Джонс Аллан Фруин

Мертвая петля

Глава I

ГРОМ СРЕДИ ЯСНОГО НЕБА

Запись в дневнике: 24 августа 1940 г.

Все кончено. Он мертв. Правда, я добился этого слишком дорогой ценой. Но я больше не мог чувствовать себя под ударом. Ответственность и постоянная опасность просто невыносимы, они сжигают мои нервы. Как мне теперь жить с тяжким грузом на душе за содеянное мной сегодня, хотя я не мог поступить иначе. Мне остается лишь верить, что победа, которую мы одержим рано или поздно, докажет, что я не зря это сделал.

— Нечего сказать, Джек, в приятное местечко ты меня притащил. — Фрэнки Фицджеральд прищурилась, потому что дождь хлестал в лицо и мешал смотреть, и окинула взглядом обширную площадку, заросшую травой и полынью. Несколько полуразрушенных построек вырисовывались в сыром полумраке: авиационные ангары, почерневшие угловатые сооружения, вероятно, складские помещения, и какие-то будки с ржавыми железными крышами. Было там и несколько безликих кирпичных зданий с широкими окнами, а также остатки квадратной башни, железобетонные стены которой покрылись пятнами от постоянной сырости. Словом, безотрадность и запустение.

Фрэнки подняла воротник повыше, защищаясь от режущих ударов холодных дождевых капель.

— Я даже подумала, не поселиться ли мне здесь навсегда, — с кислой миной добавила она. — Такой прелестный уголок, просто рай земной.

Джек Крисмас искоса взглянул на нее и убрал упавшую на глаза прядь тонких каштановых волос.

— Я еще и виноват! — воскликнул он. — Насколько мне помнится, ты сама предложила съездить сюда.

Отчасти это соответствовало истине. Еще несколько недель назад Фрэнки была единственная из всей их компании, кто знал о существовании заброшенного аэродрома, оставшегося на окраине Личфорда после Второй мировой войны.

— Я вам только сказала, где он находится, — возразила Фрэнки. — Но не настаивала на поездке сюда в выходной день.

— Может, нам надо было бы взять с собой провизию и устроить тут пикник, — пробормотал Том Крисмас, младший брат Джека. Хотя Джек выдался ростом повыше Тома, оба мальчика выглядели почти как близнецы. Вот только глаза у них были совершенно разные — у Тома острые и пытливые, а у Джека они всегда казались глядящими куда-то внутрь вещей, проникающими вглубь, в самую их сущность.

— Да… Прежде всего нам следовало захватить зонтики, — добавила Реган Вандерлинден, глядя на несущиеся прямо на них низкие черные тучи.

— Ладно, что теперь говорить? — отозвался Джек. — Раз уж мы здесь, нужно сделать дело.

Они приехали на заброшенный аэродром, чтобы снять несколько фотографий этого памятника военного времени для своего летнего домашнего задания.

На территорию аэродрома они пролезли через дыру в заборе из колючей проволоки. Таких дыр там оказалось предостаточно, а в некоторых местах проволока либо валялась на земле, либо вообще отсутствовала на десятки метров. Бывший вход виднелся тут же, слева: бетонные столбы с коваными железными створками, криво висящими на проржавевших петлях.

Получить ясное впечатление о старом аэродроме с земли было достаточно сложно. О его плане у ребят уже имелось кое-какое представление. По периметру аэродрома шла бетонная дорога. Фрэнки как раз стояла сейчас на ней. Дорога уходила куда-то вдаль и возвращалась назад, образуя огромное кольцо неправильной формы, в середине которого находились три пересекающихся взлетно-посадочных полосы: длинные серые языки из бетона, лишь частично различимые теперь под высокой травой.

— Я сейчас попробую сделать несколько снимков, пока дождь не разошелся окончательно, — сказал Том.

Он пересек бетонную дорогу и побрел по траве, держа фотоаппарат возле лица.

Он задумал серию из частично перекрывающих друг друга фотографий, которые потом соединятся между собой и составят превосходную круговую панораму всего заброшенного аэродрома. Включив режим панорамной съемки, он направил видоискатель влево.

В середине кадра появилась ухмыляющаяся рожица американки. Реган растянула пальцами уголки рта, высунула язык и скосила глаза к носу.

— Брысь отсюда! — взвыл Том.

— В чем дело, шеф? — спросила Реган. — Разве тебе не известно, что на пейзажных снимках спереди обязательно должен находиться человек? Это облегчает восприятие масштабности изображения и придает законченной работе классическую нотку человеческого присутствия, — выдала она.

— Человеческого присутствия?! — еще громче заорал Том. — С каких это пор ты считаешь себя человеком?

Надо заметить, Тому и взаправду часто казалось, что Реган — демон, присланный на землю специально, чтобы мучить его. Ей было одиннадцать лет, на год меньше, чем ему. Из-под широкого белого лба, обрамленного длинными прямыми волосами, черными как смоль, смотрели самые жуткие глаза, какие ему доводилось видеть в своей жизни, — ярко-голубые. Черные волосы, яркие голубые глаза. Жуть.

Он повернул фотоаппарат в другую сторону, чтобы убрать девчонку из кадра. И только стал нажимать на кнопку, как в кадре вновь появилась она: с растопыренными пальцами и широко раскрытым ртом: Аййй-яййй — яййй!

— Давай кто громче?!! — Том решил ее перекричать.

Фрэнки невольно рассмеялась на проделки Реган. Том всегда оказывался благодатной мишенью для озорства американки, потому что неизменно клевал на ее наживку.

Том беспомощно оглянулся туда, где стояли Фрэнки и Джек, словно искал у них защиты. Но его брат только слегка пожал плечами, мол, что поделаешь — Реган есть Реган.

— Ну вот! Один кадр совершенно испорчен! — горестно воскликнул Том. — Так у нас ничего не получится, потому что некоторым все хиханьки да хаханьки.

— Не вешай носа, приятель, — заявила Реган. — У нас еще масса времени.

— Всего лишь две недели, — заметил Том. — Вот и все. Мы вернемся в школу шестого сентября. А сегодня уже двадцать четвертое августа. — Он быстро подсчитал в уме. — Вот! Даже не две недели, а только двенадцать дней. Мы должны были это сделать еще несколько недель назад. — Он окинул всех взглядом. — Разве я не говорил, Джек, что давно пора засучить рукава?

— Говорил, — признался Джек. — Несколько раз.

— Тоже мне, проблема! — презрительно фыркнула Реган. — Подумаешь, несколько раз щелкнуть фотоаппаратом. Нам и нужно — то всего несколько снимков.

— Я не щелкаю фотоаппаратом, а делаю снимки, — пробурчал Том. — И хочу их сделать до того, как польет настоящий ливень.

Фрэнки озабоченно взглянула на грозно нахмурившееся небо. За то время, пока они добирались сюда — их привез на своем старом драндулете Дэррил Пеппер, — веселая летняя синева неба заволоклась серой пеленой. А теперь с востока надвигалось скопление темных грозовых туч: они так и неслись прямо на ребят.

Все это не предвещало ничего хорошего. Дэррил даже отказался выйти из машины.

— Вот-вот хлынет дождь как из ведра! — сказал он. — Я подожду вас здесь.

Друзья так и оставили его там сидеть, уткнувшись в книгу про крестоносцев.

Эта заброшенная полоска земли находилась сравнительно недалеко от города, почти на окраине. В отличие от Реган и мальчиков Фрэнки прожила в Личфорде всю жизнь, и не только она сама, но и ее родители и родители родителей. Ее бабушка была маленькой девочкой, когда эта пустошь содрогалась от рева истребителей и взрывов бомб в те далекие и ужасные, немыслимо ужасные годы Второй мировой войны.

Все это было очень и очень давно. Насколько могла вспомнить сама Фрэнки, старый аэродром никогда не использовался. Несколько лет назад, еще до школы, она играла там с другими своими сверстниками, но с тех пор больше не бывала за оградой из колючей проволоки. И неизвестно еще, очутилась бы она тут вообще когда-нибудь, если бы не домашнее задание, которое миссис Тинкер дала им на летние каникулы.

Уже несколько лет миссис Тинкер руководила в школе Св. Колумба археологическим кружком. Из всех немногочисленных участников этого кружка наибольшим энтузиазмом отличались Фрэнки, Джек, Том и Реган. Они и подружились на этой почве. Четверка друзей с восторгом бралась за самые сложные задания, делала потрясающие открытия и одновременно переживала много опасных, страшных приключений.

Но в этот день, превратившийся из солнечного и яркого в серый, угрюмый и мокрый, у Фрэнки и ее друзей появилось ощущение, что на сей раз их не ждет ничего особенного.

Нельзя сказать, что их не заинтересовало летнее задание. Миссис Тинкер попросила членов кружка выяснить все, что только удастся, про жизнь в Личфорде с 1939–го по 1945 год, когда шла война с нацистской Германией. Джек, Фрэнки, Том и Реган выбрали для себя Личфорд-Грин, аэродром, входивший в 11–ю группу — так назывались эскадрильи Королевских военно-воздушных сил, которые базировались на юге Англии и приняли на себя удар всей мощи нацистской авиации с июля по октябрь 1940 года, во время знаменитой «битвы за Британию».

— Ладно, ступай и щелкай свои снимки, — великодушно разрешила Тому Реган. — Обещаю больше тебе не мешать. — Она с сомнением оглядела мокрое от дождя летное поле. — Хотя мне вообще непонятно, что тут можно нащелкать. Ну, щелкнешь два-три раза, и достаточно.

— Я продумываю композицию фотографий, — недовольно пробормотал Том, поворачиваясь, чтобы уйти. — Я не щелкаю, сколько раз можно тебе повторять!

Реган рассмеялась.

— Ладно, ладно. Только все равно со стороны все выглядит так, как будто ты именно щелкаешь. — Она повернулась к Фрэнки. — Когда ты сказала нам про этот старый военный аэродром, я вообразила всякие там старые и ржавые самолеты и все такое прочее. Я и не думала, что ты имела в виду только эти непонятные сарайчики.

Засунув руки глубоко в карманы, она поплелась за Томом.

— Как жалко, что у нас нет металлоискателя, который обещал нам Дэррил, — тогда по крайней мере у нас был бы шанс выкопать хоть что-то мало-мальски интересное. — Она ухмыльнулась через плечо шедшим вслед за ней Фрэнки и Джеку. — Например, неразорвавшуюся бомбу. Вот это было бы суперкруто!

— Особенно если бы она взорвалась тут же на месте. Посмотрел бы я тогда на тебя, — пробурчал Джек. — Кстати, Дэррил все еще уверен, что сумеет достать его для нас.

— Он ведь к тому же пытается устроить нам экскурсию на старом самолете, — напомнила американке Фрэнки. — Это будет просто класс. Я никогда даже и не видела бипланов.

— Да нет, я не хочу сказать о нем ничего плохого, — принялась оправдываться американка. — Дэррил мне действительно нравится — хороший парень и все такое, но вот только я лично поверю, что он действительно устроил нам эту экскурсию, когда залезу в самолет.

Их девятнадцатилетний приятель Дэррил — выпускник школы Св. Колумба и один из основателей археологического кружка — был личностью неординарной. Он много помогал им и прежде, и тем не менее не производил впечатление человека — во всяком случае, на взгляд Реган, — обладающего необходимыми контактами, чтобы устроить такой полет.

— Нужно в него верить, — сказал Джек. — Он нас еще никогда не подводил.

— Что ж, будем надеяться, — сказала Фрэнки. — Наша работа получится просто блестящей, если мы сумеем приложить к ней несколько аэрофотоснимков того, что осталось от аэродрома. — Она взглянула на Джека. — Кстати, мы можем сделать пару сравнительных снимков — что было и что осталось. Примерный план аэродрома в годы войны, рядом фотоснимок его нынешнего облика. Миссис Тинкер просто до потолка подпрыгнет.

Реган засмеялась:

— Если только наш великий фотограф не уронит с аэроплана свой фотоаппарат, когда будет щелкать свои высокохудожественные снимки.

Том тем временем дотопал до дальнего края широкого летного поля и теперь суетился и фотографировал маленькое кирпичное сооружение с плоской бетонной крышей — полуразрушенное бомбоубежище.

Реган побежала к нему.

— Эй, Том! — закричала она во все горло. — Хочешь, мы привяжем тебя к брюху аэроплана, чтобы ты делал снимки с высоты птичьего полета? Хочешь?

— Отстань! — огрызнулся на американку Том. — Ничуточки не смешно!

Фрэнки и Джек пересекли широкую полосу изъеденного трещинами, местами раскрошившегося бетона — одну из трех взлетно-посадочных полос. Из трещин выглядывала жесткая трава. Природа вновь брала свое и одерживала верх над творением человеческих рук. Теперь ребята стояли почти в центре аэродрома. Джек медленно поворачивался и старался представить, как все тут было в те далекие военные годы.

По траве пробежал странный ледяной ветерок. Фрэнки убрала с глаз золотистую челку и взглянула наверх. Черная туча прожигала огненными вспышками дорогу по небу, опаляя воздух и бросая вниз густую тень, подползавшую к ним все ближе и ближе. Водянистый диск солнца, который иногда прорисовывался сквозь мглистый покров, окончательно исчез. Дождь налетал шквальными порывами.

— Мило, — пробормотала девочка и, втянув голову в плечи, ускорила шаг, догоняя Реган и Тома.

Джек понурившись плелся за ней. Место это ему не нравилось. Над ним висело страшное горе. И он это чувствовал. Одиночество и безнадежное отчаяние. Они пронизывали воздух, травы, бетон, витали вокруг. От их пронзительности перехватывало дыхание.

Теперь уже дождь лил непрестанно. Когда к ней приблизились друзья, Реган поежилась и запахнула куртку плотней.

— Как я ненавижу дождь, — проворчала она. — Особенно вот такой, холодный, типично английский. — Она тряхнула головой. — Вам, ребята, еще должны приплачивать за вредность, раз вы всю жизнь живете в таком жутком климате.

— По-моему, дождь скоро пройдет, — заметил Джек, когда черная туча оказалась прямо над ними. — Видишь, ветер сильный. Так что через несколько минут небо прояснится и станет полегче.

Изломанное копье молнии внезапно осветило мрачную восточную часть небосклона.

— Ой! — испуганно воскликнула Фрэнки. Раскатистый гром прогрохотал над их головами. Не слишком громкий, не пугающий, зато басовитый и звучный.

Еще один зигзаг молнии пронзил темноту, скопившуюся под пышным покровом туч. По пятам за ней последовал новый раскат грома, и тут, что называется, разверзлись хляби небесные — ребята оказались под настоящим водопадом из бешеных и неистовых струй. Гроза обрушилась на них со всей своей яростью, словно волчья стая в ночи.

Том уже мчался к ним со всех ног, спрятав под куртку свой фотоаппарат.

— Айда все в машину! — крикнул он. Волосы прилипли к его лбу, лезли в глаза, по лицу текла вода. — Просто даже смешно! Откуда она появилась так быстро, эта дурацкая туча?

Думать над ответом на этот вопрос времени ни у кого не было.

Друзья неслись что было сил к проволочному забору.

— Так что же, сейчас небо прояснится, да? — Реган повернула к Джеку свою ехидную мордочку. — Приятно видеть, Джек, как твое хваленое шестое чувство работает сегодня на всех оборотах!

Джек ничего не ответил на выпад американки. Необъяснимые взрывы интуиции, которые Реган назвала «шестым чувством», были для него не той темой, на которую он охотно беседовал; а в прогнозах погоды он никогда не мог похвастаться успехами. Это его мать больше всего на свете любила похваляться точностью своих предсказаний.

Молнии плясали на горизонте, вновь и вновь раскалывая темноту. Гром грохотал уже непрерывно, в бурном темпе, все нарастая, словно дьявольский оркестр изо всех сил наяривал дикую музыку какого-то безумного композитора.

Трудно было даже поверить, что гроза способна нагрянуть с такой скоростью. Правда, Реган уже побывала во многих странах, где погода могла меняться буквально за считанные минуты, но все остальные больше привыкли к медленному развертыванию событий, что было более типично для юго-восточных графств Англии.

Внезапная ярость этой грозы не на шутку перепугала друзей.

На мгновение молния окрашивала окрестности в серебристый цвет. После этого возвращался мрак, но его опять разрывали новые молнии — вновь и вновь, — пока наконец четверо друзей не почувствовали, что бегут по площадке, освещенной переливающимися огнями, словно на какой-то дьявольской дискотеке. Дождевые струи напоминали стальные спицы или миллион стальных струн, протянувшихся между небом и землей. А гром все гремел, грохотал, ревел и рычал, словно железные титаны сокрушали горные хребты своими стопами.

Чудовищной силы взрыв прогремел за спинами ребят — еще более оглушительный, чем все раскаты грома. И тотчас же их накрыла взрывная волна. Падая на землю, любопытная американка все-таки ухитрилась оглянуться назад, на причину такого грохота. И отчаянно завизжала, когда из клубящихся облаков вырвалась огромная черная тень.

Поначалу казалось, что эта тень вонзится прямо в них, но в самый последний момент она сделала вираж и круто взмыла вверх.

Это был самолет — его крестовидные очертания резко выделялись даже на фоне темных облаков. Маленький самолет с закругленными, овальными крыльями.

Пережитый шок заставил четверку друзей броситься ничком в мокрую траву. Рев мотора перекрывал раскаты грома, когда самолет взревел и накренился.

Дождь колол лицо Тома, но мальчик уже не замечал его, уставившись на летящую машину. Он узнал ее — даже во всем этом хаосе он понял, что это за самолет. «Спитфайр». «Спитфайр» времен Второй мировой войны. Такие очертания крыльев были только у него.

Самолет повернулся к друзьям боком, и им стало видно, что за его фюзеляжем тянется полоска черного дыма. «Спитфайр» вновь с ревом умчался от них, круто приблизившись к земле.

Он не может сесть. С ним что-то произошло.

Том ошалело наблюдал, как самолет ныряет к земле и снова поднимается в воздух. Он живо представил себе отчаяние пилота, который из последних сил, уже теряя надежду, борется за власть над потерявшей управление машиной. Вот только какой безумец решился вылететь в такую погоду? Том мог лишь предполагать, что гроза застала пилота врасплох: обрушилась на него так же неожиданно, как и на них самих. Как волки в ночи. Опасность была очень реальной. И даже смертельной.

«Спитфайр» поднялся опять и, казалось, почти встал на хвост. Разряд молнии сделал его похожим на мотылька, пришпиленного булавкой, осветив зеленые и коричневые камуфляжные пятна и кружки на крыльях: желтые, голубые, белые и красные.

На какое-то поразительное мгновение он повис в воздухе, а затем, словно подстреленная влет птица, нырнул и стал по дуге снижаться в долгом и смертельном падении.

— О господи! Нет! — пронзительно закричала Реган. Пострадавший самолет находился от них примерно в пяти сотнях метров, полускрытый от глаз грозовым сумраком и сплошной дождевой завесой.

Они услышали страшный грохот от удара об землю и треск рвущегося металла. Красный язык пламени взметнулся высоко в небо. Вслед за ним вырос бурый гриб от взрыва.

Реган вскочила на ноги и помчалась к разбившемуся истребителю. Гремел гром. Молнии непрерывно терзали низкий и лохматый небосклон. Красные языки огня весело и зловеще плясали на месте катастрофы. На них падали капли дождя и с шипением испарялись, не долетая до земли.

Глава II

РАЗБИВШИЙСЯ «СПИТФАЙР»

Реган мчалась сквозь грозу. Ее сердце бешено колотилось. Ноги то и дело скользили по мокрой траве. Высокие стебли крапивы и чертополоха хлестали по ногам, цеплялись за ступни. Она не обращала внимания ни на что… Внимание было сосредоточено только на одном: на маленькой сердцевине красного пламени, которое указывало ей место падения самолета.

Она вихрем перескочила через идущую по периметру аэродрома бетонную дорогу. Сзади ей что-то кричала Фрэнки, но американка даже не оборачивалась.

Фрэнки пришла в себя быстрей, чем братья Крисмас. Она вскочила с земли и бросилась вслед за Реган. Том и Джек быстро догоняли ее и находились всего в паре шагов позади. Американка неслась быстрее ветра. Перед ее глазами стояла ужасная картина — пилот, словно в смертельной ловушке, в окружении языков пламени. Считанные секунды могут спасти его и одолеть пропасть между жизнью и смертью. Считанные секунды!

Но когда она подбежала ближе к месту падения машины и грозовой занавес раздвинулся, ее ожидал новый шок. Самолет рухнул на землю примерно в двухстах метрах от летного поля. Реган думала, что он упал на открытую площадку или на деревья, но теперь перед ее глазами оказалась совсем другая картина. Зазубренные и черные хвостовые плоскости горящего самолета отчетливо вырисовывались на фоне двухэтажного дома. Пламя лизало кирпичные стены и озаряло белые оконные рамы. Огонь зловеще отражался в потрескавшихся оконных стеклах.

Фюзеляж пострадавшей машины протянулся через фасад. Этот кирпичный дом — вероятно, принадлежавший какому-то фермеру, — одиноко стоял среди чистого поля. Два этажа. Остроконечная крыша, покрытая серыми сланцевыми плитками. Дымовая труба. Самолет врезался в дом на уровне земли и перевернулся от сильного удара, так что казалось, будто какая-то неведомая черная рыба застыла в стоп-кадре, когда ныряла глубоко под воду.

В траве, не доходя до горящего истребителя, Реган увидела распластавшуюся черную тень и не сразу сообразила, что это значит. Когда она подошла ближе, тень пошевелилась. Повернулась и попыталась подняться.

Человек!

Теперь их разделяло метров двадцать. Его силуэт выделялся на фоне пламени, но она видела кожаную куртку, кожаный шлемофон с болтающейся застежкой. Человек бросился к дому, волоча за собой стропы и что-то твердое, прыгавшее по неровностям грунта. Потом споткнулся и упал на локти и колени.

Реган вскрикнула. Человек повернул голову, с трудом встал на ноги и зашатался. Это был пилот. Каким-то образом ему посчастливилось уцелеть при аварии, но сейчас он торопился назад, в самое пекло.

Реган бросилась к нему. Его черный силуэт находился почти у самого горящего самолета. Пилот старался сбить пламя, но страшный жар заставлял его отступать. Летчик воздел руки к небу и закричал:

— Дети!

У Реган защемило сердце от бездонного отчаяния в его голосе, когда он выкрикивал эти слова в черные и равнодушные тучи.

— Дети! Помогите мне! Бога ради, помогите мне!

Пламя взметнулось кверху с новой силой, и девочке показалось, что фигура мужчины съежилась и пропала во внезапно расцветшем красном цветке.

Фрэнки почти догнала Реган, когда взрывом ее сбило с ног. Она увидела, как упала Реган, когда красные и черные полосы поглотили фермерский дом. Еще на ее глазах в воздух взлетела, словно тряпичная кукла, маленькая темная фигурка. Это был пилот, захваченный страшной силой взрыва.

Раскаленная волна швырнула Реган на землю. Весь мир перевернулся и закружился в вихре ужасного шума, невыносимо яркого света и густых клубов черного дыма.

Реган встала на колени. В глаза лил дождь. Первая порция дыма рассеялась. Реган жадно схватила ртом воздух. Ей казалось, что она только что получила страшный удар в живот. Очертания дома изменились: стены стали зазубренными и неровными, крыша раскололась пополам, и теперь из нее торчали расщепленные деревянные стропила, и к ним уже подбиралось жадное пламя.

От истребителя не осталось ничего.

Оглушенная взрывом, полуослепшая, Реган ползла по траве. В нескольких метрах от себя она увидела лежащее тело пилота. Она оглянулась через плечо. Фрэнки распласталась ничком на траве, Джек стоял на коленях, а Том вставал на ноги. Их лица выражали только одно — ужас и потрясение.

Реган подползла к пилоту. Он лежал на спине. Его разорванная одежда дымилась. Через прорехи виднелась красная плоть. Девочка подавила готовый вырваться крик и отпрянула, когда при зловещем зареве пожара увидела его лицо. Пилота ужасно обожгло, и от лица осталось лишь черное пятно. Но его глаза были открыты, и ей показалось, что он на нее смотрит.

— Скоро вам помогут, — простонала Реган. — Я позову на помощь.

Она вскочила и побежала. Фрэнки уже поднялась на ноги.

— Не ходите туда! — крикнула Реган. — Не надо!

— По-моему, он еще живой, — произнесла Реган, тяжело дыша. — Нам нужно добраться до Дэррила… туда… Нам нужно отвезти его в больницу! Господи! Фрэнки! Его лицо!

— Я умею оказывать первую помощь, — сказала Фрэнки, устремив взгляд на неподвижную фигуру. — Может, я смогу…

Реган покачала головой:

— Мне кажется, это ему не поможет.

Схватившись за руки, подруги побежали туда, откуда началась их экскурсия на летное поле.

— Он умер? — спросил Джек.

— Кажется, нет, — простонала Реган, пробегая мимо него.

Том никак не мог отвести взгляда от пылающего фермерского дома.

— Надо же… р-раз! — и все… — изумленно прошептал он, словно до сих пор не мог поверить, что это действительно случилось. — И нет ничего…

Впрочем, переживать случившееся братьям Крисмас тоже было некогда: они уже мчались вслед за девочками. Если пилот еще жив, им нужно отыскать Дэррила и немедленно пригнать машину к месту катастрофы.

Теперь им было уже и не до грозы, а она тем временем уже затихала. Черные тучи унеслись на запад, им на смену приплыли легкие облака, и окрестности теперь заливал дрожащий и призрачный серый свет, словно природа медленно пробуждалась от кошмарного сна. Еще сверкали молнии и гремел гром, но ребятам казалось, что страшное несчастье вытянуло из грозы всю ее свирепость.

Ребята бегом пересекли старое летное поле и перескочили через поваленный участок забора из колючей проволоки. До дороги осталось немного — метров двести по покрытому травяными кочками, неровному полю. Темнота рассеялась. Они уже видели зеленый автомобиль. Дэррил заметил их и весело помахал рукой через ветровое стекло, но его рука растерянно повисла в воздухе, когда они подошли ближе и он разглядел выражение ужаса, застывшее на их лицах.

Дарил мгновенно распахнул дверцу.

— Что такое? — отрывисто крикнул он. — Что случилось?

Реган едва не перелетела через него, ворвавшись в кабину.

— Разве ты ничего не слышал? — закричала она. — Там разбился самолет! Пилот тяжело ранен.

Остальные ребята во главе с Джеком обошли машину и сели в нее с другой стороны.

— Он врезался в дом, — крикнула Фрэнки. — Так бабахнуло! Там все взорвалось, и самолет, и дом.

Дэррил не стал ждать продолжения их рассказа. Он втянул Реган поглубже в кабину и захлопнул дверцу. Через несколько секунд старенький автомобиль уже трясся и прыгал по полю, а Реган показывала водителю дорогу.

— Вот сюда! Теперь сюда! — кричала она. — Господи! Хоть бы мы успели вовремя! Хоть бы не опоздали!

Дэррил с трудом удерживал руль, вырывавшийся от толчков из его рук, когда они по ухабам мчались к месту взрыва. Потом он выскочил на бетонную дорогу и прибавил скорость. Противоестественный мрак, вызванный грозой, теперь окончательно рассеялся. Сквозь тучи наконец-то проник солнечный луч и зажег разноцветными огоньками последние дождевые капли, все еще падавшие с неба.

Слушая инструкции Реган, Дэррил гнал машину к дальнему краю бетонного периметра. Перед ними расстилалась до горизонта безжизненная пустошь.

— Куда теперь? — задыхаясь от волнения, спросил Дэррил и не получил ответа. Он повернул лицо к Реган. Девочка вглядывалась в дорогу через ветровое стекло и, казалось, онемела. — Куда мне ехать? — заорал на нее Дэррил. — Реган! Что ты молчишь? Куда ехать?

— Здесь! — пробормотала она. — Это должно быть прямо здесь! Точно!

Но они ничего не увидели, кроме поросшей бурной осенней травой, заброшенной пустоши, которая заканчивалась далеко впереди деревянной изгородью и кипами деревьев.

Ни пламени. Ни черного, клубящегося дыма. Ни фермерского дома. Ни обломков разбившегося истребителя. Ни страшно обгоревшего пилота, распластавшегося на мокрой траве.

Ничего.

Солнечный свет уже свободно и щедро лился сквозь дыры в облаках.

Дэррил резко остановил машину.

Пели птицы.

По ветровому стеклу сползали вниз бриллиантовые капли.

И вся эта ужасная катастрофа оказалась только причудливым кошмаром прошедшей грозы. Теперь, когда гроза прошла, все ужасные события, свидетелями которых стала четверка друзей, растаяли в воздухе, словно их никогда и не было.

Глава III

МИР ПРОСЫПАЕТСЯ

Не говоря ни слова, Дэррил повернул ключ зажигания, и астматический хрип мотора замолк. Наступила абсолютная тишина.

Облачный покров, еще совсем недавно похожий на толстое шерстяное одеяло, теперь расползался на кусочки, словно его терзали, разрывали огромные руки. Блестящие дождевые капли медленно сползали по стеклу, а пять пар глаз смотрели в безмятежные просторы омытых дождем полей.

— Как все это странно получилось… — пробормотал Том.

Остальные повернулись к нему.

— Ну, точно. Очень странно, — повторил он.

— Может… может, это было нечто вроде массовой галлюцинации? — произнесла Фрэнки.

— Что мы тут сидим? — закричала Реган и толкнула Дэррила в бок. — Пошли. Я хочу все проверить.

Все пятеро вылезли из машины на мокрую траву. Воздух был свежий и прозрачный.

— Так что же вы все-таки увидели? — поинтересовался Дэррил, шагая по высокой траве своими длинными ногами, что придавало ему комичное сходство с аистом. Вообще он выглядел довольно забавно: тощий, долговязый, с длинной, тонкой шеей; глаза смотрят из-под очков в тяжелой роговой оправе, темно-русые волосы торчат на голове, словно хохолок попугая. И никто не верил, что Дэррилу еще нет и двадцати лет.

— Ну, — заговорил первым Джек, — все началось с грозы.

Дэррил удивленно поднял брови.

— Какой еще грозы?

От неожиданности Джек даже замолчал на несколько мгновений. Потом спросил:

— Ты не видел грозу?

— Никакой грозы не было. Так, противный моросящий дождик, и все. Ничего особенного.

— Ты что, смеешься над нами?! — воскликнула Реган. — Ведь тут такая наступила темнота, ну, прямо как ночью. И молнии, молнии — беспрерывно! А за ними гром, гром! Ты не мог этого не заметить, даже если бы и спал. Такое просто невозможно!

— А я и не спал, — возразил Дэррил. — Просто там, где стояла моя машина, ничего подобного не наблюдалось.

Реган открыла было рот, чтобы протестовать, но тут же его закрыла, так ничего и не сказав.

— Так… это было что-то вроде… галлюцинации, — заявила Фрэнки. — Вся эта история. Гроза, и самолет, и катастрофа.

— «Спитфайр» это был, — объявил Том и обвел взглядом друзей. — Самолет такой. «Спитфайр». Я узнал его, потому что видел на картинках. — Он сложил' вместе ладони и изогнул пальцы так, что получилась готическая арка. — Вот такие крылья, — сказал он. — Ни у какого другого самолета нет крыльев такой формы.

— Так что же, вы все одновременно наблюдали одно и то же? — спросил Дэррил.

— Вероятно, да, — ответила Фрэнки. — Самолет появился как будто ниоткуда…

— Он попал в беду, — заявил Том. — Пилот пытался посадить его на аэродром, но почему-то это не получалось. Поначалу я решил, что это какой-то номер из воздушного парада ветеранов. Они иногда показывают всякие такие вещи: летают на старых самолетах, выполняют фигуры высшего пилотажа и все такое прочее.

— Он упал прямо здесь, — заявила Реган, показывая рукой на середину поля. — Вон в том месте. Чебурахнулся как раз на дом. Пилота выбросило очень удачно, но он вскочил и побежал назад к самолету. — Лицо девочки потемнело от грустных воспоминаний. — Он что-то кричал. — Она посмотрела на Фрэнки. — Ты слышала его?

— Нет.

— Что-то про детей, — Реган наморщила лоб, напряженно размышляя. — «Спасите детей. Помогите мне спасти детей». — Она оглядела всех. — Что-то в этом роде. И у него был американский акцент.

— Американский? — переспросила Фрэнки. — Ты уверена?

Реган кивнула:

— На сто процентов.

Том с сомнением покачал головой.

— «Спитфайры» — британские самолеты, — возразил он. — С какой стати пилоту быть американцем?

Реган уперлась кулаками в бока.

— Ну, не знаю, Том, — заявила она своим обычным ехидным тоном. — К сожалению, я забыла спросить об этом у раненого пилота, когда тот лежал здесь с обожженным лицом!

— Я только высказал свое мнение, — пробормотал Том. — Чего ты сразу на меня взъелась?

— А ты не задавай глупых вопросов, — отрезала она и тут же содрогнулась. — Однако наше приключение было не из приятных, правда? Не знаю, что, как и почему, но тот парень был американец. Ясно?

— Хорошо, хорошо, — покорно согласился Том, пожимая плечами. — Почему бы и нет?

Реган сверкнула на него глазами.

Крик Джека, донесшийся с некоторого удаления, прекратил их перепалку.

Пока все разговаривали и спорили, Джек побрел по полю к самому его неровному Месту, где виднелись какие-то крупные кочки и выбоины. Что-то витало над этой неровной полоской пустоши, заросшей крапивой и пижмой. Какое-то легчайшее ощущение, такое же неуловимое, как запах морского ветерка. Ощущение грусти, или утраты, или разбившихся надежд.

— Эй, идите сюда! Посмотрите, что я нашел! — крикнул он.

Все направились к нему.

Природа постаралась изо всех сил, чтобы спрятать остатки дома, но все-таки кое-где в траве, среди зарослей ежевики и полегших от дождя белых колокольчиков валялись обломки кирпичей и черепицы.

Одуванчики вскарабкались на невысокие продолговатые валы, оставшиеся на месте кирпичных стен. Растения боролись за место под солнцем. Ниже стен все заросло высокой, по грудь Дэррилу, крапивой — жгучей, неряшливой и жестокой; дождевые капли висели на ее зловредных кусачих листьях.

Все молчали.

Реган стало нехорошо.

— Так это тут упал истребитель? — тихо спросил Дэррил.

— Пожалуй, что тут, — ответил Джек.

Фрэнки посмотрела на Дэррила.

— Так что же мы все-таки видели? — спросила она. — Что тут произошло?

— Я не хочу тут больше находиться, — внезапно заявила Реган. Она повернулась и зашагала к машине.

Остальные поняли, почему она это сделала — ведь они не видели несчастного пилота, не видели, во что превратилось его лицо, не смотрели в его глаза. Так что они не осудили свою подругу.

Не говоря ни слова, Фрэнки направилась за ней.

