Сергей Гуляевский

Канатный плясун по прозвищу Хромой Паук

Ничто так не привлекает, как чужая смерть. Представление должно было начаться вечером, когда стемнеет. Но уже в полдень базарная площадь была забита битком. Рыбаки и торговцы рисом, ловцы жемчуга и охотники за черепахами, чеканщики и гончары побросали свои дела и теперь, тихо переговариваясь и качая головами, со страхом поглядывали то на канат, черневший на огромной высоте, как тоненькая паутинка, то на бамбуковый загон для тигра-людоеда. Среди толпы были и такие, которые уверяли, что Хромой Паук выпутается и на этот раз. Но над ними только смеялись. Никто в тот день не дал бы за жизнь Юаня и самой мелкой монеты.

Ни один человек во всем Древнем Китае не решился бы повторить те дьявольские трюки, которые исполнял канатный плясун Юань по прозвищу Хромой Паук. Однажды он пригласил десять самых метких стрелков из лука и приказал стрелять в него, пока он танцует на канате. Стрелки из лука выпустили в него две сотни стрел, но ни одна даже не задела Юаня. В другой раз он приказал вытолкнуть на канат, натянутый над пропастью, огромную разъяренную обезьяну с дубиной, а сам пошел ей навстречу с короткой острой палкой и ухитрился столкнуть обезьяну в пропасть. Но на этот раз он, кажется, окончательно спятил.

По его приказу канат густо намазали смолой и натянули между двумя высокими башнями на базарной площади. Канат по сигналу должны были поджечь сразу с обоих концов, и Юань должен был успеть пробежать по горящему канату целых 90 шагов. Это было совершенно невозможно, и Юань непременно должен был упасть и разбиться. Но ему этого показалось мало, и он пригласил знаменитого игрока на флейте и собирался еще станцевать на горящем канате. Но и это не все. Он приказал построить между башнями, прямо под канатом, длинный узкий загон и выпустить туда перед началом представления тигра-людоеда. Теперь, если бы Юань упал и случайно остался жив, тигр-людоед тут же разорвал бы его на части. Припадая на левую ногу, Юань поднялся на вершину башни, потрогал натянутый канат, выпрямился и огляделся по сторонам.

Над горизонтом, между сияющими звездами, поднималась тихая луна. Хуанхэ серебрилась вдали, как огромная рыба, и во всем было такое блаженство и такой покой, что на какое-то время Юань совсем забыл, зачем он очутился на этой башне и что ему предстоит.

Но уже кто-то толкал его в плечо, бормотал на ухо: «Все готово!» — и совал в руки какой-то предмет. Опомнившись, Юань с грустной усмешкой повертел в руках желтый зонтик, раскрыл его и помахал из стороны в сторону, давая знак своим помощникам.

Со второй башни покачали в ответ зажженным факелом, в загоне послышался рев выпущенного тигра-людоеда, и канат подожгли с обоих концов сразу. Канат вспыхнул, и языки пламени, потрескивая, побежали навстречу друг другу, как две огненные змеи. И, как это было уже много раз в самые опасные минуты жизни, Юань вспомнил слова странствующего монаха, который когда-то в детстве лечил ему раздробленную ногу: «Если очень сильно захочешь, то после смерти ты превратишься в призрак. И твой призрак сделает то, что ты не смог сделать при жизни».

«Что ж, может, мой призрак сумеет пройти по этому канату», — с усмешкой подумал Юань и, прежде чем сделать первый шаг, еще раз взмахнул зонтиком и посмотрел вниз. Еще никогда в жизни он не видел столько народу сразу. Площадь и все ближайшие улицы были заполнены плотной толпой. Люди, как во время наводнения, сидели на крышах домов, на деревьях, — и лишь в одном, самом удобном месте на площади, где, словно изгородь, торчали копья стражников, было просторно.

Там собрались самые богатые и знатные люди со всего города. Их шелковые одежды сияли, как солнце; их откормленные кони, чуявшие тигра, всхрапывали; а их молоденькие жены в драгоценных уборах из лучшей яшмы вертели хорошенькими головками, как попугаи, хвастаясь друг перед другом.

