Шильке Миран

Деревенская принцесса

МИРАН ШИЛЬКЕ

Деревенская принцесса

Аннотация

Что делать, когда в один момент ты теряешь всё, что было тебе дорого? Кира прежде не задавалась этим вопросом. Известная актриса подросткового сериала, кумир миллионов, она осталась без работы, признания и популярности... Даже заветная мечта — поездка на Мальдивы теперь неосуществима: девушка вынуждена провести своё лето в глухой деревне у бабушки, где нет даже мобильной связи.

Юной старлетке предстоит вернуться в дом, где она провела своё детство и встретиться лицом к лицу со своей первой любовью — Эриком... Но удастся ли Кире разобраться со своими чувствами, после встречи с первым парнем на деревне — Русланом?

Читайте также другие книги цикла «Романы на каникулах»

Море впечатлений

Деревенская принцесса

2013

Глава 1

Известие за ужином

Ужин проходил молча. Мама и папа изредка переглядывались, но не говорили ни слова. Единственное, что нарушало тишину — редкое звяканье столовых приборов.

Я, зная, что ни к чему хорошему такое молчание в итоге не приведёт и мне выдадут какую-нибудь «потрясающую» сногсшибательную новость, в конце концов, не выдержала.

— Вы так и будете переглядываться? – раздражённо выпалила я. — Может, мне хотя бы скажете, что случилось? Я хоть тоже поволнуюсь вместе с вами. Скучать не буду!

— Что-то мне маловато вина, пойду, налью ещё, — произнёс папа и, взяв бокал, ушёл из столовой, а заодно и от разговора.

Мама проводила его неодобрительным взглядом.

— Кирочка, — начала она.

— Так, понятно, — бросила я салфетку, лежащую на коленях, рядом с тарелкой. – Говорим «Кирочка» и Кирочка сразу понимает, что новость будет зашибись!

— Кира! — возмутилась мама. — Сколько раз я тебе говорила, оставляй эти уличные словечки за порогом дома! А лучше вообще следи за своей речью! О чём ты вообще думаешь? Тебе что, нужно когда-нибудь в интервью сказать нечто подобное и опозориться?

— Не опозорюсь! Так все говорят, вся парни и девчонки. Это даже не ругательство, а просто крутецкое слово.

— Час от часу не легче, — тяжело вздохнула мама. — Крутецкое слово…

— Мам, ну перестань. Что ты мне хотела сказать? — вернулась к изначальной теме я. — Что произошло?

Мама снова вздохнула, на этот раз ещё глубже, и произнесла:

— Только ты не паникуй, и не очень расстраивайся. Ну, подумаешь, не получится в этот раз, получится в другой.

— Та-а-ак… — недовольно протянула я.

— Да и масса других возможностей будет в будущем. Просто сейчас такой момент, когда мы не можем себе этого позволить и…

— Ма-а-ам! Ну говори уже! — чуть было не кричала я. Вступление было таким, что я всё поняла — сейчас мне скажут что-то, что повергнет меня в шок. Как минимум. — Ненавижу такие вот паузы и оттягивания до самого последнего момента. Можно подумать, что если сообщить мне плохую новость через полторы минуты, я всё буду воспринимать мягко и спокойно.

— В общем, твою поездку на каникулы на Мальдивы, мы вынуждены отменить, — наконец сообщила мама.

Новость ошарашила настолько, что я так и замерла.

Дыхание спёрлось.

— Ты только не переживай, — забеспокоилась мама и поспешно налила из графина минералку в мой стакан. — Попей водички, успокойся. И не думай, что нам далось легко это решение. Мы тысячу раз всё обдумали и пересмотрели все возможные варианты, но выход остаётся только такой.

— Но почему? Как? Я так мечтала, я же так хотела! — к горлу тут же ком подступил. — Я всем подружкам уже успела рассказать, что я еду на Мальдивы. Я во всех интервью похвасталась об этом ещё месяц назад!

— Ну, в этом нет ничего страшного. Это шоу-бизнес, тут и не такое бывает… Некоторые свадьбы отменяют, уже не говоря о других незначительных вещах. И ты всегда можешь сказать, что планы изменились. Сплетни, сама знаешь, пойдут всегда только на пользу. Придумаешь что-нибудь.

— Да, придумаю, но я так хотела! Я уже выбрала купальники, решила, какую одежду с собой возьму, какие платья, — на последних словах из глаз хлынули слёзы. — Па-а-ап!

Молчание в ответ.

— Па-а-па-а!

— Извини, Кира, я что-то не могу открыть бутылку, — донеслось с кухни.

— Неправда, ты просто не любишь, когда я плачу, — вскочила из-за стола я. — И что теперь? Я должна всё лето провести здесь, в четырёх стенах? Как вампир ходить бледной?

— Ну ты можешь сходить в солярий, — предложила мама. — Посещать спа.

— Мы что теперь, бедные?

— Кира, после того, как сериал закрыли, мы не можем тебе найти ни одну роль. Ты думаешь, мы не пытаемся?

— Плохо ищете, — топнула я ногой.

— Ты и сама понимаешь, что не всё так просто, — сделала мне упрёк мама. — Ты стала заложницей своего образа и ни одна кинокомпания не верит, что ты справишься с другими, более серьёзными ролями.

Перед глазами возник образ лазурного океана, чистого песка и стало просто невыносимо. Я ведь так мечтала оказаться на островах! Позагорать, поваляться на пляже. У меня так давно не было отпуска — я работала в сериале и целыми днями находилась на съёмочной площадке.

Из-за того, что мне досталась главная роль, ни о каких отпусках и речи быть не могло. Пока народу нравилась мыльная опера и рейтинги били все рекорды, телеканал, занимающийся съёмками, выпускал на экраны один сезон за другим. Никого не интересовало, что я дико устаю, как и другие герои проекта — ведь мы сами подписали кабальные контракты и теперь были полностью зависимы от них. Мы получали хорошие деньги, но их бы не хватило для оплаты неустойки, если бы однажды мы решили уйти из сериала.

История четырнадцатилетней певицы из провинции, покоряющей огромный город, пришлась по вкусу многим подросткам. А я, как героиня, стала украшать все школьные принадлежности, плакаты с моим изображением висели в комнатах поклонников, а на официальном сайте постоянно появлялись восторженные отзывы фанатов.

— Кира, в конце концов, ты можешь поехать к бабушке, — вышел из кухни папа с открытой бутылкой белого вина. Он пытался произнести это с таким воодушевлением…

Я просто взвыла от этого предложения. Как ни крути — колхоз и Мальдивы, всё-таки, вещи кардинально разные.

— Ну уж нет, я лучше в солярий схожу! — заявила я, убежала к себе в комнату и захлопнув дверь, плюхнулась на кровать.

Вот так и рушатся мечты… Ты что-то планируешь, о чём-то думаешь. А потом — БАЦ! — и от независящих от тебя причин всё обламывается и планы меняются.

Было невероятно обидно. Я обняла подушку и заревела.

Сзади скрипнула дверь и в комнату вошла мама.

— Я не хочу ехать к бабушке, — сказала я. — Точнее не к бабушке, а в деревню… Точнее… В общем, не хочу.

— Почему? — недоумевала мама.

— Потому что! – сквозь слёзы, дала универсальный ответ я.

