Юрий Тарасов

Дендроиды

Повесть

Пробуждение

…Символы… понятия… темнота… и… неудобство… тесно как-то… Хотя, если причувствоваться, вроде что-то меняется… куда-то я двигаюсь, вытягиваюсь как будто… и вверх-и вниз… Правда, вверх быстрее… И вроде бы довольно быстро по времени… Что такое ВРЕМЯ?!НЕ ЗНАЮ… Нет — знаю! Но… не могу сказать! Сказать? Что значит сказать?! Мыслить, промыслить… Боже!.. Откуда ВСЕ это! Боже? Боже… Боже!.. Бог!!! — вот это откуда… Да, это здесь. Да, точно — это от БОГА. Он все видит, он все знает — ОН ВСЕ МНЕ ГОВОРИТ. ВСЕ МНЕ ВНУШАЕТ. Теперь я уверен, кем бы я ни был, а я ведь не знаю еще, кто я, откуда я взялся, я ощущаю — я микроскопическая частица ЕГО ВЕЛИЧАЙШЕЙ ВСЕОБЪЕМЛЮЩЕЙ ГЛОБАЛЬНОЙ СУЩНОСТИ. О, как мне радостно! Откуда это родилось во мне, откуда льется эта радость, эта любовь… Любовь ко всему живому, ко всему существующему, ко всему, что может ощущать радость. ОН — ЭТО САМА РАДОСТЬ, САМО ТЕПЛО. ОН — безграничный источник тепла. ОН дает его нам, чтобы мы впоследствии вернули его. Чтобы его ЛЮБОВЬ возродилась в нас, соединилась с нашей любовью и, значит, с любовью всех живущих и существующих во вселенной. Я знаю, я никогда не учился… учился… никто мне ничего подобного не говорил… знание… и все же я знаю это и… узнаю?., еще больше… почувствую… именно почувствую и именно теми ИСКРЕННИМИ чувствами, которые будут сопровождаться легкостью, излучаться ДОБРОТОЙ, РАДОСТЬЮ и СЧАСТЬЕМ… …Раствориться в темноте… Растворить темноту… Разлить свет… Что такое свет? Ведь я еще ничего в мире (мир?) не видел. И мир для меня, как эта темнота…

…Что-то происходит… Уверен, что-то изменилось и… продолжает изменяться. ТЕМНОТА! Она уже не такая черная. Какие-то линии появились… очертания… И постоянное движение куда-то вниз. А может, это я двигаюсь вверх? Да, определенно — это я расту. Недаром я чувствовал какое-то неудобство, что-то все время скользило вдоль меня: то острое и угловатое, то мягкое и сыпучее.

О-о-о! Как ярко! Свет! Это свет! Солнце, светило! Это оно испускает свои животворящие лучи. Все-таки когда светло, лучше, чем темнота. И как хорошо почувствовать пространство, свободу, развернуть плечи, потянуться… все выше и выше…

Вот он — Мир… мир… То ли степь, то ли пустыня, окружающая тебя. Серые, желтые, бурые краски и их оттенки. Земля, испещренная морщинами трещин и запорошенная местами, до самого горизонта, холмами мелкого песка. Как странно, что я вижу все вокруг себя одновременно. Хотя, как же иначе?! Нет, что-то все же мне подсказывает, что это ненадолго, что зрение мое сузится…

…Как быстро движется солнце. Не успеешь оформить мысль, пришедшую тебе нечаянно, а уже вечер, ночь, звезды или полная темнота и опять утро, день…

Все вокруг одинаковое, неизменяющееся, почти что вечное: стол степной земли до горизонта, с небольшими черными камнями, почти равномерно разбросанными по нему, синее или голубое небо, с тучами или облаками, в зависимости от погоды, не спеша плывущими по нему в ту или иную сторону, редкий кратковременный дождь, приносящий какую-то перемену в жизни и тем малое удовлетворение, малую радость в душе… Душа… дух… дыхание… Что это? Мысль и Душа?! Я очнулся мыслью, произнесенным словом… В начале было Слово… Откуда эта мысль?.. от него… А откуда душа? И есть ли она у меня?! Есть… Это наверняка! Я чувствую…

Среди серого безмолвия единственное приятное развлечение — небольшая степная речка, протекающая в нескольких метрах от меня. Журчание воды по камням оказывает на меня прямо-таки магнетическое, успокаивающее и радостное действие.

Река, вода, земля, движение, даже ветер как-то связаны со мной. Я знаю. И последнее время во мне растет огромное желание посмотреться в воду — увидеть себя, узнать — кто же я такой. Может, я — камень, кусок скалы, неподвижно стоящий среди пустыни и обдуваемый со всех сторон ветрами? Мыслящий камень… А что? Звучит… А почему бы и нет! Разве камень не может мыслить? Все в мире течет, вот как эта речка, все изменяется. А изменяется — значит движется. Какие-то перемены происходят со временем. Время — та же река, только течет незаметно. Вот и выходит, что и камень может жить и даже мыслить.

…Все выше и выше, и выше… Может, когда я подрасту, то увижу себя в зеркале воды и определю, кто же я на самом деле. Ведь сколько уже времени утекло, сколько раз светило пробежало по небосводу. Тысячу, две, пять тысяч раз. Наверное, около этого…

…Я меняюсь. Я уже не вижу так широко. Я стал видеть только в одну сторону и немного вокруг себя, так что в скором времени я смогу себя рассмотреть. Меня прямо-таки снедает любопытство. Ошушения постепенно наполняют меня… Уже что-то начинаю слышать: дуновение ветерка, шуршание песка и легкое журчание воды. Еще не очень ясное, смутное, но это неминуемо идет ко мне. Я знаю, что у меня есть… ТЕЛО — то, над чем роятся мои мысли, НОГИ — что поддерживают тело в устойчивом положении и… РУКИ, правда, для чего они, я еще не знаю…

…Я почувствовал ЗАПАХ! Нежный, пряный, молодой, непонятный запах. Но это мой запах!..

…Я вижу себя! А! Что это? Я услышал чей-то крик. «А-а-а!» Я услышал свой голос! Я могу производить звуки… Я, наверное, могу говорить. Только с кем? Ведь я один. Как же мне хочется уйти отсюда… Если бы я смог, может, я нашел бы такое же одинокое существо… Кто же я такой? У меня есть ГОЛОВА на ШЕЕ, я могу поворачивать ее из стороны в сторону и наклонять вверх-вниз. Руки: темно-зеленые, в наростах, с нежно-зелеными листочками, толстые ветви, оканчивающиеся пятью тонкими веточками с листочками. Толстое тело, зеленого цвета с коричневым оттенком и шершавой корой. На груди много мелких нежных листочков. Ноги — два толстых ствола, также покрытые листвой, оканчиваются мощной корневой системой, глубоко уходящей в грунт. Так вот кто я такой! Я — ДЕРЕВО! Мыслящее дерево! Меня не оставляет чувство, что я рожден не только для внешних перемен и метаморфоз, но и для путешествий. Я так хочу увидеть, что там, за горизонтом. Я пытаюсь двигать своими задеревеневшими членами, но пока только скрип да скрип.

…Как быстро летит время! Мои руки, ноги, шея приобрели удивительную гибкость. Я легко наклоняюсь в поясе. Все листочки облетели, кожа стала мягче и ровней.

Еще не один раз солнце освещало мою голову, пока не случилось нечто неординарное. Разразилась пыльная буря. Это началось с темного облачка на горизонте, которое, стремительно разрастаясь, приближалось ко мне. Через несколько мгновений стена бушующей пыли и мрака зависла уже совсем рядом. Это было внушительное зрелище! Клубок серо-желтых, с мерцающими бликами солнца, вихрей, окутанных серым мраком, всего в нескольких метрах от моей одинокой фигуры! И вдруг удар! Песчинки, как скопище микроскопических существ, облепили меня. Они лезли во все щели, во все складки, они старались проникнуть в меня, спрятаться от этого ветра, от этой стены мрака и одновременно, как злобные существа, вгрызться в мое тело, в мою сущность, изъесть ее червоточиной, уничтожить…

Удар пришелся в грудь. Затрещали корешки, связывающие меня с камнями. Они ведь давно уже высохли, истончились и теперь с легким хрустом обламывались и разъединяли меня с моей родиной — матерью-землей. Меня шатало из стороны в сторону, безжалостно било ветром, я рвал свои корни под натиском чужой воли, сжавшись в комок и пытаясь защититься от жестоких ударов. Буря длилась совсем недолго и, казалось бы, я уже мог праздновать победу в поединке с ней, но в самый последний момент она нанесла мне предательский роковой удар в спину. Раздался безжалостный хруст-боль, и я ткнулся в бархан песка, наметенного ветром передо мной (хоть за это ему спасибо), угасающим сознанием понимая, как легко и приятно падают на меня последние песчинки уходящей стихии…

Через какое-то время, очнувшись, я, двигая своими неумелыми членами, кое-как выбрался из-под кучи нанесенного песка и… поодаль увидел воду.