В этой кучке избранных два господина во всем черном странно поразили Юаня. На какой-то миг ему показалось, что у каждого из них шесть рук, и лица — нечеловеческие. Рядом с ними стояла девушка в простом сером платье, одинокая и печальная, словно уточка, потерявшая селезня. Прижав к своей груди веточку цветущей сливы, она глядела в испуге на вспыхнувший канат, и сердце Юаня на мгновенье вздрогнуло и сжалось от невыносимой боли. Ему почудилось, что это Мэй, Цветок дикой сливы, как он ее звал когда-то в детстве.

«Нет, этого не может быть!» — мелькнуло у него в голове, и он, уже не думая ни о чем, ступил на горящий канат. Толпа, увидев его, громко ахнула и, качнувшись, как трясина, в которую бросили камень, тяжело замерла.

Мягко покачивая зонтиком и насмешливо улыбаясь, Юань заскользил по горящему канату с такой стремительностью и грациозностью, с какой умеют двигаться лишь кошки и пауки. Отблески огня играли на его лице, желтый зонтик в его руке трепетал, как осенний листок, и вся его гибкая, словно летящая, фигура была подобна какому-то бессмертному божеству, спустившемуся к людям.

Казалось, ему понадобилось всего несколько мгновений, чтобы добраться до середины каната, и потрясенная толпа вдруг разом поняла, что если Хромой Паук не будет останавливаться, то, пожалуй, он успеет добежать до конца.

— Не останавливайся! Беги!!! — отчаянно закричали сразу с нескольких сторон.

Но в это время заиграла флейта, и Юань остановился. Горько улыбнувшись, он перекинул зонтик в другую руку и начал танцевать, не сводя глаз с горящего каната.

Юань видел то, чего не видела толпа. Канат в одном месте впереди него обгорел настолько, что целыми осталось всего с десяток волокон, и вот теперь они перегорали прямо у него на глазах.

«Ну, вот и все!» — подумал Юань, и душа его затрепетала, как бабочка, готовая улететь в небо.

— Юань! — издалека, словно с того света, услышал он чей-то пронзительный женский крик. Благоухание цветущей дикой сливы разлилось в воздухе. Звезды над головой поменяли свой рисунок. А на горящем канате, прямо у ног Юаня, непонятно откуда появилось с десяток мохнатых пауков. Это было невероятно, но пламя не причиняло паукам никакого вреда. Пауки забегали по канату и с непостижимой быстротой стали соединять перегоревшие волокна.

«Пауки… Опять пауки», — с безумным отвращением и тоской подумал Юань, взмахнул зонтиком и, сделав громадный прыжок, стремительно побежал по канату.

Едва помощники, стоявшие на башне, успели схватить его за руки, как горящий канат оборвался и упал в бамбуковый загон, прямо на морду тигра-людоеда. Тигр завизжал и запрыгал, как опаленная кошка.

Рыбаки и торговцы рисом, чеканщики и гончары хохотали до слез. А важные чиновники, слегка улыбаясь, небрежно доставали маленькие слитки золота и посылали их Юаню, Хромому Пауку.

А Юань не слышал ни рева тигра, ни хохота толпы. Он не замечал ни слитков золота, ни связок медных монет, лежавших на большом подносе. Он даже не почувствовал боли, когда старик-лекарь стал накладывать мазь на его обожженные ноги.

Юань лежал на тростниковой циновке, с нежностью держал в руках веточку цветущей сливы и записку, которые оказались на подносе вместе с деньгами. В записке было всего несколько слов: «В полночь в доме возле заброшенного храма. Мэй».

Мэй была невестой Юаня семь лет назад, когда они жили по соседству в крошечной деревушке на берегу Желтой реки. Они любили друг друга с самого детства, и должны были пожениться.

Но свадьба не состоялась. За день до свадьбы Мэй куда-то загадочным образом исчезла. И Юань искал ее все эти семь лет по всему Китаю, но так и не смог найти.

В полночь Юань стоял возле дома у заброшенного храма. Место было глухое и неуютное. Кругом ни огонька, ни человеческого голоса. И даже луна здесь, казалось, светила каким-то мрачным, диким светом. «Похоже, я попал не туда, — подумал Юань. — Здесь никто не живет».