Обратная дорога получилась невеселая. Все ехали как в воду опущенные. Каждый сидел, погруженный в свои мысли, не в состоянии хотя бы попытаться объяснить, что же с ними произошло, да и не желая этого. Кошмар? Массовый кошмар средь бела дня? Или что-нибудь другое?

Сначала они подъехали к дому Реган, огромному особняку в самой богатой части Личфорда. Вандерлиндены принадлежали к нью-йоркскому высшему обществу. Мать девочки была дипломатом высокого полета, а отец колесил по всему земному шару, вращая судьбами крупной транснациональной корпорации. Реган видела своих родителей лишь изредка, когда мать или отец ненадолго появлялись, чтобы навестить свою дочь. Девочка уже объехала десятки разных стран, но только в Личфорде почувствовала себя как дома — несмотря на то, что ее «домом» стал арендованный особняк, состоящий из двадцати восьми комнат и сада размером с Манхэттен.

Она вышла из машины, не проронив ни слова.

Дэррил высунулся из окна:

— Реган? Если хочешь, приходи ко мне завтра утром, ладно?

Она остановилась на широкой ступеньке и оглянулась. В ее глазах появилось затравленное выражение.

— Спасибо, может, и приду, — неохотно ответила она. — Пока, ребята.

Дэррил направил машину по широкому подъездному пути, усыпанному гравием, к воротам особняка, и вскоре они уже тащились на его старенькой машине к дому Фрэнки, стоявшему на высоком холме Уэллхол-парка.

— Так что же все-таки там произошло? Как вы считаете? — спросил Джек, не обращаясь ни к кому в отдельности. Ни на чей ответ он и не рассчитывал, просто ему захотелось нарушить затянувшееся угрюмое молчание — что теперь, без Реган, оказалось гораздо проще.

— У нас у всех дружно поехала на пятнадцать минут крыша, — пробормотал Том. — Может, мы съели что-нибудь?

— Может, — согласился Дэррил.

— Что-то ты это произнес без особой уверенности, — сказала Фрэнки.

— С чего мне быть уверенным? — возразил Дэррил. — Там, на летном поле, что-то случилось. — Он посмотрел на Тома, и его глаза сверкнули за толстыми стеклами очков. — И я не думаю, что такое могло быть вызвано куском непереваренной пиццы. Вы все видели одно и то же. Вопрос возникает один: так что же вы все-таки видели?

— И почему, — пробормотал Джек. Он оглядел своих друзей. — Нам нужно все это обсудить.

— Только вместе с Реган, — напомнила Фрэнки. — Без нее не получится. Она находилась ближе нас всех к тому месту, где рухнул самолет. Нам придется подождать, когда она придет в себя. Когда она будет в силах говорить об этом.

— Если это когда-нибудь случится, — заметил Том. — Вы заметили, какими глазами она посмотрела на нас, когда прощалась?

— Так, значит, встречаемся завтра утром у Дэррила? — сказал Джек и посмотрел на их старшего приятеля: — Ты ведь сам предложил?

— Конечно, приходите ко мне, — ответил Дэррил, пожимая плечами. — Вот только придет ли Реган?

— Придет, обязательно придет, — заверила его Фрэнки. — Ты ведь ее знаешь. Она немного оклемается и будет не менее яростно, чем все мы, докапываться до сути.

Фрэнки оказалась права. Реган всю ночь глаз не сомкнула, но наутро ужас стал потихоньку испаряться, а вместо него на нее обрушилась лавина вопросов. Завтракая в огромной, сияющей чистотой кухне, он была молчаливой и задумчивой.

Реган сидела на одном конце длинного соснового стола, погружала ложку в мюсли и выливала опять, не поднося ко рту. Дженни Сент-Клэр, семнадцатилетняя гувернантка, которую родители Реган наняли, чтобы она присматривала в их отсутствие за их дочерью, сидела на другом конце стола и красила ногти ярко-красным лаком.

— Что с тобой сегодня? — спросила Дженни между ложками мюсли. Ложку она осторожно брала вытянутыми пальцами, чтобы не смазать лак, ведь она трудилась над своими ногтями целый час. — Что-то ты слишком спокойная и притихшая. Язык проглотила, что ли? — Она подула на ногти и помахала пальцами в воздухе, после чего критически осмотрела результат своих усилий.

— Ничего, — спокойно ответила Реган. — Теперь у меня новое правило, понимаешь? Я разговариваю только с теми людьми, у которых есть хотя бы две извилины в мозгу, чтобы они могли друг о друга тереться. — Реган не любила Дженни, и ей была отвратительна сама мысль о том, что за ней Кто-то должен присматривать, а уж тем более такая тупая калифорнийская чувиха, как Дженни Сент-Клэр.

Дженни злобно посмотрела на свою подопечную.

— Ну, с меня хватит! — заявила она. — Всему есть предел! Я увольняюсь! Ты меня, в натуре, заколебала! Я, типа, прямо сейчас позвоню твоей матери и сообщу, что я больше не могу тут работать!

И она выкатилась из кухни, задрав кверху свой изумительно загорелый носик и встряхнув гривой длинных, золотистых волос.

— Скатертью дорога! — крикнула ей вдогонку Реган. — Дай мне знать, если тебе нужны рекомендации. Я обязательно напишу. И передай маме от меня поцелуй, когда будешь с ней говорить.

Дженни грозилась взять расчет и уйти с регулярными интервалами, но пока что так и не собралась осуществить свои угрозы. Вандерлиндены слишком хорошо ей платили. Она зарабатывала вдвое больше, чем любая другая гувернантка, и понимала это. А терпеть едкий язычок Реган входило в условия договора.

Через две минуты Реган услышала, как Дженни беседует по международной линии со своим идиотом-дружком из Калифорнии.

— Она, типа, совсем меня заколебала, — услышала Реган и усмехнулась. Совсем заколебала! Отлично! — Вот ты, Брэд, скажи мне честно, разве я плохая, а? Разве я заслуживаю такого обращения, а? Не, ну ты скажи, в натуре?

«Эта тупая чувиха звонит своему дружку в два часа ночи по калифорнийскому времени и еще говорит, что я ее заколебала», — подумала Реган. Она пинком захлопнула кухонную дверь и вернулась к своим прерванным размышлениям о вчерашних событиях.

Но результатом этого стала лишь гложущая головная боль. Позже, когда надувшаяся Дженни удалилась в свою комнату, Реган кратко поговорила по телефону с Фрэнки. Они договорились встретиться у Дэррила часов в двенадцать. А Фрэнки должна будет позвонить братьям Крисмас, чтобы они тоже пришли. Может быть, если они все спокойно обсудят, к ним придет само собой какое-нибудь разумное объяснение.

«Да-а, — думала Реган, когда ехала по городу на автобусе, — а может, и не придет!»

Дэррил жил в той части Личфорда, которая некогда считалась богатой и элегантной, но теперь переживала не лучшие времена. Дом был большой и стоял поодаль от дороги. Вероятно, в свое время он выглядел весьма величественно, но теперь его кирпичные стены нуждались в ремонте, краска опадала, как осенние листья, давно забывшие о далеком лете. Раскидистые деревья изо всех сил старались спрятать этот упадок, но даже при всех их стараниях в доме все шло на убыль. Единственное, что в нем прибавлялось, это грязь, накопившаяся за полвека запустения.

Несмотря на внушительные размеры дома, в нем обитали только два человека: Дэррил, занимавший просторную комнату в мансарде под самой крышей, и его хозяйка, миссис Уилберфорс, крошечный эльф женского пола. Она обитала в маленькой конурке, спрятанной где-то в недрах дома. Джек называл эту даму эксцентричной. Том говорил, что у нее поехала крыша. Реган считала ее хитрой. Сумасшедшей, но хитрой.

Реган позвонила в дверь и стала терпеливо ждать.

Через некоторое время до ее слуха донесся мышиный шорох — шарканье маленьких ножек. Дверь чуть приотворилась.

— Спасибо, как-нибудь в другой раз, — пропищал тонкий голосок.

— Миссис Уилберфорс, это я, — сказала Реган, всматриваясь в полумрак.

— Ах! Реган, милая, заходи, заходи! — Маленькая старушка напоминала Реган куколку из витрины антикварной лавки. Куколку, слишком долго просидевшую на пыльной полке. Реган вошла в темный вестибюль, и дверь за ней быстро захлопнулась.

— А что, миссис Уилберфорс, — спросила Реган, — кто-нибудь еще из ребят уже пришел?

— О да, они все там наверху, — сообщила старушка и принялась загибать пальцы: — Джек и Том. Они прибыли раньше всех. Потом Фрэнки. Она скоро будет разбивать мужские сердца, такая красотка растет. — Хозяйка улыбнулась. — И вот теперь ты, Реган, милая моя девочка.

— Да, и теперь я, — повторила Реган с широкой ухмылкой. — Самое вкусное на десерт, правда?

Когда друзья только начали приходить в этот дом, миссис Уилберфорс относилась к ним настороженно, но постепенно она привыкла к их частым визитам в мансарду Дэррила. А со временем даже стала искренне радоваться их появлению в доме и все чаще задерживала их внизу своими разговорами.

Миссис Уилберфорс зашаркала в свой чуланчик, а Реган направилась по лестнице наверх.

Комната Дэррила находилась наверху длинного и узкого лестничного пролета. Взбираясь по лестнице, Реган вспомнила, каким странным и даже жутковатым показался ей Дэррил в первый день их знакомства. Теперь она уже больше не считала его жутковатым. Необычным — это уж точно, забавным — тоже, но не жутковатым. А еще этот парень столько всего знал интересного, что голова кружилась! Плюс ко всему он был единственным, с кем они могли беседовать про всякие загадочные вещи, — которые иногда с ними случались. Настолько загадочные, что миссис Тинкер просто назвала бы их чепухой, которой не существует на свете. Конечно, он не всегда находил ответы, но во всяком случае всегда выслушивал ребят; по крайней мере верил им и всерьез принимал их слова.

Так что если Кто-то и был в состоянии помочь им разобраться во вчерашних странных галлюцинациях, то именно Дэррил, и только он.

Реган услышала жужжанье голосов и распахнула дверь.

Дэррил восседал за своим столом в залитом солнцем алькове, а остальные — Джек, Том и Фрэнки — устроились вокруг него на кожаных подушках.

Реган решительно захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

— Ладно, — заявила она. — У меня есть только один вопрос, ребята. — Она тяжело вздохнула. — Что за чертовщина произошла вчера с нами на аэродроме?

Глава IV

ТЕОРИЯ ПСИХИЧЕСКОГО ПЯТНА

Комната Дэррила представляла собой нечто среднее между лавкой старьевщика, музеем и пещерой Аладдина. Ее обширное пространство было почти целиком завалено самым разнообразным хламом: от выброшенной мебели, которую Дэррил иногда реставрировал ради заработка, до стопок компьютерных распечаток со схемами движения астральных тел, пачек старых книг и журналов, каких-то странных механизмов и приборов.

Компьютер Дэррила стоял в алькове, на столе, но был почти не виден под грудой бумаг. Друзья никогда не видели его выключенным. Казалось, у Дэррила всегда кипела работа над какой-нибудь умопомрачительной программой.

— Ну как ты, пришла в себя? — спросил Дэррил, когда девочка пробиралась по заваленному хламом полу в его альков.

— Все нормально, — ответила Реган, плюхаясь на одну из подушек, которые Дэррил завел специально для своих юных друзей. — Я сумела расщекотать калифорнийскую чувиху до бешенства! — Она усмехнулась. — Так что день начался удачно. — Все друзья знали, кто такая эта калифорнийская чувиха, тупая корова и прочая и прочая.

Дэррил восседал на маленьком вращающемся стуле и больше обычного напоминал аиста или цаплю.

— Итак, — начал Джек, — появились у кого-нибудь из вас светлые идеи насчет вчерашнего?

Последовало короткое молчание.

— Я знаю одну теорию, которая может нам подойти, — произнес наконец Дэррил. Он наклонился вперед, зажав ладони между костлявых коленей, и обвел ребят яркими, как у птицы, глазами из-под массивных очков. — Она называется «Теория психического пятна».

— Психическое пятно? — удивился Том. — А как от него избавляются? — Он ухмыльнулся: — Пятновыводителем, таким специальным, для психики?

Дэррил почесал свой похожий на клюв нос.

— Не совсем, — ответил он. — Суть этой теории заключается вот в чем: вибрации или эхо какого-нибудь поразительного или катастрофического происшествия могут просто повторяться, повторяться и повторяться, вновь и вновь… возможно, до бесконечности.

— Эхо, которое просто звучит, звучит и звучит, — пробормотал Джек. — Да, я понимаю. — Он поднял глаза на Дэррила. — Так ты считаешь, что эта катастрофа произошла в действительности — много лет назад — возможно, в годы войны — и то, что мы увидели, было… хм… вроде как повторным воспроизведением записи?

— Вот это круто! — воскликнула американка. — Ты имеешь в виду, что это вроде как какое-то кошмарное видео, да? Ты так это объясняешь?

— Именно, — подтвердил Дэррил. — Представь все это в виде кольцевой видеозаписи, которая прокручивается вновь и вновь, повторяя одно и то же событие.

— Но если это действительно так, — нерешительно возразила Фрэнки, — тогда почему же до сих пор никто не видел этого летчика?

— Откуда мы знаем, что никто не видел? — вмешался Том.

Реган повернулась к нему:

— Тогда это стало бы известно так или иначе. Пошли бы слухи. Вроде того, что там водятся призраки, нехорошее место и все такое прочее. Если бы на этом аэродроме и в самом деле повторялась такая картина, про нее обязательно стали бы рассказывать. Ведь люди очень любят всякие жуткие истории про привидения и монстров. А уж аэродром с привидениями — это полный отпад! Он моментально превратился бы в местный аттракцион.

— Я думаю, что Реган тут во многом права, — согласился Дэррил. — Я тут долго бродил по Сети и обнаружил несколько сайтов, рассказывающих о появлении призраков, привидений и тому подобных вещей, но аэропорт «Личфорд-Грин» не упомянут там ни разу.

— Так, — задумчиво протянул Джек. — Тогда напрашивается вывод, что эту катастрофу мало кто видел, кроме нас.

— Совершенно верно, — согласился Дэррил. — И это означает, что такое воспроизведение давней катастрофы скорее всего могло быть чем-то вызвано, спровоцировано, каким-то специфическим явлением или происшествием. Что-то послужило для него толчком. Я не хочу утверждать, что это было единственное

V 36,

повторное воспроизведение той катастрофы, но, по-моему, мы можем смело предположить, что оно случается очень редко.

— И это очень хорошо, — пробормотала Реган, зябко поежившись. — От такого зрелища запросто может поехать крыша… — Ее голос оборвался. Окровавленное, обожженное лицо пилота внезапно возникло перед ее мысленным взором. Впечатление было еще слишком свежим, чтобы она могла легко с ним справиться: оно осталось в ее сознании болезненной, кровоточащей ссадиной.

Фрэнки накрыла своей ладонью руку подруги.

— Ничего, все нормально, — успокоила ее Реган. — Бедный летчик! Как его покорежило взрывом! — Она нахмурилась и уставилась в пол. — Вероятней всего, он умер, да?

— И очень давно, — напомнила ей Фрэнки.

— Ребята, я не знаю, как вы, — заявила Реган, — но если только Дэррил прав и эта катастрофа там случилась в действительности, мне бы хотелось точно выяснить, как и когда она произошла и что стало с тем несчастным пилотом.

— И как получилось, что на британском истребителе летал американец, — добавила Фрэнки.

— Да, правильно. И это тоже.

— Часть исследований я беру на себя и попытаюсь выяснить, когда это могло произойти, — сказал Дэррил. — Ближайший от нас действующий аэродром расположен в Галлейфорде. Там есть несколько самолетов-ветеранов: пара «Харрикенов» и «Мустангов» и один бомбардировщик «Бленхейм». А еще один исправный «Спитфайр». Он до сих пор участвует в воздушных шоу и парадах. Я уже отправил по электронной почте послание своему приятелю, который там работает. — Дэррил улыбнулся: — Только, конечно, не объяснил ему причину своего любопытства — у Питера не самое раскрепощенное сознание, и он просто не понял бы меня.

Так вот он сказал, что с конца войны, по его сведениям, в районе Личфорда не разбивался ни один «Спитфайр». — Он оглядел четверку юных историков. — Отсюда следует вывод: ваш «Спитфайр» рухнул на фермерский дом в годы войны.

— Или еще раньше, — предположила американка.

— Я так не думаю, — возразил Том. — Первые «Спитфайры» поступили на вооружение Королевских ВВС осенью 1938 года. Война была объявлена третьего сентября 1939 года. — Он лукаво взглянул на Реган.

— Если быть точным, в одиннадцать часов пятнадцать минут утра. По радио. Премьер-министром. — Он не смог удержаться, чтобы напоследок не блеснуть эрудицией: — Которого звали Невилл Чемберлен.

— Ну, разве я не говорила, что ты настоящий книжный червь? — засмеялась Реган.

С того самого дня, когда миссис Тинкер дала им задание на лето, Том прочел массу книг про Вторую мировую войну. Эта тема обладала для него странной притягательностью. Военные события были сравнительно недавними и очень живо отзывались в его воображении. Порой они представали настолько близко и зримо, что Тому казалось — достаточно протянуть руку, и дотронешься до какого-нибудь солдата. Только он не говорил об этом никому, и уж тем более этой вредине Реган. Ему казалось, что ехидная американка тотчас же поднимет его на смех. И был, вероятно, прав.

Теперь же он был доволен тем, что ему выдалась возможность похвастаться своими познаниями.

— И вот еще что, — добавил он. — Маловероятно, чтобы истребитель рухнул до начала войны. Иначе это тоже стало бы поводом для сенсации. Скорее всего, это произошло во время войны.

— Ты думаешь, что его сбили? — спросил Джек. — Хотя точно. За ним тянулся шлейф дыма, так что, вероятно, он получил повреждение в бою.

Том кивнул.

— Может, он вступил в поединок с вражескими самолетами, — согласился он. — А потом сумел довести свой истребитель сюда, но… — И он сделал рукой резкий жест, направленный вниз, и воткнулся пальцами в пол. — Бумммсс!

— Бедный парень, — вздохнула Реган и тут же озабоченно нахмурила лоб. — Я ведь уже говорила, что он кричал что-то про детей: «Помогите мне спасти детей». — Она тряхнула головой. — Каких еще детей?

У всех тут же возник перед глазами фермерский дом, стоящий среди неестественной грозовой тьмы, обрушившейся на него среди бела дня. Сверкающие вокруг молнии. Громовые раскаты. Хлещущий дождь. «Спитфайр», воткнувшийся в землю носом. Огненный шар после оглушительного взрыва.

Неожиданно Реган почувствовала, как к горлу подступил большой комок. Она с трудом сглотнула и оглядела своих друзей.

— В том доме находились дети, — заявила она, настолько уверенная в своих словах, словно видела в окнах лица этих детей. — В доме находилось несколько малышей. И он взлетел на воздух. — Она содрогнулась и перешла на хриплый шепот: — Вероятно, именно поэтому он так отчаянно стремился туда вернуться. Он пытался их спасти. — Она взглянула на Дэррила. — Как ты считаешь, они смогли выбраться оттуда до взрыва?

Дэррил нахмурился и ничего не ответил.

— Нет, не смогли, — сказал вместо него Джек. Он вспомнил ощущение печали и утраты, которое витало над мрачными руинами взорванного дома. — Нет, не думаю, что им это удалось.

Глава V

ПУСКОВАЯ КНОПКА

Том первым нарушил воцарившееся молчание.

— Вот будет здорово, если нам удастся выяснить, что же все-таки произошло, — сказал он. — А так-, же кто был пилот. Как получилось, что в Королевских ВВС летал американец. — Он снова посмотрел на Реган. — Если он был американцем.

— Он им был. Это точно, — спокойно заявила Реган.

— Ладно, придется тебе поверить, — сказал Том. — Вот с этого странного факта и начнем. Почему американский парень летал на «Спитфайре»? Что стало причиной катастрофы? И кто были те дети, в доме? Мы можем включить все эти вопросы в наше задание. Получится замечательно.

Реган уставилась на него.

— Что ты на меня так смотришь? — спросил Том. — Ведь получится и в самом деле здорово. Миссис Тинкер всегда подчеркивает, что археология рассказывает о людях, а не о вещах. Ну, так пилот был человек. И те погибшие дети были людьми, и…

— Может, ты прекратишь говорить о них как о виртуальных игрушках? Это тебе не компьютерная игра! — взорвалась Реган. — Не знаю, что мы видели вчера на аэродроме — эхо или повторное воспроизведение или что другое, — но я почувствовала все это в те минуты с ужасающей реальностью. Черт побери, да и сейчас чувствую! Поэтому прошу тебя проявить хоть немного уважения к погибшим, хорошо?

Том растерянно моргал, удивленный ее реакцией.

— Если там и были дети, — спокойно заявил Дэррил, — то они погибли полвека назад, Реган. И Том прав…

— Спасибо! — прервал его Том. Его щеки покраснели.

— …Даже если он и не воспринимает эту ситуацию с должной серьезностью, — закончил как ни в чем не бывало Дэррил свою фразу, заставив Тома замолчать резким взглядом в его сторону. — Как я уже говорил, археология — это прежде всего наука о людях. Через двести лет археологи тоже будут пытаться получить представление и о нашей жизни из тех осколков быта и информации, которые после нас останутся. — Его глаза сканировали четверку притихших ребят. — И на мой взгляд, вам следует попробовать точно выяснить картину случившегося. А потом написать об этом в вашем летнем задании.

Джек криво усмехнулся.

— Если мы его выполним, — заметил он, — то будет разумней выбросить из работы всякую всячину про психическое пятно. Миссис Тинкер не слишком большая поклонница всяких сверхъестественных явлений.

— И не говори, — согласилась Фрэнки. — Да она подпрыгнет выше крыши.

Миссис Тинкер была сторонницей строгого, рационального и абсолютно научного подхода к археологии. Вещи, которые отказывались подчиняться строгим физическим законам, не имели доступа в ее археологический кружок — и четверо друзей убедились в этом уже давным-давно.

Реган взглянула на Дэррила:

— Если мы все-таки собираемся выяснить картину крушения истребителя, с чего нам лучше начать?

— Вам нужно отыскать пусковую кнопку, — ответил Дэррил.

— Что? — в один голос воскликнули все четверо.

— Ну, мы уже предположили, что катастрофа не воспроизводится все время, — объяснил Дэррил. — Из этого следует вывод: какой-то пока еще неизвестный нам фактор служит пусковой кнопкой для повторной демонстрации этой «видеоленты». Причем фактор достаточно специфический. Определив этот фактор, вы сделаете первый шаг к выяснению всей картины.

— Гроза? — предположила Фрэнки. — Может, все дело в грозе?

— Я не думаю, что гроза могла это вызвать, — не согласился Дэррил. — Скорее всего, гроза была частью картины.

— Хмм… а если дело в дате? — нерешительно произнес Том. — Может, все произошло именно двадцать четвертого августа?

Дэррил ткнул в него пальцем.

— Ты абсолютно прав! — воскликнул он. — Я тоже так считаю. Молодец, приятель!

— Так, значит, у тебя уже есть своя версия? — спросила Фрэнки.

Глаза Дэррила блеснули.

— Разумеется, — сказал он. — Только я не вижу смысла в том, чтобы выложить вам ее на блюдечке. — Он потер свои длинные, худые руки. — Ладно, народ, приступайте к работе, основываясь на том, что пусковой кнопкой явления, которое вы видели, явилась дата. Том уже доказал нам, что оно не могло произойти раньше 1938 года, а мой контакт с аэродромом в Галлейфорде исключил любую дату после 1945 года. Итак, вы располагаете окном в восемь лет. — Дэррил снова сверкнул глазами. — Что вы намерены делать в первую очередь?

Фрэнки оживилась.

— Моя бабушка может что-то вспомнить, — сообщила она. — В войну она была совсем маленькой девочкой, но такая жуткая катастрофа, как эта, с погибшими детьми и прочим — о ней непременно должны были говорить в городе. Все жители, конечно же, были в шоке. И она обязательно сможет сообщить нам какие-нибудь подробности.

Джек щелкнул пальцами.

— Газеты! — сказал он. — Вот что нам поможет! Наверняка про такую катастрофу написала местная газета. — Он взглянул на Дэррила. — Интересно, существовала ли в те годы «Личфордская газета»?

Дэррил кивнул.

— Первый ее номер вышел в августе 1920 года, — ответил он и улыбнулся, увидев изумление, написанное на лицах ребят. — Я интересовался этим вопросом, — скромно добавил он и постучал себя по лбу: — Мой мозг похож на мусорный контейнер. Весь набит всяким хламом.

— Весьма полезным хламом, — заметила с уважением Фрэнки.

— В редакциях газет обычно хранятся архивы, — сказал Том. — Интересно, есть ли при нашей газете архивный отдел?

— Да, он там есть, — ответил Дэррил. — Материалы последних лет занесены в компьютер, а более ранние публикации хранятся по старинке: в подшивках. Насколько мне известно, они даже не перенесены на микрофильмы. Все выпуски хранятся прямо в здании редакции — в старом и пыльном подвале. — Он оживился: — Там столько всего любопытного! Просто не оторвешься!

— Значит, действуем так, — сказал Джек. — Идем и берем доступ к архивам нашей местной газеты. Легко и просто!

— А как насчет моей бабушки? — напомнила Фрэнки.

— Что твоя бабушка? Чем она нам поможет? — спросил Том.

— Вот типично мужская логика, — заявила Фрэнки и махнула рукой в сторону окна. — В городе найдется множество людей, которые жили тут в годы войны и могли запомнить ту страшную катастрофу. Ведь с ними можно поговорить, они еще живы. А вы что предлагаете? Сидеть в архиве и читать какие-то полуистлевшие газеты? Блестяще! Весьма типично для вас!

Реган расхохоталась:

— Правильно, Фрэнки! Так их!

— У нас такие соображения, — сказал Том чуть громче обычного. — Если нам нужны факты, то искать их надо в газетах, которые выходили в то время, это однозначно. Ведь трудно рассчитывать, что Кто-то, даже очевидец, четко вспомнит те давние события и уж тем более сумеет о них рассказать. Сколько лет было в те годы твоей бабушке?

— Ей было четыре или пять лет, когда началась война, — неуверенно ответила Фрэнки.

— Вот видишь, — сказал Том.

— Но к концу войны ей уже исполнилось двенадцать лет, — заметила Фрэнки. — И, кстати, у нее превосходная память. И свое детство она помнит так, как будто все было только вчера. И я клянусь вам, что если самолет рухнул на дом и убил несколько детей — даже много лет назад, — то она до сих пор это помнит. — Она повернулась к Реган. — Что ты скажешь?

— Я с тобой, Фрэнки, — ответила Реган. — И вообще, я лучше поговорю с твоей бабушкой, чем стану весь день рыться в пыльных старых газетах.

— Уфф! — фыркнул Том.

Реган повернулась к Дэррилу.

— Я еще не слышала веского слова от самого главного тут человека, — сказала она. — Что на этот счет думаете вы, шеф?

Дэррил улыбнулся:

— Я думаю вот что: это ваше задание, а значит, вам и решать, в каком направлении вам нужно действовать.

— Тогда я голосую за газету, — заявил Том.

— Скууучно! — заныла Реган.

— А почему бы нам не двигаться одновременно в двух направлениях? — предложил Джек. — Мы с Томом пойдем в редакцию и попросим сотрудников газеты, чтобы они позволили нам поработать в их архивах. А пока мы это делаем, Реган и Фрэнки могут поболтать с бабушкой. — Он развел руками. — Так мы убьем двух зайцев.

— Решено! — воскликнула Фрэнки и посмотрела на Реган. — Бабушка работает три утра в неделю на приеме в «Старых Кедрах». Сегодня она там. Мы можем зайти туда и повидаться с ней прямо сейчас. — «Старыми Кедрами» назывался дом престарелых, находившийся неподалеку от центра города.

— А пока вы будете беседовать с бабушкой, мы отправимся в редакцию газеты, — сказал Джек.

— Да, и победителем станет тот, кто первым вернется сюда с полной историей, — сказал Том. — И я клянусь, что это будем мы!

— Эге, Том, ты иногда кажешься совсем взрослым, — съязвила Реган.

Том молча закипел.

— Ребята, только приходите не сюда, — сказал Дэррил. — Сегодня после полудня меня дома не будет. Я должен отвезти кое-какую мебель заказчикам. — Дэррил иногда подрабатывал тем, что перевозил на своей машине не очень крупные предметы. — Так что, боюсь, вам придется встретиться в каком-то другом месте.

— Тогда у меня, — предложила Реган и взглянула на часы. — В моем доме в три часа дня. Договорились? — Она повернулась к Тому. — И не надо переживать, детка, если даже вы с Джеком придете вторыми. Второй премией станет большая порция печенья, которое моя калифорнийская чувиха готовит по своему секретному рецепту.

— А что мы получим в случае выигрыша?

Реган рассмеялась.

— Тогда вам не придется есть печенье, — ответила она. — Эта тупица печет самое гадкое печенье во всей вселенной.

Глава VI

«СТАРЫЕ КЕДРЫ», СТАРЫЕ НОВОСТИ

Ну, здравствуй, Фрэнки, здравствуй, внученька моя. Какой приятный сюрприз! — Бабушка Фрэнки оказалась маленькой, кругленькой пожилой леди с пучком седых волос и лицом, изрезанным лабиринтом смеющихся морщинок. — И Реган я тоже рада видеть. — Она улыбнулась американке. — Чем обязана такой честью, девочки?

— Ничего особенного, — ответила Фрэнки. — Мы просто забежали тебя проведать.

Дом престарелых «Старые Кедры» был современным комплексом, расположившимся в кирпичных зданиях, опрятным и веселым. Его холл был полон ярких летних цветов. Бабушка Фрэнки сидела за маленьким письменным столом. Ее работа состояла в том, чтобы направлять посетителей по комнатам и отвечать на телефонные звонки.

— Ступайте, возьмите себе по чашке чая из комнаты для персонала, — сказала старушка. — А потом возвращайтесь сюда. Составите мне компанию. — Ее глаза озорно сверкнули. — Кажется, у меня где-то завалялось немного шоколадного печенья.

Через пять минут Реган и Фрэнки сидели на принесенных с собой стульях возле бабушкиного стола, окутанные ароматом гиацинтов и роз, грызли печенье и потягивали чай.

Иногда являлись посетители, и тогда бабушка уделяла им необходимое внимание, но в остальном они могли спокойно беседовать.

— Итак, — спросила бабушка, улыбаясь своим юным гостьям, — где вы побывали в последние дни? Ведь стояла такая чудесная погода.

— Вчера мы ездили на старый аэродром, — сообщила Фрэнки.

— Мы выполняем школьное задание на лето, — пояснила Реган, заметив удивление, появившееся на лице старой леди. — Мы должны что-то разузнать и написать о войне.

— Ну, что ж, — произнесла старая леди. — Значит, интересуетесь войной? Задание такое? — Она наморщила нос. — Впрочем, я не думаю, что вы много тут накопаете. И следов от войны уже не осталось. Большинство разрушенных бомбардировками зданий снесли сразу же, как только война закончилась. Сейчас в городе есть полуразрушенные здания, но они все послевоенной постройки.

— Ничего, нам главное узнать, где они стояли. Мы надеемся достать металлоискатель, — сообщила Фрэнки. — И тогда, может, нам удастся отыскать в земле всякие интересные предметы.

— Мы стараемся найти все, что только возможно, про историю нашего города, — сказала Реган. — Понимаете? — Она искоса глянула на Фрэнки. — Ну, к примеру, все, что тут происходило в годы войны. — Она улыбнулась. — Фрэнки сказала, что вы были тогда совсем маленькой, но ведь вы, наверное, что-нибудь помните? Про войну и все такое прочее?

Бабушка Фрэнки уставилась в пространство, и ее глаза заволокло туманом.

— Я помню пилотов, — сообщила она. — Я была тогда совсем ребенком — меньше вас нынешних, девочки, — и помню, что они были очень высокими. И очень красивыми в их военной форме. Они часто заходили в лавку, которой владела моя мать. Все такие видные да важные, что твои артисты. Всегда смеялись и шутили. Мне нравилось, когда они заходили в нашу лавку. Особенно там выделялся один парень. Я называла его дядя Тедди. Высокий, красивый такой, волосы светлые, что пшеничное поле. Совсем молоденький, лет девятнадцать-двадцать, царствие ему небесное.

Старушка грустно покачала головой.

— Его сбили над проливом. Конечно, я многое не понимала в то время. — Она сцепила морщинистые руки. — Он просто… исчез… — Она разняла руки, словно выпускала на волю бабочку. — Моя мама сказала мне, что господь захотел призвать к себе еще одного ангела. — Старушка опять покачала головой. — Конечно, в детстве столько всего не понимаешь! Я ничего не знала про смерть. — Бабушка вздохнула. — Дядя Тедди… Я и сейчас вижу его как живого.

— Бабушка, а ты помнишь что-нибудь про истребитель «Спитфайр», рухнувший на аэродром? — осторожно спросила Фрэнки.

Казалось, прошло несколько минут, прежде чем старая леди снова смогла сосредоточиться на настоящем времени.

— Хмм? Катастрофа на аэродроме? — переспросила она. — Ах да, вас, по-видимому, интересует тот случай, когда были убиты те бедняжки, эвакуированные дети?

— Да, — жадно вздохнула Реган, и у нее даже побежали по спине мурашки. — Совершенно верно. Вы можете нам рассказать, что там произошло?

— Один из «Спитфайров» не рассчитал и проскочил посадочную полосу. Потом врезался в дом, — сказала бабушка Фрэнки. — Но самое ужасное было в том, что Морганы взяли к себе четверых эвакуированных детей — из восточного Лондона. И все погибли при взрыве. Не спасся ни один из бедняжек. — Она покачала головой. — Подумать только, их увезли из Лондона, чтобы спасти от бомбежек, и вот… Ох ты, господи… Представьте, что должны были чувствовать их бедные родители! Ведь они надеялись, что в нашем городке их дети будут в безопасности. Ужас!

Реган и Фрэнки переглянулись.

До этого у Реган еще оставалась слабая надежда на то, что Дэррил не прав и вчерашний кошмар был просто какой-то нелепой случайностью или массовой галлюцинацией. Однако слова старой леди уничтожили эту надежду.

Катастрофа действительно произошла.

Дети действительно погибли.

А они вчера увидели, как это случилось.

Наверху, в кабинетах «Личфордской газеты», светились компьютерные терминалы, мигали огоньками рабочие станции, под флуоресцентными трубками бегали взад-вперед сотрудники. А вот внизу, в подвале, все выглядело совсем иначе.

Дэррил велел Джеку и Тому сослаться на него и сказать, что они его друзья, потому что это им поможет «открыть двери». Том не слишком поверил его словам.