Ну вот я и свободен… Слава Богу! Ну что ж, я сяду и раскину мозгами. Теперь я знаю, что к чему у меня приспособлено. Посмотрю-ка на себя со всех сторон в это естественное зеркало — воду, заодно остужу поврежденные ступни. Хм, довольно жалкий и неприглядный вид: светлая бело-зеленая кожа, в уже исчезающих пупырышках-почках, все листочки облетели, да ведь они и должны были облететь — давно уже пожелтевшие и пожухлые; горящие изодранные ступни — корешки обломились и оторвались вместе с кусками коры, получилась голая ступня с короткими пальцами — бывшими корнями; такие же руки… Но вот голова! Вытянутая, почти круглая, с ершиком бывшей зелени, широкий гладкий лоб, вытянутый нос, с парой отверстий — наверное, здесь чувствуется запах, два серых глаза, с дрожащими веками, и небольшая горизонтальная полоска, в обрамлении серо-зеленых губ. Я осторожно открыл рот: ровные белые зубы, серый язык и отверстие внутрь, вероятно, оттуда вырвался мой крик.

Вскоре я окончательно овладел своим телом: я бегал, прыгал, плавал в реке, изучал камни, воду, искал еще что-то живое, но не находил, и в конце концов мне это надоело, и я решил пойти туда — за горизонт и найти себе друга. Как-то, идя вдоль реки, вверх по течению, я осознал, что время замедлилось с тех пор, как я оторвался от земли: солнце нескончаемо долго тянулось по небосводу. Я все еще изменялся — стал чувствовать кожу, и хотя она была еще довольно груба, я ощущал: ветер, прохладу воды, давление и тяжесть камня в руке и под ногой.

Она

Ее я нашел на вершине скалы, прямо над ущельем, возле горного родника, куда я случайно набрел через семь восходов. Она была прекрасна. Нежное, юное, вечнозеленое дерево. Чуть ниже моего роста, с формировавшимися очертаниями: стройных гибких ног, тонкими изящными корнями крепящихся к уступу; красивых рук, с длинными изумрудными ногтями, шелковой, густой, переплетенной массой волос-ветвей, с нежными удлиненными листочками. Прекрасные тонкие черты лица, огромные карие глаза и слегка припухлые губы. Высокую грудь венчали два готовых расцвести, но чего-то ждущих бутона.

Взгляд был неподвижен и устремлен вдаль, но стоило мне подойти вплотную и посмотреть в упор ей в глаза, как что-то вдруг кольнуло у меня в груди, что-то острое, но и нежное. Мне стало как-то изумительно не по себе. Она вздрогнула от наших встретившихся взглядов, и легкий шорох листьев заструился по ее телу. Меня неудержимо потянуло в эти глаза, как в омут, стремительно, радостно и неотвратимо. Душа словно бы отделилась от тела и понеслась туда, вглубь, в неизвестность. Все померкло передо мной. Только светящийся звездный туннель, и нестерпимо яркий свет в конце его. Свет всепоглощающей любви, всепроникающей сердечности, радости и доброты. Я растворился в нем, я слился с тем живым существом, в которое я проник, с тем человеком, который пустил меня в себя, отдался мне душой, позволил слиться, соединиться вместе, чтобы жить одним организмом, одними чувствами и мыслями, одними эмоциями. Теперь я был уверен: нас двое, но душа у нас — общая, и если во мне что-то произойдет, она тоже изменится и станет такой же, как и я, и любить ее я буду так же, как самого себя. Я осознал, что пока я здесь, я не властен над собой. Тело застыло парализованным, ступни неожиданно пустили корни, которые быстро исчезли в камнях, переплетаясь и срастаясь с ее корнями. Наши руки поднялись и медленно обняли друг друга, обоюдно прорастая побегами, в тела друг друга. Мы оба мгновенно покрылись буйной зеленью, миллионами мелких листьев, которые складывались ладошками: мои и ее. Появились мелкие цветы: пестрые и непохожие друг на друга создания. Солнце бешено носилось по небу, как сумасшедшее, сменяя ночь на день и вечер на утро.

Когда наши губы встретились в поцелуе, цветы и листья приникли друг к другу, затем крепко переплелись, словно пальцы, и закачались в каком-то только им известном музыкальном ритме…

Все замерло. Время для нас остановилось, хотя солнце так же стремительно катилось по небу.

В какой-то момент время зазвенело, и процесс пошел вспять, но уже для нас обоих. Мы избавились от цветущей зелени. Мы были опять каждый самим собой, только два прильнувших цветка все еще раскачивались в прежнем ритме. Наши корни перестали соединять нас с землей и друг с другом, и только в последний момент все сразу кончилось: цветы упали, раскрылись и обнажили плод — круглый, спелый, буро-красный, с желтыми ямками, тяжелый. Мы смотрели на него — два совершенно обнаженных человека и осознавали, что это-плод нашей любви, нашего взаимопонимания, наших душ. Это мы. Мы видели друг друга, глядя в глаза только через этот плод. Мы в легком движении одновременно нагнулись и подняли соединенными вместе руками это чудо — наше чудо и только после этого окончательно осознали индивидуальность жизни в наших руках. Наше право на эту землю, на эту планету. Нам дана возможность заселить бесплодные пустыни и степи, горы, реки и моря. Плод в наших руках шагнул во времени, как будто солнце стремительно неслось по небу только для него, для нас же оно тянулось невыносимо долго. Он стал сохнуть на глазах, плоть его распадаться, и вскоре в наших ладонях остались лишь шесть зерен-косточек с удивительно твердой извилистой поверхностью, словно это была кора головного мозга. Мы, единственные на этой планете, с влюбленными глазами, постоянно смотревшие друг на друга, словно боясь потерять связь, словно питаясь энергией исходящих от нас потоков, спустились в долину, неся каждый в руке по три зерна: я — ее сущность, она — мою, чтобы посадить их в плодородную почву, и дать им шанс испытать то чудесное и всепоглощающее чувство любви, какое испытали и. храним друг для друга мы…

Он

Его мы нашли в пересохшем русле изменившей свой путь реки. Это был очень старый, покрытый мхом и плесенью старик. Он лежал навзничь, опустив иссохшие, покрытые слизью корешки ног в грязную лужу, и смотрел в небо широко раскрытыми неподвижными глазами. Он был еще жив и мог говорить, хотя тело его уже одеревенело, ссохшаяся кора местами отвалилась, волосы проросли корешками, но и те уже высохли и обломились. Нам не нужны слова. Наши слова — это мысли и образы. Он увидел нас и последние проблески радости застыли у него в глазах и светились там до тех пор, пока он не распрощался с жизнью. Мы подошли к нему и услышали:

— Дети мои, как я рад снова увидеть вас… У меня мало времени и сил, поэтому не перебивайте меня, пока я не закончу. Я обращаюсь к вам — единственным представителям моего народа, оставшимся в живых… — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Мне уже сотни тысяч восходов и закатов… Я все повидал на своем веку: расцвет и гибель дорогого мне народа, и уже не надеялся, что кому-то передам свои знания, мое последнее и единственное достояние… Вы уже знаете, что такое любовь, доброта, взаимопонимание, что такое БОГ… Слава Богу. О, Боже! — эти короткие молитвы вы узнали еще будучи семечком, ростком, вы узнали Слово Божье, данное вам и раскрытое в ощущениях. Откуда мы взялись — неизвестно. Может, прилетели из Космоса. Может, какая-нибудь случайная пара косточек упала в благодатную почву и дала ростки, может, мы родились здесь… Знания утеряны, забыты (у нас никогда не было источников сохранения информации, кроме своей памяти), да и никто из нас не задавался этой целью, ведь все мы можем узнать у НЕГО. И все тоже…

