Анжелика Горбунова

Деревенское сокровище

Ксюша проснулась от крика петуха. Этот «бандит» имел привычку каждое утро в четыре часа подходить к окну и горланить так, что только мертвый мог не проснуться. Сколько раз бабушка Нина, рассвирепев, грозилась сварить из него суп, но, поостыв и любуясь его переливчатой красотой, откладывала исполнение своей угрозы. Ворчала только: «Родной петух заикой сделает!»

Ксюша улыбнулась, вспомнив бабушкины слова, и сладко потянулась. Солнце только-только вставало, и первые отблески его света просачивались сквозь вышитые занавески. Спать уже не хотелось, и Ксюша, закинув руки за голову и слегка расслабившись, невольно предалась воспоминаниям…

Еще два года назад коренные москвички-сестрички Таня и Ксюша Левашевские и представить не могли, что они, каждое лето отдыхавшие у моря, побывавшие с мамой в Париже, Риме и Милане, будут очарованы деревенькой в пятьдесят с небольшим домов, расположенной в 500 километрах от Москвы. А получилось всё так. Их мама вышла замуж за очень хорошего человека родом из этой деревеньки. Четверть века назад он приехал в Москву учиться, потом устроился в престижную фирму, сделал завидную карьеру, но любви к родному краю не растерял. И вот однажды он и предложил жене и дочкам во время летних каникул отдохнуть в его родной деревне с красивым названием Залесная, а заодно поближе познакомиться с бабушкой и дедушкой. Это предложение было принято со скрытым скептицизмом. Но чтобы не обидеть отца, решили все-таки провести данный «эксперимент».

…Сначала дорога вилась вдоль березовых посадок, за которыми виднелись поля. Небо было синее-синее, и на синеве аккуратно расположились белые, как молоко, облака. Затем дорога круто взяла вверх, и когда машина оказалась на высшей точке подъема, то стала видна раскинувшаяся внизу деревня. По левую сторону от нее располагался большой пруд. В нем плавали гуси, то и дело ныряя за кормом. На берегу загорали ребятишки. Улиц в этой маленькой деревушке было всего три. Одна тянулась почти рядом с прудом и утыкалась в лес, а две другие шли параллельно друг другу. Почти каждый дом был окружен садом, сзади — огород, были и лужки под покос, где паслись козы и телята. В пыли барахтались куры.

— А вот и наш дом! — радостно объявил отец. Машина выехала на улицу Садовую. Улица напротив звалась Луговой, так как на ее задах простирались обширные луга, а далеко за ними виднелась река и высоко поднималась зеленая от лесного массива гора.

— Ох, какая гора крутая! — восхищенно сказала Таня.

— А у нас в деревне ее так и зовут! — улыбнулся отец. — Как-нибудь свожу вас туда или без меня сходите. Там давным-давно старец жил. Теперь часовенка стоит. Есть святой источник. А еще лещина там и орехи оттуда носят мешками. Растут шиповник, малина… Все, что душа пожелает! Раньше даже медведи в тех лесах жили! А речка наша — полноводная, красивая, глаз не оторвешь!

— А почему деревня Залесной называется? — полюбопытствовала Ксюша, уже с неподдельным восторгом осматривая окрестности.

— А вон видишь, последние дома на Приозерной улице к самому лесу тянутся? Мы для тех сёл, что за лесом, залесными считаемся. Так и название деревни родилось. А лес у нас богатый на ягоды, грибы, орехи… Сами увидите, когда с дедом туда отправитесь за ягодами. Он у нас лесовед знатный!

Машина остановилась у аккуратного забора, за которым возвышался большой, добротный дом, выкрашенный голубой краской. Ставни были распахнуты, а наличники уже так искусно вырезаны да белой краской выписаны, что казались тонким кружевом-подзором… Навстречу из конуры выскочил лохматый рыжий пес и с веселым лаем прыгнул на отца.

— А вот и Граф! Знакомьтесь! — рассмеялся тот, ласково потрепав пса за уши. Девчонки и их мама проделали то же самое, а Ксюша еще и чмокнула Графа в круглый коричневый нос.

— Приятно познакомиться с вами, ваше сиятельство! — присела она в реверансе перед Графом.

Дом окружал большой сад с множеством яблонь, вишен, слив. Вдоль забора росли кусты смородины, малины, крыжовника. Рядом с домом — сарай, колодец с навесом, а в кустах акации уютно устроилась банька, к которой вела дорожка. Чуть поодаль располагался добротный хлев с торчащим из сушила сеном. У хлева стояла телега. Окна большой застекленной веранды распахнуты настежь: виден круглый стол с белой скатертью, на нем кувшин, а над столом плетеный абажур… Сразу повеяло домашним теплом и уютом. Двери были открыты, и все вошли в сени. А навстречу уже спешили бабушка и дедушка.

— Здравствуйте, здравствуйте! Добро пожаловать! — ворковала высокая дородная старушка. И от ее лучистых васильковых глаз девчонкам и снохе стало очень тепло. А дед, седой, бородатый, тоже высокий и крепкий, обнимал сына.

В скором времени все уже сидели на веранде за старым медным самоваром и вели беседу. Обе стороны друг другу понравились. Старики с теплотой посматривали на сноху, городскую, современную, уверенную; на двадцатидвухлетнюю серьезную темноволосую Таню, студентку филологического факультета МГУ; и пятнадцатилетнюю светловолосую Ксюшу с высоким гладким лбом, золотистой кожей и серыми глазами в окантовке черных ресниц.

У Тани на коленях уже устроился рыжий котяра с белым пятном на носу — Василий Трофимыч, как его уважительно называли хозяева. А у Ксюши — трехцветная кошка Наташка.

И Татьяна, и Ксюша, и их мама в первый же свой приезд в деревню окунулись в малиновые вечера с колокольным звоном церкви из соседнего села Лазоревка и удивительные рассветы с молочным туманом…

* * *

Ксюша посмотрела на часы-ходики. Стрелки указывали на четверть пятого. Вон уже бабушка Нина встала, сейчас корову в стадо провожать будет. Совсем недавно они с Таней приехали. Еще не привыкли так рано вставать, отучились за зиму. Ну ничего, скоро все войдет в свое русло. А планов на это лето много: мечтали и рассвет на горе встретить, и в поход сходить к святому источнику, и в лес за земляникой выбраться, и на рыбалку на рассвете на лодке съездить. Да еще и работать надо в саду и огороде. Ксюша и Таня уже и доить научились, и сено косить. А еще Тимофей Егорыч с Приозерной улицы обещал с собой в ночное взять. Девчонки с его внучкой Аленой подружились, да и с ним самим тоже. Тимофея Егорыча соседи знахарем прозвали за его увлечение целебными травами. От всяких хворей к нему обращались. И даже сам молодой фельдшер Сергей Михалыч, хоть и читал в клубе лекции о вреде самолечения, частенько бегал к нему за советом. Тимофей Егорыч с Аленой жили в доме, который был почти рядом с лесом. Моложавый, спортивный, с чуть седеющей бородкой, Егорыч всегда ходил с плетеным кузовком, наполненным травами, цветами, а то и весьма живописными корягами. По соседству с ним жила Арина Евгеньевна с дочкой Любой. Люба стала тоже близкой подругой девчонок. Она Танина ровесница, но и Ксюшку за малолетку не считала и дружили на равных. Люба собой уж очень хороша. Стройная, загорелая, с точеной фигурой, волосы светлые, почти белые, глаза серо-голубые. Чисто русалка. Ее так и прозвал местный художник Андрей Денисов — давнишний ее поклонник. А девчонки в шутку нарекли его Андреа да Винчи, соединив в этом прозвище имена великих живописцев Андреа Вероккио и Леонардо да Винчи… Однажды рано утром Андрей на берег реки рисовать пришел, а Люба как раз купалась, он так на нее загляделся, что и об этюднике забыл.

— Ну и долго ты будешь столбом стоять? Вода холодная! — крикнула Люба.

— Так выходи!

— А ты отвернись! Я без купальника!

— Ну и чего ты так смотрел? — спросила Люба, подходя к Андрею и на ходу выжимая волосы.

— Можно я картину с тебя напишу? Такой, как видел? — робко попросил он.

— Так что я, позировать тебе должна, часами в воде сидя? Вот удумал! — прыснула Люба.

— Да нет, я по памяти. Можно?