— Ну и что? Ну скажем мы, что пришли от Дэррила Пеппера, — сказал он брату. — А нас спросят: «А кто он такой, этот ваш Дэррил?»

Но Том ошибался. Дэррила в газете знали буквально все. Не прошло и десяти минут, как мальчикам дали разрешение спуститься вниз и покопаться в архивах.

Им показали металлическую дверь, которая открывалась прямо на длинную лестницу с сырыми бетонными ступеньками.

— Кричите нам, если вам потребуется какая-либо помощь, — сказала молодая женщина, включая им свет. — Боюсь, что там внизу вам покажется немного пыльно.

Они спустились в обширное помещение, заставленное снизу доверху металлическими полками. Чего там только не было! На полу валялась сломанная редакционная мебель и какие-то механизмы. Вдоль стен громоздились ящики и коробки, из которых виднелись пачки старых писем и документов. Мальчики пробирались через груды разного хлама, перешагивали через картотечные ящики, покрытые толстым слоем пыли.

Молодая женщина объяснила им, как добраться до полок со старыми архивами.

— Третий ряд, — произнес Джек, осторожно обходя груду компьютерных распечаток, высыпавшихся из коробки с прорванной боковиной. — Дальний конец.

— Как ты думаешь, много тут бывает посетителей? — поинтересовался Том.

— Толпами валят. Разве не видишь? — засмеялся Джек. Он повернул к третьему ряду полок. В дальнем его конце стояли простой стол и пара стремянок. На полках лежали десятки, а то и сотни больших и тяжелых на вид книг в черных переплетах, напоминавших старинные фолианты.

Женщина сообщила также, что в будущем весь архив заложат в компьютер, и тогда уже не придется рыться в пыльных подшивках. Однако газет полувековой давности новые веяния еще не коснулись.

— Какой забавный запах, — покрутил носом Том.

— Старая бумага, — ответил Джек. На корешке каждого толстого черного фолианта виднелись надписи.

— «Январь — март 1950 г.», — прочел Джек. Он провел пальцами по пыльной черной коже. — «Апрель — июнь 1950 г.». Ой, точно. Я понял теперь их принцип. Газеты переплетаются квартальными порциями, по три месяца.

Он карабкался на стремянку и высматривал тома, относящиеся к военному времени.

— Вот, пожалуйста! Тут июль, август и сентябрь! — воскликнул он наконец и осторожно снял с полки подшивку с газетами третьего квартала 1939 года. В воздухе повисла пыль. Газетная подшивка оказалась шириной с развернутый газетный лист и тяжелей, чем он ожидал. — Том! Быстрей! Помоги мне! — воскликнул Джек, когда под тяжестью газет едва не упал со стремянки.

Том поддержал его, взял фолиант и со стуком опустил его на стол. Взлетела целая туча пыли.

— Осторожней, — предостерег его брат, когда Том приподнял верхнюю крышку переплета. — Газеты начнут быстро портиться, если мы их повредим.

Мальчики завороженно уставились на старые газеты. От времени хрупкая бумага покрылась пятнами — желтовато — бурыми по краям и более светлыми в середине. Фотографии были лишь черно-белые. Никаких броских анонсов или шапок, набранных аршинными буквами, никаких игр или крупной рекламы. Только узкие и строгие колонки, набранные мелким шрифтом, перемежающиеся со штриховыми рисунками или старомодной рекламой типа «Пейте томатный сок».

Том вытер ладони о джинсы и только после этого принялся осторожно переворачивать хрупкие страницы. Джек заглядывал через его плечо.

«Личфордская газета». Название напечатано витиеватым готическим шрифтом, окруженным затейливым узором из завитков и росчерков. И было забавно сознавать, что полвека назад их собственные дедушки и бабушки читали за завтраком такую вот газету.

Шапки относились главным образом к местным новостям — и лишь иногда сообщали о зловещих событиях в Европе.

Мальчики отыскали номер от двадцать пятого августа — следующего дня после катастрофы.

Они прочли его от начала до конца. Там не было ничего. Даже ни малейшего упоминания об аэродроме.

Совместными усилиями они засунули фолиант на прежнее место. Джек прикоснулся к подшивке, относящейся к третьему кварталу 1940 года. Ощущение, сродни слабому электрическому разряду, пощекотало его руку, когда он слегка потянул фолиант на себя.

Он посмотрел вниз на брата.

— Вот это та самая подшивка, — спокойно сообщил он. — Вот когда все это случилось.

— Что с тобой, милая? Что-нибудь болит?

Реган встряхнула головой и посмотрела на старую леди.

— Нет, нет! Все в порядке! — Она слабо улыбнулась. — Я просто подумала о тех детях. — И она вздрогнула, вспомнив отчаянный голос пилота: «Дети! Помогите мне! Бога ради, помогите мне!» И тут же взрыв и клубящееся красное облако, поглотившее весь дом…

— Бабушка! А ты знаешь, как это случилось? — спросила Фрэнки.

Старая леди покачала головой.

— Не больше того, что я рассказала вам. — Она наморщила лоб. — Но если вам это действительно интересно, я скажу вам, кто может знать побольше. Это Флорри Скиннер. — Бабушка кивнула. — Она живет в нашем городе. Насколько мне помнится, Флорри находилась в годы войны на службе в ЖВВВС.

— Где? — переспросила Реган.

— В ЖВВВС, — повторила бабушка. — В Женских Вспомогательных ВВС. В войну многие девушки работали на аэродроме. Кажется, Флорри работала на командном пункте, где производилась координация всех полетов. Да, точно, она мне это говорила. Пожалуй, она должна знать про то, что случилось в тот день.

— Как ты думаешь, мы могли бы с ней поговорить? — спросила Фрэнки.

Бабушка сложила губы бантиком и пожала плечами.

— А почему бы и нет? Она, вероятно, будет даже рада поболтать с молодежью. Только не слишком обольщайтесь. Сейчас она уже совсем старенькая, бывает, и заговаривается. Но в хорошие дни она прекрасно соображает. — Бабушка грустно улыбнулась: — Все зависит от того, в каком состоянии вы ее застанете.

— Мне действительно хотелось бы поговорить с ней, — сказала Реган. — Мы решим много задач, если нам удастся это сделать.

— Тогда посидите тут пять минут и подежурьте вместо меня, — сказала бабушка, вставая из-за стола. — А я сейчас посмотрю, чем могу вам помочь.

Старушка засеменила прочь, оставив. Фрэнки и Реган за столом дежурной. Девочки переглянулись.

Фрэнки сцепила пальцы.

— Я надеюсь, она вспомнит про катастрофу, — серьезно сказала она. — Если так, то это будет намного лучше, чем скучные газетные сообщения.

— Может, она даже припомнит, что за пилот там был, — прибавила Реган. — Тогда мы все раскопаем — с помощью настоящего очевидца тех событий. Блестяще!

Бабушка вернулась через несколько минут. Она сокрушенно качала головой.

— Старушка заснула, к сожалению, — сообщила она. — Она часто спит после обеда.

Лица девочек огорченно вытянулись. Старая леди это заметила.

— Ну, ладно. Вот что я вам могу предложить. Приходите сюда часиков в двенадцать. Я уверена, что в это время она не будет спать. — Бабушка улыбнулась. — И тогда вы ей зададите все свои вопросы, хорошо? Ну как, устраивает вас такой вариант?

Фрэнки попыталась скрыть свое разочарование.

— Да, бабуля, спасибо тебе. Мы так и сделаем.

Еще несколько минут они поболтали с бабушкой о том о сем, а потом отправились назад, домой к Реган.

— Невезуха! — пробормотала Реган, когда они шли мимо стоянки автомобилей, принадлежащих обитателям дома престарелых. Она выставила вперед большой и указательный пальцы и соорудила из них узкую щелочку. — Еще бы чуть-чуть, вот столько, и мы бы оказались на финише.

— Мы можем завтра вернуться, — напомнила ей Фрэнки.

— Да, но тем временем мальчишки разузнают из газет всю эту проклятую историю, — пробормотала Реган. — Сплошное невезение!

— Ой, да они скорей всего тоже ничего не найдут, — весело заявила Фрэнки. — Так что не отчаивайся заранее.

— Что ж, скоро мы это выясним, недолго нам терпеть, — сказала Реган. — Конечно, если они что-то найдут, мы сразу поймем по Тому. У него будет вот такая ухмылка на физиономии! — И она растянула в стороны руки, словно хвастающийся своим уловом рыбак.

Глава VII

ЕДИНСТВЕННЫЕ СВИДЕТЕЛИ

Точно, — сказала Реган. — Я была права. У него улыбка от уха до уха. Они что-то откопали. Ладно, придется это пережить.

Обе девочки находились в одной из продолговатых гостиных, расположенных в передней части огромного особняка — нынешнего дома юной американки. Комната была обставлена по высшему классу роскошной антикварной мебелью. Окно было распахнуто настежь, и Реган ожидала мальчиков, сидя верхом на подоконнике.

Фрэнки подошла к окну. Реган оказалась права: вид у братьев, идущих к Дому по дорожке, усыпанной гравием, был явно очень довольным. Улыбка Тома сделалась еще шире, когда он увидел девочек. Он подал им знак, подняв кверху оба больших пальца. Джек просто махнул им рукой.

— Ну все, теперь будут до вечера рассказывать нам о том, какие они герои, — пробормотала Реган и махнула братьям рукой в ответ. — Как, нашли что-нибудь? — крикнула им она.

— Ну! — закричал Том. Мальчики пересекли подъездную дорогу и остановились под окном, на котором восседала американка.

— Ну а вы как поработали? — спросил Джек и посмотрел на Фрэнки. — Помнит твоя бабушка про эту катастрофу?

— Да, конечно, помнит, — ответила Фрэнки. — Более того, мы теперь знаем старушку, которая проработала всю войну на этом аэродроме. Ее зовут Флорри Скиннер — она была сотрудницей командного пункта. Вы ведь знаете: командный пункт — это помещение, где координируются все полеты.

— Мы прекрасно знаем, что такое командный пункт, — напыщенно заявил Том и посмотрел на Реган. — Ты собираешься пригласить нас в дом, или мы так и будем тут стоять до вечера?

Реган ехидно посмотрела на него с высоты подоконника.

— Ты что, предлагаешь мне сделать выбор?

— Я сейчас вас впущу, — сказала Фрэнки. Пару минут спустя все четверо развалились с баночками кока-колы в руках и хрустящим картофелем в массивных бархатных креслах, стоящих на дорогом ковре.

— Итак, рассказывайте первыми, — предложил Джек девочкам. — Что вам удалось узнать у ваших очевидцев?

— Ну… — начала Фрэнки. — Мы, в сущности, еще и не говорили с этой старой леди. Она спала.

Том расхохотался.

— Мы собираемся пойти к ней завтра, — нахмурившись, заявила Реган. — И уж тогда мы узнаем от нее всю эту историю, можете не беспокоиться.

— Мы и не беспокоимся, — ответил Том. — Мы и так уже узнали, что там произошло.

Реган обмякла в своем кресле и горько вздохнула:

— Что ж, давайте выкладывайте. Что вы там откопали в вашем подвале?

— Дэррил был прав, — сообщил Джек. — Это было именно двадцать четвертого августа. А точнее, двадцать четвертого августа 1940 года. «Спитфайр» рухнул на фермерский дом, принадлежавший семейству по фамилии Морган. Вероятно, там жили и четверо эвакуированных детей — из Лондона. Все погибли.

— Пилот тоже погиб, — добавил Том. Он посмотрел на Реган. — Кстати, он не был американцем.

Она вытаращила на него глаза.

Джек извлек блокнот и, перелистав, нашел информацию, которую они переписали из газетной статьи.

Первое, что заметили оба мальчика, — «Личфордская газета» выходила в 1940 году с меньшим количеством полос, чем в 1939 году. Джек предположил, что это было связано с тяготами того сурового времени.

В газете сообщалось много военных новостей. В том году, к концу мая, войска нацистов прошли по Дании, Голландии, Норвегии, Бельгии и Франции, а затем сосредоточились на другом берегу пролива Ла-Манш, готовясь к вторжению на Британские острова. «Газета» писала с оптимизмом о мощи Королевского военно-морского флота и о том, что Королевские ВВС удержат контроль над небом и отразят агрессию «Люфтваффе» — германской авиации.

В ее статьях ощущался боевой задор, который ребята невольно сравнили с задором щуплого мальчугана, набравшегося храбрости для стычки с известным в школе хулиганом. Одна статья даже появилась под заголовком «Пускай нацисты приходят — мы готовы дать им отпор».

«Люфтваффе» показала себя в июне — ее самолеты бомбили порты, атаковали радарные станции и аэродромы. В конце июня «Личфорд-Грин» немного пострадал от бомбежек.

Шапка на первой странице газеты от 25 августа 1940 года сообщала: «Трагедия на аэродроме «Личфорд-Грин». Следующая строка, набранная чуть мельче, гласила: «Спитфайр» врезался в дом. Погибли дети».

Джек сверился со своими наспех нацарапанными записями.

— Пилота звали Глен Лусток, — сообщил он. — Он канадец.

— Вот так! — воскликнула Фрэнки, поворачиваясь к Реган. — Ты почти угадала.

— Канадский акцент может звучать очень похоже на американский, — сказала Реган. — Так что же он тут делал?

— Учился в университете, — ответил Джек. — А когда началась война, он сразу же записался добровольцем.

— Ему было двадцать лет, — добавил Том. — В газете написано, что он летал всего пару раз. И командир эскадрильи утверждал, что более опытный пилот сумел бы посадить самолет.

— Он был подбит в воздушном бою, — продолжил Джек.'— Его мотор загорелся. Ну — ведь мы видели это, правда? И, вероятно, у него отказала и радиосвязь, потому что сотрудники диспетчерской вышки не могли с ним связаться.

— И, кроме того, бушевала гроза, — сказал Том. — По-видимому, она налетела внезапно. — Он взглянул на Джека. — Как там об этом написано?..

— Они назвали это, — Джек заглянул в свой блокнот, — «роковым стечением обстоятельств, приведшим к ужасной трагедии». Все решили, что пилот потерял ориентировку из-за внезапной грозы и… ну… из-за его недостаточного опыта… он… утратил контроль над самолетом. И упал на фермерский дом. А Морганы, хозяева этого дома, временно хранили там горючее для своих сельскохозяйственных машин. Вот почему этот дом так мгновенно вспыхнул и сгорел.

Реган, нахмурившись, смотрела на ковер.

— Так они считают, что катастрофа произошла по его вине? — пробормотала она.

— Не совсем так, — ответил Джек.

Глаза юной американки гневно сверкнули.

— Ну, во всяком случае, мне показалось именно так. Ведь в газете написано, что любой другой сумел бы справиться с самолетом и избежать удара в дом.

— Там говорилось, что пилот был недостаточно опытен, — сказал Джек. — Это не то же самое, что…

— Но это случилось не по его вине! — вспыхнула Реган. — И он пытался спасти тех детей! Он бросился к дому. Он мог отбежать подальше и уцелеть, но он этого не сделал. Если бы он не побежал к дому, его бы не задело взрывом. Он бы пережил аварию самолета. А он хотел спасти детей!

— В газете ничего об этом не говорится, — заметил Том.

— Конечно, не говорится! — воскликнула Реган. — Откуда они могли знать, что там произошло на самом деле? Мы оказались единственные, кто это видел и мог бы рассказать об этом всем!

Друзья переглянулись.

— Я не подумала об этом! — схватилась за голову Фрэнки. — А ведь и правда. Мы единственные люди в целом мире, кто действительно видел, что произошло.

— А в газете вы нашли какие-нибудь подробности насчет детей? — спросила Реган.

Джек перелистнул страницу в блокноте.

— Да. Их было четверо. И все из восточного Лондона. — Он посмотрел на девочек. — Вероятно, ожидалось, что немцы станут бомбить прежде всего эту часть города, потому что там много заводов и фабрик. Да и доки тоже: это всегда первые цели воздушных налетов. Вот почему родители отправляли своих детей в небольшие городки, вроде Личфорда, считая, что там они будут в безопасности. — Он наморщил лоб и тяжело вздохнул. — К сожалению, на этот раз все получилось иначе. — Он снова заглянул в свои записи. — Там было два брата — Эдуард и Джон Биггинтоны, девочка по имени Мэри Купер и еще одна девочка — Кристина Ньюли. Их возраст — от одиннадцати до тринадцати лет. Все из района Поплар в восточном Лондоне.

— Наши ровесники, — с дрожью в голосе сказала Фрэнки. Она тряхнула головой. — Я просто не могу вообразить, как это происходит. Представляете? Вот ты о чем-то думаешь, чем-то занимаешься — например, идешь в школу, споришь с отцом, просишь его подарить тебе на день рождения новый велосипед — и тут обнаруживаешь, что какие-то люди сбросили на тебя бомбы. Дикость какая…

— Или твой отец внезапно оказывается в армии, — добавил Джек. — Да при этом еще где-нибудь в чужой стране. И там в него стреляет еще чей-то отец и убивает.

— Или становится военным летчиком, — подключилась Реган. — Сбрасывает бомбы на чей-то дом.

Мысли эти были неприятные и тревожные. Джек попытался представить, как их собственный отец отправился бы на войну. Но Фрэнки сказала правильно: вообразить это было почти невозможно.

— Ну, а что-нибудь еще было в этой газете? — поинтересовалась Фрэнки.

— Нет, — ответил Джек. — Больше ничего. Я все переписал в блокнот.

— Вообще-то это здорово пригодится для нашего домашнего задания, — произнес Том. — Особенно если эта старушенция, к которой вы завтра пойдете, сможет вспомнить что-нибудь интересное. Ведь она могла даже лично знать этого канадца.

— Не смей называть пожилых леди старушенциями! — вскипела Фрэнки. — Подумай своей головой! Ведь ты сам когда-нибудь станешь старичком.

— Нет, не стану! — с усмешкой заявил Том. — Никогда в жизни!

— Интересно, удастся ли нам отыскать его могилу, — задумчиво пробормотала Реган, почти про себя. Она подняла глаза и посмотрела на друзей. — Я имею в виду могилу Глена.

— Мы поняли, — ответил Джек. — А почему ты хочешь это сделать?

Реган пожала плечами.

— Сама не знаю. Ну, например, чтобы положить на нее букет цветов или венок. Чтобы этот парень знал, что есть люди, которые видели и знают, как он пытался спасти тех лондонских детей. — Реган поднялась из глубокого и мягкого кресла. — Есть хотите? Я могу приготовить в микроволновке пиццу или даже парочку.

Через полчаса ребята сидели вокруг кухонного стола и ели толстые и сочные куски пиццы.

Они вернулись к обсуждению своего летнего домашнего задания.

— Все-таки мы можем поехать на летное поле в хорошую погоду и сделать несколько снимков, — предложил Джек. — А еще мы с Томом начнем заносить собранную информацию в наш компьютер. У Тома уже есть много записей про войну общего характера. Их можно использовать в качестве вступления. Еще мы можем написать о том, как функционировал во время войны наш аэродром.

— Проиллюстрировав наш доклад несколькими фотографиями, сделанными с высоты птичьего полета, если нам повезет, — продолжила Фрэнки. Она сплела пальцы и подняла глаза к потолку. — Ох, хоть бы Дэррил устроил для нас этот полет!

— А меня больше интересует тот металлоискатель, который он обещал взять у кого-то на время, чтобы мы могли с ним поработать, — заявил Том. — Ведь мы тогда сможем отыскать множество интересных вещей. Спорим, что я быстро научусь им пользоваться!

— Ты слишком самонадеян! — усмехнулась Реган.

— Мы будем работать им по очереди, — сказал примирительно Джек. — И не забывайте про условие, которое нам поставил Дэррил, — все, что мы обнаружим, нужно отдавать миссис Тинкер, чтобы она решила, годится найденный предмет для музея или нет.

— Только сначала мы все-таки сфотографируем находку, а потом уж отдадим, — возразил Том. — Особенно если она будет интересной: например, винтовка или штык. Вообще какие-нибудь потрясающие вещи.

— Значит, решено, — подвел Джек черту. — Завтра мы с Томом занесем наши материалы в компьютер. — Он посмотрел на девочек. — А вы снова отправитесь в «Старые Кедры» и побеседуете с той старушкой. Интересно, удастся ли вам раздобыть что-нибудь ценное.

— Ладно, договорились, — согласилась Реган. — Вот только мы с Фрэнки должны еще записать тот эпизод с катастрофой, верно? И я собираюсь там рассказать, как погиб Глен, пытаясь спасти тех детей.

— Ты не должна этого делать, — возразил Том. — Как ты объяснишь, откуда тебе это известно? Ты ведь знаешь нашу училку: она требует точных и четких доказательств всех исторических деталей, даже самых незначительных. Как же ты собираешься рассказать про действия этого канадца во время катастрофы, когда не было никаких свидетелей?

— Не знаю, — недовольно пробурчала Реган. — Но я обязательно что-нибудь придумаю. — Она окинула взглядом своих друзей. — Ребята, надо что-то предпринять, ведь мы-то знаем, что там происходило на самом деле!

Все посмотрели на американку. Они прекрасно знали, что бывает, когда в ее голосе появляется такая интонация.

Спорить с ней бессмысленно. И лучше не думать, что скажет миссис Тинкер про бездоказательные добавления к истории про Глена Лустока и трагические события 24 августа 1940 года.

Низкий рев моторов был оглушающе громким. Земля дрожала от тяжести боевых машин. За закрытыми веками Реган расцветали в темноте кроваво-красные цветы. Стоял непрерывный гул самолетов, взлетавших в небо прямо над ее головой. Гигантских самолетов, несущих смертоносный груз — тысячи тонн бомб. Бомбы падали, падали, падали. Раздавались людские крики.

Визг. Безумие. Топот бегущих в панике ног. Жуткий, душераздирающий вой сирен. Бегущие люди натыкались на нее, толкали, ругались.

Она чувствовала себя брошенной, никому не нужной среди этого кошмара.

— Не оставляйте меня! — кричала она. — Эй! Вернитесь!

Взрывы едва не сшибли ее с ног. Она услышала треск и грохот обрушивающихся кирпичных стен. Дикий, оглушающий звон металлических колокольчиков. Ритмичные залпы — бум! бум! бум! — огромных зенитных орудий. Белые полосы прожекторов разорвали ночное черное небо, напомнив ей пальцы ученицы на черной классной доске.

Ее взгляд упал на черный, словно вырезанный из темного картона, силуэт, стоявший на фоне огненного зарева. Реган побежала вперед. Фигура повернулась. Обезображенное лицо Глена Лустока вплыло в ее сновидение.

Реган с криком проснулась и широко раскрыла глаза.

Она перевернулась на спину, потерла кулаками глаза и уставилась в бесформенный сумрак, висевший под потолком ее спальни. Сердце бешено колотилось где-то возле горла, его стук гулко отдавался в ушных мембранах. Это было более ощутимо и реально, чем требовалось для ее душевного покоя.

И тогда она почувствовала…

Может, это игра ее воображения?

Нет, это не воображение. Вот она появилась снова, эта слабая вибрация. Напомнила ей гостиницу, в которой она однажды останавливалась вместе с родителями. В Москве. Несколько лет назад. Тогда она проснулась от такого же странного гула и сотрясения. Но там имелось веское объяснение: гостиница стояла неподалеку от сортировочной станции на железной дороге — в ледяной московской ночи стучали колесами товарные поезда. Странным и жутковатым было тогда ее пробуждение — но вполне объяснимым, ведь она знала причину шума.

Особняк в Личфорде находился далеко от железной дороги.

Шум, казалось, набегал волнами. Не громкий, но низкий и гулкий, он сопровождался вибрацией, которая пронизывала ее до мозга костей.

Реган заворочалась. Тут была какая-то другая причина. Странный, розоватый свет робко мерцал по краям тяжелых бархатных штор. Реган села в кровати и стала смотреть на него как завороженная. Свет появлялся и исчезал, словно отраженное пламя, лижущее края плотной материи, его отблески играли и на стенах.

Все выглядело так, словно по соседству что-то горит. Однако за окном спальни нечему было гореть: там находились только двести метров тщательно ухоженного сада.

Реган откинула одеяло и медленно, как лунатик, поднялась с постели.

Она подошла к окну. Босыми ступнями она ощущала, как дрожит пол. В ушах шумела и пульсировала ее собственная кровь.

Она раздвинула шторы.

За ними простиралась глубокая ночь. Девочка не имела ни малейшего представления, сколько времени.

Вдалеке, за окраиной спящего английского городка, виднелось красное зарево. Что это? Далекий пожар? Пожар!

И не совсем проснувшаяся девочка поняла, откуда исходит в ночной тьме это яростное зарево.

Оно пылало над аэродромом «Личфорд-Грин».

Глава VIII

ДОЖДЬ, КРОВЬ И ОГОНЬ

Реган сидела на лестнице в полной темноте, прижав к уху телефонную трубку, и нетерпеливо грызла ногти в ожидании ответа.

Голос на другом конце провода был женский, заспанный и сиплый спросонья.

— А-а-а? Хмм… — Реган догадалась, что это Саманта, мачеха Фрэнки.

— Здравствуйте. Могу я поговорить с Фрэнки? Будьте так добры.

В ответ раздалось тяжелое сопенье.

— Чего тебе?!

— Фрэнки позовите, пожалуйста. Будьте добры.

— Какого дьявола? Кто ее спрашивает?

— Реган.

Снова раздалось недовольное сопенье.

— Ты хоть представляешь, сколько сейчас времени? Реган даже не подумала о времени — ей срочно нужна была Фрэнки — ей немедленно требовалось с ней поговорить! Рассказать ей, как сон ворвался в реальную жизнь. Сейчас, в эти минуты там что-то горело. Она, Реган, увидела пожар в районе аэродрома «Личфорд-Грин».

— Сейчас два часа ночи! — орала в трубку Саманта. — Фрэнки десятый сон видит! Ишь, приспичило ей!

Мачеха швырнула трубку.

Минут пять Реган сидела неподвижно. Потом медленно положила трубку и побрела наверх. На цыпочках она прокралась мимо двери Дженни, вернулась в спальню и стала быстро натягивать на себя одежду. Через десять минут она уже мчалась, бешено крутя педали велосипеда, по ночному шоссе в сторону старого аэродрома, ориентируясь по красному зареву.

Ночь была теплая и ясная. Над головой сияла звездная россыпь, но луны не было.

Странная мысль поразила девочку сейчас, когда ночной воздух прояснил ей мозги: казалось, дуга красного света должна увеличиваться, ведь Реган все ближе подъезжала к летному полю. Однако этого не происходило, а даже наоборот, розоватое зарево уменьшалось, странно съеживалось. И к тому времени, когда она подъехала к черным металлическим воротам, на темном небе не осталось ничего, кроме мерцающих звезд.

Реган прислонила велосипед к бетонному столбу и пролезла сквозь ближайшую дыру в ограде. Что-то холодное упало на ее щеку. Капля воды. Вторая капля ударила по руке. Очень холодная. Третья уколола ее прямо над левым глазом.

Реган шагнула на летное поле и внезапно очутилась под страшным ливнем. Ошеломленная, она сделала шаг назад, едва не споткнувшись об остатки колючей проволоки в смятой ограде.

Дождь прекратился. Вода капала с ее волос. Трава под ногами оказалась совершенно сухая.

Реган оглянулась через плечо. Домашний уют казался ей сейчас ужасно притягательным. Домашний уют и ясность утра. Солнечного утра. Да. Именно так.

— Дети! Помогите мне! Бога ради, помогите мне!

Отчаянный голос доносился до нее откуда-то из дальней части обширного летного поля.

Холодные мурашки побежали по ее позвоночнику. Она вздрогнула, прищурила глаза. Сжала кулаки и ударила ими друг о друга изо всех сил. Острая боль немного привела ее в чувство.

Что реально, а что нет? Я ведь не сплю. Я точно Знаю, что не сплю. Я действительно приехала сюда. Но куда это — сюда? И что находится там?

Реган скрестила руки на груди.

— Я не могу! — крикнула она. — Я не могу вам помочь!

— Дети!

— Я знаю! — закричала Реган. — Я знаю! — Она невольно сделала шаг вперед. — Я не понимаю. Все это было слишком давно.

Дождь хлестал по ее лицу. Яростный ветер рвал волосы. Молнии сверкали на небосклоне, освещая черные силуэты заброшенных строений, обрамлявших аэродром.

— Я ничего не могу поделать! — крикнула она сквозь шум грозы. Ответил ей оглушительный громовой рокот.

— Дети!

Она обнаружила, что бежит под проливным дождем, полуослепшая от бешеных струй. Бежит в самое сердце аэродрома. В самое сердце грозы.

Под ногами пружинила трава летного поля. Потом начался жесткий и слегка неровный бетон. Стрелы дождя отскакивали от взлетно-посадочной полосы, подпрыгивали кверху, отражали небесный огонь. Потом она вновь оказалась среди высоких дикорастущих трав.

Реган внезапно остановилась, медленно повернулась, вытянула вперед руки и запрокинула голову так, что заболела шея.

— Я не могу ничего сделать! — воскликнула она, стараясь перекричать раскаты грома. — Перестань! Ну перестань же! Я ничем не могу помочь!

Она почувствовала, что возле нее Кто-то находится. Она опустила взгляд. Ужасная и трагическая фигура стояла всего лишь в нескольких метрах от нее. Это был пилот.

Его летная куртка висела на нем клочьями, лохмотья ее трепетали под порывами бури. Сквозь дыры на груди проглядывало обожженное тело. Реган старалась не смотреть на его лицо и опустила глаза. Призрак раскинул руки в жесте бессильного отчаяния. Дождь стекал с пальцев, окрашиваясь в красный цвет.

— Что ты хочешь от меня? — закричала Реган.

Ужасная фигура сделала шаг вперед.

— Нет! Не-ет!!! — Реган повернулась и ринулась прочь.

Земля ускользала у нее из-под ног, словно гигантская беговая дорожка. Обожженная фигура снова выросла перед ней. Девочка метнулась в сторону. Ее нога поскользнулась, однако Реган ухитрилась удержать равновесие и не упасть. Страх волочился за ней, словно шлейф. Он висел вокруг нее. Витал над ее головой. Он поглощал ее целиком.

Призрак появился вновь. Прямо перед ней среди бешеных дождевых потоков.

Реган снова попробовала кинуться прочь, но земля закружилась под ней, и она обнаружила, что опять несется прямо к неподвижной темной фигуре погибшего пилота.

Девочка бросилась на траву и зарыдала от панического страха и собственного поражения.

Рука дотронулась до ее плеча.

Реган взглянула вверх. Его глаза — это было единственное, что удерживало ее на краю безумия. Она впилась взглядом в эти бесконечно печальные глаза и запретила себе замечать окружавшие их обгоревшие остатки лица.

Пилот наклонился над ней.

Она неуверенно поднялась на ноги. Испуг еще оставался, но дикая паника уже прошла.

— Что ты хочешь от меня? — прошептала Реган.

Его глаза с мольбой смотрели на нее с истерзанного лица. Пилот повернулся вбок и вытянул руку. Потом он попятился назад на негнущихся, словно деревянных, ногах. Реган поняла, что это означает. Он хотел, чтобы она пошла за ним. К горящему дому.

— Я не могу, — прошептала девочка. — Я правда не могу. Они мертвые. Они уже погибли. Мне жаль. Мне ужасно жаль, что я не могу тебе помочь.

Хромая, летчик медленно удалялся от нее, не отрывая глаз от ее лица. У нее все до боли сжалось в груди.

— Нет… — шептала она. — Я… не могу…

Она оторвала взгляд от его глаз, повернулась и снова побежала. Но теперь уже ее не сотрясал панический ужас. Она знала, что теперь он уже не пойдет за ней — раз она отказалась ему помочь.

Он не понимал ее слов. Ведь для него все происходило наяву, прямо сейчас. Но не для нее. Для нее эта трагедия была в далеком прошлом, между ней и этими событиями простерлась пропасть более чем в полстолетия. И преодолеть ее не было никакой возможности. Все было закончено.

Она перепрыгнула через смятое проволочное кольцо ограды и выскочила из грозы в поразительное безмолвие. Как будто вышла из-под падающих струй гигантского водопада на чистый воздух. Земля была сухая. На небе сияла звездная россыпь.

Ее сотрясала крупная дрожь. Не в силах ее унять, девочка пробралась к столбу, где она оставила велосипед. Вода текла с нее ручьями. Реган промокла до нитки, от холода зуб на зуб не попадал. Она села на велосипед и направила его в сторону дома.

Всем сердцем ей хотелось оглянуться назад, попытаться что-то объяснить пилоту, прежде чем уезжать. Сказать Глену Лустоку, почему она не может ничего сделать. Но она подавила в себе это желание.

К хорошему это не приведет.

Слишком поздно.

Глава IX

СЕКРЕТНЫЙ ДНЕВНИК

— Все! Я ухожу! — заявила Реган. — Я ухожу из археологического кружка. Я не буду работать над проектом. Я вообще уезжаю отсюда! Все! Прощайте! Меня больше, тут нет! Я — ваше прошлое, история Древнего мира!

Трое ее друзей удивленно уставились на американку. Ее заявление оказалось для них полной неожиданностью.

Они сидели на кухне в доме Джека и Тома наутро после ужасных ночных приключений, пережитых девочкой.

Вернувшись на велосипеде домой, она провела бессонную ночь. Прежде всего, конечно, она приняла горячий душ и завернулась в большую и теплую махровую простыню. Потом она долго сидела в полутемной кухне, пила обжигающе горячее какао и смотрела в никуда. В свою спальню она вернулась уже перед самым рассветом, когда за окном зачирикали птицы. Видневшийся из ее окна восточный небосклон уже начинал светлеть. Рухнув на постель, она забылась тяжелым, мертвым сном.

Проснулась она где-то в середине утра и тотчас же позвонила Фрэнки.

— Давай встретимся у Джека. У меня срочное дело.

После этого она позвонила братьям Крисмас и сообщила им, что скоро к ним приедет. Причины она не объяснила.

И теперь она стояла в середине кухни, скрестив на груди руки. Глаза ее были красные и заплаканные.

— Что-нибудь случилось? — спросила Фрэнки.

— Да.

— Что же именно?

— Я не хочу об этом говорить.

— Ты из-за этого позвонила мне среди ночи? — спросила Фрэнки. Мальчики вопросительно уставились на нее. — Реган позвонила мне в два часа ночи. Она разбудила Саманту. Утром за завтраком она долго меня грызла за это. — Фрэнки не слишком ладила со своей мачехой. Родная мать ее умерла, когда девочке было два года. Отец оставался вдовцом восемь лет и только потом женился второй раз. Хотя уж лучше бы он подождал еще восемь лет. Так часто думала Фрэнки. А еще лучше бы вообще больше не женился. Кроме того, она была убеждена, что отец с Самантой поженились лишь потому, что должна была появиться на свет маленькая Табита. Впрочем, Фрэнки не очень интересовали маленькие дети.