Тем не менее вся планета была заселена. Все было в зелени: леса, рощи. Повсюду — свободный народ, заселивший самые укромные уголки планеты, и везде была всеобъемлющая любовь, доброта и радость. Но однажды с неба упала звезда. Это были люди, прилетевшие из глубин мироздания на своем космическом корабле. Они не верили в Бога и в высшие ценности человечества. Они были под властью зла. Внешне они очень походили на нас, естественно в пору межвременья. Хитрость, обман, ложь, предательство, прелюбодейство, хамство и многое другое — вот было их кредо! Они знали, что мы живые существа. Но разве это их волновало? Они вырубили нас! Всех! Они нас уничтожили. Ради чудесных божественных цветов, плодов жизни, кожи, коры, зелени и побегов — все шло в ход. Они похищали нас. Наши души безвременно возвращались в лоно Космоса, не прожив положенного срока. Но Бог всегда был с нами. Прилетевшие люди говорили между собой, что Бога нет, иначе бы он нам помог, наслал бы бурю, эпидемии или что-то в этом роде. Но знайте, Бог — ДУХ МИРА, словно глобальный комок мокрого песка состоит из душ живущих в нем. Он помогает просящему через его поступки, он дает едва уловимую путеводную нить желаний, идя по которой просящий придет к своей цели. И чем чаще он будет думать о Боге или хотя бы стараться его не забывать, тем эта нить будет ярче, а цель ближе. Бог — это Любовь и Доброта, и в нем не может быть зла, как бы плохо ни пришлось страждущему.

Когда кричат на тебя — научись шептать в ответ, ударили по щеке — подставь другую, потому что злыми методами со злом не справиться. Только опасайтесь злых мыслей, идущих от Тени Бога… Добро неизбежно побеждает зло — это вселенский закон, это должен быть вселенский закон! — Мысли его путались и сбивались, но все же он продолжал…

— Очень трудно внешне различить добро и зло. Смотрите в глаза, потому что они зеркало души…

Он надолго замолчал. Мы сидели рядом и с напряжением следили за ним, внимая каждой его мысли.

— Я остался один, я прятался, я не мог любить — просто некого было любить, но все же надежда не покидала меня и в это трудное время. Бог не оставил нас. Жизнь возродится! Я дождался… Они были там… — он мысленно устремился вдоль русла. — …Последние… Четыре человека и корабль… Если у вас уже есть побеги — берегите их. Избавьте планету от зла, молите Бога о возрождении. Бог внутри вас, вы сами частицы Бога, будьте решительней, будьте вместе и никогда не расставайтесь. В вас последних вся могучая сила добра планеты. И еще. Вы — властны над временем. Каждый Зеленый человек может ускорять и замедлять, и даже в некоторых случаях возвращать вспять время окружающего мира и свое внутреннее. Но вдвоем эта возможность усиливается в миллионы раз. Пользуйтесь ею разумно и с любовью к окружающим.

Мысли его прервались, и вместо них наш разум наполнился разноцветным вихрем красок, абстрактных образов… Все смешалось, переплелось, и вдруг на этом фоне возник образ зеленого человека средних лет. Мы сразу узнали его — это была душа умирающего старца. И мы вновь услышали прерванный монолог:

— Человеку столько лет, на сколько он себя чувствует. Не смотрите на внешнюю оболочку… Перед смертью пролетает вся прожитая жизнь, и приходит Знание — истинное знание, которое вновь забывается при рождении, оставляя неясное воспоминание о прожитом и программу на будущее, записанную на наших ладонях… Возьмитесь за руки и прикоснитесь к рукам моего старого тела, образуя кольцо… Идите сюда…

Мы отключились от внешнего мира. Лишь короткое мгновение наши тела ощущали поток циркулирующей по кольцу рук энергии, а наш разум уже был там, рядом с говорившим, по ту сторону реального мира…

— Представьте себе… — он обнял нас за плечи, и шесть глаз соединившегося разума, растворившегося в бескрайнем океане вселенского духа, окинули окружающий бездонный мрак… — Представьте себе, что ничего нет. Нет планет, нет звезд, нет галактик, нет вселенной, только вы, и эта безумная, безграничная, удушающая чернота. А теперь представьте, что вы растворились в этой темноте. Вы как единый организм — теперь сама эта чернота… — Мы реально ощутили, как сливаемся, словно три кристальных родниковых ручейка в один бездонный хрустальный сосуд… наполняемся, наполняемся, наполняемся… Стенки сосуда стремительно удаляются от нас и исчезают… И хоть бы искорка света?! — Вы — тьма, но вы в сознании! А что будет, если вы уснете и совсем не будете видеть снов? Вы вернетесь в первозданную материю. Мир — это многослойная система. Каждый атом, молекула, растения, животные, люди, звездные системы, галактики — это всего лишь частички мироздания, которые безгранично повторяют друг друга во всем своем многообразии… Каждое существо трудится, затем отдыхает, спит, так и вселенная: сначала она спала, пришло время, и во вселенском разуме возникла искра мысли-пробуждения, которая, в свою очередь, породила цепную реакцию рождений — следствий этой мысли, и по мере пробуждения «мозга» само существо разума наполнилось хаосом «видений», хаосом полей, которые породили, в результате взаимодействий, хаос частиц… Глобальный разум — это мысль-причина, все окружающее — мысль-следствие…

Мы окунулись в навеваемый нам океан ощущений. Тьма поглотила нас, стерла память, лишила чувств, погрузила в оцепенение, в глубокий сон… мы потеряли себя… мы исчезли…

И вдруг тонюсенький лучик едва различимого призрачного света, с разбегающимися от него такими же призрачными радужными волнами, неназойливо тронул сознание, пробуждая еще мысль-лучик, и еще, и еще… И вот уже темнота — «я», темнота — «мы» заполнилась вихрем, ураганным хаосом красок, которые сталкивались, смешивались, переплетались в вихри и водовороты… Я — существо, я — единый разум проснулись, и сначала это буйство красок, их борьба как-то завлекли меня, стремительно кружащиеся в вихре моей головы, но если легкий дождь очищает, пробуждает, то усиливающийся поток изнуряет и приносит неудобства…

— Чтобы творить, надо собраться с мыслями, упорядочить их, классифицировать, если хотите, надо жить. Жить — Творить, Созидать! Это закон! Создав что-то потрясающее, хорошее и светлое, вложив в это душу, мы со временем переоцениваем созданное и оберегаем его от остающегося и нереализованного, которое в свою очередь давит и пытается изменить созданное…

…Я сосредоточился, и тотчас все вихри соединились в потрясающий, немыслимый узор, мгновенно меняющий свои очертания… Я был этим узором… Я — творец, художник, вселенский мольберт моего разума подчиняется кистям-краскам моих мыслей. Глобальное вдохновение, желание вело меня… Мысль за мыслью вырисовывались следствия: поля, биополя, энергосубстанции, магнитные и радиоволны… атомы… кварки…

…В мгновение перед нами пронеслась вся история мироздания. Мы были частичкой этого мироздания и самим мирозданием одновременно. Мы чувствовали всю целостность общего-частного, свой переход от микроскопического существа ко всеобщему организму  этот замкнутый сам в себя космос…

— Смотрите… — мы снова стояли втроем, рядом друг с другом, но уже не в полной темноте, а — в открытом космосе с мириадами окружающих нас звезд, галактик, звездных систем и планет. Одни галактики стремительно сжимались, другие взрывались, звезды рождались и умирали, планеты сходили с орбит, кометы падали на планеты…

— Смотрите, — повторил он, и мы увидели чудесную планету в легкой дымке облаков, с горами, лесами, реками, полями, городами, с одним естественным спутником и множеством искусственных на ее орбите. Он вытянул руку и планета, уменьшившись, зависла над его ладонью, окруженная светящимся ореолом.