— Ну, раз по памяти, тогда можно! — рассмеялась Люба и, расправив коротенький ситцевый сарафан, направилась к дому. А Андрей долго смотрел ей вслед…

Молодежи в селе было немало. По какой-то счастливой случайности никто не заразился желанием во что бы то ни стало уехать в город. Пока все устраивало здесь, и работа была, и даже, наоборот, из города приезжали, тот же фельдшер, к примеру. И девушки здесь были как на подбор. Вот Галка Аверкина. Блондинка с косой до пояса, с ямочками на щеках, задорная, веселая. Правда, к Любе не очень благоволила, соперницей считала, но последней это было до лампочки. На Галкиного парня Сергея она не претендовала. А Иринка с Луговой улицы — тоже красавица. Соседи девчонкам нравились. В двух соседних домах жили старушки — Степановна да Кирилловна. Дома их стояли рядом, а крылечки и вовсе друг против друга выходили. Так над ними все деревенские животы надрывали. Как проснутся старушки — сразу скандал учинят. То одна якобы помои на соседкину территорию выльет, то коза другой смородину объест, то куры крыльцо изгадят, то еще что-нибудь. Зато вечерами, после прихода стада, обе чинно выходили из домов и садились на лавочку, которая словно бы нарочно стояла на нейтральной территории, и вели разговоры, а точнее — сплетничали, грызли семечки и вязали носки. И будто бы никогда не ссорились. Но только до утра, когда все начиналось по новой… А напротив жила молодая вдова Варя с пятилетним сынишкой Артемкой. У Вари любимое занятие было расписывать глиняные игрушки, которые сама и изготавливала, да и хозяйкой она слыла первой. Почти в каждом доме имелись ее поделки, и девчонки к ней очень привязались.

…Наконец Ксюша встала с постели и, решив пока не будить сестру, направилась умываться. Умывальник был во дворе. Бабушка уже проводила корову в стадо и, завидев внучку, поспешила навстречу.

— С добрым утром, Ксеньюшка! — ответила она на приветствие Ксюши. — Давай-ка буди Танюшку да завтракать.

Вскоре Таня и Ксюша сидели в саду за столиком, застеленным белоснежной скатертью. Солнце отражалось в стеклянном кувшине, слепило глаза. Творог в глиняной миске мог поспорить с белизной снежных вершин. Сметана, свежие яйца и крупная редиска составили завтрак… Их беседа была прервана жутким грохотом от упавшего ведра, и тут же разразилась ссора между старушками:

— Да что ж это такое, а?! Опять помои вылила, мухоморка этакая!

— Кто вылил?!

— Ты!

— А ты видела?

— Видела — не видела, а помои вот, у моего крыльца!

— А твоя коза мою сливу объела!

— Чего врешь?! У тебя слива в конце сада! А моя коза на привязи!

— Ты мою сливу не трожь! Завистница!

— Чему завидовать-то?

— Чему? Думаешь, я не знаю, что ты за моим Степкой еще с детства бегала, а женился-то он на мне!

— Уж сто раз покаялся! Ты-то жива, а его сгноила!

— Ах ты, поганка!

— Я — поганка? Да ты на себя-то посмотри, оглобля!

— Я-то стройная! А ты — колода, квашня!

— Ты — стройная? Да у тебя позвоночник не гнется, коряга неудобная!

— А тобой лешаков в ночи пугать! Тьфу!

После этого блиц-диалога все стихло. Ксюша с Таней давились от смеха. А дед Семен только рукой махнул:

— Ну, опять сцепились Степановна с Кирилловной.

Затем Семен Игнатьич встал из-за стола и направился запрягать кобылу Малышку. Сегодня он с внучками собрался в поле, посмотреть, как растет посаженная для скота люцерна. Девчонки легко вспрыгнули на телегу, и дед взялся за поводья…

Проехав мимо нескольких соседских домов, они выехали в поле. Дорога уютно вилась между двумя полями. Из высокой травы выпархивали маленькие желтенькие птички. В выси пел жаворонок. Солнце так сильно припекало, что девчонкам стало жарко даже в легких сарафанчиках. Вдали темнел сосновый бор. Малышка помахивала хвостом, отгоняя слепней и мух, но на ее помахивания совершенно не обращала внимания большая желтая бабочка, сидящая на ней…

— Дедуль, а скоро мы за земляничкой пойдем? — спросила Ксюша.

— Вот через недельку-другую отправимся, — ответил дед Семен. — Вы пока за лукошками на чердачок слазайте. Да бабушке отвар надо заказать из трав от комаров, а то заживо съедят.

— А разве с прошлого года не осталось? — вступила в разговор Таня.

— Нет, конечно. Она его всегда понемногу делает. Всё хорошо свежим.

— Не всегда, — рассмеялась Таня. — Вот вино, например, дороже с выдержкой.

— Вино — может быть, — согласился дед. — Но не мазь. А то вместо комаров сами передохнем.

— Ой, смотрите, к кому это такие едут? — подпрыгнула вдруг Ксюша.

Им навстречу направлялся навороченный джип. Поравнявшись с телегой, машина остановилась и из окна высунулась пожилая элегантная дама. Поздоровавшись, она спросила:

— Мы правильно едем в деревню Залесную?

— Да, да, — закивали головами Ксюша и Таня.

— А где село Лазоревка? — снова спросила дама.

— А это в обратную сторону, — сказал Семен Игнатьич. — А вы, что ль, ищете кого? Может, помочь?

— Нет-нет, — мягко улыбнулась дама. — Мы уже всё нашли. До свидания.

Машина тронулась с места и мягко покатила по полевой дороге.

— Это к кому же такие приехали? — озадачился дед.

— Вернемся — узнаем, — ответила Таня, спрыгивая с телеги, чтобы дать отдохнуть Малышке. В траве надрывались кузнечики, жаворонок воспевал лето, а небо над головой синело без единого облачка.

Домой вернулись к полудню. Бабушка Нина наварила зеленых щей и уже разливала их по тарелкам. Не успела Ксюша поинтересоваться у бабушки — что нового, как та ее опередила:

— Сегодня в клуб пойдем. Тут, пока вас не было, из самой Москвы приехали. Везде объявлений понавесили, что в клубе в восемь часов состоится встреча с местными жителями и что эта встреча пройдет к взаимному удовольствию сторон. Вот так аж!

— Это кто ж такие? — заинтересовался деде Семен. — Может, начальство какое?

— Вряд ли, — не согласилась Таня. — Сходим в клуб — увидим.

После обеда Таня и Ксюша помогли бабушке вымыть посуду, прибрали в доме и направились к Любе. Та только что покормила кур и домывала крыльцо.

— Бог в помощь! — крикнула Татьяна.

— А, спасибо! — отозвалась Люба. — Проходите, я сейчас закончу.

Она сполоснула тряпку, вылила воду под куст смородины, вымыла руки в бочке и церемонно присела в реверансе:

— Вот я, к вашим услугам!

Девчонки расхохотались.

— Ты тоже не знаешь еще, что за гости к нам приехали? — полюбопытствовала Ксюша у Любы.

— А я у вас это хотела спросить, — рассмеялась та. — Ну да нечего гадать. В восемь пойдем в клуб, все узнаем. Хорошо бы концерт показали. Давно из района не приезжали.

Вскоре к ним присоединилась и Алена. Поболтав немного обо всем на свете, девчонки договорились отправиться завтра за травами. Ксюша и Таня уже обзавелись иллюстрированной книгой о лекарственных растениях.

Пришел вечер. В шесть часов уже пригнали стадо. Закатное солнце пробивалось сквозь огромные ветлы, окружавшие «поместье» дедушки и бабушки. Степановна и Кирилловна, подоив коров, уселись на лавочку. На сей раз они не лузгали семечки и не вязали, так как ждали восьми часов — встречи с приезжими в клубе. Они и принарядились по этому случаю.

А народ уже потихоньку собирался у клуба. Таня, Ксюша, Люба и Алена со своими бабушками, дедушками и мамой Любы сели на свободную лавочку около клуба, невольно осматривая подходящих и перебрасываясь замечаниями. Проплыли мимо Галя Аверкина со своим Сергеем. Сергей — вроде парень самостоятельный, а ходил за Галкой как телок на веревочке. Наконец двери клуба открыли, и зал стал наполняться. Из-за кулис вышла завклубом и представила элегантную даму, которая встретилась утром Ксюше, Тане и их дедушке. Дама поздоровалась с собравшимися и начала речь.

— Дорогие друзья, товарищи и господа! — произнесла она, улыбаясь. — Я и мои коллеги приехали к вам из Москвы. А дело вот в чем. Уже очень много лет мы ведем довольно тяжелую и утомительную работу, но нисколько не сомневаюсь в том, что благодарную. Мы — это сотрудники Центрального Исторического музея Москвы. С нами приехал господин Гийом Бурже из Парижа. Кстати, он очень хорошо говорит по-русски. Предмет нашего интереса — это история вашего края, его легенды, песни…

— А-а-а, знаем! — прервал речь дамы хриплый мужской голос из зала. — Это как в кино «Участок»! Вы нас за лохов держите, дескать, деревня, чего бы понимали! А сами перепродавать будете за границу и в частные коллекции!