— Да, — промямлила Реган. — Извини. Мне жаль, что так получилось.

— Да мне наплевать на Саманту, — сказала Фрэнки. — Она известная кретинка. Мне важно узнать, что случилось с тобой.

— Тебе приснился плохой сон? — спросил Том, безуспешно стараясь скрыть удивленную усмешку, засевшую в уголках рта. — Какой-нибудь кошмар? — Мысль о том, что американка с железными нервами испугалась какого-то сна, показалась ему очень забавной.

— Нет, — отрезала Реган. — Это был не сон.

— Может, все-таки расскажешь нам об этом? — попросила Фрэнки.

Реган тяжело вздохнула.

— Ну, уж ладно, так и быть, — согласилась она. И указала на Тома: — Но если он начнет хихикать, я оторву ему руку и забью его этой самой рукой до смерти, понятно?

— Он не будет смеяться, — заверил ее Джек.

Реган рассказала им про все свои ночные приключения. Она сделала это с живыми подробностями, дрожащим от волнения голосом. Том не смеялся. Как и остальные, он нашел все это удивительным и тревожным. К концу рассказа ноги Реган ослабели, и она села. Джек притащил ей банку кока-колы. Она сделала большой глоток и с грохотом поставила банку на стол.

— Вот почему я не собираюсь появляться на этом летном поле в ближайшие двадцать световых лет! — заявила она.

Последовавшее молчание было нарушено негромким звонком телефона. Джек отправился в холл, чтобы снять трубку.

— Но ведь Глен не пытался причинить тебе вред, верно? — сказала Фрэнки. — По-моему, он и не способен на такое.

— Он напугал меня до обморока! — заявила Реган.

— Да, но причиной этому только его облик, — заметила Фрэнки: — Потому что он так страшно пострадал во время катастрофы. Но если все было так, как ты рассказала, то вряд ли он намеренно хотел тебя напугать.

— А мне уже все ясно как день, — заявил Том.

Реган недоверчиво уставилась на него.

— Ну надо же, — пробурчала она. — Как приятно это слышать. Может, посвятишь нас в свои озарения, умник ты наш?

— Он пытался общаться с тобой, — сказал Том, пожимая плечами, и отбросил с глаз прядь волос. — И ты могла бы выяснить, что он хочет, если бы не помчалась в другую сторону.

Реган шумно вздохнула.

— Я ужасно перепугалась, — ответила она. — И не думай, что эта ночная поездка была для меня вроде прогулки в парке, ты, слабоумный!

В это время Джек вернулся на кухню и сел на стул.

— Это не уважительная причина для того, чтобы уходить из клуба, — заявила Фрэнки и вопросительно посмотрела на Реган. — Ладно тебе, одумайся. Мы ведь одна команда, верно? А без тебя будет уже совсем не то.

Реган перевела взгляд на Джека. Он покачал головой.

— Ты не можешь так уйти, — заявил он. — Посмотри, ведь ты можешь и дальше участвовать в нашем проекте, не приближаясь больше к старому аэродрому. Например, почему бы тебе не поговорить с той пожилой леди из «Старых Кедров»? Для этого совсем не нужно ехать на летное поле.

— Я не знаю… — неуверенно ответила Реган.

— Ох, да пусть уходит из клуба, раз она оказалась такой трусихой, — пренебрежительно бросил Том.

Глаза девочки грозно сверкнули. Она показала ему кулак.

— Знаешь, что может последовать за этим, ты, хиляк? Крупные расходы на стоматолога! Зубы тебе придется вставлять! Хочешь, продемонстрирую?

Том смерил ее непроницаемым взглядом.

— Так, значит, ты не уходишь? — холодно осведомился он.

— Нет! Дьявол тебя побери, не ухожу! — прорычала Реган. — И вот что я еще скажу тебе, мальчик мой. Если ты отправишься вместе со мной, я даже готова вернуться на тот проклятый аэродром и поговорить с Гленом Лустоком. Вот какая я трусиха! — Она пристально уставилась на него. — Заметано?

Том усмехнулся. Не часто ему удавалось переигрывать Реган и выходить победителем из их поединка. А тут всего лишь назвал ее трусихой и тотчас же довел до белого каления. А он знал по опыту, что разозлившуюся американку уже ничто не остановит.

— Заметано, — ответил он.

— Кстати, — произнес Джек, воспользовавшись тем, что все так здорово утряслось, — звонил Дэррил. Он договорился насчет экскурсии на самолете.

Раздался общий гул удивления и восторга. Да, этот Дэррил — парень что надо! Он действительно умеет держать слово!

— На какой день? — спросил Том.

— На завтра, — ответил Джек. — Мы встречаемся у него в десять часов утра, и он отвезет нас туда.

— Блестяще! — воскликнула Фрэнки. — Молодец, Дэррил!

— Он также предложил нам побывать в одном месте, где мы сможем узнать много дополнительной информации общего характера, — сообщил Джек с довольной ухмылкой. — Это выставочное помещение при Личфордском клубе. Там действует постоянная выставка, устроенная в память военного аэродрома «Личфорд-Грин». По-видимому, нечто вроде мини — музея. — Ухмылка на его лице стала еще шире. — Он сказал, что, если мы сошлемся на него, нам устроят там экскурсию и обо всем расскажут.

— Неплохо придумано, — улыбнулась Фрэнки.

Реган ткнула пальцем в мальчишек.

— Вы, братья — кролики, ступайте в Личфордский клуб, а мы пойдем потрясем Флорри Скиннер. Может, что и вытрясем из старой леди. Договорились? Встречаемся днем у меня.

— Заметано! — сказал Джек.

Фрэнки стиснула руку Реган.

— Я очень рада, что ты передумала и не бросаешь нас, — сказала она.

Реган сумрачно улыбнулась.

— Пожалуй, я просто не смогу прожить без наших ужасных приключений. Ищу неприятности себе на голову, — сказала она и постучала себя по голове. — Я просто дурочка. Понимаешь? Настоящая дурочка.

Мемориальная комната аэродрома «Личфорд-Грин»

Посвящена памяти всех тех храбрых и мужественных людей, мужчин и женщин, что отдали свою жизнь, защищая нашу страну в суровые годы Второй мировой войны, и прежде всего памяти начальника аэродрома, командира эскадрильи Альфреда Лейбридж-Смита, погибшего 28 августа 1940 года.

«Никогда еще в истории человеческих конфликтов такая маленькая горстка храбрецов не спасала так многих».

Уинстон Черчилль.

Джек и Том стояли и рассматривали полированную деревянную доску, висевшую над одной из боковых дверей в просторном зале приемов Личфордского клуба. Ни один из братьев не был тут прежде. В сущности, такие места они и не любили. Тут все казалось чопорным, старомодным и взрослым в самом плохом смысле этого слова. Стены были отделаны мореным дубом и тиснеными обоями. Из зала приемов двери вели в небольшой бар с красными плюшевыми креслами, предназначенный для членов клуба. Оттуда доносились стук льда в стаканах и монотонное гуденье вежливой беседы.

Подобные заведения Тому всегда хотелось оживить горсткой петард или бомбой, начиненной чем-нибудь вонючим.

На стенах висели масляные картины в тяжелых рамах: изображения самолетов времен Второй мировой, как правило, в воздухе, на фоне голубого неба и пушистых белых облаков.

И опять имя Дэррила подействовало, словно мановение волшебной палочки. Дородный пожилой джентльмен с висячими седыми усами, который засеменил им навстречу, как только они вошли в помещение, заметно оттаял, когда мальчики сообщили ему, что они друзья Дэррила Пеппера и что им для школьного задания требуются материалы о старом военном аэродроме.

— Одну минуточку, — сказал он им с сияющей улыбкой. — Я принесу ключи. Обычно мы держим мемориальную комнату запертой. На всякий случай, понимаете? — И он кивнул. Своим обликом он напомнил Джеку дружелюбного моржа.

Когда он удалился, братья посмотрели друг на друга и усмехнулись.

Чтобы скоротать время, Том принялся разглядывать картины.

— Великолепные машины, — сказал пожилой джентльмен, постучав по раме картины, которую изучал Том. Оказывается, он уже незаметно вернулся. В его руке позвякивали ключи.

— Это «Хокер Харрикен», правда? — спросил Том.

— Да, верно, — просиял мужчина.

Том кивнул. Потом показал на большой четырехмоторный самолет.

— А это бомбардировщик «Ланкастер».

— Правильно. — Мужчина пришел в еще больший восторг. Он показал жестом на особенно большую картину, висевшую возле двери в мемориальную комнату: — А это что за игрушка?

— Тут все совсем просто, — усмехнулся Том. — «Спитфайр».

— Превосходно! Превосходно! У меня нет слов! Сегодня так мало молодежи интересуются такими вещами. — Он подмигнул. — Меня зовут Джордж Баллард. — Он снова улыбнулся и превратился в моржа. — Бывший летчик, сержант Джордж Баллард. — Он повернул ключ и распахнул дверь. — Заходите, мальчики, — радушным тоном пригласил он ребят. — И задавайте свои вопросы, сколько хотите. — Он снова подмигнул, на этот раз Джеку. — Не так часто у меня появляется возможность рассказать про те незабываемые дни и годы.

Он провел их в большую и светлую комнату. Ее стены были сплошь покрыты фотографиями, портретами, документами и письмами, чернила на которых выцвели за долгие годы. Стояли в этом помещении и витрины, наполненные интереснейшими документами и другими экспонатами.

С потолка свисал двухлопастный пропеллер.

Джордж Баллард обходил вместе с мальчишками комнату, бегло комментируя выставленные экспонаты. Джек достал свой излюбленный блокнот и лихорадочно записывал, стараясь справиться с потоком фактов и цифр.

Обойдя половину экспозиции, Джордж Баллард остановился возле большого черно-белого фотоснимка, сделанного с воздуха.

— Эта фотография снята из кабины немецкого бомбардировщика сразу после большого налета 28 августа 1940 года.

Три пересекающиеся серые линии взлетно-посадочных полос аэродрома «Личфорд-Грин» были отчетливо видны, как и множество других деталей, а вся земля была усеяна круглыми белыми вспышками взрывов.

— Белые полоски — это бомбовые воронки, — объяснил Джордж Баллард. — Да, та еще была ночка — бомба угодила прямым попаданием в командный пункт. Мы потеряли многих во время этого налета. В том числе и командира эскадрильи. — Он наклонился над заключенной в рамку черно-белой фотографией строгого и внушительного мужчины в полной военной форме.

— Командир эскадрильи Лейбридж-Смит, — сказал Джордж Баллард. — Его заменил командир авиакрыла И. Дж. Стюарт. — Он ткнул пальцем в похожий портрет. — Хороший парень. Под его руководством был восстановлен аэродром. И к середине сентября мы снова вернули свою прежнюю боеспособность.

— Так, значит, командир эскадрильи Лейбридж-Смит еще находился в строю 24 августа 1940 года? — спросил Джек. — В день, когда «Спитфайр» упал на фермерский дом?

Джордж Баллард с удивлением уставился на него.

— Я просто поражен, разрази меня гром! — воскликнул он. — Так вы и про это знаете?

— Это часть нашего домашнего задания, — пояснил Том. — Мы пытаемся выяснить, как это могло случиться.

Джек опасливо покосился на брата. Том вполне мог пуститься в объяснения, совершенно неправдоподобные для всех посторонних, — про призраков и прочее.

— Полагаю, что это была ошибка пилота, — заявил Джордж Баллард. — Неопытный парень, опять же гроза, да еще он был подбит и горел. — Старик покрутил свои усы. — Впрочем, он был не единственный летчик из «Личфорд-Грин», погибший во время войны. Я, знаете ли, потерял двух родных дядей.

Джека заинтересовала стеклянная витрина со скошенным верхом. Под слегка запыленным стеклом лежали старые разбитые карманные часы и несколько других личных вещей: групповой снимок летчиков, позирующих перед самолетом, треснутый кожаный летный шлемофон, медали.

В середине витрины виднелось пустое пространство. Зеленое сукно, на котором лежали экспонаты, слегка выцвело, за исключением места, где темно-зеленый прямоугольник имел форму раскрытой книги. Внимание Джека привлекла и лежащая там карточка:

«Экспонат временно отдан в пользование мистеру Т. Боулсу».

Джек дотронулся до стекла в том месте, под которым находилась карточка.

Какое-то странное ощущение…

Нет, не ощущение — меньше.

Только призрак ощущения.

— Мальчик, дорогой, не нужно трогать пальцами стекло, — мягко посетовал Джордж Баллард.

— А что там было? — спросил Джек.

— Личный дневник командира эскадрильи Лейбридж-Смита, — сообщил пожилой джентльмен. — Сейчас его взял на время его внук. Парень, вероятно, пишет книгу про своего деда. Дневник передала нам когда-то дочь командира эскадрильи. А Терри Боулс ее сын. Вы не знакомы с ним случайно? Очень приличный молодой человек. Кстати, член нашего клуба. Правда, появляется тут у нас довольно редко — все некогда, разные дела мешают. У него собственное дело, вот и приходится крутиться. — Джордж Баллард пригладил свои усы. — К слову сказать, парню удалось найти шифр.

— Какой еще шифр? — навострил уши Том. Он любил подобные штучки: секретные шифровки, закодированные донесения, шарады.

— Командир эскадрильи писал дневник своим собственным шифром. И он никому не передал свой секрет. Его дочери Мэри было не до загадок, да и всем остальным тем более. Все-таки личные записи — это личные записи, и не каждый решится сунуть в них свой любопытный нос. Но потом Терри решил написать на досуге биографию своего деда. Вот он и попросил разрешения — забрать дневник деда на некоторое время, чтобы попытаться его прочесть. — Джордж Баллард удовлетворенно кивнул. — И его старания увенчались успехом. Во всех отношениях. Хотя он никому еще не сказал о том, что там написано. Приберегает для книги. Да и то сказать, это его право. Кто его осудит за такую осторожность, а?

Джордж Баллард похлопал Тома по спине и подвел к другой витрине.

— Это тебе будет интересно, мой мальчик. Альтиметр из немецкого бомбардировщика «Дорнье» «До-17», сбитого зенитками в 1941 году.

— Альтиметр, — кивнул Том. — Авиационный прибор, измеряющий высоту полета, да?

— Превосходно! — просиял Джордж Баллард. — Высший балл! — Толстяк был явно впечатлен познаниями Тома.

Джек не сразу направился за ними. Он все еще стоял, глядя на прямоугольную полоску темно-зеленого сукна на дне витрины.

Он подержал руку над стеклом.

Ладонь ощутила легкое покалывание.

Она слегка вспотела.

Странно.

— Эй, Джек, иди сюда. Посмотри, — крикнул ему через минуту-другую брат, и в его голосе звенел восторг. — Тут лежит неразорвавшаяся бомба!

Промелькнуло мгновение. Джек сжал кулак. Ладонь была влажная. Он оглянулся через плечо на Тома, постоял немного и отошел от загадочной витрины.

— Да она совершенно безопасная, ребята, — говорил в это время Джордж Баллард. — Детонатор в ней удален. — Он засмеялся. — Так что можете не волноваться. Ничего тут не взорвется перед вашим носом.

Джек оглянулся на витрину, посвященную коменданту аэродрома Лейбридж-Смиту.

Нечего беспокоиться.

Ничего не взорвется перед вашим носом.

Джек не был в этом так уверен.

Глава X

АМЕРИКАНСКИЙ УХАЖЕР ФЛОРРИ

Флорри Скиннер девочки нашли в гостиной дома престарелых. Она удобно устроилась в большом старинном кресле, положив ноги на скамеечку. Ее миниатюрное тело было закутано в вязаную шаль. На подлокотнике кресла балансировала чашка чая, обильно сдобренного молоком.

Глаза Флорри тоже казались залитыми молоком, и можно было только догадываться, что когда-то они были зелеными. Девочек уже предупредили, что она почти слепая.

Кресло было повернуто к большому окну. Солнечный свет падал на опрятный квадрат сада, лился в комнату сквозь стекло. В саду между цветочных клумб медленно гуляли немолодые обитатели «Старых Кедров».

После того как их представили старой леди, Реган и Фрэнки отыскали стулья и поставили их возле кресла Флорри Скиннер. Фрэнки с сочувствием смотрела на ее ужасно старое лицо. Купающаяся, в солнечных лучах старушка напомнила ей древнюю, но дружелюбную ящерицу. Все ее лицо пересекали в разных направлениях глубокие морщины, словно трещины на раскаленной зноем земле.

— Мы надеялись, миссис Скиннер, что, может быть, вы нам поможете выполнить наше школьное задание, — сказала Фрэнки. — Оно у нас посвящено Второй мировой войне.

— Зовите меня Флорри, милые мои девочки, — сказала старушка не без кокетства. Фрэнки вспомнились слова ее бабушки, что Флорри иногда «заговаривается». Но теперь, вероятно, был один из ее ясных дней. Старушка была явно рада с ними поговорить. Ее переполняли воспоминания. Они потоком хлынули из нее.

Фрэнки положила на колени маленькую записную книжку и записывала интересные факты. Но их оказалось слишком много. А Флорри говорила о них так, словно все происходило не далее как несколько недель назад.

Она живо вспомнила, как видела в кинохронике британского премьер-министра Чемберлена, вернувшегося из Мюнхена после встречи с «этим проклятым дьяволом, Гитлером». Лорд Чемберлен сжимал в руке листок бумаги — договор, подписанный лидерами обеих стран. Войны не будет. «Мир нам и нашим потомкам».

Еще она вспомнила объявление по радио. Она тогда была в саду. Поливала розы. Стоял веселый, солнечный день. Отец позвал ее в дом. Важное сообщение премьер-министра. Война с Германией.

Она рассказала девочкам о лихорадочных приготовлениях к войне, развернувшихся сразу же после этого. Повсюду мешки с песком. Фантастическая спешка, с какой готовили аэродром к предстоящим военным действиям. Темные шторы. Карточки на продукты питания, одежду и горючее. Противогазы, которые приходилось постоянно носить с собой, на случай газовой атаки с воздуха.

— Но знаете что, мои милые? Мы никогда не верили, что немцы могут победить, — сообщила девочкам Флорри. — Даже в самые трудные времена. Действительно, это даже как-то странно, если подумать. Может быть, даже глупо, но только никто и никогда не обмолвился даже намеком, что мы, мол, проиграем войну. Вопрос для всех заключался лишь в том, сколько времени займет уничтожение нацистов. — Она улыбнулась. — Люди говорили: наши мальчики будут дома к Рождеству. — Она печально покачала головой. — Много прошло рождественских праздников, прежде чем это стало реальностью.

Фрэнки попыталась вернуть ход размышлений Флорри снова к аэродрому.

Старая леди стала вспоминать про свою работу в годы войны.

— Такое не забывается, — вздохнула она, покачав головой. — Мне постоянно снились кошмарные сны. И не только в войну, но и много лет потом. В ту ночь, когда нас стали бомбить, я находилась внизу, в командном пункте. — Она вытянула губы трубочкой. — Раздался страшный грохот, и на нас обрушился потолок.

— Какой ужас! — ахнула Фрэнки.

Старушка пожевала губами, ее белесые глаза быстро заморгали и увлажнились.

— Боюсь, что мы пробудили в вас тяжелые и неприятные воспоминания, — заметила Реган. Они с Фрэнки переглянулись. — Может, нам лучше уйти?

— Впрочем, не все было так тяжело, — произнесла Флорри после затянувшейся паузы, и слабая улыбка тронула ее губы, а в глазах, казалось, сверкнула на мгновение лукавая искорка. — Знаете, у меня был ухажер. — Она вздохнула. — Мой красавчик-янки, так я его называла.

— Ухажер? — переспросила Фрэнки.

— Ваш друг, вы это имеете в виду? — сказала Реган.

— Верно. Мой красавчик-янки, — повторила старушка с удовольствием. — Он всегда смеялся. «Я не американец, Флоренс», — говорил он. Он всегда называл меня Флоренс. «Пойми, глупышка, — убеждал он меня, — что Канада — это не часть Соединенных Штатов Америки». — Флоренс легкомысленно хохотнула. — Я это прекрасно знала, а говорила так лишь для того, чтобы его помучить. — Она покачала головой и снова засмеялась. — В те дни я была очень озорной девчонкой. Вот как сейчас я слышу его голос: «Флоренс, лапушка, когда ты наконец-то запомнишь, что Канада и Соединенные Штаты Америки — это две разных страны?» — И тут же она тяжело вздохнула: — А-а-ах, мой красавчик-янки…

Во время этого длинного монолога старушки Фрэнки и Реган подпрыгивали как на горящих углях и многозначительно переглядывались.

— Хм… канадец… вы говорите? — Реган запнулась. — Значит, он был канадцем?

— Верно.

Фрэнки заколебалась в нерешительности, не зная, как ей продолжить разговор.

— А звали его… Глен Лусток? Да?

По лицу старушки разлилось выражение блаженства. Она стала похожа на человека, слушающего давно позабытую, считавшуюся потерянной и невероятно прекрасную музыку.

— Глен, — пробормотала она. — Великолепный Глен, мой красавчик-янки. Разумеется, они все ревновали меня. Другие девушки. И не без причины. Он был чертовски хорош собой. Стоило ему только улыбнуться, и сразу всем казалось, что из-за тучи показалось солнышко. — Она повернула лицо к Фрэнки. — Конечно, когда пришли американцы, многие девушки гуляли с янки. Но я была первая. Хотите посмотреть его фотографию?

— Да! — жадно воскликнула Фрэнки. — О да. Пожалуйста. Нам очень интересно.

— Она хранится наверху, в моей комнате, — сказала Флорри и попыталась подняться с кресла.

Подруги помогли ей. Реган с трудом сдерживала свое нетерпение и возбуждение, когда они медленно ползли вместе со старушкой к лифту.

Комнатка Флорри оказалась маленькой и опрятной. Старая леди присела на краешек кровати, открыла прикроватный шкафчик и извлекла оттуда старую жестяную коробку из-под печенья.

— Ну, идите сюда, — произнесла она, открывая крышку своими непослушными пальцами, обтянутыми желтой, как старая бумага, кожей. В коробке оказалась странная коллекция разных безделушек, ценность которых была известна лишь одной Флорри. Ленточки, пуговицы, почтовые открытки, броши, бусы.

Пальцы старой леди, казалось, заменяли ей глаза все больше и больше — они осторожно и тщательно ощупывали каждую безделушку.

— Ага, вот она. — Флорри извлекла скрюченными пальцами со дна коробки коричневый почтовый конверт и протянула его Фрэнки. — Вот, можете посмотреть.

Затаив дыхание, Фрэнки извлекла из конверта пачку фотографий. Их было не меньше пятидесяти — все разной величины и формы. Самые последние из них были уже цветными: калейдоскоп людей в самых различных позах и на разном фоне. Целая жизнь, запечатленная в семейных снимках.

Фрэнки добралась до черно-белых фотографий — выцветший и старомодных. Подружки. Семья. Море, пляж. Маленькая девочка собирает ракушки. Около века назад. Молодая женщина в аккуратной военной форме. Реган быстро взглянула на лицо старушки. Этой бравой «кавалерист-девицей» была Флорри.

Молодой парень, стоящий у дверей кабачка. В полной военной форме. Приподнял в воздух пивную кружку, словно произносит тост. Темные волосы. Улыбка такая, словно из-за тучи показалось солнышко. Красавец.

У Реган перехватило дыхание. Память подсунула ее мысленному взору это же самое лицо — обгоревшее, изуродованное и ужасное.

— Ну как? Нашли его или еще нет? — спросила Флорри. — Посмотрите на оборот — там все написано.

Фрэнки перевернула фотографию.

«Глен. 21 июля 1940 г.».

Она передала фотографию подруге. Рука Реган сильно задрожала, когда девочка вгляделась в лицо пилота. Темные глаза неотрывно смотрели на нее. Они казались полными жизни. Одинокая слезинка скатилась по ее щеке.

— Да, — пробормотала она. — Это он.

— Хммм? Что? Что? — заволновалась Флорри. — Вы нашли его? Нашли моего Глена? Моего красавчика-янки?

— Да, — ответила Фрэнки. — Нашли. — Она не стала просматривать остальные фотографии.

Флорри взяла снимок, положила его на ладонь и погладила изображение кончиками пальцев.

— Бедняга, — прошептала она. — Мы и не догадывались, что это окажется его последняя фотография. — Она с трудом подавила вздох. — Знаете, он погиб. И вместе с ним несколько деток.

— Да, — ответила Реган непослушными губами. — Да. Мы знаем.

— И вот что очень странно, — пробормотала Флорри. — Я знала этих детишек. — Она ласково улыбнулась. — Настоящие провода под высоким напряжением. Городские, понятно. Всюду нос совали, особенно младшая, черненькая такая малышка. — Тут старушка очень медленно наклонила голову. — Но вот странная вещь…

— Что такое? — быстро спросила Фрэнки. — Там было что-то странное?

Старушка повернула к ней лицо.

— Я знала, что их больше нет в живых, бедняжек, — сказала она. — Знала, что они погибли. Но… однажды во время воздушного налета — в тот самый день, когда произошло прямое попадание в командный пункт, — я видела их.

— Как вы сказали? — не поверила Фрэнки своим ушам. — Вы видели их? Но как?

Флорри кивнула.

— Они прятались на командном пункте. Я понимала, что это невозможно. Ведь они погибли вместе с Гленом, за четыре дня до этого. — Она вздохнула. — Я ни на чем не могу настаивать — но я видела их, и это точно. В странной одежде какой-то… На них была очень странная одежда… И они вовсе не были похожи на призраков. Хотя. должны были походить. В сущности, наверняка это и были призраки. Другого объяснения просто нет. — Старушка кивнула и уставилась куда-то вдаль. — Четыре маленьких призрака, — задумчиво произнесла она. — Четыре бедных, забытых маленьких призрака.

Глава XI

ПРИЗРАК ГЛЕНА ЛУСТОКА

Когда через пару часов после этого четверо друзей встретились в доме Реган, им было о чем поговорить.

Фрэнки и Джек сопоставляли свои записи. Им казалось, что они уже собрали всю информацию про разбившийся истребитель Глена Лустока, которая только могла существовать. «Если и есть что-то еще про аварию «Спитфайра», — сказал мальчикам на прощанье Джордж Баллард, — то найти такие сведения вы сможете только в дневнике командира эскадрильи. Да и то едва ли вы отыщете там что-то новое для себя. Это был несчастный случай с трагическими последствиями. В военное время такие вещи случаются».

Все оживленно болтали, сравнивали записи и обменивались информацией, и никто не замечал, что Реган впала в задумчивость и молча сидит, уставившись куда-то в угол.

— Мне нравится идея про этот дневник, — сказала Фрэнки. — Получится круто, если мы сканируем пару страниц из него и загрузим в компьютер.

Том кивнул:

— Точно. С расшифрованным текстом после зашифрованного оригинала. Все лопнут от зависти!

— Вероятно, внук командира эскадрильи не показывает его никому, — слегка охладил их энтузиазм Джек. — Хотя, по-моему, нам ничто не мешает попытать счастья и спросить у него про дневник.

Раздался громкий скрежет металла по кафелю — это Реган, вставая, резко отодвинула кухонный табурет.

— Я так больше не могу, — заявила она, глядя прямо перед собой остекленевшими глазами. Она потерла ладонями лицо, глаза, а потом посмотрела сверху вниз на своих друзей. — Кого я обманываю, а?

— Что с тобой? — воскликнул Том.

— Я собираюсь вернуться туда, — сказала Реган. — Вы, ребята, можете не ходить со мной, это уж как знаете, но я должна выяснить, чего же хотел Глен. Это просто сводит меня с ума.

— Когда? — спросил Джек. — Когда ты хочешь туда отправиться?

— Прямо сейчас, — ответила Реган. — Пока еще светло. — Она невесело засмеялась. — Я не собираюсь возвращаться туда ночью, это уж точно. Может, я и дурочка, но не до такой степени.

— Я пойду с тобой, — заявила Фрэнки. — Ты не должна идти туда одна. Никак не должна.

V 89 у

— Я с вами, — сказал Том. Джек только молча кивнул.

— Смотрите, ребята, — произнесла Реган. — Я вам, конечно, очень благодарна, но я серьезно предупреждаю вас, что бедный пилот выглядит плохо. Понимаете, что я имею в виду? Он выглядит действительно очень плохо. Если он нам встретится… — И она сокрушенно замотала головой.

— Если ты можешь это выдержать, то сможем и мы, — заявил Джек.

— Ну ладно, я только предупреждаю вас, вот и все, — сказала Реган.

— Вот и прекрасно, — улыбнулась Фрэнки. — Считай, что мы теперь предупреждены. — Она встала. — Что ж, пошли!

— Что тут такое творится? — с недоумением воскликнул Том. — И кто такие эти самые экологические визажисты?

Они стояли перед искореженными железными воротами аэродрома. Им стало ясно, что за то короткое время, пока их не было, тут многое переменилось.

На воротах был вывешен большой деревянный щит. На нем красовались логотип в форме стилизованного запрокинутого лица на зеленом фоне и надпись приятными для глаз зелеными буквами: «ЭКОВИЗАЖ. Природоохранные мероприятия. Работа с муниципальными организациями. Здесь ведутся работы по созданию промышленного хозяйства «Нью-Личфорд-Грин».

У дороги стоял столб с табличкой «Посторонним вход воспрещен» — красными буквами, не такими приятными для глаз.

Край аэродрома, примыкающий к ограде из колючей проволоки, тоже преобразился. Остатки ограды были убраны на десять метров, высокая трава вырвана с корнем. Там виднелись следы проехавшей недавно тяжелой техники.

Четверка друзей подошла к тому месту, где прежде находилась колючая проволока.

Машины — все покрашенные в зеленый цвет и отмеченные логотипом «Эковизаж», — сгрудившись, стояли возле ветхой бетонной диспетчерской вышки: пара грузовиков и несколько тяжелых экскаваторов на гусеничном ходу. Еще там стоял грузовик без заднего борта, с приспособлением для зачерпывания рыхлого грунта. Еще один был оснащен тяжелым дорожным катком. Виднелся и один бульдозер.

Похоже было, что дорожной техники там собралось достаточно, чтобы обеспечить ею целую армию рабочих.

Однако людей не было видно совсем. Вся техника стояла безмолвная и покинутая — словно свалилась с неба.

— Кто-то хочет сровнять аэродром с землей, — вздохнул Том.

— Нет уж! — зарычала Реган. — Пока я не закончу с Гленом, никто тут не будет ничего строить. Никаких промышленных хозяйств!

— Если мы хотим что-то сделать, — заметил Джек, — то нам нужно поторапливаться. — Видите вон там колючую проволоку? — Он указал еще на один грузовик, стоявший чуть поодаль от остальной техники. В его кузове виднелись огромные мотки новой колючей проволоки для ограды. — Очень скоро мы уже не сможем сюда пролезть.

— Как же быть тогда с нашим проектом? — огорченно воскликнула Фрэнки. — Ведь мы собирались сделать еще снимки и нарисовать план строений и всего остального. Не говоря уж о металлоискателе. Ох, ведь это было бы круто!

— Может, мы объясним все руководителям «Эковизажа»? — предложил Джек. — Может, они… хммм… они, может…

Реган раздраженно перебила его нерешительное бормотание.

— Может, они скажут нам: «Ну, конечно, ребятки, мы остановим всю эту дорогостоящую технику на несколько дней, пока вы не выполните ваше важное школьное задание. Никаких проблем». Нет! — Она оглядела всю строительную технику, словно хотела испепелить ее взглядом. — Да и вообще, сейчас меня волнует совсем не наше задание. — Она оглядела друзей. — Как нам быть с Гленом?

— А что мы можем поделать? — воскликнула Фрэнки и беспомощным жестом показала на табличку «Посторонним вход воспрещен». — Нас накажут за нарушение правил.

— Только если поймают, — возразила Реган.

— Да, но…

— Ты видишь тут людей? — Реган обвела широким жестом обширное и пустое летное поле.

— Нет, но…

— Тогда чего же мы ждем? — Она расправила плечи и перешагнула через черту, по которой проходила ограда. И уже приготовилась, что на нее хлынут потоки дождя. Как в последний раз, когда она приехала сюда ночью. Как в тот раз, когда на них из ниоткуда обрушилась страшная гроза. Но на этот раз ничего не происходило. Небо над головой оставалось ясным и голубым, воздух неподвижным, разве что теперь в нем витал еле ощутимый запах дизельного топлива.

Реган сделала еще один осторожный шаг. Потом повернулась и подняла кверху оба больших пальца. Остальные двинулись вслед за ней.

— Вот здесь находился командный пункт, где работала Флорри Скиннер, — сказал Том, показывая на видневшийся справа, между забором и бетонной дорогой, холмик, поросший травой. — Мистер Баллард сказал нам, что он был специально выстроен под землей, для дополнительной защиты от бомб. Его соорудили из бетона, положили вместо крыши стальные балки, а затем засыпали все это сверху еще и землей. Вероятно, все шло хорошо и он выдерживал все налеты, кроме того самого прямого попадания, которое стало роковым для командира эскадрильи и многих других.

— Мы знаем об этом все, — ответила Фрэнки. — Флорри рассказала нам, как это случилось. Сначала послышался оглушительный удар, а потом все обрушилось на нее.

Том задумчиво посмотрел на земляной горбик.

— Первоначальный вход был залит бетоном много лет назад, еще в конце войны, — вздохнул он. — Жаль. Я бы не прочь посмотреть, что там осталось внизу. Там все было перестроено вскоре после того рокового авианалета.

Реган быстро пошла через летное поле. Фрэнки обратила внимание, что ее кулаки крепко сжаты, так, что даже побелели. В остальном же Реган не проявляла никаких внешних признаков напряжения, которое гудело в ней, как электричество.

Она ужасно боялась вновь увидеть изуродованное лицо Глена. Но в то же самое время ей отчаянно хотелось исправить свою вчерашнюю ошибку, когда она отказалась помочь пилоту.

Давай, Глен, милый. Появись. Сделай мне одолжение. Я не убегу на этот раз. Я пришла сюда специально ради тебя. Честное слово.

Но на этот раз ничего не было. Никаких признаков. Никакого намека. Ни малейшей трещины в покрове нормальности, опустившемся на это заброшенное место.

Реган пристально оглядывала старый аэродром.

— Джек? — крикнула она. — Ты что-нибудь ощущаешь?

— Нет. Ничего.

— Дьявол, — прошипела американка. — Что же происходит? Где Глен?

Она набрала в грудь воздуха и закричала что было мочи.

— Гле-е-е-ен!

Остальные даже вздрогнули от ее крика.

— Гле-ен! Это я. Я вернулась. Я хочу тебе помочь!

Тишина.

Внезапно она почувствовала себя очень маленькой и беззащитной посреди этого огромного и плоского поля.