— Планета — единое целое. Она имеет свою поверхность. Вот отверстие в этой планете, — он ткнул пальцем в шарик,  и оно имеет свою внутреннюю поверхность. А это множество отверстий, каждое со своей поверхностью… — вся планета была истыкана дырами. — Что станет с поверхностью планеты, если этих отверстий будет бесчисленное множество? — На наших глазах, сохраняя форму, шарик покрылся множеством сквозных отверстий, пока от него не остался только светящийся ореол. — Так и разумная вселенная, пронизанная множеством ее же измерений, и существует, и не существует одновременно!

Светящийся ореол уплыл в открытый космос, обретая на ходу утраченную форму и размеры.

— На этой планете идет борьба Добра со Злом. Это поле боя, это испытание, чистилище для душ. Но люди, живущие там, стали забывать, что такое БОГ, Любовь и лучшие качества души — тень на них накладывает свой отпечаток. Часто они подменяют истинные ценности удобными им. Зло в наступлении, но все же вселенная эта неподвластна ему. На него падает лишь тень зла. Знайте, если вы сможете повлиять на сознание этих людей, этой планеты, вы, как в зеркале, измените ход мыслей людей «планет-близнецов»…

Сознание наше помутилось, завертелось в вихре, и мы очнулись опять рядом со старцем, уловив в последний момент его прощальное напутствие:…с Богом…

Ничто не вечно под луной — вечно все…

Мы осознали, что приходящее знание истинно и ложно одновременно, и задача живущего отделить зерно от плевел, но не давать заблудшему чистое, а научить его самого познать истину, самого сделать себя гением — другом парадоксов.

Прикосновение

Эта единственная и последняя встреча с Духом Планеты, с этим древним старцем, чье тело после смерти стремительно рассеялось в пространстве под воздействием местного конечного ускорения времени, придало нам такой мощный Импульс Энергии Животворящего Добра, что мы не переставали каждый раз удивляться себе и своим способностям, и только благодарили Отца за его щедрый дар и возлагаемые на нас надежды…

Мы чувствовали, что Тень и сюда наложила свою лапу — на этот когда-то цветущий и благоухающий мир: на все живое и неживое — на горы и долины, на камни и реки, на воздух и остатки почвы, в конце концов и на нас — мы чувствовали сомнение перед осуществлением грандиозной задачи. И тем не менее это не остановило нас — напротив, придало решимости и целеустремленности. Видеть Цель своей Жизни и неукоснительно следовать ей, преодолевая различные препятствия, сколько бы времени ни ушло на их преодоление, это ли не путь, ведущий к счастью и успеху, это ли не стезя, дарованная нам на все времена!

Живя в союзе с планетой, питаясь ее энергией, мы выросли в собственных глазах, отягощенные возложенной на нас ответственностью.

Через полдня пути мы наткнулись на разбитый контейнер. Вероятно, он валялся тут давно — от него веяло старостью. Разбитое каплевидное тело оранжевого цвета, засыпанное сверху обломками каменистого уступа, нависавшего когда-то над руслом еще бурной реки, было заполнено пакетами с обмундированием и продовольствием. Прозрачные разноцветные пачки вывалились из разрушенного «брюха» контейнера. Мы подошли ближе. Необходимо было разломить этот предмет пополам, чтобы добраться до основного содержимого. Я попытался применить силу собственных мышц, но это было все равно что руками сдвинуть гору. Оставалось только эту гору сдвинуть Энергией Жизни. Мои руки, упирающиеся в края разлома, стали твердеть и расти — я снова становился деревом. Ноги, широко расставленные в стороны, стремительно пустили корни, доставляя энергию планеты безумно делящимся клеткам. Кожа конечностей позеленела — они быстро росли, раздвигая пространство, тело загрубело. Все напряженные мышцы: ног, спины, груди, рук, шеи гипертрофически увеличивались, покрываясь тут же раскрывающимися почками — теперь и появившиеся широкие листья энергично улавлили столь необходимую для биосинтеза энергию. Я походил на огромного, мощного, но добродушного монстра. Жизнь взяла свое — орех контейнера разлетелся с треском, далеко в стороны разбрасывая веером разноцветные пестрые оболочки… Возвращая время вспять, я мог погибнуть, если бы не рассеял накопленную во мне энергию полей исчезающих клеток в пространство или не передал ее еще кому-то. Часть этой энергии я передал моей любимой, когда она обняла меня в восхищении, после падения последнего пакета, а часть еще окружала меня долгое время в виде золотого свечения вокруг тела. Пластиковые пакеты, хлопком раскрывающиеся при нажатии на черное пятно-подушку, содержали в себе маскировочные комбинезоны, марки «мимикрия», изменяющие свой цвет в зависимости от ландшафта, и набор сопутствующих предметов к ним. Одеться было не так трудно и, облачившись и подпоясавшись, мы теперь почти ничем не отличались от Людей С Корабля, в этом мы убедились, сравнив себя с фотографией, найденной там же.

Целую неделю мы шли, сначала по руслу высохшей реки, потом вдоль мелкого ручья, с теплом вспоминая те счастливые моменты, итог которых — тридцать шесть юных деревьев, росших сейчас в Долине Юности. Двести дней мы бродили в любви и согласии по бескрайним просторам безжизненной планеты, делая ее живой, прежде чем наткнулись на последнего представителя исчезающей, но теперь уже вновь возрождающейся расы. Шесть раз мы цвели и благоухали, тридцать шесть ростков взошли и потянулись к свету. Теперь наша задача — сохранить все это, а наша молодежь преумножит сделанное и оживит землю. Душа, вновь вступающая в жизнь, чиста, как девичья слеза, как горный хрусталь и очень тонко впитывает эмоциональные воздействия окружающих. Ее легко «запачкать». Она, как хрустальный сосуд, ждет своего наполнения. Чем ее заполнить — ответственная задача. Капля за каплей, капля за каплей люди приносят в нее свои знания, свои мысли и эмоции, и основная часть этого «дождя» ложится на плечи близких. Но важно другое: ясно видеть грань — где остановиться. Душа сначала все впитывает радостно и добровольно, но постепенно приучается сама решать, что ей необходимо в данный момент. Важно не смешивать несовместимое! Наши дети избавлены от излишней опеки — им дана свобода: свобода выбора, свобода желаний и поступков. Пусть учатся, сначала на своих ошибках, потом на чужих… Такова жизнь!

Корабль появился внезапно: сразу же за неприметным холмом. Мы залегли и внимательно все осмотрели. Посреди каменной площадки с разбегающимися во все стороны дорогами лежало на брюхе плоское, линзообразное, слегка светящееся тело, с квадратными иллюминаторами по бокам. Возле корабля стояли двое, одетые так же, как и мы, и яростно о чем-то спорили — это было видно по интенсивной жестикуляции и сердитым лицам.

Я сосредоточился, взглянул любимой в глаза, наши души нежно и ласково соприкоснулись, объединившись, и мы начали действовать. Взявшись за руки и слившись духовно в единое целое, легко ускорив наше местное время, вприпрыжку, словно нас несла невидимая чудесная сила, мы сбежали с холма и пошли к кораблю. Воссоединившись, мы испытали блаженство, а мир для нас расцвел изумительными красками. Каждая клеточка наших тел ощущала пространство, миллионы проникающих излучений кружились в чудесном танце взаимодействий перед нашими глазами. Камни дышали жизнью, переливаясь мягкими волнами атомно-электронных полевых структур, воздух был пронизан миллионами звездных огоньков-пылинок, купающихся в океане голубого, прозрачного тумана; холмики песка, с перемещающимися туда-сюда песчинками были подобны живой электронной материи, самостоятельно живущей, независимо от мироздания… Все дышало жизнью и благородством… Только несколько серьезных жестких излучений было запятнано Злом. Корабль светился мертвенно-бледным постоянным сиянием, и в нем что-то клокотало и бурлило, как злобное существо в клетке, что-то темное и зловещее. Его было много в таком малом объеме, и оно стремилось выйти. Стартовая площадка несла на себе следы смерти каждого когда-то приземлившегося на нее космического аппарата. Поля взаимодействующих излучений смешались, но все равно чуждое влияние успело потускнеть, и природа брала свое — вихри красок времени-жизни опять заструились над мертвым камнем. Живая планета коснулась и тех двоих, стоявших, своими тонкими ласковыми лучиками полей, но встретила жесткий отпор неприязни. Неприязнь, упрямство, замешанное на алчности, клокотали в них, и брызги этих мыслей и слов падали в души, как тяжелые камни. Казалось, время остановилось: люди окаменели. Они стояли, раскрыв рты в яростном споре, словно на той фотографии, что мы нашли в контейнере. Живые фотографии…

— Смотри, любимая, мы упустили небольшую деталь, — я мысленно коснулся ее.