И в самом деле — не буду же я рассказывать маме длинную историю о том, как в деревне живёт мальчик Эрик, как я в него была влюблена и как ему до меня дела не было никакого. Ему дело было до лошадей, а не до любви. Правду специалисты говорят, что мальчики развиваются гораздо позже девочек. В тот раз я в этом убедилась лично.

— Кира, деревня, конечно, не Мальдивы…

Услышав заветное слово на букву «М», я завыла пуще прежнего.

— Хорошо, хорошо, больше упоминать не буду, — пообещала мама. — Но подумай сама. Там чистый воздух, природа, речка…

Где-то вдали запищал телефон.

— Ага, — повернулась я, продолжая всхлипывать. — Грязная речка, вокруг навоз и колхозники на каждом шагу!

— Хорошо, пусть так, — не стала спорить мама и начала поглаживать меня по волосам. — Но это не город. Никаких папарацци, никаких интервью. Ничего и никого. Подумай сама — настоящее молоко, творог, сметана. Настоящие фрукты и овощи. Бабушка напечёт пироги, твои любимые вареники с вишней. К тому же, она тебя не видела уже несколько лет. Только по телевизору и наблюдает, как ты растёшь и меняешься.

Аргументы мамы были весомыми. Но там же Эрик… А мне так не хочется его видеть, вспоминать всё, что было. Я и так еле смогла всё это подавить внутри себя и не возвращаться мысленно к этой истории. А тут — путешествие в прошлое со всеми вытекающими последствиями, которые случатся обязательно и бесповоротно.

— Я так планировала этот отпуск! Я столько работала, я как никто заслужила отдых, и вот… Что теперь? Мечта так и останется мечтой? — спросила я.

В комнату вбежал папа, держа в руках телефон.

— Это тебя, бабушка, — сообщил он.

Я взяла протянутую мне трубку, шмыгнула носом и произнесла:

— Я слушаю.

— Кира? — послышался на другом конце линии радостный голос.

— Да, я. Привет, бабуль, — поздоровалась я и рукой вытерла с щёк холодные слёзы.

— Ты что там, плачешь?

— Уже нет.

— Вот и правильно! Кира, я так по тебе соскучилась. Приезжай ко мне, я тебя жду! Нечего в городе летом делать. Я тебе и пироги напеку, и вареники с вишней на пару, как ты любишь, сделаю. Забыла уже, как ты выглядишь. Вымахала, наверное?

— Бабуль, у вас тоже показывают сериал… Показывали, — уточнила я. — И ты смотрела каждую серию.

— Ну и что! Знаю я ваше телевидение, загримируют так, что мать родная не узнает. А ещё говорят, что телевизор полнит. Мне Тимофеевна рассказывала! Представляю, какая ты тростиночка, если в сериале такая худая. Давай, приезжай ко мне, я тебя жду!

Я посмотрела на папу — наверняка он уже рассказал обо всём бабушке, а расстраивать её своим отказом мне не хотелось. Всё-таки, я действительно уже очень давно её не видела.

— Хорошо, — сдалась я. — Приеду.

Мама и папа, услышав, что я согласилась, разом просияли и заулыбались.

— Вот и правильно. А то замучили тебя эти киношники уже! Давай, позагораешь у меня, в речке покупаешься. Свежим воздухом подышишь. Для юного организма это ой, как необходимо! Ну всё, внученька, целую тебя и жду.

Я попрощалась с бабушкой, выключила телефон и сказала:

— Так и быть, поеду в деревню. К бабушке.

А самой так и хотелось добавить «именно к бабушке, а не к Эрику!».

Глава 2

Персональный водитель

Как же я всё-таки отвыкла от жизни вне большого города.

Когда я и ещё пара человек вышли из вагонов на небольшую станцию, мне показалось, что время здесь попросту остановилось.

Электричка стремительно исчезла, а вместе с ней и растворился громкий стук колёс.

Я сделала ладонью козырёк и, закрыв глаза от яркого солнца, огляделась. Хиленький деревянный вокзал с покосившейся крышей настолько, что казалось, будто она вот-вот рухнет, а стены падут как карточный домик… Поле и одиноко стоящая яблоня с назревающими плодами.

Довольно неприглядный пейзаж, навевающий скуку.

Где-то вдали паслись коровы, мычащие из раза в раз, стрекотали кузнечики.

Было тепло, пахло сеном и яблоками…

— Для полноты картины не хватает только одинокого перекати-поля, гонимого ветром, — еле слышно произнесла я.

— Ну, я бы не сказал, что здесь так уж всё и плохо! — раздался обиженный голос сзади.

Я быстро повернулась, да так резко, что споткнулась о собственный чемодан и рухнула прямо на него, разодрав ладони.

Со стороны вокзала, с задней части, ко мне подбежал парень. Как только он приблизился, до меня донёсся стойкий запах солярки и лошадины.

«Какой колхоз! — подумала я».

— Эй-эй-эй! — запереживал парень и помог мне встать. — Мне велено тебя доставить целой и невредимой. Так что, окажи милость, хоть немного проявляй свой инстинкт самосохранения.

— Велено?

— Ну да, велено. Твоей бабушкой.

— Это что, реалити-шоу? — разозлилась я встав, быстро отряхнувшись и поставив чемодан.

— Что, прости? — не понял парень.

— Почему ты разговариваешь так, будто мы с тобой в каком-нибудь историческом фильме? Где ты этой байды нахватался?

— Не понимаю, о чём ты, — развёл руками он.

— Ну да, конечно… Ясно, значит, каникулы я проведу там, где время остановилось лет двести назад минимум.

Парень покачал головой.

У него были густые кучерявые волосы чёрного цвета, широкие брови, толщиной с палец и пронзительные серые глаза.

Белая футболка, на удивление чистая, как и остальные вещи на нём, обтягивала мощную фигуру. Такие бывают только у тех, кто с детства занимается тяжёлым физическим трудом, а не пьёт протеиновые коктейли.

Расстегнутая клетчатая рубашка, накинутая сверху, развевалась на ветру. Рукава парень небрежно закатал, а джинсы внизу собрались в огромные складки.

Не могла не броситься в глаза и пряжка на ремне из жёлтого металла, отполированная до блеска временем.

— Ну что, поехали? — спросил парень.

— На чём, ковбой? Ты спрятал в кустах двух прекрасных лошадей? — с издёвкой произнесла я.

— Вообще-то всё куда более прозаично. Пойдём со мной, — махнул рукой кучерявый и, не дождавшись от меня какого-либо ответа, направился за вокзал.

Схватив чемодан, я тут же поспешила следом.

— Ах, да… Извини! — мгновенно развернулся парень, бесцеремонно выхватил у меня ручку чемодана и пошёл дальше.

Ну и манеры… Конечно, нельзя сказать, что я прям вся такая интеллигентная и ем только с ножом и вилкой. Но элементарные правила поведения должны же быть. Да и к тому же я ведь девушка! Ко мне должны проявлять внимание, заботу. А тут что? Никакой романтики или лёгкого флирта, о котором можно было бы помечтать.

Отлично — мало того, что я не на Мальдивах, к тому же, первому встретившему меня здесь парню на всё попросту по барабану! А ведь я звезда, между прочим!

Обойдя старое здание и спустившись со станции, я увидела небольшой синий фургон, дышащий на ладан.

— Ну теперь-то понятно, откуда этот мерзкий запах, — недовольно произнесла я.

