Сергей Стрельченко

Улей

Андрей Ружинский скупал и продавал все: китайскую тушенку с иероглифами Великой Стены и мокрый, залежавшийся на складах уголь, подержанные катера и очень интимные товары для одиноких женщин.

Он покупал и людей, которых легче купить, чем запугать, и делал это всегда с большой выгодой. В свои неполные тридцать два он имел сотни миллионов в открытых для глаз налоговой полиции счетах, а сколько еще — знал только он сам. При этом Андрей был совсем не похож на старый карикатурно-расхожий образ пузатого буржуа с сигарой в толстых губах.

Поджарая, стройная фигура Андрея всегда вызывала зависть у многих знакомых из круга новой элиты. Его загорелое волевое лицо под шапкой тугих темных волос казалось лицом воина и жреца, и у него действительно был свой бог. Волей судьбы попав еще подростком в город из маленькой, почти опустевшей, степной деревни, он сразу выбрал его из пантеона прочих. Рубли, доллары и ценные бумаги, власть над людьми и очень широкие связи в политике и преступном мире были для него лишь средством для достижения главной цели. Он собирал золото.

Быстро разделавшись с текущими делами, Андрей отключил компьютер и подошел к окну. Сквозь толстое, но очень прозрачное бронестекло был виден внутренний двор принадлежавшего ему особняка. Большая клумба с редчайшими орхидеями, небрежно поставленный вкось ярко-вишневый «альфа-ромео» жены и штабеля ящиков купленных по случаю марокканских апельсинов. Они уже были проданы мелким оптовикам с наваром в тридцать процентов, и к вечеру их увезут.

С приходом холодов двор должен успеть стать зимним садом. Андрей прикидывал варианты решения этой архитектурной проблемы. Причуды жены всегда раздражали Андрея, мешая работать. Но орхидеи все-таки жалко. Придется что-то придумать. Отбросив прочь мрачные мысли, он начал готовиться к обряду поклонения любимому богу. Он приходил к нему не чаще раза в неделю и черпал там от него свои силы.

Андрей опустил жалюзи на окно и капнул на ладони розовым маслом, умащивая им лицо и шею. Пора.

Зеленая с позолотой стена ушла в сторону. За ней была маленькая дверь из светлого титанового сплава. Андрей отпер ее цилиндриком комбиключа, дающего в замок сложно закодированные пакеты электромагнитных и ультразвуковых импульсов, и оказался в маленькой комнате, которая сама по себе была сейфом. Его окружали титановые стены, пол, потолок.

Стоящий внутри объемистый сейф по праву являлся предметом гордости Андрея. Строгая простота и изящество линий. Несокрушимая, как у брони тяжелого танка, прочность массивных многослойных стен. Сверхсложная система оригинальных замков. Андрей внимательно следил за всеми новинками и тратил на них целые состояния. Цилиндрик для первой двери с меняющимся каждый раз шифрованным кодом был здесь не больше чем детская игрушка.

Один из замков открывался при помощи запаха роз, его ощущали точнейшие химорецепторы. Ключом для другого служил отпечаток всех пальцев хозяина в подсветке инфракрасных лучей, и он прижимал умащенные розовым маслом ладони к черной, как эбонит, пластине, как будто касался магического фетиша.

Сейф был смертельно опасен, как дремлющий в тишине лютый зверь. Он мог постоять за себя без посторонней помощи. Малейшая ошибка в ритуале — и на пошедшего обрушатся потоки свинца, кислоты и ядовитых газов. Задрапированные тонкой фольгой жерла извергнут из разных концов комнаты толстые огнеметные струи, и даже сами стены, пол, потолок способны ударить пятиствольным разрядом.

Последний щелчок, и в монолите сверхпрочной стали возникла тончайшая, как волос, щель. Она начала медленно расширяться, давая ход тяжелой бронеплите.

В такие мгновения Андрей всегда закрывал глаза и слышал в висках биение своего сердца.