Дама терпеливо выслушала эту филиппику и добродушно рассмеялась:

— Молодой человек, напрасно вы обвиняете нас в подобном! Да, такое действительно существует. Предприимчивые дельцы, а просто-напросто непорядочные люди развернули целый бизнес. Скупают и перепродают за баснословные деньги поистине настоящие сокровища. Но у нас совсем иная миссия. Мы собираем не материальные ценности. Мы собираем красивые легенды, предания. Все это составит книгу, которую издадут во Франции. И в качестве приятной новости для вас сообщу, что фамилии тех из вас, кто нам поможет, будут упомянуты в этой книге, и они даже получат гонорар! Разумеется, все должно быть честно. И то, что вы наспех придумаете сами, мы записывать не будем. А проверять будем тщательно.

— Ну вот, — опять прозвучал тот же голос из зала. — Так все же легенды выдуманы, на то они и легенды!

В зале засмеялись, понимающе улыбнулась и дама:

— Я вижу, что у меня довольно грамотный оппонент появился. Это очень приятно. Но я имела в виду старинные предания, рассказанные вашими дедушками, прабабушками. А вы, молодой человек, может быть, встанете и представитесь?

— А чего представляться? Я и так известный, — встал со своего места парень. — Михаил я, Пономарев, шофер.

— А теперь ты — Мишка-Оппонент! — раздался молодой девичий голос, и зал грохнул.

— Ну вот, прозвище заработал! — почесал в затылке Михаил.

После своего выступления дама представила коллег. На сцене появились четверо молодых людей. Трое из них — русские, а четвертым был упомянутый выше француз Гийом Бурже. Высокий, чуть носатый, но очень симпатичный. Русские молодцы тоже антипатий не вызывали, и женское население деревни Залесная получило повод для разговоров, когда та же дама объявила, что в деревне гости пробудут неделю и поэтому было бы очень хорошо, если кто-нибудь из жителей пустил бы их на постой. Даме и еще одному из молодых людей предоставила кров Варя, двоих взяла Фаина Переверзева, а француза приветила Валентина Аверкина, мать Галки.

* * *

— Дедуль, а что мы предложим? Какую легенду? — с улыбкой спросила Ксюша за ужином.

— Что, захотелось во французской книжке для будущих поколений засветиться? — подколола ее сестра.

— Именно!

— Вспомню что-нибудь, — ответил Семен Игнатьич. — Или вон бабушка у нас чего-нибудь выдаст. А ведь, ишь ты, — усмехнулся он тут же, — кто бы мог подумать, что у нас в деревне француз окажется! Как его, Гном, что ли?

— Гийом! — прыснула Таня.

Бабушка с Таней прибрали со стола, а Ксюша с дедом полезли на чердак за лукошками. А потом все уселись на крыльце. Граф положил голову Тане на колени. Кошки разлеглись рядом. А Ксюша уселась у бабушки под бочком. Вечер пах духмяным ароматом. Вдалеке в пруду квакали лягушки. На сиренево-синем небе сияли крупные летние звезды. Деревня уютно украсилась «кирпичиками» светящихся окон.

— Как хорошо! — прошептала Таня. Вскоре, посмотрев программу «Время», все, утомившись за день, сладко спали. Окна открыты в ночной сад, тишину ночи нарушал лишь лай собак где-то вдали, на конце улицы.

А утром Ксюша, Таня, Алена и Люба, как и намеревались, отправились за травами. Ксюша прихватила с собой книгу о лекарственных растениях. Девушки вышли за околицу.

— Ну, решили, какие сказки рассказывать? — спросила Алена.

— Нет еще! — зевнув, ответила Люба.

— Вот уж Галка сейчас выпендривается, чтоб француза захомутать! — хохотнула Алена.

— Ну да-а! — недоверчиво протянула Ксюша. — У нее же Сергей есть!

— Ой, да ты Галку не знаешь! — вступила Люба. — Она, конечно, любит Сергея, но хвостом повертеть перед любым не откажется, а уж если это иностранец!.. Такой у нее характер. Пожить красиво хочется любому человеку.

— Тебе тоже? — спросила Таня.

— И мне тоже, — спокойно ответила Люба. — Че ж в этом плохого? Только с любимым, конечно.

— А это не с Андреа да Винчи случайно? — лукаво спросила Ксюша.

— Может, и с ним. Я еще не решила. Пока только нравится, но еще не влюблена…

— А вдруг он в одночасье станет известным художником! — произнесла Ксюша. — И на всех своих выставках, вернисажах будет говорить о тебе как о своей музе!

— Ну, ну, мечтай! — улыбнулась Люба, но почему-то вся зарделась.

Девчонки шли по бескрайнему лугу. Вдали виднелась гора. Через полчаса девушки уже взбирались по ее крутому склону.

Дорога в обрамлении густо растущей травы резко поднималась вверх. Девчонки запыхались от быстрого подъема.

— Хорошо-то как! — улыбнулась Таня, осматриваясь. Легкий ветерок приятно охладил ее разгоряченное тело. Дорога повернула влево, а прямо тянулся орешник. Высоко, в безбрежье голубого неба, играли вороны, что жили в этой местности целой стаей. Ксюша внимательно следила за игрой двух птиц, которые совершили несколько кульбитов, похожих на самые настоящие танцевальные па.

— Ну что? — спросила Алена. — Здесь будем собирать?

— Давайте здесь, — согласилась Люба. Девушки сложили корзинки, в которых принесли немудреный провиант для пикничка, у куста цветущего шиповника и, взяв ножницы в руки, направились на сбор трав. А Ксюша несла под мышкой свою книгу… Девчонки вошли в луговое разноцветье и разнотравье. Алена на ходу сплела огромный венок из трав и цветов и, водрузив его на голову, стала похожа на сказочную хозяйку леса. Ксюша, никогда не расстававшаяся с фотоаппаратом, тут же потянулась за ним. Алена встала меж двух деревьев, и Ксюша навела на нее объектив.

— Ты просто принцесса страны Высоких Трав!

Наконец, когда время подошло к полудню, девчонки решили перекусить. Люба расстелила на траве у куста шиповника клеенчатую скатерть, и на ней появились яички, вареная картошка, ломти ароматного черного хлеба, зеленый лучок и редиска. Ксюша с хрустом откусила от головки лука и впилась зубами в краюху хлеба. Девчонки, видя ее счастливую физиономию, расхохотались от души.

— А если честно, — вдруг сказала Люба, — эти неожиданно появившиеся собиратели легенд и преданий — как из кино.

— Отчего же? — заинтересовалась Алена.

— Да вчера в саду возилась, а мимо двое парней из их компании проходили. Меня увидели, подошли с расспросами. А потом дальше — больше. В топ-модели звать стали. Говорят, у них знакомства в модельных агентствах и мировой подиум мне обеспечен.

— А ты? — спросила Таня, не отрывая зачарованного взгляда от сидящей на ее колене голубокрылой бабочки.

— А я послала их вежливо, но внятно.

— Ну и правильно сделала, — сказала Таня. — Неизвестно, что у них там за знакомства…

— Ну что, обратно пойдем? — спросила Ксюша, потягиваясь. И девчонки, прибрав за собой на полянке, отправились домой, неся охапки трав и луговых цветов.

Вечером ужинали в саду. Оранжевые лучи уходящего солнца вплелись в листву деревьев. Над столом вилась мошкара.

— Дедушка, интересно, что же ты собираешься рассказать москвичам? — спросила Ксюша. — Если, конечно, собираешься.

Семен Игнатьич кашлянул:

— Собираюсь. Есть у нас тут сказы, как же без них.

— А нам расскажешь? — улыбнулась Таня.

— Непременно расскажу. Вот после ужина сразу и расскажу.

И когда поздние летние сумерки окутали сад, девчонки с дедом Семеном устроились на крылечке. Над березкой, что росла у сарая, раскинулся Млечный Путь. А из-под навеса крыльца спускался на паутинке, перебирая лапками, большой паук.

— Давно это было, — тихо начал дед. — Стояло здесь селение одно, а в нем была уж очень богатая церковь. Построили эту церковь на деньги разбойничьего атамана, что лютовал в наших краях. А когда пришел его последний час, раскаялся он, и все награбленное: роскошные драгоценные камни, золото — отдал он для постройки церкви. И сделали тогда огромный крест из чистого золота. Возвели его на главный купол и украсили этими камнями. Говорили, что сияли они, аж глазам было больно. За версту тому кресту путники кланялись. А когда большевики к власти пришли и стали церкви рушить, селяне сняли крест с купола, чтобы не осквернили нехристи церкви русской. Крест тот зарыли в тайнике где-то в лесу, но где — теперь никто не знает. Крест долго искали, но до сих пор никто не нашел…

Девчонки слушали, затаив дыхание. На улице давно уже была ночь, высыпали звезды яркие, крупные, благоухал жасмин в бабушкином саду. Из открытой двери вырвался свет и сияющим квадратиком лег на траву у крыльца. Вскоре Таня и Ксюша уже спали в кроватях у окон, открытых в ночной сад.

* * *

— Таня, смотри! — вскрикнула Ксюша утром.