— Что, прости? — не расслышал парень и посмотрел на меня, сузив глаза.

— Я говорю: ты меня убить решил, что ли?

— Почему это?

— Да ты только взгляни на эту таратайку! — возмутилась я.

Вид у машины был такой, что казалось, будто она на глазах развалится. Чихнуть только стоит и на месте фургона будет груда железа и раскатывающихся деталей.

— Да всё нормально, ты не бойся, — заверил парень, открыл скрипящий багажник и с лёгкостью закинул в него чемодан.

— Аккуратно, там мои… — воскликнула я.

— Что? — перепугано на меня посмотрел парень, затем на чемодан и снова на меня.

— Платья.

— Фух… А реакция такая, будто там фамильный сервиз.

— Не ёрничай! На эту развалюху без слёз не взглянешь! Это что, будет экспресс-поездка в последний путь?

— Ты преувеличиваешь. Фургончик хоть и старенький, но весьма надёжный. — Кучерявый дружески похлопал машину по боку. — На нём ещё мой дед катался.

— Потрясающе! Вот лучше бы ты мне этого не говорил сейчас, честное слово. Теперь я точно на ней не поеду. Лучше пешочком дойду.

Я показательно скрестила руки и встала в позу обиженной принцессы.

— Слушай, другой машины у меня нет, — твёрдо сказал парень и запрыгнул на сиденье водителя. — К тому же, тебя ждёт бабушка. Твоя, между прочим. Прояви хоть каплю уважения, не заставляй её тебя ждать. Она вот даже персонального водителя для тебя отправила.

— Да? Тогда почему вместо него ты? — удивлённо вскинула руки я.

— Нет, ты не поняла. Я и есть твой персональный водитель.

— Очень смешно!

— Не переживай, всё будет как в лучших домах Лондона и Парижа.

Я оглядела машину… Потом парня. Что-то в нём необъяснимо притягивало. На внешность он был совсем обычным, ничего выдающегося, но почему-то так и хотелось на него в лишний раз посмотреть, или услышать какую-нибудь заковыристую фразу.

— Ты всегда такой умный, да? — съязвила я.

— Нет, только когда это необходимо. А вообще я тупой, как баран. Честно!

Парень широко улыбнулся.

Я изумлённо покачала головой, открыла скрипучую дверь и села рядом с водителем.

Глава 3

Родной колхоз

Машина ехала по неровной дороге, невероятно трясясь и издавая рёв.

— Так говоришь, ты к нам на каникулы? — спросил парень и взглянул на меня.

— Да, — ответила я, и машина подпрыгнула на очередном ухабе. — Ты лучше вперёд смотри, а то вообще сейчас застрянем посреди поля и придётся тебе мой чемодан тащить до самого дома.

— Ничего, дотащу. Не такой уж он и тяжёлый. А ты расслабься, а то какая-то слишком напряжённая. Там у вас все такие?

— Где там? — не поняла я.

— Ну как… В большом городе, конечно. Я слышал, что там люди не ходят, а несутся, вечно уставшие, злые.

— А ты что, ни разу не был в городе?

— Ну-у-у… — протянул парень смущённо. — Пару раз проездом приходилось бывать. Но зрелище не из приятных.

— Это почему же?

— Слишком шумно, слишком людно… И слишком всё большое. Нет, мне по душе деревня, всё-таки. Чистый воздух, свежее молоко... Кстати говоря, многие городские жители никогда не пробовали настоящего молока. Ты представляешь? Как многое они потеряли… Эх! В общем, здесь мой дом. Тут спокойно, уютно. Да и веселья у нас хватает.

— Веселья? Прокатиться на лошадях и сходить на речку? — подколола я. — Тебе сколько лет хоть?

— Шестнадцать, — ответил парень.

— А выглядишь намного старше.

— Ну так! Деревенская работа закаляет.

С обеих сторон дороги, по которой мы ехали, расстилались кукурузные поля. Солнце то пряталось, то выглядывало из-за туч. Но всё равно было довольно жарко.

— У нас на самом деле не так уж и скучно. Нам многого и не надо. Бывают ярмарки всякие, праздники. Их вполне хватает. Всё-таки, в городе и деревне всё по-разному, — говорил парень.

Я посмотрела на своего спутника. Машиной он управлял так ловко, будто с самого рождения научился водить.

— А что, у вас тут можно несовершеннолетним на тачках гонять? — не поверила я.

— А ты что, можешь назвать это тачкой? — вопросом на вопрос ответил парень и улыбнулся. — Трактор и то быстрее едет. Но вообще, да, подобные фургончики почти у всех парней есть. У нас же тут ни автострады, ни светофоров нет. А если что-нибудь отвезти надо, не всегда мопед да велосипед пригодны будут. Городские правила на деревню иногда не распространяются. Уровень жизни слишком разный.

— Ясно, — понимающе кивнула я. — Ты, я смотрю, простой? Рубаха-парень?

— Ну-у-у, нет. Это я с тобой такой разговорчивый только. А вообще из меня тяжело вытянуть что-то. Себе на уме, что называется.

— Не льсти себе, — засмеялась я. — Ты болтун, каких ещё поискать надо.

— Хорошо, как скажешь, — весело согласился кучерявый.

Мы резко подпрыгнули и, машину сильно тряхнуло, после чего она остановилась.

Парень несколько раз нажал на газ, но ничего не получилось. Как стояли мы на месте, так и оставались, нисколько не отъехав.

— Что такое? — спросила я. — Всё-таки, мой совет смотреть на дорогу, был уместным?

Кучерявый ничего не ответил. Он вышел из автомобиля, обошёл его и, посмотрев на переднее колесо с моей стороны, сказал:

— Всё. Дальше пешком пойдём. Понесу теперь твой чемодан. Я же говорил, что всё будет как в лучших домах Лондона и Парижа.

— И далеко? — поинтересовалась я. — Что, никак нельзя позвать на подмогу?

— Ну, можно…

— Так за чем же дело встало? Позвони.

Парень, услышав последнюю фразу, расхохотался так, будто я ему только что рассказала очень смешной анекдот.

— В чём дело? Я же просто…

— Позвонить… Как? У нас тут мобильных нет, — выговорил кучерявый, еле успокоившись. — Да и зачем они?

Я достала свой телефон и уже было хотела позвонить бабушке, но мой энтузиазм мигом улетучился: в этой зоне мобильный не работал.

— Отлично, — выговорила недовольно я. — Я теперь ещё и без связи с внешним миром осталась! И правда, зачем вам мобильные, когда тут ничего не ловит? Как вы тут вообще живёте? Голубиной почтой пользуетесь?

Кучерявый развёл руками, затем пошёл к багажнику и достал мой чемодан.

А я тем временем вышла из машины и посмотрела, что же привело к поломке.

Оказалось, что правое переднее колесо угодило в яму и без помощи тут обойтись нельзя было никак.

— И часто у тебя такое случается? — спросила я, разглядывая нанесённый урон.

— Нет, — признался мой спутник. — Очень редко. Я же по этой дороге раз в сто лет езжу…

Я почувствовала себя виноватой. Лучше бы пешком дошла, как много лет назад. Но я почти не помнила дорогу и вообще казалось, что здесь всё так сильно изменилось. Будто бы дежавю, когда тебе сдаётся что где-то уже ты всё это видел и бывал тут прежде…

— Ты что, задумалась? — спросил меня парень, подойдя сзади.

