонила Владу:

— Еще не спишь?

— Сплю и сонный с тобой разговариваю, — пошутил он. — Ну, как дела?

— Ужасно. Непростой случай.

Она вкратце пересказала ему их разговор с Петром.

— Да, непростой. Чем тебе помочь? Встретимся завтра вечером?

— Конечно. В нашем кафе?

— Да. Я заеду за тобой в семь.

— Договорились. Только сначала позвони.

Глава 10

Романтическое путешествие в Венецию

На следующий день Влад подъехал к зданию Службы спасения заблудших душ к семи часам вечера. Остановив машину, позвонил Татьяне:

— Привет, я уже здесь.

— Слушай, я еще занята. Но постараюсь скоро освободиться.

— Хорошо. Я подожду.

Татьяна вышла через час. Он понимал, что она не могла выйти раньше из-за уймы неожиданно свалившихся дел, но никак не мог смириться с тем, что это ее «скоро освобожусь» ровно ничего не означает.

Однажды он просидел в машине около двух часов, ожидая, пока она освободится. Что это? Неумение планировать свое рабочее время? Или прогнозировать продолжительность будущих событий? А может быть, просто их встречи были для нее менее значимы, чем рабочие дела? В конце концов он решил, что, скорее всего, включенность в дела и проблемы других людей не позволяли ей прерывать разговор с ними, пока она не убедится, что сделала все, что могла. А это требует времени. Причем трудно заранее предположить, сколько.

— Извини. Никак не могла вырваться раньше. Столько людей записалось на прием. Просто ужас. Не выгонишь же их.

— Ничего. Поехали?

Их любимый столик в кафе, к счастью, оказался свободным. Уютно устроившись, подозвали официанта.

— Что сегодня лучше всего удалось вашему повару? — спросила Татьяна.

Официант чуть опешил от такого вопроса, но все же нашелся:

— Ему всегда все удается.

— Разве так бывает? Ну ладно. А что из легкой еды вы сами порекомендуете?

Выслушав рекомендации официанта, они сделали заказ.

— Почему ты каждый раз просишь что-нибудь порекомендовать? Они ведь не всегда говорят правду, чаще предлагают более дорогие блюда.

— Важно понаблюдать за их реакцией на вопрос, после этого обычно легче сделать выбор.

— Понятно. Учту на будущее.

— Слушай, помнишь, мы хотели поехать вместе в Италию? У меня как раз планируется командировка в Рим в апреле. Не хочешь присоединиться?

— Отличная идея. Я где-то во второй половине апреля должен быть в Милане. Что, если мы попробуем встретиться в Венеции? Там должно быть хорошо весной.

— Да, было бы здорово. Обратно можно вместе полететь из Милана.

Татьяна уже бывала в Венеции и вспоминала об этих визитах с большим удовольствием. Этот город привлекал к себе очень многих людей. В памяти всплыли строки из стихотворения Пастернака:

Я был разбужен спозаранку

Щелчком оконного стекла.

Размокшей каменной баранкой,

В воде Венеция плыла…

Вдали за лодочной стоянкой

В остатках сна рожалась явь.

Венеция венецианкой

Бросалась с набережных вплавь.

— Помню, когда я первый раз приехала в Венецию на конференцию вместе со своей коллегой, был уже поздний вечер. Меня поразили дома с окнами, закрытыми ставнями, слабый свет фонарей, на улицах никого. Было ощущение, что я оказалась в театре перед началом спектакля. Дома — это декорации, ставни — занавес, фонари — подсветка сцены. Вот-вот ставни откроются, и начнется замечательное действие. Мы пришли в гостиницу. Ложась спать, я распахнула ставни. Свежий морской воздух и тишина ночного города заполнили комнату. Правда, рано утром я проснулась от ударов колокола находящегося рядом с гостиницей собора и, пожалуй, пожалела, что не закрыла на ночь ставни.

— Ты знаешь, что Венеция, по мнению Иосифа Бродского, — город влюбленных? Говорят, он был ею очарован, много раз проводил там рождественские праздники и называл в своих лирических повествованиях «возлюбленной глаза». И как-то даже писал, что у него роман с этим городом.

— Не только он. Например, у Алексея Апухтина есть такие строки:

Я бросился в гондолу и велел

Куда-нибудь подальше плыть. Смеркалось…

Канал в лучах заката чуть блестел,

Дул ветерок, и туча надвигалась.

Навстречу к нам гондола приближалась,

Под звук гитары звучный тенор пел,

И громко раздавались над волнами

Заветные слова: dimmi che m'ami.

— Как переводятся эти заветные слова?

— В переводе с итальянского «Скажи мне, что ты любишь меня».

— Романтично.

* * *

Владу удалось подстроиться под график поездки Татьяны в Италию, и теперь их ожидала встреча в Венеции, где они запланировали провести три дня. Он должен был приехать в Венецию из Милана на поезде, а Татьяна — прилететь из Рима на самолете. Все складывалось удачно. Влад, приехав в Милан, за три дня завершил все намеченные дела в Университете Боккони и в среду отправился за билетами на вокзал. Кассирша, к его удивлению, сказала, что не может пока продать нужный ему билет, так как завтра ожидается забастовка железнодорожников, и, будут ли ходить поезда, неизвестно. Что делать? Придется взять напрокат машину? Он никак не мог допустить, что опоздает на свидание хотя бы на час, а тут такая неопределенность. Поделился информацией с итальянскими друзьями.

— Не бери в голову. Как-нибудь выкрутишься. В Италии забастовки бывают довольно часто. Сейчас посмотрим в Интернете, что они там планируют.

— Как «не бери в голову»? Я уже один раз чуть не опоздал на самолет в Рим из-за этих забастовок.

Быстро нашли нужный сайт. На нем была помещена информация о том, какие поезда из расписания все-таки будут ходить.

— Вот видишь, те, что не отмечены красным, отменяться не будут. Выбирай. Сейчас закажем билет через Интернет.

Заказав билет, Влад позвонил Татьяне:

— Танюша, привет! Как там у тебя, все по плану? А то у нас тут забастовка на железной дороге. Уже собирался брать машину в аренду, но все, кажется, обошлось. Коллеги помогли разобраться.

— Надеюсь, что мой рейс не отменят. Ты когда приезжаешь?

— Поезд прибывает около шести вечера. Там далеко еще от вокзала?

— Не знаю точно. Думаю, не меньше получаса на речном трамвае. Добраться надо до отеля «Даниэли». Он находится совсем рядом с площадью Сан-Марко. Я должна приехать туда днем. Так что буду тебя с нетерпением ждать. Целую! Пора бежать на лекцию.

На следующий день Влад после четырехчасового путешествия стоял на ступенях венецианского вокзала «Санта Лючия». Не сразу понял, куда надо идти, однако, разобравшись, добрался до пристани и сел на пароходик-вапоретто, суденышко чуть ли ни позапрошлого века.

— Этот корабль идет до площади Сан-Марко? — спросил он капитана.

— Да, сеньор.

— А до отеля «Даниэли»?

— Тоже.

— Вы мне скажете, где надо сойти? Мне нужно в отель Даниэли.

— Конечно.

Влад волновался. Он не был уверен, что капитан достаточно хорошо понимает его английский. Поэтому во время пути на всякий случай несколько раз спрашивал, не пора ли сходить на берег. Пароходик неспешно плыл по довольно широкому каналу. Берегами были стены домов. Вход в дома, как правило, был прямо от воды; встречались небольшие площадки, от которых к дверям, нависающим над водой, вели железные лестницы. Проплыли под мостом, который, как ему показалось, он уже видел раньше на фотографиях или картинах. «Мост Риальто?» — подумал Влад. Пароходик стал довольно часто причаливать к берегу, и пассажиры постепенно покидали его. Вскоре на борту осталось лишь несколько человек. Канал становился все шире, и, наконец, показалась лагуна, за которой было видно открытое море. Влад прочитал на табличке пристани название «Сан-Марко». И когда остававшиеся еще на борту пассажиры направились к выходу, бросился к капитану, пытаясь в очередной раз узнать, не пора ли ему сойти с корабля. Тот раздраженно покачал головой. Влад схватил трубку и набрал номер Татьяны.

— Привет! Я уже приплыл к Сан-Марко. Мне сходить?

— Думаю, да. Я уже бегу к пристани.

Влад бросился к своему чемодану и решительно двинулся к выходу. Но пароход уже медленно отходил от пристани.

— Стой! Стой! — закричал он по-русски. — Мне надо сойти на берег.

Капитан недоуменно смотрел на него, не понимая, чего тот хочет. Влад попытался объяснить то же самое по-английски. Поняв, наконец, капитан показал рукой в сторону моря:

— Отель «Даниэли». Следующая остановка.

Влад в растерянности не знал, что предпринять. Может, есть какой-то другой отель с таким же названием? Плыть в открытое море ему категорически не хотелось. Он снова позвонил Татьяне.

— Слушай, я проехал площадь Сан-Марко. Еду куда-то дальше. Не уплыть бы в море. Хотя капитан вроде сказал, что надо сойти на следующей остановке.

— Ну, не знаю. Я вышла на Сан-Марко. До отеля отсюда не больше двухсот метров. Я уже почти дошла до пристани.

— Поворачивай назад, — в отчаянии закричал он капитану.

В это время пароходик стал причаливать к берегу. На доме прямо напротив пристани Влад увидел вывеску «Отель «Даниэли»».

— Я, кажется, приплыл прямо к отелю. Возвращайся. Буду ждать тебя у входа.

Так как расстояние между остановками было совсем небольшим, вскоре, даже еще не дойдя до отеля, он увидел Татьяну, бегущую по мосту и ловко лавирующую в толпе прохожих. В этом беге, стремительном и грациозном, чувствовалось владевшее ею неукротимое желание встречи с любимым. Особая мужская гордость наполнила его сердце. Взгляд Татьяны был устремлен в сторону входа в отель, и она чуть было не проскочила мимо Влада. Он успел окликнуть ее:

— Танюша, я здесь.

Она бросилась к нему в объятия, и их губы слились в долгожданном поцелуе. Венеция преобразилась: дома и каналы, люди и гондолы, соборы и мосты вдруг стали проноситься мимо них, кружившихся в удивительном венецианском танго.

— Ну вот, наконец-то встретились. А то я весь издергался.

— Ничего, теперь все позади. Вернее, все впереди. Будем наслаждаться Венецией, городом влюбленных.

Они поднялись в номер. Он оказался довольно просторным. Старинная широкая кровать горделиво возвышалась над остальными предметами мебели и была, несомненно, доминантой интерьера. На стене висело венецианское, не моложе кровати, зеркало с элегантно расположенными по обеим сторонам канделябрами. Перед зеркалом располагался инкрустированный столик, на котором были бутылка Кьянти Классико, два бокала и ваза с фруктами. На комоде красовалась ваза с белыми розами. Старинные венецианские кресла дополняли картину.

— Красота!

— Да, мне тоже нравится. Когда я спросила у моей итальянской подруги Лолиты, где лучше остановиться в Венеции, она сказала, что лучше отеля не найти. Дороговато, конечно, но не так часто мы бываем в этом прекрасном городе. Тем более, ты ведь в первый раз. Это бывший дворец дожа Дандоло, построенный в четырнадцатом веке. Здесь когда-то останавливались монархи и такие знаменитые люди, как Вагнер, Диккенс, Бальзак и многие другие.

— А теперь и мы. Здорово!

Они вышли на вечернюю набережную.

— Куда пойдем?

— Ты ведь тут была и лучше все знаешь. Руководи.

— Хорошо. Прогуляемся по Сан-Марко, потом дойдем до моста Риальто. За мостом, в узких переулках, как мне объясняла Лолита, есть несколько небольших ресторанчиков, в которые редко забредают туристы, и там можно поесть реальной итальянской еды. После моста нужно пройти через рынок, расположенный на небольшой площади, и в конце ее повернуть налево. В каком-нибудь, если удастся, и поужинаем.

— Отлично.

Площадь Сан-Марко встретила их приятной музыкой. На пьяццетте, небольшой площади, предшествующей главной, резвились клоуны в причудливых венецианских масках, забавляя прохожих. В Лоджетте Сансовинно суетились кинематографисты, снимался какой-то фильм. Держа фотокамеры наготове, у башни часов собралась небольшая группа туристов в ожидании, когда мавры зазвонят в колокол, возвещая о завершении очередного часа. Людей на площади было удивительно мало. Видимо, многие, прибывшие посмотреть на Венецию днем, уехали. В разных концах площади разместились небольшие оркестры, исполнявшие классические и джазовые произведения. Рестораны приветливо распахнули двери, а энергичные зазывалы приглашали праздно гуляющих прохожих на самый, как они утверждали, вкусный в Венеции ужин.

— Не будем поддаваться их уговорам. Дойдем до квартала с маленькими ресторанчиками.

— Конечно. А далеко идти?

— Насколько я понимаю, минут двадцать.

Они не спеша побрели по узким улочкам, следуя указателям, укрепленным на стенах домов, и минут через пятнадцать вышли к мосту Риальто.

— Вот гостиница, в которой я останавливалась, когда была в Венеции в последний раз. Вон там окно моей комнаты с видом на Гранд Канал. Я любила посидеть здесь в кафе около самой воды и выпить бокал холодного белого вина.

— Давай завтра днем заглянем сюда.

— Хорошо.

Они перешли мост, пересекли рыночную площадь, повернули налево и очутились в узкой улице, петляющей между домами. Магазинов почти не было. Какие-то мастерские, парикмахерская, маленькие продуктовые лавки и небольшие траттории попадались довольно часто. Многие, правда, были закрыты. Выбрав одну из тех, что была открыта, вошли внутрь. Шум и детский смех заполняли небольшую комнату, в конце которой располагалась стойка бара. Казалось, что все столы были заняты. Однако хозяин, которого, как потом выяснилось, звали Винченцо, приветливо махнул им рукой и пригласил занять небольшой столик в углу.

— Добрый вечер. Желаете что-нибудь поесть?

— Да, — ответила Татьяна. — Что вы нам порекомендуете?

Винченцо задумался и спросил:

— А вы откуда, синьоры?

— Из России. Мы мало знаем пока об итальянской кухне. Что у вас есть такое, что больше всего любят итальянцы?

— О, синьора, в разных областях любят разное. Что вы предпочитаете, рыбу или мясо?

— Влад, как ты считаешь?

— Давай попробуем мясо. После путешествия будет в самый раз.

— Тогда на закуску могу вам порекомендовать один венецианский деликатес, который подают практически везде, даже в других странах, — сказал Винченцо. — Это карпаччо, такая тонко нарезанная сырая говядина, предварительно чуть примороженная, политая вустерским соусом и свежеприготовленным майонезом, с несколькими каплями соуса «табаско» и горькой зеленой рукколой.

— Прекрасно. Можете приготовить?

— Не сомневайтесь. С удовольствием. Если вы хотите плотно поесть, то могу на первое предложить вам фасоль с дикой уткой или ризотто с мясом холощеного барашка.

— Нет, я, пожалуй, воздержусь.

— А мне принесите ризотто с барашком, — сказал Влад.

— Да, синьор. На второе предлагаю вам попробовать телячью печень по-венециански, разварную ослятину, индейку в гранатовом соусе или, например, ягнят из Альпаго, приготовленных с ароматическими травами.

Татьяна с Владом выбрали индейку и ягнят. Бутылка красного домашнего вина и два эспрессо дополнили заказ. Вскоре яства появились на столе и полностью оправдали данные им рекомендации. Убедившись, что гости довольны приготовленной едой, Винченцо в удобный момент подсел к ним за столик.

— Извините, вы знаете историю появления карпаччо?

— Это, наверно, довольно старое блюдо, — предположила Татьяна, — ведь оно уже распространилось по всему миру.

— Совсем нет. Его впервые приготовил настоящий виртуоз закусок и коктейлей Джузеппе Чиприани. Он в 1930 году открыл знаменитый сейчас «Харрисбар» на калье (улочке) Валирассо, совсем недалеко от площади Сан-Марко. Этот бар посещали многие знаменитости. Здесь бывали Эрнест Хемингуэй, Аристотель Онассис, Чарли Чаплин, ваш Иосиф Бродский и многие другие.

— Очень интересно. А где находится этот бар?

— Если с площади Сан-Марко выйти на набережную лагуны и повернуть направо, то вскоре окажетесь на углу улицы Валирассо.

— Совсем недалеко от нашего отеля. Обязательно сходим, — сказала Татьяна.

— Настоятельно рекомендую. Так вот, о карпаччо. Однажды, в конце пятидесятых годов, Джузеппе придумал это блюдо для одной знатной венецианской дамы, которой доктор прописал есть не приготовленное на огне, а только сырое мясо. Я вас научу. Хотите?

— Конечно!

— Свежее мясное филе следует немного заморозить, завернув его в папиросную бумагу, и только потом получившееся полено можно нарезать очень тонкими ломтиками. Сдобрить его можно на ваш вкус каким-либо соусом, лимонным соком, оливковым маслом, вином, чем только душа пожелает. Получается, пальчики оближете, — он выразительно закатил глаза, почмокал губами и добавил: — Кстати, Джузеппе назвал свое блюдо в честь венецианского живописца Витторе Карпаччо, который изобрел и часто использовал на своих полотнах багряный цвет, очень похожий на тот, который имеют ломтики филе. Его картины вы можете увидеть в венецианской Академии художеств.

В конце ужина гостеприимный хозяин предложил гостям из России «резентин» (граппу, налитую в чашечку из-под выпитого кофе). Разумеется, за счет заведения.

* * *

— Давай дойдем до дома Казановы, тут должно быть совсем рядом. Знаешь где?

— Не вполне уверена, но попробую найти.

Они прошли по мосту Риальто и через некоторое время заметили стрелку, указывающую путь к дому Казановы. Свернули на узкую улочку и вскоре оказались у дома № 3082 на улице Calle di Ca` Malipiero. Памятная табличка на стене дома извещала, что здесь 2 апреля 1725 года появился на свет Джакомо Казанова.

— Я где-то читала, что он родился совсем не в этом доме, а в доме своей бабушки, недалеко отсюда. А здесь он жил со своими родителями. Правда, родители, поскольку работали в театре, часто были на гастролях, и воспитанием Казановы в основном занималась бабушка. А ты знаешь, что он, как написано в одной из версий его биографии, был священником?

— Нет, никогда не слышал.

— Согласно ей, он после обучения в Падуе получил сан аббата и читал проповеди в одной из церквей Венеции. Говорят, что проповеди молодого священника так понравились прихожанкам, что они буквально засыпали его любовными посланиями.

— То есть ты хочешь сказать, что женщины сыграли главную роль в том, что он окунулся в любовные приключения?

— Вполне возможно, ведь женщины часто соблазняют мужчин, превращая их в своих любовников. Не случайно так много анекдотов про любовников, прячущихся в шкафу или выпрыгивающих из окна, когда муж приходит домой.

В воде канала отражалась огромная круглая луна. Мимо них проплыла гондола, которая везла мужчину и женщину. Гондольер, в красной полосатой рубашке и соломенном канотье с красной лентой на голове, ловко орудовал веслом, стоя на корме и виртуозно вписываясь в довольно крутые повороты канала, при этом не переставая напевать какую-то лирическую мелодию. Влюбленные целовались, не обращая ни на кого внимания.

— Тебе приходилось раньше целоваться с кем-нибудь на берегу канала в Ве…

Татьяна не успела договорить, почувствовав на своих губах мягкие, нежные губы Влада. Ночь укрыла их своим мягким венецианским покрывалом. Время спасовало перед бесконечностью мироздания и остановилось. Очнувшись через несколько минут от нахлынувших чувств, Влад шепотом произнес:

— Так о чем ты хотела меня спросить? Ах да, приходилось — минуту назад с любимой женщиной по имени Татьяна, самой лучшей на земле.

— Самой лучшей для тебя. Для других, может, и нет.

— Другие меня не интересуют.

Они еще немного побродили по ночным улочкам в сопровождении луны, которая довольно часто скрывалась за крышами домов, предоставляя возможность лишь звездам понаблюдать за влюбленными.

— Слушай, я совсем забыла. Через полчаса нас ожидает экскурсия «Незабываемая ночь в Венеции». Когда я бронировала номер, то на вкладке «Специальное предложение» прочитала об этой экскурсии и включила ее в заказ. Пора двигаться в направлении отеля.

— Что за экскурсия?

— Не знаю точно. Посмотрим. Сказали, что необычная и очень интересная.

— Тогда пошли.

* * *

Был еще один персонаж, который тихо сидел на балюстраде собора Сан-Марко, смотрел на гуляющих внизу прохожих, на гладь лагуны вдали и слушал божественную музыку, льющуюся со стороны площади: там за роялем сидел музыкант и играл «Лунную сонату» Бетховена.

В этот поздний час на балюстраде никого не было, и Ангел спокойно примостился рядом с компанией могучих бронзовых коней, стоящих над центральным порталом собора. Венецианское танго двух душ, которое он увидел несколько часов назад, отвлекло его от привычных рутинных дел, и он решил немного отдохнуть. «Почему бы для этого не отправиться в Венецию?» — подумал он и тотчас свершил задуманное.

Ему нравилось сопровождать души влюбленных в их путешествиях. Тем более что он однажды взял на себя ответственность за благополучие этих двоих. Заметив знакомую ему парочку у дома Казановы, вспомнил рассказ своего предшественника о том, как тот помог этому венецианцу бежать из тюрьмы по крыше Дворца Дожей. После того как он покинул крышу Дворца, след его затерялся. Венецианцы считали, что он мог некоторое время скрываться во дворце дожа Дандоло. Говорят, что его дух до сих пор витает в старинных коридорах и комнатах отеля «Даниэли».

Ангел еще некоторое время полюбовался площадью и перебрался на крышу колокольни Сан-Марко, поближе к статуе архангела Гавриила, венчающей ее пирамидальную крышу.

Открывшийся на город вид завораживал. Огни ночных гондол и катеров, словно светлячки, заполнили лагуну и каналы. Лабиринты улиц, многие из которых, казалось, вели в никуда, лишь угадывались в темноте; многочисленные переулочки, потайные двери и лестницы, готовые помочь всем, кто в этот поздний час отправился на романтическое свидание, тщательно прятались от посторонних глаз. Ночь главенствовала над загадочной темнотой старого города.

Ангел заметил Татьяну и Влада, направлявшихся в сторону отеля, вздохнул и вернулся к своими обычным делам.

* * *

Дежуривший у входа в отель швейцар услужливо открыл перед ними дверь. Войдя в вестибюль, они направились к стойке Reception. План экскурсии был действительно оригинальным. Им предстояло сначала каждому на своей гондоле проплыть до места встречи.

— Мне не хочется плыть одной. Я хочу, чтобы мы сразу поплыли вместе, — сказала Татьяна.

— О, синьора. Таков сценарий. Не отказывайтесь, и Венеция поведает вам о своих тайнах. Конечно, могут быть небольшие приключения, но обязательно с хорошим концом. Я уверен, вам понравится.

— Влад, что скажешь?

— Давай попробуем. Ведь хочется же больше узнать о тайнах Венеции.

— Хорошо, под твою ответственность, — сказала Татьяна и вышла через боковую дверь к небольшой собственной пристани отеля.

Владу предстояло немного подождать в холле. Через пять минут к нему подошел портье и передал записку, в которой почерком Татьяны было написано: «Любимый, нас, похоже, действительно ждет незабываемая ночь. С сюрпризами. Следуй данным тебе указаниям. До встречи. Целую!» Гондола уже ждала его. Черная, с занавешенными окнами кабины, она покачивалась у пристани отеля. Гондольер жестом руки предложил Владу занять место впереди и, после того как тот удобно устроился на диване, отчалил от берега. Он выглядел немного странно: в белой атласной маске с резким треугольным профилем и глубокими прорезями для глаз, закрывавшей все лицо, и широком черном плаще с черной кружевной пелериной. К маске был прикреплен кусок черной шелковой материи, полностью закрывающей нижнюю часть лица и шею. На голову была надета треугольная черная шляпа, отделанная серебряным галуном. На ногах были белые чулки и черные туфли, на руках — белые перчатки. Это был практически полный костюм «баутты», традиционный для Венецианского карнавала.

Гондола вышла в лагуну, проплыла вдоль берега в сторону Дворца Дожей и свернула в канал Рио ди Палаццо. Впереди показался мост Вздохов. Влад увидел, что по мосту бежит девушка, похожая на Татьяну, по крайней мере, одета она была точно так же, только лицо было укрыто вуалью. До моста было еще довольно далеко, но Влад все же окликнул ее. Девушка обернулась в его сторону, однако, не сбавляя шага, побежала дальше. «Что за черт! Что-то не так», — подумал он и набрал номер телефона Татьяны. Автоответчик произнес что-то по-итальянски, по-видимому сообщая о том, что абонент находится вне зоны доступа.