Спустившаяся бронеплита негромко ударила о пол. Сейф был совершенно пуст… Андрей ошарашенно смотрел в него, стоя как соляной столп.

Его не хватил удар, он даже не упал в обморок. Андрей умел сохранять хладнокровие даже под автоматным огнем, когда полсотни наемных убийц средь бела дня ворвались в его офис, сметя немногочисленную еще охрану, и позже, когда, связавшись с одной иностранной фирмой, вдруг оказался на грани банкротства. Его компаньон-совладелец Саша Кравцов пустил пулю в висок. Андрей выправил положение, взяв крупные суммы под липовые проекты, и все пустил на рекламу. К нему вновь потекли золотые ручьи… и все теперь пошло прахом.

Вернувшись назад в кабинет, Андрей подошел к бару и выпил, не морщась, целый стакан крепкой французской водки. Она прошла, как вода, и он не почувствовал ни малейшего опьянения. Такое случалось с ним только в минуты сильнейшего нервного напряжения.

Густой сигаретный дым наполнил комнату. Андрей размышлял о случившемся. Сейф опустел. Невероятно, но факт. Андрей принимал мир таким, каков он есть: значит, возможно, но — как? Вскрыть его, не оставив следов, не в силах даже агенты лучших разведок, не говоря уже о врагах и грабителях. О сейфе с его содержимым не знал никто, включая жену и охрану. «Маленькая» золотая заначка принадлежала только ему. Сидя за столом, он продолжал односложно отвечать на деловые звонки. Лишенный эмоций, холодный, словно у автоответчика, голос не выдал никому того, что творилось в душе.

И тут позвонил Борис Лугубрик — частый партнер Андрея по биржевым операциям. Он говорил что-то о новых акциях и предлагал скинуться на контрольный пакет «Русского золота», красноречиво расписывая дальнейшие перспективы.

Долго молчав, Андрей вдруг выдал в трубку такое, чему позавидовал бы сам доктор Геббельс. Растущее в душе напряжение вдруг выплеснулось наружу. Андрей почувствовал, что у него начало дергаться веко. Такое было с ним лишь раз в жизни, в начале карьеры, когда в одну ночь повязали пятерых из семи его товарищей по рэкету. Зажегся экран телевизора. Андрей всегда программировал его память на несколько дней вперед, надеясь увидеть самые интересные для себя передачи. Старый фильм с Брюсом Ли помог успокоиться.

Опять затрещал телефон. Судя по номеру на табло, звонил Гриша Григорьев — экс-чемпион Европы по дзюдо, а ныне шофер и телохранитель Андрея, успевший уже обзавестись своими телохранителями для защиты семьи и растущего, как на дрожжах, состояния.

— Андрей, ты? Прости, шеф, я не смогу сегодня приехать. Ты разрешаешь? У меня большие проблемы.

— Какие?

— Да хату мою грабанули, и взяли только золото. Зеленые на месте.

— Что?!

Андрей бросился к ящику стола, достал из-под кучи бумаг коробочку с подаренным на днях «от чистого сердца» массивным золотым перстнем работы лучшего московского ювелира. Коробочка была пуста. Лежащая рядом высокая пачка стодолларовых купюр на мелкие расходы даже не похудела. И судя по мелким приметам, вроде специально подложенных, рассыпанных якобы невзначай, спичек и скрепок, в стол никто не заглядывал.

Андрей вышел из кабинета и опустился ниже на этаж, пройдя мимо сидящего в кресле Гориллы. Здоровый сорокалетний мужик, более чем двухметрового роста, с огромными бицепсами и мощной волосатой грудью, действительно оправдывал свою кличку. Горилла смотрел по видео какой-то порнографический фильм и, как всегда, жевал свой неизменный сладкий хворост, сжирая его коробками за каждое трехчасовое дежурство.