И все же надо было проверить. Юань перелез через ограду и очутился во внутреннем дворике. Сорная трава и колючий кустарник росли кругом, как на пустыре. Дорожки покрывал лишайник. А маленький каменный фонтан посреди двора почти совсем разрушился.

Юань подошел к дому. Деревянные балки прогнили, и крыша в нескольких местах провалилась. Повсюду свисали пауки, ткавшие всякие узоры, то поднимаясь, то опускаясь, — крупные и мелкие, в неисчислимом количестве. Пахло затхлостью и плесенью.

«Зря только время потратил», — подумал Юань и повернулся, чтобы уйти. Но тут где-то в глубине дома как будто бы раздался тихий женский вздох, и оттуда потянуло ароматом цветущей дикой сливы.

Юань обошел дом и заглянул в приоткрытую дверь.

Он увидел комнату с проваленным потолком. Сквозь пролом светила зловещая луна, и обломки деревянных балок торчали там и тут, как сломанные кости громадного чудовища. Повсюду валялась черепица, и душными полотнищами свисала густая паутина.

Юань пригляделся. В дальнем углу за поблескивающим лакированным столиком сидела девушка, низко наклонив голову, и что-то делала.

Юань шагнул в комнату. Разбитая черепица под его ногами страшно захрустела, девушка подняла голову, и лунный луч упал на ее лицо. Это была Мэй.

Нечаянная радость, как и горе, может убить даже отчаянного храбреца. Юань почувствовал, что сердце его бухнуло в груди, как огромный колокол, на спине выступила испарина, голос исчез, и душа задрожала, как заячий хвост.

А лицо Мэй просияло от счастья. Она вскочила и бросилась к Юаню. Движения ее были не по-человечьи легкими и стремительными. Ни одна черепица не хрустнула под ее ногами, словно она весила не больше маленького паучка. Она обняла Юаня и прижалась к нему всем телом, как прижимается к скале хрупкий осенний листок, когда налетает ураган.

Три больших облака, по очереди заслоняя луну, проплыли и исчезли, когда, наконец, Мэй расплела руки и взглянула Юаню в глаза.

— Ты хочешь знать, где я была все эти годы? — спросила она. Юань кивнул.

— Хорошо, — сказала Мэй, взяла Юаня за руку и повела к лакированному столику. Осторожным движением она взяла что-то невидимое со стола, повернулась к Юаню и прошептала:

— Вот оно! Видишь!

— Нет, — ответил Юань. — Я ничего не вижу.

Мэй шагнула в сторону, и лунный свет осветил то, что она держала в своих руках.

Это было платье. О, великие божества, но что за невиданное чудо было это платье! Платье, сотканное из паутины! И страна бессмертных небожителей была изображена на нем!

Улыбаясь, как ребенок, Юань смотрел на платье, и ему чудилось, что он слышит разноголосый щебет птиц, чувствует одуряющий запах роз, видит, как, пугливо озираясь, грациозные лани идут к водопою, как поднимают свои хрупкие крылья бабочки и летят туда, где небесные небожители смеются, играют на лютне и лакомятся волшебными грушами!

Словно зачарованный, Юань сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть платье поближе. Куски разбитой черепицы противно захрустели под ногами, и Юань в тот же миг словно очнулся от волшебного сна.

— Откуда у тебя это платье? — с улыбкой спросил он и взглянул на Мэй.

По лицу Мэй текли слезы.

— Это мое свадебное платье. Я его сделала своими руками.

Юань помертвел.

— Ты выходишь замуж?

— Да!

— За кого?

— За Повелителя пауков!

— За Повелителя пауков?! — спросил Юань с ужасом, сделал шаг назад, и страшные мысли, словно рой пчел, судорожно заплясали у него в голове. «Сумасшедшая! — подумал Юань. — Она сумасшедшая!»

— Я не сумасшедшая, — сказала Мэй, грустно улыбнувшись. — Помнишь, как за день до свадьбы, накануне того, как я исчезла, ко мне приехали необычные всадники?