— Этого еще не хватало, — озадаченно вслух сказал Влад и спросил гондольера: — Куда мы плывем?

— Скоро увидите, синьор. Не волнуйтесь.

* * *

Когда Татьяна вышла через боковую дверь к мосткам, элегантно одетый молодой человек с белой маской на лице спросил ее:

— Вы на экскурсию, синьора?

— Да. «Незабываемая ночь».

— Прекрасно, — произнес он, помогая ей спуститься в лодку.

Гондола отчалила от пристани, и он представился:

— Меня зовут Джакомо. Я буду вашим экскурсоводом.

— Как Казанову?

— Да, — загадочно произнес он. — Если у вас есть с собой мобильный телефон, выключите его, пожалуйста.

— Почему?

— Мы отправляемся в путешествие по старой Венеции. Раньше не было мобильных телефонов, поэтому, чтобы не нарушать атмосферу того времени, его лучше выключить, — настойчиво произнесла маска.

— Хорошо, — сказала Татьяна, подумав, что всегда сможет его включить, если будет нужно. — А когда мы встретимся с моим другом?

— Его скоро привезут к вам. Не волнуйтесь. В Венеции гондольерам запрещено разбивать семейные пары, даже если женщинам этого очень хочется. Хотя, даже если вы с вашим другом еще не женаты, уверяю вас, что никакие посягательства на вашу честь вам не грозят. Это входит в условия контракта с гостиницей. Вот если бы вы приехали одна, то у вас были бы все шансы познакомиться с настоящим венецианцем, против которого не может устоять ни одна женщина.

— Какой же он, «настоящий венецианец»?

— О, синьора! Зачем вам это знать?

— Ну, все-таки новое знание о Венеции. Пригодится.

— Пока вашего друга нет с вами, скажу: это красивый, галантный молодой человек со стройной фигурой, в совершенстве владеющий искусством комплимента, знающий все секреты секса и умеющий доставлять истинное удовольствие женщине.

— Не так уж и много.

— Ну что вы. Многие женщины приезжают в Венецию именно за этим, особенно в период карнавала. Знаете, когда в Венеции родилась карнавальная традиция? Впервые о ней упоминается в одиннадцатом веке, правда, тогда слово «карнавал» означало всего лишь «отказ от мяса» накануне Великого поста. Позже были периоды, когда карнавал начинался в первое воскресенье октября и заканчивался в феврале перед началом Великого поста. Во время его проведения отменялись все условности, и люди могли делать что им вздумается, несмотря на свое социальное положение; простолюдин мог рассчитывать на внимание принцессы, а знатный вельможа мог соблазнить простую белошвейку. Вот мы и прибыли. Видите эту дверь в стене? Поднимайтесь по лестнице и смело входите. Желаю удачи.

— Спасибо за интересный рассказ. А куда я попаду?

— Увидите, вам понравится.

Татьяна поднялась по небольшой лестнице, открыла дверь и оказалась в небольшом дворике, в центре которого располагался фонтан. Откуда-то доносилось мелодичное пение под аккомпанемент гитары. Под аркой, с другой стороны фонтана, она увидела массивную деревянную дверь, которая с трудом, но все же подалась.

Дверь вела в довольно просторную комнату без окон; в центре размещался сундук старинной работы, а на стене висела картина. На стене слева и справа виднелись подсвечники. Тусклый свет свечей падал на картину и с трудом проникал в дальние углы комнаты. Ее полотно было покрыто толстым слоем черно-коричневого лака, отчего в полумраке было довольно трудно увидеть, что же там изображено.

«Странная комната, — подумала Татьяна. — А где Влад? И где же я, в конце концов, нахожусь?» Она включила телефон, но галочки в углу дисплея, указывающие на уровень сигнала, никак не хотели появляться. Подойдя к двери, она с недоумением уставилась на ее абсолютно ровную поверхность — на ней не было ручки. Попробовала ее открыть, но безуспешно. Решила, что расстраиваться пока не будет — все же Джакомо говорил о каких-то гарантиях. Глаза постепенно привыкли к скудному освещению, и она принялась изучать картину.

Городской пейзаж справа на заднем плане очень напоминал площадь Сан-Марко. На переднем плане располагались две скалы, между которыми виднелся необычный мост, по которому двигался всадник. Мост казался прозрачным и, возможно, соединял площадь с островом-лабиринтом. Слева был виден корабль, приближающийся к пристани. Справа и в центре лабиринта были изображены две одинаковые группы — предположительно, три женщины и мужчина; они о чем-то беседуют. Две таких же группы Татьяна заметила и на палубе корабля. Везде видны влюбленные парочки, плавающие в гондолах и гуляющие внутри и за пределами лабиринта.

Вот в лабиринте из зеленых кустов мужчина преследует женщину, которая, игриво оглядываясь, делает вид, что старается убежать от него. Над входом, около которого стоит, обнявшись, парочка влюбленных, видна увитая зеленью арка. Точно такую же арку Татьяна заметила на заднем плане. Она, видимо, обозначает начало дороги, ведущей через заросли кустов роз к горе, на вершине которой возвышается огромная башня с террасами, напоминающая Вавилонскую. Справа и слева от группы сидящих за столом трех женщин и мужчины изображены две влюбленные пары, одна из которых беседует с ними, а другая ожидает своей очереди за зеленой оградой лабиринта. То здесь, то там, в разных местах картины виднелись то кролик, спешащий к такому же, как и он, кролику, то два аиста, прогуливающиеся по дорожкам лабиринта, или орел и попугай, в идиллии воркующие друг с другом…

* * *

Влад тем временем продолжал плыть в гондоле по узким каналам. Из головы не выходила девушка, бегущая по мосту Вздохов. Пошел дождь. Гондольер предложил ему укрыться от дождя в кабине с занавешенными окнами. Он аккуратно пробрался к ней, держась за борта лодки, и вошел. Сел на лежащий на дне ковер и отодвинул занавеску, закрывавшую окно. Только тогда он увидел, что напротив него сидит девушка; лицо ее было укрыто темной вуалью. От неожиданности у него перехватило дыхание.

— Здравствуйте. Отчего вы так долго не приходили? Я так ждала вас.

— Вы меня ни с кем не путаете?

— Нет-нет. Я сегодня видела вас в холле гостиницы, когда вы были с какой-то женщиной. Это ваша жена?

— Нет. А почему вы об этом спрашиваете? И кто вы вообще такая? Что делаете в лодке?

— Каждая женщина Венеции мечтает познакомиться с мужчиной своей мечты. А ваша красота может многих свести с ума. Я никогда в жизни не встречала мужчину красивее вас, и я искренне завидую вашей подруге. А сегодня я ваш гид на время этой экскурсии. Меня зовут Джулия. Надеюсь, что эта ночь станет для вас незабываемой, — чуть с придыханием, почти шепотом добавила она. — Вы откуда приехали? Бывали раньше в Венеции?

Влада несколько удивила ее непосредственность и напористость, но он все же продолжил разговор:

— Мы приехали из России. А в Венеции я впервые.

— О, тогда вы, наверное, не знаете, что из Венеции влюбленные могут попасть прямо в рай.

— Расскажите, это интересно.

— В одном из дворцов под Лондоном хранится картина Тинторетто «Лабиринт любви». Она не очень хорошо сохранилась, и поэтому интерпретация того, что на ней изображено, затруднительна. Тем не менее на заднем плане легко разглядеть площадь Сан-Марко и прозрачный мост, по-видимому, ведущий из Венеции в рай. Чтобы попасть туда, влюбленные пары, которых довольно много на картине, совершают путешествие по запутанным дорожкам лабиринта. Те пары, что сумели добраться до его центра, проходят через процедуру куртуазного суда и, если они удовлетворяют всем критериям истинной любви, попадают в рай.

— Я до сих пор ничего не слышал про куртуазный суд. Что это такое?

— О, это старое понятие. В средние века он рассматривал любовные дела. Вообще-то, раньше, еще в феодальные времена, появилось понятие «куртуазная любовь». Это внебрачная любовь или, как ее часто называли современники, утонченная любовь, обычно между неженатым мужчиной, «юношей», и замужней женщиной, «Прекрасной дамой». В центре такой модели любовных отношений находится Прекрасная дама. Юноша обращает на нее внимание, и в нем загорается страсть. Все его поведение подчинено приношению себя в дар возлюбленной. Он встает перед ней на колени, постоянно говорит комплименты, поет серенады, посвящает ей свои стихи и подвиги. Если она принимала этот дар, то, в соответствии с правилами того времени, он получал в ответ то, к чему стремился, — обладание ею. Правила предписывали женщине уступить, но не сразу, а постепенно, от встречи к встрече, расширяя дозволенные ласки, с тем чтобы еще больше разжечь желание мужчины.

В книгах о куртуазной любви часто встречается описание фантазий влюбленного о наивысшем блаженстве, когда тот видит себя и свою даму обнаженными: вот, наконец, возможность осуществить свои желания. Однако по правилам игры он должен контролировать себя, бесконечно оттягивая момент обладания возлюбленной. Удовольствие, таким образом, заключалось не столько в удовлетворении желания, сколько в ожидании. Само желание становилось высшим удовольствием. Истинная природа куртуазной любви в том, что она в большой степени виртуальна и разворачивается в форме игры. Игра в куртуазную любовь возникла в феодальных дворах Франции. Она позволяла придворным демонстрировать умение искусно и изысканно завлекать женщин.

Гондольер что-то сказал по-итальянски, и Джулия прервала свой рассказ.

— Мы прибыли. Видите вон ту дверь в стене. Вам туда. Если захотите меня увидеть, я бываю в гостинице каждый день около полуночи. Помните, Венеция дает человеку один шанс в жизни встретить настоящую любовь. Чао!

— Спасибо за интересный рассказ. Прощайте, — сказал Влад, подумав про себя, что если бы она была не так примитивно настойчива, то могла бы добиться большего при соблазнении мужчин.

Он даже не поинтересовался, куда ведет эта дверь; поднялся по лестнице и вошел. За дверью оказался небольшой двор, в центре которого был фонтан. В стене за фонтаном он увидел большую массивную дверь. Справа в нише заметил другую, поменьше. Она была чуть приоткрыта. Сквозь образовавшуюся щель пробивалась слабая полоска света. Открыл и вошел в узкий переулок. В ноздри ударил запах моря. Переулок привел его к лестнице, которая, изгибаясь, вела круто вверх. Поднявшись по ступеням, Влад оказался на пустой террасе, нависающей над морем. Внизу был виден ресторан. Почти все столики были заняты. На небольшой сцене пожилой итальянец играл на гитаре и пел какую-то незнакомую ему песню. Лирическая мелодия, видимо, захватила всех, кто сидел в зале. Влад обратил внимание на то, что все столики были для двоих. Поискал глазами Татьяну, но не нашел. Задумался, не зная, что предпринять. «Должен же быть какой-то выход?» — подумал он и решил вернуться к тому месту, откуда начал свой путь, покинув гондолу. Стал спускаться по лестнице и вдруг заметил небольшой проем в стене, за которым виднелся слабый свет. Просунул голову и увидел комнату. Посредине комнаты на сундуке сидела Татьяна, зачарованно рассматривающая что-то, находившееся под проемом.

— Танюша, привет! Ты как тут оказалась?

Татьяна не сразу поняла, откуда доносится его голос. Внимательно посмотрела вокруг и, наконец, увидела его улыбающиеся глаза. Рассказала про дворик с фонтаном, про массивную дверь и про картину. Влад, поняв, в чем дело, быстро спустился вниз, выскочил во двор с фонтаном и, открыв дверь, бросился к ней.

Она рассказала ему в деталях, как плыла на лодке, как отключила телефон, о чем разговаривала с экскурсоводом по имени Джакомо, возможно, с фамилией Казанова, и как попала в эту комнату. Он тоже подробно описал ей свое путешествие. Они вместе посмеялись над задумками турагентства.

— Смотри, какая картина висит на стене. Странный сюжет.

— Я, кажется, знаю, что это за картина. Это копия работы Тинторетто «Лабиринт любви». — И Влад пересказал историю, которую узнал от Джулии. — Наверное, намек нам, что многие люди попадают в лабиринт любви, из которого непросто выбраться. Но зато тем, кому удалось это сделать, предоставляется возможность попасть в рай.

— Ты хочешь в рай?

— С тобой хоть на край света! А пока надо как-то выбираться отсюда.

Он внимательно изучил массивную дверь. Открыть ее без посторонней помощи снаружи было невозможно. Выбраться через проем над картиной тоже нереально.

— Да, какая-то загадка.

— Может, посмотрим, что в сундуке? — задумчиво произнесла Татьяна. — Вдруг там золотой ключик?

Повозившись с замком, Влад с трудом, но открыл сундук. Вместо дна, на котором мог бы лежать золотой ключик, оказался узкий проход. Влад взял одну из свечей и исчез в нем. Не прошло и пяти минут, как он вернулся, довольный результатом проверки.

— Все, загадка разгадана. Пошли.

Вскоре они вошли в зал ресторана. Метрдотель уже ждал их и сразу проводил до свободного столика, на котором стояли ваза с фруктами и бутылка красного вина. На сцене появился маленький акустический ансамбль, сменивший гитариста (гитара, аккордеон и мандолина), и зазвучала популярная итальянская музыка: Санта-Лючия, Сицилийская полька, «Ночь» Антонио Вивальди. В завершении выступления неожиданно прозвучала мелодия Микаэла Таривердиева «Влюбленные» из цикла «Воспоминание о Венеции».

— Ты знаешь, что Антонио Вивальди — венецианец?

— Слышал, что он жил в Венеции, но умер, кажется, в Вене.

— Да, умер он действительно в Вене, но жил там только последний год жизни. А родился он в Венеции. Его отец был брадобреем, однако виртуозно играл на скрипке и был одним из самых известных скрипачей Венеции XVII века. Сам Антонио Вивальди был священником, хотя большую часть времени посвящал музыке, организуя концерты и выступая как скрипач в церкви Пьета и в театре. В театре Сант-Анджело, что находится на Угольной набережной, он долгое время был музыкальным директором.

— Да, Венеция притягивала к себе многих музыкантов. Ее романтичная атмосфера, видимо, способствует творчеству. Я слышал, что некоторые из них окончили свои дни в Венеции, как, например, Рихард Вагнер, Клаудио Монтеверди. Наш Игорь Стравинский тоже похоронен на кладбище Сан-Микеле, там же, где Иосиф Бродский.

Музыкальная ночь, сдобренная приключениями, действительно стала незабываемой.

* * *

Утром за завтраком, как принято в отеле «Даниэли», Татьяна с Владом выпили шампанского и обсудили программу на день.

— Предлагаю сначала пойти на площадь Сан-Марко, зайти в собор, а потом погулять по городу.

— Может, прокатимся на гондоле? А то останется эффект незавершенного действия; катались только поодиночке, и то с приключениями.

— Хорошо. Тогда надо дойти до моста Риальто.

Голуби, неотъемлемый атрибут площади Сан-Марко, привычно клевали брошенные прохожими крупу и хлеб. Большинство столиков кафе на открытом воздухе были свободны. Народ толпился у входа в собор. Мавры на Башне Часов 10 раз ударили в колокол. Лев, расположившийся под маврами и готовый взлететь, внимательно посмотрел на собор. Двери его открылись, и толпа туристов устремилась внутрь.

Экскурсия по собору заняла около часа и была насыщена многими интересными фактами. Поразило богатство его внутреннего убранства. Они узнали, что мозаики, многие из которых золотые, занимают площадь в четыре тысячи квадратных метров. Они были вывезены из Константинополя после падения Византии, а золотой алтарь и преграда из полихромного мрамора были выполнены константинопольскими мастерами по заказу венецианских дожей.

Выйдя из собора, Татьяна и Влад неторопливо побрели в направлении моста Риальто. На набережной Гранд Канала заняли столик в тени.

— Due bicchieri di vino bianco, per favore, — сказала Татьяна официанту.

— Что это значит? — с удивлением спросил Влад.

— Я попросила два бокала белого вина.

— Круто! Ты умеешь говорить по-итальянски?

— Очень мало. Всего несколько фраз.

— Научишь меня?

— Конечно.

Она стала произносить фразы, но запомнить их Владу оказалось совсем непросто.

— Как там про два бокала? Дуэ бикикири ди вино бьянко.

— Не «бикикири», а бикиери, — смеясь, сказала она.

— А, понятно. Бикиери. Дуэ бикиери вино бьянко, порфаворе.

— Молодец! Способный ученик.

Официант принес два бокала Пино Гриджо. Прохладное вино было приятным.

— Ну что ж, вон гондолы выстроились вдоль набережной. Поплыли? — сказал Влад.

После небольшого торга договорились о цене. Веселый гондольер пригласил их на лодку. Уютно устроившись на бархатном диване, стали смотреть по сторонам. Гондола первым делом заплыла в узкий канал, в котором две лодки, плывшие навстречу друг другу, с трудом могли разойтись, не ударившись бортами. Гондольер, напевая какую-то веселую песню, ловко орудовал веслом. Показался знакомый уже дом Казановы. На мосту стоял мужчина в белой маске и в черном плаще. Он приветливо помахал им рукой.

— Смотри, похоже, это тот самый гид, что вчера вез меня на гондоле.

— Молодой и стройный, которого зовут Джакомо?

Татьяна тоже помахала ему рукой. Джакомо, недолго думая, ловко прыгнул к ним в лодку.

— Извините, синьор. Позвольте представиться, Джакомо Джованни Казанова. Я не успел вчера рассказать синьоре одну интересную историю из жизни моего однофамильца. Вы не будете возражать, если я расскажу ее сейчас?

— Валяйте, если синьора не против, — не выразив особого удовольствия и вопросительно посмотрев на Татьяну, произнес Влад. Получив ее одобрение, добавил: — Тем более, вы уже в гондоле.

— Спасибо! Я вас не задержу, — произнес он и перешел к своему рассказу.

— Казанова в конце жизни решил опубликовать свои «Воспоминания». Описывая приключения, он, конечно, кое-что приукрашивал, а кое-что и замалчивал. Его рассказ о любовных связях с монахинями, которых он условно называл К. К. и М. М., из монастыря на острове Мурано полон любовных сцен. Первой из них — К. К., не было еще восемнадцати, когда Казанова воспылал к ней любовной страстью. Вот что он пишет о ней: «Вот она передо мной, новая Ева, такая же прекрасная и такая же обнаженная, как в тот миг, когда она вышла из рук Создателя. Ее шелковая кожа сияла белизной, еще более подчеркивающей смоль ее распущенных по плечам волос. Ее гибкий стан, округлые бедра, точеная грудь, дышащие свежестью губы, живой румянец лица, широко раскрытые глаза, в которых светилась покорность и вспыхивали искорки желания, — все было в ней совершенной красотой и представляло моим жадным взорам все, что может дать страстная любовь, прикрытая легким флером стыдливости».

Во время посещения монастыря, в который отец К. К. спрятал свою дочь от греха подальше, Казанова познакомился с М. М. Это случилось после того, как одна незнакомка бросила ему под ноги письмо, из которого он узнал о страсти к нему этой монахини. О, синьоры, любовь безоглядна в стремлении к наслаждениям. И он после первой же встречи страстно в нее влюбился. В его мемуарах есть примерно такое описание свидания: «Ей было холодно, и мы присели возле камина. В нетерпении я расстегнул бриллиантовый аграф, стягивавший ее жабо. Ах, читатель, есть впечатления, столь живые, столь сладостные, что они годами не могут поблекнуть в памяти, и время бессильно перед ними. Мои губы уже покрывают бесчисленными поцелуями восхитительную грудь, но несносный корсет мешает мне насладиться ею во всем ее совершенстве. И наконец, вот она, освобожденная от всех преград, от всех докучливых пут, передо мною. Никогда я не видел подобного, никогда не прикасался к столь волнующей красоте. Если бы прометеев огонь оживил два волшебных полушария Венеры Медицейской, то и тогда она проиграла бы в сравнении с моей божественной монахиней. Я упал в ее объятия, пьяный от любви и вожделения, и целых семь часов представлял ей самые веские доказательства моего пыла и того чувства, которое она мне внушила».

Он не любил писать о своих неудачах, поэтому постарался утаить от читателя один неприятный эпизод своих похождений в монастыре. Однажды, прибыв на остров к дому, где происходили его свидания с М. М., он нетерпеливо открыл ключом дверь и увидел, что прелестная М. М. уже здесь и стоит у камина спиной к входу. В страстном желании он бросился к ней. Она повернулась и… о, ужас! Перед ним стояла К. К. Он ее тоже любил, правда, уже в прошлом, но в этот момент страстно желал М. М., а совсем не К. К. В голове стремительно пронеслись все события, происходившие на острове. Рассказ К. К. о прелестной монахине, которая любила проводить с ней время. Золотое кольцо с тайником, скрывавшим его миниатюрный портрет, которое он подарил ей. Золотой медальон с таким же портретом, подаренный им М. М. Мужчины, искусные в любви, не всегда предусмотрительны и могут делать дамам своего сердца похожие подарки. Он вспомнил, что медальон и кольцо были заказаны у одного и того же ювелира. Дальше понятно. Опытной М. М., увидавшей кольцо на руке молоденькой монахини, не составило труда выпытать у нее тайну, связанную со скрытым в нем портретом. И она решила ему отомстить. После непродолжительных объяснений Казанова с позором покинул остров.

Закончив рассказ, Джакомо попрощался и, ловко прыгнув на площадку, мимо которой в этот момент проплывала лодка, скрылся.

— За углом находится бар гондольеров. Рекомендую зайти, здесь практически не бывает туристов и есть хорошее вино, — крикнул он уже с берега.

Завершив прогулку на гондоле, Татьяна с Владом решили поискать бар гондольеров. Немного поплутав по узким улицам, они, наконец, обнаружили его в тихом переулке совсем недалеко от набережной Гранд Канала.

— Due bicchieri di vino bianco, per favore, — уверенно сказал Влад бармену.

— О, делаешь успехи!

— Стараюсь. Как тебе понравился рассказ твоего гида?

— Думаю, текст он скомпилировал из многочисленных повествований о Казанове, которые легко можно найти в Интернете. Но главное, еще раз хотел продемонстрировать, каким может быть истинный венецианец. Это его работа — удивлять туристов. Под маской наверняка скрывается милый и приятный человек. Видишь, бар нам порекомендовал. Неплохой бар. Правда?

— Правда, неплохой бар. Бокал вина стоит всего полтора евро. Где еще такое бывает? Наверно, профсоюз доплачивает.

Бар этот, судя по обстановке, существовал давно. На стенах — старинные гравюры и фотографии, небольшие картины, портреты гондольеров еще позапрошлого века. Простая мебель. За столиками сидят молодые парни в одежде гондольеров и пожилые итальянцы, возможно, уже бывшие гондольеры, по привычке заходящие в бар.

Оставшуюся часть дня Татьяна с Владом бродили по городу, посетили Академию художеств, где с особым вниманием рассматривали картины Тинторетто и Карпаччо, заходили в маленькие магазинчики и галереи.

Заметив магазин музыкальных инструментов, Влад предложил зайти в него. Дело в том, что он незадолго до поездки набросал песню, посвященную дню рождения Татьяны, и хотел ей показать, что получилось. Войдя в магазин, он взял понравившуюся ему гитару, чуть подстроил ее и сказал:

— Помнишь, я говорил, что почти написал тебе песню, посвященную дню рождения? Хочешь послушать, что получилось?

— Конечно. Думаешь, это удобно?

— Мы же в Венеции. Надеюсь, нас простят.

С днем рождения, любимая! Вспомни, родная,

Глубина твоих глаз от рождения такая?

Глубина, погрузившись в которую, можно

Всё познать, даже то, что познать невозможно.

Утонуть в них так хочется ранней весною,

Поздней осенью, летом, студеной зимою.

Каждый день, каждый миг, обо всем забывая,

Как хочу я узнать: глубина их какая?

Мне всегда не хватает наших глаз разговора,

Наших душ созерцания — время так скоро.

И я снова прошу, не спешите мгновенья.

Эта музыка в нас, как волшебное пение.

В диалоге сердец, тет-а-тет, молчаливом,

Нам слова не нужны в этом вальсе красивом.

Всё понятно без слов, ни к чему их участие.

Может, это и есть настоящее счастье?

С днем рождения, любимая! Верю, родная,

Глубина твоих глаз от рождения такая!

Глубина, погрузившись в которую, знаю,

Я найду все, о чем я сегодня мечтаю!

Он еще не вполне хорошо знал слова, да и аккорды давались с трудом, но Татьяна не обращала на это никакого внимания. Ее заворожила искренность чувства, которое она ощущала в словах, в мелодии, в его голосе. Продавец одобрительно поглядывал на Влада и во время исполнения песни не проронил ни слова, а когда тот закончил петь, уткнулся в какие-то свои бумаги, стараясь не мешать.

— Ну, как? Нравится?

— Очень!