— Разве можно привлечь внимание призраков, если так им орать? — пробормотал Том своему брату.

Джек не ответил. Он смотрел в спину американке.

Что-то происходило.

— Вот это номер! — ахнула Реган. — Глядите!

Все посмотрели туда, куда она направила свой указательный палец. Вдали, над тем местом, где «Спитфайр» врезался в землю, стояла маленькая, одинокая фигурка. Она находилась слишком далеко, чтобы разглядеть все детали, но все-таки все ребята увидели темно-коричневые кожаные лохмотья.

— Он вернулся, — прошептал Джек.

С криком, который мог означать что угодно, Реган бросилась туда.

Это был Глен. Он стоял, расставив негнущиеся ноги и опустив руки. Приблизившись, девочка увидела, что он застегнул нижнюю часть своего летного шлемофона, чтобы прикрыть свои ужасные ожоги, спрятать изуродованное лицо.

Его одежда почернела и висела лохмотьями, а от тела исходил легкий дымок.

«Он сделал это ради меня, — подумала Реган, и ее _._ сердце бешено застучало. — Он закрыл лицо, чтобы я снова не испугалась. — От этой мысли она едва не заплакала, растрогавшись. — Вероятно, он понимает, как ужасно выглядит. О господи!»

Когда до него осталось не больше десяти метров, силуэт сделался еле заметным скоплением тумана, а потом и вовсе растаял. Реган резко остановилась, но не успела она впасть в панику, как призрак снова возник из пустоты, только уже в двадцати метрах от нее.

Он не позволяет мне подходить к нему слишком близко, поняла девочка. Даже прикрыв свое изуродованное лицо, он защищает меня и не дает увидеть все свои ужасные раны.

Призрак Глена Лустока взмахнул руками, красные, лишенные кожи ладони выставились вперед, как бы предостерегая. Реган помедлила, а потом все-таки сделала два нерешительных шага к нему. Обожженные ладони решительно протянулись вперед.

Жест был достаточно ясный. Не подходи!

— На этот раз я не боюсь! — крикнула девочка. — Я хочу тебе помочь.

Призрак повернулся и показал рукой куда-то в сторону.

Реган посмотрела туда.

Рука указывала на заросшие травой бугорки, где лежали остатки разрушенного фермерского дома.

— Да. Я знаю. Знаю! — крикнула Реган. — Именно здесь это и произошло. — Она шагнула к пилоту и раскинула руки. — Что ты хочешь? Что я должна сделать?

Закрытое шлемофоном лицо повернулось к ней снова. Рука по-прежнему твердо показывала на руины дома.

Неожиданно Реган поняла, что может смотреть сквозь тело Глена. Призрак снова медленно растворялся в воздухе, постепенно бледнея и становясь все прозрачней и прозрачней.

— Нет! — закричала Реган. — Не уходи! Я не поняла, что ты хочешь!

Но было слишком поздно. На мгновение серая тень повисла в воздухе, а потом улетучилась.

Реган опустила голову на грудь.

Призрак Глена Лустока исчез.

— Он хотел, чтобы мы посмотрели там, — сказал Джек. — В том месте, где стоял дом.

— Да, — тихо ответила Реган. — Это я тоже поняла.

Появление печального призрака подействовало на всех. Говорить никому не хотелось: слишком сильными оказались переживания, чтобы их можно было облечь в слова.

Джек подошел к земляным кочкам, поросшим травой.

— Что пытался нам показать Глен?

Остальные в молчании медленно следовали за ним.

Том грустно пинал травяные кочки, глубоко засунув руки в карманы и уперев глаза в землю. Фрэнки наклонялась и обеими руками раздвигала траву. Реган шла за ней, наклонив голову и напряженно всматриваясь во все, что попадалось ей на глаза. Не сговариваясь, все четверо поняли, что нужно осмотреть остатки фундамента на месте разрушенного фермерского дома и землю вокруг него.

Реган почувствовала, как Кто-то легко коснулся ее плеча. Она повернула голову, ожидая увидеть Фрэнки или кого-то из братьев Крисмас. Но никого не было. Легкое прикосновение пришло из ниоткуда.

Она прикусила нижнюю губу.

Глен?

Она наткнулась ногой на комок сырой земли.

Что? Глен, что?

Перевернув носком ботинка этот комок, Реган увидела такое… Тихо ахнув, она присела на корточки. Из земли торчал закругленный металлический край. Реган крепко схватилась за него и потянула.

Из земли выскочил маленький обломок искореженного металла.

Он был когда-то плоским, но потом его как будто смяла страшная сила. Реган соскребла с него землю ногтями. Поверхность оказалась шершавая. Подернутая ржавчиной. Холодная как лед.

— Это та самая вещь? — прошептала Реган. — Та самая вещь, которую ты хотел, чтобы мы нашли?

Находка показалась ей ужасно обычной. Просто никому не нужная железяка, торчащая из земли.

Но…

— Эй! Вы там! — послышался где-то сзади резкий сердитый мужской голос.

Реган оторвала глаза от куска металла. Мужчина в длинном коричневом плаще приближался к ним через поле размашистыми шагами.

— Да! Я к вам обращаюсь! — гремел мужчина. — Какого дьявола вы тут устроились? Это частная собственность!

— Ладно, хорошо, — вздохнула Реган, выпрямилась и повернулась навстречу приближающемуся мужчине. — Очень хорошо.

Глава XII

ОСКОЛОК ИЗ ПРОШЛОГО

Мужчина был лет сорока с лишним, с круглым, гладким одутловатым бледным лицом — лицом служащего. Он часто спотыкался о травяные кочки, и это его ужасно раздражало.

Ребята, сюда топает один сторож-неудачник, — пробормотала Реган, выпрямляясь и хмуро глядя на мужчину. Найденный кусок металла она засунула в карман. — Ну, ладно, — вздохнула она. — Сейчас посмотрим, удастся ли нам запудрить ему мозги.

— Реган… — Джек предостерегающе прорычал: — Осторожней. Сейчас было не время для фирменной дипломатии Реган. Если она попытается сейчас надерзить этому мужчине, их потом ждут большие неприятности. Ведь, в конце концов, они все-таки нарушили правила.

— Вы что, неграмотные? — проревел мужчина, останавливаясь перед ними. — Неужели теперь в школе даже читать перестали учить? Или вам все до лампочки?

— Нас учат пользоваться своим разумом и проявлять инициативу, — осторожно возразила Реган. — Вам известно, что этот заброшенный аэродром может приобрести огромное археологическое значение? Кто дал вам разрешение все тут перепахать до того, как он будет как следует изучен? — Она смерила незнакомца строгим взглядом. — И вообще, кто вы такой?

На мгновение мужчина, казалось, несколько растерялся.

«Кажется, подействовало, — подумала Фрэнки. — Она сейчас нас вытащит».

, Однако незнакомец быстро пришел в себя.

— Кто я такой? — произнес он, весь клокоча от сдерживаемого гнева. — Я сейчас вам скажу, кто я такой. Я директор фирмы «Эковизаж». — Он сверкнул глазами на Реган. — И хотя это не твое дело, девочка, — но у меня уже есть все разрешения и вся документация, которые требуются для того, чтобы начинать тут работы по благоустройству.

— А-а. — Реган ничуть не дрогнула под таким напором. — Тогда ладно. — И она одарила его вежливой улыбкой. — Мы представители археологического кружка при школе Св. Колумба. — Она протянула мужчине руку. — Возможно, вы слышали о нас. Рада познакомиться.

Мужчина смотрел на нее пару секунд. Потом заревел:

— Убирайтесь с моей земли! — Он извлек из внутреннего кармана мобильный телефон. — Или мне придется вызвать полицию?

— Нет, — торопливо вмешался Джек. — Не нужно этого делать. Мы уходим.

Они направились к дороге. Фрэнки чуть ли не насильно тащила Реган за руку.

— Вы, ребята, такие слабаки, — причитала американка. — Он ведь уже был у меня на веревочке.

— Да, Реган, — ответила Фрэнки, качая головой. — Конечно, конечно. Он был на веревочке.

Четверо друзей вернулись в дом Реган. Они собрались вокруг низкого столика из красного дерева в передней гостиной. Реган отыскала где-то в буфете тряпку. Искореженный кусок металла лежал тут же, изъеденный ржавчиной, облепленный комочками сырой земли.

Все четверо смотрели на него.

— Ну? — спросил через некоторое время Том. — И что же это такое?

— Я полагаю, что это кусок от самолета, — задумчиво произнесла Реган. — Кусок от истребителя Глена. — Она вопросительно посмотрела на Джека. Он стоял на коленях возле одного конца стола и, нахмурившись, озабоченно разглядывал неказистую находку. — Ну как, Джек? Ты можешь нам что-нибудь сообщить?

Он сокрушенно покачал головой:

— Нет. Ничего.

— Это просто кусок металла, — заявил Том, пожимая плечами. — И что вы ждете от него? Что он раскроет рот и расскажет вам про себя?

Реган гневно сверкнула на него глазами.

— Я отвечу тебе, — заявила она, — что это та самая вещь, которую Глен хотел, чтобы мы отыскали.

— Да, возможно, — пробормотал Том.

— Нет, дорогой мой, не возможно, — прорычала Реган. — А точно.

Выставив палец, она осторожно толкнула свою находку. От нее отвалился комочек земли. Больше не случилось ничего.

— Можно мне тоже потрогать? — попросила Фрэнки.

— Кушай на здоровье, — великодушно разрешила Реган, сидя на корточках и хмуро разглядывая металлический осколок. — Попробуй, может, ты как-нибудь его оживишь.

Фрэнки подняла находку, которая оказалась тяжелой. Ногтями она соскребла с осколка землю. Под слоем земли ничего не обнаружилось. И она снова положила кусок металла на расстеленную на столике тряпку.

Реган наклонилась и обхватила пальцами металл.

— Глен, давай. Поговори со мной. Я не смогу тебе помочь, если не буду знать, что ты хочешь.

Том вопросительно поглядел на брата. «Неужели она и в самом деле считает, что погибший пилот будет общаться с ней через эту старую железяку?»

Реган изо всех сил старалась почувствовать хоть что-нибудь, хоть какие-нибудь тончайшие волны, исходящие от этого куска металла. Она впилась в него взглядом и сосредоточилась до умопомрачения. Сделай что-нибудь! Что-нибудь сделай, ты, бесполезный кусок ржавого железа!

— Все это пустая трата времени, — заявил Том.

Реган зарычала от отчаяния. Она наклонялась все ниже и ниже над металлической пластинкой. В глазах уже рябило от неимоверных усилий. В голове больно пульсировал какой-то сосудик.

Ничего не происходило.

Она отшатнулась назад с воплем досады и разочарования.

— Ох, ну тогда и черт с тобой! — крикнула она. — Пойду на кухню и налью нам что-нибудь попить.

Она вскочила на ноги и вылетела из гостиной.

— Неплохая мысль, — сказала Фрэнки. — Нечего тут нам сидеть всем разом и смотреть на эту штуку. Мы как наседки суетимся возле нее. — Она взглянула на Джека. Тот пожал плечами. Ей казалось, что если бы этот кусок металла годился на что-то, то он уже проявил бы себя каким — либо образом. А так вся эта затея с находкой — не более чем плод воображения Реган: ей так отчаянно хочется придать какой-то смысл их встрече с призраком Глена Лустока, что она цепляется за любую соломинку.

И они побрели вслед за Реган на кухню. Американка сидела возле окна и потягивала коку — колу из баночки.

— Завтра покатаемся на самолете, — весело напомнил им Том, извлекая из холодильника еще одну баночку. — Вот интересно, какой это будет самолет.

— Дэррил говорил про биплан, — напомнила Фрэнки.

— Это всего лишь означает, что у него два крыла, — фыркнул Том.

— Я надеюсь, что два, ехидно усмехнулась Фрэнки. — На одном крыле мы далеко не улетим, а, Реган?

Реган ничего не сказала.

— Я имел в виду две пары крыльев, — поправился Том.

Фрэнки с преувеличенным изумлением выпучила на него глаза.

— Да что ты говоришь? Неужели?

— Не знаю, как мы выполним наше домашнее задание до конца и именно так, как мы планировали, если больше не сможем попасть на старый аэродром, — уныло произнес Джек. — Эх, жаль, что Дэррил не поторопился с металлоискателем. Теперь уже, похоже, нам не удастся пустить его в дело.

— А мне наплевать на это дурацкое домашнее задание! — внезапно заорала Реган и ушла из кухни.

Том недоуменно смотрел то на брата, то на Фрэнки.

— Она совсем свихнулась, если верит, что этот кусок ржавчины на что-то способен, — пробурчал он. — Кто-то должен ей это сказать.

— Ладно, — согласилась Фрэнки. — Пошли.

Из гостиной внезапно донесся протяжный вопль.

— Ааааииии — охххххх — аххххх — иииииии — яяяяяяя! — Он исходил от Реган, и в нем слышалась смесь шока и удивления, недоверия и восторга.

Ее друзья выскочили из кухни и ворвались в гостиную. Реган стояла, наклонившись над низким столиком и остолбенев: как будто какое-то страшное проклятие обратило ее в камень.

— Что? — встревоженно воскликнула Фрэнки. — Реган? Что случилось?

— Глядите! — заорала американка. — Боже мой! Боже мой! Глядите! — Она ткнула дрожащим пальцем в стол. — Боже мой! Глядите! Глядите!

Кусок металла лежал теперь' не на тряпке. Он оказался на голой столешнице приблизительно в тридцати сантиметрах от своего прежнего места. А на блестящей поверхности стола было процарапано, причем очень глубоко, одно-единственное слово, зловеще смотревшее теперь на них из красного дерева:

ПРЕДАТЕЛЬ.

Ребята отшатнулись от стола. Металлическая штуковина нанесла ужасную, жестокую рану полированной крышке дорогого столика.

Предатель…

— Что я вам говорила? — взвизгнула Реган. Ее лицо стало вдруг пепельно-серым. — Что я вам говорила? Внезапно у нее подкосились ноги, и она опомнилась, когда уже сидела на ковре с отвисшей челюстью и выпученными глазами.

— Предатель? — переспросила Фрэнки. — Что это значит? — Она встревоженно обвела взглядом остальных. — То есть я знаю, конечно же, что значит это слово. Я спрашиваю, что означает его появление здесь?

Джек покачал головой. Какая сила водила этим осколком металла, он не понимал, и ничего не чувствовал.

— Реган? Ты что-нибудь видела? Ты видела, как он двигался?

— Нет, — ответила она. — Я услышала шум, когда входила сюда. Какое-то царапанье. Но осколок совсем не шевелился. — Она подняла голову и посмотрела на Джека. — Ты думаешь, я помешала ему? Может, он собирался нам сообщить что-нибудь еще? Как ты считаешь?

Том все еще не мог заставить себя поверить собственным глазам. Как мог этот кусок ржавого металла подняться с тряпки и нацарапать на крышке стола таинственное слово? Неужели такое возможно?

— Может, если мы выйдем, он нацарапает что-нибудь еще, — сказал он. — Вероятно, это только часть информации.

— Это идея, — заявила Фрэнки. — Реган, как ты считаешь?

— Нет, подождите, — ответила Реган. Она прижала обе руки ко рту и носу и уставилась на крышку стола. С одной стороны, ей было невероятно важно, чтобы Глен сообщил им то, что ему было нужно. С другой стороны, ей было страшно даже вообразить все последствия того, что послание канадского летчика оказалось вырезано на крышке антикварного стола, который обошелся ее предкам в две тысячи долларов на аукционе «Кристи» в Нью-Йорке.

И они никогда не поверят никаким ее объяснениям, даже если она вдруг сойдет с ума и попробует рассказать им все как есть.

— Не здесь, — ответила она через несколько мгновений. — Меня убьют, если столик окажется испорченным еще сильней. Мы возьмем железку с собой наверх. В мою комнату. И побеседуем с пилотом там. — Она неуверенно поднялась на ноги. Они все еще дрожали. — Ну, — спросила она. — Кто хочет отнести осколок наверх?

— Ну, уж нет, — протянул Том. — Я не прикоснусь к нему.

Реган погрызла ноготь.

Все молча смотрели на кусок металла.

— Может, он сам туда поднимется? — пробормотал Том.

— Что? Мы посвистим ему, как собаке, и он побежит за нами? — усмехнулась Реган. — Не думаю.

Фрэнки содрогнулась.

— А что, если… что, если он движется, когда… — Она покачала головой и отступила на шаг. — Нет, этого не может быть.

Джек неуверенно шагнул к столу, взял тряпку за угол и набросил ее на осколок. Потом нагнулся и схватил накрытый металл уже обеими руками. Он поднял его необычайно бережно и осторожно, как поднимают спасенную птичку.

— Ну что же, пошли, — сказал он.

Бросив последний горестный взгляд на буквы, нацарапанные на блестящей крышке стола, Реган тяжело вздохнула и повела ребят наверх, в свою спальню. Том и Фрэнки держались подальше от Джека, как будто он нес бомбу, готовую взорваться в любой момент.

— Куда? — спросил Джек.

— Сюда. — Реган показала на высокий и темный деревянный комод, стоявший у окна. Она сгребла в сторону книги и другие вещи, чтобы освободить пространство.

Джек положил осколок на комод, медленно и осторожно приподнял тряпку. Раздался резкий стук, когда металлический край ударил по древесине. Реган подскочила от напряжения.

— Все в порядке, — сказал Джек. — Без паники. — Он снял тряпку до конца и отошел назад.

Ребята уставились на кусок искореженного металла.

В окно заглядывали лучи вечернего солнца. Осколок отбрасывал лужицу чернильной тени.

— Поговори с нами, Глен, — прошептала Реган.

Время шло.

Очень и очень медленно полоска солнечного света перемещалась по крышке комода.

— Возможно, осколок движется только тогда, когда никто этого не видит, — заметила Фрэнки спустя много-много времени.

— Пожалуй, ты права, — согласился Джек.

Реган кивнула. Они отправились в коридор. Том очень тщательно закрыл за ними дверь. Реган села на пол, подтянув к подбородку колени. Другие последовали ее примеру. Джек поглядел на часы.

— Скоро нам придется идти домой, — произнес он.

— Ох, да неужели вы не можете раз в жизни прийти попозже? — удивилась американка. — Позвоните домой. Скажите, что у вас дела.

— Мы не можем, — вздохнул Том. — Наша бабушка звонит раз в месяц из Испании. Как раз сегодня мы ждем ее звонка. И мы обязаны находиться в это время дома.

— Впрочем, еще полчаса у нас есть, — добавил Джек.

Через пять минут Реган приоткрыла дверь и заглянула в щелку.

— Ну как? Видишь что-нибудь? — прошипела Фрэнки.

— Не-а. — Реган закрыла дверь и снова уселась на пол. — Надеюсь, мы не испортили его тем, что перенесли из гостиной в мою спальню, — сказала она. — Но только этот столик невероятно дорогой. А он нацарапал на нем свое послание.

— Если Глен ждал больше полувека возможности передать свое послание, не думаю, что он сейчас откажется от нее, — произнесла Фрэнки.

В течение следующих тридцати минут Реган пять раз прикладывала глаз к щелке приоткрытой двери ее спальни. Осколок металла так и оставался лежать там, куда положил его Джек.

Совершенно неподвижно.

— Нам все-таки пора отправляться домой, — заявил наконец Джек.

Реган совсем не устраивала перспектива остаться наедине с этим зловещим осколком металла, наделенным сверхъестественной силой. Ей так и казалось, что он пролетит среди ночи через комнату и напишет следующее послание прямо у нее на лбу.

— Знаешь что, — сказала Фрэнки. — Сейчас я позвоню домой и скажу, что останусь у тебя.

Реган ответила ей улыбкой, полной огромного облегчения.

— Как здорово! Давай действуй, Фрэнки. Позвони домой прямо сейчас.

Голова Реган лежала на ее руке, а рука на крышке комода. Девочка сидела сбоку и следила из-под сонных, тяжелеющих век на неподвижный кусок металла. Вечер тянулся и тянулся.

Фрэнки сидела на кровати, скрестив ноги, и рассеянно листала какой-то журнальчик.

Шторы были задернуты. За окном стояла глубокая и тихая ночь. Внизу, на первом этаже, в одной из комнат лежала на диване Дженни Сент-Клэр и смотрела телевизор. Ей было скучно.

Реган протянула затекшую руку и слегка подтолкнула искореженный осколок кончиками пальцев.

— Брось, Реган, — вздохнула Фрэнки. — Трогай не трогай, все равно толку никакого.

Чего только они уже не испробовали: и оставляли свою находку одну, а сами уходили из комнаты, и пытались ее уговорить, и пытались сидеть в комнате, не глядя на обломок. И никакого результата, даже самого незначительного.

Внизу подошло к концу какое-то тупое шоу, и Дженни сползла с дивана. Свой любимый лак для ногтей она забыла в гостиной и отправилась туда на его поиски.

Реган едва не свалилась на пол со стула и поскорей приняла свою прежнюю позу. Горло от волнения сдавило так, что она не могла говорить, а только взволнованно хрипела и тыкала дрожащим пальцем в сторону металлического осколка.

Кусок металла зашевелился.

Он поднялся на один из своих острых углов. Медленно, неуклюже он двигался по крышке комода мелкими рывками.

Скрип. Скрип. Скрип. Скрииип.

Реган заморгала. Фрэнки застыла на месте, не в силах пошевелиться, и только глазами следила за судорожным дерганьем железяки. Жесткое царапанье металла по дереву казалось ей невыносимым, и она стиснула зубы.

Через каждые несколько секунд осколок замирал, словно собираясь с силами, а потом слегка поворачивался вокруг своей оси и продолжал свое неровное движение по гладкой поверхности комода.

Реган дрожала как осиновый лист. Она приподнялась на цыпочках и вся подалась вперед, стараясь разобрать, что написал кусок металла.

Дверь спальни с треском распахнулась.

— Эй ты, идиотка, кретинка, тупица! — завизжала Дженни. Ее щеки ярко пылали от гнева. Головы девочек повернулись на этот внезапный и громкий крик. Кусок металла упал с острого угла набок и затих.

— Что это… типа… за кретинские, тупые игры у вас, а? А? Отвечай, идиотка! Отвечай, тупая дрянь! — ревела Дженни, забыв от ярости про все приличия.

Реган и Фрэнки понадобилось некоторое время, чтобы опомниться и прийти в себя.

— Сама идиотка! — закричала Реган. — Смотри, что ты наделала!

— Не ори на меня! — ревела в ответ Дженни. — Ты совсем свихнулась, да? Крыша у тебя полностью съехала? Или что? Ты всегда была чокнутая, но я никогда и представить себе не могла, до какой степени! Это же… типа… вандализм! — Она перевела дыхание. — Ты испортила тот столик, и, я думаю, ты сама это понимаешь!

Столик! Наконец-то девочки сообразили, из-за чего весь сыр-бор. Должно быть, Дженни увидела поврежденный столик в гостиной. Нечего сказать, более «подходящий» момент трудно было выбрать!

— Это чистая случайность, — заявила Реган. — И тебя никто не просил кипятиться из-за этого.

— Случайность?! — завизжала Дженни. — Ничего себе случайность! Я, типа, все сообщу твоей маме, прямо немедленно!

— Я все исправлю сама! — кричала Реган. — На свои деньги, понятно? А если ты скажешь моим родителям хоть одно словечко, я настучу им, что ты меня не кормишь и не ходишь за продуктами, а еще все время прохлаждаешься в гимнастическом зале, хотя должна присматривать за мной.

Дженни задохнулась от ярости. В какой-то момент девочкам казалось, что она вот-вот прыгнет на Реган и вопьется в нее зубами. Но потом она увидела на крышке комода кусок металла. И оставленные им царапины.

Одним прыжком она пересекла комнату и уставилась на исцарапанную поверхность. Потом испустила бешеный вопль и схватила кусок металла.

— Ты уже окончательно свихнулась! — заорала гувернантка. — Ты… типа… шизофреничка!

Резко повернувшись, она бросилась прочь из комнаты, захлопнув за собой дверь. Ее тяжелые шаги пересекли холл и застучали по ступенькам.

С протестующим криком Реган бросилась к двери. Она распахнула ее и помчалась вслед за Дженни, визжа от злости.

Фрэнки соскочила с кровати и подбежала к комоду.

Путь, который осколок металла проделал по крышке, отчетливо виднелся на деревянной доске: глубокие, неровные царапины белели, как рыбьи кости, на тусклой коричневой полировке.

Девочке потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться в переплетении штрихов и неуклюжих закруглений. Впрочем, сами буквы читались довольно отчетливо.

ПОМОГИМНЕОБРЕСТИПОКОЙПОДАЭРОДРОМОМ

После завершающей буквы М следовала еще одна незаконченная линия. Она оборвалась в тот момент, когда в спальню ворвалась яростная Дженни.

Фрэнки погладила начертанные буквы пальцем. Облизала губы. Они страшно пересохли.

— Помоги… мне… — тихо прошептала она, разделяя цепочку из букв на внятные слова, — обрести… покой… под аэродромом…

Помоги мне обрести покой под аэродромом…

Фрэнки встряхнула головой.

Что это может значить?

Что же все-таки это может значить?

Глава XIII

ТУПИК

Фенки перегнулась через перила.

— Реган?

Входная дверь дома была распахнута настежь. И кроме приглушенного бормотания телевизора в одной из боковых комнат, в доме все было тихо. Ошеломленная девочка спустилась на середину лестницы. Неужели Реган помчалась вслед за Дженни прямо на улицу?

Потом послышался хруст гравия под чьими-то ногами. Через мгновение в дом вошла Реган с искаженным от гнева лицом. Она резко толкнула дверь, и та с грохотом захлопнулась за ее спиной.

— Реган?

— Я сверну башку этой тупой чувихе! — зарыдала Реган. — Она… она… — Дыхание со свистом вырывалось из-под ее стиснутых зубов. — Она все испортила! — Девочка подняла лицо к Фрэнки. — Знаешь, что она сделала? Мимо проезжал грузовик. С открытым кузовом. И она… она бросила Гленов… — Американка буквально задыхалась от ярости. — Она бросила осколок… на грузовик… когда он проезжал мимо…

Фрэнки заморгала.

— Ой!

Входная дверь с грохотом распахнулась, едва не сбив Реган с ног. Не говоря ни слова, Дженни закрыла дверь и — глядя прямо перед собой — прошествовала по широкому холлу в комнату, где работал телевизор. Буме! Дверь за ней захлопнулась.

Реган смотрела ей вслед горящими от ненависти глазами.

— Как я ее ненавижу! — прошипела она.

— Пойдем поглядим, что он написал, — позвала подругу Фрэнки.

Реган с надеждой взглянула на нее.

— Там можно что-нибудь понять?

— Да. Чуточку, — ответила Фрэнки.

Они снова поднялись в спальню Реган.

Потом долго стояли и разглядывали нацарапанные буквы.

— Помоги мне обрести покой под аэродромом, — прочитала Фрэнки и посмотрела на Реган. — Какие-нибудь догадки имеются?

— Он хочет, чтобы ему помогли спокойно спать под аэродромом… — Реган нахмурилась. — Под аэродромом? — Она тряхнула головой. — Как это?.. Нет, эта дура выбила меня из колеи, — пожаловалась она.

— Тут после слов «под аэродромом» есть еще одна черточка. Видишь? — сказала Фрэнки. — Как будто фраза не дописана. — Она посмотрела на подругу. — По-моему, он хотел написать что-то еще.

— «Помоги мне обрести покой под аэродромом…» и что-то дальше? — медленно произнесла Реган и вздохнула: — Блин! Мы по-прежнему так и не знаем, чего он от нас хочет. У бедняги не хватило времени, чтобы объяснить нам все толком. — Она повернула голову и посмотрела на дверь. — Пожалуй, я все-таки сейчас пойду и прикончу эту тупую корову.

— Может, мальчишкам что-то придет в голову, — сказала Фрэнки. — Четыре головы все-таки лучше, чем две. Ты согласна?

Реган вздохнула:

— Да, только если быть точнее, то три головы плюс Том. А если мы так ничего и не придумаем, то нам придется снова пойти на летное поле и сказать: прости, Глен, дружище, одна полнейшая кретинка выбросила твой осколок металла на проезжавший мимо грузовик. Не попытаешься ли ты еще раз нам что-то передать? — Она набрала в грудь побольше воздуху и медленно выдохнула. Потом взглянула на Фрэнки. — Короче, я расплющена в лепешку. Как ты думаешь, может, позвоним ребятам и все расскажем? Все наши события?

Фрэнки посмотрела на часы.

— Немножко поздновато, — сказала она. — Давай отложим это до завтра, ладно?

— Пожалуй, ты права, — согласилась Реган и зевнула. — Спать?

— Да. Неплохая мысль.

— Хочешь лечь в отдельную комнату или останешься тут со мной? — Кровать у американки была огромная; на ней вполне хватало места для двух девочек, и они могли спать, не мешая друг другу. Фрэнки поняла по глазам подруги, что ей очень не хочется оставаться одной.

— Я буду спать здесь, — сказала она. — У тебя есть какая-нибудь длинная майка или ночная рубашка, которую я могла бы надеть?

— Да. Я возьму для тебя рубашку у этой кретинки.

Через четверть часа девочки устроились на широкой кровати.

Через некоторое время, уже в полусне Фрэнки услышала, как Дженни прошествовала мимо их двери в свою спальню, в дальний конец коридора.

— Тупая чувиха! — раздалось сонное бормотанье Реган. — Огромная, тупая, безрогая корова.

— Вероятно, он обвинял кого-то в предательстве, — произнес Джек. — Вот только кого?

Том набрал слово «предатель» и сидел теперь, подперев подбородок кулаком и глядя на монитор. Братья находились в маленькой задней комнатке, которую родители именовали «кабинетом». В действительности это была просто маленькая кладовка — не намного больше, чем приличный посудный шкаф. Места там едва хватало для компьютерного стола, маленькой картотеки и одного ряда книжных полок. Перед компьютером стояло крутящееся кресло. В нем сидел Том. Джек пристроился на картотечном шкафчике, а одну ногу поставил на подлокотник кресла.

Весь вечер они провели, работая над домашним заданием археологического кружка, однако их мысли постоянно возвращались к загадочному посланию, которое нацарапал найденный ими металлический осколок на крышке стола. Предатель. Что хотел сказать этим Глен?

— Что, если в годы войны на аэродроме «Личфорд-Грин» был какой-то предатель? — рассуждал вслух Том. — Конечно, это не сам Глен. Кто-то еще. — Он оглянулся на брата: — Как ты думаешь?

— Ну и что с того, если он там был? — пожал плечами Джек. — Все это такая старина. И сейчас это не имеет для нас ровно никакого значения. И с какой стати хм… призраку понадобилось говорить нам об этом?

— Я не знаю, — ответил Том. — Просто я рассуждаю вслух. — Он нахмурился и снова долго глядел на одинокое слово, написанное на экране. — Может быть, это анаграмма? — Он взял мышь и принялся переставлять в слове буквы. «Педаль Тер», — прочитал он. — Это может что-то означать?

— Ничего.

Он попытался еще раз.

— «Петер Даль?» Немец какой-то получился.

Джек рассмеялся.

— Я бы на твоем месте давно бросил гадать, — заметил он.

Том вздохнул:

— Как жаль, что мы не можем поговорить с тем парнем, который забрал из музея дневник командира эскадрильи. Ведь он пишет целую книгу — могу поспорить, что у него целая куча информации о том, что тут происходило во время войны. И он, вероятно, знает, если на аэродроме был какой-нибудь предатель.

Джек не ответил.

Том взглянул на него.

— Ты меня слушаешь?

— Дневник, — тихо произнес Джек. — Да… дневник. — Казалось, он смотрит куда-то в пустоту. Потом он словно очнулся и посмотрел сверху вниз на брата. — У меня появилось действительно занятное ощущение, когда мы рассматривали ту витрину с личными вещами командира эскадрильи. Я тогда подумал, что есть что-то… странное в том дневнике.

— Но ведь самого-то дневника там не было, — возразил Том.

— Да, я знаю. — Джек покачал головой. — Но там было… нечто… — Он кивнул. — Ты прав, Том. Ты абсолютно прав.

Том усмехнулся:

— Конечно, я всегда прав. — Он почесал нос. — Хм… так в чем же я прав на этот раз?

— Терри Боулс, — ответил Джек. — Внук командира эскадрильи Лейбридж-Смита. Он расшифровал дневник своего деда, верно? — Джек наклонился и вытащил с полки, висящей над компьютером, телефонный справочник. Положил его на колени и перелистал страницы. — Не исключено, что он что-то обнаружил.

Что-то, о чем больше не знает никто. — Джек раскрыл справочник в нужном месте. — Вот здесь. — Он провел пальцем по колонке. — Ага! Вот! Т. А. Боулс. 111 Рэднор-роуд, Личфорд. — Он взял трубку и набрал номер.

— Он вовсе и не должен выдавать нам никаких секретов, — сказал Джек. — Нам только нужно узнать, был ли там какой-нибудь… о!.. Да. Здравствуйте, — произнес он в трубку. — Могу я поговорить с мистером Боулсом? Будьте так добры!

Том поднялся с вертящегося кресла и наклонился поближе к трубке, которую держал брат, чтобы слышать обоих собеседников.

— Мне очень жаль, но мистера Боулса сейчас нет дома, — ответил женский голос. — Я Джуна Боулс, его жена. Могу ли я вам чем-то помочь?

— О, спасибо, только я не знаю, — ответил Джек. — Меня зовут Джек Крисмас. — И он принялся объяснять про школьный археологический кружок и домашнее задание на лето. — Мне просто хотелось узнать, не могу ли я… хм… поговорить когда-нибудь с мистером Боулсом. Мистер Баллард из Личфордского клуба сказал, что мистер Боулс знает буквально все про командира эскадрильи Лейбридж-Смита. И было бы замечательно, если бы он смог уделить нам… хм… мне несколько минут…

— Я, конечно, могу передать ему это, — ответила миссис Боулс. — Только я сомневаюсь, Джек, что он сразу тебе ответит. Он очень занят новым проектом своей компании. И я боюсь, что пройдет несколько недель, прежде чем он хоть немного освободится.

— Несколько недель? — разочарованно протянул Джек. — Это будет поздновато. Нам нужно все закончить на следующей неделе. Хм… больше всего нас интересует одна вещь — обнаружил ли мистер Боулс что-нибудь про… хм… предателя, который был в то время на аэродроме.

Миссис Боулс удивилась:

— Что? Именно во время войны? Вы это хотите сказать?

— Да.

— Едва ли, — ответила она. — Я много помогаю мужу — и разбираю материалы, и перепечатываю их для книги, но мне не попадалось никаких упоминаний о предателях.

— Спроси ее о двойных агентах и шпионах, — прошипел Том.

Джек спросил.

Миссис Боулс расхохоталась.