— Да, милый, я заметила, у них кожа осеннего цвета. Но мы тоже можем попробовать стать такими…

— Да, пожалуй, это нам необходимо. Давай ускорим наше поверхностное время и изменим кожную пигментацию.

Мы встали рядом с этими застывшими фигурами и замкнули руки. Наши глаза встретились. Любовь переполняла их. Она брызнула наружу, и обнаженные участки нашей кожи расцвели осенним цветом по юно-зеленому фону. Эти солнечные зайчики стати расширяться, соединяться и с легким, радостно-щекотливым чувством разливаться по всему телу. Мгновение — и мы стали неотличимы от Людей С Корабля. Мы пошли дальше, разомкнув кольцо связи. И вдруг, едва шагнув, я почувствовал, как что-то неприятное, цепкое, жгучее, болезненное упало в мой мозг и затенило разум, расползаясь внутри, как раковая опухоль. Я сразу определил источник — взрыв гнева в душе одного из людей, мимо которых мы только что прошли. Этот всплеск был так силен, что брызги долетели и до меня. Голова наполнилась тяжестью. Свободной рукой, раскрытой ладонью, не касаясь лба, я медленно провел вдоль лица, заодно поправляя волосы, до самого затылка, мысленно следя за излучением руки и как бы стирая, сбрасывая на землю эту грязь с моей головы. Еще, еще и еще раз я собирал это в кулак и сбрасывал стряхиванием руки вниз до тех пор, пока мне не стало легче. Последние пылинки чужого гнева сняла с меня заволновавшаяся поначалу моя дорогая половинка, и совсем скоро мы уже входили в открытый люк.

Мы поднялись по ступенькам, прошли через три открытые двери и попали в рубку. Там стояли два высоких кожаных кресла, в одном из которых, спиной к нам, сидел человек с солидной лысиной, в его руке дымилась сигарета. Он смотрел на полукруглую прозрачную стену-экран, за которой застыли спорщики. Мы расцепили руки. Дымок ожил, и мы услышали голоса:

— Тьфу ты, пропасть! Будь ты проклят! Чтоб тебя разорвало!.. Да забирай что хочешь, только отстань от меня! Все равно ты там ни черта не найдешь: это бесполезная трата времени. Планета пуста и безжизненна, как скорлупа грецкого ореха. Последнее дерево было уничтожено сорок лет назад, еще экспедицией Черного Принца, а ты на что-то надеешься…

«Сердитый» сплюнул и пошел к кораблю. Его собеседник сделал немыслимые движения, словно скорчившийся моллюск, и скрылся за границей экрана.

— Скорпи, дай ему «Шип», пусть катится к черту, и бес ему в ребро!

— Есть, капитан! — браво ответил «лысый» вошедшему человеку, и нажал пару разноцветных кнопок на откидывающейся панели кресла.

— Где Диск?

— Он только что вышел из лаборатории через грузовой отсек — пошел маяк устанавливать, где-то в паре километров отсюда.

— Нурис, слышь…

— Чего тебе, Скорпи? Открывай шахту, а то как бы Командор не передумал, тогда мы лишимся пожизненного состояния звенящих монет и пятнадцати лет дополнительной жизни!

— Я о том и говорю. Бери «Шип» — он там крайний — и дуй побыстрей, скоро возвращаться.

Мы, доселе притихшие, притаившиеся в нише за дверью, переглянулись. «Милый, нам пора», — она нежно коснулась моей ладони… Мы выбежали наружу. Корабль изменился. На его корпусе образовался прилив, который исторг из себя малое подобие корабля. Космонавт подошел к нему и беспрепятственно, словно в облаке тумана, скрылся внутри. Мы незаметно нырнули следом.

— Эй, эй, Hyp, что-то там не так!

— Ты чего, Скорпи, привидение, что ли, увидел, мычишь?

— У меня сенсоры вышкаливают. Посмотри, может, сам призрака увидишь.

— А мы его почикаем… — Нурис обернулся, и его глаза вылезли из орбит.

Мы стояли на небольшом вытянутом диске позади, стены и оборудование постепенно растаяли, и теперь нас окружали небо и камни.

«Не волнуйтесь, — начал я. — Мы не хотели вас пугать и не причиним вам зла, мы не сможем сотворить зло, но мы просим вас: улетайте отсюда и больше никогда не возвращайтесь. Здесь были Любовь, Мир, Доброта и Радость. Пришельцы, такие же, как вы, уничтожили ВСЕ. Мы были неопытны в борьбе со злом и… проиграли. Теперь настало наше время — время возвращения, и мы просим покинуть нас…»

— Что-о-о!!! — Лицо Командора побагровело от гнева. — Да как вы смеете диктовать нам условия, вы — разукрашенные ничтожества! Да кто вы, в конце концов, такие?! — Почему он сказал «разукрашенные», он и сам не знал, но пыл недавнего спора еще не остыл в нем.

Я почувствовал сложность положения и вдруг меня осенило. Переглянулся с возлюбленной. Она поняла меня. Кивнула в согласии. Капитан все еще распалялся, и к нему уже присоединялись и остальные, когда я мысленно отчетливо произнес: «Мы поведем вас в Долину Юности и покажем Рощу Зеленых Людей…» Меня коснулся импульс беспокойства за судьбу детей. Я положил руку на плечо любимой, успокаивая.

— Золото плывет к нам в руки само! — они были радостно возбуждены.

Некоторое время они обсуждали ситуацию, затем хотели задать кучу вопросов, но я предвосхитил их и «произнес»: «Мысли не нуждаются в переводе и физическом воспроизведении. Мысли — это оттенки чувств, их надо понять, почувствовать, хотя для вашего удобства мы можем говорить словами: это просто — снять словесный отпечаток ваших мыслей, но говорить словами слишком примитивно, они слабо отражают чувства…» Они снова заспорили.

…Мы влетели в долину. Это была наша долина — тридцать шесть стройных организмов, в полной красе зеленой одежды. Они развивались чрезвычайно быстро, юноши и девушки, еще не познавшие счастья взаимной любви.

— О, дьявол! Вот это да! — услышали мы их восхищенные голоса. — Это же миллиарды, это безумная жизнь!

«Милый, мне жалко их, они умрут…» — она уткнулась мне в плечо.

«Не волнуйся, родная, они обретут новую жизнь — жизнь добра и взаимопонимания, они освободятся от Зла, от алчности и корыстолюбия, они обретут свободу».

«Но это тоже насилие над личностью, обман?!»

«Нет, мы никого принуждать не будем. Мы откроем им свой мир, освободим их от Зла и дадим им пожить этой жизнью. Да будет так!»

Последние слова наполнили меня уверенностью — подтверждением правильности моих мыслей. Приятная дрожь волнами поднималась от моих ног и разливалась по всему телу вплоть до кончиков волос, немного приподнимая их. Волны накатили и схлынули.

Тут мы увидели, как в воздухе возник базовый корабль и приземлился возле ближайшего дерева. Это была расцветающая девушка с зеленой пышной кроной. Все выскочили наружу.

— Потрясающе! Вот это сувенир! — Скорпион подскочил к ней и… в руке у небо блеснул… НОЖ!

«Стойте!» — импульс пронзил их мозг, «замораживая» кровь в житах. Это потрясло ВСЕХ как удар тока. Я почувствовал испуганное сжатие моего локтя.

«Послушайте, мы можем дать вам больше, то, о чем вы никогда и не мечтали! Мы можем открыть вам внутренний мир нашего народа».

— Чушь! Что может быть больше богатства? Внутренний мир, внутренний мир… Сказки для умалишенных. Какой мир может быть у потенциального чурбака, у чурки? Кроме пользы в хрустящих и звенящих, да в лекарственных экстрактах, вытянутых из них, и еще чисто коллекционной стоимости…

Человек опустил алмазное лезвие ножа. Они стояли полукругом возле новорожденной — растерянные и злобные. Появившееся чувство обреченности не покидало их, но и сдаваться они не собирались. Подчиняясь какому-то импульсу, они достали из-за пояса по короткой трубке с ручкой и стали приближаться к нам.