— Сыровато, правда. Еще не все слова и аккорды улеглись окончательно.

— Неважно, главное искренне, образно и очень романтично. Спасибо тебе большое.

День заканчивался. Они направились в отель. Его романтическая обстановка, зажженные на ночь свечи, элегантно сервированный ужин, тень Казановы, витавшая где-то поблизости, сделали ночь незабываемой. Их души и тела воспарили над бытием и закружились в круговороте удовольствия ЛЮБВИ, покоряя одну за другой его вершины и поднимаясь все выше и выше к самой заветной из них.

* * *

Утром следующего дня Татьяна и Влад отправились на катере на остров Лидо. Эта часть Венеции заметно отличалась от старого города. Богатые особняки, фешенебельные гостиницы, широкие ухоженные пляжи — непременные атрибуты южного курорта, готовились принять отдыхающих. Над одним из них возвышался в своем мавританском величии отель «Эксельсиор», в котором обычно останавливаются звезды мирового кино, участвующие в Венецианском фестивале. Огромный белый лайнер с греческим флагом медленно плыл вдоль берега.

В море никто не купался, хотя вода не казалась очень холодной — не сезон.

— Может, рискнем и искупаемся? — предложил Влад.

— Шутишь? Я, пожалуй, не стану рисковать и тебе не советую. Все-таки еще холодно. Пойдем лучше выпьем кофе, вон симпатичное кафе.

Сели за столик. Мягкие лучи утреннего солнца пробивались сквозь неплотное кружево из листьев. Официант принес два капучино.

— Ты знаешь, что трое из четырех итальянцев предпочитают Lavazza всем остальным сортам кофе? — спросил Влад.

— Не случайно и нам с тобой этот сорт нравится больше всего. Я где-то читала, что история Lavazza началась в конце XIX века в Турине, когда Луиджи Лавацца организовал фирму по производству кофе. Он придумал какую-то специальную технологию обжарки кофейных зерен смеси сортов арабики. Говорят, она была довольно простой, но никто до сих пор не знает, какой именно.

— Как все просто. Как все гениальное. Любой художник берет краски и, смешивая их, наносит на холст. Правда, картинами одних восхищаются миллионы людей, а другие так и остаются безвестными.

— Да, видимо, без искусства в кофейном деле тоже не обойтись.

Капучино был ароматным и насыщенным, совсем не таким, как в барах Питера. Солнце, несмотря на кажущуюся безобидность лучей, все же основательно подпалило их лица. Пришлось перебраться в тень городских улиц.

Вечером ужинали в ресторане гостиницы. Когда Татьяна, как всегда, попросила официанта порекомендовать что-либо, тот, не задумываясь, предложил заказать Бронзино в белом вине с эстрагоном — традиционное для Венеции рыбное блюдо, приготовленное по специальному рецепту шеф-повара. Блюдо, как, впрочем, и его цена, оказались на высшем уровне.

Глава 11

Шантаж

Телефон зазвонил неожиданно и противно. Брать трубку не хотелось. Все, с кем Николай постоянно общался, обычно звонили на мобильник. Неожиданное вторжение в тишину уютной квартиры было неприятно. Телефон продолжал надрывно звенеть, как будто звонивший человек знал, что он дома. Николай неохотно взял трубку.

— Алло.

— Здравствуйте. Это Николай Светлов?

— Да. А вы кто?

— Меня зовут Марина. Но это неважно. Знаете ли вы, что вытворяет ваша жена?

— Не знаю и знать не хочу. Тем более от незнакомого мне человека. Не звоните мне больше, — сказал он и положил трубку.

Определитель номера высветил номер звонившего абонента. Его первые три цифры совпадали с первыми цифрами рабочего телефона Татьяны.

«Кто-то из недоброжелателей узнал о личных делах Татьяны и решил использовать информацию в своих целях, — подумал Николай. — Надо поговорить с ней, а может быть, и с ним. Это уже слишком».

Марина опять позвонила на следующий день.

— Николай, я бы не стала вас беспокоить, но то, что вытворяет ваша жена, — полное безобразие. Как она может позволять себе совращать такого достойного человека, примерного семьянина и отца двоих детей. Мало ей ухажеров? Ведет себя как последняя шлюха. Если все это не прекратится, мы напишем ее начальству. Сообщим общественности об ее похождениях. Знаете, какие письма она пишет ему по электронной почте? Читать противно. Вот, например, вчера: «Мне не хватает тебя чисто физически…» — и тому подобное.

— Послушайте, как это вам удается читать чужие письма? Имеете доступ к почтовому ящику?

— Это не так сложно при современных информационных технологиях. Могу переслать вам копии.

— Нет уж, увольте. И вообще, не вмешивайтесь не в свое дело.

— Как это не в свое дело? Ведь она руководит такой важной службой. Какое право она имеет давать советы другим, если ее собственная душа блуждает налево и направо? Пусть уйдет с должности и тогда делает, что хочет.

Николай повесил трубку и стал размышлять. Эта информированная дама раздражала его. Для чего ей все это надо? Может, кто-нибудь копает под Татьяну и хочет занять ее должность? Даже к почте получили доступ. Явно кто-то из «своих» недоброжелателей плетет интригу.

Когда Марина позвонила на следующий день, трубку взял сын. То, что он услышал, произвело на него незабываемое гнетущее впечатление. И он не сразу нашелся, что ответить. Поток словесной грязи, который вылила на самого близкого ему человека говорившая женщина, ничего общего не имел с его представлением о матери. Он не хотел верить ни одному слову.

— Какое вы имеете право так со мной разговаривать? Я вас не знаю и знать не хочу. Не звоните сюда больше.

Вечером рассказал все отцу. Николай не предполагал, что они посмеют вовлечь в эту историю Алексея. Это его разозлило.

* * *

Татьяна была в командировке в Калифорнии. Было еще раннее утро, когда телефон заиграл бравурную мелодию. Звонил Николай.

— Привет. Извини, что так рано. Тут несколько раз звонила какая-то сумасшедшая Марина, говорила про тебя всякие гадости, про твои отношения с твоим ухажером, читала отрывки из вашей с ним переписки по электронной почте. Сегодня наговорила всяких мерзостей Алексею. Не думал, что ты и его втянешь в эту историю. В общем, если все это не прекратиться, я приму меры. Пора свернуть шею этому твоему Заварзину.

— Успокойся, я приеду, и во всем разберемся.

— Какое, к черту, успокойся! Я ведь тебя уже предупреждал. На карту поставлена честь семьи. Если ты не думаешь обо мне, то хоть подумай о сыне. Мать называется. Заблудила совсем. Вернешься, я тебе устрою, — в бешенстве произнес он и бросил трубку.

Татьяна сразу набрала номер телефона Влада.

— Привет! Тебе Николай не звонил?

— Нет. А что случилось?

— Если он будет предлагать встретиться, не соглашайся. А то он явно не в себе. Ему звонила какая-то Марина и обливала меня грязью. Он сказал, что пора свернуть тебе шею. Я тебя очень прошу, не встречайся с Николаем. По крайней мере пока я не приеду и не поговорю с ним.

— Не волнуйся. Может, все же пора уже нам встретиться и все обсудить?

— Не вздумай!

— Хорошо, я подумаю.

События жизни приобретали другой оборот.

Начинались серьезные испытания.

Кроме всего прочего, жена Влада попала в больницу, и ей предстояла сложная операция. На фоне диагноза врачей агрессия Николая казалась второстепенной, и Влад не боялся встречи с ним. Ему казалось, что мир вокруг рушится. Бросить жену в такой момент подло. Прекратить отношения с Татьяной — немыслимо. Однако выбор он должен был сделать сам. Выбор, который определит его дальнейшую судьбу, и не только его, но всей его семьи и семьи Татьяны тоже.

Решение не приходило.

Нерешительность держала его за горло и погружала в предательское состояние отстраненности от происходящего. Поэтому, когда Николай на следующий день позвонил, Влад встретил этот звонок спокойно.

— Заварзин? Это Николай Светлов. Знаешь такого?

— Да, добрый день.

— Не такой уж и добрый. Ты написал уже заявление в милицию?

— Зачем?

— Чтобы знали, кто тебя грохнул.

— Нет. Не писал и не собираюсь. Поступай, как хочешь. Только зачем тебе все это? Лучше ведь не станет. И потом, может, все как-то образуется. Давай встретимся и все обсудим.

— Хорошо. Давай прямо сейчас.

— Извини, сейчас не могу. Жену вот-вот должны привезти из реанимации.

— Что-то случилось?

— Да, срочная операция. Еще не знаю, чем все закончится.

— Хорошо, я позвоню завтра, — немного помедлив, произнес Николай. В его голосе уже не было той злости, что в начале разговора.

— Договорились.

На следующий день Николай не позвонил. Позвонила Татьяна:

— Привет! Как у тебя дела?

— Неважно. На душе кошки скребут. Операция прошла неплохо. Но, что дальше, пока неясно. Предстоит длительная реабилитация.

— Сочувствую тебе. Береги себя. Скоро приеду. Если хочешь, пиши по электронной почте.

— Хорошо. Спасибо.

* * *

Влад возвращался домой поздно вечером. В подъезде был привычный полумрак. Однако, остановившись у почтового ящика, он заметил в темном углу под лестницей фигуру человека. Тот стоял, не шевелясь, видимо, рассчитывая остаться незамеченным. Вспомнив слова Николая, Влад насторожился. Однако сделал вид, что никого не заметил, и направился к лестнице, раздумывая, как будет отражать нападение, если оно случится. Тень под лестницей осталась неподвижной. Влад облегченно вздохнул. Поднявшись в квартиру, взял на поводок собаку, которая весело завертелась у его ног, предчувствуя долгожданную прогулку, и, прихватив с собой фонарик, стал спускаться по лестнице. Когда они дошли до последнего пролета, собака злобно зарычала и рванулась под лестницу. Человек с бородой и в рваной одежде бросился к выходу. Собака, вырвав поводок из рук Влада, устремилась за ним. Беглец споткнулся о порог и упал в проеме двери. Собака, продолжая злобно лаять, остановилась и нависла над ним. Влад знал, что она никого не укусит, тем не менее, подбежал и схватил ее за ошейник, стараясь успокоить. Беглец оказался бомжем. Он, как выяснил Влад, пытался устроиться под лестницей на ночлег. Только и всего, и никакой засады. Влад улыбнулся в усы. Бомж отправился искать ночлег в другом месте.

Татьяна приехала через неделю, и они встретились в их кафе.

— Привет, Владик! Рада тебя, наконец, увидеть. Очень скучала. Как ты тут без меня?

— Я тоже скучал. Правда, все время был занят разными делами. Почти каждый день, если удается освободиться от работы, езжу в клинику.

— Да, это важно, поддержать близкого человека. Как дети? Помогают?

— Конечно, но основные заботы все же на мне. Как тебя встретили дома?

— Обстановка пасмурная. Николай со мной почти не разговаривает. Алексей, видно, очень переживает. Пытается и меня поддержать, и отца одновременно. Не всегда ему это удается. Николай пытался по номеру телефона выяснить, откуда она звонила, но не смог.

— Хочешь, я попробую?

— Не думаю, что от этого будет толк. Все равно она уже все, что могла, сказала.

— Ладно, я подумаю. Знаешь, я через две недели полечу в Испанию. Там у меня две конференции, а между ними целая неделя свободного времени. Не хочешь прилететь в Мадрид на несколько дней?

— Не знаю. Хотя у меня накопилось много миль в Люфтганзе. Хватит на билет. Подумаю. Но дело, конечно, не в бесплатном билете. Надо понять, что мы будем делать. У тебя жена в больнице, у меня дома кризис. Может, нам постараться все же завершить отношения? Я представляю, как тебе сейчас трудно. И мне не легче. Я тебе уже говорила, что роль любовницы мне претит. Я не могу обманывать мужа, поэтому, когда стало все известно, и об этом ему говорят посторонние люди, мне надо либо уходить из семьи, либо все завершить окончательно и остаться. Но в любом случае, мне не хочется связывать тебя какими-то обязательствами. Если честно, я не верю, что ты сможешь уйти из семьи. Это для тебя невозможно, особенно в нынешней ситуации. А тогда чего тянуть?

— Фу, как обухом по голове! Хотя, в общем, ничего нового ты не сказала. Ужасно, что все так получается. Может, единственный ресурс, который еще не исчерпан, это время. Давай все же не будем спешить. Если ты так хочешь, попробуем пока опять не встречаться. Приедешь в Мадрид, и все обсудим.

Татьяна страдала от того, что Влад не может принять хоть какое-то решение. Силы ее были на исходе. Опять болели и душа, и тело. Она подолгу не могла уснуть, вновь и вновь перебирая в голове события последних дней. Реакция Николая была ей понятна. Он защищал семью, сына, себя. Влад, как ей казалось, тоже пытался оградить своих близких от страданий, но делал это неумело, видимо, не вполне осознавая последствия своих действий. Она искренне хотела помочь ему, понимая, что он мучается, не решаясь сделать выбор. А тогда зачем что-либо менять? Пусть у него все останется как есть. Будет дом, семья, в которой ему хорошо и к которой он привязан. «Я, в конце концов, как-нибудь справлюсь со своими чувствами», — думала Татьяна.

Глава 12

Свидание в Мадриде

Через две недели Влад улетел в Испанию. Оттуда звонил жене, спрашивал, как у нее дела. Она, стоически перенося все процедуры реабилитации, утверждала, что все идет нормально, старалась держаться бодро. Это его радовало. На душе, однако, скребли кошки.

Решение завершить отношения с Татьяной, казалось, устроило бы всех. Жену, детей, многочисленных друзей, хотя многие даже не догадывались о том, что с ним происходит. Татьяна считала, что такое его решение было бы ей вполне понятно. Однако Влад никак не мог с этим смириться. «Любви не проходите мимо! Бог не простит. Спроси его» — эта фраза крутилась в голове и не давала ему покоя.

После завершения первой конференции, которая проходила в небольшом городе на юге, он перебрался в Мадрид и оттуда позвонил Татьяне, с тревогой ожидая услышать, что ее поездка не состоится. Однако узнал, что билет уже взят и в субботу она прилетает.

Была пятница, и он отправился изучать Мадрид. Бродил по Старому городу, отыскал там старинный ресторан, который, как утверждала табличка при входе, был основан около двухсот лет назад. В это верилось с трудом, хотя блюда оказались довольно вкусными. Запомнил и решил, что обязательно приведет сюда Татьяну. После посещения ресторана, недалеко от него, прямо у входа на ратушную площадь, заметил фламенко-бар. Решил зайти и в него. Однако дверь оказалась закрытой. Это его заинтриговало. «Наверное, фиеста», — подумал он. Подождав немного, продолжил прогулку по Старому городу. Однако через час ноги сами привели его к бару. На этот раз дверь была открыта. В небольшом, плохо освещенном помещении бара половину пространства занимала полукруглая сцена, на которой, видимо, выступали мастера фламенко. Небольшие столики располагались вокруг нее. Узнал, что вечером состоится концерт, и договорился с барменом, что для него будет оставлено место за столиком у края сцены.

Пришел туда ровно к назначенному часу. Место действительно было забронировано, о чем ему приветливо сообщила официантка. Сел за столик и заказал пиво. Народу было немного, человек десять. Несколько столиков были еще свободны. Но и на сцене пока еще никого не было. Примерно через полчаса появились артисты. Как оказалось, они были знакомы с большинством зрителей, которые были, видимо, либо их друзьями, либо просто постоянными гостями бара и почитателями их таланта. Влад с некоторым удивлением смотрел на то, как они тепло пожимали друг другу руки, обнимались и целовали друг друга. Установилась очень домашняя обстановка, дружелюбная и теплая.

Артисты расставили на сцене стулья и барабаны. Музыкантов было четверо. Двое с гитарами, один с маракасами, кастаньетами и еще какими-то нехитрыми приспособлениями для извлечения ритмичных звуков и один, самый молодой, с набором барабанов, издававших звуки разной высоты. Самый пожилой из них, мужчина с седой шевелюрой и роскошными усами, открыл концерт. Влад не вполне точно улавливал смысл его слов, но догадывался, что тот приветствует всех гостей бара и, судя по выражению его глаз и красноречивым жестам, очень доволен, что в зале практически нет свободных мест.

По представлениям Влада, фламенко — это стиль довольно энергичной страстной музыки, зародившийся в Андалусии и впитавший в себя мелодии и ритмы многих культур — арабской, цыганской, еврейской и испанской. Раньше он чаще всего встречал мелодии в стиле хонде, где доминирует традиционное триединство гитары, песни и танца, основанное на диалоге певцов и соревновании танцоров и танцовщиц, на глубоком с надрывом пении, рокочущем топоте каблуков, виртуозном, с дребезжащим звуком струн, владении гитарой. Такое традиционное, наиболее древнее, фламенко чаще всего преподносят туристам в специализированных ресторанах. Здесь царило иное фламенко.

Это не было традиционное канте Хонде, о котором он имел представление по концертам испанских артистов в России и записям, найденным им в Интернете. Это было совсем другое пение. Такое же ритмическое, но в то же время лирическое и мягкое, нежное и завораживающее, оно притягивало к себе и создавало атмосферу гармонии чувств и душевного комфорта. В нем не было даже намека на мрачность и драматизм, так свойственный канте Хонде. Время незаметно перетекло за полночь, но никто не покидал своих мест, пока выступление музыкантов не завершилось под продолжительные аплодисменты собравшихся. Уходя, Влад забронировал столик на следующий вечер, предполагая пригласить сюда Татьяну.

Она прилетела утренним рейсом. Влад нетерпеливо ожидал ее на границе зоны таможенного досмотра. Увидев, приветливо замахал рукой и улыбнулся.

— Привет! Как долетела?

— Нормально. Как ты? Наверно, уже лепечешь вовсю по-испански?

— Совсем немного. Вчера весь день изучал Мадрид. Готовил для тебя программу пребывания.

— Посмотрим, что ты там напридумывал.

Быстро добрались до гостиницы и, оставив в номере дорожную сумку Татьяны, сразу отправились на прогулку по городу. Недалеко находился популярный у жителей и гостей Мадрида парк Ретиро с его знаменитым Стеклянным дворцом, прудами и каскадами фонтанов. Было довольно жарко. Погуляв по аллеям парка, устроились за столиком в уютной кофейне у небольшого озера с белыми и черными лебедями. На берегу толпились несколько человек, как и они, наблюдавших за грациозными птицами. Среди них выделялся лет восьмидесяти старик небольшого роста. На нем узкие черные брюки до колен, кожаный жилет и темная кожаная куртка, украшенная серебряными блестящими пуговицами, черные длинные чулки и такого же цвета широкий пояс. На ногах кожаные башмаки на низком каблуке, а на голове традиционный баскский берет.

— Посмотри на этого дядьку. Он явно прибыл из страны басков.

Несмотря на то что Влад постарался говорить как можно тише, старик, видимо, уловил слово баски, повернулся к ним и, приветливо улыбнувшись, заговорил по-английски:

— Вы знаете о стране басков? Приятно слышать. Я из Бильбао. А вы откуда?

— Мы из России, — поднимаясь и стараясь говорить как можно вежливее, ответил Влад.

Старик внимательно посмотрел на него, затем на Татьяну.

— Никогда не бывал в России. Один раз был в Советском Союзе, вернее, в Армении. Бывали раньше в Испании?

— Да. Несколько раз. Последний раз в Бильбао на симпозиуме. Очень приятные впечатления.

— О, это мой родной город. Рад, что он вам понравился. Позвольте представиться. Меня зовут Хуан Суриа, профессор филологии и истории. Раньше работал в университете Бильбао, а теперь на пенсии.

— Очень приятно. Меня зовут Влад.

— А меня Татьяна. Хотите присесть?

— Спасибо. С удовольствием.

Официант принес кофе, и беседа продолжилась.

— Вы знаете, Армения произвела на меня очень приятное впечатление. Чувствовал себя почти как дома.

— Почему? — с интересом спросила Татьяна.

— Во-первых, армянский язык чем-то напоминает наш эскуара. Есть какая-то тайная связь. Встречается много похожих слов, имеющих одинаковое значение.

— Точно! Я припоминаю городок Астарак на юге Франции. Звучит почти как армянский Аштарак. И еще река Деба в Басконии. Такое же название у реки есть в Армении, — включился в разговор Влад.

— О! Вы неплохо осведомлены. Могу сказать вам, что на Армянском нагорье и в Басконии существуют тысячи подобных повторений, например: армянский Горис на юго-востоке Армении и баскский Горис, древнее название одной армянской провинции Шубрия и баскской провинции Шубероа, армянской реки Аракс и баскской реки Араксес. Представляете?

— Но ведь такого рода совпадения существуют и в других регионах? Возможно, что это простое заимствование географических названий, — сказал Влад.

— Да, но не в таком количестве. И потом, ученые обнаружили много примеров одинаковых слов, имеющих одно и то же значение (!) в обоих языках, например: аран — «долина», армянское цавал и баскское сабал — «ширина», орм и орма — «стена».

— Интересно, как же наука объясняет наличие таких совпадений? — спросила Татьяна. — У меня возникла ассоциация, что баски могут быть потомками Ноя и ведут свою историю от Вселенского потопа. Это может быть правдой?

Профессор с удивлением посмотрел на Татьяну.

— Почему вы так подумали?

— Не знаю. Красивая гипотеза.

— Вы не первый человек, которому она понравилась. Еще в XVI–XVII веках основоположники баскской национальной историографии считали Армению прародиной басков и пытались это доказать на основе баскско-армянских топонимических совпадений, имея в виду, в частности, название баскской горы Аралар, которое неоднократно сравнивалось со знаменитым библейским Араратом. Они считали, что Иберия была населена потомками Тубала, внука Ноя, который отправился в Иберию из Армении, через 35 лет после Вселенского потопа.

— Что же говорит современная наука?

— Активная дискуссия развернулась в начале прошлого века. Например, известный немецкий филолог Йозеф Карст пришел к выводу, что баскский и армянский языки являются двумя разновидностями одного лингвистического типа. Я тоже придерживаюсь такой точки зрения. Однако, по мнению других ученых, армянский язык относится к индоевропейским, а баскский нет, и тут ничего не значат ни сотни совпадений, ни народные предания, ни исторические данные. Ну, я вас, пожалуй, утомил своей болтовней. У меня есть идея! А не хотите посетить баскскую деревню? — неожиданно предложил Хуан Суриа. — Это не займет много времени. К вечеру будете в Мадриде.

Татьяна вопросительно посмотрела на Влада.

— Это не входило в мой план. Но если тебе интересно, почему бы и нет.

— Думаю, это уникальный случай. Поехали.

Профессор обрадовался их согласию, и они все вместе поспешили к воротам парка. Несмотря на преклонный возраст, он оказался виртуозным водителем, что позволило им быстро выбраться из центра города, и его серебристая машина вскоре помчалась по автостраде Мадрид-Бильбао. Не доезжая до Бургоса, они покинули автостраду и дальше поехали по довольно узкой дороге, которая, петляя между холмами, привела в небольшую деревню Миера. Все дома в ней были выкрашены в белый цвет, лишь их основания да обрамление дверей и окон были выложены серым камнем. Машина мягко притормозила у одного из них. Над входом была какая-то надпись.

— Это имя первого хозяина дома, того, кто его построил, — не дожидаясь вопроса, сказал Хуан. — Так принято у басков. Эта традиция сохраняется до сих пор.

Дверной проем был настолько широк, что в него легко могла проехать повозка. Довольно крутая красная черепичная крыша нависала над стенами и, видимо, хорошо укрывала их от дождя. За массивной дверью оказалась просторная комната с кухней и огромным деревянным столом. Резная деревянная мебель располагалась вдоль стен. Справа от входа была массивная лестница, ведущая на верхние этажи.

— Это дом моего друга. Он, видимо, скоро придет. Давайте поднимемся на второй этаж. Там вы сможете немного отдохнуть после дороги.

На втором этаже Хуан пригласил их пройти в одну из комнат с четырьмя плетеными креслами и таким же плетеным столиком, на котором стояли бутылка красного домашнего вина и стаканы из толстого стекла.

— Располагайтесь. Выпейте вина. Я оставлю вас ненадолго.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Его шаги затихли, и установилась звенящая тишина.

— Как тебе нравится этот дом? — спросила Татьяна.

— Видно, что старинной постройки. Правда, выглядит, как будто в нем постоянно никто не живет.

— Может быть, используется для приема гостей?

— Может быть. Но странно, что все открыто и в доме никого нет. На улицах тоже никого не было видно.

Влад выглянул в окно. Оно выходило на большую террасу, с которой открывался приятный вид на долину.

— Налить тебе вина? — предложил он Татьяне.

— Что-то пока не хочется. Почему-то тревожно на душе. Непривычная тишина. Пустота. Опять какая-то неопределенность. Мы даже не знаем толком, где находимся. Профессор этот появился уж больно неожиданно. Зря я согласилась поехать. Не нравится мне все это.