— Помню, — ответил Юань и отчетливо увидел, как к домику, где жила Мэй, приближаются вооруженные всадники. В этом не было ничего особенного. К Мэй часто приезжали знатные господа, чтобы заказать дорогое платье. Ведь она была искусной ткачихой, а шила с таким изысканным вкусом, что ее платья было бы не стыдно носить и самому Небесному Владыке. Юаня поразило другое: лошади под всадниками двигались с непрерывной стремительностью, как насекомые, и совершенно беззвучно, как будто на дороге были постелены толстые ковры. Странные черные плащи скрывали тело всадников, а лица их были жестокие и как бы не человечьи.

Подъехав к домику Мэй, они спешились, и Юаня поразило, что они слезли с лошадей с такой неуловимой ловкостью, какой он у людей никогда не видел.

Воин в золотых латах, который шел впереди, вдруг обернулся и посмотрел на Юаня. Лицо у него было черное, словно покрытое лаком, а глаза как два кинжала, пронзающие сердце. В тот же миг по его приказу все воины повернулись лицом к Юаню, и туча мечей, рассекая воздух, поднялась над их головами. Юаню даже почудилось, что у каждого воина шесть рук.

Тут он почувствовал дурноту, и его затошнило. «Зря я съел вчерашний суп, — подумал он. — Наверное, я отравился».

— Помню, — повторил Юань. — Но меня тогда затошнило, и я подумал, что отравился вчерашним супом, и мне это почудилось.

— Ты не отравился супом. Это был Повелитель пауков и его воины.

— Но зачем они приезжали к тебе?

— Они приезжали не ко мне. Они приезжали к тебе. Чтобы убить.

— Но из-за чего они хотели меня убить?

— Из-за маленького уголька.

— Из-за уголька? — изумленно спросил Юань, и прежние мысли о сумасшествии Мэй завертелись у него в голове.

— Да, Юань! — сказала Мэй, перехватив его недоверчивый взгляд. — Самые страшные вещи на свете происходят из-за пустяков. Вот и твой дед, разве он знал, что так получится? Он всего-навсего отправился на охоту, развел в лесу костер, а потушил плохо: маленький уголек остался. А тут поднялся сильный ветер, и начался ужасный пожар. Весь лес выгорел: от Желтой реки — до самых Драконовых гор. Тысячи и тысячи птиц погибло, и змей, и пауков без числа. И пришли тогда к Небесному Владыке Повелитель птиц, Повелитель змей и Повелитель пауков и рассказали, что натворил твой дед. И проклял Небесный Владыка за это ваш род до третьего колена. А теперь вспомни, как погиб твой дед?

— Его заклевали насмерть странные серебристые цапли с черными узорами, похожими на иероглифы.

— Это были не просто цапли. Это были слуги Повелителя птиц. А черные узоры, и в самом деле, были иероглифами. И означают они два слова: «Небесная кара». А теперь вспомни, как погиб твой отец?

— Его укусила невиданная серебристая змея. И на спине у нее тоже были черные узоры, похожие на иероглифы.

— Теперь ты понимаешь, что это была не просто змея, а слуга Повелителя змей. И на спине у нее тоже было написано: «Небесная кара». Вот и тебя должен был насмерть укусить ядовитый серебристый паук с черными иероглифами на спине, означающими все те же два слова: «Небесная кара».

— Постой-постой! Но я ведь жив! Я не умер! Вот я, стою перед тобой!

— Ах, Юань! Неужели ты до сих пор ничего не понял? Тебя спасло вот это! — сказала Мэй и показала глазами на свадебное платье из паутины.

— Не может быть! — прошептал Юань.

Мэй грустно покачала головой.

— Я дала слово Повелителю пауков, что выйду за него замуж, как только будет готово вот это свадебное платье из паутины. А Повелитель пауков взамен обещал мне посылать своих слуг, чтобы спасти тебя от неминуемой гибели. Вот эти рукава я связала, чтобы стрелки из лука не попали в тебя, когда ты плясал на канате. Вот этот воротник я связала, чтобы ты остался жив, когда вышел на канат, чтобы сразиться с огромной обезьяной. А все остальное я связала, чтобы ты остался жив сегодня, когда танцевал на горящем канате.