— А? Что? — вскочила Таня, разбуженная вскриком сестры.

— Ты только посмотри!

На подоконнике лежал букетик полевых цветов, перехваченный тоненькой голубой ленточкой.

— Откуда он здесь? — удивилась Таня.

— Кто-то, наверное, положил ночью или на рассвете, — предположила Ксюша.

— Может, дедушка?

— А мы спросим у него.

За завтраком на вопрос о букете дед ответил отрицательно.

— Так ухажер какой-нибудь! — рассмеялась баба Нина.

Не успели девчонки отреагировать на эту романтическую версию, как слова бабушки были прерваны жутким грохотом из-за забора. И вслед за ним раздались знакомые голоса:

— Ах ты, паразитка! Опять своих кур выпустила!

— А я, по-твоему, на цепь, что ли, их сажать должна?

— Да тебя саму на цепь сажать надо, овчарка цепная!

— Куры ей мои помешали! За собой следи! Ты же моим пометом и пользуешься!

— Я?! Твоим пометом?!

— Да не моим, а моих курей!

— У меня свои есть! Сплетница!

— Я сплетница?! Да тебя из поганой метлы расстрелять мало!

– Тьфу!

На этом перепалка стихла.

— Э-эх, ну и бабы! — покачал головой Семен Игнатьич. — И ведь не надоест им собачиться!

Сегодня дед Семен с внучками собрались в лес за земляникой. Взяв в руки лукошки, они вышли за калитку. К лесу шли через пойму. Трава высокая, влажная от росы, чуть подмочила легкие брюки Тани и Ксюши.

— Жарко! — пожаловалась последняя.

— Ничего, зато в лесу гоже будет, — ответил дед Семен.

Лес уже виднелся впереди — темная гуща высоких сосен. Путники поднялись на небольшую возвышенность и затем вступили в лес. Пение птиц звонко раздавалось повсюду. Изумрудная зелень трав, прерываемая то ярким цветком дикой гвоздички, то желтым лютиком, радовала глаз. А между сосен металось эхо дроби дятла.

— Как все торжественно здесь, будто в соборе, — задрав голову, проговорила восторженная Ксюша.

— Это уж точно! — подтвердил дедушка Семен.

Неширокая дорога петляла между соснами, была усыпана шишками, смолистый аромат кружил головы, а легкий ветерок путался в ветках сосен. Вот впереди показалась березовая рощица, обрамлявшая небольшое болотце. Под ногами у Тани как стрелкой пронзила траву юркнувшая ящерица. И тут вдруг дед Семен, будто приоткрывая занавес, раздвинул куст лесного шиповника, украшенного нежно-розовыми цветами, и взорам девчонок предстала небольшая полянка, усыпанная ярко-красными ягодами.

…Земляники набрали полны лукошки и даже в мешочки целлофановые насобирали и потому торопились домой, чтобы ягоды в мешках не раскисли. Вечером пили чай с душистой земляникой, перемешанной с сахаром, и жмурились от удовольствия.

— Соседки больше не сталкивались? — полюбопытствовала Таня у бабушки.

— Некогда теперь Степановне языком чесать. Полон дом гостей! Внук с невестой приехал да друга еще привез, тоже с девицей.

А в восемь часов пришли Люба с Аленой, и девчонки направились на речку.

Вода была теплая-теплая и только на глубине — чуть холодноватая. Солнце еще не совсем зашло, и оранжевые лучи освещали темно-лиловое небо и чуть золотили реку. Девушки, искупавшись, расположились на песке.

Вдруг из-за кустов выехала «Ауди» и из нее вышли две девушки и два парня. Компания была одета по-пляжному и явно намеревалась расположиться на берегу. Увидев группу девушек, один из молодых парней направился к ним.

— Добрый вечер. Мы не помешаем вам? — слегка улыбнувшись, поинтересовался он.

— Нет, конечно, — ответила Люба. — Река большая, все поместимся. Резвитесь!

— Спасибо! — снова улыбнулся парень и махнул рукой своим спутникам. Вскоре новоприбывшие расположились на песке, беседуя с девчонками. Внука Степановны звали Евгением, его подругу — Наташей, а их приятели — Ирина и Олег.

— Значит, мы — соседи! — обрадовался Женя, когда узнал, что Таня и Ксюша живут рядом с его бабушкой. — Я в деревне три года не был. Пока армия, потом учеба. Боялся, что здесь уж и молодежи не осталось. Не скучно тут?

— Совершенно не скучно, — ответила Алена, немного обидевшись за деревню. — Девчонки вон Париж поменяли на все это, — она указала рукой на реку и раскинувшийся за ней луг.

— Да и неудивительно, — сказала Ирина. — Красиво у вас здесь, чисто как-то.

Все засиделись на берегу до первых звезд, что отразились в реке. А потом направились домой, договорившись завтра встретиться снова.

Когда девчонки уже лежали в постелях, Ксюша, любуясь на звезду в окне, прошептала сестре:

— А Женька очень симпатичный.

— Ну, ну! — шутливо прикрикнула на нее Таня. — У него невеста есть!

Ксюша вздохнула и повернулась к стене с гобеленовым ковриком…

Утром Таня и Ксюша направились в гости к Тимофею Егорычу и Алене. Они прошли всю улицу и подошли к калитке последнего дома, огород которого располагался практически в лесу. В соседнем огороде девчонки увидели Любу, которая полола грядки.

В доме Тимофея Егорыча были развешаны большие пучки сухих трав и цветов. Одни сушились на плите, другие на подоконнике и на столе. На стенах дома — поделки из шишек, коряг, соломки. Лаз на печку был занавешен лоскутным ковриком. На одном из подоконников цвела в горшке герань, а в чугунке росло мощное алоэ.

Вскоре хозяева и гости устроились за столом в саду. Пришла и Люба. Тимофей Егорыч налил всем чай и открыл баночку с вареньем из лесной малины.

— Тимофей Егорыч, а мы пришли узнать, когда же вы нас в ночное возьмете, как обещали? — спросила Таня. — Ночи ведь сейчас светлые, теплые.

— А вот давайте на следующей неделе, в среду, — ответил хозяин. — На пойме как раз кони колхозные в ночном будут, вот и мы пойдем, всей компанией.

— Люб, а ты Андреа да Винчи пригласи, — посоветовала Алена. — И парню приятное сделаешь, и нам польза!

— Это в чем же ему приятное и нам польза? — сузила глаза Люба и, вытянув губы трубочкой, подула на чай.

— Да ладно уж прикидываться! — насмешливо сказала Алена. — Он и не мечтал, чтоб с тобой в ночное пойти, да еще и рисовать там что-нибудь будет. А польза в том, что мужчина нам для защиты пригодится.

— Боишься, что ли, кого? — спросила Люба.

— Не боюсь, но береженого Бог бережет.

Договорившись обо всем, Таня и Ксюша, решив не отвлекать подруг от дел, направились домой. У самих работы немало.

* * *

Таня перебирала семена на столике в саду, а Ксюша подрезала секатором вишневые деревья. Вдруг над забором появилась темноволосая голова Женьки.

— Привет сельским труженикам!

— Ой! — испугалась Ксюша и чуть заметно покраснела.

— Ты что пугаешь? — укорила Таня.

— Извините, не осознавал, что страшен! — отшутился Женька. — Планы на вечер не изменились?

— Да нет, а у вас? — подхватила шутливый тон Таня.

— Поможем бабушке, а вечером на речку. А, кстати, дискотека здесь есть?

— Бывает по воскресеньям. А вот в Лазоревке почаще. Но мы ходим в наш клуб.

— Значит, решено: вечером идем на речку, так?

— Договорились, — улыбнулась Таня. Ксюша по-прежнему молчала, сосредоточившись на работе.

— А ты сегодня что не разговариваешь? — спросил у нее Женька.

— А я слушаю и работаю, — тихо произнесла Ксюша.

— Весьма похвально! Ну, не буду вам мешать. Всего доброго и до вечера!

Женька исчез, а Таня обратилась к сестре:

— Если ты будешь так млеть при каждой встрече с Женей, это скоро станет всем заметно. Веди себя свободнее.

— Ничего я не млею! — дернула плечом Ксюша.

После ужина пришли Люба и Алена, и девчонки направились к соседям. Вскоре компания уже расположилась на берегу речки. Невдалеке ребята увидели Андрея, стоящего на небольшом пригорке и самозабвенно рисующего закат.

— Андрей, иди сюда! — крикнула Люба.

Андрей, оставив этюдник на пригорке, спустился к молодым людям.

— Позвольте вам представить величайшего художника первой половины двадцать первого столетия Андреа да Винчи! — шутливо представила его Люба.

Андрей чуть покраснел, глядя на нее, и улыбнулся.

— Ой, а можно посмотреть, что ты нарисовал? — робко попросила Наташа.

— Пожалуйста, только работа еще не окончена, — смутился Андрей.