— Тем более давай выпьем. Ты же говорила, что лучшего релаксанта, чем алкоголь, еще никто не придумал.

— Не думаю, что сейчас можно расслабляться. Пожалуй, наоборот.

В это время внизу послышались шаги, и в комнату вошел невысокого роста, крепкий черноволосый мужчина средних лет. Вид у него был достаточно угрожающий. В руках было ружье. Он внимательно посмотрел на Влада, затем на Татьяну и, не произнеся ни слова, опустился в кресло напротив.

Татьяна с Владом переглянулись. Какие мысли были у сурового незнакомца в голове, никто не знал. Может, он террорист? Средства массовой информации часто сообщают о террористических актах, организуемых баскскими сепаратистами. Может, они захвачены в заложники? Ощущение опасности овладело обоими. После затянувшейся паузы Влад собрал все испанские слова, которые знал, и сложил, как ему показалось, приемлемую фразу.

— Здравствуйте. Вы, видимо, хозяин этого дома? Меня зовут Влад, а мою подругу Татьяна. Мы приехали вместе с…

Незнакомец прервал его и резко, жестикулируя, заговорил на каком-то незнакомом языке. Его речь, казалось, не предвещала ничего хорошего. Выговорившись, он опять замолчал. В комнате нависла гнетущая тишина. Ни Влад, ни Татьяна еще не бывали в подобной ситуации и лихорадочно соображали, что предпринять. Ружье в руках незнакомца было серьезным аргументом против немедленных активных действий. И потом, что можно сделать в такой ситуации? Следовало ждать какого-то удобного момента. Даже если они выберутся из дома, куда бежать? Дорога заканчивалась в деревне. Значит, либо по дороге вниз, в сторону автострады, либо в горы.

Незнакомец тем временем откупорил бутылку вина и наполнил один из стаканов. Вопросительно посмотрел на Влада, видимо, предлагая и ему выпить вина. Влад молча кивнул и подвинул в его сторону два стакана. Нужно было как-то устанавливать с ним контакт. Незнакомец чуть улыбнулся в усы и наполнил стаканы. Они молча выпили. Незнакомец тут же вновь налил еще вина. Второй стакан он осушил в одиночку. Влад посмотрел на часы. Было около двух. Начиналась сиеста. Он заметил, что незнакомец прикрыл глаза и чуть заметно стал клевать носом. «Может, связать его?» — подумал Влад и осторожно стал расстегивать свой ремень. Незнакомец открыл глаза и внимательно посмотрел на него.

Прошло еще несколько минут. Может быть, и удастся связать, а дальше что? Мысли стремительно проносились в голове одна за другой. Влад заметил гитару, висевшую на стене в дальнем углу. Он взглянул на незнакомца и, показывая на гитару, стал медленно подниматься. Тот неопределенно пожал плечами. «Что ж, у нас появляются свои аргументы, — подумал Влад, снимая гитару со стены. — Какое-никакое, а все-таки оружие». Снял со стены гитару, сел в кресло и принялся изучать инструмент. Повеяло стариной. Лак кое-где истерся, но в целом она была в хорошем состоянии. Что самое удивительное, прекрасно настроена. Как-то само собой он стал негромко наигрывать мелодию Самба Че и напевать, вспоминая слова:

Vengo cantando esta zamba

con redoble libertario,

ataron al guerrillero

Che comandante Guevara.

Selvas, pampas y montanas

patria o muerte su destino.

Незнакомец с удивлением слушал. Влад вдруг вспомнил, что Эрнесто Че Гевара, которому посвящена эта песня, был по происхождению баском. Он где-то читал об этом, когда увлекался песнями чилийского певца и композитора Виктора Хара, автора этой песни. Теперь это неожиданно могло пригодиться. Ведь этот незнакомец, скорее всего, тоже является баском.

Дослушав песню до конца, баск жестом попросил гитару. Гитара в его руках зазвучала со свойственной латиноамериканской песне ритмикой. Он спел еще одну песню о Че Геваре. После чего, улыбнувшись, сказал по-испански, что его, так же как и Че, зовут Эрнесто. От былой напряженности не осталось и следа. Он стал еще что-то энергично рассказывать про Че Гевару. Влад вежливо улыбался и кивал головой, хотя почти ничего не понимал из того, что тот говорил. Вскоре дверь открылась, и на пороге показался профессор.

— Привет, Эрнесто. Извини, что не успел тебя предупредить о нашем приезде. Вы, вижу, уже познакомились. Предлагаю выпить по стаканчику за встречу.

Они спустились вниз, где уже суетились женщины, готовя еду. После того как хозяин показал гостям другие части дома, внутренний двор, хозяйственные постройки, погреб, террасу с прекрасным видом на долину, все сели за стол. Из рассказа Хуана гости узнали, что кухня басков считается одной из лучших в Европе, но вовсе не благодаря оригинальным, изощренным рецептам, а из-за использования исключительно свежих продуктов. У басков не принято долго хранить продукты. Когда созревают овощи, баски едят блюда из овощей, если забьют барана — едят барана. Культура долговременного хранения продуктов (засаливание, маринование, замораживание) у басков практически отсутствует. В традиционной баскской кухне почти не используют жаренье (баски предпочитают тушить и варить продукты).

Еда, действительно, была очень вкусной. После обеда Эрнесто вместе с женщинами, одна из которых оказалась его женой, а другая сестрой, исполнили еще несколько песен. Татьяна с Владом тепло попрощались с хозяевами, поблагодарили их за гостеприимство и отправились в сопровождении Хуана в Мадрид прямо на улицу Cuchilleros, где располагался фламенко-бар.

Успели к началу. Хосе знал этот бар и одобрил выбор Влада.

— Получите истинное наслаждение. Этот бар абсолютно не похож на те, что ориентированы на туристов. В нем есть современный испанский колорит. Искусство фламенко, которое предлагают здесь, конечно, содержит основные традиционные элементы, но при этом отражает современные тенденции и интерпретации. Желаю приятного вечера, — сказал профессор Хуан Суриа. — Я очень рад, что мы встретились.

— Нам тоже было очень приятно. Большое вам спасибо!

Они вошли внутрь. Бармен узнал Влада, приветливо улыбнулся и проводил их до столика у сцены. Концерт в этот вечер был еще более впечатляющим, как отметил Влад. Правда, причина этого крылась скорее в том, что сегодня он был здесь вместе с Татьяной. Она, как ему показалось, тоже получала истинное наслаждение от знакомства с таким фламенко. Публика долго не отпускала артистов, и концерт завершился лишь к трем часам ночи. Неожиданно дешевое по питерским меркам такси довольно быстро доставило их до гостиницы.

Утром, после завтрака в небольшом уличном кафе, они направились в музей Прадо полюбоваться прекрасной коллекцией живописи и скульптуры, собранной королевскими династиями Испании. После Прадо посетили Королевский дворец, величественный комплекс на склоне холма, с расположенным с западной стороны многоярусным парком. День прошел довольно быстро. Ужинали в колоритном ресторане с рыцарями в железных доспехах у входа. Сил на вечернюю прогулку уже не осталось, и они вернулись в гостиницу. На следующий день Татьяна должна была лететь в Питер.

За два дня они ни разу не возвращались к теме, обсуждение которой отложили до этой поездки. Никто не решался начать этот непростой разговор, а может быть, никому не хотелось разрушать атмосферу общения, от которой оба получали удовольствие. Все заботы окружавшего их мира как бы остались за горизонтом, за тысячи километров от того места, где они сейчас находились.

Первой заговорила Татьяна. Она уже решила для себя, что момент завершения отношений настал. То, что Влад не решался уйти из семьи, не вызывало у нее недовольства. Она просто осознала, что он, скорее всего, никогда не сможет этого сделать. Хотя включенность в ситуацию вполне могла влиять на обоснованность такого вывода, эта ее позиция последнее время с каждым днем все укреплялась.

Если человек не может принять решение, которое изменит его дальнейшую жизнь, значит, он не уверен, что решение правильное. А если ты не уверен, не следует в жизни ничего менять. Теоретически просто, а вот в реальности все может обстоять по-другому.

Она видела его мучения и хотела помочь выбраться из лабиринта, в котором он оказался, как помогают детям, которые попадают в трудную незнакомую ситуацию. Его поведение казалось ей скорее детским, чем мужским. Хотя что такое мужское поведение? Традиционно такие черты характера, как решительность, настойчивость и даже агрессивность, считаются исключительно мужскими. И, напротив, склонность к сомнениям, уступчивость и благодушие в большей степени характерны для женщины. В последнее время, однако, она все больше сталкивалась с примерами нерешительности мужчин, их желанием не брать на себя ответственность, спрятаться за спину других, в том числе и женщин. То есть примерами проявления мужчинами немужских черт характера. «Ну а если большинство из них ведет себя именно так, то вполне естественно считать это реальным мужским поведением», — не раз иронически заявляла она.

— Влад, спасибо тебе за замечательную экскурсию. Я узнала много нового и многое поняла. И вообще, спасибо тебе за то, что ты есть в моей жизни, что выбрал меня, подарил тот незабываемый поцелуй в машине. Я ни о чем не жалею. Как бы ни продолжалась дальше моя жизнь, в ней уже был и останешься навсегда ты. МЫ будет жить еще долго. Даже когда тебя не будет рядом. Я буду просто тихонечко тебя любить и просто жить. И ты будешь жить, не опасаясь разрушить то, что тебе дорого: дом, семью, круг твоих друзей. С нами останутся воспоминания о замечательном подарке судьбы, давшей нам шанс испытать настоящую любовь. Не всем ведь выпадает такое счастье?

— Да, конечно, не всем…

Влад не был готов к такому резкому повороту. Хотя почему резкому? Все, о чем она говорила сейчас, он уже слышал раньше, но упорно гнал от себя мысли об этом. Вот и сейчас ему захотелось в очередной раз взять паузу и отложить неприятный разговор. Он медленно поднялся и направился в ванную.

— Извини. Хочу принять душ. Потом поговорим.

Струя прохладной воды вывела его из оцепенения. «Она приехала попрощаться!» — эта внезапная догадка заставила его сесть на пол. Струи воды тропического душа усилили свое давление и превратились в поток, который, казалось, стал уносить его все дальше и дальше из номера гостиницы, беспорядочно бросая на многочисленных поворотах разветвляющегося ущелья. Вскоре поток превратился в широкую реку, рвущуюся к абсолютно ровной своей границе, за которой слышался все возрастающий гул падающих с огромной высоты многотонных масс воды. Еще мгновение, и он почувствовал, что летит в неизвестность.

Мосты разжали свои руки,

Отгородив меня от дома.

В пути, на берегу разлуки,

Я понял — мне давно знакомо

Всё то, что видел я впервые,

Соприкоснувшись с этой ночью.

Виденья, гривы золотые у львов,

Стремившихся помочь мне

Преодолеть пространство тенью

Над непослушною рекою,

Смирив пустое самомнение,

Что ты жила одним лишь мною.

И вот лечу, расправив крылья,

Над пустотой былого сада…

Проснулся. Всё опять забыл я,

Что мне приснилось. И не надо!

«Бред какой-то!» — подумал Влад. Резко поднялся, вытерся, нацепил на себя халат и решительно вышел из ванной. В номере никого не было. На столе лежала записка: «Извини. Мне пора. Целую».

Быстро оделся и спустился вниз. У скучавшего в ночной тишине на рецепции портье узнал, что несколько минут назад Татьяна вышла из гостиницы и села в такси.

* * *

После того как Влад удалился в ванную комнату, в очередной раз пытаясь уйти от неприятного разговора и необходимости принимать решение, Татьяна, немного поразмыслив, решила взять на себя инициативу, собрала вещи и вышла из номера.

Было уже за полночь. В холле гостиницы было пусто, только недалеко от выхода, вальяжно расположившись в кресле, сидел седой старик. Он внимательно посмотрел на приближающуюся Татьяну, встал и, чуть приподняв соломенную шляпу, загадочно улыбнулся.

«Это еще что за чудо?» — раздраженно подумала она. Но доброжелательная улыбка сделала свое дело, и Татьяна тоже улыбнулась в ответ.

* * *

Ангел отдыхал от дневных забот о лабиринте, прогуливаясь по облюбованному им старинному дому на берегу реки. Подошел к знакомой картине, немного посидел на облаке вместе с веселыми ангелочками. Однако вскоре почувствовал, что с его подопечными происходит что-то неладное. Перебраться в Мадрид не составило труда, и он, приняв образ старика, устроился в холле гостиницы.

Он сидел в кресле и размышлял о том, какие странные и беспомощные эти люди, лишенные по воле Создателя информации о реально происходящем. Все, что происходит вокруг, отображается в мозгу каждого по-своему. Таким образом формируется индивидуальное восприятие действительности, отличное от того, что происходит на самом деле. В потоке информационного хлама трудно разобраться, выловить крупицы истины, позволяющей верно жить.

Сколько бед и болезней переживает человек, лишенный права владеть истиной! Ну что ж, так устроен мир. То ли дело Ангел, владеющий даром просветленного видения течения жизни. Он сидел и недоумевал, зачем она собралась на ночь глядя покидать гостиницу. Поэтому решил вмешаться в ситуацию и приготовил ей небольшой сюрприз.

* * *

— В аэропорт, — бросила она шоферу такси.

— В какой аэропорт прикажете, сеньора? Барахас, Толедо, Барселона? Сейчас ночь, во все успеем, ведь самолеты летают очень редко, и то только в Америку. Вам на какой рейс?

— В Россию.

— О, тогда лучше дождаться утра. Сейчас еще рано ехать. Вам лучше провести ночь в гостинице, — но, взглянув в зеркало салона и уловив ее реакцию на такое предложение, тут же добавил: — Однако, если вам это не подходит, могу отвезти вас в Старый город. Там сейчас идет ночное представление театра из России. Дают нашумевший спектакль Historia de Lado Blanca — о неслучившихся событиях в одном королевстве. Забавная история, тем более что мы живем в стране, где правит король. Все действие идет на языке пластики, танца и движения. Так что переводить не нужно. Народу нравится. А после окончания спектакля отвезу вас в аэропорт. Подходит?

— Пожалуй, да. Буду вам благодарна, — чуть поразмыслив, ответила она.

Это было неожиданное предложение. Однако по сравнению с тем, чтобы провести остаток ночи в аэропорту в ожидании рейса, оно выглядело куда более привлекательным.

Поплутав по улицам Старого города, такси остановилось около здания театра El Comico. Таксист протянул Татьяне визитку с номером своего телефона и уехал.

С афиши на нее смотрели знакомые лица актеров питерского творческого товарищества, которых она хорошо знала еще в юности. В кассе билетов не оказалось. Но она не могла упустить шанс побывать на спектакле и решительно направилась к администратору.

— Здравствуйте. Не могли бы вы помочь мне связаться с режиссером спектакля. Я его знакомая из Петербурга.

— Один момент, синьора.

Взяв визитку, он исчез за дверью, но вскоре вернулся и предложил Татьяне пройти за кулисы.

— Батюшки мои, какие люди! Ты как здесь оказалась? Ну, в общем, неважно. Здравствуй, дорогая! Чрезвычайно рад тебя видеть! — добродушно улыбаясь, произнес Семен.

* * *

Семен Райхельгауз был другом ее детства. Они познакомились в театральной студии, где вместе постигали азы актерского мастерства. Татьяне нравилась созданная в театре творческая атмосфера. Она увлеченно репетировала роли, но не менее активно работала и в гримерном цехе. Семен был заводилой их компании, и ему удавалось многое, что не могли другие ребята.

Веселая творческая и безмятежная ее жизнь в студии прервалась, когда она заболела и была отправлена в детский санаторий в Пушкине, где провела около полугода, одновременно заканчивая десятый класс. Закрытый режим санатория ограничивал возможность посещения больных. Поэтому десант студийцев, в ближайшие выходные поехавший навестить ее, так и не сумел прорваться через заградительный кордон. Пришлось довольствоваться беседой на расстоянии, разглядывая друг друга через решетку ограды, окружавшей парк санатория.

Семен сделал из этого свой вывод и, не сказав никому ни слова, через пару дней отправился туда один. Сначала он внимательно обследовал ограду по всему периметру территории, а затем, выбрав подходящее место, устроился возле куста, укрытого снежной шапкой.

Рассматривая какую-то книгу, Татьяна медленно брела по аллее парка, направляясь к облюбованной скамейке в дальнем его углу.

— Танюша, привет!

— Кто это? — вздрогнув от неожиданности, спросила она. — Сема, это ты?

— Я. Кто же еще? — шепотом, четко выговаривая слова, заговорил он. — Не поворачивай голову и медленно-медленно, так же как и шла, следуй в дальний конец парка. Там есть замечательная скамейка. Буду тебя там ждать.

— Хорошо.

Он быстро надел лыжи и легко, ритмично работая палками, заскользил по лыжне к месту назначенной встречи. Дойдя до конца аллеи, Татьяна, действительно, увидела Семена, сидящего на той самой скамье, на которой любила уединяться сама.

— Ты как сюда попал?

— Как-как, да очень просто! Распилил решетку и вошел.

— Да ладно тебе. Не верю, чтобы ты стал портить казенное имущество.

— А вот и стал бы. Горы бы свернул, если бы потребовалось, чтобы встретиться с тобой. А то, ишь, замуровали, демоны!

— Не замуровали, а просто соблюдают режим ограниченного доступа. Тут хоть все только условно-больные, только под подозрением, но все равно, так положено. Ну так что явился? Ведь не выходной сегодня. Из школы сбежал?

— Ну не то чтобы сбежал. Отпросился навестить больного товарища. Ты что, не рада?

— Да рада, конечно. Рассказывай, как там в студии?

— Ой, тебя как не хватает! В гримерке все только и говорят: «Таня бы не так сделала. Надо бы как Таня, а то как-то куцевато получается. Рожи — бледные, губы — синие».

— Ну хватит трепаться. Не хочешь, не рассказывай.

— Хорошо-хорошо. Не сердись. Да вот, начали готовить новый спектакль. Про «Юнону и Авось» слышала? Так вот наши решили поставить свою оперу «Ромео и Джульетта». Колька Фоменко уже и музыку почти сочинил. Как ты думаешь, кому предложили роль Ромео?

— Тебе, конечно.

— Откуда знаешь? — выпучив глаза, спросил Семен.

— Да ладно. Я пошутила.

— Ну и зря. Действительно мне. А вот на роль Джульетты пока никого не назначили. Я хочу тебя предложить. Буду к тебе приезжать на репетиции. Думаю, твое начальство позволит. Как-никак, искусство! А оно требует жертв. Согласна?

Он достал из кармана тетрадь.

— Вот смотри, это запись либретто нашей оперы. Еще сыровато, конечно, но я тебе все же прочту. Закрой глаза и представь себя Джульеттой.

Татьяна послушно закрыла глаза, прислонилась к спинке скамейки и приготовилась слушать. Семен прокашлялся, взял паузу и начал читать:

— Начну со второго действия. «Вечер. Загородный дворец. Ромео за решеткой дворцового парка мечтает о Джульетте, которую он страстно полюбил. В нежной песне он изливает свои чувства и зовёт Джульетту на свидание. По аллее парка медленно идет Джульетта, в свою очередь мечтающая о Ромео. Ромео радостно бросается ей навстречу, приникает к решетке ограды и говорит слова любви. Джульетта просит его быть осторожным и удалиться, так как она слышит шаги. Ромео прячется за кустом сирени». Здесь неинтересно. Пропускаю. Вот! «Ромео, убедившись, что опасность миновала, раздвигает прутья решетки и бросается к Джульетте. Он клянётся ей в вечной любви и просит быть его женой, заявляя, что завтра же пришлёт за ней своего друга, который устроит их венчание. Джульетта бросается к нему в объятия. Их губы сливаются в страстном поцелуе». Ну как тебе?

Ответа не последовало. Он увидел, что Татьяна сидит на скамейке с закрытыми глазами и с чуть побледневшим лицом. «Наверное, задремала», — подумал он, и его губы сами потянулись к ее щеке. Но он не решился. Вот так, воспользовавшись минутной слабостью, получить желаемое Семен не мог. Вернее, не хотел такой своей попыткой все испортить. Получилось бы, что он украл этот поцелуй. А это было не в его характере. В серьезных делах все должно быть открыто и по-честному — это он усвоил давно.

Прошло несколько минут, в течение которых Семен решал, что же делать. Постараться самому привести ее в чувство или позвать кого-нибудь на помощь? Наконец он решительно поднялся и направился в сторону здания санатория. В этот момент Татьяна пришла в себя.

— Ты куда, Сема?

— Я испугался, что тебе стало плохо, и хотел позвать врача.

— Ничего. Это бывает. Просто отключилась ненадолго. Ну так что ты не читаешь?

— Да нет, пожалуй, в другой раз. Мне пора, да и тебе надо бы отдохнуть. Доберешься сама?

— Конечно.

— Ну, пока!

И он исчез, протиснувшись между прутьями решетки.

В следующий раз Семен явился не один, а с компанией друзей из творческой студии. Это было 8 Марта. Накануне он позвонил главному врачу санатория и предложил дать представление в связи с Международным женским днем силами юношеского коллектива творческой студии. Поскольку большинство пациентов и обслуживающего персонала, включая главврача, были женщины, то предложение было принято с удовольствием.

Нет смысла говорить, что главным во всем представлении был Семен. Он декламировал стихи, играл несколько ролей в коротких смешных сценках-зарисовках, пел в составе вокально-инструментального ансамбля и исполнял романсы. Один из них, на стихи Катерины Белль, тронул за душу разволновавшихся сестричек, бросавших на него весьма откровенные взгляды.

Я все поставила на кон

И, как в рулетку, проиграла.

Любовь меня прогнала вон,

Тоска попутно подобрала.

Азарт хоть не смертельный грех,

Но, безусловно, наказуем —

Так накажи меня, при всех

Сразив последним поцелуем!

Закончив петь, он спустился со сцены и вручил смущенной Татьяне букет цветов, чем поверг в изумление собравшихся. Сидевший рядом с ней мальчик вскочил и выбежал из зала.

— Что это за странный пацан, который выскочил из зала? — спросил Семен после концерта.

— Это мой поклонник. Правда, симпатичный?

— Вовсе нет. Хлипкий какой-то, хоть и длинный, — ответил Семен и гордо расправил плечи.

— А мне нравится. Начитанный, умный и чувствительный.

— Ну у тебя и вкус. Пожалуй, я пойду, а то ребята уже заждались, — произнес он с обидой в голосе и добавил: — Концерт-то хоть понравился?

— Конечно! Ты был лучше всех. Не сердись. Всем ребятам спасибо! Думаю, мало у кого здесь найдутся такие друзья. Я горжусь вами! Вы устроили настоящий праздник.

Быстро наступило лето. Татьяна сдала экзамены и уехала из санатория. Все ребята поступили в разные институты. Семен — на актерский факультет в театральный, Татьяна — в университет.

Он был лучшим на курсе. Особенно хорошо ему удавались пластика, танцы, сценическое движение. Поэтому, когда на четвертом курсе в его жизнь неожиданно ворвалась неизлечимая болезнь ног, театральной карьере, казалось, пришел конец. Но Семен был не из слабых мужчин. Он, во многом благодаря маме, ее друзьям и коллегам, своим друзьям и, в первую очередь, своему характеру, стоически перенес все операции. После реабилитации сдал все экзамены, защитил диплом, а затем дополнительно закончил режиссерский факультет.

Татьяна все эти годы посещала его спектакли, часто бывала и на вечеринках в его доме. Правда, после назначения ее руководителем службы встречи становились все более редкими. И теперь, когда она увидела на афише знакомое имя, то искренне обрадовалась.

* * *

Семен бодро подкатил к ней на инвалидной коляске, обнял и расцеловал.

— Представляешь, уже спектакль пора начинать, а этот администратор прется ко мне с какой-то визиткой. Я и так все контрамарки раздал! Разозлился, но на визиточку-то взглянул! Злость как рукой сняло! Начало спектакля, конечно, задержали. Как же, такая гостья! Ну, теперь можно и начинать. Пошли в режиссерскую ложу.

— Ну вот, чуть не сорвала спектакль. Извини.

— Вот еще, ни за что! Если провалимся, будешь отвечать по всей строгости. Перед зрителями, актерами, музыкантами, режиссером, — смеясь, произнес он.

— Испугал. Отвечу, если потребуется, — в ответ, смеясь, произнесла она и выключила мобильник.

После спектакля, который, кстати, был очень восторженно принят мадридской публикой, вся труппа собралась в ресторане El Teatro. Возбужденные успехом актеры веселились от души, не забывая произносить тосты благодарности в адрес режиссера, на что Семен только махал руками, но испытывал при этом гордость за театр, актеров, ну и за себя, любимого. После того как все немного успокоилось, Семен предложил Татьяне переместиться в холл, где они могли бы спокойно пообщаться.