— И что же теперь?

— Я попросила Повелителя пауков о нашем последнем свидании. И вот ты здесь. Ты все знаешь теперь. А мне… мне пора. Сегодня ночью я стану женой Повелителя пауков. Видишь, я завязываю последний узелок на свадебном платье. Вот оно и готово. Прощай, любимый! Прощай и будь счастлив!

Мэй завязала невидимый узелок на платье — и в тот же миг превратилась в крошечного паучка на серебристой паутинке. Дунул ветер, — и она улетела, исчезнув в проеме окна.

Юань выскочил на улицу и при свете полной луны успел заметить серебристую искорку, летевшую в сторону заброшенного храма. «Надо идти за ней», — подумал Юань и, держась в тени деревьев, стал бесшумно приближаться к храму, внимательно-холодный и собранный, как тигр на охоте. Юань чувствовал всем сердцем, что близится самое страшное испытание в его жизни.

Тонкий слой пыли покрывал дорогу, ведущую к храму. Но, как Юань ни всматривался, он не увидел ни одного отпечатка человеческих ног. Заброшенный храм пользовался дурной славой. Даже бродяги и нищие никогда не приходили сюда, чтобы переночевать.

Юань подкрался к двери храма, дождался, когда облако закроет луну, и скользнул внутрь. Юань был готов к любым неожиданностям, и это спасло его. У самого входа лежал камень, и Юань споткнулся и упал. Но он успел подставить руки, и, спружинив, бесшумно перекатился к стене. И замер.

Внутри храма стояла такая тишина, что Юань, казалось, слышал, как шелестит по венам его кровь. И даже мысли, казалось, издавали звук.

Так Юань пролежал какое-то время. И вдруг послышался свистящий шепот:

— По-моему, кто-то вошел.

— Нет, тебе показалось. Люди сюда не заходят. И даже мухи не залетают.

И странный смех, похожий на старушечий, казалось, раздался у самого уха Юаня.

Юань не знал, что многие храмы в древности строили так, что самый затаенный шепот на одном конце был отчетливо слышен на другом. Надо только знать место. И Юань оказался как раз в таком месте, что мог подслушать весь разговор.

— Ах, какая красивая невеста у нашего Повелителя! — услышал Юань.

— Еще бы! Говорят, она самая красивая во всем Китае. И как это человеческий жених потерял ее?!

— А у нее был жених?

— Да.

— Наверное, какой-нибудь неуклюжий недотепа.

— Да нет. Говорят, он храбрый и ловкий. Почти как паук.

— Ну и что?! Наш Повелитель все равно сильнее.

— Не скажи. Как-то раз наш Повелитель обмолвился, что нет ничего на свете сильнее человеческого духа!

Разговор оборвался. Послышалось легкое шуршание, и вдруг наступила полная тишина.

«Ушли, — подумал Юань. — Но не через дверь. Должно быть, здесь есть еще какой-нибудь ход».

Он осторожно поднялся и, стараясь двигаться совершенно бесшумно, медленно пошел вдоль стены. Через некоторое время он остановился и замер, принюхиваясь, как принюхивается собака. Пахло пыльной паутиной, дохлыми мухами и жестокой неминуемой смертью.

«Ход где-то рядом», — догадался Юань, сделал несколько шагов и увидел большое отверстие в стене, затянутое густой паутиной.

Ни одно живое существо на свете не могло пролезть в это отверстие, не оставив следа. Ни одно, кроме паука.

«Ну, вот я и нашел вход в их царство!» — подумал Юань с каким-то мрачным удовольствием.

Он разорвал паутину и пролез в отверстие. Могильная тьма была вокруг, но каким-то шестым чувством Юань ощутил, что находится в бесконечно длинном узком проходе. Юань успел сделать всего несколько шагов, как вдруг сзади что-то заскрежетало, и Юань, обернувшись, увидел, что отверстие, в которое он пролез, закрывается огромной каменной плитой.

«Ну что ж, — усмехнувшись, подумал Юань. — Так даже лучше. Отступать некуда!»