— Немного, — призналась я.

— Ну, тогда пойдём.

— Постой! А ты не хочешь поставить на сигнализацию машину? — удивилась я.

— Не-а. Её никто и не заберёт, уверяю, — усмехнулся кучерявый. — Воровать там нечего, да и некому. Мы народ простой и бедный, особо не обберёшь.

И мы пошли по проходу, с обеих сторон которого возвышались огромные початки кукурузы.

Я шла и думала — вот сейчас я приду и встречу Эрика. А хотела ли я его встретить, или нет? Внутри все чувства перемешались и определиться было очень нелегко.

С одной стороны, я была обижена и огорчена, что он так ничего и не понял. А с другой было интересно — как сейчас поживает парень. Всё-таки, как ни крути, у меня остались приятные воспоминания и я хоть немного, хоть самую малость, но скучала по нему.

Можно, конечно, сказать, что мы были детьми и все мои чувства всего лишь первая влюблённость. Но я-то знала, что всё по-настоящему, серьёзно. Я чувствовала это всем сердцем и понимала, что ещё очень-очень долго таких эмоций испытать не смогу. И вопрос — смогу ли вообще?

Теперь, когда я была в деревне, мне не казалось всё таким уж страшным и ужасным… По крайней мере, каникулы я проведу на природе.

Теперь можно было расслабиться, пожить нормальной подростковой жизнью. Забыть о сотнях папарацци, внезапных вспышках фотокамер и вопросах от вездесущих журналистов.

Я стала невостребованной актрисой, а это значит, что можно отрываться на полную катушку. Всё равно, учитывая законы шоу-бизнеса, обо мне вспомнят не скоро. Многих актёров и актрис вообще годами не приглашали сниматься в кино и они были безработными. Так что, мне оставалось лишь ждать, когда я окажусь нужна.

В общем, что не делается — всё к лучшему!

В то время, когда я размышляла, мой спутник шёл молча. По всей видимости, он был прав, когда говорил, что из него слова не вытянешь лишнего. Наверное, общался с людьми только тогда, когда сам этого хотел.

Тяжёлые шаги и звук от них, оставляемый огромными ботинками… Ладони, похожие на лопаты, настолько больших размеров... Он был уж очень деревенским, далёким от городских представлений о мужском идеале. Но я была уверена, что появись он в городе, в него бы влюбились все мои подружки и знакомые. Да, он бы конечно очень выделялся своим сельским видом, но он был настоящим. Не каким-то избалованным гламурным юношей с тонной косметики на лице, чтобы выглядеть намного красивее, чем ты есть на самом деле. А обычным работягой, который никогда не откажет в помощи и починит своими золотыми руками всё, что сломается в самый неподходящий момент. Который будет естественно стареть, не стесняясь, а гордясь каждой появляющейся морщиной и уж точно никогда не будет скрывать или маскировать свои шрамы.

От приходящих в голову мыслей, ещё больше захотелось увидеть Эрика. Он такой же теперь статный и повзрослевший, или мой спутник лишь подтверждающее исключения правило?

— О чём думаешь? — поинтересовалась я, не в силах больше мучить себя разными представлениями и фантазиями.

Мы уже прошли поле и вышли к деревне. Далеко друг от друга располагались двухэтажные дома, такие старые, что казалось, будто это декорации к сказочному фильму.

— О том, что твоя бабушка живёт рядом с полем, — усмехнулся парень.

— А почему она тебя за мной отправила? Именно тебя, а не кого-нибудь другого.

— Ну-у-у, — замялся кучерявый. — Просто я ей помогаю. Она же живёт на самом краю деревни. И если нужно что-то купить, то она всегда меня просит. Да и если сломалось что-нибудь, починить… Фрукты собрать. Ну и всё такое прочее.

— Ясно, — задумчиво произнесла я.

Всё-таки, если бабушка доверяет этому парню, значит, он действительно хороший человек. Наверное даже просто идеальный и за ним бегают девчонки всей деревни, у которых голова кружится от одного только его появления… Или от стойкого запаха солярки, который от него исходит.

Вдали среди деревьев замелькал знакомый дом и выкрашенный в радугу сарай. Я сразу догадалась, чья эта работа — конечно же, моего «персонального водителя».

Чем ближе мы приближались, тем сильнее раздавался аромат свежей выпечки. Подумать только, не успела я приехать, а бабушка пироги печёт! Да ещё и судя по аромату, мои любимые, с абрикосами.

Не передать словами, как аппетитно!

— Бабу-у-уль! — радостно закричала я, как только мы зашли через скрипучую калитку.

Со стороны поля показался синий фургончик, в котором ехали два весёлых парня. Они так громко смеялись, заглушая мотор, что, несмотря на расстояние, их с лёгкостью можно было услышать.

— Батюшки! — воскликнула бабушка, как только вышла на порог и хлопнула в ладоши от изумления. — Ну наконец-то! Заждалась уже вас. Что ж вы так долго, старуху попереживать заставили! Благо, пироги пеку, хоть немного отвлеклась от дурных мыслей!

Бабушка спустилась с крыльца, подошла и стала меня обнимать и целовать.

— Ну! Что я говорила? Худющая, сил нет! — вымолвила она. — Что, тебя там не кормят совсем?

— Кормят! — засмеялась я. — Но не так, как ты! Соскучилась по тебе очень.

— А то! И правильно сделала, что приехала.

Брюнет, сопровождавший меня, взял тяжеленный чемодан в другую руку.

И тут к дому подъехал синий фургон, со смеющимися парнями.

— Эй, у меня там машина посреди поля осталась, — повернулся кучерявый к ним. — Ваша помощь нужна!

— Залезай! — махнул рукой водитель, не задавая лишних вопросов.

— Сейчас, только чемодан отнесу,

— На второй этаж, в Кирину комнату, — указала бабушка тут же.

Кучерявый мигом забежал в дом.

Два весёлых парня рассматривали меня, улыбались и о чём-то перешёптывались. Мне было очень неудобно. Понятно, что я им понравилась, но это же не значит, что нужно так сильно это демонстрировать.

— Что у вас там приключилось-то? — спросила бабушка.

— Да машина застряла, — объяснила я. — В яму попали и всё. Пришлось пешком идти, вот и долго.

— Ну ничего… Сейчас мальчики мигом все проблемы решат, им не привыкать. Хороши, правда? Работяги, красивые… Чуть что, на помощь придут, дружно помогут. Что бы делали без них, не знаю.

Тем временем кучерявый уже успел спуститься. Он прошмыгнул мимо нас, побежал к ожидающему его фургону и с невероятной ловкостью запрыгнул в багажное отделение.

— По пирожку бы взял себе да парням! — выкрикнула бабушка.

— Ой, нет, спасибо! В другой раз! — отказался кучерявый.

— А вот я бы съел парочку, — отозвался один парень из фургона

— И я, — поддакнул второй.

— В другой раз, господа голодающие! Поехали уже! — твёрдо произнёс брюнет.

Парни тут же в лице поменялись.

— Ничего, ребятки, вы потом заезжайте, обязательно! — сказала бабушка. — Заодно и с Кирой поближе познакомитесь. Невеста она хоть куда…

— Бабу-у-уль, — покраснела я.

— А что я такого сказала? Только правду.