— Ну, рассказывай, какими судьбами оказалась в Мадриде? Конференция, лекции?

— Ни то ни другое. Свидание.

— Оба-на! Неожиданно! Кто же этот неотразимый мужчина, пригласивший тебя на свидание в Мадрид? Испанский гранд? Может, сам король?

— Ладно тебе трепаться! Обыкновенный русский мужик. Вернее, необыкновенный. В общем, влюбилась пару лет назад. Но, похоже, пора с этим кончать. С тем и сбежала из гостиницы. А таксист предложил вместо аэропорта поехать к тебе на спектакль.

— Ай, какой молодец! Ну рассказывай.

Татьяна стала рассказывать все, что приходило ей в голову, описывая события последних лет. Почти как у Фрейда на кушетке, когда тот использовал технику свободных ассоциаций при беседе с пациентами. Она понимала, что Семену можно доверять, и он никому ничего не расскажет. Он слушал, не перебивая, лишь изредка задавал короткие вопросы.

— Ну, я, конечно, не психоаналитик, но хочу тебе сказать, что ты такая не одна. Я ведь тоже втюрился в одну молодую и симпатичную. Зовут Аннушка. У нее сыну двенадцать. Каждый день ни свет ни заря мчится к нему. Кормит, отправляет в школу. Потом на работу. Вечером ко мне. Любит меня, думаю, сильно. Я, наверное, тоже. Один день не вижу — места себе не нахожу. А с женой живем отдельно уже больше года. Вот так. Тебе тоже рекомендую, поживи отдельно от семьи, а там видно будет.

— Может быть, ты и прав. Подумаю.

Начинало светать. Татьяна вызвала такси и поехала в аэропорт.

* * *

Влад, пробежав мимо старика, выскочил на улицу и бросился к ближайшему такси. Но водители отказывались в такое время ехать в аэропорт. Наконец один из них все же согласился поехать за двойной тариф.

Аэропорт был почти пустым, лишь кое-где на скамейках лежали пассажиры. Он внимательно осмотрел зал вылета, затем зал прибытия, заглянул в VIP-зал. Татьяны нигде не было. Сообразил, наконец, что можно позвонить ей на трубку, но абонент оказался недоступен.

Мысли в голове скакали, как необузданные лошади. А если она вернулась в гостиницу и уже ждет там? Не пошла же она гулять по ночному Мадриду. А что, если пошла? Он вспомнил ее восторженный рассказ о ночной прогулке по Гарлему, где, как многие считают, молодую белую женщину могут подстерегать опасности буквально на каждом шагу.

Время шло, а решение не приходило. Он — то отвергал возможность ее возвращения в гостиницу, то принимал, в надежде, что она все-таки одумалась.

До вылета ее самолета оставалось еще восемь часов. Ждать и ничего не предпринимать казалось невыносимо. Влад еще около часа медленно бродил по аэропорту, по инерции осматривая все вокруг. В какой-то момент на глаза ему попался Интернет-киоск.

«Что ж, какая-никакая, а новая информация», — подумал он и направился в его сторону. Полистав страницы, добрался до «Ночной жизни Мадрида». Обратил внимание на афишу о ночном представлении театра из Петербурга. Это был шанс.

Выскочив на улицу, увидел одинокое такси, к которому уже направлялась компания изрядно подвыпивших молодых людей. Воспользовавшись их нерасторопностью и не обращая внимания на возмущенные крики, первым прыгнул в машину. Водитель оценил обстановку, быстро включил передачу и нажал на газ.

Через полчаса Влад уже стоял у дверей театра El Comico. Они были закрыты. Спектакль, видимо, закончился недавно, так как в окнах еще горел свет. Нажал на кнопку звонка. За дверью никто не откликнулся. Потом еще и еще раз. Наконец, услышал позвякивание ключей, дверь открылась. На пороге показалась стройная молодая женщина в красном парике.

— Здравствуйте. Извините за поздний визит. Спектакль уже закончился?

— Да, почти час назад. Если хотите посмотреть, приходите следующей ночью.

— Нет, спасибо. Я ищу девушку по имени Татьяна. Она тоже из Питера и знакома с актерами. Не было ее на спектакле?

— Возможно, и была, не знаю, — ответила женщина, но, посмотрев на его измученный вид, добавила: — Если хотите видеть актеров, то они поехали в какой-то ресторан. Кажется, El Teatro. Может, там и найдете. Тут недалеко. На Пуэрта дель Соль.

— Спасибо! Вы меня очень выручили.

— Не за что. Может, зайдете выпить стаканчик вина? Я угощаю…

— Извините, в другой раз. До свидания!

Подбежав к ресторану, Влад через окно увидел Татьяну, беседующую в холле с каким-то мужиком в инвалидной коляске. Сразу стало легче. Подумав немного, решил подождать ее на улице. Главное, что она жива и с ней ничего не случилось. Устроился на скамейке в сквере напротив. Бессонная ночь дала о себе знать, и он незаметно для себя задремал.

Разбудил его шум отъезжавшего от ресторана такси. В последний момент он успел разглядеть силуэт Татьяны, сидящей на заднем сиденье автомобиля. Бросился за ним, но было уже поздно. Машина повернула за угол и скрылась из виду.

Отчаянно чертыхаясь и ругая себя за расслабленность, побежал по улице искать другое такси. Это оказалось не так просто. Безуспешно пробегав несколько минут, наконец, заметил машину, стоявшую у выхода с Плаца Майор. Сел на заднее сиденье и отдышался. Но куда ехать? В аэропорт или в гостиницу? В гостиницу! Попросив водителя подождать, поднялся в номер. Татьяны там не было. Опять сел в машину и, теперь уже не сомневаясь в том, куда надо ехать, попросил водителя отвезти его в аэропорт.

* * *

Татьяна приехала в аэропорт Барахас около шести утра. Было малолюдно. Пробежала глазами табло вылета, нашла строчку с номером рейса. Регистрация начиналась через четыре часа. Времени вагон. Делать особо нечего. Бессонная ночь давала о себе знать. Глаза слипались, хотелось куда-нибудь присесть.

Пока искала уютное место, услышала объявление по радио о том, что завершается регистрация на рейс авиакомпании Iberia Airlines, вылетающий в Санкт-Петербург. «А вдруг можно улететь прямо сейчас? Было бы здорово!» — подумала она и решительно направилась к стойке регистрации. Девушка на стойке сообщила ей, что места есть. В офисе авиакомпании благополучно поменяли билет, и Татьяна, преодолев все формальности на границе, с комфортом устроилась в салоне бизнес-класса. Включила заброшенный в дальний угол сумки телефон. Просмотрела список пропущенных звонков. Два из них были от Влада. Ей стало жалко его, но все-таки решила, что перезванивать не будет. Выключила телефон и расслабилась.

* * *

В половине седьмого Влад вошел в здание аэропорта. Пробежал глазами табло. Убедился, что до вылета самолета осталось еще больше пяти часов, и набрал номер телефона Татьяны. Абонент был недоступен. «Ну что ж, будем искать», — вслух произнес он.

Поиски не дали никаких результатов. Еще несколько раз звонил Татьяне, но автоответчик был неумолим. Время шло. Волнение нарастало. Когда объявили о начале регистрации на ее рейс, он пристроился недалеко от стойки и стал внимательно изучать каждого пассажира. Наконец регистрация закончилась. Татьяны среди зарегистрированных на этот рейс пассажиров не было, в этом он был уверен. Совсем отчаявшись, снова попробовал до нее дозвониться. На этот раз услышал долгожданный гудок.

— Алло.

— Привет! Ты где?

— В Питере.

— Как ты там оказалась?

— Поменяла билет и вылетела утренним рейсом компании Иберия.

— А я всю ночь искал тебя по всему городу. Потом в аэропорту.

— Ну и зря. Спал бы себе спокойно. Не волнуйся, у меня все в порядке. Ты еще в аэропорту?

— Да. Собираюсь ехать в гостиницу.

— Вот и правильно. Надо обязательно поспать, а то заснешь на конференции. Желаю удачи. Пока.

Глава 13

Разговор с Ангелом

Когда Влад вошел в холл гостиницы, старик сидел в том же кресле. Увидев Влада, он приветливо улыбнулся. Эта улыбка показалось ему знакомой, но вот, где он его видел, вспомнить не удавалось. А может быть, не его самого, а только его улыбку?

Не найдя ответа, Влад направился к лифту. Нажал на кнопку вызова и обернулся. Загадочная улыбка не давала покоя. Он не стал входить в лифт. Может быть, потому, что перспектива остаться наедине с самим собой в номере не радовала, а может быть, просто захотелось поговорить обо всем, что с ним происходит, с незнакомым человеком, этаким случайным попутчиком в купе поезда жизни.

— Здравствуйте, — сказал он, подходя к старику. — Мы с вами где-то встречались?

— Да, некоторое время назад вы промчались мимо меня. Видимо, куда-то очень спешили. Присаживайтесь. Составьте мне компанию, а то что-то не спится. Может, смогу чем-нибудь помочь?

— Не думаю. Хотя, кто знает, иногда взгляд со стороны позволяет человеку разобраться в себе куда быстрее, чем это удается самому. Меня зовут Влад. А вас?

— Анджело. Я путешествую по Земле.

— А я тут на конференции. Ну, в общем, это неважно. Я, пожалуй, тоже путешествую, но по лабиринту судьбы. И, похоже, запутался.

— Интересно-интересно. Эта тема мне знакома. Я знаю о лабиринтах почти все. Как вы полагаете, когда на Земле появились первые лабиринты?

— Думаю, задолго до нашей эры.

— Вот-вот, около пяти тысяч лет назад. Об этом свидетельствует глиняная табличка, найденная в Кноссе на острове Крит. Владычицей кносского лабиринта была богиня Ариадна. Знаете историю нити Ариадны?

— Да. Несколько лет назад был на Крите и посещал Кносский дворец.

— Вот и отлично, значит, вы могли видеть его воочию. Но лабиринт — это не только сооружение из камня или какого-нибудь другого материала. Первоначальным воплощением лабиринта был танец, исполняемый цепочкой танцующих. Например, традиционные хороводы в России имеют его черты. Есть также упоминание о лабиринте-танце у Плутарха, а также описание Вергилием «троянской игры» всадников.

— Я припоминаю, в книге Германа Керна «Лабиринты мира» упоминается о лабиринтах-путаницах, имеющих скорее метафорическое значение, о лабиринтах как последовательности движений и о лабиринтах-рисунках.

— Это так. Однако наиболее сложным вопросом, касающимся лабиринтов, является их толкование.

Что есть лабиринт? Это — замкнутое пространство, отделенное от всего остального мира и окруженное внешними стенами. В этих стенах имеются один или несколько проходов. Внутри этого пространства тоже расположены стены, ограничивающие узкие дорожки. В этих стенах, в свою очередь, также есть свои проходы.

— И эти стены, как правило, построены из камня? Как в Кноссе?

— Абсолютно неважно, из чего построены стены. Важно то, что они непроницаемы в местах, где отсутствуют специально устроенные проходы. Выйти из лабиринта, равно как и попасть в его центр, можно только по дорожкам. Это очень сложно, если не знаешь его архитектурную структуру. Требуется определенная степень зрелости и, пожалуй, отваги. Прежде чем войти в лабиринт, человек преодолевает множество преград. Но, войдя внутрь, он обнаруживает, что эти преграды ничего не значат по сравнению с теми, которые возникают на извилистом пути.

— В чем же может состоять цель похода в лабиринт?

— Достичь его центра, конечно. Это всегда непросто. Вступив на дорожки лабиринта, человек оказывается в окружении стен. Он отрывается от привычной среды, в которой жил до этого. Никто не может помочь ему выбраться, только он сам.

— Ну а что же находится в центре?

— Это зависит от человека. Достигнув центра, он оказывается наедине с самим собой. Может быть, встречается с высшими принципами бытия или чем-то, наполненным особым смыслом.

— То есть, продвигаясь к центру, человек стремится к одиночеству?

— Я не говорю — стремится. Он оказывается наедине с самим собой, то есть в одиночестве. Центр — это место, в котором он обнаруживает нечто настолько важное, что заставляет его кардинально изменить направление дальнейшего движения. Решение о таком изменении человек должен принять сам. Никто не вправе ему мешать.

— Но ведь дорога жизни, ведущая к одиночеству, — это дорога к смерти.

— Да, все люди смертны. Но не всякая смерть человека есть смерть физическая. Оказавшись в центре лабиринта, человек может начать новую жизнь, завершив прежнюю.

— А когда человек попадает в лабиринт любви, происходит то же самое?

— Конечно! И этому имеется сколько угодно подтверждений. Истории даже известен целый класс лабиринтов, построенных в виде живых изгородей: влюбленным ведь нужно же было куда-то прятаться от посторонних глаз. Эти запутанные лабиринты символизируют сложный и неоднозначный характер чувственной любви. Один из них изображен на картине итальянского художника Тинторетто. В основу ее замысла положена легенда о Кифере — острове любви.

— Да-да, я уже слышал об этом и даже видел копию этой картины в Венеции.

— Что вы говорите? — с чуть скрываемой улыбкой произнес старик. — А мне казалось, что существует только оригинал, и хранится он во дворце Хэмптон-Корт в Англии. Ну, впрочем, неважно. Вы были в Венеции?

— Да, примерно год назад.

— И конечно, не один, а с любимой женщиной?

Влад посмотрел в его приветливые улыбающиеся глаза, и ему показалось, что старик все знает.

— Да, не один.

И он рассказал ему все, что с ним произошло с момента того самого поцелуя в машине до событий последней ночи.

— Волшебный поцелуй. Как романтично! — потирая руки, с удовлетворением от услышанного рассказа произнес старик. — Полагаю, вы попали в серьезную передрягу, мой друг. Но не стоит отчаиваться. Не вы — первый, не вы — последний. И вот что я вам еще скажу: вы уже в лабиринте. Да-да, вы вступили в него, когда решились организовать свидание в доме вашего приятеля Раевского.

— И долго мне по нему еще блуждать?

— Это зависит от вас: захотите ли добраться до его центра или повернете обратно. Вы не запаслись нитью Ариадны случайно?

— Нет. Даже не думал об этом.

— Ну, это понятно. Новички всегда себя так ведут. Но еще раз говорю, не отчаивайтесь. Нить — нитью, а голова, сердце и интуиция тоже много значат. Пожалуй, даже интуиция в большей степени, чем голова. Как вы ощущаете, что происходит с вашей душой?

— Я чувствую в душе дискомфорт.

— Так. А что, по-вашему, есть Душа?

— Душа? Ну, это внутренний мир человека.

— Интересно. И как же он, этот мир, зарождается и как построен?

— Думаю, рождается в момент зачатия плода. А потом изменяется под влиянием внешней среды и обстоятельств.

— Изменяется даже в утробе матери?

— Полагаю, да.

— Интересно-интересно. А как же сам человек может влиять на изменение своего внутреннего мира?

— Путем наблюдения, изучения и выбора решений в разных ситуациях.

— И что ж, каждый человек на это способен?

— Думаю, в разной степени, но наверняка каждый способен.

— И что же является критерием правильности выбора решений?

— Не знаю точно, но полагаю, ощущение удовольствия от свершающихся затем событий, от жизни в целом.

— И как же вы оцениваете ваши решения в сложившейся ситуации? Получаете удовольствие от того, что с вами происходит?

— Нет.

— Значит, что-то делаете не так? Поэтому в душе чувствуете дискомфорт?

— Видимо, да.

— Ну и, конечно, не чувствуете себя при этом свободным?

— Пожалуй, не чувствую. Всегда есть масса условностей: нормы морали и нравственности, законопослушность, общественный контроль, которые ограничивают выбор. «Свобода есть осознанная необходимость». Раньше так учили, и это глубоко укоренилось в сознании. Но вот, что такое «осознанная необходимость», толком не объясняли. И вообще, необходимость чего?

— Да-да. Необходимость чего? Жизнь состоит из череды выборов, значимость и ценность которых для конкретного человека определяется степенью его свободы, а свобода — это, в первую очередь, ответственность, или, как вы говорите, осознанная необходимость. Но вот необходимость чего? — Сказав это, Анджело сделал паузу и только после этого продолжил, внимательно глядя на собеседника: — Необходимость не идти против собственной природы! Вот она, истинная необходимость. Если человек это осознает, то он свободен в своих решениях и поступках. Именно в этом заключается ответственное поведение. Если же он своими действиями нарушает гармонию природы самого себя, то это вызывает внутренний конфликт и приводит к хаосу в душе. То есть ответственность не всегда совместима с догмами и моральными принципами, общественным контролем и законопослушностью. Здесь речь идет о другом.

— Но как человеку понять, что он нарушает, как вы говорите, гармонию природы самого себя?

— Для этого надо познать себя. И это не простой путь — познание самого себя. Но свобода и истинная радость жизни достигается только на этом пути, и его стоит пройти, если вы хотите жить счастливо.

— Кто же не хочет быть счастливым? Но если человек не сумел познать себя, он живет несчастливо?

— В общем, да. Можно еще сказать, не вполне. Но суть от этого не меняется. Если человек действует в ущерб себе, то это часто приводит к душевному расстройству. Рецепты, как с этими расстройствами бороться, люди разрабатывают давно. Их основная идея заключена в том, чтобы человек обрел смелость быть самим собой в любой обстановке. Есть нечто, что составляет ядро внутреннего мира человека, ядро цельное и не меняющееся во времени. Человек, сумевший разобраться в этом, может быть по-настоящему счастливым.

— Вы считаете, что это возможно?

— Конечно! По крайней мере, к этому надо стремиться.

— Вы хотите сказать, что в моем случае тоже следует пойти по тому же пути?

— Не только вам. Всем. В случае с лабиринтом, в котором вы оказались, все достаточно сложно. Но не надо отчаиваться. Если два человека чувствуют полноту влечения, это значит, что некая высшая жизнь через этих двух людей «вновь желает реализовать саму себя», и тогда их влечет друг к другу независимо от их сознания. Это влечение прорывается сквозь все преграды, и никакие доводы, такие как «грех» или «несоответствие моральным нормам», не могут им препятствовать. И им не следует раздумывать, кому сделать первый шаг. Он уже сделан за них, если хотите, судьбой.

И еще хочу заметить. Человек часто заболевает, если может и хочет что-то сделать, но не делает этого. Предавая себя, не веря в способность понимания своего чувства и чувства другого человека, он неизбежно вступает в конфликт со своим внутренним миром, и ему становится плохо; если же он отдает себе отчет в происходящем и действует осознанно, его организм немедленно откликается на это ощущением удовлетворения, покоя и здоровья.

— А не опасно всегда следовать своим чувствам?

— Жить вообще опасно. Но «любой, кто не реализовал на уровне сознания то, что уже заранее было сформировано на уровне ощущений, не может надеяться на радость, на свободу Бытия».

«Как-то все запутанно и сложно, — думал Влад, слушая старика. — Хотя, может быть, в этом что-то есть».

Старик еще что-то говорил о чувствах; что ими нельзя управлять, что они отражают то, что у человека происходит внутри, а значит, возможно, являются реакцией души на происходящие события. Потом Влад увидел, что старик поднялся и позвал его идти за ним. Они некоторое время шли по каким-то запутанным коридорам. Затем он неожиданно исчез, а Влад остался стоять на развилке, не зная, в каком направлении следует продолжить путь. Он постарался прислушаться к себе и выбрал направление, которое, как ему показалось, подсказывали его чувства.

Всегда не поздно жизнь начать сначала,

Была бы цель ясна и ясен путь.

«Не обмани себя! — душа мне прокричала. —

Будь честен сам с собой. Не позабудь

О том, что странник в лабиринте трудном

Проводит много времени порой,

Блуждая в переулках безрассудно,

И не всегда приходит он домой».

Когда он открыл глаза, было уже утро. Сквозь шторы на окнах его гостиничного номера пробивался яркий свет. Посмотрев на часы, он обнаружил, что опоздал к началу церемонии открытия конференции.

Глава 14

Выбор

Реабилитация Надежды после выписки из больницы проходила непросто. Он, как мог, помогал ей. Лишь через несколько месяцев состояние ее здоровья улучшилось, и она вышла на работу.

Все это время Влад редко виделся с Татьяной. В первую субботу после его приезда они договорились в очередной раз попробовать не общаться и завершить отношения. Но он время от времени не выдерживал. Писал ей и отправлял по электронной почте письма. Она отвечала.

* * *

) «Ты не сказала мне «прощай», а ответила — «пока». Это было единственное относительно радостное событие после нашего разговора в «черную» субботу.

Я нарушил обещание не писать и не звонить — в общем, позволить тебе побыть одной. Когда вышел на улицу и сел в машину, написал: люблю и целую! Извини. Просто захотелось от ощущения недосказанности. Говорить больше не было сил. Потом до конца дня и всё воскресенье происходящие события воспринимались как не имеющие никакого значения по сравнению с тем, что случилось. Все время думаю о тебе. Надеюсь на то, что расставание временное, и это помогает преодолевать боль в душе. Сегодня попробовал спеть песню «С днем рождения, любимая!» и не смог. К горлу при каждом слове подступал коварный комок. Каждое слово напоминало о тебе. Эти стихи очень искренние и максимально точно, как мне представляется, отразили мое к тебе отношение. «Каждый день, каждый миг, обо всем забывая, как хочу я узнать, глубина их какая!» Пока не сумел это узнать, да и вправе ли я, по большому счету, на это рассчитывать. Эта мысль тоже постоянно присутствует. Страх, что ты меня бросишь, основан, в том числе, и на неуверенности в себе. Я знаю, что ты все решишь правильно, и очень надеюсь, что мы снова начнем встречаться, правда, не знаю, когда?»

) «Привет, любимый волшебник! Я тоже переживала и не спала! Не забывай, что ты обещал не грустить! Первым предложение «завершить отношения» сформулировал ты и даже не однажды, так что оно (это предложение) не мое, а как минимум наше.

Я тебе благодарна, что ты последователен и что в кризисные периоды подтверждаешь высказанную тобой важность сохранения семьи. Постараюсь брать с тебя в этом пример (может быть, получится). Предлагаю все время наслаждаться счастьем, подаренным нам жизнью!

Люблю и целую тебя, мой милый, талантливый, красивый, необыкновенно все чувствующий, единственный и неповторимый! Хочется писать о тебе, для тебя, про тебя бесконечно, но в дверь уже скребется мой зам по хозяйству, так что он мешает хотя бы такому общению с тобой, любимый! Прощаюсь…»

) «Привет, любимая! Теперь осень, пожалуй, кажется мне ужасной. Нет встреч с тобой — нет поводов для радости. Скучаю, все время думаю о тебе. Стараюсь терпеть и не писать, тем более не звонить, хотя рука так часто тянется к телефону. Вот и сейчас, когда знаю, что ты где-то совсем рядом, очень хочется написать тебе или позвонить и предложить встретиться хотя бы на минуточку. По-прежнему люблю и целую!»

) «Не скучай. Постарайся отвлечься. Попробуй что-нибудь написать. Стихи, новые песни… Люблю и целую».

) «Я, конечно, чувствовал и бесконечно верил, чувствую и верю до сих пор, что ты меня любишь! Постараюсь изгнать из себя ощущение никчемности и стать зрелым. Научишь, как это сделать? Ты пробудила во мне такое желание любить, которое я не испытывал до сих пор. Да, не все реализуется, что хочешь! Но то, что было, было прекрасно и волшебно! Надеюсь, что все это еще будет и именно с тобой!

Единство душ одним дано познать,

Другим не удается никогда.

Не упусти момент услышать: ДА!

На свой вопрос: Мы встретимся опять?

Нетрудно это, впрочем, никогда,

Ведь я всегда готов ответить: ДА!»

) «Боюсь, из меня сейчас плохой учитель, истощена до предела, все время плачу (сегодня всю ночь проплакала), уже не знаю, чего хочу, иногда кажется, нет сил просто жить».

) «Здравствуй, Танюша! Я не хочу, чтобы ты страдала и плакала. Вот написал тебе еще одно стихотворение:

В твоих глазах тревога и печаль

Вновь поселились. Верю, ненадолго.

Страдания не могут длиться долго.

Всё переменится, лишь было бы не жаль

Того, что было. Не спешу «прощай»

Тебе сказать, а только «до свидания».

Достаточно природы увядания,

Но не Любви! Мне прошлого не жаль!

Попробую не беспокоить тебя, пока ты не можешь ответить на вопрос: что я могу для тебя сделать, чтобы ты не страдала? Хочу знать, что с тобой происходит, хочу быть тебе нужным и помогать в трудные минуты. Позвони, когда сочтешь это возможным. Люблю и целую!»

) «Здравствуй, Владик! Что сделать? Может быть, продолжать не общаться, ничего другого на ум не приходит. Вот такой скудный ум. Какая-то навязчивая идея.