В его большой плечевой кобуре торчала рукоятка американского пистолета «357 магнум», усовершенствованного по заказу Андрея русскими умельцами Тулы. Такое оружие легко пробивало тяжелый бронежилет через кирпичную стену. Андрей любил демонстрировать это знакомым среди эффектных силовых трюков Гориллы. Андрей миновал еще двух телохранителей с короткоствольными пистолетами-пулеметами «ингрэм», пока дошел до семейного сейфа.  Шкатулка с драгоценностями заметно полегчала. Он поднял крышку. Под ней перекатывалась россыпь драгоценных камней. Платиновые серьги с алмазными глазками и антикварные монеты из серебра остались целы. Он снова сидел в кабинете за запертой, непробиваемой для крупнокалиберных пуль дверью и время от времени подливал в стакан водки.

Вместо обещанного футбольного матча с бразильцами из телевизора лилась унылая музыка. Мрачные музыканты в строгой одежде водили смычками по струнам виолончелей и скрипок. «Военный переворот или смерть президента», — подумал Андрей мимоходом. Его не волновали такие мелочи. Имея солидные счета в больших зарубежных банках и целый набор паспортов с престижными и не очень гербами разных стран, он мог позволить себе это и в лучшие времена. Его занимали куда более важные проблемы. Кто на него наехал? Что это? Демонстрация силы способных забраться в замочную скважину? И сколько придется платить? Здесь были суперпрофессионалы. Вынести слитки. Успеть вытащить из колец и колье камни и, словно в насмешку, оставить их в закрытой шкатулке. Бороться с хозяевами таких людей глупо. Они дадут о себе знать не слишком скоро. Будучи тонким психологом, Андрей хорошо знал, что значит томление ожиданием удара из темноты. Он сам применял этот метод, когда сжигал чужие склады и похищал близких людей конкурентов. Позвонишь такому сразу — начнет ерепениться, а выдержишь паузу — становится шелковым. «Продам пару офисов, яхту, бумаги и камни и попрошу вернуть золото», — подумал Андрей.

Музыка прервалась, по телевизору выступил пожилой, давно позабытый диктор и попросил народ сохранять спокойствие, ни слова не говоря о причинах возможного беспокойства.

Андрей запустил в экран бутылкой.

На отделения полиции посыпались заявления о кражах золота. Люди выбрасывались из окон, глотали яды, стрелялись из пистолетов и охотничьих ружей, вешались в своих гаражах и квартирах. Психушки и отделения реанимации были парализованы наплывом клиентов. За несколько часов заметно поредели ряды больших политиков и бизнесменов. Волнения вылились кое-где в уличные беспорядки и даже в вооруженные столкновения.

С Земли исчезло практически все золото, которым владели люди, за исключением мелочей вроде золотых зубов и содержащегося в приборах и оборудовании ценного металла. Прошло несколько дней. Мир постепенно приходил в себя, оправившись уже немного после тяжелого шока. Политики и бизнесмены искали новый всеобщий эквивалент стоимости. Поднявшиеся на волне недавних событий разноплеменные пророки вещали о приближении конца света или пришествии справедливых богов, избавивших человечество от дьявольского металла.

Американский профессор из Колумбийского университета Дональд Симпсон выдвинул солидную теорию о вакуумной аннигиляции достигшего критической массы химического элемента с атомным весом 196,9665, а немец из Киля доктор Эрих-Иоганн Риттер блестяще обосновал идею, подведя под нее мощный математический аппарат.

Прямая, как стрела, широкая автострада была в этот час полупуста. Андрей мчался в машине по серому от утреннего дождя сырому асфальту.

На этот раз он выгнал из своего обширного, на пятнадцать машин, подземного гаража небесно-голубой «Вольво», выбрав его как самую подходящую для скверных проселочных дорог иномарку. Он все еще помнил волнистую, будто стиральная доска, сухую и твердую степную грунтовку.