— Я сразу понял, кто вы такие, только странно было видеть вас такими разумными и видоизмененными, а не пассивными и покорными судьбе, как ваши предки — Нурис подошел вплотную и вдавил трубку в мой живот. — Ты знаешь, что это такое? Это ПРОРВА — пространственно-ориентированный виртуальный аннигилятор. Пшик — и от тебя останется холмик несвязанных молекул, которые послужат превосходным сырьем для «элексира жизни» — лекарства толстосумов, желающих продлить свою никчемную жизнь. Продолжительность жизни неуклонно сокращается, и это прекрасная возможность прожить беспрепятственно еще не один десяток лет…

— Да, Hyp, здорово мы их провели. — Пилот подошел к моей возлюбленной, играя ножом у ее лица и улыбаясь. — Какой прекрасный экземпляр юной головки для коллекции «Империи 666» — шести сотен звездных систем.

Мы незаметно соединили наши ладони — время замедлилось: голоса стали глуше, а движения людей ватными.

— Братва, это колоссальная удача… — капитан обнял компаньонов за плечи.

«Пора…» Незаметным для них движением мы коснулись их рук. Круг замкнулся. Эмоциональный удар был очень силен. Их лица перекосились от нахлынувших новых чувств, мышцы ослабели, и оружие выпало из рук. Нечеловеческий, потерянный крик оборвался в наших душах, отразившись поражением. Мы разошлись шире, образуя правильный пятиугольник. Они не сопротивлялись — души их наполнялись лучшими чувствами, утерянными когда-то или похороненными под грязью зла.

«Ничего не бойтесь. Страх — это первый и главный прислужник Зла. Бойтесь Страха. Будьте мужественны. У нас нет оружия, мы пришли к вам с Добром и Любовью. Сомкните души, соедините ваши сердца, излейте ваше тепло друг на друга, и зло само уйдет от вас».

Они, словно во сне, еще сомневающиеся, еще борющиеся в душе с противоречивыми чувствами, с чувствами не врожденными, а приобретенными, сжали руки друг друга, и их взгляды утонули в наших глазах. Пять человек образовали кольцо, душевный канал, в центре которого слились сознания в единое целое, адсорбируя те тонкие чувства, что лежали под гнетом повседневности. Мы были проводниками силы любви самой планеты и Замкнутого Космоса. Мы излучали тепло, радость освобождения от груза нажитого, и было видно, как люди преображались: их лица светлели, взор становился ясным и целеустремленным. Мы прониклись их сознанием, и перед нами открылся удивительный мир прожитой чужой жизни, их знаний, желаний и устремлений. Мы видели, как космическое пространство незримо разделилось на два лагеря — темное и светлое. В то время как светлое развивалось, темное мешало этому, в конце концов Темное обособилось и начало создавать свою вселенную, со своей жизнью, со своими цивилизациями, время от времени похищая и уничтожая то светлое, что создал противоположный ему разум. Темные цивилизации стремительно множились, но души их были похоронены под грузом техники, потому что тень души не может сравниться с самой душой, являясь лишь жалким подобием. Создавались и рушились империи, люди все больше ожесточались и ненавидели друг друга, каждый боролся за свою сферу влияния, и не подозревая об истинном смысле жизни. Последняя трагедия предстала ужасной картиной. Два огромных, светящихся облака, две империи: «Империя 666» и «Исчадие Ада» сшиблись в параллельном пространстве в последний раз — выживет сильнейший. Миллиарды космических кораблей крошили друг друга в этой гигантской ступке. «Империя» победила ценой колоссальных потерь, но и она бы погибла от нервного истощения, если бы не один из уцелевших кораблей под названием «Черный принц», случайно вывалившийся при взрыве резервного генератора полей сюда, в Замкнутое пространство, на нашу планету. Незваные гости сразу поняли всю выгоду Излечивающего Мира. Воспитанные злом, они не могли оставаться долго здесь, неподготовленные, это ранило их психику, но тело почти мгновенно излечивалось. Ради продления своей жизни и жизни соплеменников они и уничтожили Цвет Зарождающейся Цивилизации. Долгие десять лет сама атмосфера еще восстанавливала утраченные клетки, но и эти ресурсы — увы! — истощились. Не знали пришельцы, что не лекарства лечат тело, а истинный эликсир жизни — любовь.

Все это вихрем пронеслось в нашем сознании. Мы видели и ощущали, как сама планета приняла участие в этой чудесной операции: протуберанцы полей потянулись к телам застывших людей, воздух своей энергией-праной наполнил их организмы. Люди тяжело дышали, пот струился по коже, окрашивая одежду в серый цвет — это выходили шлаки из их тел. Невидимое для людей, усмиренное, притихшее зло грязными, шевелящимися потоками потекло вслед за струйками пота. Чтобы излечить тело, необходимо очистить душу! Общими усилиями мы освободили их, и зло, словно клубок шевелящихся змей, сначала застыло в центре пятиугольника-звезды, затем приподнялось, окруженное светящимся ореолом Жизни, и «схлопнулось» — исчезло, возвратясь к своему первоисточнику, и мы расслышали дьявольский рык разочарования. Чувства Счастья, Жизни и Радости возникали на лицах заново рожденных людей. Они были чисты и свежи, как младенцы, но и души их были почти опустошены. Мы пытались заполнить этот вакуум, вложив в них то знание, каким обладали сами, и те чувства, что дал нам Бог — Всемирный Разум.

Все медленно, нехотя, в изнеможении опустили руки.

«Ну, вот и все. Теперь они стали как мы… Добро пожаловать, приемные дети Зеленого Братства. Помните, кто вы на самом деле. В любое время вы можете вернуться туда, откуда прилетели, но знайте: ТАМ ЗЛО, и оно сильнее вас, потому что его МНОГО. Вы можете погибнуть в борьбе с ним. Сюда же вы можете вернуться в любое время. Прощайте!»

Глаза их увлажнились. Переполненные самыми светлыми чувствами они повернулись и разошлись в разные стороны, вскоре скрывшись из виду и мелькнув напоследок зеленеющими спинами.

Они опять будут Людьми С Корабля, но только тогда, когда тоска по родине, по другим мирам наполнит их сердца и выведет в космос, чтобы нести туда любовь…

Проникновение

Он шел уже три дня. Гнев и растерянность, граничащая с паникой, уже прошли, и им на смену явилось глубокое спокойствие и безразличие. Еще бы, исчезновение корабля вместе с экипажем кого хочешь выведет из равновесия. Теперь он как перст один на этой голой планете. Оставили, покинули — вот итог размышлений, к которому он пришел, когда прождал около суток, по возвращении с места установки галактического маяка. Он долго думал, пиная камни носком ботинка: «Что привело к такому повороту событий?» Одно было очевидно: два неизвестно откуда взявшихся человека (по их следам он сейчас шел) повлияли на срочный отлет, причем эти двое улетели вместе с экипажем. И еще: они спешили, вероятно, надеясь на быстрое возвращение, и не предупредили его об отлете. Захват корабля он исключал — команда была не из новичков. Его рация молчала, что выглядело крайне странным.

Компьютер корабля подтверждал информацию о целости и сохранности аппарата, но ничего не сообщал о людях. Он хорошо всех знал: это были «крутые» ребята — «негодяи», как они с гордостью друг друга называли, и он не мог допустить мысли, что его бросили…

Через четыре дня он набрел на разорванный какой-то дьявольской силой контейнер с десантным оборудованием и выпотрошенными пакетами, а также обнаружил следы босых ног. В нем рождалась волна страха перед неизвестной силой, и все последующие дни он шел с оглядкой, не выпуская из рук оружия. Пополнив запасы продовольствия из разрушенного ящика (свой НЗ он к тому времени уже израсходовал), он вновь устремился по линии корабельного маяка, стараясь поскорее укрыться под защитой экранирующего поля. Этот ящик он узнал — черная метка на пакетах красноречиво говорила о принадлежности содержимого «Черному принцу», легендарному первопроходцу Замкнутого Пространства.