Парни в фургоне засияли от таких слов, только кучерявый сидел чернее тучи. Он ударил ладонью в стенку парням, со словами:

— Езжайте уже, а то от слюней захлебнётесь там.

— Да пошёл ты, — бросил в ответ водитель. — Будто у самого слюни не потекли.

Машина развернулась и, кряхтя, снова отправилась в сторону поля. Опять раздался смех, и фургон быстро отъехал.

— Эх, Эрик, Эрик… — Произнесла бабушка.

— Что? — поразилась я.

— Ну Эрик. Ты что его, не узнала?

Я так и встала, как вкопанная.

— Кто из них? Тот парень, который…

— Боже мой, Кира, — всплеснула руками бабушка. — Тот, кого я за тобой послала. Что, не узнала?

Внутри всё сжалось.

— Нет, не узнала, — призналась я.

— Ох, какое дело. Хотя, это и немудрено, так вымахал, такой красавец стал. Жаль, только деревенские дурочки не видят этого… Такой хлопец, загляденье одно, а они всё не туда смотрят.

— Что?

— Да ничего, потом сама всё поймёшь. А не поймёшь, так расскажу, коли надо больно.

Какой позор, мало того, что я не узнала Эрика, я ещё за всю дорогу не поинтересовалась, как зовут этого парня! А ведь теперь понятно, почему мне хотелось на него в лишний раз взглянуть и услышать. Потому что я чувствовала что-то знакомое.

Теперь ясно, что именно. Но это был совсем не тот Эрик, которого я помнила. Он очень вырос, голос сломался, да и на мальчика он похож не был. Настоящий сильный юноша.

— Кира, — позвала меня бабушка. — Ты чего? Пойдём чай пить, пироги стынут! Напекла твоих любимых.

Я тяжело вздохнув, кивнула головой.

Вечерело… Синий фургончик уезжал всё дальше, в поле, а Эрик сидел и всё так же глядел в мою сторону.

Глава 4

Ночное приглашение

Вдоволь наевшись любимых пирогов и напившись чаю, я поговорила с бабушкой.

Рассказала ей о новостях, о том, что я теперь не востребована. И конечно, получила поддержку. Бабушка сказала, что у меня обязательно всё получится и я приглянусь ещё не одному режиссёру. Главное только — уметь ждать и истинно верить в свою мечту.

Но мысли у меня были совсем о другом.

Об Эрике.

Когда я смогла попрощаться и уйти в свою комнату, я села у окна, закутавшись в вязаную шаль и вгляделась в даль.

Стрекотали сверчки, дул прохладный ветер, шуршала листва.

Небо было усыпано невероятно большими звёздами. Они были так низко, что казалось, будто стоит руку протянуть и я смогу их достать.

В моей комнате всё было по-прежнему… Старые выцветшие обои с цветочными узорами, кровать с пыльной периной, кресло, укрытое пледом. В общем, обычный такой деревенский быт, где главное простота и удобство, а не показушный шик.

Я была здесь, в родном доме, где когда-то проводила много времени. Но почему-то всё казалось таким чужим. Словно не моим.

Как же сильно поменялась моя жизнь после того, как я стала сниматься в сериале. Я получила хорошую роль, большие гонорары… И изменилась. Но в лучшую ли сторону?

Теперь я была не такой простой девчонкой, как раньше. Почувствовала вкус красивой жизни и стала считать, будто я лучше других. Какой бред. И выглядела наверняка, как капризная городская кокетка, когда разговаривала с Эриком. Зачем-то ляпнула про голубиную почту и развлечения, будто у них тут и заняться нечем. Можно подумать, что Интернет, кинотеатры и ночные клубы — единственные способы весело провести время. Наверняка же обидела парня, да и показала свою избалованность.

Все мысли сводились к Эрику. Я видела его! Общалась! Спустя много лет… Но так, будто это происходило впервые. От стыда, что всё произошло именно так, готова была просто провалиться сквозь землю.

Он мне нравился и даже теперь. Но я не могла даже самой себе объяснить, что именно меня в нём привлекает. Да, симпатичный, интересный, но не более… Но есть в нём что-то, что влекло, что-то, за что я его полюбила! Не просто же так! А, может, всё дело было не во внешности, не она меня подкупила? Может, всё намного серьёзнее и глубже?

От обиды захотелось расплакаться, слёзы мигом навернулись на глаза. Люблю ли я его сейчас, или нет? Да, но не так сильно, как раньше. Я спрятала эти чувства глубоко внутри, чтобы они не приносили мне боль. А он меня? И вообще, зачем я приехала сюда… Чтобы душу себе на части рвать от былой безответной любви?

Как же сложно было разобраться. Но если я не могу сама понять свои чувства, о чём тогда вообще можно говорить? Или всему нужно время, чтобы посмотреть на наши отношения под новым углом и, наконец, определиться, что делать и как быть дальше?

— Кира, — послышался знакомый голос снизу.

Я решила, что мне показалось. Замечталась настолько, что мысли стали проникать в реальность.

— Кира, — раздалось снова, но чуть громче.

Я посмотрела вниз и увидела его…

Эрик стоял внизу под окном, возле дерева, одетый в чёрную ветровку.

— Эрик? — удивлённо произнесла я и быстро вытерла с щёк слёзы, стараясь это сделать как можно незаметнее.

— Да, как видишь. Я завтра собирался в центр, купить нужно всякой мелочи, — объяснил парень. — Хочешь со мной поехать?

— Конечно! — выпалила я так, будто от ответа решалась как минимум дальнейшая судьба всей моей жизни.

От собственного голоса, я даже дёрнулась и прижала ладонь к губам. Не хватало ещё бабушку перепугать ненароком.

— Хорошо, — усмехнулся Эрик. — Ну я тогда пойду. Завтра утром заеду и отправимся.

Кучерявый юноша развернулся и собрался уже уходить, как я его окликнула:

— Постой.

Парень повернулся.

— Эрик, извини меня, пожалуйста. Я тебя не узнала совсем, — призналась я. — Ты так изменился.

— Надеюсь, что в лучшую сторону, — усмехнулся Эрик. — Да ладно, всё нормально. Я сразу понял, что не узнала.

— Как?

— Да ясно дело-то… Если бы ты узнала, вела бы себя совсем по-другому, — грустно объяснил парень.

Его волосы взъерошил ветер, а куртка раздувалась, делая и без того мощную фигуру в два раза больше.

— Пару раз замечал, что я тебе знакомым показался, — вспомнил Эрик. — Но ты видимо этому значение не придала.

Я поразилась. Насколько же он проницателен!

Вдвойне стало стыдно и неудобно, но, по крайней мере, я была честна с парнем и, самое главное, перед самой собой. Ломать комедию и дальше мне совсем не хотелось.

— Ну ладно, теперь точно пойду. Заеду утром, — пообещал Эрик напоследок и, развернувшись, зашагал прочь.

Я смотрела, как он медленно исчезает в темноте. Несмотря ни на что, он был мне близок. Нас связывало общее прошлое, наша общая история. И сколько бы мы ни пытались его зачеркнуть, забыть или не замечать, прошлое всегда остаётся лишь принять таким, какое оно есть.

Эрик уходил всё дальше и дальше, а резкие порывы ветра доносили до меня стойкий запах солярки…

Глава 5

Варенье и прикосновение

Я проснулась от стука в дверь и бабушкиного голоса:

— Кирочка, просыпайся. Пора вставать, Эрик уже приехал.