— По-моему, ты просто насмотрелся всяких фильмов, Джек, — ответила она. — Насколько я могу судить, на аэродроме «Личфорд-Грин» не было никаких шпионов, двойных агентов, информаторов, пятой колонны, предателей и подобных типов. Но я спрошу Терри про это, когда он вернется домой, и если что-то выяснится интересное, я вам позвоню. Дайте мне номер вашего телефона.

Джек продиктовал свой телефон, и беседа завершилась.

Том снова сел за компьютер и застучал по клавишам.

— И все-таки это может быть анаграмма, — заявил он и вновь принялся жонглировать буквами из слова «предатель». — Вот, пожалуйста. Например, что говорит тебе какое-нибудь словосочетание типа «Теперь лад»?

— Да, — ответил Джек и похлопал брата по лбу. — Это говорит мне, что ты уже поплыл и глючишь. Поверь мне, брат: это может быть что угодно, но только не анаграмма.

— Ты так считаешь?

— Да, считаю. — Джек взглянул на часы. — Давай вернемся на полчаса к нашему проекту.

— Хорошо, договорились, — ответил Том, открывая директорию с их домашним заданием, и вздохнул: — Девчонки не звонили, так что вряд ли случилось что-либо интересное.

— Я с тобой согласен, — ответил Джек. — Вряд ли они могли получить хоть какие-то сведения от этой ржавой железяки.

Это не был сон — подсказка, помогающий найти выход из сложившейся ситуации; трудно было увидеть в этом липком кошмаре и предостережение, призванное насторожить ее перед грядущими событиями — никакого намека на них он даже и не содержал. Реган вынырнула из глубокого, мертвого сна и обнаружила, что падает вниз, в комнату, наполненную пламенем.

Она завизжала.

Она больно упала на ковер и покатилась по нему, судорожно цепляясь руками. Стены и потолок крутились, окрашенные яростным красным пламенем, ревущим и трепещущим вокруг нее. Она свернулась в комочек и обхватила голову руками, защищая ее от огня. Ее кровать превратилась в огненную гору. В смертельных конвульсиях бились догорающие шторы. Сквозь пробоины в потолке вливались все новые потоки адского огня. По мебели бежали тысячи жадных оранжевых зверьков.

По ковру, прямо в сторону девочки ползла новая огненная дорожка. Пламя пело в ушах; его языки плясали перед глазами, белые с красной и желтой каймой, словно какие-то экзотические цветы, прекрасные и жуткие одновременно. Цветы смерти.

Цветы ада.

Белые цветы росли все выше и выше. Они уже поднимались над ней, кружились вокруг нее. А потом все разом обрушились на ее хрупкое тело и накрыли его.

Глава XIV

ОГНЕННЫЙ ВИХРЬ

Фрэнки выдернул из сна звук, напоминавший дробное стрекотанье палки по прутьям металлической ограды. Настойчивый, сводящий с ума — он оглушительно громко отдавался в ее голове. Несколько мгновений она еще полежала под одеялом, не понимая, что происходит.

Рев и пронзительный визг наполняли воздух. Временами их перекрывало мощное, сотрясающее землю буханье тяжелых взрывов; оно, казалось, ударяло ее прямо в живот — словно чей-то беспощадный кулак.

Она высунула лицо из-под одеяла.

Красный цвет.

Она увидела пляшущие красные стены — как будто кровать находилась в самой сердцевине огненного потока.

Все было огненно-красным: стены, ковер, мебель — буквально все.

А Реган исчезла.

Фрэнки втянула в себя воздух — готовясь закричать, позвать на помощь. Однако воздух, наполнивший ее легкие, оказался на удивление холодным. Холодным как лед.

Удивленная, Фрэнки села на постели.

Пламя по-прежнему плясало, потрескивая, вокруг кровати. Спальня ее подруги сотрясалась от пронизывающего до костей гула, который, как она теперь поняла, был артиллерийской канонадой. Низкий, басовитый рев гудел вокруг нее, над ней, порой слегка затихая, потом нарастая до оглушительной громкости. Кровать вибрировала.

В пламени появилась человеческая фигурка. Маленькая. Темная.

Реган.

Она приблизилась к кровати, разгребая пламя руками, так, словно это были тяжелые шторы, или как будто она плыла по огненной реке.

Затем она молча забралась на кровать и встала на колени лицом к Фрэнки. Ее щеки порозовели от зарева, а в глазах отражались язычки пламени.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Холодно… — прошептала Реган. — Пламя холодное.

Фрэнки прикусила губу.

Внезапно они крепко взяли друг друга за руки.

Кровать стояла за огненной завесой. Но потом пламя стало колебаться и закручиваться, словно откуда-то подул ветер. Девочки с ужасом смотрели, когда оранжевый вихрь все быстрей и быстрей закручивался вокруг них.

Они прижались друг к другу.

Кровать качалась.

Через плечо подруги Фрэнки увидела, как от огня раскололся на две половины тяжелый старый шкаф. Взлетел в воздух комод. Горящие книги разлетелись, словно умирающие птицы. Вихрь втянул в себя подушку, и она разлетелась снопом горящих перьев.

Кровать поднялась в воздух и покачнулась.

Фрэнки почувствовала, как какая-то сила вырвала Реган из ее рук.

Простыни вздулись и хлопали, готовые улететь в огненный поток.

Чудовищная сила подхватила Реган. Внезапно она взлетела в воздух — и ее удерживали теперь только руки Фрэнки, державшие ее за спину. Ее волосы затрепетали на ветру. Ночная рубашка затрещала. Глаза расширились от ужаса. Ее затягивал огненный вихрь.

Ухватиться было не за что. Когда Реган взлетела кверху, Фрэнки тоже почувствовала, как ее несет вдоль кровати в пляшущее красное безумие.

Яростный рывок выдернул Реган из ее рук. Кончики их пальцев соприкоснулись на секунду, и Реган улетела. Фрэнки пронзительно закричала и рванулась вперед, чтобы ухватиться за подругу.

Через мгновение пламя забрало ее к себе. Ее смело с постели, словно кусок тряпки. Она почувствовала, что кувыркается и перекатывается в холодном огненном воздухе, что ее поглотил шум и грохочущий хаос.

А потом все исчезло.

Фрэнки грохнулась на пол вместе с градом книг, журналов, одежды и прочих вещей.

Стараясь отдышаться, она присела. В другом конце комнаты из-под одеяла торчали босые ноги Реган.

В спальне царил разгром.

Фрэнки с большим трудом поднялась на ноги.

Ничего не сгорело. Казалось только, что спальня безжалостно разгромлена каким-то сумасшедшим силачом — однако никаких следов огня не наблюдалось, даже самых незначительных.

Из-под одеяла раздался тихий стон. Шатаясь, Фрэнки добрела туда и рухнула на колени возле подруги. Отогнула край одеяла. Лицо Реган пряталось под спутанными черными волосами. Фрэнки раздвинула их. На нее уставились ошеломленные голубые глаза.

— Привет, — произнесла Фрэнки и подмигнула.

— Привет, — пробормотала Реган. Слабая улыбка тронула ее губы. — Все. Больше никогда не буду есть перед сном тушеную фасоль с карри.

Фрэнки нагнула голову и засмеялась. Засмеялась от шока и облегчения.

Тишина стояла невыносимая. Она отдавалась звоном в их ушах.

— Что это было? — спросила Фрэнки.

— Глен? — предположила Реган. — Вероятно, он немного расстроился, что ему не дали закончить свое послание к нам, и поэтому…

Визгливый, пронзительный крик заставил ее замолчать. Он донесся снаружи, из-за двери спальни. Словно сирена, он то нарастал, то затихал.

— Это Дженни! — ахнула Реган. Она вскочила на ноги.

Резкий визг, казалось, перемещался вдоль коридора с постоянной скоростью — от комнаты Дженни до лестницы, на расстояние чуть больше десяти метров.

Девочки вместе бросились к двери и распахнули ее. Фрэнки стояла за спиной Реган.

Невероятное зрелище предстало их взорам.

Дженни кружилась в воздухе, почти под потолком. Ее ярко-розовая ночная рубашка трепетала и хлопала, словно в ураганном потоке. Гувернантка вертелась и кувыркалась, лихорадочно дергая руками и ногами, а ее рот растянулся в вопле, которому, казалось, не будет конца.

Какая-то неведомая сила тащила ее к верхней площадке лестницы. Вскоре она зависла там, вращаясь, как волчок. У потолка оказывались попеременно то ее голова, то ноги. А ее руки бешено крутились, как крылья ветряной мельницы. Если ее сейчас неожиданно отпустить, то она упадет и разобьется, словно фарфоровая кукла.

— Нет! — заорала изо всех сил Реган. — Глен! Нет!

Вращение Дженни замедлилось и вскоре прекратилось. Она безжизненно повисла в воздухе, лицом вниз; руки и ноги безжизненно обмякли, волосы упали на лицо. Вопли тоже затихли и перешли в прерывистые рыдания.

— Опусти ее вниз, Глен, — попросила Реган. — Пожалуйста!

Дженни медленно переворачивалась в воздухе до тех пор, пока не приняла вертикальное положение. Теперь она как бы стояла, не поддерживаемая ничем. Взглянув вниз, она увидела под своими ногами пустоту. Она посмотрела на Реган — глаза гувернантки были как у ребенка, который лег спать в своей собственной кроватке, а проснулся на Луне. Мозг ее, и без того не очень-то привыкший работать, теперь и вовсе отключился.

Постепенно она снижалась, и вот ее ноги коснулась ковра, постеленного на верхней площадке.

Она вцепилась в перила и стала жадно глотать воздух.

— Спасибо, — пробормотала Реган в тишине. — Спасибо, Глен.

Наконец Дженни с трудом выпрямилась. Посмотрела на двух девочек. Поправила ночную рубашку и откинула волосы с лица. А затем, глядя прямо перед собой, она прошествовала мимо подружек прямиком в свою комнату.

Реган и Фрэнки переглянулись.

Из спальни Дженни донесся шум, довольно громкий. Через две минуты гувернантка появилась снова, уже что-то наспех натянув на себя. Под мышкой она держала маленький, туго набитый чемодан. Не говоря ни слова, она опять прошествовала по коридору. Фрэнки и Реган шагнули назад, уступая ей дорогу.

Дженни спустилась по лестнице и пересекла холл.

Она открыла входную дверь, вышла в ночь и закрыла за собой дверь.

Фрэнки взглянула на Реган.

— Пожалуй, тебе скоро подыщут новую няньку, — заметила она.

Реган кивнула:

— Мне кажется, самая подходящая кандидатура — это ты.

На следующее утро четверо приятелей сидели на кухне у Реган, ели фруктовое печенье и запивали его свежим, только что приготовленным, молочно-земляничным коктейлем, а девочки в это время пересказывали Джеку и Тому события прошедшей ночи, от возбуждения часто перебивая друг друга, — и про прерванное послание от Глена, и про последовавший за этим огненный ураган, охвативший весь дом.

После поспешного бегства Дженни девочки около часа придавали спальне Реган хоть какую-то видимость порядка. К счастью, в ней оказалось больше общего хаоса, чем поломок: почти все вещи уцелели. После этого они бросились на постель и моментально заснули беспробудным сном, без всяких сновидений.

Мальчики явились наутро очень рано — в десять часов им уже предстояло явиться к дому Дэррила, чтобы отправиться вместе с ним на аэродром «Галлей — форд».

Настойчивые звонки в дверь не сумели разбудить уставших до изнеможения девочек. В конце концов Тому пришлось орать изо всех сил в щель почтового ящика, и его крики кое-как дошли до сонного сознания Фрэнки.

Сейчас Фрэнки стояла над миксером и добавляла в него порошок, чтобы приготовить новые порции коктейля.

— Я не думаю, что Глен хотел причинить нам боль или какой-то другой вред, — заметила она. — По-моему, он просто был раздосадован тем, что у нас пропала та железяка.

— Ничего удивительного, — отозвался Джек. — И вообще, как это вы могли позволить Дженни схватить ее и выбросить?

Реган угрюмо посмотрела на него, но почему-то промолчала.

— И все-таки мы сумели кое-что получить, прежде чем она все нам испортила, — заявила Фрэнки.

— Что ж, здорово, — заметил Том. — Половина послания. Круто! Он посмотрел на листок бумаги, на который Реган переписала буквы, нацарапанные обломком металла на ее комоде.

Помоги мне обрести покой под аэродромом.

Фрэнки включила миксер. Раздалось короткое жужжанье.

— Реган? Ты собираешься звонить своей маме и рассказать ей про Дженни? — поинтересовалась она.

— Обязательно, — небрежно бросила Реган. — Со временем. — Она ухмыльнулась. — В доме стало так тихо и спокойно, просто красотища. Я постараюсь, чтобы это продлилось как можно дольше.

Миксер замолк. Ребята услышали, как хлопнула входная дверь.

Реган нахмурилась. Ее отец находился в Кувейте. Мать не должна появиться в Лондоне еще дня два. У кого же еще есть ключ?

В кухонную дверь вошла Дженни: в смятой одежде, с шевелюрой, похожей на наспех сделанный парик к маскарадному костюму ведьмы, бледная как смерть.

Она направилась прямо к Реган.

Девочка, недоуменно моргая, уставилась на нее.

— Привет, — сказала она. — У тебя ужасный вид.

Дженни подняла руки с вытянутыми указательными пальцами.

— Я только хочу знать… типа… одну вещь, — сказала она, сильно понизив голос. Видно было, что она провела бессонную ночь.

— У-гу?

— Это… типа… все такое… прошлой ночью… а?

— Что?

— Ничего ведь не было? Правда? То есть все это… типа… только сон, а? Я ведь спала, верно?

Реган смотрела на нее около минуты. Затравленные глаза гувернантки с мольбой устремились на нее.

Тогда Реган кивнула.

— Точно, — ответила она. — ,Ты спала. Тебе все приснилось.

Дженни с облегчением вздохнула.

— Вот и хорошо, — сказала она. — Потому что… типа… если… — Ее голос оборвался. Она окинула взглядом ребят. — Пожалуй, я пойду к себе и посплю.

— Да, — ответила Реган. — Ступай.

Гувернантка повернулась и выкатилась из кухни.

— Карррамба! — спокойно произнесла Реган. — Похоже, я так и не избавилась от нее. Придется и дальше нести свой крест!

Фрэнки разлила по чашкам коктейль, и друзья зарядили в тостер новые порции печенья. Том все еще хмурился, размышляя над загадочным посланием.

— Может, это означает, что он похоронен под аэродромом и… хм… хочет, чтобы мы нашли его тело и… э… — Он неуютно поежился. — Что-то с ним сделали?

— Странное место для могилы, — заметил Джек. — Аэродром… — Он схватил ручку и поставил жирную точку между словами «покой» и «под». — А если прочесть так? — предложил он. — Помогите мне обрести покой. Точка. Под аэродромом.

Реган нахмурила брови.

— И что нам это даст?

— Ну, вот, — ответил Джек. — Первая часть послания, «Помогите мне обрести покой», может означать, что он просит нас помочь успокоить его дух, понятно? Помочь ему обрести покой.

— А другая часть? — спросила Фрэнки.

— «Под аэродромом», — прочел Джек вслух. — Может, он сообщает нам, что под аэродромом что-то лежит. Спрятанное от всех — под аэродромом, так? Понимаете, к чему я клоню? Что-то спрятано под аэродромом. И он хочет, чтобы мы это «что-то» откопали.

— А что это может быть? — недоуменно воскликнул Том.

— Не знаю, — сказал Джек. — Это всего лишь мои догадки. 1

— Так ты говоришь, что там что-то спрятано, — задумчиво произнесла Фрэнки. — Какая-то вещь, которую нужно откопать, чтобы дух Глена смог успокоиться. — Она посмотрела на Джека. — Так ты считаешь?

— Я думаю, что ответ мог бы звучать именно так, — пожал плечами Джек.

— Может быть, это касается катастрофы самолета? — предположила Реган. — Какое-то… не знаю… объяснение?

— Или какие-то сведения о предателе, — напомнил ребятам Том. — Может, он оставил какие-то бумаги — знаете, в прочном ящике или в другом надежном месте. Бумаги, которые доказывают, что он шпионил в пользу противника. И его призрак не может обрести покой до тех пор… пока он… не признается.

— Глен не мог быть предателем! — яростно взвилась Реган. — Чтобы я больше не слышала от тебя таких слов! Понятно?

— В любом случае, — сказал Джек, — нам придется опять пробраться на старый аэродром. И еще нам потребуется металлоискатель, который нам обещал Дэррил.

— Почему ты считаешь, что эта вещь, которую мы должны отыскать, металлическая? — возразил Том.

Джек наморщил лоб:

— Я не знаю. Просто мне так кажется.

Друзья слишком хорошо знали интуицию Джека, чтобы задавать ему дальнейшие вопросы. К тому же им I было не менее хорошо известно, что он все равно не сможет им ничего объяснить.

— А если мы там снова наткнемся на того жирного чувака? — спросила Реган. Она имела в виду директора фирмы «Эковизаж».

— Вероятно, нам надо постараться этого не делать, — заметила Фрэнки.

На разговоры времени больше не осталось. За полчаса им нужно было пересечь весь город, чтобы вовремя оказаться у дома Дэррила. Он сказал им, что их полет назначен на час дня. Что рейс этот особый и бесплатный, потому что пилот делает это ради Дэррила.

По дороге в Галлейфорд они посвятили своего старшего друга во все события, которые случились с ними за последнее время.

Их поездка обещала быть интересной!

Глава XV

ПОЛЕТ В БЕЗМОЛВНОЕ НЕБО

Дэррила очень заинтересовала их история. Пока его старый автомобиль тарахтел, направляясь в Галлейфорд, ребята наперебой рассказывали ему все, что с ними произошло после их последней встречи. А он желал услышать от них все подробности и ни разу не перебил их и не дал понять, что он им не верит.

— Ну что? — спросила Фрэнки, когда их совместный рассказ наконец-то подошел к финалу. — И что ты обо всем этом думаешь?

— Я думаю, что вы сделали абсолютно правильные выводы, — ответил Дэррил. — Глен хочет, чтобы вы попытались что-то найти там, на старом аэродроме. Хотя я не имею ни малейшего, пусть даже самого смутного представления, что это может быть. — Он постучал пальцами по рулю. — Я попытаюсь достать сегодня обещанный металлоискатель. Может, это и удастся. — Он нахмурился. — А все эти дела с пламенем, шумом и летающими предметами и людьми, вероятно, совершались из-за разочарования.

— Я тоже так решила, — вздохнула Реган. — Пожалуй, бедняга тоже имеет право на некоторую разрядку. Мне кажется, он все время находился там — ждал шанса с кем-то поговорить, — и вот наконец он получил такую возможность и уже сообщил половину того, что ему требовалось, когда какая-то тупая чувиха ворвалась в комнату и схва…

Тут ее слова заглушил какой-то рев.

Быстро несущаяся тень, загородив солнце, упала на дорогу и понеслась по ней. Тень имела крестовидную форму. За ней последовал оглушительный грохот мощного двигателя.

Том с шумом выдохнул:

— «Спитфайр»!

Самолет стремительно прорезал воздух. Он взмывал в небеса и падал с высоты вниз, сверкая на солнце бледно-голубым брюхом. Глаза ребят, не отрываясь, следовали за его головокружительными пируэтами.

Фрэнки больно впилась в руку Джека.

— Это Глен! — воскликнула она.

Напряжение разрядил смех Дэррила.

— Все в порядке, — успокоил ребят их старший друг. — Это не призрак. — Он повернулся к ним, и его глаза сверкнули. — Перед вами настоящий боевой самолет. Пилота зовут Билл Фрезер. Мы почти Прибыли в Галлейфорд.

И тогда ребята вспомнили. Том издал шумный вздох облегчения и усмехнулся, адресуясь к остальным.

— Тут ведь есть один исправный «Спитфайр», — сказал он и показал пальцем на темный силуэт, взмывший в это время высоко в небо. — Вот это он и летает.

Джек кивнул, тоже с облегчением. Дэррил ведь уже рассказывал им про коллекцию старых самолетов, которая существовала на аэродроме «Галлейфорд». Хотя и неудивительно, что они слегка испугались. Ведь если прошлое стремительно и насильственно врывается в настоящее, словно кирпич в окно, трудно не сделаться немного нервным.

Их самолет, двухмоторный биплан средней величины, назывался «Стрекоза». Залезать в него оказалось трудновато, потому что он был сильно запрокинут назад. Чтобы залезть в его побитое нутро, ребятам пришлось воспользоваться толстым веревочным стропом. Внутри находилось восемь пассажирских мест, расположенных тесновато, однако довольно удобно. Реган уселась спереди, прямо за пилотом. Том сел рядом, за ним Фрэнки, Джек и Дэррил. Важно было распределить правильно вес — чтобы самые легкие пассажиры сидели впереди, а самые тяжелые сзади.

Последним влез пилот.

Моторы издали неприятный кашляющий звук, и самолет запрыгал по неровному травяному покрытию летного поля. Ребята переглянулись и обменялись тревожными усмешками. Том проверил готовность своего фотоаппарата. Да, все в порядке.

Фрэнки обратила внимание на тонкую ткань, обтягивающую крылья. Она тревожно сглотнула и посмотрела на Джека. Тот улыбнулся и показал ей большой палец. Она состроила комически испуганную рожицу, и он засмеялся.

Шум нарастал. Самолет выруливал на взлет. Фрэнки вспомнила, как она когда-то каталась на моторной лодке во время небольшого шторма. Прыг, прыг, прыг. Она удивилась, почему пилот не воспользовался бетонной взлетно-посадочной полосой, ведь она гладкая, когда внезапно сообразила, что они уже оторвались от земли.

Биплан набирал высоту, вдавив их в кресла, и всем тут же пришел на ум ярмарочный аттракцион «Крутые горки».

— Здорово! — восхитился Том, прижимаясь лицом к иллюминатору и глядя на уходившую вниз землю. — Вот это круто!

Ветер завывал в тросах, связывавших нижнее и верхнее крылья. Пилот сделал крутой вираж. Ремень безопасности впился в тело Фрэнки, а под ее иллюминатором появились поля, дома и дороги.

Ангары аэродрома «Галлейфорд» превратились в белые полоски, словно Кто-то положил на землю игральные карты. Машины уменьшились до точек. Распаханные фермерские поля нарезали землю на странные, абстрактные фигуры, лишенные всякой логики и узора, — это были просто пятна зеленого, желтого и бурого цвета.

Самолет накренился еще сильней и лег на крыло.

Ткань, дерево и стекло — вот и все. Только они отделяли Фрэнки от длинного, стремительного падения. Обломки, — подумала она. — Мы разлетимся на мельчайшие обломки. В ее животе все закрутилось. Она услышала, как Реган издала восторженный вопль. Позади о чем-то спокойно беседовали Дэррил и Джек, однако Фрэнки не могла расслышать их разговор. У нее заложило уши.

Самолет выровнялся, и они летели так несколько минут. Лица ребят приклеились к большим иллюминаторам, а глаза впились в полоску земли, которая медленно, медленно, медленно проплывала под крыльями самолета.

— Ну и как? — крикнул Джек.

Фрэнки повернула к нему лицо и улыбнулась:

— Просто сказка!

— Вот это круто! — завопила Реган. — Самое клевое средство передвижения! Я тоже куплю себе такой самолет. И больше никаких школьных автобусов, хватит! Буду лета-а-а-а-а-ать!

Впереди показались серые и коричневые здания Личфорда. Серые ленточки дорог. Автомобили как булавочные головки. Деревья и живые изгороди, словно пятна пролитой темно-зеленой краски.

— Мы приближаемся к аэродрому, — крикнул Дэррил. — Приготовь фотоаппарат, Том! Ведь ты не захочешь упустить такую возможность.

Пилот медленно и плавно пошел на снижение.

— Вот! — заорал Том, тыча пальцем в стекло. — Вот, смотрите!

Вытянутый треугольник, образованный тремя взлетно-посадочными полосами, и неровный овал дороги, шедшей по периметру аэродрома, резко выделялись среди множества оттенков зелени на окраине Личфорда.

«Стрекоза» накренилась и облетела вокруг заброшенного аэродрома по длинной и плавной кривой. Том лихорадочно делал снимок за снимком. Они разглядели укороченный блок диспетчерской вышки и темные квадраты военных бараков и кирпичных зданий. Зеленые грузовики «Эковизажа» тоже стояли там, сгрудившись в кучу, как игрушки. Однако людей не было видно. И не похоже было, чтобы работы уже начались.

«Это хорошо, — подумал Джек. — Значит, у нас еще остается шанс». Когда рабочие «Эковизажа» разнесут за несколько дней весь старый аэродром в щепки, исправить что-то будет уже невозможно. Надо срочно действовать.

С такой высокой точки на аэродроме стали различимы и места, где прежде располагались другие объекты. С одной стороны виднелся большой серповидный полукруг — земляные укрепления. Из плана аэродрома Джек знал, что это такое, — там укрывали самолеты от бомб во время налетов вражеской авиации. А вон бетонные круги — там размещались тяжелые зенитные орудия. Россыпь небольших кирпичных построек — бомбоубежища. Вот низкий зеленый холм, под которым был оборудован подземный командный пункт — место, где Флорри Скиннер видела призраков четырех погибших детей в ночь прямого попадания в него бомбы.

— Ну как, Том? — крикнул, не оборачиваясь, пилот. — Достаточно поснимал?.

— Да, — крикнул в ответ Том. Он израсходовал уже почти всю пленку. Некоторые кадры будут потрясающими, если, конечно, получатся. Оставалось надеяться, что он держал фотоаппарат в вибрирующем самолете достаточно крепко. — Да. Спасибо.

— Ладно. Тогда летим назад, — крикнул пилот.

— Так рано? — расстроилась Реган. — А я бы осталась тут навсегда.

— Тут есть одна загвоздка, — крикнул ей пилот. — Дело в том, что горючего у нас осталось только…

Внезапно наступила тишина.

Полная, абсолютная тишина.

Сначала Фрэнки решила, что у нее что-то случилось с ушами: давление воздуха или что-то типа того. Она больше не слышала шум моторов. Не слышала и завывание ветра, обтекающего летящий самолет. Казалось, что все звуки в мире внезапно замолкли по мановению волшебной палочки.

Кто-то дотронулся до ее руки. Она оглянулась. Джек наклонился вперед, его рот беззвучно открывался и закрывался. Она попробовала заговорить — сказать ему, что не слышит его. Однако ей не удалось издать ни звука. Она приложила руку к горлу, а ее глаза расширились от тревоги.

Позади Джека прямо сидел Дэррил с неподвижными и остекленевшими глазами.

У Фрэнки появилось жутковатое ощущение, что она находится глубоко под водой — глубоко-глубоко, под кристально чистой водой. Все казалось окутанным прозрачной пеленой — а все движения замедлились. Она повернулась и помахала рукой перед лицом Дэррила. Его выражение лица не изменилось.

На них оглянулись Реган и Том. Реган, казалось, что-то кричала во всю мочь. Том смотрел на своего брата, как бы ожидая от него какого-то объяснения.

Джек потряс головой. Он, так же, как и остальные, не понимал, что происходит. Самолет плавно летел прямо вверх. Под ними уплывала вниз земля. Небо казалось очень высоким, в миллион километров. Они очутились в ловушке между реальностями: повисли в мире пустоты. Дэррил превратился в безжизненную восковую фигуру.

Джек показал пальцем на пилота.

Реган поняла, что он просит. Она наклонилась вперед и подергала летчика за рукав. Осторожно, чтобы не нарушить равновесие биплана.

Он не обнаружил никаких признаков того, что почувствовал ее касание.

Она снова ткнула его. Уже посильней.

Ничего.

Самолет летел вперед.

Реган оглянулась на Джека.

Глаза его уловили в иллюминаторе движущееся пятно. Маленькое, темное пятно в зияющей пустоте неба. Оно казалось черным на фоне солнца.

Самолет.

Нет. Два самолета.

Два самолета летели строем. Со стороны солнца.

Остальные ребята заметили, что Джек прищурил глаза и куда-то глядит, и повернулись, желая узнать, что же привлекло его внимание. Они тоже стали щуриться от нестерпимо яркого солнечного света.

Теперь стали заметны четыре самолета: летящие парами. Они все приближались, и вот уже их очертания ясно обозначились на светлом небе.

Том узнал их первым. Немецкие истребители. «Мессершмитты Ме-1098». Времен Второй мировой войны.

В коллекции аэродрома «Галлейфорд» не было никаких немецких самолетов.

Четыре истребителя приближались к биплану. Совершенно беззвучно. Словно акулы в прозрачной воде. Серые. Хищные. Устрашающие, несмотря на похожую на сон тишину.

Белый вихрь рванулся вперед от крыльев переднего из «Мессершмиттов», как паутина, и быстрой, неровной линией стал приближаться к биплану.

Том раскрыл рот в беззвучном предостерегающем крике. Но все и так увидели трассирующие следы пуль; они были выпущены из пулеметов, укрепленных на крыльях воздушных хищников. Смертоносные истребители стреляли по их мирному биплану. На таком расстоянии эти тяжелые пулеметы могли растерзать утлую «этажерку».

Очереди пронзили воздух прямо над ними, чудом не задев «Стрекозу».

Ведущая пара немецких истребителей взмыла ввысь, а к атаке приготовился второй дуэт.

В голове Тома осталась единственная надежда на то, что все происходящее — какая — то иллюзия. Психическое пятно. Безобидная память о том, что случилось давным-давно, несколько поколений тому назад.

Узкие белые нити протянулись от крыльев «Мессершмиттов» направлении биплана, прожигая воздух длинной, ленивой кривой.

Все это иллюзия. В действительности этого нет. Это всего лишь память. Это происходит не сейчас и не здесь. Это отражение истории. Безобидная иллюзия.

Пулеметная очередь прошила правое верхнее крыло биплана. Пули просто отщепили его кончик, однако они ударили по нему с такой силой, что выбили «Стрекозу» из равновесия. Ребят резко швырнуло кверху, а самолет круто накренился и понесся вниз, к бешено вертящейся земле.

Глава XVI

ЗАТАИВ ДЫХАНИЕ

В окнах падающего самолета отражалась стремительно приближающаяся земля. Фрэнки почувствовала, как сильно врезался в нее ремень безопасности. Почти машинально она рванула металлическую пряжку. Та расстегнулась. Девочка выпала из сиденья вперед. Пол самолета круто накренился, словно скат крыши, но Фрэнки кое-как ухитрилась удержаться и не упала прямо на пилота.

Она пробиралась вперед мимо Тома и Реган, используя как гигантские ступеньки надежно прикрепленные металлические распорки кресел. Одолев последние пару метров, она остановилась, крепко уперевшись ногами в продолговатый заливочный насос двигателя.

Она спустилась к спинке кресла пилота. Сам пилот не шевелился. Он повис на ремнях, все еще держась за ручку управления и уставившись прямо перед собой, словно вовсе и не было никакой нештатной ситуации и никакой опасности.

Фрэнки потянулась и ухватилась пальцами за ручку. Дернула ее на себя. Тугая. Неподвижная, как скала. Не подается.

Девочка напрягла все свои силы и повисла на ручке управления. Медленно она подалась. Медленно. Слишком медленно. Земля быстро неслась на ветровое стекло. Поля. Перелески. Живые изгороди. Деревья. Дороги. Все ближе и ближе.

А потом — внезапно — линия горизонта поплыла вниз перед ее взором.

За ветровым стеклом появилось голубое небо.

Земля больше не надвигалась на них.

Самолет снова выровнял свой полет.

Запыхавшись от напряжения, Фрэнки оглянулась через плечо. Реган колотила воздух кулаками и беззвучно выкрикивала какую-то дикую победную песню. Том наклонился к иллюминатору, смотрел в него, крепко сжимая свой фотоаппарат, и тяжело дышал. Джек смеялся и аплодировал.

— Что нам теперь делать? — одними губами спросила Фрэнки.

Внезапно Том оживился. Он открывал и закрывал рот, что-то говоря, и беззвучно бил кулаком в стекло. Он что-то показывал.

Три новых фигуры выплыли из-под биплана. Не жуткие серые фигуры «Мессершмиттов» — а зелено-бурые самолеты, рассекающие воздух своими характерными эллиптическими крыльями.

«Спитфайры».

Они поднялись выше биплана и разлетелись в разные стороны, грациозно выписывая кривую, словно веселые птицы. Цепляясь за все, что попадалось под руку, Фрэнки пробралась назад, на свое место, и прижалась лицом к иллюминатору, чтобы лучше видеть происходящее. Высоко над ними кружились, словно стервятники, четыре «Мессершмитта». Три «Спитфайра» устремились ввысь, словно соскучившиеся по дому ангелы. Они полетели навстречу противнику.

Белый след трассирующих пуль взметнулся вверх.

Строй «Мессершмиттов» нарушился. Один из германских истребителей откололся от своих собратьев и по дуге ринулся вниз. Ведущий «Спитфайр» заложил вираж, готовясь броситься за ним. Небо пронзили трассирующие очереди. Из фюзеляжа одного из немецких истребителей повалил густой черный дым, и самолет описал длинную, смертельную кривую, падая вниз.

Фрэнки завороженно наблюдала, испытывая одновременно ужас и немой восторг, как обреченный вражеский хищник падал к земле, спешил к своей гибели — запрокинувшись на крышу, волоча за собой по воздуху шлейф черного дыма.

И пропал где-то внизу.

Не ударился — исчез.

— …еще минут на пятнадцать или около того, — произнес пилот, стараясь перекричать внезапно на-, хлынувший на самолет шум. Он бросил быстрый взгляд на Реган. — А потом разумней всего будет совершить посадку.

Ветер свистел. Моторы ровно гудели.

Небеса вновь опустели.

Фрэнки потянулась и ухватилась пальцами за ручку. Дернула ее на себя. Тугая. Неподвижная, как скала.

Реган вскрикнула.

Она посмотрела через плечо на остальных.

— Карамба! Что с нами такое было? — проревела она.

— Реган! — одернул ее Дэррил. — Успокойся! Ты слишком возбудилась!

Джек оглянулся на него. Дэррил явно не имел представления о том, что происходило с ними несколько минут назад.

Том выглянул в окно. Кончик крыла был целым. Все следы немецких истребителей исчезли. Он застонал и уткнулся лбом в стекло. Фотоаппарат! Он держал его в руках и не сообразил снять хотя бы один разочек боевые машины! Он не сделал ни одного, даже самого захудалого кадра, чтобы доказать, что все происходило на самом деле.

Фрэнки застегнула ремень безопасности и запрокинула голову назад. От облегчения ее разобрал неудержимый смех. Вслед за ней засмеялся Джек, и вскоре все четверо хохотали от чистейшего и полного облегчения. Они пережили это страшное испытание. Они в безопасности! Все уже позади, и теперь они в безопасности!

Дэррил уставился на них, вероятно, решив, что у ребят поехала крыша.

— Что вы нашли тут смешного? — крикнул он Джеку.