Но ребята поднялись к этюднику и нашли картину восхитительной.

— А ты можешь меня нарисовать? — спросила Ирина.

— Ну, началось! — прыснул Олег. — Держись, Андрей, сейчас тебя достанут.

Но Андрея это нисколько не испугало, и он пообещал нарисовать каждого.

После купания ребята разожгли костерок на берегу и любовались лиловым вечером, наслаждались светло-красноватыми красками заходящего солнца и лихим потрескиванием сучьев в огне костра.

— К нам сегодня москвичи приходили, — поведала Алена. — Всё мечтают какую-нибудь древнюю легенду записать.

— А-а, — протянул Женька. — Нам бабушка уже рассказала, что здесь такая странная делегация.

— Ну почему странная? — не согласилась Таня. — Это их работа.

— Странные они в том, что уж больно досаждать стали, — сказала Люба. — Сегодня опять те двое ко мне с предложениями о модельном бизнесе «подъезжали».

— Может, с ними поговорить уже надо? — насторожился Андрей.

— Да не нужно пока! — отмахнулась Люба.

— А что вы им рассказали? — полюбопытствовала Ксюша.

— Очень романтическую и очень печальную историю, — ответила Алена. — Есть у нас родничок, а рядом с ним клен с березкой. И есть легенда, будто это юноша с девушкой. Юноша был сыном богатого купца, а девушка в прислугах у них работала. Полюбили они друг друга, да родители парня ни за что не хотели взять ее в снохи. И вот решились молодые люди бежать. Но отец вызнал, рассвирепел и хотел уж собаками их затравить. Тогда взмолилась девушка, не видя иного спасения, так как забежали они далеко в поле, и обернулись они березкой и кленом. А спустя время родник забил… Ну, это я вам в двух словах рассказала.

— Красивая легенда, — грустно заметила Ксюша.

— А вы что рассказали? — поинтересовалась у нее Ира.

— А к нам еще не приходили, — ответила Ксюша. — А как придут, расскажем о золотом кресте.

— О чем? — переспросил Олег.

— О золотом кресте, — повторила Ксюша и передала слово в слово рассказ дедушки.

— Надо же! — произнесла потрясенная Наташа.

— А что, это правда? — снова спросил Олег.

— Говорят, — ответила Таня.

— И искали его?

— Искали, но безуспешно.

— А может, все это только выдумки… — проговорила Наташа.

— Может быть, — тихо ответила Люба. — Только легенда эта у нас в деревне самая популярная. Многие искали. Поговаривают, что даже вроде карта была или картинка какая-то с подсказкой.

— А где она? — подалась вперед Ирина.

— Да кто ж ее знает?

— А давайте тоже попробуем этот крест поискать! — воскликнула Наташа. — Ведь это же так романтично!

— Ну всё! Наташку на приключения потянуло! — рассмеялся Олег. — Уймись и наслаждайся лучше природой! Смотри, закат какой!

А закат и правда был сказочным.

* * *

После завтрака появились гости — охотники за легендами. Все сели на веранде, за круглым столом. Семен Игнатьич не спеша повел свое повествование, а дама записывала в блокнот. Ее спутники слушали легенду о золотом кресте на одном дыхании. У Гийома Бурже трепетали ноздри, он часто вытирал лоб надушенным платком.

— Эта легенда — жемчужина в нашем будущем сборнике! — произнесла дама. — А не осталось ли тех, кто искал крест? Может быть, есть еще где-то эта карта и записи?

Дед Семен, помолчав с минуту, признался:

— Знаете, и я искал этот крест вместе с товарищем моим Иваном Петровичем Зеленеевым с Луговой улицы.

— Дедушка! — вскинулись девчонки. — А ты нам не говорил!

Семен Игнатьич лукаво улыбнулся:

— Так вас же жалел! Иначе бы сами себя сдонжили, перерыв всю округу!

— И где же вы искали? — спросил француз. — По плану какому-то или так?

— Дак имелся у нас листочек один, где кое-что помечено было.

— А сейчас он где? — почти простонал один из молодых людей.

— Э-эх! — вздохнул Семен Игнатьич. — У Ивана он хранился. Да почти сразу после войны дом у него сгорел, и листок тот в пожаре сгинул.

— Но ведь что-то вы должны были запомнить? — взмолилась дама.

— То, что помнили — всё не то! — ответил дед Семен. — Не нашли ведь! А так чего зазря землю лопатить?

Посидев еще с полчаса, компания ушла, рассыпаясь в благодарностях.

— Ишь ты, как их сказ-то этот из колеи выбил! — усмехнулся дед Семен после ухода гостей. — Француз-то чуть не плачет. А что бы он делал, когда б узнал, что листок тот цел-целехонек?

— Как цел, дедушка? — опешила Таня.

— Да вот так! Целехонек! В укромном местечке лежит, — ответил дед Семен.

— А что же ты его им не отдал? — спросила Ксюша.

— Так чего же такую ценность сразу отдавать? Кто знает, что они за люди? — тихо произнес дед Семен.

— Ты же сказал, что на листке неверные данные, — продолжала недоумевать Таня.

— Так сказать-то всё можно, — сверкнул дед хитрющими глазами из-под густых бровей.

Вечером за Ксюшей и Таней зашли соседи, и снова вся компания, включая Любу, Алену и Андрея, направились на речку. А после купания, усевшись у костра, ребята принялись жарить сосиски.

— У нас сегодня такое представление утром было, — стала рассказывать Таня.

— А что именно?

— Приходили собиратели преданий, и дедушка рассказал им о золотом кресте…

И Таня поведала друзьям о поведении взволнованных слушателей.

— Романтические натуры! — поставил диагноз Андрей, собирая в кучку угольки костра.

— Как бы не так, Андрюха! — не согласился Женька. — Самим, наверно, захотелось сокровище такое найти. Кто их знает, может, они за чем-то подобным всю жизнь охотятся?

— Ну, расфантазировался! — протянула насмешливо Наташа.

— А давайте сами его найдем! — подала голос Ирина.

— Ну вот, договорились! — рассмеялся Олег.

— А что смеешься? — спросила Ксюша. — Дедушка от них правду скрыл… Тот лист с планом места, где крест запрятан, на самом деле вовсе не сгорел!

— Как не сгорел? — судорожно сглотнув, спросил Олег.

— Очень просто, — сказала Таня. — Он все время у дедушки находился.

— А что же они тогда ничего не нашли? — поинтересовалась Наташа.

— Да так уж получилось. Дед особо об этом не распространялся.

Поговорив еще немного, ребята потушили костер и отправились по домам.

— Вечер-то какой! — восхищенно проговорила Наташа. — Еще бы на рассвет полюбоваться, да просыпаться рано не могу.

— А давайте рассвет на горе встретим! Завтра! — встрепенулся Андрей.

— А что? Давайте! — одобрил Женька.

Ребята договорились, что завтра в три часа утра, после первых петухов, все собираются около дома Тани и Ксюши и идут на гору встречать рассвет.

Когда девчонки вернулись домой, они застали гостя. Это был давний дедушкин товарищ Иван Зеленеев. Старики сидели на крыльце, тихо разговаривая.

— Вы случайно не о листке с планом вспоминаете? — сразу же подскочила к ним Таня.

— И о нем тоже, — ответил дед Семен.

— А вы, сестрички-лисички, с речки? — поинтересовался у девушек Иван Петрович.

— Ага! — ответила Ксюша и сообщила: — Дедушка, мы завтра с ребятами рассвет идем встречать. Мы пораньше спать ляжем.

— Ну-ка молочка выпейте, — появилась в освещенных дверях бабушка, неся в кружках молоко. Девчонки тоже присели на крыльце, потихоньку потягивая молоко.

— А я вот думаю, — проговорил Иван Петрович, — нешто нам с тобой, Семен, снова поисками заняться?

— Вот было бы здорово! — воскликнула Ксюша. — И мы поможем. А, дедусь?

— Ну, ну, взбаламутил девок! — проворчал дед Семен. — Видно будет.

— А то вон француз-то, говоришь, сам не свой сидел, — продолжил Иван. — Кто их знает, что они за люди? И так страну всю растащили. А, кстати, как по-французски «мать вашу»?

— Так же как и нашу! — ответил Семен Игнатьич. Девчонки засмеялись и, допив молоко, отправились спать.

* * *

Ксюша и Тане показалось, что спали они всего ничего, когда бабушка разбудила их, следуя наказу. В комнате было еще темно. Ксюша долго потягивалась, не переставая зевать. Утренняя свежесть из распахнутых окон заставила ее поежиться. Таня собралась быстро. Расчесываясь, она выглянула в окно.

— Ой, смотри, Ксюнь, опять букет! — произнесла она.

— Тань, а может, это Женя или Олег? — предположила Ксюша, влезая в топик.

— Ну да! Приехали с невестами, а нам букеты дарят!