Мелькавшие мимо километровые столбы напоминали ему вехи короткой, но емкой жизни. Сельская восьмилетка… Город и шумная, вечно грязная общага пэтэушников, с разбитыми стеклами и заплеванным полом… Армия. Служба в спецназе… Учеба в университете. Студенческие наброски так и не сделанной диссертации и параллельно с этим рэкет и первые валютные операции. Не доезжая до деревни, Андрей свернул на степную пасеку и долго петлял между гречишных полей и бахчей с мелкими неполивными арбузами. Дряхлый белобородый старик с добрыми голубыми глазами Прохор Авдеич, казалось, совсем не изменился за все эти годы. Он резал медовые соты острым ножом и угостил Андрея, узнав, но все же не сразу припомнив — чей он здесь правнук. Андрей сидел под навесом за грубым столом из плохо обструганных досок, а перед ним стояла початая бутылка любимой французской водки с двумя гранеными стаканами хрущевских времен. Мясные консервы и разные деликатесы в столь притягательных для взглядов городской бедноты фирменных упаковках не вызвали у старика особого интереса. Питался Авдеич главным образом медом и молоком, черствым, из местного сельмага, хлебом и луком со своего маленького огорода.

Андрей наблюдал за работой старика возле ульев. Авдеич осторожно снимал крыши пчелиных домиков и вынимал рамки, но оставлял при этом немного меда, заботясь о пропитании пчелиной семьи. Мед был их жизнью. Андрей подумал, что сам поступает так с подвластными рэкету фирмами, и люди для него — не больше, чем пчелы. Ничто не стоит раздавить пчелу и разорить злой улей. В свободную от насущных забот голову лезли праздные мысли, и снова он вспомнил о золоте. Он не был одинок в своей страсти. Кто объяснит, почему люди всех времен и народов так ценят золото? Ведь это касается людей из разных, совсем изолированных друг от друга культур — Америка до прихода европейцев и Старый Свет, новозеландские маори и степные кочевники из глубины Евразии. Зачем им всем золото? «Красиво, редко, долго и легко хранится», — так объясняли ему когда-то на лекциях в вузе. Неубедительно. Всеобщий эквивалент стоимости. Но почему именно он? Мало ли в мире красивого, редкого и долговечного. Одни народы ценили раковины каури, другие — бобы какао, все это случайно, но золото — всеобщий знаменатель. Его собирали и инки, практически не знавшие торговли, и наполняли им храмы в виде своих святынь. Что это, как не поклонение золоту почти в чистом виде?

Андрей знал из книг по истории, что это первый металл, с которым познакомился человек. Но мягкий желтый металл был в древности почти бесполезен: ведь из него не сделать прочных орудий, а тусклый блеск украшений не так уж красив. Еще он читал, что человечество сохранило почти все добытое за историю золото, и в слитках его сейфа могло быть и золото римлян, шумеров и египтян. Наверное, тяга к золоту заложена в самой природе человека, как у пчелы к меду. Андрея вдруг словно ударило током. Хозяева улья! Возможно, они обходят сейчас другие планеты. А гибель древних цивилизаций Земли… Ученым не всегда ясно, что погубило их вдруг в период расцвета. Психологический шок!

Планета зомби. Он был одним из них и очень хорошо исполнял работу. Но он осознал, что зомбирован, первым.  Среди людей встречаются и те, кто ненавидит золото и связывает его с именем дьявола. В них бьет идущий из глубины души, пусть неосознанный, протест против заложенной кем-то программы. Судьба их всегда трагична. «Все золото от лукавого», — звучит русская поговорка, а запорожцы предпочитали серебряные нательные кресты и оклады икон. Народная мудрость была глубока. «Выходит, человечество находится в рабстве, — решил Андрей, — и черт с ним. Плевать! Я буду работать». Андрей бросил теперь все на скупку резко упавших акций оставшихся золотодобывающих фирм и компаний, не только российских, и преуспел в этом.

Одни считали его свихнувшимся идиотом, другие — ужасно рисковым парнем. Он не был ни тем, ни другим: им двигал только холодный расчет.

Добытое вновь из земли золото больше не исчезало. Пройдут еще тысячи лет. Жизнь пчел коротка в сравнении с жизнью хозяев.

Content

Сергей Стрельченко
Улей