— Сложно объяснить в двух словах, — ответил Джек сквозь приступы хохота. — Я все расскажу тебе потом.

До них донесся голос пилота, сухой и озадаченный.

— Ну, что ж, я рад, что вам так весело. — Он показал на приборную доску. — «Галлейфорд» будет приблизительно через одиннадцать минут. — Он мельком взглянул на Реган. — Ну как, тебе понравилось?

Девочка многозначительно посмотрела ему в спину.

— О да, — воскликнула она. — Думаю, теперь мы можем так сказать. Да и вы, пожалуй, тоже!

— Вы шутите? — На лице Дэррила отразилось неподдельное изумление. Он сидел за рулем своего старенького автомобиля. Ребята только что рассказали ему о том, что происходило там, наверху, в «Стрекозе», пока он сам «пребывал в ауте» — как назвала это Реган.

— Нет, Дэррил, мы вовсе не шутим, — ответила Реган. — Если бы не находчивость Фрэнки, нас бы уже собирали по всей округе.

— Это было по-настоящему жутко, — признался Том. — Ведь все происходило в полной тишине, представляешь?..

— Я думаю, это было еще одно из тех психических пятен, — заявил Джек. — Повторное воспроизведение того, что случилось во время войны.

— Или тут мог снова заявить о себе Глен, — сказал Дэррил. — Напоминал вам, что у вас есть незаконченное дело.

Реган задумчиво взглянула на него.

— Да, я поняла, — сказала она. — Таким образом он говорил нам, чтобы мы перестали отлынивать и снова взялись за дело — пробрались на аэродром и начали там копать. — Она нахмурилась. — Однако он силен, если способен устраивать такие штучки.

— Может, это мы даем ему силу, — предположил Джек. — И он использует нас как… как батарейки. Может, именно так и существуют призраки: подзаряжаются от живых людей.

— Что ж, возможно, — согласился Дэррил. — А вы, четверо, способны выработать довольно много энергии.

— Вот здорово! — воскликнула Реган. — Значит, пока мы не решим его проблему, все, куда бы мы ни пошли, будет превращаться во Вторую мировую войну! — Она посмотрела на Дэррила. — Джек абсолютно уверен, что нам потребуется обещанный тобой металлоискатель — очень срочно, Дэррил, милый.

— Я заеду к моему приятелю — как только высажу вас, — ответил Дэррил. — У меня это займет не больше, скажем, двух часов туда и двух часов обратно. В принципе, если хотите, можете отправиться со мной.

— Нет! — отказался Джек. — Думаю, за это время мы можем сделать еще кое-что. — Он нахмурился на мгновение, стараясь припомнить нетвердо заученный адрес из телефонной книги. — Ага! — Он улыбнулся. — Вспомнил! Ты можешь нас подвезти до Рэднор-роуд?

— Конечно, — ответил Дэррил. — Могу. Это не слишком далеко отсюда. А что там, на Рэднор-роуд, находится?

— Не что — а кто, — ответил Джек. — На Рэднор-роуд, 111 живет Терри Боулс. Я думаю, пора нанести ему визит.

— Для чего? — спросила Реган.

Джек взглянул на нее. В его глазах читалась отрешенность. Как будто он смотрел прямо сквозь нее, в какое-то собственное, личное пространство.

— Я не знаю точно, — пробормотал он. — Это просто ощущение. — Он заморгал, и его взгляд сфокусировался. — Это имеет какое-то отношение к дневнику. Я не знаю только — какое. Просто… нечто… — Он вздохнул. — Нечто важное.

Дэррил высадил ребят в конце Рэднор-роуд. Когда они направились к дому под номером 111, он высунулся из окна и крикнул Фрэнки:

— Я позвоню тебе, как только вернусь с металлоискателем. Постарайся быть дома, ладно?

В знак готовности Фрэнки подняла руку.

— Буду! — крикнула она, и старенький автомобиль затарахтел прочь.

Дом под номером 111 на Рэднор-роуд оказался большим, современным зданием из красного кирпича, расположившимся за аккуратной живой изгородью и маленькими, коническими вечнозелеными кустами. Ребята прошли по дорожке, и Джек позвонил в дверь. От не менее процветающих соседей участок отделялся высоким деревянным забором. В доме имелись встроенный двойной гараж и боковой вход — низенькая деревянная калитка.

— Похоже, они вполне обеспеченные люди, — спокойно заметила Фрэнки, пока они ждали, когда им откроют.

Приблизительно через минуту Джек позвонил еще раз. До них ясно донесся звонок — дзинь! Других звуков из дома не доносилось.

— Похоже, дома никого нет, — произнес Том и поглядел на своего брата. — Выкинь эту затею из головы.

Джек смотрел на дверь.

— Хммм.

— Ладно, ребята, — заявила Реган. — Нам придется отложить встречу с мистером Боулсом. — Она посмотрела на Джека. — Итак? Каков наш запасной вариант?

Джек спрыгнул с парадного крыльца и направился к боковой калитке.

— Ты куда? — крикнула Фрэнки.

— Я на минуту.

Он отпер калитку, вошел в нее и скрылся за углом здания.

Остальные трое переглянулись между собой.

— Э… Джек? — Том семенил за ним. — Слуша-а-а-й! Джек! Что ты делаешь?

Джек не оборачивался на его крики.

Фрэнки настигла Тома на углу дома.

— Куда же он исчез?

— Не спрашивай меня, — ответил Том, недоуменно пожимая плечами. — Он отправился куда-то за дом.

— Ну, что ж, не будем ждать у моря погоды, — заявила Реган. — Пошли его искать.

В заднюю часть дома Джека притягивал какой-то импульс, рационального объяснения которому он не находил. Чем ближе он подходил к задней двери, тем сильнее росла в нем потребность войти внутрь. И если бы для этого понадобилось снять дверь с петель, он бы это сделал.

За калиткой начинался аккуратный сад прямоугольной формы: в основном лужайки, несколько красочных клумб. Джек шагнул на широкий дворик, мощенный плиткой. Белую садовую мебель прикрывал большой зонт от солнца. В дом вели раздвижные стеклянные двери, одна створка была слегка приоткрыта.

Джек пошире отодвинул стеклянную панель. Она издала сухой царапающий звук. Помещение за дверью было наполнено нагревшимся от солнечных лучей воздухом. Довольно большая комната. Вероятней всего — кабинет. Книжные полки. Шкаф для хранения документов. Большой письменный стол из темного дерева, заваленный бумагами. Компьютер.

От атмосферы, царившей в этой комнате, Джек ощутил нехватку воздуха. Он начал задыхаться. Он прошел по толстому, темному ковру. Зловредная энергия била в него. Она не хотела пускать его сюда. Пыталась его запугать — и вынудить обратиться в бегство.

Он перебарывал растущее в душе желание повернуться и броситься прочь — выскочить из сада и вдоволь надышаться свежим воздухом!

Вещь, которую он так жаждал получить, лежала на письменном столе.

Эта была старая, выцветшая тетрадь для записей темно-зеленого цвета с красной каймой, с обтрепанными краями и множеством пятен.

Джек тотчас же узнал ее, с первого взгляда.

Военный дневник командира эскадрильи Альфреда Лейбридж-Смита.

Джек остро ощущал присутствие в этой комнате незримой, зловредной силы. Она пыталась удержать его. Однако он упорно брел сквозь тяжелый, давящий воздух. Вот он уже протянул руку к дневнику.

Кровь шумела в ушах. Тело казалось налитым свинцом и неуклюжим.

Затем его вытянутые пальцы коснулись обложки дневника — и буквально все переменилось.

Глава XVII

ЧЕРНЫЙ МРАК В ДУШЕ

Стояла ночь, но совсем не такая, к каким Джек привык и какие видел прежде.

Подобно ныряльщику, прыгающему со скалы в черную воду, он плюхнулся в эту зловещую темноту.

Он обнаружил себя стоящим, судорожно хватая воздух, чтобы добыть хоть немного кислорода, в огромной, гулкой пустоте.

Мир разделился на густые, черные, непроницаемые для взгляда тени и яркую, нездорово глубокую, страшно глубокую синеву. Других оттенков там не существовало.

Лужи мрачных теней не позволяли Джеку сориентироваться, понять, что же его окружает. Он видел призрачные черные холмы и горные хребты. Дул угрюмый, тяжелый ветер. Небо было пугающим: высокий, словно в огромном соборе, свод, болезненного и зловещего бирюзового цвета.

Его внимание привлекли какие-то звуки за его спиной, то ли голоса, то ли шум движения.

Джек повернул голову и посмотрел вдаль.

Черные, угловатые контуры окаймляли горизонт.

Тут он кое-что узнал. Знакомые очертания.

Теперь он понимал, где находится.

Справа от него, чуть поодаль, он разглядел возвышающуюся бетонную массу. Диспетчерская вышка. Диспетчерская вышка на аэродроме «Личфорд-Грин». Только не разрушенная, не выпотрошенная, какой он видел ее совсем недавно. Она выглядела совсем новой, только что отстроенной. А рядом с ней стояли другие здания. Все тоже новехонькие.

Сине-черные фигуры деловито сновали в разных направлениях. Рычал мотор автомобиля. По воздуху несся чей-то удаленный крик. Хрустел под ногами гравий.

Глаза Джека постепенно привыкали к зловещему полумраку. Где-то впереди он услышал новый звук: резкий, металлический.

Призрачные черные холмы постепенно превратились в серповидную земляную насыпь, резко выделяющуюся на фоне бирюзового неба.

Да. Да, я знаю, что это такое. Там держат самолеты. Я видел это с воздуха. Земляные укрепления. Да.

Джек подошел к ближайшему подземному ангару. Теперь, когда его глаза немного привыкли к этому безобразному освещению, он смог разглядеть тупые, запрокинутые кверху носы нескольких самолетов.

Пропеллер с тремя лопастями. «Спитфайры? Том точно бы мне ответил, что это такое.

Тут царило нечто странное — словно какое-то напряженное ожидание, натянутое, как струна фортепиано. Оно гудело в ушах. Из-за него перехватывало дыхание, остро не хватало воздуха.

Джек двинулся вперед, побрел сквозь густую, как кровь, настороженную и тревожную ночь.

Дзинь!

Чистый и звонкий звук. Металл о металл.

Джек вошел под черную тень самолетного крыла.

Длинный, высокий бок фюзеляжа чернел на фоне неба, его контуры казались тонко прорисованными и острыми, как лезвие ножа. Стеклянный фонарь кабины пилота был отодвинут назад. На крыле стоял мужчина, перегнувшись в кабину и что-то там делая. Джек видел только его согнутую спину и руки, напряженно что-то то ли закручивающие, то ли отвинчивающие.

Звякали и скрипели инструменты.

Техническая служба?

Авиамеханик, выполняющий последние приготовления перед полетом?

Нет!

Джек знал, что его перенесла в это место какая-то неведомая сила не для того, чтобы он смотрел на ка-кую — то невинную процедуру. Здесь происходило что-то нехорошее. Что-то злое. Ужасное. Коварное.

Стоящий на крыле человек выпрямился с облегченным вздохом. Или стоном.

Джек подошел ближе и поднял голову, чтобы заглянуть в лицо этому человеку.

Стеклянный фонарь вернулся на свое место.

Человек обернулся.

Джек узнал его лицо.

Он видел его только один раз: на выцветшей черно-белой фотографии. Однако теперь это лицо искажала сатанинская усмешка, губы раздвинулись, обнажив волчий оскал стиснутых зубов.

Мужчина спрыгнул вниз, почти на голову Джеку.

Похоже было, что он не замечает присутствия постороннего.

Мужчина нагнулся вперед, упираясь ладонями в колени, словно только что остановился после долгого и напряженного бега на длинную дистанцию. Он закрыл глаза, наклонил голову и с шумом выдохнул.

Казалось, он подавляет в себе какие-то внутренние терзания.

Внезапно Джек понял, какой это самолет. Это был «Спитфайр».

Атмосфера обреченности уже окружала его подобно мрачному облаку.

Это был «Спитфайр» Глена Лустока.

Это был вечер 23 августа 1940 года.

Назавтра прилетят самолеты «Люфтваффе». Эскадрилья аэродрома «Личфорд-Грин» поднимется в воздух. Глен побежит к своему самолету вместе со своими храбрыми соратниками, когда раздастся неистовый вой сигнала тревоги. Он заберется в кабину.

«Спитфайр» взмоет в воздух и стремительно бросится в бой.

Он получит повреждение. С трудом дотянет до родного аэродрома. И рухнет, объятый пламенем, на фермерский дом. Погибнут эвакуированные из Лондона дети.

Однако причиной гибели этого истребителя станет не вражеский огонь.

Джек наконец-то увидел это с полной ясностью: и эта ясность рассекла царившую в его голове сумятицу, словно лезвие бритвы.

Боевой истребитель Глена Лустока взлетел с родной бетонной полосы уже обреченным на гибель!

Мужчина выпрямился. Его душевные терзания закончились. Он одернул свой фирменный китель и направился в ночь. С высоко поднятой головой, со строгим и замкнутым лицом он прошествовал мимо Джека. В расширенных зрачках отражалось пламя. Пламя горящего фермерского дома, пострадавшего в грозовую ночь.

«Все кончено. Мне остается лишь верить, что победа, которую мы одержим рано или поздно, докажет, что я не зря это сделал».

С прямой как доска спиной и с рассудком, не желающим думать о последствиях этого поступка, командир эскадрильи Альфред Лейбридж-Смит вернулся на командный пункт эскадрильи — еще не догадываясь о том, какой ужасной ценой окупится убийство Глена Лустока.

— Что ты тут делаешь? — Голос был пронзительный, и в нем слышались одновременно испуг и гнев. — Как ты посмел войти сюда?

Голос вернул его в реальный мир. Джек заморгал и огляделся по сторонам. Он все еще находился в той лишенной воздуха комнате на Рэднор-роуд. В зловещем кабинете. Но его пальцы уже не прикасались к дневнику.

— Успокойтесь, леди! — услышал он за спиной окрик Реган.

Джеку все это показалось сном — мучительным сном, вклинившимся в ночной кошмар. Перед глазами еще стояло зловещее ярко-синее пятно, мешало смотреть. Он зажмурил глаза и открыл их снова, стараясь понять, что происходит вокруг него.

В дверях кабинета стояла женщина — в купальном халате, волосы спрятаны под полотенце, кожа розовая от горячей воды. Стояла и кричала на них.

— Задняя дверь была открыта, — услышал Джек слова Тома. — Мы не сделали ничего плохого. Честное слово.

Наконец Джек сумел собраться с силами.

— Вы миссис Боулс? — вежливо спросил он. — Вы ведь миссис Боулс? Я Джек Крисмас. Мы беседовали с вами по телефону. Помните? Вчера вечером?

— Что? — Шок сменился подозрительностью. Гнев остался на месте. — Как вы посмели просто так, без приглашения, войти в мой дом. — Рука женщины вытянулась. Дрожащие пальцы указали на пол. — Оставаться всем там, где стоите! Не двигаться! Я вызываю полицию.

— Не надо! — попросил Джек. — Не делайте этого.

— Мы не причинили вам никакого вреда! — заявила Реган. — Честное слово! Вы нас неправильно поняли. Мы не… типа… воры какие-нибудь.

— Дверь была открыта, — добавила Фрэнки, махнув рукой в сторону дворика. — Сначала мы позвонили в дверь.

— А потом решили войти просто так, да? — сурово спросила миссис Боулс. Она злобно сверкнула глазами на Джека. — Я ведь уже сказала тебе, что мой муж не сможет поговорить с тобой.

— Да, но…

— А вы что делаете — расхаживаете по моему дому, без всякого разрешения? — Она снова сверкнула глазами. — Вы что — сумасшедшие, глупые, или что?

— Мы действительно хотели поговорить с вашим мужем, — примирительным тоном сказала Фрэнки. — И нам искренне жаль, что все так получилось.

Женщина смотрела на них, словно размышляя о чем-то.

Даже у Реган хватило здравого смысла помолчать, пока миссис Боулс решала их судьбу.

— Ступайте, — сказала она. — Ступайте со мной. — И она повернулась и вышла из комнаты.

Друзья переглянулись. А что им еще оставалось? Они прошли вслед за ней по длинному коридору, который вел в переднюю часть дома.

Миссис Боулс широко распахнула парадную дверь и отступила назад.

— Убирайтесь отсюда, — заявила она.

— Нам искренне жаль, — пробормотал Джек.

Проходя мимо разъяренной женщины, Реган остановилась.

— Вероятно, теперь не может быть и речи о том, чтобы мы поговорили с вашим мужем? — спросила она.

Миссис Боулс смотрела на нее так, словно не могла поверить своим ушам.

— Да, — смиренно вздохнула юная американка. — Я тоже так думаю.

Они уже стояли на широком крыльце. Миссис Боулс уже почти захлопнула за ними дверь, но потом, казалось, передумала. Приоткрыла щелку и высунула голову.

— Больше не приходите сюда, — категорическим тоном заявила она. — Мой муж все равно вас не примет. И радуйтесь, что я не стала вызывать полицию. — Она посмотрела на Джека. — А тебе я могу сказать вот что: на аэродроме «Личфорд-Грин» не было шпионов.

— Вы спросили об этом вашего мужа? — взволнованно проговорил Джек.

— Да, спросила. Хотя ты и не заслужил своим поведением того, чтобы я с тобой разговаривала. И вообще, я позвоню в твою школу и пожалуюсь на тебя.

Джек сделал шаг к двери.

— Мне нужно поговорить с вашим мужем хотя бы пять минут. Пожалуйста, скажите мне, как с ним можно связаться. Это очень важно.

— Никаких шансов на это у тебя нет! — заявила миссис Боулс. — И если бы у меня даже хватило глупости дать тебе его рабочий телефон, ситуация со вчерашнего вечера не изменилась. Мой муж будет слишком занят работой на старом аэродроме в течение нескольких недель, и…

— На аэродроме? — воскликнул Джек. — Простите, я не ослышался?

Женщина хмуро посмотрела на него.

— Фирма моего мужа занимается экологическим благоустройством аэродрома «Личфорд-Грин».

Джека словно окатило холодной водой.

— Мистер Боулс работает на фирму «Эковизаж»? — изумленно спросил он.

— Мой муж является владельцем фирмы «Эковизаж», — отрезала женщина. — А теперь убирайтесь с моей земли — или я все-таки позвоню в полицию! — И дверь с грохотом захлопнулась.

— Нет! Подождите! — Джек бросился к двери. — Подождите!

Фрэнки поймала его за руку и оттащила прочь.

— Пойдем, — сказала она. — А то все будет только хуже.

Они прошли по дорожке и вышли на улицу. Финальный комментарий, сделанный миссис Боулс, стал для них настоящим откровением. Терри Боулс владелец фирмы «Эковизаж»! Вероятно, он и был тем разъяренным толстяком, который прогнал их с территории аэродрома два дня назад.

— Боулс владелец «Эковизажа», — произнесла Реган. — Ничего себе, поворот сюжета, а? Его дедушка заправлял здесь во время войны, а теперь внучек решил сровнять старый аэродром с землей и превратить его в промышленное хозяйство. — Она покачала головой. — Вот это прогресс, ребята!

— Ну, значит, мы никогда не получим доступ к этому дневнику, — вздохнул Том, оглядываясь на дом. — Вот идиотка! И почему она решила, что мы — взломщики?

— Нам и не нужно смотреть на этот дневник, — заявил Джек. — Я знаю, что произошло на самом деле. Я теперь точно все знаю.

Друзья с недоумением посмотрели на него.

— Когда произошло? — спросила Реган. — О чем ты говоришь, Джек?

Джек бросил взгляд на дом.

— Не здесь, — заявил он. — Давайте отойдем подальше отсюда.

Глава XVIII

ПОД ТРАВАМИ, ПОД МЕТАЛЛОМ

— Дай-ка мне все это осмыслить, — медленно произнесла Реган. — Так ты говоришь, командир эскадрильи — босс всего этого заведения — нарочно что-то испортил в истребителе Глена Лустока, чтобы отправить его на тот свет? Так, что ли?

Джек кивнул.

— Именно так.

Реган непонимающе захлопала глазами.

— Но зачем?

Джек покачал головой:

— Вот этого-то я как раз и не знаю.

Четверо друзей сидели на скамье в маленьком сквере, огороженном черными металлическими прутьями, не очень далеко от Рэднор-роуд. Всем им не терпелось поскорей узнать, что же все-таки удалось Джеку разведать в доме миссис Боулс, поэтому они и устроились здесь.

Слова Джека поразили всех.

— И ты узнал все это, просто дотронувшись до дневника Лейбридж-Смита? — спросила Фрэнки.

Джек кивнул. Друзья ни на минуту не сомневались в его правдивости — но они и не предполагали, что его странный «дар» способен создавать такие яркие видения. Фрэнки всегда считала его чем-то вроде турбореактивной угадайки — но такое? Потрясающе! Она новыми глазами смотрела на Джека. Неудивительно, что он так нервничает из-за этого! С таким талантом запросто можно съехать с катушек!

— Как ты считаешь, мистер Боулс знает про все это? — поинтересовался Том. — Ведь в конце концов он расшифровал дневник деда, верно?

— Трудно сказать, — ответил Джек. — Но, по-мое — моемумы не должны исключать и такую возможность. Будем считать, что он кое-что узнал.

— Ну, так что же мы теперь будем делать? — спросила Фрэнки.

— Отправимся прямо на старый аэродром, прежде чем мистер Боулс и его банда разнесут это место в щепки, — ответила за всех Реган. — И откопаем то, что требует от нас Глен.

— По-моему, мы упустили какое-то логическое звено, — произнес Том. — Зачем нужно было Лейбридж-Смиту желать гибели Глена? — Он оглядел остальных, вопросительно подняв брови. — И не настораживает ли вас слово «предатель»?

— Нет! — взвилась Реган. — Я никогда не поверю, что Глен был предателем. Нет! Не поверю!

— Конечно, нет! — примирительно заявил Том. — Если бы это было так, тогда командир эскадрильи арестовал бы его и отправил за решетку.

— Так ты думаешь, что предателем был Лейбридж-Смит? — ахнула Фрэнки. — Ты на это намекаешь?

— В этом прослеживается какая-то логика, — ответил Том. — Непонятно? Вот, судите сами. Глен Лусток, вероятно, что-то узнал о Лейбридж-Смите — что-то опасное для командира эскадрильи. Но Лейбридж-Смиту это становится известно. Так как же он должен, по-вашему, действовать? Позволить Глену рассказать об этом всем? Вряд ли! Скорее всего, ему захочется заставить канадца навсегда замолчать. Причем как можно скорей.

— А самый удобный для этого способ, — добавила Реган, — это подстроить, чтобы все выглядело вполне естественно, как роковая случайность.

— И вот он что-то портит в самолете Глена, а все считают, что канадца сбили в воздушном бою, — сказал Том. Он по очереди заглянул в лица своим друзьям. — Ну как, логика прослеживается, а?

— Логика просто высший сорт! — прорычала Реган, в которой бурлил гнев. — Вот сволочь! Он сначала убил Глена — а потом и тех эвакуированных детей.

— А через четыре дня он был убит сам, когда немцы бомбили аэродром, — добавил Джек. Он растянул губы в иронической усмешке. — Очень быстрое возмездие, не правда ли?

— У Глена имелось какое-то очень убедительное доказательство, — задумчиво произнесла Реган. — И он хранил его на аэродроме. Веское доказательство предательства этого подлеца Лейбридж-Смита. Именно это он и просит нас отыскать. Вот о чем весь сыр-бор! — Она вскочила на ноги. — Отправляемся туда! Прямо сейчас… типа… немедленно!

— А как нам быть с металлоискателем? — воскликнул Джек. — Без него мы провозимся там несколько недель. Нам придется подождать возвращения Дэррила.

— Что он говорил? Сколько у него займет дорога? — спросила Реган, глядя на свои часы. — Два часа туда, два часа обратно. Блин! Когда он вернется в город, уже наступит вечер. — Ее глаза внезапно расширились. — Терри Боулс намеревается похоронить доказательство Глена под создаваемым его фирмой промышленным хозяйством.

— Он не сделает этого! Мы ему не позволим, — воскликнула Фрэнки. — Послушайте, пожалуй, мне нужно поехать домой. Дэррил сказал, что он позвонит мне, как только вернется назад в Личфорд.

— Мы тоже поедем домой, — сказал Джек. — Фрэнки! Позвони нам сразу же, как только будут вести от Дэррила, ладно? И спроси его, не подвезет ли он нас к аэродрому сегодня вечером — если будет не слишком поздно. Если согласится, пускай заберет нас из дома.

— Что ж, пожалуй, и я отправлюсь к себе, — вздохнула Реган. Она взглянула на вечереющее небо. — Эй, Глен, — крикнула она. — У нас уже горячо, приятель! Мы теперь знаем, чего ты от нас хочешь!

Однако если призрак Глена Лустока и услышал ее крик, то никак не подтвердил это.

Реган подскочила к телефону, не успел отзвенеть первый звонок.

— Фрэнки?

— Да.

— Я готова! Когда Дэррил нас заберет?

— Он не заберет, — ответил по телефону мрачный голос подруги.

Была середина вечера. Реган уже полтора часа сидела с телефонным аппаратом на коленях в ожидании звонка от Фрэнки.

— Что ты имеешь в виду? Почему не заберет? — вскрикнула американка. — Разве ты не сообщила ему, что происходит?

— Да, я сказала ему, — жалобно произнесла Фрэнки. — Но он сломался.

— Чтоооо?

— Его драндулет сломался там, у его приятеля, — ответила Фрэнки. — Сейчас они вдвоем чинят его, но он считает, что на это у них уйдет весь вечер. А потом ему еще предстоят два часа дороги. Так что, по его прикидкам, в Личфорд он вернется только где-то среди ночи.

Реган даже взвыла от досады.

— Ну и дела! Вот облом! Ты уже сообщила об этом Джеку?

— Да. Я позвонила ему первому.

— Ну и что?

— Он считает, что я должна позвонить Дэррилу и предложить ему, чтобы он забрал нас всех из твоего дома завтра утром, как можно раньше. И чтобы при нем был металлоискатель. И тогда мы сможем отправиться все вместе на старый аэродром и, будем надеяться, пошуровать там еще до того, как придут рабочие.

— Что ж, я согласна, раз ничего другого не остается, — горестно вздохнула американка. — А когда мы встречаемся?

— В пять утра.

— У нас получится предрассветный «файф-о-клок»,

— невесело сострила Реган.

— Тебе-то хорошо, — вздохнула Фрэнки. — Джек считает, что мы должны в пять часов уже быть у тебя. А это означает, что мы должны подняться самое позднее в половине четвертого и приехать к тебе на велосипедах.

— А что ты собираешься сказать дома? Как ты это объяснишь?

— Скажу, что мы едем на экскурсию, — ответила Фрэнки. — Ну как? Ты все поняла? Мы собираемся у тебя завтра утром в пять часов. Верно?

— Заметано, — ответила Реган. И нам остается лишь надеяться, что мы отыщем доказательства, спрятанные Гленом, до того, как Терри Боулс двинет на них бульдозеры. — И она положила трубку.

Ночь обещала быть бесконечно долгой.

Реган проснулась от странного ощущения. Как будто она плавает.

Она даже чувствовала, как свисает вниз постельное белье, но…

Она перевернулась в постели на другой бок и открыла глаза.

Под ней ничего не было.

Она висела в воздухе.

Одеяло соскользнуло с нее и шлепнулось на кровать.

Как ни странно, ей было удобно и она чувствовала себя в полной безопасности, словно лениво плавала в бассейне с теплой водой.

Она снова повернулась на спину и раскинула руки и ноги.

— Все хорошо, Глен, — сонно пробормотала она в потолок, находившийся всего лишь в тридцати сантиметрах от ее лица. — Все хорошо, дружище. Завтра мы все расставим по своим местам. Я обещаю.

Волна щекочущего тепла пробежала по ее телу.

— Может, ты положишь меня назад, в постель? — прошептала она. — А то у чувихи начнется истерика, если она зайдет в комнату и увидит, как я плаваю под потолком.

И тут же она почувствовала, что снижается все ближе к постели. Очень и очень осторожно. Она забралась под одеяло и натянула его по самые уши.

— Спасибо, приятель, — пробормотала она. — Я очень признательна тебе.

Следующее, что она помнила, было радио, разбудившее ее воплем поп-музыки рано утром.

Она хлопнула ладонью по его кнопке.

Часы показывали половину пятого.

— Я никогда не был большим поклонником утренней зари, — бормотал Дэррил, глядя через ветровое стекло своего драндулета на нежные краски утреннего неба.

Они остановились на узкой дороге, которая вела к главным воротам аэродрома. Новый забор из яркой, серебристой колючей проволоки тянулся вдаль с обеих сторон. Фирма «Эковизаж» начала свои работы с того, что преградила доступ на аэродром.

Джек выбрался из машины и подошел к воротам. Створки скреплял вместе новый замок. Джек схватился за тяжелые створки и потряс их. Металл мрачно загудел.

— Мы можем перелезть через них, — сказала подошедшая сзади американка. — Раз плюнуть.

Часы показывали половину шестого. Небо оставалось еще темным, но на востоке край небосклона сделался бледно-голубым, а возле самого горизонта зажглась желтая полоска. Ветра не было совсем, и воздух казался липким и прохладным.

— Я поставлю машину вон туда, — сообщил Дэррил, показывая на кучку деревьев, удаленную метров на двести от блестящего забора. — Если я посигналю, это будет значить, что Кто-то появился. Тогда удирайте оттуда во всю прыть!

Фрэнки извлекла из багажника металлоискатель. Он немного напоминал видавшую виды газонокосилку, только был поуже, а к его дну была прикреплена круглая металлическая пластина. На ручке помещалась панель управления, от которой тянулся проводок с парой наушников. Дэррил быстро объяснил своим друзьям, как пользоваться этой штукой. Ребята потренировались на брошенной на землю монетке: сначала Фрэнки, затем Том, Реган и последним Джек.

У них имелось и другое снаряжение: пара лопат, связка деревянных колышков и моток шпагата, все весьма примитивные поисковые инструменты. Дэррил упоминал о более современном оборудовании — о приборе, измеряющем удельное сопротивление грунта с помощью электрического тока, пропущенного между — двумя точками, и о другом приборе под названием «градиентометр», который замеряет магнитные колебания грунта. Правда, оба прибора должны подсоединяться к компьютеру да вдобавок к этому они стоят около десяти тысяч фунтов. Не шутка!

Дэррил дождался, пока все четверо перелезут через ворота вместе со всем снаряжением, а потом отъехал под сень деревьев.

Ребята помахали ему на прощанье и зашагали на летное поле.

При бледном свете занимающейся зари это место выглядело еще более унылым и печальным, чем всегда. На траве лежал зеленоватый налет росы.

— Мы должны выработать какую-то систему, — заявил Джек. — Вспомните, что сказал нам Дэррил. Мы должны разбить все это место на секторы и искать в них.

По совету Дэррила они и взяли колышки и шпагат, помогающий им разделить огромную территорию аэродрома на удобные части. Ребята должны были наметить себе сектор, обыскать его, затем двинуться дальше, забрав с собой колышки и бечевку, чтобы наметить следующий сектор. Работа достаточно нудная.

Фрэнки надела на голову наушники и покрутила две ручки — настроила их, как показывал Дэррил.

Под руководством Джека остальные ребята наметили шпагатом узкий и продолговатый участок, и Фрэнки принялась за работу.

Джек взглянул на часы. Половина седьмого. Они находятся на аэродроме уже почти час. Теперь уже Том работал с металлоискателем, наклонив голову и внимательно вслушиваясь в писк, раздававшийся в наушниках. Он медленно продвигался вперед вдоль туго натянутого шпагата, отмечавшего границу последнего сектора.

Солнце уже висело над горизонтом, желтоватое и туманное за дальней дымкой, поднимающейся от земли. Уже довольно яркое для глаза, но пока еще не дающее никакого тепла.

Первая эйфория от работы с металлоискателем уже испарилась. За прошедший час они извлекли уйму металлолома: от старых жестяных банок, ключей и ржавых гвоздей до согнутых монет и осколков железа.

Вокруг них во все стороны раскинулось огромное летное поле. Задача казалась теперь невыполнимой.

Фрэнки подошла к Джеку. Ее тапочки скользили по росистой траве.

— Так мы всю жизнь будем искать, — прошептала она.

— Я знаю, — угрюмо пробормотал Джек.

— Здесь! — взволнованно воскликнул Том, отрывая металлический круг от грунта. Реган вонзила лопату в землю и надавила на нее ступней. Потом налегла на ручку и выворотила ком земли. Присела на корточки и порылась в толстом клине дерна.

— Эге! — воскликнула она, вытаскивая что-то из земли. — Я наткнулась на богатую жилу! — Она подняла в воздух свою находку с насмешливым торжеством. — Гайка и болт!

И тут она застыла.

Реган медленно выпрямилась, глядя куда-то мимо Тома и широко разинув рот. Ржавые кусочки металла выпали из ее пальцев.

Остальные тоже повернулись, чтобы проследить за ее неотрывным взглядом.

Чуть в стороне, за вышкой, почти над округлым бугром командного пункта, протянулась цепочка бледно-серых фигурок. Прозрачных и переливающихся в лучах утреннего солнца. Женщины. Цепочка женщин в простой, строгой военной форме медленно двигалась по траве.

Четверо друзей с немым изумлением наблюдали за ними, и тут идущая впереди фигура стала уходить в землю. Через четыре шага она совсем исчезла из вида. Другие женщины последовали за ней, и каждая по очереди уходила в траву и пропадала. Словно купальщицы, входящие в воду.

Реган бросилась к ним.

— Подождите! — кричала она, размахивая руками, когда последняя из женщин стала уходить в траву. — Подождите! Не уходите!

Женщина виднелась теперь над травой только по пояс. Ее тело было бледным как полотно.

Потом осталась только ее голова.

А потом уже ничего не осталось.

Реган остановилась над тем местом, куда уходили женщины.

— Вернитесь! — кричала она. — Вернитесь!

Трое ребят подошли к Реган. Том поводил металлоискателем по траве. В наушниках пронзительно запищало.

— Тут, внизу, находится что-то крупное, — сообщил он. — Что-то очень большое.

Джек и Фрэнки налегли на лопаты.

Полетели комья земли с дерном.

Лопата Фрэнки наткнулась на что-то твердое.

Это оказался люк. Большой металлический люк, в тридцати сантиметрах от поверхности.

Чтобы откопать его, друзьям потребовалось десять минут. Ширина люка составляла около метра, а длина вдвое больше. Крышка была прикреплена круглыми болтами. С его проржавевшей поверхности клочьями слезала серая краска. С одной стороны виднелись две поворачивающиеся ручки-запоры.

Потребовалось приложить все силы да еще несколько мощных ударов лопатой, чтобы запекшиеся ручки повернулись. Ребята работали с лихорадочным возбуждением, понимая ответственность, что любое промедление может оказаться роковым.