— Тогда, может, кто-то из местных воздыхателей?

— Не строй версий, а пошли умываться. Это лишь приятно, но не более.

Девчонки быстро собрали еду и выскользнули за дверь. Где-то вдалеке заголосил петух, по саду еще плыл туман, но вдали над горой небо уже алело, и светлые лучи просыпающегося солнца кое-где пронизали облака. Пахло свежестью и травами. Паутина над крыльцом была усыпана каплями росы, задрожавшими вдруг от легкого дуновения ветерка. В кустах сирени раздался шорох, и через минуту оттуда выглянула лукавая физиономия Женьки.

— С добрым утром, — произнес он. — Ну что, идем?

— Идем, идем! — ответила Таня, и они с Ксюшей вышли за калитку. На тропинке собралась уже вся компания. Ирина и Наташа позевывали, еще тоже окончательно не сбросив с себя остатки сна.

— Ну, девчонки, — пожурил их Андрей, — если так будете зевать, то и рассвет не увидите! Уснете по дороге…

Все рассмеялись и тронулись в путь.

Поднявшись на гору, ребята выбрали самое ее высокое место, поросшее душицей, и замерли в ожидании восхода солнца… И наконец оно взошло. Вначале небо озарилось множеством бликов, прорывающихся сквозь светлые облака. Затем показалась макушка солнца. В низине еще клубился туман. Мириады росинок, которыми были унизаны травы, заискрились в лучах солнца. А на землю обрушился птичий гомон, воспевая пробуждение солнца.

— Красота! И не спорьте! — восхищенно произнес Женька.

— А никто и не собирался, — сказал Олег.

Ребята, решив позавтракать на горе, занялись провиантом.

— А вдруг этот крест на горе и запрятан? — предположила Ирина.

— Ир, ты это серьезно? — спросил Олег.

— А что? Ты представляешь, что будет, если мы его все-таки найдем?

— Ладно тебе фантазировать. Поговорили и хватит. Красивая легенда должна передаваться из уст в уста, а не становиться «сокровищем мадам Петуховой»!

— Легенды, если хочешь знать, не с потолка берутся, а плетутся, как узор. Где-то вымысел, а где-то — пусть маленькая, но правда. А здесь реально всё! — завелась Ира.

— Но почему ты так уверена, что все это — чистейшая правда? — не унимался Олег.

— А давайте все же попробуем, — вступила Таня. — Я спрошу тот листок с картой у дедушки, а там кто знает?

— Ну, вот еще одна! — всплеснул руками Олег. — Давайте ищите! А то — и на рыбалку пойдем, и в ночное пойдем! Какое теперь ночное, если вы все помешались на поисках сокровища!

— Ну, мы попробуем только! — примиряюще сказала Таня. — Зато вам же будет что вспомнить.

— Ну ладно! — встрял Женька. — Вы сегодня с дедушкой поговорите. А там решим, как быть: искать или не искать.

Домой вернулись к обеду. Бабушка Нина сделала окрошку и накрыла на стол в саду. Девчонки, несмотря на завтрак на горе, проголодались и с аппетитом принялись за окрошку. Бабушка с умилением смотрела на внучек.

Ксюша сразу же спросила у деда:

— Дедуль, а как ты смотришь на то, чтобы все-таки попытаться поискать крест?

— Да ну, чего там! — отмахнулся дед. — Землю-то ковырять зазря…

— Ну почему зря? — подключилась Таня. — А вдруг?

— Вдруг в сказках бывает! — изрек Семен Игнатьич.

— Дедушка, ты же сам искал с дядей Ваней, а с нами не хочешь! — обиделась Ксюша.

— А правда, дедушка, ты хоть нам карту покажи, — поддержала Таня.

— Вот ведь липучки! — добродушно усмехнулся дед Семен, но в его глазах все же блеснул огонек азарта. И это не ускользнуло от внучек. — Вы ведь поди думаете, что на карте все указано, ищи не хочу! А всё не так! На карте той лишь один участок показан, заштрихованный. Мы с Иваном решили, что именно в этом месте и зарыт крест.

— А ты нам покажешь карту? — загорелась Ксюша.

— Само собой! — ответил Семен Игнатьич.

— Дедушка, а как у вас с дядей Иваном эта карта оказалась? — спросила Ксюша.

— Так мне ее мой отец передал. Я тогда совсем пацаненком был. А ему один офицер-беляк отдал. Он вроде как барину тутошнему внуком приходился. А как к барину та карта попала — не знаю.

— Чего это вы удумали? — строго спросила бабушка, ставя на стол чугунок с пшенной кашей. — Тогда с Иваном в посмешищах ходили, и вот на вам, опять припекло! Да еще девчонок взбаламутили!

— Да это мы его взбаламутили! — заступилась за деда Ксюша. — Ты что, не представляешь, как это интересно?!

— Интересно, а то как же! — согласилась баба Нина. — Пол-леса перекопать — прямо дух захватывает!

— Дедуль, а почему же вы все-таки ничего не нашли? — задумалась Таня.

— Так ведь, говорю же, карта чудная! — ответил дед. — Вот сейчас сами увидите, айдате в дом!

Зайдя в комнату, Семен Игнатьич вынул из-за иконы перевязанный бечевкой пакет.

— Давно в руки не брал… Узел-то не развязать, — пожаловался он.

Ксюша метнулась к трюмо, взяла бабушкину шпильку и с ее помощью, а также своими остренькими наманикюренными ноготками, поддела узелок. Вскоре три головы склонились над столом.

— Да, что-то непонятное, — сделала вывод Таня.

На листе плотной бумаги была нарисована церковь, над ней с одной стороны колокол, с другой полная луна, рядом заштрихованный участок, а также — глаз и зеркало. Напротив церкви, с другой стороны участка, на расстоянии десяти саженей — фонарь, справа тоже фонарь. А между двумя фонарями 50 саженей.

— Н-да! — только и смогла сказать Ксюша.

— Вот и мы с Иваном головы-то ломали, а толку? — усмехнулся Семен Игнатьич. — Что бы вот это все могло значить?

— Думать будем, — сказала Таня. — Дедуль, так мы поищем все-таки крест, а? Искать желающих много, вся наша компания.

— Ну, дедуль! — затянула Ксюша.

— Да ладно! — махнул дед рукой. — Ищите, до сенокоса, всё одно, делов не вот сколь много. А вам и то развлечение. А там, глядишь, и мы с Иваном на что сгодимся.

Ксюша взвизгнула и повисла на шее у деда. Таня более сдержанно выразила свою радость, поцеловав деда в щеку.

Вечером вся компания расселась на бревнах, приваленных к забору соседки Кирилловны. Рассказывать о карте взялась Таня.

— Всё дело в разгадке того, что изображено на карте! — закончила она свой рассказ.

— А что же ты ее не захватила? — спросил Андрей.

— Дедушка запретил. Вот когда соберем все для поиска, тогда можно, но карта будет только у него.

— Привет! — раздалось вдруг со стороны. Ребята, увлекшись беседой, аж вздрогнули.

Рядом стояли Галя Аверкина и Гийом.

— Бон суар! — мягко улыбнулся он.

— Что значит «добрый вечер»! — тут же перевела Галка, кокетливо поведя бровью.

— Знаем, и мы языкам обучены, — ответил Женька.

— Вы что подкрались, аки тать в ночи? — улыбнулась Алена.

— Ничего мы не крались, — обиделась Галка. — Гуляли вот с Гийомом, а тут вас увидели.

— Ну присаживайтесь! — подвинулась Люба.

— Да нет уж, спасибо! — отказалась Галя. — Мы дальше пойдем. — И, взяв француза под руку, повела его по улице.

— Вот мамзель какая выискалась! — коротко хохотнул Олег.

— Серегу жаль, — нахмурился Андрей. — Он Галку очень любит, а она перед месье хвост распустила.

— Во парижах, может, жить хочет? — съязвил Женя.

— А мне не понравилось, что они наш разговор о карте слышали! — произнес Олег. — Добро бы одна Галка была, а то с французом.

— Ну что? — зашептал Женька, блестя глазами. — Чего тянуть? Давайте завтра и копать начнем!

— А расшифровать карту? — напомнила Люба.

— На месте сориентируемся!

— Вот делать людям нечего! — с насмешкой сказал Олег. — На меня особо не надейтесь. Я если только руководить буду.

— Валяй! — разрешил Женька, и ребята направились по домам.

* * *

Утром к девчонкам ворвался Женька.

— Доброго утреца, барышни! Готовы ли к изыманию кладов из недр земных?

— Ты еще с колокольни это прокричи! — укорила его Таня. — И еще женщин обвиняют в болтливости!

— Да я ж только с вами!

Из-за занавески, отделяющей небольшую кухоньку, вышел Семен Игнатьич.

— Здорово, сосед! — поприветствовал он Женьку.

— Здравствуйте! — ответил тот.