— Если очень сильно захочешь, то после смерти ты превратишься в призрак, и твой призрак сделает то, что ты не смог сделать при жизни, — прошептал Юань заповедные слова странствующего монаха и, крепко сжав рукоятку кинжала, двинулся вперед.

Как слепой крот или земляной червь, Юань продвигался в душной затхлой темноте. Левой рукой он касался шершавой стены, в правой — держал наготове кинжал.

Неожиданно пол ушел у него из-под ног, Юань раскинул руки и беззвучно полетел вниз, как летит камень, брошенный в глубокий колодец. Сердце Юаня, казалось, остановилось от ужаса, и сознание его померкло.

Первое, что он увидел, когда пришел в себя, это огромная стена, на которой горели светильники. Бесчисленные, как звезды на небе, они освещали громадную пещеру. В одних светильниках огонь горел ярко, в других — еле теплился, из третьих — молнии вылетали, а множество светильников и вовсе потухли.

Вдруг позади Юаня послышался шерстяной шорох и раздался насмешливый скрипучий голос:

— Смотрите, Хромой Паук на мою свадьбу пришел!

С трудом выбравшись из прочной паутины, натянутой как сеть над каменным полом, Юань встал и обернулся.

На троне, сделанном в виде огромной золотой мухи, сидел Повелитель пауков. Лицо его было черное, словно покрытое лаком, а глаза, как два кинжала, пронзающие сердце!

«Это он! — подумал Юань. — Это он приезжал тогда к Мэй. Он и его шестирукие воины!»

— Вспомнил меня? — спросил Повелитель пауков.

— Да, — ответил Юань.

— Глупый человек, ты должен был умереть в тот день, когда первый раз увидел меня. Но твоя невеста Мэй спасла тебя.

— Я все знаю, — сказал Юань.

— Тогда зачем пришел?

— Я не хочу, чтобы Мэй стала твоей женой.

Черный плащ, в который был одет Повелитель пауков, заколыхался волнами, и что-то вроде дребезжащего старческого смеха захрипело под сводами пещеры.

— Глупый человек, — сказал Повелитель пауков, перестав смеяться. — Ты опоздал. Взгляни, вон там, на стене, светильники сроков жизни человеческой. Ярко горят светильники, хозяева которых будут жить долго. Хозяева тех светильников, из которых молнии вылетают, — люди больные. А хозяева тех светильников, которые еле теплятся, скоро умрут. Видишь вон тот, самый красивый, светильник внизу стены, прямо перед тобой? Огонь в нем еле дышит. Это светильник Мэй. Сегодня ночью она умрет, и душа ее навсегда переселится в самку паука, и она станет моей женой. Но ты можешь не волноваться. Твой светильник, слева от светильника Мэй, горит ярким ровным пламенем. Ты проживешь долго, Юань, и найдешь себе другую жену.

Не говоря ни слова, Юань выхватил из-за пояса кинжал.

— Ого! — весело сказал Повелитель пауков. — Кажется, ты собираешься сражаться со мной этим кухонным ножом? Ну что ж, попробуй! — с усмешкой добавил Повелитель пауков и посмотрел вверх.

Юань поднял голову.

Шестирукие воины-пауки бесшумно, как смерть, спускались с потолка пещеры. В один миг они оказались внизу, окружили, и туча мечей, со свистом рассекая воздух, поднялась над головой Юаня.

— Ну что, Юань?! — с усмешкой спросил Повелитель пауков. — Что скажешь теперь?

Оглянувшись, Юань с бесконечной тоской посмотрел на светильник Мэй. Пламя еле теплилось.

— Я не хочу, чтобы Мэй стала твоей женой! — твердо повторил Юань, поворачиваясь к Повелителю пауков и глядя ему прямо в глаза.

Повелитель пауков встал с трона и скинул плащ, обнажив золотые латы. Шесть мечей в ножнах, по три с каждой стороны, висели по бокам его безобразного тела.