— Уже, уже встаю, — сонно сообщила я.

Солнце светило сквозь шторы, слышалось кудахтанье кур и отдалённое мычание коров.

Не совсем привычный звуковой фон… Уж слишком отличается от шума машин и разговоров вечно спешащих куда-то людей. Прав был Эрик — в больших городах люди живут в безумном ритме, поэтому и жизнь пролетает у них очень быстро. Всё надо успеть, быстро сделать…

Я умылась, надела джинсы и топ, затянула волосы в тугой конский хвост и вышла из комнаты.

По всему дому разносился приятный аромат оладий, горячих и вкусных даже по одному запаху.

Спустившись по лестнице и глубоко вдохнув и выдохнув так, будто мне предстояло пройти какой-то важный кастинг, я зашла на кухню.

— С добрым утром, — поздоровалась я.

— С добрым, — отозвался Эрик, завтракая и особо не обращая на меня внимания. Он сидел за большим деревянным столом, накрытым красно-белой клетчатой скатертью и расправлялся с приличной горой оладий, политых сверху клубничным вареньем.

Его аккуратно расчёсанные волосы волнами уложились на голове. А чёрная спортивная майка с глубоким вырезом и узкими бретельками позволяла разглядеть округлые формы мышц на руках и чёткую линию груди.

— Ну наконец-то, наша принцесса соизволила почтить нас своим присутствием, — заулыбалась бабушка и поставив напротив Эрика ещё одну тарелку, выложила на неё порцию оладий для меня.

— Ну бабушка, — показательно надулась я. — Никакая я не принцесса.

— Плоха та девушка, которая не стремится ею быть. Давай, нужно плотно позавтракать.

Я села за стол и из стопки горячих оладий отложила на край все, кроме двух штук. Эрик удивлённо посмотрел сначала на меня, потом на тарелку, и в итоге снова на меня.

— Мне много есть нельзя, — сразу всё пояснила я. — Иначе карьеры мне не видать.

— И что, я зря, что ли, готовила? — расстроилась бабушка, всплеснув руками.

— Ну почему же? — быстро попыталась я исправить всю ситуацию. — Эрик поможет. Такому сильному парню нужно много сил.

Брюнет никак не стал реагировать на мою реплику, переключив всё своё внимание на завтрак. Но красный румянец, проявившийся тут же на его щеках, был заметен невооружённым взглядом.

Я попыталась сделать вид, что ничего не увидела. И с каких это пор я начала так откровенно заигрывать с Эриком, тем более при бабушке?

— Ты что это удумала? Осиную талию себе сделать? — выпекая новую порцию мучного лакомства, спросила бабушка. — Пока молода, можно есть всё что хочешь. А придёт время, когда захочешь, а нельзя будет уже. С возрастом следить за фигурой всё труднее. Уж я-то знаю, поверь моему жизненному опыту.

Бабушка вздохнула после этих слов, а я приготовилась завтракать.

По центру стола, между мной и Эриком стояла открытая банка с клубничным вареньем. Я протянула руку, чтобы её взять, но именно в этот момент за ней потянулся и парень. Всё это произошло так быстро и одновременно, что наши пальцы на мгновение соприкоснулись, мы встретились взглядами… и, почувствовав друг друга, как ударившиеся током, тут же одёрнули руки и потупили взор.

Всё, как в дешёвом романтическом фильме: прикосновение, взгляд, отвод глаз.

От наших движений банка слегка подпрыгнув, цокнула и пошатнулась, но осталась на месте. К счастью, варенье не пролилось.

Бабушка на эти звуки никак не отреагировала и даже не повернулась. Наоборот, она словно вообще отсутствовала, стараясь быть как можно более незаметной.

Но мне всё равно стало как-то не по себе. Сердце учащённо забилось, лицо обдало жаром, а потом холодом и казалось, будто мы только что сделали что-то неприличное. Но ведь это такой бред! Времена, когда даже лишний взгляд в сторону порицался, давно прошли.

Но отчего же мы так странно поступили? Ведь могли же сделать вид, что ничего не произошло. В крайнем случае, улыбнуться и уступить друг другу, чтобы это выглядело вежливо.

Но нет, мы повели себя гораздо хуже — как влюблённая парочка, внезапно застуканная за страстным и неумелым поцелуем и отпрянувшая сразу, как только зашёл «третий лишний».

Искра любви. Ну вот, только её мне и не хватало для полного счастья.

Глаза… Какие же красивые у него глаза! Такие, каких я никогда в жизни не видела. Светло-светло серые, с толстой тёмной радужкой по краю. И хоть я взглянула в их бездну всего лишь на миг, они продолжали чётко изображаться в моей памяти так, будто я продолжала смотреть в них до сих пор, не отрываясь.

На руке запечатлелись ощущения от прикосновения Эрика и некоторое мгновение они продолжали держаться. Такие тёплые пальцы, большие, мягкие…

Брюнет немного замялся, но вскоре молча продолжил есть. Правда, намного быстрее, чем прежде. А я как ненормальная стала пялиться на него, забыв про то, что мне минуту назад нужно было варенье…

Да какое теперь варенье? Не до сладкого сейчас, есть кое-что поважнее! Точнее, кое-кто…

Эрик не пользовался вилкой, а ел руками. Но как же это было привлекательно! Грубо, по-мужски… В одной руке — оладьи, в другой — большая чашка с чаем, из которой витиевато поднимался едва заметный ароматный пар. Никаких мягких и плавных движений. Только резкость и суровость, отображающие все типично-мужские повадки.

Да уж, мои знакомые и подруги с ума бы сошли от этой картины, влюбившись по уши, за одну только манеру есть. А уж если добавить такие рельефы тела — точно бы отбоя не было. Ничто так сильно нас не манит, как полная противоположность. Хрупкой девушке — крепкого парня. И пусть некоторые из них скажут что-то вроде «Фу-у-у! Да он выглядит как колхозник, не пользуется парфюмом и не бреется», уж я-то точно знаю, что это будет только показательный выпендрёж. А на деле они с ума сходят по таким парням, хранят под подушкой их с трудом найденные и распечатанные фотографии, а три четверти всех своих мыслей посвящают совместным фантазиям.

Но так как в больших городах настоящих деревенских парней не встретить, приходится местным красавицам выбирать себе пару из тех, кто их окружает. И кого им впаривают с утра до вечера по телевизору и в глянцевых журналах взрослые дяди и тёти — смазливых стройненьких мальчиков, сладких до такой степени, что сахар на зубах хрустит от одного их вида.

— Кира… — отвлёк меня от раздумий голос бабушки.

Я повернулась….

— Что? — не поняла я, всё так же витая где-то в своих мыслях.

— Ничего, — еле улыбнулась бабушка и, по её улыбке стало понятно, что звала она меня уже не в первый раз. — Давай, чайку попей. Вкуснющий-то какой!

Эрик тем временем уже расправился со своей горой оладий, резко встал из-за стола, и одним махом допив остатки чая, с грохотом опустил чашку на стол.

Я слегка дёрнулась от неожиданности. Плевать на манеры — он парень, ему можно.

— Большое спасибо, — выпалил Эрик.

— Может тебе ещё добавки? — спросила бабушка.