— Я вот что думаю, — начал дед Семен. — Сходить бы на место, оглядеть все, авось какая подсказка и вывернется!

— Я тоже так думаю, — согласился Женька. — Ну, тогда я за своими пошел, а то они только глаза продирают. А потом по дороге и других соберем.

— А я еще Ивана кликну, — решил дед.

Вскоре вся команда была в сборе и двинулась к указанному на карте месту. Церковь с еще довольно крепкими стенами стояла на окраине деревни. Почти прямо за ней, в нескольких метрах, начинался лес…

— Что же это тут за фонари изображены? — поскреб в затылке дед Иван, когда они уже пришли на место.

— А может быть, это фонари барского дома? — подала идею Ирина. — Здесь же жил какой-то барин, да? — затараторила она. — На воротах дома всегда были фонари. Может, это они и изображены?

— Барин-то здесь жил, — задумчиво проговорил Иван Петрович. — Этот… как его… коллежский… ассенизатор, что ли?..

— Асессор! — поправила Наташа.

— Во, во! Он самый! — обрадовался дед Иван. — Но только дом его был не здесь, а в Лазоревке. Да и церковь-то к селу относилась, а мы — деревня. В деревнях-то церквей не ставили. Да и меж фонарями вряд ли кто крест бы зарыл. Негоже по святыне ходить.

— Да, а к тому же есть и другие знаки: колокол, церковь, глаз, цифры, зеркало, луна. Индейское письмо какое-то! — добавила Таня.

— А что, если просто копать по всей заштрихованной территории? — предложил Олег.

— Как руководитель ты — дуб! — хохотнул Женька. — Масштаб же не указан. Кто знает истинный метраж заштрихованного участка?

Все задумались.

— Ладно! — произнесла Алена. — Будем разгадывать. Лето длинное, время есть. А мы, между прочим, приглашены в ночное. Так что готовьтесь!

— Сегодня? — спросила Ксюша.

— Нет, завтра.

— Здорово! — захлопала в ладоши Ксюша.

— Давайте по домам сегодня! — постановил дед Семен. — Как Алена сказала, будем думать. Нас много, авось что и измыслим!

* * *

День Таня и Ксюша провели в делах. Татьяна стирала занавески, Ксюша полола морковь, бабушка готовила в летней кухне, а Семен Игнатьич копал червей для предстоящей рыбалки.

Вечером, как только солнце закатным светом окрасило листву вётел, что, будто стража, стояли вокруг сада, Таня встречала корову Зорьку, пришедшую с пастбища. Таня завела ее в хлев, обтерла вымя и, подкинув сенца, на минуту прижалась носом к ее щеке, покрытой золотистой шерстью. На мгновение ощутила запах луговых трав и зажмурилась от удовольствия. Скоро белая струя парного молока звонко била в дно железного ведра…

Ужинали снова в саду.

— А ты меня возьмешь как-нибудь на рыбалку? — поинтересовалась Ксюша у деда.

— А то как же! — проворчал тот. — До зорьки-то, по холодку, вся от росы вымокнешь, комарье набросится, и будешь ты мне своим писком рыбу распугивать.

— А я мазью от комаров натрусь, брюки с сапогами надену и буду сидеть как мышка, — пообещала Ксюша.

— Посмотрим, — ответил дедушка Семен.

* * *

Ксюша еще потягивалась в постели, когда в комнату вошла бабушка.

— Встали? — с улыбкой спросила она. — А к вам Олег пришел.

Таня и Ксюша, накинув халатики, выбежали на крыльцо. Так приятно было стоять босиком на «ковриках» солнечного света, лежащих на крашеных досках.

— Привет! — произнес Олег. — Я вас не слишком рано разбудил?

— Нет, мы уже вставали, — сказала Таня. — А ты что так рано? Ты, вроде, не любитель вставать на рассвете!

— А я сегодня вообще плохо спал. Да и Иринка, кажется, простыла.

— Ну вот! — протянула Ксюша. — Серьезное что-то? Может, врача надо?

— Да травками полечится. А я вот почему пришел. К утру, еще трех не было, я на крыльцо покурить вышел. А из вашего сада шорох раздался. Я думал, вы так рано проснулись. А потом вдруг через ограду парень перескочил, высокий, темноволосый. В общем, это кто-то из московской компании.

— Так! — хлопнула себя по бедру Ксюша. — Пора ими всерьез заинтересоваться! Всё сходится: француз услышал слово «карта», и вот — пожалуйста — уже лазутчика засылают!

— Ну, погоди ты так сразу, — сказала Таня. — Может, кто-то другой был?

— Да нет, — не согласился Олег. — Конечно, на сто процентов я не уверен, но показалось мне, что парень не из местных. Ладно, пойду Ирку лечить.

— Мы зайдем за вами вечером! — крикнула Таня вслед Олегу.

Но к вечеру Ирина совсем расхворалась и, конечно же, не могла идти в ночное. Олег остался с ней. Наташа тоже куталась в шаль, жалуясь на озноб.

— Перекупались, наверное, вечерами, вот и подхватили простуду, — пожаловалась она. — Пусть Женька вместо нас идет.

И Таня, Ксюша, Женя, Андрей и Люба с Аленой под предводительством Тимофея Егорыча отправились в ночное на пойму. Вышли около десяти вечера, было еще достаточно светло. Расположились на лугу за речкой. Тимофей Егорыч с ребятами стали устанавливать палатки, а девчата приступили к сбору хвороста для костра. Летняя ночь светлая и теплая. Вскоре под ночным небом, усыпанным крупными звездами, уже полыхал костер. Его искры рвались ввысь, будто желая долететь до звезд, и растворялись в темноте. Где-то вдали заржали кони. Алена закопала в горячей золе картошку.

— Сейчас бы еще цыган сюда! — рассмеялась Люба. Она посмотрела на Андрея. Парень, задумавшись, завороженно смотрел на костер, и в его глазах Люба увидела отражение пламени.

— У тебя в глазах костры горят, — смеясь, прошептала она Андрею.

— Что? — вздрогнул тот, оторвавшись от своих размышлений.

— Огонь, говорю, у тебя в глазах отражается.

— Отражается… — пробормотал Андрей. — Отражается…

— Ты что? — опешила Люба.

— Я разгадал карту! — воскликнул вдруг Андрей. — Двигайтесь ближе.

Вся компания ночных романтиков тесно сбилась в кучку около Андрея.

— Люба мне помогла с этим своим отражением, — начал Андрей. — Церковь на карте, колокол и глаз могут означать, на мой взгляд, только одно: что смотреть нужно с церковной колокольни!

— Здорово! — прервала его Алена. — Ты гений, Андрей! А куда смотреть, в зеркальце, что ли?

— Подожди, Алена! — продолжал Андрей. — Не в зеркальце, а с помощью зеркальца. Луна же означает, что искать нужно ночью. Один стоит на колокольне с зеркалом в руках, а двое с осветительными приборами с интервалом в 50 саженей располагаются перед церковью на расстоянии 10 саженей. И когда свет упадет на зеркало, появится луч. И там, куда он упадет, и нужно копать!

Все с минуту сидели молча.

— Ну ты и правда гений, Андрей! — протянул Женька.

— Погодите, вот найдем сокровище, тогда и будете хвалить.

— Мне не терпится приступить прямо сейчас! — возбужденно сказала Ксюша.

— Умерь пыл! — шутя осадила ее сестра.

До глубокой ночи ребята сидели у костра, поддерживая его пламя, и вели разговор о предстоящем деле. Потом Тимофей Егорыч рассказывал им о своей юности. И лишь когда уже не осталось сил бороться со сном, разбрелись по палаткам. Костер догорал, угли тлели, а над спящей землей появились первые признаки зари…

Вернулись ребята, когда пастухи уже увели стадо на пастбище. Простившись у калиток, договорились о скорой встрече у церкви.

На крыльце девчонки столкнулись с дедом Семеном.

— О! — воскликнул он. — Ну как, насладились ночной-то красой?

— Еще бы! — засияла глазами Ксюша. — Я так довольна, так довольна, что и представить нельзя!

— И я доволен! — усмехнулся дед. — Идите в сад. Там бабушка над моим уловом трудится.

Девчонки последовали за дедушкой и увидели на столике в саду большую кучу рыбы, что наловил Семен Игнатьич на ночной рыбалке.

— Вот сегодня дед нам устроил рыбный день! — улыбнулась бабушка Нина. — И уху наварю, и в сметане нажарю, и насушу. Да еще и икры пожарю целую сковороду!

Таня вымыла руки в бочке и подключилась к работе.

— Дедушка, — зашептала Ксюша, — а Андрей ночью карту-то разгадал!

— Ну да?

— Да! — подхватила Таня. — Теперь ясно, что к чему! В самый раз за дело приниматься, пока москвичи чего не разнюхали!

— А ну, айда в дом! — скомандовал дед. — Растолкуйте мне, что к чему.