— Я знал, — сказал Повелитель пауков. — Я знал, что ты не отступишь. Недаром люди дали тебе прозвище Хромой Паук. Ты, и вправду, храбр. Ты, и вправду, почти такой же, как мы. Поэтому я не стану убивать тебя. Даже наоборот, я подскажу тебе, как сделать так, чтобы Мэй не стала моей женой.

Юань слушал.

— Попробуй, подойди к светильникам! — сказал Повелитель пауков.

Юань повернулся и пошел к дальней стене пещеры, на которой горели светильники. Шестирукие пауки-воины, окружавшие его со всех сторон, опустили мечи и молча расступились.

Юань шел, и странное чувство владело им. Никогда в жизни ему не было так отчаянно легко и весело, как сейчас, хотя он догадывался, что Повелитель пауков отпустил его неспроста и что впереди его ждет смертельная ловушка.

Так и случилось. До стены со светильниками оставалось шагов тридцать, когда Юань остановился. Перед ним была пропасть. И через эту пропасть была переброшена тонкая паутинка.

— Слушай, Юань, — раздался громкий голос Повелителя пауков, и гулкое эхо, будто передразнивая, повторило его слова во всех уголках громадной пещеры. — Слушай, Юань! Видишь паутинку? Это паучий мост. По нему ходят мои слуги, чтобы следить за светильниками сроков жизни человеческой. Пройди по этому мосту, ты же Хромой Паук. А когда пройдешь, возьми и перелей масло из своего светильника в светильник твоей любимой Мэй. И тогда Мэй будет по-прежнему жить человеческой жизнью. Она не превратится в самку паука и не станет моей женой. Ну! Что же ты ждешь?! Иди!

В словах Повелителя пауков слышалась насмешка. Еще бы! Кто, кроме настоящего паука, может пройти через пропасть по паутинке? Никто! Ни одно существо на земле!

Юань наклонился и заглянул в пропасть. Душный мертвый воздух поднимался из бездонной глубины.

«Ну, вот и все! — подумал Юань. — Что мне остается? Или кинуться в пропасть, или броситься на шестируких воинов с этим смешным кинжалом. И там, и там — смерть!»

Юань выпрямился, повернулся спиной к пропасти и, крепко сжимая кинжал, двинулся к шестируким воинам. Он решил умереть в схватке, достойно, как мужчина.

И вдруг Юань остановился и улыбнулся. Ему вспомнились слова странствующего монаха, который когда-то лечил ему раздробленную ногу: «Если очень сильно захочешь, то после смерти ты превратишься в призрак. И твой призрак сделает то, что ты не смог сделать при жизни».

Юань повернулся лицом к светильнику Мэй, встал на колени, помолился и изо всех сил ударил себя кинжалом прямо в сердце.

Повелитель пауков что-то закричал своим воинам, и те бросились к Юаню, но было уже поздно. Голубоватый призрак отделился от тела Юаня, и, слегка покачивая раскинутыми в стороны руками, заскользил по паутинке, натянутой над пропастью. Призраки ничего не весят, и паутинка даже нисколько не прогнулась.

Через несколько мгновений призрак Юаня уже стоял у потухающего светильника Мэй и переливал в него масло из своего светильника.

Светильник Мэй ярко вспыхнул и стал гореть сильным ровным пламенем, а голубоватый призрак Юаня в тот же миг исчез.

Юань открыл глаза и увидел небольшую комнату, наполненную солнечным светом. В изголовье его постели сидела Мэй и, нежно улыбаясь, гладила ему руку. Посреди комнаты сверкал лаком изящный столик, на котором стояла ваза с веточкой цветущей сливы. Божественный аромат разносился по комнате.

Юань вопросительно посмотрел на Мэй, и та кивнула головой.

— Да, Юань! Да! Повелитель пауков рассказал Небесному Владыке о твоем мужестве и любви ко мне, и Небесный Владыка вернул тебе жизнь и освободил от Небесной Кары. Теперь мы можем пожениться и уже больше ничего не бояться.

Юань и Мэй поженились в тот же день и прожили вместе до глубокой старости. И никогда за всю свою жизнь Юань не обижал ни одно живое существо на земле.

Content

Сергей Гуляевский
Канатный плясун по прозвищу Хромой Паук