Мне кажется, если мы не будем общаться, то все само собой успокоится, и каждый будет жить тихой «благополучной» жизнью. Не знаю, может быть, так и правильно и лучше для всех?.. Действительно, не знаю. Наверное, ты сам ничего не можешь сделать для облегчения моих страданий. Со мной ничего (емкое слово) не происходит. Ты говорил, что я сильная (хотя я так не считаю), поэтому справляться со всем буду сама, если смогу. Спасибо за милое стихотворение. Но пока мне плохо, тоскливо, в общем, ничего, никак…»

) «Хорошо, как хочешь. Только помни:

Ты никогда не будешь одинокой —

Я не позволю этому случиться!

Ты все преодолеешь. Время злиться

На каверзы судьбы, спроси пророка,

Не наступило. Все начни сначала.

И вдруг пойми, что стало так легко,

Прозрачно и, взлетая высоко

Над суетой, хоть времени так мало,

Задумайся — все можно пережить,

Преодолеть и жизнью наслаждаться,

Не уставая мило удивляться,

Как можно, что любимо — не любить!»

) «Невозможно наслаждаться, когда подступает одиночество, когда все болит — и душа, и тело. Иногда думаю, что надо куда-нибудь уехать подальше, забыть все и начать новую жизнь. А наше МЫ? Ну что ж, пусть попробует выжить. Не будем с ним прощаться раньше времени».

) «Наше МЫ — как сиамские близнецы! Разделить их можно только с помощью операции. Но не факт, что оба останутся живыми. Грустно.

Ты мне поверила, а я не смог

Преодолеть преграды и сомнения.

ЛЮБОВЬ разрушил. МЫ не уберег.

Не получилось торжество творенья…»

) «Не грусти. Это был наш выбор. Вместе и ответ держать будем. А пока постарайся ответить на вопрос, который себе задаешь. Зачем ты есть?»

) «Зачем я есть? Зачем есть ты? Почему появилось МЫ? Как понять знаки, которые посылает нам судьба? Ты сама сказала, что болезнь Надежды тебе кажется знаком судьбы. Возможно, она подсказывает мне, что я зашел слишком далеко. Наш поцелуй тогда я тоже воспринял как знак судьбы и с головой окунулся во вселенную, которую ты передо мной открыла, — ЛЮБОВЬ. Все эти годы и до сих пор я люблю тебя больше всех на свете.

Но дело в понимании, что, если с ней что-нибудь случится, я себе этого никогда не прощу. Несмотря на то, что, наверное, сразу после операции все решил, не могу внутренне смириться с этим решением. Поэтому заставляю страдать тебя и страдаю сам. Извини. Если ты считаешь, что это такое мое проявление решительности и тебе это помогает, мне остается следовать этому и дальше. Долгая разлука, возможно, все расставит на свои места. Но на какие конкретно, не знаю. Не помогает рациональный подход, поэтому живу иррационально, прислушиваясь к твоим и своим чувствам.

Порой мне кажется, что наши отношения натолкнулись на непреодолимую преграду, и в этой ситуации рациональный подход предполагает необходимость их завершения. Такое впечатление, что ты стараешься следовать именно этому подходу. Я благодарен тебе за твою последовательность. Ты мягко, чутко прислушиваясь к моему внутреннему состоянию, управляешь ситуацией, устремляясь на помощь в трудную минуту. Ты не хочешь окончательно разрушать наши отношения, а значит, возможно, ищешь пути их сохранения.

Видимо, я не научился волшебству, несмотря на все твои старания. Желание быть счастливым с тобой пока не реализуется по мановению волшебной палочки. А быть счастливым с другой — я не смогу. Мое, может быть, консервативное представление о счастье реализуется в поведении: я не могу строить свое личное счастье на несчастье других людей. Меня преследует стресс невозможности одновременной реализации желания быть счастливым и желания не допустить несчастья жены. Пока я не увижу, что она может быть счастлива с кем-нибудь другим, я не смогу предпринять реальные шаги по устройству своего счастья. Поэтому мне остается только ждать. Не знаю, хватит ли у меня на это сил. Я понимаю, что мучаю тебя этим ожиданием, этой своей стратегией жизни. Возможно, она губительна и для меня.

Ты считаешь, что мне нужно оставаться самим собой и не менять приоритеты и стратегию жизни. Но тогда, милая, запасись терпением, если у тебя на это есть силы. Твое предложение не общаться в период предстоящих длительных поездок, возможно, будет способствовать экономии этих сил и осознанию происходящего. Посмотрим. А пока тоскливо.

Я виноват, что не могу решиться

Преодолеть к былому притяжение,

Всё зачеркнуть, пройти сквозь осуждение

Друзей, от бренных пут освободиться.

Я виноват, что ты мне доверяла,

Разрушив все привычные преграды.

Что для меня, не требуя награды,

Счастливый мир усердно создавала.

От разрушения любви убереги меня, любимая».

) «Привет, Владик! Не пиши, пожалуйста, такие грустные стихи. Ты ни в чем не виноват. Думаю, что твоя стратегия вовсе не является для тебя губительной, потому что она ТВОЯ (если это действительно так). В конце концов, все, что человек делает, он делает для себя. Единственное, что смущает, так это твое желание контролировать счастье (или несчастье) других людей. Какое ты имеешь на это право? Не знаю. Не очень поняла, зачем мне надо запастись терпением? Мне кажется, что ты все время поступаешь так, как хочешь: хочешь — звонишь, хочешь — не звонишь, поэтому и далее поступай как хочешь. Люблю тебя, мой милый, по-прежнему, поэтому желаю счастья!»

) «Не могу реализовать эту стратегию, потому что не убежден в ее правильности. Вновь и вновь пытаюсь прислушиваться к твоим и своим чувствам. Иногда мне кажется, что я готов эту свою стратегию отбросить и забыть. Я не хочу, чтобы ты страдала и теряла силы. Скажи, что я должен для этого сделать, и я сделаю. А то я себе кажусь вампиром, высасывающим из тебя последние силы. Я не жалею о том, что произошло с нами! У меня никогда не было этого удивительного чувства МЫ, ни с кем до тебя. И сейчас, когда ты настойчиво предлагаешь постараться завершить отношения, я испытываю чувство вины перед тобой за то, что не смог…

Ты все решила за меня. Имеешь право.

Я повинуюсь — ты всегда права!

Пусть не болит от муки голова

И сердце не стучит так часто снова.

Пусть будет мир в семье и боль в душе,

Которая, как веришь ты, пройдет.

Я повинуюсь. Пусть меня возьмет

К себе в объятья бездны атташе…

Извини, не могу писать…»

) «Как грустно, милая! Спасибо тебе, что откликнулась на мой звонок и приехала. Мне было совсем плохо. Я тогда пытался втиснуть стихотворение в SMS, но думаю, оно не дошло полностью. Отправляю еще раз сейчас.

Ну что ж, наверное, пора

Все завершить и быть в гармонии

С природой. Прочь фантасмагории

ЛЮБВИ. Все дальше — суета,

Которой можно пренебречь

И быть вдали от мира бренного.

Зачем так жить? Прости неверного

ЛЮБВИ. Бог, помоги тебя сберечь!

Увидел твои глаза, и стало легче. Спасибо! Целую!»

) «Я рада, что тебе стало легче. Целую!»

* * *

Прошло еще полгода. Они по-прежнему старались не встречаться, хотя каждый вечер Влад заглядывал в почтовый ящик в надежде найти там от нее письмо.

) «Добрый вечер, милая! Надеюсь, Совет прошел удачно, и ты, как всегда, была на высоте. Завершил последние дела на работе и начинаю двигаться к дому. А ты, наверное, поедешь еще к папе. Желаю тебе хороших вестей о его здоровье. Переживаю и сочувствую очень. Искренне надеюсь на лучшее. Готов поддержать тебя всеми силами. Люблю и целую!!!!!

Люблю и целую! Простые два слова

Хочу повторять вопреки сквернословам.

Я радуюсь нежным твоим восклицаниям,

Всегда наслаждаясь тебя созерцанием.

Люблю и целую! Люблю и целую!

Готов повторять, по тебе я тоскуя,

Скучая, когда я тебя оставляю

Другим, что с тобою меня разлучают.

Пускай хоть на самое малое время.

Ну что же здесь скажешь? Начальников племя,

Работа, коллеги, подруги заботы —

На все нужно время. Хотя неохота.

Начальника бремя — нелегкое дело,

Но ты ему служишь душевно, умело,

Всегда увлеченно, про всё забывая

Порою, к тому же часов не считая…

Часов и минут, что текут безвозвратно.

Мгновений, что мимо проносятся, внятно

Не напоминая, что время конечно,

Что жизнь быстротечна и длится не вечно,

Как нам бы хотелось. Не будем грустить!

Ведь нам никогда не дано упустить

Ни миллисекунды того наслаждения,

Что дарим друг другу во время сближения

Сердец, в поцелуе, так сладостно нежном.

Что всё растворяется в море безбрежном

Твоей красоты. И опять я, родная,

Люблю и целую, про всё забывая!»

) «Спасибо за стихи. Видела тебя сегодня во сне. Целую!»

) «Везет тебе. А мне не удалось.

Не смог пробиться сквозь тревоги

К тебе во сне. Что ж, не случилось.

Я постараюсь, видят боги,

Все сделать, чтобы получилось

Хотя бы раз.

Уже поздно. Хочу пожелать тебе

Спокойной ночи, милая!

Пускай тебе приснится

Всё совершенство неба голубого,

Ночь отстранится от проблем былого,

Рассвет придет, и чудо совершится!»

* * *

Влад в феврале улетел в командировку. Предстояла поездка по всей Франции. Но он составил график встреч таким образом, чтобы первые три дня быть в Париже. Татьяна, как они договорились заранее, в это время также должна была прилететь туда. Вечером в день его приезда в Париж раздался звонок.

— Привет, — голос ее дрожал. — Я не смогу приехать. По-крайней мере сейчас. Папа умер.

— Ужасно. Очень сочувствую. Чем тебе помочь?

— Ничем. Я должна все сделать сама. Потом позвоню.

«Что это? Еще один знак судьбы?» — подумал Влад. К горлу подступил комок.

Они ждали этой поездки. Собирались провести вместе целых три дня, оторвавшись от текущих проблем и суеты. Париж как будто ждал их. Ярко светило солнце. Теплый ветер, скорее не характерный для этого времени года, неспешно прогуливался по Елисейским Полям, чуть играя еще кое-где сохранившимися опавшими листьями.

Успокоившись и поразмыслив немного, Влад решил перекроить график поездки так, чтобы перенести дни пребывания в Париже на конец командировки. Созвонился с партнерами и все уладил.

Как поддержать ее в этом горе? Его переживания вылились в стихотворение, которое он сразу же отправил Татьяне.

Держись, любимая! Держись!

К тебе судьба не безучастна.

Неважно, что зима ненастна.

Всё впереди — ведь это жизнь,

В которой горести и счастье,

Переменяя день и час,

Устраивают нам подчас

Соревнования с пристрастьем

И наблюдают не спеша,

Кто победит в сражении этом.

И тут не надо быть поэтом:

Ты победишь, Твоя Душа!»

Она прилетела в Париж через пять дней. Он как раз в тот же день вернулся с юга Франции. Поселился в гостинице Софитель на небольшой улице Буаси Д'Англа, рядом с площадью Согласия. Вышел из гостиницы и увидел, что на ближайшем перекрестке улица перегорожена барьерами, и въезд на нее закрыт. Значит, такси, возможно, не доедет до дверей гостиницы. В этот момент Татьяна позвонила, что уже подъезжает, а таксист не знает, где точно находится нужная ей улица. Пока пытался объяснить, желтая машина такси остановилась у барьера на ближайшем перекрестке.

— Это твоя машина остановилась у барьера?

— Да.

— Тогда я бегу к перекрестку. Жди меня там.

Однако таксист, переговорив с полицейским, получил разрешение и подъехал прямо к дверям гостиницы. Пришлось возвращаться. Когда он прибежал обратно, Татьяна уже вышла из машины.

— Привет, любимая! Рад, что тебе удалось вырваться.

— Я тоже. Устала очень. Хорошо, что ты изменил свой график. Жаль только, что осталось всего два дня.

— Жаль. Но ничего не поделаешь. Так распорядилась судьба. Будем наверстывать.

Они поднялись в номер. Татьяна приняла душ. Влад откупорил бутылку Шабли и наполнил бокалы.

— О, какой приятный сюрприз. Люблю Шабли. За что выпьем?

— Давай за тебя. У тебя были трудные дни.

— Нет, давай за нас. Трудные дни позади, и надо снова жить. Думаю, папа меня бы одобрил. Жаль, что вы не успели познакомиться. Вы бы друг другу понравились. Он вообще принимал все, что я люблю, — на ее глаза навернулись слезы. — Извини. Твоя поддержка, стихотворение мне очень помогли. Спасибо тебе. Я в эти траурные дни особо остро ощутила, как мне тебя не хватает.

— Я тоже. После того как ты мне позвонила, долго не мог прийти в себя. Бесцельно бродил по улицам. Без тебя Париж — не Париж. Серый, унылый, безрадостный. А ты приехала, и все преобразилось. Это потому, что теперь в гостях у него не я, а МЫ. Давай выпьем за МЫ!

Прохладное вино приятно освежило горло. Губы слились в долгом головокружительном поцелуе. Секс был гармоничным и страстным. Как будто не было длительного перерыва. Все клеточки их тел, соединившись в единое целое, образовали то, что могут образовать только влюбленные, — гармонию МЫ!

* * *

Когда они вышли на улицу, уже темнело. Пересекли площадь Согласия и направились вдоль набережной Сены в сторону собора Парижской Богоматери. Не дойдя до него нескольких десятков метров, обнаружили на одной из площадей искусственный каток, на котором весело кружились молодые парни и девушки. У собора, как всегда, было многолюдно. Полюбовались на величественное здание и направились по мосту в сторону Латинского квартала.

Попробовали зайти в несколько небольших ресторанов, однако свободных мест не было. Они были зарезервированы. Парижане не любят отдавать на волю случая выбор места для ужина, если могут позаботиться о нем заранее. Наконец, в одной из узких улочек удалось найти небольшой ресторан с массой свободных столиков. Оказалось, он только что открылся и еще не успел обзавестись завсегдатаями.

— Ну что, остановимся здесь? Как тебе? — спросил Влад.

— Вполне уютно. Чистые скатерти. Хороший интерьер. Если еще и еда окажется хорошей, будем считать, что нам повезло.

Они сделали заказ, как всегда попросив официанта, молодого француза с роскошными усами, порекомендовать блюдо, которое лучше всего удалось повару сегодня вечером. Он уверенно назвал на выбор два блюда, характерным жестом продемонстрировав, что они «оближут пальчики», и предложил наилучшим образом подходящее вино. На том и остановились.

— Толковый молодой человек и симпатичный, хотя без усов был бы краше, — отметила Татьяна.

— Усы — для антуража. В духе эпохи, под которую стилизован зал.

Они огляделись. Стены подвального помещения были из красного необработанного кирпича, кое-где висели гобелены с изображениями сцен из времен Людовика XIV, шпаги и старинные пистолеты. Столики располагались на разных уровнях и были отделены друг от друга перилами, что способствовало созданию атмосферы уединения. На каждом стояли старинные подсвечники и, там, где уже сидели посетители, были зажжены свечи.

— Как прошла поездка по Франции?

— В общем, неплохо. Побывал в Марселе и Бургундии. Пару дней поработал здесь, в Париже. Подготовил договоры о сотрудничестве. Жаль, из-за смены графика поездки не смог попасть на винодельческую ферму в Бургундии. Очень звали.

— Это я виновата? Извини.

— Ну что ты! Не думай об этом. Свидание с тобой затмевает любую дегустацию. Если хочешь, съездим туда как-нибудь вместе. Там работает мой приятель из Питера. Все организует. Ну а ты? Как ты все это пережила?

— Если честно, было ужасно трудно. Я в тот день уехала в Москву и ничего не знала. Когда вернулась и увидела на перроне Николая с Алексеем, все поняла. Они не решились сообщить мне о смерти папы по телефону. Сразу с вокзала поехала в больницу, потом занялась организацией траурных мероприятий. Это отвлекло. Только вот отпевание на могиле, на чем настаивали родственники, не понравилось. Оно совсем не помогало, а наоборот, усиливало боль и тоску об утрате самого близкого мне человека. Помогали твои строчки «Держись, любимая! Держись!» — Она посмотрела в его глаза, поцеловала и добавила: — Спасибо, что ты есть!

— Спасибо, что есть МЫ! Я рад, что оно не умирает, и недавно получил научное обоснование того, что оно может и, скорее всего, будет существовать. Знаешь, что такое теория игр? Равновесие по Нэшу?

— Слышала, конечно. Но не очень понимаю, как это можно применить к нам.

— Я тебе сейчас все объясню. Мы проведем небольшой эксперимент.

Он достал два листка бумаги и нарисовал на каждом таблицу.

— Игра задается: во-первых, множеством игроков. У нас их два. Во-вторых, множествами стратегий игроков. Пусть у нас будет по три стратегии у каждого (каждой стратегии соответствует ровно одно решение). И, в-третьих, матрицей выигрышей или полезностей игроков в различных ситуациях.

Мы уже долгое время рассматриваем для себя такие стратегии: 1) завершить отношения, 2) уйти из своих семей и быть вместе и, пожалуй, 3) уйти из семьи и жить в одиночестве. Каждый должен сам решить, какой стратегии следовать. Если каждый выбрал свою стратегию (решение), то образуется пара решений (или пара стратегий, которая называется ситуацией в игре). Попробуй по десятибалльной шкале полезности (или уровня удовлетворенности, как тебе понятнее) оценить каждую пару таких решений и заполнить таблицу. По вертикали, в левом столбце, располагаются мои возможные решения, по горизонтали, в верхней строке, — твои. Понятно? Тогда заполняй.

После заполнения получились такие таблицы.

Влад внимательно посмотрел на то, что получилось, и улыбнулся.

— Обрати внимание, здесь есть две ситуации, которые с точки зрения теории игр являются равновесными по Нэшу. Это ситуация, в которой моим решением является «завершить отношения» и твоим тоже — «завершить отношения». Эта ситуация нами обоими оценивается в пять баллов. Другая ситуация — оба решают «уйти из семьи и быть вместе» — оценивается нами обоими в шесть баллов. То есть вторая ситуация оценивается выше, чем первая. Но она, к тому же, впрочем, как и первая, хороша тем, что если она образуется, то никто не захочет изменить свое решение, если этого не станет делать другой. Об этом говорят баллы, стоящие во второй строке твоей таблицы и во втором столбце — моей. Например, если ты вместо решения «уйти из семьи и быть вместе» захочешь выбрать решение «завершить отношения», а я сохраню решение «уйти из семьи и быть вместе», то новая ситуация для тебя будет оцениваться лишь в два балла, что меньше шести. Аналогичный результат будет, если ты изменишь решение «уйти из семьи и быть вместе» на решение «уйти из семьи и жить в одиночестве». А тогда зачем тебе менять решение? Такая же картина получится, если я рискну изменить решение, а ты сохранишь стратегию «уйти из семьи и быть вместе». Поэтому, если мы хотим оба «выиграть больше» в этой игре, нам следует договориться и вместе выбрать вторую ситуацию, то есть обоим уйти из семьи и быть вместе, — завершил свой анализ Влад и с удовлетворением посмотрел на Татьяну.

— Я все поняла, хотя достаточно скептически отношусь к возможностям применения теории игр. Ну, это, в общем, неважно. Мы же честно оценивали полезность использования своих стратегий, следовательно, никаких попыток манипуляций не было, и эксперимент можно считать чистым. Что же из этого следует?

— Я предлагаю реализовать эти стратегии и уйти из семьи.

— Ты уверен?

— Думаю, да.

— Хорошо, только я предлагаю еще некоторое время пожить отдельно, чтобы убедиться в правильности выбора и оценки ситуации.

— Согласен.

* * *

После возвращения в Питер Влад стал подыскивать квартиру. Через несколько дней удалось найти вполне приличную квартиру недалеко от места работы, как своего, так и Татьяны. Самое трудное испытание — разговор с женой — он отложил на последний момент. Она, как мудрая женщина, понимала, что такое развитие событий рано или поздно могло случиться, поэтому отнеслась к его желанию пожить отдельно внешне спокойно.

Татьяна тоже переехала в квартиру своего отца, объяснив домашним, что хочет пожить одна. Все всё понимали и не пытались отговаривать, надеясь, видимо, что рано или поздно она вернется обратно.

Теперь ничто не могло им помешать встречаться в любое удобное для них время. Татьяна часто, получив предложение от Влада, заходила к нему после работы и оставалась там ночевать, однако старательно подчеркивала, что это не основное ее место жительства, и она вполне может жить в квартире отца.

«Может быть, я сейчас в самом центре лабиринта, о котором говорил Анджело, — размышлял Влад. — И все ждут от меня решения, куда я пойду».

Новая жизнь представлялась ему непростой: развод, поиски съемного жилья или приобретение новой квартиры, нехватка средств. Все это пугало его, уже привыкшего к комфорту и уюту семейного дома, сформировавшегося в течение более тридцати лет семейной жизни. Казалось бы, если не хочешь терять то, что накоплено, — возвращайся. Но, как только он начинал размышлять о такой возможности, неминуемо наплывало отчаяние, связанное с потерей любимой женщины — Татьяны. Он ругал себя за то, что не может решить, что делать. Это мучило его, мучило Татьяну, которая стремилась к определенности, уже решив для себя, что не вернется домой и вполне сможет жить одна. Эта ситуация разрушающе действовала на их отношения, на еще не окрепшее МЫ. У него поднялось давление, стали появляться признаки депрессии, многое, что раньше привлекало его, померкло и стало неинтересным. В ответ на прозвучавшую в очередной раз просьбу жены вернуться он помотал головой и произнес: зачем тебе депрессивный муж?

Наконец, однажды он сказал Татьяне, что готов подать на развод.

— Ты уверен, что поступаешь правильно?

— Да. Я долго размышлял об этом. Не думаю, что все это пройдет просто, но по-другому я уже не могу. Я очень люблю тебя и не хочу потерять. Моя нерешительность может привести к краху всего того, что судьбе удалось сделать для нас. Я это ясно осознаю, поэтому хочу развестись и предлагаю тебе выйти за меня замуж.

— Хорошо. Я тоже подам на развод. Надеюсь, что у нас хватит сил преодолеть все, что с этим будет связано. Я тоже тебя люблю, преочень!

* * *

Не хочется останавливаться на всех перипетиях переговоров о разводе. Они были трудными, на грани истерики и потери самообладания. Но в итоге никто не стал чинить формальной процедуре развода никаких препятствий. Это отозвалось в душах Татьяны и Влада чувством благодарности. Если вообще об этом уместно здесь говорить.

Глава 15

Новая жизнь

Правильно ли начинать новую жизнь в квартире, где они толком и не жили вместе? Ее стены помнили и впитали в себя многие события, связанные с трудным периодом, через который они только что прошли. К тому же в районе, где она располагалась, начинался крупномасштабный ремонт проезжей части почти всех близлежащих улиц. Было ясно, что ни комфорта, ни тишины и спокойствия, ни, тем более, чистого воздуха в ближайшие несколько месяцев ожидать не приходится.

Влад чувствовал, что Татьяна, как и он, стремится укрепить измученное МЫ, а для этого, по крайней мере, были нужны тишина и спокойствие, комфорт и домашний уют. Требовалось предпринять практические шаги, чтобы как-то все это обеспечить. Это было мужское дело, и однажды за ужином он предложил обсудить возможность переехать жить за город.

— Танюша! Я хочу поискать другую квартиру, где-нибудь за городом. Как ты к этому отнесешься?

— Идея мне нравится. Хотя бы на лето, а то этот ремонт дорог нас замучает. А где?

— Не знаю пока. У тебя есть какие-либо пожелания?

— Мне больше всего нравится северное направление. Район Зеленогорска или Сестрорецка, может быть Комарово. Там чудный лес, залив, озера. И от города не очень далеко.

— Хорошо, попробую что-нибудь поискать.

Он поискал в Интернете возможные варианты. Более или менее приемлемых набралось не больше пяти. После телефонных переговоров все отпали. Что делать?

И тут Влад вспомнил, как пару лет назад ездил в Сестрорецк в санаторий к Татьяне на частной машине, дежурившей у метро в ожидании попутных пассажиров. За рулем была разговорчивая женщина, и когда он доехал до нужного места, то на всякий случай попросил номер ее телефона, чтобы вызвать машину для поездки обратно в город. Номер должен был сохраниться где-то в памяти телефона. Нашел. Позвонил и попросил совета, где можно снять квартиру или дом. В ответ получил номер телефона ее знакомого агента по недвижимости. Агент предложил несколько вариантов.