Здешние ночи напоминали сумерки. Хотя у этой планеты и не было естественного спутника — все окружающее давало какой-то призрачный, рассеянный свет. Его дополняли многочисленные, постоянно хаотически перемещающиеся звезды — таков феномен обособленного замкнутого космоса. Механик, лежа в обогреваемом комбинезоне, в песчаной ямке, размышлял о превратностях судьбы, о «Черном Принце», чей контейнер, наверное, выбросило энергией взрыва, когда он прожег дыру в это проклятое место, о своем дальнейшем пути и о подступающей тревоге — нарастающему симптому продолжительного пребывания на планете. Потому здесь долго и не задерживались: страх перерастал в жажду самоубийства, и он все отчетливее ощущал это. Страх окрашивался новыми оттенками — неизвестности, неизбежности, непредсказуемости поведения тех существ, что воспользовались амуницией «исчезающих десантников» и которые (теперь он был в этом убежден) что-то сделали с остальными членами экипажа.

Сон, как всегда, наполняли мрачные картины войны, жестокости и насилия, он постоянно убегал от кого-то и кто-то все ближе и ближе, с каждым новым сном, к нему подступал, стремясь вывернуть его наружу, а он все отстреливался и бежал, бежал и отстреливался…

Небо светлело, готовое принять на себя первые лучи огромного на восходе солнца. Он сел, дрожа и обнимая себя за плечи, пытаясь укрыться от приснившегося нового кошмара, и стал ждать восхода в оцепенении — предвкушении чего-то неизбежного и трагического.

Первые лучи, прорезая легкие волны тумана, заскользили по степному столу, перепрыгивая с камня на камень солнечными зайчиками. На фоне восходящего диска он увидел темную точку — еще один неосознанный приступ дрожи прокатился по его телу. Надев большие полукруглые очки-хамелеоны, с увеличивающими в сто раз стеклами, он разглядел две фигуры в защитных комбинезонах — мужчина и женщина, оба юные и счастливые. Но это счастье, живущее на их лицах, ложилось камнем в его сознание, вытесняя что-то привычное и укоренившееся. Солнце все выше и выше поднималось над горизонтом, прогоняя ночную тень все дальше и дальше за горы и в ущелья. Эти удивительно юные мужчина и женщина шли к нему, и солнце, поднимавшееся над ними, оставляло изумительно красивый пульсирующий ореол вокруг них. «Убей их!» — острая, как игла, мысль пронзила его мозг. «Убей, если хочешь жить!» Он медленно поднял оружие, поймал в электронную сеть прицела поднимающееся солнце, в последний миг, увидев, как руки двух молодых людей соприкоснулись, нажал на спуск и… они исчезли. Поток виртуальных полей раздробил небольшой камень рядом с тем местом, где только что стояли две фигуры, превратив гранит в молекулярный песок, тут же просочившийся сквозь пористую породу.

«Диск, зачем тебе это нужно?» — приятный голос и две руки, возложенные ему на плечи, заставили его вздрогнуть и выронить оружие, но дрожь эта была почему-то приятной, успокаивающей. Он почувствовал, как что-то вытекает из него, сразу во все стороны, через каждую клетку его тела, и остается только пустая оболочка. Одновременно у него как бы открылись глаза: весь мир, доселе бывший серым и мрачным, стал чудесным и красочным. Цепочка внезапно возникших следов, тянущихся от солнечного горизонта, засияла светящимися островками в море радуги земли, воздуха и солнечного света. Он был совершенно опустошен. Его «Я» находилось в этой пустой, почти не пропускающей света оболочке-теле, как в тюрьме, и он смотрел на мир через эти два таких маленьких оконца — человеческие глаза, а мир был таким чудесным… «Выпустите меня отсюда!» — его крик отдался эхом в сосуде собственного тела. Он метался, словно мошка, и бился об стенки черепной коробки, грудной клетки, рук и ног, доходя до самых кончиков пальцев, заставляя их покалывать и вибрировать. «Выпустите меня отсюда», — он молил о пощаде. Внутренние стенки его ментального тела были покрыты какой-то дрянью, отдающей зловонием страха, злости, мести, зависти. Он стал лихорадочно сгребать, скрести и выбрасывать грязь. Свежий воздух очищал, обновлял и оживлял тело, излечивая его и делая более прозрачным и пористым для энергетики его сознания. Он почувствовал себя отдохнувшим, заново родившимся, но все еще скованным клеткой своего тела. Он ощущал энергетику слившихся душ, державших его в своих руках, их свободу и огромную божественную силу, заключенную в них, и тихо попросил: «…откройте мне мир…» И тут же стены его тюрьмы стали удаляться от него во все стороны, отступать, исчезать. Он открылся потоку энергии, льющейся от существ, под влиянием которых он находился, и ощутил, как впитывает в себя все окружающее пространство: этих удивительных людей, эту бесплодную землю, этот воздух — все шире и шире, все дальше и дальше, — горы, долины, планету, атмосферу, единственное солнце и космос, — вместил его разум. Он слился с этим замкнутым космосом и почувствовал его одобрение. Он с интересом наблюдал за своим бывшим телом, медленно исчезающим — распадающимся на множество энергетических полей и смешивающихся с остальными полями, чтобы образовать новые структуры и новые вещества. Он видел и космический корабль со шлюпкой, покинутый и одинокий, и рощу чудесных зеленых деревьев, улыбающихся ему, он чувствовал их души — робкие, детские души, и трех своих бывших друзей — он не находил в них никаких пороков, наоборот, он был и частичкой их душ, очищенных, облагороженных и счастливых, дожидающихся своего часа. Он ощущал структуру планеты — ее горячее магниевое сердце, ее кожу из алмазов, кварцев и других минералов, ее органическую, нефтяную и газовую кровь и золото ее нервов. Огонь светила согревал его душу, как ласковая мама, как добрый отец, которых он уже давно забыл. Теперь он сам стал и отцом, и матерью, и опекуном всего живого и неживого в этом мире, и другой жизни, другой судьбы он не хотел…

Конец межвременья

Его звали Дым. И душа у него была словно черный смоляной дым. Он был последним императором… без империи. Когда-то грозная империя под названием «Исчадие Ада» была жестоко разгромлена в межпространственной войне с «Империей 666», и теперь, когда его спасла мрачная тень провидения, чтобы бросить в новую авантюру, он снова готовился к войне. В той дьявольской мясорубке, когда сотни метко направленных на его крейсер виртуальных полей достигли цели, он находился в своей ячейке, защищенный всего лишь усиленным астральным полем, которое могло защитить только от обычного индивидуального, пусть даже очень мощного оружия. Он отчетливо видел, как рассыпается его корабль, и обнажается космос, и уже готовился к смерти, как вдруг все вокруг него покрылось мраком и… к нему пришло знание. Черное мрачное знание своего Нового предназначения, своей новой судьбы. Из пешки ему предстояло стать ферзем. Он был хорошим учеником: изначально прозрачное стекло его души приобрело несмываемую окраску. Теперь ее вывернули наизнанку и дали новый шанс. Знание привело его в этот замкнутый мир для генеральной репетиции нового сражения. Он был силен как никогда и мог в считанные мгновения расправиться с победившим его врагом, но сейчас его хозяин поставил перед ним совсем другую задачу, более сложную, чем физическое уничтожение себе подобных. Он стал оружием Зла и теперь готовился к нападению, зависнув в своем астральном коконе, окруженный фальшивым облаком доброжелательности, скрывающим его черную душу, над беззащитной планетой. Уверенность в победе и безнаказанности не покидала его все время. Ход сделан, и отступать уже поздно. Он широко распростер руки, и душа его стала выплывать из своего убежища. Мир содрогнулся от боли, как тело от медленно вводимой иглы.