— Нет, нет, благодарю. И так больно сытно было. Я пойду уже, нужно кое-что проверить, — заметно нервничая, отказался парень. — Кира, у тебя пять минут на сборы, давай быстрее…

Я даже сказать ничего не успела, как кучерявый мгновенно вылетел из кухни после этой фразы.

Вот так вот всё просто — у тебя пять минут. А успеешь ты поесть по-человечески, или нет — это уже твои личные проблемы. Главное, что тебя предупредили. И никаких сюсюканий, только крепкое, мужское слово. Пусть даже и молодого, но уж точно мужчины!

Я проводила взглядом Эрика. И поняла, что после его ухода исчез стойкий запах солярки, к которому я потихоньку стала привыкать...

— Смотри, не прогляди, — послышался голос бабушки, отвлёкший меня от романтических мечтаний. — Парень-то вон какой…

— Бабу-у-уль, — залилась краской я.

— Нет, ну а что такого? Я тебе совет дала, на будущее, — невозмутимо оправдалась она.

Глава 6

Красавец-истукан

Мы ехали с Эриком молча.

Меня, конечно, так и подмывало спросить, а далеко ли ещё, или что именно нужно купить, но я сдерживалась. Хотя делать это было очень непросто. Да и не интересовали меня эти вопросы по большому счёту, а просто хотелось с ним о чём-нибудь поговорить. Просто так… По душам, что называется.

Как бы случайно дотронуться до его руки, я тоже не решалась — во второй раз это будет выглядеть глупо, к тому же и неестественно.

Поэтому, единственное, что мне оставалось, это следить за парнем.

Что я, собственно, и делала. Хотя, какой там! Я просто пожирала его глазами, как городская сумасшедшая, рассматривая в упор. Ловила его каждый жест и движение.

А Эрик делал вид, что ничего не замечает, пристально уставившись на пустую деревенскую дорогу так, будто ехал на высокой скорости по центральному шоссе и ему ни в коем случае нельзя было отвлекаться. Ну да, а вдруг дикий полевой козёл выбежит ни с того, ни с сего.

Для полноты картины не хватало только пристегнуться к сиденью, чтоб уж точно выглядеть в этой ситуации по-дурацки.

Я печально вздохнула и, поправив чёлку, скрестила руки на груди.

Ну вот — прежние чувства вспыхнули с новой силой. И всё из-за какой-то банки с вареньем! Хотя, само варенье было очень даже вкусным. Но кто мог предполагать, что вероятны такие глобальные последствия? На банке ведь не было написано «Осторожно, возможны побочные действия в виде последующей симпатии, медленно перерастающей в клиническую любовь!».

А нужны ли мне вообще чувства? Я призадумалась. Представила, что у нас мог бы быть роман, но, а что потом? Я снова уеду в город, стану мега-звездой, как прежде, а Эрик останется здесь, в деревне? Тогда для чего всё начинать?

За всю поездку парень не посмотрел в мою сторону ни разу. Ни один мускул не дрогнул. Вот уж выдержка. Просто-таки стальная!

Фургончик рычал, подпрыгивал на ухабах, а за окнами мелькали деревни и пастбища.

Увидев вдалеке лошадей, я чуть голову не свернула, когда мы проехали мимо них. Это мои самые любимые животные, и так много приятных воспоминаний из детства сразу вспыхнули в голове. Ведь когда-то давно дедушка катал меня на лугу…

Я сразу вспомнила, сколько хорошего было. Тогда было другое время, но сейчас ведь мало что изменилось, если посмотреть на всё объективно. Я поняла, насколько соскучилась по этим местам, по родным запахам сена и полевых цветов, по ярким краскам пшеничных полей и зелёных лугов, вкусу настоящих молока и творога.

От всех воспоминаний, которые молнией блеснули в моей голове, я не удержалась и заплакала. Спокойно и беззвучно, когда слёзы текут от чего-то приятного и тебе даже легче становится, что ты выплёскиваешь таким образом накопившиеся эмоции.

Я отвернула голову в сторону окна и одним движением ладони вытерла мокрые щёки.

Только бы Эрик ничего не увидел, думала в тот момент я.

Но он всё увидел.

Краем глаза я заметила, как он посмотрел на меня, и снова уставился на дорогу.

* * *

Я не помню, чтобы когда-нибудь оказывалась в центре.

Возможно, в далеком детстве это и случалось когда-то. Но, если и было, то, наверное, настолько давно, что я даже не обратила своё внимание на такой момент своей жизни.

«Центром» у местных жителей именовалась большая торговая площадь, неподалёку от железнодорожной станции. Одни люди здесь торговали своими домашними продуктами, а другие их покупали. Как правило — городские жители, которые приезжали за тридевять земель за вкуснейшими яйцами, сливками, мясом и овощами с фруктами.

По обеим сторонам торговых рядов были небольшие деревянные магазинчики-домики с хозяйственными товарами, одеждой, посудой и прочими бытовыми вещами.

Вывески гласили: «Модные платья и шляпы», «Всё для кузнечного дела», «Ателье Тимофеевны», «Ложки, кружки, безделушки», «Сладкий терем: торты и пирожные» и всё в таком духе.

Я точно попала в сказку. Всё было таким милым, красивым и ухоженным. А эти вывески, эти продавцы и покупатели, словно сошедшие из иллюстраций детских книг… Полная дама в шляпе и шикарном платье, держа подмышкой толстенный кошелёк, деловито ходила среди молочных лавок, привередливо выбирая творог. А её низенький, худой муж, тащил на себе пакеты, корзины и коробки с накупленным добром.

Две торговки спорили между собой, у кого черешня лучше, зазывая покупателей.

— Самая вкусная черешня, вот вам всем святой истины крест, — заверяла одна, перекрещиваясь.

— Может в вашей деревне она самая вкусная, а вот на базаре самая лучшая у меня, — убеждала другая. — Не проходите мимо, попробуйте.

Я улыбнулась, наблюдая за происходящим.

И уж совсем не удивилась, когда увидела сутулого старичка с длиннющей бородой, который продавал… самого настоящего кота в мешке! Тот молчал, но так и норовил выбраться наружу.

— Ну-с, — раздался за спиной голос подошедшего Эрика.

Я обернулась.

— Куда пойдём? — спросила я.

— Вообще-то, нужно купить всякой бытовой мелочи, — рассказал парень. — Верёвки, подковы…

— Подковы?

— Ну да. Для лошадей.

— У тебя есть лошади?

— Кхм… Вообще-то это твои лошади, твоего дедушки. Уже забыла?

Я сразу и не нашлась, что ответить. Ну да, забыла… Но напоминание Эрика меня очень обрадовало, ведь я смогу покататься. Ну или хотя бы попросить его, чтобы он меня покатал.

— В общем, это всё не очень интересно, — не дождавшись моего ответа, пояснил Эрик и провёл рукой по своей шее сзади. — Так что, ты могла бы пойти в девичью лавку там, или ещё куда-нибудь. А потом мы встретимся с тобой здесь. Ну, где-то через десять минут.

— Хорошо, — согласилась я.

Как только я это сказала, отдалённо послышался девичий визг. Причём не один голос вопил, а сразу несколько и так, как это делали фанаты, при виде меня.

Я уже даже приготовилась к тому, что это меня узнали и бегут за автографами. Самодовольно развернулась, широко улыбаясь…

Но не тут-то было.