Посмотреть дом на Щучьем озере они поехали вместе с Татьяной. Это был дом из камня, стоявший в березовой роще на самом берегу. Половину его занимали хозяева-пенсионеры.

— Ну как тебе? — спросил Влад. — Правда, красиво?

— Очень. Только дом запущен, кажется, сильно.

— Ты права, сейчас все выясним.

Влад задал несколько вопросов о коммуникациях и из ответов хозяина понял, что проблемы не только с внешним видом дома, но и с горячей водой, газоснабжением, канализацией. В общем, если рассматривать этот вариант серьезно, то надо делать капитальный ремонт. Хозяева были к этому явно не готовы.

Следующий вариант понравился им значительно больше. Двухкомнатная квартира располагалась на четырнадцатом этаже дома недалеко от парка на берегу залива. Из окна небольшой комнаты, граничившей с кухней и предназначавшейся хозяевами для размещения детской, открывался потрясающий панорамный вид на озеро.

— А как тебе этот вариант?

— Этот мне нравится, пожалуй, больше, — ответила Татьяна. — Особенно расположение дома рядом с парком. Я как-то тебе говорила, что это лучший район Сестрорецка. Но тебе решать. Ты же главный!

— Хорошо! — сказал Влад и посмотрел на терпеливо ожидающего своих комиссионных агента. — Готовьте договор.

Через несколько дней они переехали на новую квартиру. Первым делом детская была переоборудована под столовую. Они проводили в ней почти все время, когда находились дома, завтракали, обедали и ужинали или просто беседовали за чашкой чая или бокалом красного вина. Здесь же принимали гостей за маленьким круглым столиком, о размерах которого и связанных с этим неудобствах все тут же забывали, пораженные открывающимся видом из окна.

— Как тебе нравится наша новая жизнь? — спросил Влад в один из вечеров, когда они сидели в панорамной столовой.

— Что ты имеешь в виду? Новую квартиру? Или вообще?

— И новую квартиру, и вообще.

— Место замечательное. Квартира, конечно, маловата. Но ведь она и не наша. Ну а про «жизнь вообще» хочу сказать, что мы сделали еще только первые шаги, и надо решать, как мы будем ее строить дальше. Ты можешь сформулировать, какой она, по-твоему, должна быть?

— Я хочу, чтобы в ней главными были такие ценности: Любовь, Счастье, Доверие, Забота, Здоровье, Комфорт. И еще, чтобы эти ценности не утрачивали для нас свое значение. Я верю, так оно и будет, и тогда все у нас будет хорошо.

— Хорошо сформулировал про ценности. У кого научился?

— Ну, это не так уж сложно. Тем более имея под рукой такого специалиста, как ты, — сказал он и улыбнулся.

— Я, пожалуй, тоже считаю эти ценности главными в нашей жизни. Вот только, как ты понимаешь Комфорт?

— Ну, во-первых, для меня наличие в жизни первых пяти ценностей обеспечивают уже довольно высокий уровень комфорта. Поскольку в нашей жизни нам сопутствует любовь, и я чувствую себя счастливым, ощущаю постоянное внимание и заботу с твоей стороны и с удовольствием стараюсь заботиться о тебе, между нами установилась атмосфера доверия, мы откровенны и ничего не скрываем друг от друга, то мне от всего этого очень комфортно. Конечно, для того чтобы эти ценности не поблекли с течением времени, не следует сидеть сложа руки. Любовь, как и счастье, безграничны, а значит, в любой момент по воле судьбы могут засветиться новыми гранями, и такие моменты нельзя упускать, поскольку время течет только вперед, и над судьбой мы не властны. Да и повышение уровня комфорта за счет обустройства условий жизни тоже необходимо и требует приложения немалых сил.

— Согласна. Квартира, в которой мы сейчас живем, парк, по дорожкам которого любим гулять, уже повысили комфортность нашей жизни. Конечно, через некоторое время нам, возможно, захочется еще большего комфорта, но даже уже от того, что мы имеем сейчас, я испытываю удовольствие.

Татьяна и Влад часто подолгу гуляли по старому парку, заложенному еще Петром I на вытянутом мысу, который омывался водами реки и залива. Трудно припомнить, где еще в пригородах, не говоря уж о городе, в парках можно встретить столько дубов. Самые старые из них, судя по табличкам, были посажены триста лет назад. Особенно им нравилось гулять по дубовой аллее, которая начиналась у левого входа в парк и выходила сначала на берег реки, а потом продолжалась вдоль залива и заканчивалась у пляжа.

Здесь же, в парке, были высажены березовые и осиновые аллеи, располагалась конюшня с полем для конкура, лодочная станция, детские площадки и довольно большой спортивный комплекс с футбольным полем и теннисными кортами. Вскоре к регулярным прогулкам по парку добавилась игра в теннис вместе с друзьями, жившими неподалеку.

Чем дольше они жили в этом районе, тем сильнее укреплялось желание поселиться здесь надолго.

Недалеко, прямо на берегу реки строился новый дом. Они наблюдали из окна, как он рос; как кирпично-монолитный массив поднялся до восьмого этажа и замер в ожидании отделочных работ. Вскоре дом довольно быстро был укутан в желтое одеяние, и, наконец, строители нанесли на стены белое пенистое покрытие, от чего он полностью преобразился. Почти одновременно с этим появились стеклянные витражи, укрывшие многочисленные лоджии. В довершение всего на верхнем этаже были устроены французские балконы.

Потом рабочие сняли синий забор, положили вокруг дома асфальт, и он предстал перед местными жителями во всей красе.

— Слушай, как хорошо смотрится этот дом, — заметила Татьяна, когда они в очередной раз сидели и пили чай в своей панорамной столовой. — Он явно выделяется на фоне остальных в лучшую сторону и реально выглядит как образец курортной архитектуры. Может быть, посмотрим, что у него внутри?

Жизнь в съемной, хоть и нравившейся им, квартире не была в полной мере комфортной, так как рано или поздно с ней нужно было расставаться. И они уже не раз обсуждали возможность покупки квартиры, но все не решались остановиться на чем-то конкретном, хотя просмотрели довольно много вариантов.

— Ну что ж, я попробую разузнать о нем поподробнее, — ответил Влад.

Он заехал в офис компании-застройщика и узнал, какие из квартир еще не проданы. Выбрал три и попросил забронировать. Сначала заехал и посмотрел сам, а затем пригласил на просмотр Татьяну.

Дом, как они и полагали, был построен довольно качественно, по крайней мере, полы и потолки оказались абсолютно ровными и горизонтальными. Татьяне больше всего понравилась та же квартира на последнем этаже, что и Владу. Она была не очень большая, но распахнута окнами на разные стороны. С лоджии, выходившей на юг, открывался вид на реку, по берегам которой тут и там были разбросаны гранитные валуны, а над водой изящно нависали ветви деревьев. С лоджии и двух французских балконов с северной стороны была видна блестевшая вдали на солнце полоса залива. Между заливом и домом располагался большой зеленый массив, укрывавший невысокие частные дома.

— Слушай, отсюда летом можно будет наблюдать закаты солнца. Должно быть, очень красиво! — заметила Татьяна. — Мне нравится.

На следующий день Влад подтвердил бронь на понравившуюся им квартиру и попросил подготовить договор долевого участия. Цена квартиры оказалась немаленькая, хотя и меньше тех, что они смотрели в центральной части города. Собрать всю сумму было немыслимо. Банки отказывались оформлять ипотеку — кризис. Владу удалось договориться о двухлетней рассрочке, которая и была зафиксирована в договоре в виде графика платежей, но этого было недостаточно. Узнав о проблеме, откликнулись друзья Татьяны. Предложили денег в долг. Это было приятно. Продали машину, собрали всю имеющуюся наличность и заплатили первый взнос.

Дом был уже сдан госкомиссии, и кое-кто из дольщиков уже начал делать в своих квартирах ремонт.

— Что будем делать с ремонтом? — спросила Татьяна.

— Надо искать мастеров, которые быстро все сделают. Хотя это непросто. К тому же хочется, чтобы было сделано качественно и не очень дорого.

— Где же таких взять? А потом боюсь, что денег на погашение задолженности и одновременное финансирование ремонта может не хватить. Да еще надо платить за аренду квартиры.

— Придется напрячься и экономить на всем. Чем скорее закончится ремонт, тем меньше будем платить аренду.

— Как-то мне не по себе. Никогда еще не была в такой ситуации. Вдруг не получится? Тогда все может пойти прахом: и от квартиры придется отказаться, и затраты на ремонт не вернем.

— Как-нибудь вывернемся.

— Ты думаешь? Хорошо, я тебе верю.

Как это ни казалось невероятным, им удалось найти мастеров, которые за два месяца сделали ремонт под ключ. Дизайн Татьяна полностью взяла на себя. Она кропотливо и со вкусом подбирала обои, плитку в ванную, задумала и нарисовала эскиз каминного места с зеркалом и светильниками. Вместе с дизайнером немецкой фирмы подготовила проект кухни. Придумала, как преобразить с помощью светильников несуразную потолочную балку, нависавшую над прихожей. Нарисовала эскизы двухуровневого потолка. Получилось все замечательно, и через пару недель после завершения ремонта они переехали жить в СВОЮ квартиру. Верилось с трудом.

* * *

Они сидели в креслах на балконе, отмечали это важное событие и любовались закатом.

— Как здесь хорошо и комфортно. И как здорово, что мы отдали долги. Я очень опасалась, что не удастся.

— Ты вспомни, когда у нас появилась возможность заключить договор на строительство квартиры в доме на Васильевском острове, я отказался, потому что испугался, что ничего не выйдет. Ты тогда сказала, что если есть самое главное — Любовь, то все получится. Теперь я понимаю, что именно Любовь помогла нам преодолеть все трудности, и поэтому у нас есть свой ДОМ! И потом наше МЫ окрепло, и ему уже ничто не угрожает. Помнишь?

Мы все с тобой преодолеем

И зачерпнем ладонью счастье

Любви безудержной и страсти,

Рассвет лишь только заалеет.

Правда, сейчас алеет не рассвет, а закат, но это неважно, ведь мы все преодолели.

— Да, я тоже так думаю. Давай выпьем за нас.

— Согласен. Если бы не МЫ, то вряд ли все так удачно получилось.

* * *

Приближался день рождения Татьяны. Влад приготовил ей в подарок песню.

— Вот, послушай. Это посвящается тебе. С днем рождения!

Спасибо, что ты есть, что вместе мы живем,

И жизнь моя полна счастливым ожиданьем

Обычного звонка, обычного желания

Тебя увидеть вновь и быть опять вдвоем.

Спасибо, что, когда прощались у крыльца,

Наш поцелуй в тот день случился не обычно,

А как по волшебству: вмешался Ангел лично.

И началась Любовь, которой нет конца.

Спасибо, что есть дом, в котором за окном

В залив течет река из озера Разлива,

Закаты вдалеке ласкают гладь залива,

Художник вновь и вновь меняет полотно.

Спасибо, что есть дом, в котором мы живем,

И что огонь свечей горит так романтично,

Уютно и светло, оранжево прилично

В камине у окна. И мы опять вдвоем.

Спасибо, что есть МЫ! Что вместе мы живем.

Гармонией сердец умеем насладиться,

Желанием душ и тел, всегда готовых слиться

В единое Одно, в котором мы вдвоем!

— Как здорово. Спасибо тебе. Я тебя очень люблю. И люблю нашу жизнь, наш дом и наше МЫ.

* * *

— Давай поедем летом в Италию. У меня там планируются лекции на два-три дня, а потом можно будет отдохнуть в одном уникальном месте — в гостинице Пунта Росса, в небольшом городке Сан-Феличе-Чирчео на берегу Тирренского моря, — предложила Татьяна.

— Отличная идея. Я согласен. Все-таки последние два года были очень напряженными, и надо восстанавливать силы.

* * *

Ближе к лету был составлен план поездки. Они вместе прилетели в Рим и затем поехали в один из самых красивых старинных городов Умбрии Ассизи, который был основан, кажется, в IX веке. Гостиница, в которой они остановились, располагалась выше старого города, и с террасы их номера открывался завораживающий вид на Умбрийскую долину.

Пока Татьяна читала лекции слушателям летней школы, Влад успел обозреть старый город. Древние постройки произвели на него большое впечатление. Особенно собор Святого Франциска, внутренние стены которого расписаны великим Джотто и многими другими живописцами эпохи Возрождения.

После посещения собора он долго гулял по узким улицам, то поднимающимся круто вверх, то стремительно спускающимся вниз. Подъемы давались ему нелегко. Предательски давящая боль в груди заставляла сбавлять темп или останавливаться и отдыхать некоторое время, пока она утихала.

Впервые он почувствовал ее присутствие примерно за месяц до поездки и не сразу понял, в чем дело. Это было во время прогулки по любимому парку. Пришлось немного снизить скорость, и боль постепенно исчезла. Дальше можно было идти так же легко и быстро, как и вначале.

Эти приступы боли возникали не всегда, но частота их появления, как он заметил, стала со временем увеличиваться, и иногда, чтобы боль ушла, приходилось останавливаться, садиться на скамейку и отдыхать. Это было похоже на стенокардию.

Влад не стал сразу рассказывать об этом Татьяне, боясь ее напугать. Времени для прохождения медицинского обследования не было: до поездки оставалось несколько дней. Он обнаружил в Интернете несколько статей с описанием признаков стенокардии и способов ее лечения, подобрал лекарство и попробовал его применить. Терапия помогла, и приступы прекратились.

Однако теперь известный еще с древних времен нитроглицерин постоянно лежал в его кармане, на всякий случай. Он вспомнил, что его отец тоже носил с собой нитроглицерин, а потом ему сделали операцию шунтирования сосудов сердца. Наследственность давала о себе знать.

* * *

На следующий день он отправился во Флоренцию. Прекрасная Флоренция встретила его не очень дружелюбно: шел непрекращающийся дождь, то затихая, то усиливаясь до ливня. А может быть, наоборот, оберегая от активного хождения по городу, Флоренция приглашала лучше переждать непогоду где-нибудь в уютном кафе. Волей-неволей, активного перемещения не получилось. Заказанный через Интернет билет в галерею Уффицы, избавивший его от длительного ожидания в очереди, он легко получил в кассе.

Недалеко от входа в музей на ступенях играл скрипач. Влад задержался, пораженный виртуозностью музыканта, извлекавшего из своего инструмента поток волшебных, завораживающих звуков, будто настраивая посетителей на особую волну, подготавливая к встрече с прекрасным искусством художников эпохи Возрождения. Он вспомнил поэтические строчки Людмилы Романюк из сборника «Флорентийские встречи»:

Умолкла скрипка.

Эхо еще длилось,

Под сводами Уффици затихая…

Исчезло волшебство.

В футляре — милость.

Едва ль на ужин

хватит скрипачу.

И я плачу́.

И пла́чу!

Зная,

что Он был здесь!

…Маэстро Паганини.

Оно как нельзя лучше отражало возникшие у него в этот момент чувства. Настроившись на встречу с Прекрасным, он вошел внутрь. Галерея постепенно представляла свои сокровища. Как обычно, сначала в залах были представлены картины, малоизвестные неискушенному посетителю. И вдруг его взгляд выхватил в проеме двери, ведущей в следующий зал, нечто совершенно удивительное. Сами собой опять в памяти всплыли строчки…

Ведь тот же воздух,

Но вдохнуть не можешь!

Здесь —

на земле веков

как в высоте

разряженной…

О Боже!

Я в невесомости уже.

Так кто же?

Меня возвысил

к вечной красоте?

…Ужели Боттичелли?!

Да, это были картины Сандро Боттичелли. Репродукции «Рождение Венеры» и «Весна» он встречал и раньше, но оригиналы превзошли все ожидания. Оторвать взгляд от этих картин и перейти к следующим полотнам мастера было очень трудно. А ведь впереди еще ждали своей очереди произведения Бронзино и Буанаротти, да Винчи и Караваджо, Кипренского и Дюрера, Рубенса и Рембрандта!

Влад бродил по галерее несколько часов. Попасть в другие музеи не было ни возможности, ни, пожалуй, и сил. К тому же дождь продолжал лить, не переставая. Флоренция настойчиво предлагала не напрягаться в этот раз и приглашала заглянуть к ней как-нибудь еще. Он дошел до вокзала, в кафе заказал себе горячий чай и виски. Немного отдохнул и согрелся.

* * *

На следующий день Татьяна и Влад арендовали машину и отправились в Сан-Феличе. Городок Сан-Феличе-Чирчео расположен, как и многие подобные города, высоко на горе. Его видно еще с шоссе Рим — Неаполь, которое проходит через Помецию и Латину. С востока, юга и севера гору окружает абсолютно плоская равнина, а с запада подступает Тирренское море. Казалось, если бы уровень моря поднялся на несколько метров, гора превратилась бы в остров.

Гостиница «Пунта Росса» расположена в конце узкой улицы, петляющей от центра вдоль края высокого берега. Почти сразу после гостиницы она заканчивается, и в тупике на обрывах располагаются несколько частных вилл. Доехать сюда можно только на своей машине или такси.

Благодаря такому своему уединенному расположению гостиница на многие годы стала местом пребывания кардиналов католической церкви, собиравшихся здесь в определенное Ватиканом время для совместных молитв, обсуждения насущных церковных проблем и отдыха. Возможно, гостиница даже была построена или реконструирована специально для этих целей. Об этом говорит своеобразная архитектура и планировка зданий белого цвета. Каждый номер нижней части гостиницы представляет собой удобную келью, обустроенную в соответствии со статусом гостя и имеющую террасу с красивым видом на море. Дома-кельи соединены узкими улочками и образуют небольшой белокаменный городок на склоне горы.

Наверху располагается так называемая рыбацкая деревня, включающая в себя одноэтажное, вытянувшееся вдоль верхней части горы, здание с небольшими уютными номерами, из окон которых также открывается завораживающий морской пейзаж, и нескольких одноэтажных домиков-бунгало. Из верхней части гостиницы в нижнюю можно спуститься как по дорожкам, утопающим в зелени кустов с розовыми, оранжевыми и белыми цветами, так и по тоннелю, устроенному внутри горы, который заканчивается у входа в уютный ресторан с видом на море.

Итальянские друзья забронировали им двухкомнатный номер-келью с большой террасой. Татьяна и Влад прибыли в гостиницу под вечер. После ужина устроились на террасе в плетеных креслах за большим круглым столом, с бокалами красного вина и фруктами, благоразумно купленными по дороге. Солнце садилось за горизонт, расцвечивая небо неповторимыми красками.

Зазвонил телефон.

— Алло.

— Добрый вечер, Татьяна, — сказала Валерия. — Как устроились?

— Прекрасно. Извините, что сразу не позвонила. Недавно приехали и только что поужинали, а теперь расположились на террасе. — Татьяна испытывала некоторую неловкость, что не позвонила сама. Именно Валерия, коллега по итальянскому проекту, нашла для них эту гостиницу и теперь, конечно, волновалась, все ли произвело должное впечатление. — Гостиница, как вы и говорили, очень романтическая. А номер с террасой, море и закат, которым мы сейчас наслаждаемся, просто неподражаемы.

— Я очень рада, что вам нравится. Желаю вам хорошего отдыха. Если будут хоть малейшие проблемы, звоните.

— Спасибо, конечно. Не волнуйтесь. До свидания. — Повесив трубку, она объяснила Владу: — Это Валерия. Это она все организовала. Хотя сама здесь так и не успела пока побывать. Но место и вправду красивое. Как тебе?

— Удивительно красивое. Один закат чего стоит! Да и гостиница — не гостиница, а целый город. Завтра еще познакомимся с морем.

Наутро, сразу после завтрака, они направились на пляж. Правда, пляжа как такового не было. То есть не было песка или гальки, зато были скалы, с которых в воду в нескольких местах спускались лестницы. На скалах, то здесь, то там были устроены площадки с шезлонгами и зонтиками. Занимай любое место и наслаждайся морем и солнцем!

Татьяна с Владом выбрали место под туей, росшей прямо под их террасой. Она весь день отбрасывала довольно плотную тень. В тени было комфортно. Чтобы искупаться в море, нужно было всего лишь спуститься на десяток ступенек по каменной лестнице, а затем по вертикальной лестнице, как в бассейне. Затем, проплыв между валунами, оказаться в открытом море. Они довольно долго плыли вдоль берега, любуясь скалами и гротами. Влад старался не спешить, опасаясь боли в груди. Татьяна и так-то плавала быстрее его, поскольку папа еще в детстве водил ее в секцию плавания, а тут и вовсе вырвалась вперед. Влад не стал ее догонять. Остановился, перевернулся на спину и стал отдыхать. Заметив это, она подплыла к нему.

— Устал?

— Не могу сказать, что устал. Просто ощущаю в груди некоторый дискомфорт, поэтому не хочу сильно нагружаться.

— Правильно, не стоит. Что-то это мне не нравится. После возвращения надо обязательно пройти обследование.

— Да, я тоже так думаю. Не волнуйся, все будет хорошо.

Немного отдохнув, они поплыли обратно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Татьяна, когда они устроились в шезлонгах.

— Вполне прилично. Ты ведь рядом! Не волнуйся.

— Как не волноваться, если я вижу, что тебе нехорошо.

— Нехорошо бывает только при очень сильных нагрузках. И потом, я перед поездкой подобрал себе лекарство, позволяющее предупреждать приступы.

И он рассказал Татьяне, как рылся в Интернете, прочитал много статей о стенокардии, в общем, основательно изучил вопрос и теперь, обретя необходимые знания, был уверен, что ничего страшного случиться не может.

— Ты как ребенок! Взял и скрыл это от меня. Испугался?!

— Нет. Просто не хотел тебя расстраивать перед отпуском. Извини, — и, заметив ее внимательный, чуть испуганный взгляд, добавил: — Ну, в крайнем случае, обратимся к врачам, ведь страховка с собой. Так что давай будем наслаждаться красотами Италии и отдыхать. Какие у нас есть варианты путешествий? Не все же время сидеть в гостинице!

Перед обедом они заглянули в офис турфирмы и обсудили несколько возможных маршрутов прогулок и поездок. Выбрали лодочную прогулку вдоль побережья Ривьеры Одиссея и путешествие на автомобиле на остров Капри с заездом в Помпеи и Сорренто.

Сделав выбор, они направились на террасу у моря, где уже был накрыт шведский стол, или, как говорят в Италии, буфет. То, что они увидели на столе с закусками, поразило их воображение. Их взору предстали креветки, морские крабы, устрицы, мидии, омары, кальмары, осьминоги, каракатицы и много других морских гадов, названий которых они даже не знали, и разнообразные виды пасты. Изобилие овощей дополняло картину: баклажаны на гриле, обжаренные в оливковом масле, баклажаны фаршированные, цукини во всех видах, помидоры с моцареллой, перцы на гриле, салаты и многое другое. Казалось, что попробовать все это невозможно. Но через некоторое время повара принесли огромные подносы с морской рыбой внушительных размеров. Влад пытался запомнить, как называлась эта рыба. В памяти сохранилось три названия: Дэнише, Черни, Чиветта. Каждый день сорта рыбы менялись и приготавливались разными способами, чаще всего в оливковом масле, иногда вместе с овощами, а иногда в шубе из соли. Любители мяса также могли найти на этом столе множество холодных и горячих блюд. Ну и, конечно, в завершение всего этого изобилия — десерт из всевозможных растущих в Италии фруктов, потрясающие пирожные, знаменитое итальянское мороженое и кофе.

Поглощать все это без бокала прохладного белого вина было невозможно.

— Да, такого я еще не видела. Даже у Елены Костюкович ничего подобного не описано.

— Ну что ж, будем насаждаться едой. Ведь не зря ее книга называется «Еда. Итальянское счастье».

Они внимательно изучили эту книгу, готовясь к поездке.

На следующий день отправились на лодочную прогулку вдоль побережья Ривьеры Одиссея. С воды гора еще больше была похожа на бывший остров. Неприступные скалы, огромное количество гротов, в которых можно легко укрыться от ветра и волн. В одном из них, как рассказал гид, была обнаружена стоянка древнего человека, возраст которой оценивался в пятьдесят тысяч лет. Ну а сама гора раньше была островом. Именно он, как утверждают местные историки, являлся убежищем богини Цирцеи, в гостях у которой, согласно Гомеру, побывал и остался на двадцать пять лет странствующий Одиссей.

Лодка дважды проплыла мимо гостиницы «Пунта Росса». С воды она действительно была похожа на белокаменный городок, прилепившийся к довольно крутой горе, и выглядела очень романтично.

Через день они отправились на машине в Помпеи, Сорренто и на остров Капри. Путь предстоял неблизкий. Расстояние до Неаполя оказалось около 180 километров. Заезжать не стали, а объехали его по кольцевой и, чуть поплутав, прибыли в Помпеи.