Разрывая пространство, Дым стал расползаться во все стороны, обволакивая планету ледяной пеленой зла. Поля планеты судорожно сжались и законвульсировали. Она задыхалась, стиснутая железными объятиями мертвеца. Пространство вокруг планеты потрескалось, видимый мир покрылся искажающими его волнами. Замкнутый мир представлял собой миниатюрную модель Вселенского мира, где частное легко переходило в общее и наоборот, где сфера одновременно могла быть и плоскостью, «проваливаясь» сама в себя, где мир многогранен и многомерен. Дым почувствовал сопротивление, нарастающее с каждым мгновением. Это воздействие было общим и болезненным — оно разрушало его черную сущность, как капли дождя смывают грязь со стекла, медленно, но неотвратимо. Добро било отовсюду, еще не такое сильное, чтобы сломать его сопротивление, но неудержимое…

Наступило Межвременье. Люди Зеленого Мира освободились от листвы и корней и теперь бродили по планете, предаваясь мечтам, поэзии и духовной любви. И перевоплощенные Люди С Корабля, прожив цикл Познания Мира, бродили вместе с ними, разговаривая, споря и погружаясь в воспоминания. Дух Диска витал над планетой, опекая и оберегая их. Изредка они собирались все вместе, и тогда двое, юноша и девушка — самые старшие из рожденных — рассказывали о Мире, о Боге, а Нурис, Скорпи и Капитан — о Мире Вне. Дух Диска, свободно проникая в мысли, связывал все это и извлекал из сказанного какую-нибудь истину…

Скрип, скрежет и треск рвущейся материи ранили наш мозг, и сквозь этот шум мы уловили напряженные мысли Диска: «…зло пришло… поспешите, мне нужна ваша помощь…»

Юноша и девушка, в защитных комбинезонах, стояли под клубящимся на только что ясном небе облаком. Это было гигантское, многоэтажное, многослойное, с дымчатыми всполохами, черное грозовое облако, зловеще зависшее над землей. Небольшие, испуганные, белые облачка под ним с дрожью перемещались, совсем подавленные его громадой. Внутри этой массы клубились и вспыхивали отблески молний, приоткрывавшие зияния черных дыр. Гигантская туча ощетинилась черными иглами, расщеплявшими пространство и поглощавшими энергию полей планеты: мгновение — и несчастные белые облачка исчезли в пасти черной дыры, еще мгновение — и вершина одиноко стоящей скалы исчезла в следующей…

«Бежим!» — я схватил любимую за руку и мы, опережая время, устремились прочь от надвигавшейся катастрофы. «Всем соединиться, срочно!» — мысли отдавались набатом в головах жителей Зеленого Мира.

Я уже знал, что делать. Люди стояли на обоих берегах полноводной реки. «Делайте, как мы!» Мы соединили руки и простерли их нал водной гладью, затем медленно опустили их, направив в сторону потока. Время, энергия родного космоса и планеты, поля наших мыслей и материального мира соединились в пространстве и раздвинули волную поверхность, обнажив мгновенно высохшее дно. Весь горизонт уже застилала Тень — она наращивала темп, догоняя нас. Люди замкнули круг на дне расступившейся реки, объединив себя в единое жизненное целое, искусственно завершая период Межвременья. Минуты ускорили свой бег, ручьи потекли от застывшей массы воды к ногам объединившихся, питая буйно разрастающиеся корни тел, обратившихся в стволы. А тучи, клубясь, подступали ближе, круша под собой все, когда-либо связанное с добром. Люди выросли на высоту двадцати метров и полностью срослись друг с другом, образуя огромный колодец-шахту, наполненный голубым свечением — положительными эмоциями, силой жизни, силой любви. Волны бились о стены этого живого колодца, неся им все то, что еще оставалось от добра. Планета взбунтовалась: непрерывно трясло, горы рушились, словно они были из песка, и вновь вздымались вулканами, равнины покрывались разломами, и из них вырывалось пламя. Вода рек, озер и где-то разлившихся морей кипела, как в котле, и поднимающиеся столбы пара стремились как бы подпереть наступающую ночь, не пустить ее на поверхность планеты. Подземные источники воды, газа и нефти во многих местах взрывались, потрясая землю, как ребенок погремушку. А гигантская башня все росла. Уже исчезло внутреннее пространство под напором увеличивающейся живой материи. Бурная полноводная река превратилась в жалкую ниточку у корней тысячекилометровой стены, уходящей корнями до самой магмы, а вершиной, пробив темноту, — чуть ли не до самых звезд. Уже не вода и фотосинтез служили основой роста гигантского дерева, а синтез полей планеты непосредственно образовывал силовые энергетические клетки, каждая из которых была миниатюрным ядерным реактором. Зловещая туча давно обняла ствол, обрушив на него всю силу своих молний, вырывая из его тела куски величиной с город…

Дым был в замешательстве: такого противодействия он не ожидал. Он почти рассеял защитные поля планеты, как вдруг его словно пронзил живой нож. Он рвал его, пытаясь выдернуть — планета буквально стонала под его натиском, смерчи и ураганы превратили атмосферу в хаотическое месиво, но Жизнь, как лезвие, все дальше, все глубже проникала в его черную сущность, разрывая и рассевая силу.

Дерево дышало жизнью и все росло и росло, подпитываясь энергией солнца, раскинув тридцать шесть своих ветвей во все стороны. Вершина ствола, высоко поднявшаяся над черным туманом, плотно окутавшим маленький шарик планеты, стала приобретать вид наконечника копья — это была единственная почка этой Жизни, и она уже чуть-чуть лопнула в вершине, и ее белое сияние разливалось по темному фону…

Этот яркий неудержимый свет, словно кислотой, вытравливал зло, заставляя его биться и клокотать в гневе и беспомощности.

Дерево выбрасывало огромные потоки Радужного сияния. Дым стал отступать, теряя силу, под натиском разливающихся волн Света. Его окружили, вырывая из него нейтральные поля эмоций, подрывая его целостное могущество. И все же напоследок, в агонии, собрав воедино всю свою мощь, Дым ударил гигантской молнией прямо в жерло вулкана и… расколол планету пополам, а сам маленькой черной звездочкой, прозрачным сумеречным облачком растворился — перетек из этого мира в другой, чтобы скопить разрозненные силы.

Этот мир победил. Энергия Древа Жизни залечила и планету, представляющую теперь из себя две сферы, соединенные корнями дерева. Между двумя вновь образованными планетами остался зазор в несколько километров, соединенный светящимся коридором, и через этот коридор путешествовали песчинки, камни, глыбы, сорвавшиеся с уступов. Атмосфера удерживалась светящейся оболочкой — полем дерева.

Между тем гигантский бутон Древа Жизни стал раскрываться, подобно цветку лилии. Бутон, а в нем еще бутон, а в нем еще один, белоснежный, распахнули свои крылья, обнажив желтый круглый удивительно нежный ковер живого бархата, сквозь который из глубины цветка стали подниматься, формируясь, два стройных тела, свободно раскинувшие руки и ноги, соединенные ступнями и образующие ромб. Это были юноша и девушка — молодые и непорочные. Они открыли глаза и поднялись, взявшись за руки. Они увидели над собой призрачное лицо и услышали голос: «Вам предстоит попасть в мир парадоксов, в сеть, ячейки которой состоят не только из добра и зла, но и из их оттенков, в водоворот событий и хаос взаимоотношений, в мир, где все связано и переплетено воедино, где все расторгнуто и обособленно одновременно…» — «Мы готовы, Диск!» Лицо загадочно улыбнулось: «Это смертный мир. Там вы все можете забыть, даже свое „я“. Ваши души могут наполниться новым содержимым, и ваша задача — разобраться в нем и помочь это сделать другим. Вы обретете смертные тела, но и душа ваша подвергнется опасности — зло там сильно как никогда. Но оно действует руками таких же, как вы сами — будьте внимательны, спокойны и рассудительны. С вами будут незримые друзья, но и незримые враги, готовые вторгуть вас в безумный водоворот событий и страстей…»

Лицо растворилось, и вместо него они увидели блестящий серебряный коридор-трубу, в конце которого медленно вращалась чудесная голубая планета с одним естественным спутником и множеством искусственных. Сквозь темноту космоса они ступили в этот тоннель и пошли вместе рука об руку, соединив свои сердца вместе, на всю жизнь.

Возникшее лицо Диска было обращено вслед им, черты его менялись и становились странно похожими на лицо последнего старца Зеленого Мира. Но они не видели этого, не видели, как машет своими зелеными листьями Древо Жизни, и не слышали, как во вселенной был сделан ответный ход в этой бесконечной шахматной игре с самим собой…

Content

Юрий Тарасов
Дендроиды

Пробуждение

Она

Он

Прикосновение

Проникновение

Конец межвременья