Совместными усилиями всей четверки тяжелая крышка была поднята. Она была изготовлена из цельной железной плиты. Сначала ребята приподняли один угол, и Реган подсунула туда лопату, чтобы получилось нечто вроде клина. Затем они уже смогли просунуть под острый металлический край свои пальцы и тянуть крышку люка на себя. Так ее и открыли.

Крышка секунду постояла вертикально, балансируя на ребре, а потом с глухим стуком упала на траву.

Ребята заглянули вниз, в обложенный кирпичом колодец лестницы. На бетонных ступеньках виднелась засохшая грязь и сухие стебли травы. Десять ступенек вели к красной металлической двери.

Реган опомнилась первая и решительно шагнула в колодец.

Металлическая дверь была закрыта и заперта на две поворачивающиеся ручки — такие же, как на люке. Джек тоже спустился вниз, и они вдвоем справились с запорами.

Реган толкнула тяжелую дверь, и она лениво заскрипела и отворилась.

За красной дверью начинался коридор — длинный и совершенно пустой. Стены были окрашены в белый цвет. С каждой стороны виднелось множество дверей.

Коридор был ярко освещен.

Реган с удивлением уставилась на голые лампочки.

Слева на стене ребята заметили плакат. «Победа будет за нами!» — гласил он.

Вслед за Джеком и Реган вниз спустились Том и Фрэнки.

Том даже тихонько присвистнул, когда, вытянув шею, заглянул в коридор.

— Как вы думаете, что это такое? — спросила Фрэнки.

Вместо ответа Реган перешагнула через порог и ощутила слабый запах свежей краски. Коридор оказался чистым и новым.

Ее взору предстала еще одна надпись: «Всегда имей при себе противогаз».

Остальные ребята вошли в коридор вслед за Реган. Дверь за ними захлопнулась.

— Блин! Куда же мы все-таки попали? — воскликнула американка, оглядываясь по сторонам.

Теперь до них доносились различные звуки: дробный и непрерывный стрекот пишущих машинок, стук дверей, людское бормотанье, а иногда громкий голос с повелительными, командирскими нотками.

Одна из дверей отворилась и из нее вышла женщина в военной форме синего цвета с аккуратной, очень старомодной прической, с картонной папкой в руке. Реган пришлось резко отшатнуться назад, чтобы не остаться без глаза или со скособоченным носом, так как женщина прошла в нескольких сантиметрах от нее, едва не задев папкой ее лицо. Женщина постучала в дверь, подождала немного и, услышав ответ, выпрямилась, расправила плечи и вошла внутрь.

Ребят она не заметила.

— Это… призрак… — прошептала Фрэнки. — Она… была… призраком…

— Неужели? — пробормотал Джек.

Реган все еще озадаченно озиралась.

— Как вы считаете, когда все это происходит? — спокойно спросил Джек.

Том нахмурился:

— Это наш старый аэродром…

— Я спрашиваю — «когда», а не «где», — напомнил Джек. — Взгляните на краску, на стены. Все совсем новое… Ничего не понимаю…

— Так что же с нами происходит? — протянула Фрэнки.

В конце коридора появился мужчина в летной форме. Он окликнул кого-то, невидимого для ребят, и удалился, громко стуча каблуками.

— Ребята! Я догадалась! Мы провалились сквозь время, — громким шепотом сообщила Реган. Она взглянула на Джека. — Ты ведь это имел сейчас в виду? Верно?

— Да.

— И мы… типа… невидимые? Правда? — спросила Реган.

Джек неопределенно хмыкнул.

В подземном городе кипела работа. Одна дверь оказалась широко распахнута. В комнате виднелось много женщин, которые сидели за маленькими деревянными столиками и быстро стучали пальцами по допотопным, дребезжащим пишущим машинкам.

Еще одна маленькая комнатка была нашпигована электронным оборудованием: большими металлическими ящиками, окрашенными в серый цвет, с кабелями, проводами, цифрами и стрелками. Там сидел мужчина, следивший за показаниями приборов. На стене ребята увидели календарь, а на нем слова и цифры: «Август 1940».

Вскоре этот длинный коридор закончился, и ребята очутились в другом коридоре, более коротком, расположенном под прямым углом к первому. Джек почувствовал, что какая-то сила тянет его в правый отросток коридора, и свернул туда. Ребята прошли мимо комнаты с висевшей на стене огромной картой Южной Англии. Два солдата прикалывали на нее флажки, а третий сидел за столом и читал что-то вслух, перелистывая пачку машинописных документов.

Джек остановился в конце коридора у невзрачной серой металлической двери. Дотронулся до нее. У него уже появилось и крепло ощущение, что за этой дверью находится что-то важное для них.

Он повернул ручку, и дверь открылась наружу, в коридор, прямо на него.

— Странно, — произнесла стоявшая за его плечом Реган. Дверной проем оказался загорожен стальным листом.

— По-моему, тут нет прохода, — предположил Том.

— Нет, есть, — возразил Джек. Он протянул руку и нажал на маленький рычажок, встроенный в дверной косяк. Остальные даже не заметили его.

Джек толкнул стальную преграду, и она подалась с легким скрежетом.

За стальной створкой находилась маленькая, не освещенная комнатка. Вдоль стен шли ряды полок. На них стояли ящики, множество ящиков. Это было что-то вроде хранилища. В дальней стене виднелась еще одна закрытая дверь.

Внезапно комната огласилась пронзительным звоном. Он эхом пронесся по коридорам, громкий и тревожный. В комнатах, оставшихся позади, голоса сделались громче. Послышались отрывистые команды. Ребята так и замерли на пороге хранилища.

— Воздушный налет, — сообщил Том. — Такой звон означает, что в небе появились немецкие бомбардировщики.

— Ребята, мы ведь в безопасности, правда? — опасливо спросила Фрэнки. — Если… если мы находимся тут не по-настоящему… то бомбы нам не страшны, верно?

Ей никто не ответил.

Отдаленный, зловещий грохот сотряс коридор. Взметнулась пыль. Друзья подняли головы.

— Ох, блин, — пробормотала Реган.

Новый грохот перекрыл звон сигнала тревоги.

Джек шагнул в комнатку-хранилище. Из-за другой двери слышались возбужденные голоса. Остальные ребята все еще стояли на пороге.

— Может, нам лучше уйти отсюда? — предложила Реган. — Ведь мы не знаем точно, в безопасности мы сейчас или нет. А, ребята? Как вы считаете? Может, поднимемся наверх?

Том угрюмо посмотрел на нее.

— А вдруг случится так, что мы вылезем наверх и все равно останемся в 1940 году? Что тогда?

— Я думаю, вам нужно сюда войти, — заявил Джек.

— Ладно, приятель, — согласилась Реган и нервно облизала пересохшие губы. — Как скажешь.

Все вошли в хранилище. Мгновенно серая стальная створка захлопнулась за ними, и они погрузились в непроницаемый мрак.

В их ушах все еще звенел сигнал воздушной тревоги. Среди полного мрака он стал казаться теперь еще более громким и устрашающим. Комнатка содрогалась от страшных взрывов.

— Хм… есть у кого-нибудь спички? — спросила Реган.

Джек протянул руку вперед и нащупал дверную ручку.

Внезапно дверь открылась, и в комнату ворвался поток света.

На пороге стояла молоденькая, лет двадцати девушка в голубой летной форме.

Стальная каска кокетливо восседала на ее аккуратно уложенных каштановых волосах. Вдруг ее глаза расширились, и ребята услышали, как у нее перехватило дыхание. Женщина смотрела прямо на них.

— Флорри! — прошептала Реган. — Это Флорри Скиннер!

За спиной женщины Джек увидел большую комнату, потолок которой был укреплен стальными балками. В комнате стоял огромный стол с расстеленной на нем картой. Вокруг стола стояли женщины и передвигали длинными шестами деревянные рейки. Иногда какая-нибудь из них опасливо поднимала на мгновение глаза к потолку. Чуть поодаль сидели в ряд мужчины. Среди них был и командир эскадрильи Лейбридж-Смит. Он разговаривал по телефону. Из динамика слышались хрипловатые голоса.

— Не бойтесь, — сказала ребятам Флорри. — Все хорошо. Я не причиню вам вреда. — Она протянула руку в комнатку — хранилище. Ее пальцы коснулись плеча Джека.

Джек увернулся от ее руки. Флорри видела их. Она могла до них дотронуться. Они сделались реальными.

В этот момент раздался оглушительный, страшный взрыв. Казалось, весь мир обрушился на них с треском и грохотом, со слепящей завесой густого, черного дыма.

Глава XIX

БОМБАРДИРОВЩИКИ НАД ГОЛОВОЙ

Дэррил спал. Он удобно пристроился в углу свое го старого драндулета, сложив свое длинное тело в несколько раз, словно огромный кузнечик, а на его узкой груди так и осталась лежать открытая книга. Он тихонько похрапывал. Дэррил честно намеревался охранять своих друзей от всяких неожиданных помех, и прежде всего предупредить о появлении Терри Боулса. Но минуты тянулись за минутами, и напряжение предыдущего вечера дало себя знать. Долгая поездка да еще пара часов, проведенных под поднятым капотом сломавшегося автомобиля, оказались для него слишком утомительными. Его голова упала на грудь. Веки опустились. Он вырубился, как перегревшийся утюг.

К воротам бывшего военного аэродрома подъехал микроавтобус. Из кабины вышел мужчина, отпер замок и широко распахнул створки ворот. Микроавтобус въехал внутрь, остановился в прохладной тени диспетчерской вышки, и из него выбралась горстка мужчин, одетых в джинсы, сапоги, яркие строительные жилетки и твердые каски.

Через несколько минут на поле появился шоколадный «Мерседес».

Терри Боулс быстро переговорил с прорабом и махнул рукой на травяной холмик, возвышающийся над старым командным пунктом.

Воздух наполнился ревом моторов.

Мощные экскаваторы медленно поползли на широких гусеницах к холму, словно дружная семейка динозавров, собравшаяся пообедать.

Рот Дэррила открылся, и из него вырвался громкий храп. Парню снились огромные пчелы.

Джек шагнул назад, пытаясь выбраться из удушливой пелены густого черного дыма, и наткнулся на кого — то из друзей. Он слышал ужасный скрежет, треск, грохот. И крики. Душераздирающие крики…

Вероятно, произошло прямое попадание в командный пункт…

Это было 28 августа 1940 года.

Эскадрилья германских «Хенкелей Не-111$», мощных бомбардировщиков, сбросила свой смертоносный груз на военный аэродром «Личфорд-Грин». С точки зрения командования «Люфтваффе», атака прошла успешно. Четыре «Спитфайра» получили серьезные повреждения. Три успевших улететь истребителя оказались временно выведенными из игры. И, что самое главное, одна бомба упала прямо на командный пункт; погибли командир эскадрильи Альфред Лейбридж-Смит и еще тринадцать офицеров.

Тоже 28 августа, в наши дни.

…Огромные экскаваторы пробивались сквозь толстый слой земли и бетона к заброшенному командному пункту. Инструкции, которые Терри Боулс дал своему прорабу, были достаточно четкими: как можно быстрей добраться до подземных помещений. Прежний вход в бункер командного пункта был запечатан цистерной бетона еще в конце войны, и, чтобы добраться до бункера, проще всего было вгрызаться прямо в купол холма.

Терри Боулс распорядился не тратить понапрасну время и не срывать весь холм до основания, а просто пробить где-нибудь дыру. И поэтому прораб мало что понимал — зачем это боссу понадобился старый бункер, да еще так срочно…

Сила взрыва отбросила четверку друзей к дальней стенке комнатки-хранилища и пришпилила их там. Ослепшие и задыхающиеся от пыли и гари, они вцепились друг в друга, ожидая в каждую секунду, что следующий взрыв покончит с их земным существованием. У них даже не оставалось времени на то, чтобы испугаться.

Сквозь закрытые веки Реган неожиданно увидела какой-то яркий свет — словно в это ужасное подземелье проник солнечный лучик и светил ей прямо в лицо.

Она заморгала, широко раскрыла глаза и увидела человеческую фигурку: призрачную, лишенную плоти, в короне из яркого, слепящего света. Вокруг клубился тяжелый дым. Призрак приблизился к ней, наклонился и поманил рукой.

— Ребята! Смотрите! — завизжала Реган, перекрывая чудовищный шум и грохот. — Это Глен! Он сейчас нам поможет!

Пошатываясь, она кое-как поднялась на ноги. Светящаяся фигурка уже уходила от них. Реган последовала за ней. Остальные ребята тоже встали, кашляя и отплевываясь от грязи, и побрели за Реган.

Призрак мерно двигался среди всего этого хаоса и горел как свеча.

Юные историки шли за ним, спотыкаясь о валяющийся мусор, поддерживая друг друга, чихая; они были покрыты ссадинами и синяками, но в остальном целые и невредимые.

Грохот ударов и скрежет металла непрестанно преследовал их. Они едва не оглохли от обрушивающихся на них звуков.

Но когда они снова вышли в длинный коридор, воздух стал чистым и прозрачным.

Однако теперь тут все выглядело совершенно иначе.

Свет не горел. Все постарело на много лет, обветшало, все вокруг заполнила сплошная гниль и ржавчина. Бетонные стены крошились, с них свисали клочья краски. Во многих местах обвалился потолок, и из него сыпалась галька, свисали спутанные комки застарелой, грязной паутины.

Глен стоял перед ними, бесплотный, словно туман, яркий, как факел. Его тело испускало постоянный и ровный свет.

Он указал на какую-то дверь.

Реган подошла к ней и повернула ручку. Дверь не сдвинулась с места. Тогда к Реган присоединилась Фрэнки и двинула дверь плечом. Она со скрипом отворилась.

Глен проскользнул внутрь и жестом позвал ребят за собой.

В комнате стояли покрытый густой пылью письменный стол, несколько других столиков и полок и шкафы для документов. На стене висела разорванная карта.

— Что это такое, Глен? — прошептала Реган. — Что ты нам показываешь?

Джек отметил краем сознания, что весь шум затих.

Глен показал рукой на отдельно стоящий пустой книжный шкаф. Прозрачная рука пилота делала странные жесты, словно что-то опрокидывала.

Реган кивнула. Она подошла к шкафу и крепко ухватилась за' его бок. Потом сильно дернула его на себя. Шкаф упал вперед и ударился об пол, взметнув тучу грязи.

Ребята увидели на серой стене черную плиту.

Это была дверца от маленького сейфа.

Реган заглянула в бесплотный туман, заменявший Глену лицо.

— Это? — спросила она. — Я имею в виду, это что… типа… то самое?

Призрак кивнул.

Реган подскочила к сейфу и потянула за черную ручку. Все ее тело напряглось в неимоверном усилии.

Она издала крик досады.

— Он заперт! Проклятый сейф заперт! — Она взглянула на призрака. Он начал растворяться, и льющийся от него свет стал уже мигающим, прерывистым. Из углов поползли черные тени.

— Эй, Глен, приятель, не исчезай от нас сейчас! — воскликнула американка.

Свет, лившийся от пилота, замигал и померк.

Все — свет ушел из комнаты.

В темноте слышалось лишь прерывистое дыхание Реган.

— Возьмемся все за руки! — сказала Фрэнки. — Будем держаться вместе. Мы должны выбраться отсюда. Мы должны пройти по своим следам до красной двери.

— Остается лишь надеяться, что мы сможем ее открыть, — пробормотал Джек.

— Как нам тебя понимать? — спросила Реган.

— Мы вошли в ту дверь в 1940 году, — объяснил Джек. — А теперь мы уже вернулись в наше время.

— Ты имеешь в виду, что мы можем оказаться тут в ловушке? — спросил Том.

— Нет! — решительно заявила Реган. — Глен не стал бы приводить нас сюда, если бы не был уверен, что мы отсюда выберемся.

— Что ж, все это так, но… — Голос Джека резко оборвался. В коридоре появился свет: сильный, желтоватый луч карманного фонарика, в котором кружились сгустки пыли.

Джек ощутил неожиданный и острый укол злобы и ненависти. Свет напомнил ему угрюмую атмосферу, царившую в задней комнате на Рэднор-роуд.

— Быстро! — прошипел Джек. — Прячьтесь! Быстрей!

Луч фонарика обшарил комнату. Ребят он не обнаружил. Чуть дыша, сидели, они тесно прижавшись друг к другу, на полу в тени большого стола. По их спинам от напряжения бежали мурашки.

Кто-то закашлялся. Мужчина. Ребята услышали его шаги, когда он вошел в помещение. Свет фонарика снова обшарил комнату. Тени прыгали и колебались. Реган высунулась из-за края стола.

Теперь луч света был направлен на сейф. Она не видела лица мужчины, но он был низким и коренастым. И тяжело дышал, словно ворочал камни.

Реган увидела, как он подходит к сейфу, достает что-то из кармана. Когда его рука оказалась в конусе света, она поняла, что это такое. Ключ. Большой черный ключ.

Мужчина снова закашлялся.

Ключ повернулся на пол-оборота. Мужчина заворчал. Вероятно, запоры заржавели от долгого бездействия. Он сделал еще одну попытку, и на этот раз ключ повернулся в замке до конца.

Ребята услышали характерный металлический звук открывающейся массивной дверцы.

Мужчина нагнулся, и наконец-то Реган удалось разглядеть его лицо.

Терри Боулс! Его лицо покраснело, по нему бежали струйки пота. Он пыхтел, отдувался, и на его лице читалось смешанное выражение беспокойства, безграничной жадности и торжества.

Он протянул руку в сейф.

— Где, где, где… — Он закашлялся. — А-а-а-а-а…

Остальные ребята тоже высунулись из-за своего укрытия, чтобы посмотреть, что происходит.

Терри Боулс извлек из сейфа маленький черный мешочек. Он засунул фонарик под мышку, чтобы высвободить обе руки. Потом раскрыл мешочек. Отблески света полились на его раскрытую ладонь.

— Ого… Да… — забормотал он себе под нос. — Спасибо тебе, дедушка, старый пройдоха…

В его спину ударил свет. Терри повернулся, и его лицо исказил страх.

Реган тихонько вскрикнула.

Глен вернулся.

Терри Боулс нагнулся и издал невнятный крик отвращения и паники. Сверкающие огоньки разбежались по полу, когда он бросился в угол, подняв руки и загораживая глаза от призрака.

Туманный и светящийся Глен Лусток скользил к внуку своего убийцы.

Терри Боулс что-то залепетал.

Пилот наклонился над ним.

Боулс заорал и пополз вдоль стены. Он извивался в пыли, стонал и рыдал. Призрак повернул голову и наблюдал за ним, не двигаясь дальше.

Боулс кое-как дополз до двери, поднялся на ноги и был таков.

Его фонарик остался на полу, резкий электрический свет разлился по стене.

Раздался громкий топот бегущих ног, а потом наступила долгая, странная тишина.

Реган первая поднялась из-за стола.

Она вышла из укрытия и медленно пошла к Глену. Он повернул голову и смотрел на нее сверху вниз, весь окутанный серебряным сиянием.

Реган взглянула на него. Все ожоги исчезли. Лицо канадца снова обрело прежнюю красоту и покой. Он улыбнулся ей.

И его улыбка напоминала луч солнца, появившийся из-за тучи.

— Привет! — восторженно выдохнула Реган.

Глен протянул ей руку. Реган коснулась кончиками пальцев его кожи. Его улыбка стала еще шире. Он взглянул на пол.

Она проследила за его взглядом. Вокруг ее ног валялись разноцветные яркие огоньки. Глаза Реган расширились. Это были… бриллианты!

Призрак потускнел и сжался. Пальцы Реган скользнули сквозь ладонь Глена. Она снова подняла глаза на его лицо, но оно уже превратилось в туманное пятно.

Через мгновение он исчез.

Исчез навсегда.

Глава XX

ПРЕДАТЕЛЬ И ДЕТИ

Это произошло несколько дней спустя.

В теплый солнечный день все четверо собрались в мансарде у Дэррила.

Фрэнки раскрыла номер местной газеты и читала своим завороженным слушателям одну из статей. Правда, они уже и так знали эту статью наизусть, однако были не прочь послушать ее еще раз.

— «Предатель в наших рядах, — провозгласила Фрэнки. — Учащиеся из школы Св. Колумба помогли раскрыть тяжкое преступление времен Второй мировой войны. Изучая историю военного аэродрома «Личфорд-Грин», Джек Крисмас (13 лет), Том Крисмас (12 лет), Френсис Фицджеральд…»

— Френсис, — захихикала Реган. — Так странно звучит!

— Ох, заткнись, — отмахнулась от нее Фрэнки. — Уж не тебе смеяться над именами!

— Ладно, продолжай, — попросил Том. — Не обращай на нее внимания.

— Ладно, — согласилась Фрэнки. — Хм! «Френсис Фицджеральд (13 лет) и Реган Вандерлинден (11 лет) случайно наткнулись на свидетельство существования давно забытой секретной системы бункеров под аэродромом.

Согласно информации, полученной нашей газетой, этот сверхсекретный объект был создан военным ведомством для организации саботажа и подрывной работы на континенте, в странах, оккупированных нацистами.

Одновременно стала достоянием гласности и постыдная тайна тех далеких лет. Документы, обнаруженные в сейфе бункера, свидетельствуют о том, что командир эскадрильи Альфред Лейбридж-Смит, возглавлявший аэродром и считавшийся до недавнего времени как героем войны, так и патриотом, являлся на самом деле вражеским агентом. В его задачи входила координация деятельности целой сети агентов нацизма в Великобритании и континентальной Европе.

Он хранил большой запас бриллиантов, которыми оплачивались услуги шпионов. К счастью для британской стороны, командир эскадрильи Лейбридж-Смит был, по иронии судьбы, убит бомбами противника еще до того, как его планы оказались претворены в реальность.

Когда в августе 1940 года в результате налета германских бомбардировщиков аэродром оказался временно выведенным из строя, было решено перенести секретный центр по организации саботажа и сопротивления на территории противника в другое место, и бункер был закрыт. С того времени запас бриллиантов, предназначавшийся на оплату шпионов, оставался в сейфе под землей.

Четверо детей искали на аэродроме зарытые сокровища, когда…

— Это не интересно, — сказал Джек. — Мы знаем и сами, что делали. Давай про мистера Боулса.

Фрэнки перескочила через несколько абзацев, подробно описывавших рассказанную ими версию происшедшего. Разумеется, о призраке друзья и словом не обмолвились, а всю историю ухитрились представить как счастливую случайность во время работы на аэродроме с металлоискателем. Счастливую случайность, которая могла закончиться трагически из-за того, что они находились под землей, в бункере в то время, когда экскаваторы из фирмы «Эковизаж» беспощадно крушили бывший секретный объект.

Фрэнки стала читать текст в самом низу газетного листа.

— «И только благодаря вмешательству директора фирмы «Эковизаж» Теренция Боулса, который услышал крики четырех детей и бесстрашно спустился вниз, чтобы выяснить, что там происходит, юные искатели приключений были спасены от страшной гибели под тоннами рушащихся бетонных стен».

— Ну и врун этот тип! — вырвалось у Реган. — Ничего он не слышал! А вниз спустился за бриллиантами.

Все остальные согласились с ней. Было совершенно очевидно, что Терри Боулс пронюхал что-то про существование секретного бункера и бриллиантов в сейфе, когда расшифровал дневник своего деда. И спустился вниз, чтобы заграбастать драгоценности — а не спасать кого-то!

Однако появление призрака положило конец его планам.

Впрочем, Терри Боулс ничего не упомянул про призраков, когда в тот день, немного позже, давал показания полиции. Не упомянул он про них и репортерам, когда выставил себя героем!

Друзья тоже не упомянули про Глена. Они хорошо понимали, как среднестатистический взрослый реагирует на разговоры про души умерших и про призраков, а потому предпочли не дразнить гусей.

— «Во всей этой истории есть одна любопытная деталь Дело в том, что Теренций Боулс — внук командира эскадрильи Лейбридж-Смита. Он выразил глубокое сожаление и заявил, что потрясен известием о предательстве его деда».

— Потрясен он, как же! — насмешливо воскликнул Том. — Да я могу поклясться, он все про это знал. Определенно знал!

— Конечно, знал, — согласилась Реган. — И не собирался никому говорить. Да еще хотел заграбастать себе все бриллианты!

— Как жаль, что мы не можем рассказать всю историю целиком, — вздохнула Фрэнки.

— Что? Про Глена и вообще про все? — переспросил Джек. — Зачем?

— Ты прав, — согласилась Реган. — Нам все равно не поверят. Вот только мне невыносимо думать, что этот подлец Боулс вышел чистеньким из этой истории!

— В конце концов, он не так много и получил, — напомнил ей Дэррил. — Скорее можно сказать, что он остался ни с чем. Ведь все выплыло наружу, несмотря на его старания.

— Да, — согласилась Фрэнки. — И бриллианты ему не достались. — Она продолжила чтение. «Хотя вопрос с бриллиантами остается сложным и сейчас обсуждается право на имущество, обнаруженное в секретном бункере, мистер Боулс дал понять нашей газете, что если драгоценности передадут ему, как единственному законному наследнику командира эскадрильи, он не хочет получить от них для себя никакой прибыли, а использует эти деньги для реставрации системы секретного бункера и превращения его в музей».

— Ха-ха! — воскликнула Реган. — Да он небось едва не лопнул, когда произнес такие слова.

— И все-таки было бы замечательно, если бы история Глена Лустока могла когда-нибудь появиться в печати, — заметила Фрэнки. — Например, тот факт, что он разоблачил командира эскадрильи и был им убит.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — задумчиво сказала Реган. — Только вряд ли это хоть немного беспокоило Глена. Согласны? — Ее глаза немного затуманились. — Я думаю, он был очень… ну, доволен, что ли, — тем, как все сложилось в конце концов. По-моему, этого ему уже достаточно. — Она посмотрела на Джека. — Только я все-таки считаю, что должна упомянуть его в нашем проекте!

Джек рассмеялся. Свое задание ребята сдали миссис Тинкер без всяких упоминаний про призрака Глена Лустока. Она была очень довольна своими подопечными и очень удивлялась, как это им удалось обнаружить такую экстраординарную вещь, как секретные бункеры под аэродромом.

— Я вспомнила про одну старую леди, которой будет интересно узнать подробности о гибели Глена, сказала Фрэнки. Все посмотрели на нее. — И которой будет действительно интересно узнать, что Глен погиб, пытаясь спасти детей. И я думаю, что лучше всего ей об этом сможет рассказать Реган.

Это было в следующее воскресенье.

Четверо друзей приехали на кладбище. Солнце поднялось уже высоко и ласково улыбалось им с синего неба. Реган положила возле надгробного камня маленький букетик незабудок и отступила назад.

На камне была высечена эмблема Королевских ВВС — птица, распластавшая крылья в полете, над ней корона, а внизу полукругом девиз «PER ASPERA AD ASTRA» — «Через трудности к звездам».

Надгробная надпись гласила:

Сержант Г. Лусток Пилот Королевские ВВС 24 августа 1940 года 20 лет.

Они зашли сюда после краткого визита в дом престарелых «Старые кедры».

Трое ребят остались внизу, в холле, а Реган поднялась наверх, к Флорри, чтобы поведать ей всю правду о том, как погиб ее «красавчик-янки».

Старушка улыбалась и кивала во время рассказа девочки.

Реган рассказала ей, как Глен вернулся к горящему дому в последней, отчаянной попытке спасти детей, попавших в огненную ловушку. Старая леди не спросила, откуда ей стало это известно, и ничему не удивилась.

— Да, — прошептала она. — Да. Таков был мой Глен. Мой красивый мальчик. — Она вложила что-то в ладонь Реган какую-то карточку. — Я хочу подарить тебе это. Может, пригодится для твоего задания.

Реган не сказала старушке, что работа уже закончена и сдана. Она засунула карточку в карман.

В холл она спустилась с заплаканными глазами. Флорри сообщила ей, где похоронен Глен, и Реган решила отправиться на кладбище. Она испытывала потребность сделать прощальный жест: возложить цветы на могилу.

Этот угол старинного тихого кладбища был полон могилами молодых мужчин и женщин — тех, чьи жизни унесла война. Надгробье за надгробьем рассказывали одну и ту же историю о трагически оборвавшейся молодой жизни, о надеждах и стремлениях, которым так и не суждено было осуществиться.

— Ты как? Все в порядке? — прошептала Фрэнки своей подруге. Реган стояла уже несколько минут, неотрывно глядя на надгробный камень Глена.

— Да, все нормально. — Она шмыгнула носом и полезла в карман за носовым платком. Ее пальцы нащупали карточку, которую отдала ей Флорри.

— Ах да. — Реган совсем про нее забыла. — Это от Флорри. — Она достала из кармана порыжевшую от времени карточку и внезапно поняла, что это такое: старая фотография, сложенная пополам, изображением внутрь.

— Она думала, что это может пригодиться нам для задания, — объяснила американка. — И у меня не хватило духа сообщить ей, что уже поздно.

На обороте виднелась карандашная надпись: «Дети. Авг. 1940. Ферма Морганов».

— О! — Реган удивленно заморгала. Фотография эвакуированных детей. Тех, что погибли от взрыва «Спитфайра». Флорри сказала, что она знала их.

Джек и Том заглянули через плечо Реган, когда она развернула карточку.

Изображение было не слишком четким, да вдобавок еще и выцвело от времени.

Четверо ребят стояли на траве, улыбаясь в объектив. Трава доходила им до коленей. За ними виднелся фермерский дом.

У самого высокого мальчика были широко расставленные глаза и каштановая шевелюра, пряди которой падали на глаза. Младший мальчик был его братом, вспомнили ребята. Такие же пышные русые волосы, а на остром лисьем, личике темнели внимательные глаза.

Одна из девочек была высокая, с золотыми волосами, очень хорошенькая, она широко и приветливо улыбалась. Другая, поменьше ростом, с длинными и очень темными волосами, разделенными на прямой пробор и открывающими широкий лоб. Яркие, светлые глаза уверенно взирали на ребят из тех давно ушедших в историю, далеких лет.

Фотография задрожала в руке Реган.

— Это ведь… это… мы… — прошептала она и оглядела друзей расширенными от удивления глазами. — В бункере… она видела не призраков… она видела нас! Но…

Фотокарточка выскользнула из ее пальцев и упала изображением вниз на могилу Глена Лустока.

Высоко-высоко в небе раздался ровный гул летящего самолета.

Том поднял лицо кверху, и его сердце восторженно забилось.

Это был «Спитфайр».

Послесловие

К июню 1940 года войска нацистов прошли по всей Европе. Они оккупировали Данию, Голландию, Норвегию, Бельгию и Францию. Только пролив Ла-Манш не позволил фашистам осуществить блицкриг — молниеносную войну, быстрый и легкий захват территории Европы. Битва за Британию должна была, по планам Гитлера, очистить небо от Королевских ВВС и приблизить операцию «Морской лев» — вторжение на английскую землю. Битва продолжалась с июня по октябрь 1940 года. А в ноябре приближавшаяся зима сделала транспортировку армии морским путем практически невозможной. Весной 1941 года погода снова улучшилась, но в это время Гитлер уже был слишком занят подготовкой войны с Россией, чтобы думать еще и про Британские острова. В декабре 1941 года в войну вступила Америка, и после этого время стало работать против нацистов.

Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль так говорил о той важной роли, которую сыграли летчики Королевских военно-воздушных сил при защите страны от врага: «Никогда еще в истории человеческих конфликтов такая маленькая горстка храбрецов не спасала так многих». Впрочем, дело тут было и в перемене тактики немецкого командования, благодаря чему весы Фортуны качнулись в сторону англичан и помогли «Спитфайрам» и «Харрикенам» выигрывать сражения. Какой-то случайный германский бомбардировщик сбросил свой смертоносный груз на лондонский пригород. Черчилль издал приказ немедленно бомбить Берлин, столицу Германии. Гитлер пришел в ярость и велел «Люфтваффе» сосредоточить основные усилия на бомбардировках Лондона — чтобы вынудить англичан к капитуляции. И пока бомбы градом обрушивались на столицу, Королевские ВВС получили передышку и сумели восстановить разбомбленные аэродромы и радарные установки, перегруппироваться и I возобновить успешные атаки на авиацию нацистов.;

В начале Второй мировой войны самыми страшны- ' ми были воздушные налеты: на густонаселенные города сбрасывались бомбы, пошли в ход ядовитые газы.: Эвакуация матерей и детей из больших городов стала самой широкомасштабной организованной акцией в (истории Великобритании. Многие дети спокойно жили на фермах, вдали от ужасов войны. Другим повезло (меньше: так, одна маленькая девочка была эвакуирована из Лондона в Эксетер, где ее новый дом вскоре превратился в груду развалин от прямого попадания немецкой бомбы.

Оккупация больших площадей Европы породила массовое движение Сопротивления нацистам. Отважные мужчины и женщины боролись с врагом, устраивая акты саботажа, передавая вооруженным силам союзников информацию о состоянии немецких войск; они прятали жертвы нацизма и создавали безопасные маршруты для их вывода с оккупированных территорий. Обнаруженных бойцов Сопротивления ждала ужасная кара: пытки, концентрационные лагеря и даже расстрел. Однако это не останавливало их самоотверженной борьбы с нацистами, и в течение всей войны они наносили врагу немалый урон.

Content

Джонс Аллан Фруин Мертвая петля

Глава I ГРОМ СРЕДИ ЯСНОГО НЕБА

Глава II РАЗБИВШИЙСЯ «СПИТФАЙР»

Глава III МИР ПРОСЫПАЕТСЯ

Глава IV ТЕОРИЯ ПСИХИЧЕСКОГО ПЯТНА

Глава V ПУСКОВАЯ КНОПКА

Глава VI «СТАРЫЕ КЕДРЫ», СТАРЫЕ НОВОСТИ

Глава VII ЕДИНСТВЕННЫЕ СВИДЕТЕЛИ

Глава VIII ДОЖДЬ, КРОВЬ И ОГОНЬ

Глава IX СЕКРЕТНЫЙ ДНЕВНИК

Глава X АМЕРИКАНСКИЙ УХАЖЕР ФЛОРРИ

Глава XI ПРИЗРАК ГЛЕНА ЛУСТОКА

Глава XII ОСКОЛОК ИЗ ПРОШЛОГО

Глава XIII ТУПИК

Глава XIV ОГНЕННЫЙ ВИХРЬ

Глава XV ПОЛЕТ В БЕЗМОЛВНОЕ НЕБО

Глава XVI ЗАТАИВ ДЫХАНИЕ

Глава XVII ЧЕРНЫЙ МРАК В ДУШЕ

Глава XVIII ПОД ТРАВАМИ, ПОД МЕТАЛЛОМ

Глава XIX БОМБАРДИРОВЩИКИ НАД ГОЛОВОЙ

Глава XX ПРЕДАТЕЛЬ И ДЕТИ

Послесловие