Подбежав к иконам, Ксюша просунула руку за картой и… лицо ее вытянулось:

— А здесь ничего нет!

— Как нет?!

— Нет! — произнесла Ксюша с потерянным видом. Таня проверила сама. Действительно, за иконами ничего не было.

— Да что же это? — похолодела Таня.

— Я же сам клал! — растерялся Семен Игнатьич.

Девчонки выбежали в сад, спросили у бабушки, но та ничего за иконами не брала. Тогда Таня с Ксюшей бросились к соседям.

— Женька! — закричала Таня с порога. — Карта исчезла!

— Как исчезла? — опешил Женя, выходя из терраски. За ним вышли Олег, Ира и Наташа.

— Мы подумали, может, вы ее взяли… — пролепетала Ксюша.

— Да ты что? — изумилась Наташа. — Как это мы могли без вашего разрешения ее взять?!

— Что же это? Кто ее мог украсть? — опустилась на стул Таня.

— А вы и не догадываетесь?! — сделала большие глаза Ирина. — Наши искатели преданий и легенд. Тем более, Олег видел какого-то парня в вашем саду. Узнали, что вас нет дома, а дедушка на рыбалке, и влезли. Слава Богу, что хоть с теть Ниной ничего не случилось.

— Ну, тогда мы можем пойти в милицию и заявить на них! — рассвирепела Ксюша.

— А доказательства? — осадил ее Женя.

— Произведут обыск и найдут по горячим следам!

— Нет, все не так просто, — поддержал друга Олег. — Потом что-нибудь придумаем, а пока можно за ними и последить.

Ирина совсем раскисла, да и Наташа все еще выглядела неважно, и Женя с Олегом занялись подругами. А Таня и Ксюша, расстроенные, пошли домой.

Бабушка послала Ксюшу в магазин за солью. Выйдя на другую улицу, Ксения у пруда увидела француза, Галку с Сергеем и еще одного из гостей. Не сумев сдержать себя, девушка подбежала к молодым людям.

— Я советую вам подобру отдать то, что вы взяли! — подступила она к французу.

— Простите, не понял, — опешил тот.

— Ах, вы не поняли! — сверкнула глазами Ксюша. — Тогда я вам растолкую! Вчера вы или кто-то из ваших, воспользовавшись тем, что у нас никого не было дома, кроме бабушки, украли карту. Теперь понятно? И если вы не вернете ее, будете отвечать перед законом!

— Позвольте, но ведь ваш дедушка говорил, что карта сгорела? — удивленно заметил другой парень.

— Говорил, потому что хотел обезопасить себя от воровства.

— Да какая муха тебя укусила? Ты что городишь-то? — встряла Галка. — Клады какие-то! Обалдели совсем, что ли?

— Не лезь! — рявкнула Ксюша.

— Подождите, — снова заговорил Гийом. — Давайте не будем доходить до крайностей. Почему вы именно нас подозреваете?

— Вас видели в нашем саду! — крикнула Ксюша. — Вы могли подслушивать и подсматривать!

Француз после этих слов немного побледнел.

— Н-но это не так… — забормотал он. — С-совсем не так, не то…

— Ах, не то?! А что? — пылала гневом Ксюша.

— Подождите, не шумите так, барышня! — произнес спутник Гийома. — В конце концов, можно же выследить с милицией, кто придет на то место, где спрятан этот ваш клад.

Ксюша ничего не ответила и, резко развернувшись, ушла.

Вечером Ксюша рассказывала друзьям о своей утренней стычке. Сегодня не было Жени, Олега и Ирины с Наташей. Они окончательно свалились с простудой.

— Ксюш, не надо было так резко налетать на них, — засомневался Андрей.

— Не смогла я сдержаться! Наглость какая! Как ни в чем не бывало у прудика прохаживаются, дачники, блин!

— Ксенька! Это что за выражение? — возмутилась Таня. — Еще и материться начнешь!

— Не начну! Они вообще подозрительные. К Любке тогда приставали, в модели звали. Может, у них еще и бизнес по продаже женщин? Другие бы после кражи на глаза боялись попасться, а эти… Да еще следить советуют!

— А что, если правда проследить? — предложила Алена. — И начать с сегодняшнего дня?

— Обязательно милицию подключить! — подхватила Люба. — Дело-то государственной важности! Пожалуй, я завтра с утреца в Лазоревку за Сан Санычем слетаю.

— А вы дедушку предупредите, — распорядился Андрей. — Ребят лучше не брать, пусть подлечатся.

* * *

Рано утром Люба, оседлав велосипед, помчалась в Лазоревку — участковый милиционер Сан Саныч Усачев жил там. Девчонки все рассказали дедушке, то же самое сделала и Алена. Решили, что в засаду пойдут Таня, Ксюша, Андрей, Люба, Алена, Семен Игнатьич, Иван Петрович, Тимофей Егорыч и, конечно, Усачев.

Вечером Усачев спрятался в развалинах церкви, Семен Игнатьич и Иван Петрович сделали вид, что идут в ночь на рыбалку. Тимофей Егорыч с Аленой будто бы собирались в Лазоревку в гости, а молодежь — как всегда, на речку.

Собрались к девяти часам. Спрятались в кустах, что росли поблизости от церкви, и потянулись долгие часы ожидания.

Время шло. Все было тихо. Близилась полночь. Ребятам казалось, что они срослись с окружающим миром.

Внезапно треск сучка под чьей-то ногой подбросил Таню с места. В кромешной тьме раздались чьи-то осторожные шаги. Через несколько мгновений с церкви справа и слева загорелись два мощных фонаря, сразу же пролился тонкий луч света, и сидящие в засаде услышали: неподалеку начали копать землю. Время шло. Неизвестные работали молча. Вдруг послышались шаги, и вроде бы знакомый мужской голос произнес: «А где же наши?» Сразу зашумели голоса, кого-то уговаривали не поднимать шума. Страсти накалялись. Кто-то громко вскрикнул, потом застонал. И к месту раскопок ринулись Усачев и отряд Семена Игнатьича…

Вспыхнул свет фонарей, прозвучала команда «не двигаться!», и тут все увидели, что на земле, зажимая рукой рану в боку, лежит… Женька. Рядом стоял Олег в компании Ирины и Наташи. У его ног валялся окровавленный нож. На траве — лопаты, кирки и карта Семена Игнатьича. В свете фонаря на дне выкопанной ямы что-то сверкнуло.

* * *

Женькина рана, слава Богу, оказалась не опасной. Больше всего Женьку терзала душевная боль, ведь он лишился друга и невесты. Следствие установило, что Олег, несмотря на молодой возраст, давно занимался розыском старинных кладов в составе преступной группировки. Банда вышла на деревеньку Залесную, узнав, что существует карта. Наташа, подруга Олега, случайно познакомилась с Женей и из разговора узнала, что в Залесной живет его бабушка. Олег подключил свою кузину Ирину, чтобы та влюбила в себя Женю, но юноша все больше очаровывался Наташей. И Олег, чтобы не провалить дело, пошел на жертву, представив свою сестру подругой, а Наташу «отдав» новому другу. В деревне, на их счастье, появились московские охотники за легендами, и все подозрения легли на них. Когда ничего не подозревающий Женька, вернувшись из ночного, рассказал о расшифровке карты, Олег с девушками решили действовать. Олег крадет карту и сваливает все на Гийома Бурже, которого на самом деле видел в саду той ночью. В ходе допроса Гийома выяснилось, с какой целью он приходил в сад… Букетики, которые девушки каждое утро находили на подоконнике, были делом его рук. Земляк легендарных мушкетеров признался в своем чувстве к Тане. Когда Олег узнал из уст Женьки, что означают рисунки на карте, он решил сразу раскопать деревенское сокровище. Его девушки притворились, что заболели. Ночью сразу же отправились на раскопки. От Женьки нельзя было уйти тайком, и его взяли с собой, сказав, что остальные подойдут к месту позже. Но когда Женя увидел исчезнувшую накануне карту, до него наконец дошло, что здесь что-то не так. Он стал задавать конкретные вопросы и в конце концов напоролся на нож…

Все время, пока спасали Женьку и допрашивали преступников, сокровище находилось в клубе под неусыпной охраной Усачева. Через три дня из Москвы спешно выехали новые люди, чтобы помочь сотрудникам исторического музея. Золотой крест, украшенный драгоценными камнями, поразил всех.

А Женька поправился, и все его невзгоды рассеялись от нежного взгляда серых глаз Ксюши. Андрей теперь каждый вечер рисовал свои картины, стоя на высоком берегу реки, а рядом, обхватив руками колени, сидела Люба. Сергей снова «заполучил» свою Галю. Москвичи уехали вместе с бесценным грузом, и лишь Гийом Бурже задержался в деревне, намереваясь в конце лета вместе со своей невестой Татьяной улететь в Париж…

Content

Анжелика Горбунова
Деревенское сокровище