Город, вернее, его развалины, поразили рациональностью и строгостью планировки. Трудно представить, что он был построен в шестом веке до нашей эры. Говорят, что население города составляло десять тысяч человек, и при этом на площади для собраний, на стадионе, в термах и других общественных местах всем жителям хватало места.

Когда в 62 году нашей эры случилось разрушительное землетрясение, люди не ушли из города, а принялись восстанавливать разрушенное, и за пятнадцать лет он стал еще красивее и совершеннее. Если бы не новое, значительно более мощное землетрясение, разрушившее практически все постройки и накрывшее город многометровым слоем лавы и пепла, вырвавшихся из огненного жерла горы Везувий, город так и продолжал бы развиваться, как образец устройства гражданского общества, в котором все инструменты власти народа были отточены почти до совершенства.

Побродив по улицам Помпеи, Татьяна и Влад направились в сторону города Сорренто, который в разное время сделали своим пристанищем многие известные писатели. На остановку в Сорренто не было времени, поэтому направились прямо в порт. С трудом нашли парковку, буквально в стене, тянувшейся вдоль улицы, спускающейся к порту.

Веселый итальянец, энергично размахивающий руками, видимо, пытался объяснить, что ниже спускаться бессмысленно, и настойчиво приглашал припарковаться внутри стены, где была оборудована небольшая стоянка.

Влад последовал его совету и притормозил у въезда в проем. Парковщик виртуозно поставил машину в едва заметную щель между уже припаркованными автомобилями. Пришлось оставить ключи. Ни документов, ни сохранной расписки не предложили. Что поделаешь, Италия!

Прошли вниз по улице и по лестнице спустились к причалу. Свободных мест на парковке, конечно, не оказалось. Мысленно поблагодарив веселого итальянца за настойчивость, направились к кассам. Паром на Капри отчаливал через пятнадцать минут. Удачно!

Через полчаса, покачавшись на волнах, высадились на острове Капри. В порту, как всегда, было многолюдно. На вершину горы в город Капри вела извивающаяся по склону горы дорога. Немного прогулявшись по ней и выпив кофе в уютном кафе над обрывом, вернулись к небольшому вокзалу, откуда вскоре наверх должен был отправляться фуникулер.

Учитывая, что до отплытия парома обратно в Сорренто было не более двух часов, отправиться на экскурсию по острову не решились. Ограничились подъемом на фуникулере и прогулкой по центральной части городка.

Все здесь буквально кричало о курортной жизни на высшем уровне: вышколенные швейцары у входа в небольшие, но по внешнему виду весьма фешенебельные отели, бесплатная доставка багажа от пристани, изобилие магазинов престижных торговых марок, ну и, конечно, цены на все, на чем хотелось задержать взгляд. Пара чашек кофе и бокал белого вина обошлись в тридцать евро.

— Ну, как тебе Капри? — спросила Татьяна, когда паром отчалил от берега.

— Красивое место. У Горького был хороший вкус. Думаю, что почти за десять лет жизни здесь он к нему основательно прикипел.

В своих воспоминаниях о Капри Горький писал: «Здесь удивительно красиво, какая-то сказка бесконечно-разнообразная развёртывается перед тобой. Капри — кусок крошечный, но вкусный. Здесь пьянеешь, балдеешь и ничего не можешь делать. Всё смотришь и улыбаешься…»

— А как ты себя чувствуешь?

— Вполне прилично. Хотя, наверное, правильно сделали, что не стали бродить по горам. Все-таки напряженный день, да еще ехать предстоит несколько часов.

Паром на обратном пути основательно поболтало на волнах, поэтому прибыли в Сорренто с опозданием. Машину выкатили из стены довольно быстро, виртуозно переставив другие машины, как в игре в «пятнадцать».

Предстояло проехать около 250 километров. Примерно на середине пути они вспомнили, что в книге Елены Костюкович описывается небольшой городок Гаета, знаменитый своими пиццериями. Остановились у одной из них на главной улице.

Выбор, видимо, был правильный, так как парковка около нее была заполнена до отказа. Тем не менее какой-то специальный человек в поварском колпаке, увидев, что их машина притормозила, приветливо замахал рукой и стал старательно регулировать, помогая припарковаться в узком проходе между зданием пиццерии и какой-то постройкой. Наверное, это было последнее свободное место.

В пиццерии с трудом удалось найти свободный столик. Оказалось, что в этот вечер там работал известный в регионе Кампания неаполитанский пиццайоло — мастер по выпечке пиццы, специально приглашенный на «гастроли». Поэтому посетителей пришло довольно много.

Официанты еле справлялись с потоком заказов. Наконец, один из них подошел и принес меню. Традиционный вопрос Татьяны не застал его врасплох. Он молниеносно указал на три вида пиццы, которые, по его мнению, были лучшими сегодня. Поскольку обычно меню пиццерии не ограничивается только пиццей, Влад спросил, нет ли у них в меню рыбы Дэнише, Черни или Чиветты. Официанты с удивлением отрицательно покачал головой.

— Что вы, это большая редкость.

— Скажите, а правда, что каждый желающий может посмотреть, как работает пиццайоло? — спросила Татьяна.

— Конечно. Ведь сама печь и стол, на котором готовится тесто, находятся прямо в зале. Вон там.

— Пожалуй, на это стоит взглянуть.

У стола кипела работа. Пиццайоло виртуозно вращал распластанное тесто в воздухе, описывая замысловатые магические фигуры, и приговаривал что-то, не слышимое окружающими. Еще мгновение, и абсолютно круглый тончайший блин оказался на плите, при этом еще до того, как тесто коснулось ее поверхности, на нее упала щепотка муки, виртуозно брошенная мастером. Затем на тесто была быстро положена заранее приготовленная смесь из помидоров, зелени, сыра и чего-то еще (видимо, в соответствии с заказом). Еще через одно мгновение все это отправилось в самое жерло печи, где выпекалось не более двух минут.

Они обратили внимание на мальчика лет десяти в поварском колпаке. Пока пиццайоло производил магические манипуляции, мальчик ладонями разминал на столе следующую заготовку теста, стараясь сделать ее круглой и равномерно тонкой. Скорее всего, это был один из сыновей мастера. Недалеко, за большим прямоугольным столом сидела, видимо, вся семья. Взрослые одобрительно посматривали то на мальчика, то на пиццайоло.

— Как еще лучше научить мастерству, если не в реальных условиях? Результат их совместной работы виден тут же на столах посетителей, — резюмировал Влад.

Некоторые из посетителей подходили к мастеру и выражали ему и мальчику свою благодарность.

Пицца оказалась необычайно вкусной. После ужина они сели в машину и направились в сторону Сан-Феличе.

Городок Сан-Феличе-Чирчео

Приютил нас на время умело,

И в гостинице «Пунта Росса»

Нам живется легко и просто.

Мы со скал уплываем в море

И резвимся, не зная горя.

Волны ласково нас качают

И, как пасторы, нас венчают.

Если шторм — заплываем в гроты

И не знаем тогда заботы.

Здесь нам чудится лик Одиссея

И, красавица мест, Цирцея.

На обед приготовят омаров,

Мидий, раков, креветок, кальмаров,

Осьминогов и устриц и глосса.

Вот такая она — Пунта Росса!

Лишь захочется — мы на Капри.

Не пешком, источая капли,

А на старом фуникулере

Поднимаемся вверх над морем.

На обратном пути в Сорренто

Наш корабль погоняет ветром.

Пиццу, где-то в районе Гаеты,

Мы попробуем, а не котлеты.

Рыба Дэнише? Черни? Чиветта?

Спросим мы, но не слышим ответа.

Это только у нас в Пунта Росса

Эта рыба лежит на подносах.

Возвратимся затем в Сан-Феличе,

В островное его величие.

Вот и все, мы опять в Пунта Росса,

Где живется легко и просто.

Оставшиеся дни Татьяна и Влад провели в гостинице, лишь изредка совершая прогулки вдоль побережья. Чистое море притягивало к себе и не отпускало часами, позволяя безмятежно качаться на волнах. Во время редких поездок вдоль побережья они останавливались на пляжах, вполне симпатичных, но все равно уступающих по своему комфорту пляжу Пунта Росса.

Попытка заглянуть в какой-либо ресторанчик в Сан-Феличе и отведать чего-нибудь новенького тоже не увенчалась успехом. Все, что там предлагали, не шло ни в какое сравнение с изысками обедов в гостинице. Ну а вечернее пребывание на террасе, наслаждение неповторяющимися морскими пейзажами и романтичными закатами, да еще с бокалом замечательного вина, с фруктами, итальянским сыром и разными деликатесами, купленными в небольшом магазинчике около ратушной площади, доминировало над всеми возможными вечерними развлечениями.

* * *

Незаметно приблизилось время отъезда. Покидать полюбившееся место не хотелось. Тем не менее пришлось.

До аэропорта доехали за два часа. Еще через два часа самолет взлетел, сделал прощальный круг над морем. Погода была ясная, и вдали были хорошо видны архипелаги островов. Одним из них был остров Капри. Конечно, было немного грустно и хотелось вернуться сюда снова.

— Почему бы и нет? — сказала Татьяна. — У меня в следующем году будет новый проект.

— Здорово. Ну и вообще, вся жизнь впереди — это тоже наш новый проект. Уверен, что он будет успешным и подарит нам много счастливых лет.

Влад еще в самолете размышлял, как положить на музыку стихотворение о Пунта Росса, но мелодия никак не приходила. Зато его посетила идея переписать стихи так, чтобы получилась хоть и лирическая, но веселая песня. Времени было достаточно, и он набросал первый вариант песни, которую быстро закончил сразу после возвращения.

Время в Пунта Росса,

Где живется просто,

Пролетает быстро,

Небо здесь так чисто.

Море здесь прекрасно,

Солнце светит ясно.

Всё неповторимо —

Не проедешь мимо.

Припев:

«Италия, Италия,

Дай прикоснуться к талии», —

Венеция, Флоренция

Поют обычно в терцию.

Помнишь, Одиссею,

Пленнику Цирцеи,

Было так непросто

Оставить этот остров.

Это Сан-Феличе,

Весь в своем величии,

Выстроил им гроты,

Окружил заботой.

Сплаваем на Капри,

Там предложат граппы.

Вдаль посмотрим с горки,

Как когда-то Горький.

На пути в Сорренто

Нас потреплет ветром,

Ну и что ж, неважно,

Капитан отважный!

Встретит Пунта Росса

Нас с подносом глосса,

Крабов и омаров,

Дэнише, кальмаров,

Устриц, наудачу,

Осьминог в придачу,

С Орвиетто белым,

С сомелье умелым.

Самолет над Капри

Чуть зависнет каплей,

Полетит над талией

К Северной Италии.

Через год обратно,

До чего ж приятно.

Всё легко и просто!

Это — Пунта Росса!

* * *

После возвращения в Питер Влад сразу позвонил своему приятелю спросить совета, где лучше пройти обследование. Но телефон не отвечал. Встав утром, измерил давление. Многовато: 200 на 100. Такого еще не было. Принял пожарный набор таблеток. Давление немного упало. Решил, что хорошо бы сделать кардиограмму. Заехал в поликлинику по новому месту жительства. В регистратуре объяснил ситуацию и попросил направление на кардиограмму.

— Направление дать не могу, — ответили в окошке. — Давайте паспорт и полис ОМС.

— К сожалению, полиса ОМС нет, но есть полис добровольного медицинского страхования — ДМС. Не подойдет?

— Нет, нужен ОМС.

— Что же делать?

— Ничем не могу помочь, — равнодушно повторили в окне.

— Но ведь с таким давлением мне будет трудновато найти полис. А по ДМС поликлиника сможет получить деньги за кардиограмму.

— Ну ладно, давайте паспорт. Полис потом принесете, — после продолжительной паузы отозвались из окна. — У вас какой участок?

— Не знаю. Я у вас в первый раз.

— Хоть адрес знаете?

— Адрес знаю, — он назвал адрес.

— Ваш врач в отпуске, а его замещающий уже ушел. Ладно, проходите в 217 кабинет к заведующему.

Влад отправился к кабинету заведующего отделением. Тот с недовольным видом, почти не вникая в суть вопроса, отправил его в другой кабинет. Женщина-врач выслушала и молча выписала направление на кардиограмму.

— Когда можно сделать кардиограмму?

— Там написано, завтра с 10 до 12.

— А ответ когда?

— Через три дня.

Расстроенный Влад вышел на улицу. На другой стороне заметил вывеску частной клиники и решительно направился в ее сторону.

— Кардиограмму можете сделать? — с надеждой в голосе спросил он.

— Конечно, — приветливо ответила миловидная девушка за стойкой. — У вас есть полис?

Он протянул ей свой полис.

— Отлично. Для вас это будет бесплатно. Присядьте, пожалуйста. Вас позовут.

— Спасибо.

Через две минуты он уже лежал на кушетке, облепленный присосками. Аппарат прожужжал и что-то нарисовал на ленте.

— Как там, ничего страшного?

— Все вполне прилично. Можете одеваться. Если немного подождете, вас примет врач и обсудит с вами все вопросы.

Врач-терапевт внимательно изучила кардиограмму и констатировала, что о серьезных проблемах она не сигнализирует. Померила давление. Повышенное, но не катастрофически. После чего попросила Влада рассказать все по порядку. Выслушав, удивилась, что он самостоятельно назначил себе лекарства, но в целом одобрила. Записала его на контрольные процедуры и на прием к кардиологу.

Через несколько дней он посетил кардиолога. Кардиолог внимательно изучила все материалы исследований, включая записи в дневнике, по которым было видно, что приступы стали повторяться чаще, назначила набор лекарственных препаратов и дополнительное тестирование. Сказала также, что после этого, скорее всего, надо будет сделать коронарографию.

Слово было незнакомое, и он по привычке влез в Интернет и получил точную информацию о том, что это такое. «Что ж, надо так надо», — подумал он.

На следующий день съездил на работу. Когда поднимался по лестнице, опять ощутил боль в груди. Однако в течение дня активно общался с коллегами и занимался накопившимися после отпуска делами.

Утром, едва проснувшись, неожиданно почувствовал приступ боли, причем достаточно сильный и быстро нарастающий. Татьяна была в ванной. Уже привычно сунул под язык таблетку. Она подействовала не сразу, но все-таки через несколько минут боль отступила, хотя осталась слабость. Что делать? Первым делом решил измерить давление. С трудом добрался до стола, на котором стоял прибор. Ничего не получилось. Голова закружилась, перед глазами поплыли какие-то белые точки. На вторую попытку не было сил. Попробовал перебраться обратно на кровать и чуть не потерял сознание; соскользнув со стула на пол, упал на колено. С трудом перебрался на кровать.

Татьяна вошла в спальню и сразу все поняла.

— Владик. Что с тобой? Приступ?

— Да. Можешь измерить давление?

Оно оказалось очень низким: 80 на 50, пульс 55.

— Так можно и концы отдать. Дай-ка я позвоню доктору.

Она набрала номер. Врач внимательно выслушала ее и предложила незамедлительно вызвать скорую помощь.

Машина скорой помощи приехала через сорок минут. Давление к тому времени было уже приличным. Врач сделал кардиограмму. Она, как и раньше, показывала, что серьезных проблем нет, лишь какая-то небольшая «ступенька» вызывала сомнение. Однако явных признаков инфаркта не было.

— В принципе, можем отвезти вас в больницу. Только в какую?

— Я разговаривал со страховой компанией, они предложили, если потребуется, ехать в кардиологическую клинику, — ответил Влад.

— Влад, надо ехать, — озабоченно произнесла Татьяна.

В это время он почувствовал, что начинается новый приступ. Сказал об этом врачу. Сделали укол и еще одну кардиограмму. Сравнили результаты, они оказались несколько хуже.

— Я считаю, что надо госпитализировать. Мы не можем оставить вас в таком состоянии, — уверенно произнес врач.

— Ну что ж, поехали, — спокойно сказал Влад.

* * *

Приемный покой клиники был похож на Reception хорошей гостиницы. Влада усадили в кресло-каталку и повезли сначала в лифте, а потом по коридорам до отделения реанимации. Все двери были закрыты электронными ключами. Войти в них без карточки было невозможно. «Серьезная организация», — подумал Влад.

Реанимационная палата представляла собой высокотехнологичный медицинский цех. Около каждой пары кроватей, а их было в палате штук десять, с потолка свисали шарнирные плечи с надписью MAQUET, на полках которых размещались приборы, мониторы, кассеты с капельницами и еще какие-то неизвестные приспособления. Когда он оказался в кровати, ему сразу же подключили аппаратуру для измерения пульса и давления, катетеры и датчики, опутали многочисленными трубочками, идущими от капельниц, и проводами. Вся информация отображалась на большом мониторе, висевшем где-то над головой. Емкости капельниц наполнили какими-то растворами.

Ближе к вечеру его повезли в операционную. Предстояла коронарография, а если ее показания сочтут удовлетворительными, то и стентирование. Как объяснял врач, заходивший накануне, установка стентов при благоприятных условиях делается для того, чтобы расширить пораженные сосуды сердца и восстановить нормальный кровоток. Это так называемая малая операция, которая уже давно применяется в практике лечения и обеспечивает минимальное вмешательство в организм больного, но, как правило, дает очень неплохой результат.

Врач-хирург в операционной сказал, что процедура будет проводиться под местным наркозом, и попросил рассказывать обо всем, что Влад будет чувствовать. Он ввел в вену зонд и стал внимательно наблюдать за картинкой на экране монитора. За стеклянной перегородкой группа врачей, видимо, тоже обсуждала ход исследования, глядя на свои мониторы. Влад тоже присмотрелся и увидел, как ему показалось, зонд, который двигался по сосудам в сторону колышущегося сердца. Разобраться, что происходит, было трудно, и он просто стал комментировать свои ощущения.

Врач задавал вопросы и слушал его ответы. Все продолжалось минут пятнадцать. Вскоре он закончил работу и резюмировал достаточно уверенно, что стент поставить не удастся, так как участок сужения сосуда слишком обширный. После чего попрощался и вышел.

Через несколько минут Влад уже лежал в палате на своем прежнем месте.

Пришел врач и рассказал, что надо готовиться к АКШ — аортокоронарному шунтированию, что такие операции в клинике делают давно и технология уже отработана, так что волноваться не стоит. К тому же продолжительность комфортной жизни после ее проведения до следующей такого же типа операции значительно больше, чем при стентировании.

Приходили другие врачи, задавали вопросы. Заглянул даже директор клиники. Оказывается, руководитель Центра, в котором работал Влад, узнав о госпитализации, обратился к нему с просьбой провести все, что требуется, на высшем уровне.

Влад достаточно спокойно отнесся к предстоящей операции. Он помнил, что более тридцати лет назад такую же операцию перенес его отец, и она прошла успешно. А ведь это были первые подобные операции, еще не вполне отработанные. А сейчас только в этой клинике их делают ежедневно более десяти.

На следующий день, когда наступило утро, он вдруг уловил знакомые сигналы приступа. Позвал проходившего мимо медбрата и сказал ему об этом. Тот, выслушав, чуть подвернул краник на одной из капельниц, и боль пропала. Затем позвал врача и объяснил ему, что произошло.

— Ты все правильно сделал, — похвалил врач медбрата. И затем обратился к Владу: — Сколько времени продолжалась боль?

— Пожалуй, не больше минуты.

— Хорошо. Правильно сделали, что сразу позвали нас. Как вы сейчас себя чувствуете?

— Вполне прилично. Давление 120 на 80 и пульс 60. Об этом можно только мечтать.

Врач удовлетворенно кивнул и занялся другими больными.

Влад наблюдал, как работает эта смена реанимации. В нее входили два врача, три медсестры и медбрат. От их действий зависело благополучие, здоровье и жизнь людей. Они, очевидно, были хорошо обучены и имели высокую квалификацию. Но одной квалификации было мало. Здесь требовались также хорошее взаимопонимание и взаимозаменяемость, подстраховка и взаимоконтроль, доверие друг к другу и взаимоуважение. Все эти качества были присущи этой команде.

Медбрата звали Игорь. Он выделялся на фоне остальных своей удивительной работоспособностью. Несмотря на то что функции между медперсоналом смены были разделены, он часто брал на себя обязанности других. От него буквально исходили спокойствие и уверенность. Может быть, это также повлияло на Влада. Он чувствовал уверенность, что операция пройдет хорошо, и был спокоен.

Такая же уверенность и спокойствие исходили от Татьяны. Он это ясно почувствовал, когда она вечером появилась в его палате, в которую обычно вход родственникам запрещен. Но она вошла спокойно и уверенно в сопровождении дежурного врача. Свидание было непродолжительным, но очень приятным. В ее глазах не было ни капли страха. Она радовалась, что смогла пробиться через кордоны медицинских правил и ограничений.

— Ну, как ты себя чувствуешь?

— Вполне прилично. И вообще, я ничуть не волнуюсь за исход операции. Вот и твой приход добавил мне уверенности и спокойствия.

— Я тоже уверена, что все пройдет хорошо. Не может быть по-другому. Все твои друзья и коллеги оборвали телефон, расспрашивая, как у тебя дела. Я их заверила, что ты в надежных руках и через пару месяцев будешь как огурчик, здоровее прежнего. Передавали приветы и пожелания удачи.

— Спасибо. Я думаю, наша Любовь не даст нам пропасть и защитит от любых напастей.

— Я тоже так думаю. А пока отдыхай и набирайся сил. Увидимся послезавтра, когда проснешься.

После ухода Татьяны Влад постарался расслабиться и отдохнуть. В одну из немногочисленных пауз, уже ближе к ночи, к нему подошел Игорь и неожиданно спросил:

— Вы ведь не верите в Бога?

— Пожалуй, не верю.

— Извините, что спрашиваю об этом. Но мне кажется, что вас охраняет какая-то Высшая сила. Вы, конечно, можете об этом и не знать, но это так. Я знаю по этому поводу одну притчу и хотел бы вам ее рассказать.

Владу нравился этот молодой человек, и он согласился его выслушать.

— Притча называется «Дерево спокойствия» — это даосская мудрость…

— О, Учитель, в чем корни Спокойствия? — спросил пытливый ученик.

— Корни Спокойствия — в безопасности. Если человеку не грозят смерть и болезнь — он спокоен, — отвечал Мудрейший.

— О, учитель, из чего состоит ствол Спокойствия? — спросил самый умный ученик.

— Ствол Спокойствия — это правильная картина мира, составленная из верных помыслов и лишенная страстей, — сказал Мудрейший.

— О, учитель, а куда простираются ветви Спокойствия? — спросил любимый ученик.

— Ветви Спокойствия простираются к близким по духу людям, — ответил Учитель, — ибо живущие со Спокойствием обретают Спокойствие.

Влад слушал его, прикрыв глаза и представляя, как простираются ветви Спокойствия между Татьяной и им, и, видимо уже засыпая, обратил внимание, что на лице Игоря появилась улыбка, похожая на ту, которую он уже встречал раньше. Только вот у кого? «У Ангела!» — вдруг вспомнил он.

В 8 утра понедельника он был доставлен в операционную. Сначала сделали укол, затем анестезиолог ввел в вену какой-то препарат, и…

Эпилог

В феврале они решили устроить праздник и поблагодарить всех, кто поддерживал и помогал им в этой истории. Дата была выбрана не случайно: 18 февраля. Именно в этот день, пять лет назад, состоялась торжество у Наташки Ореховой, после которого произошел тот знаменательный для всей будущей истории поцелуй. Они назвали этот праздник День рождения Любви. Правда, гости все равно посчитали, что это свадьба, говорили проникновенные речи и радостно кричали «горько».

Казалось, что в этой истории было много случайного. Может быть. Вот, например, дата 18 февраля 1904, которую и сейчас можно увидеть на картине в кабинете Татьяны, случайно совпадает с уже упомянутой здесь? Или в этом кроется закономерность, до поры скрытая умелой рукой Создателя?

* * *

…Об этом размышлял Влад, уже почти проснувшись в номере гостиницы Пунта Росса, после того как задремал под утро.

— Не пора ли вставать, сонечка любимый? — раздался голос Татьяны. — Проспишь такое замечательное утро! А море-то какое! Я уже искупалась.

— Встаю, любимая! А это тебе к завтраку:

Люблю и целую! Простые два слова.

Но сколько в них силы, свободы, простора

Вселенной, что просто зовется — ЛЮБОВЬ.

Люблю и целую тебя вновь и вновь!

Content

Виктор Захаров
Роман для себя

Пролог

Глава 1 Начало

Глава 2 Хранитель лабиринта

Глава 3 Юбилей

Глава 4 Командировка

Глава 5 МЫ

Глава 6 На курорте

Глава 7 Рисунок на пергаменте

Глава 8 Преодоление любви

Глава 9 День рождения

Глава 10 Романтическое путешествие в Венецию

Глава 11 Шантаж

Глава 12 Свидание в Мадриде

Глава 13 Разговор с Ангелом

Глава 14 Выбор

Глава 15 Новая жизнь

Эпилог