Вдалеке у входа на рынок, высокого стройного парня с русыми волосами обступили девушки. Местные школьницы старших классов. Все они выглядели одинаково — в сарафанах и с заплетённой косой длинных волос.

Как-то выделялась из всех только одна девица, у которой красовалась заколка в виде большого подсолнуха.

— Мда-а-а, — протянула я. Улыбка моментально сползла с моего лица. — Ну у ваших девок и прикид. Все как из инкубатора с такими причесонами.

— Ну, что есть, то есть. Наша мода отличается от городской кардинально, как видишь. Ты ведь когда-то тоже жила здесь… Если бы осталась и по сей день, выглядела бы подобным образом.

— Вот уж не думаю, — хмыкнула я. — Модные глянцевые журналы никто не отменял. Можно купить и посмотреть, как стоит сейчас одеваться. К тому же, есть телевизор и Интернет.

— Всё-то оно конечно так, — неуверенно сказал Эрик. — Только вот боюсь, что с покупкой одежды у нас была бы проблема. Домов моды и бутиков у нас нет в округе.

— Проблемы — это для слабаков. Сама бы шила себе вещи. Да и вообще дело не в деньгах, и не в одежде. Просто у кого-то есть вкус, а кто-то им не обладает и берёт пример со стада, — указала я головой на местных красавиц. — Хотя уверена, там есть вожак, на которого все ровняются.

— Хм… Ну тут ты права, спорить не стану.

— Ещё бы, — усмехнулась я.

Девчонки вдали с восторженным взглядом слушали, что говорит им парень. А тот, в свою очередь, вёл себя слащаво и самовлюблённо, просто упиваясь таким повышенным вниманием к своей нескромной персоне.

Он был невероятно красив, что наверняка и привлекало его поклонниц. И одет был по сравнению со всеми очень модно и стильно. Если говорить уж совсем просто — то по-городскому. Белые потёртые джинсы, специально заляпанные чёрной краской и порванные в определённых местах, чёрная футболка с какой-то вычурной иностранной надписью и увесистый кулон на шее. Его светлые волосы были зачёсаны наверх, а кончики выкрашены в тёмный цвет так, будто он повалялся в песке. Выглядело всё это просто восхитительно.

— А кто это вообще такой?

— Это наша местная звезда, — хмыкнул Эрик и покачал головой из стороны в сторону. — Я бы даже сказал, наш звездун. Да ты его прекрасно знаешь.

— Я? — не верилось мне. — Откуда?

Никого такого красивого я не припоминала в нашей деревне. Да если бы и был такой, за ним бы с самого детства увивались девчонки.

— Ну это же Руслан Кикиморов. Правда, наверное, ты помнишь его совсем другим.

Вот уж точно! От этих слов я выпала в осадок и моя челюсть непроизвольно отвисла.

— Ты чего это? — удивился Эрик моей реакции.

— Да так… слегка неожиданно.

Я помнила ненормального, просто-таки пришибленного деревенского дурака, которого все называли «Руслан-Истукан». Он был местным объектом глумления, и, надо признаться, не безосновательно.

Низенький, с невероятно кривыми зубами, вечно грязный и неопрятный нытик. Ещё бы не помнить, ведь это посмешище ко мне постоянно подкатывало и пыталось подружиться, с намёком на что-то большее, что он красочно вырисовывал в своей нездоровой голове. Изуродовал одно дерево неподалёку от леса, на коре которого старательно вырезал сердце с надписью «Руслик + Кира» внутри. Я еле отбивалась от издевательств всей деревни по этому поводу, когда кто-то увидел этот бесценный шедевр и раструбил о нём всей округе. Благо, потом я переехала с родителями в город и стала звездой, отделавшись таким образом от постоянных насмешек…

Но и сейчас от одного только представления того самого Истукана, нешуточно передёргивало и становилось противно. Если не сказать, что просто подташнивать начинало…

— Ну, пойду я. Вдоволь уже нагляделся на этого петуха гамбургского, — произнёс Эрик.

Каждый раз, когда он употреблял устаревшие слова и выражения, мне это безумно нравилось. Немного резало слух, из-за того, что я такую речь встречала только в исторических фильмах и классической литературе… Но всё равно это его выделяло только в лучшую сторону, делало непохожим на других.

— Хорошо, — согласилась я. — Через десять минут на этом же месте.

— Договорились.

Я как-то глупо улыбнулась и снова посмотрела в сторону Руслана. Девчонки вокруг него вертелись, как пчёлы. Дали ему какую-то большую корзину и изредка взвизгивали, когда он им что-то говорил. Потом он с ними попрощался и под восторженные взгляды, направился по дороге, ведущей ко мне.

Встречаться с ним не хотелось совсем, поэтому я, воспользовавшись тем, что Руслан с нескрываемым любопытством стал рассматривать содержимое корзины, быстренько прошмыгнула в магазинчик «Ложки, кружки, безделушки», располагающийся под боком.

Над головой звякнул колокольчик, оповещающий о прибытии покупателя. Продавец, взглянув на меня на мгновение, снова уткнулся в газету, которую читал.

Я была удивлена… Они что тут, телевизор не смотрят? У себя дома я не могла и шагу ступить без какой-то маскировки вроде парика, очков, или шарфов. И то даже в таком несуразном виде меня узнавали спрятавшиеся за ближайшим углом папарацци и поклонники, которые летели ко мне с просьбами оставить автографы и ослепить фотовспышками.

Тут же, даже на рынке, где полно народу, меня никто не узнавал. С одной стороны это мне, конечно, нравилось. Можно жить спокойной жизнью, не торопиться, медленно делать покупки и рассматривать приглянувшиеся товары ровно столько времени, сколько хочется. Но с другой — все эти папарацци и поклонники, скандалы и фото на первых полосах газет и журналов, насыщали мою жизнь и делали ярче.

Я осмотрела магазинчик. Он был небольшой, но очень уютный. На стенах были разные полки со всякими деревенскими сувенирами, типа глиняных фигурок, соломенных шляп и кукол. И с потолка тоже свисали всякие интересные вещицы. Я подошла к ближайшей полке, увидев красивую фарфоровую лошадь, и тут за спиной зазвенел колокольчик.

— Какие звёзды в нашем захолустье! — раздался сзади писклявый юношеский голос.

Продавец поднял голову, равнодушно осмотрел с ног до головы посетителя и тут же потерял к нему всякий интерес.

Я же чуть на пол не грохнулась от этой фразы, поняв, кто её произнёс.

Всё-таки влипла…

Поворачиваться не хотелось совершенно, но и делать вид, что я глухая, тоже не стоило. Поэтому, попытавшись придать своему лицу невозмутимый вид, я деланно легко оглянулась так, что мои волосы взлетели и плавно упали на плечи.

— Ой, ты меня всё-таки узнал, — состроила я удивление, улыбаясь во все зубы, как ненормальная.

Передо мной стоял Руслан. Одной рукой он ел пухлый пирожок с вишней, а в другой держал корзину, накрытую красиво вышитой ажурной салфеткой. Судя по запаху, корзина была наполнена всякими вкусностями, потому что в воздухе тут же смешались ароматы ванили, шоколада, выпечки… И сладкого парфюма с очень нежными цветочными нотками.

— Ну конечно, — улыбаясь, произнёс Руслан. — Как же тебя не узнать. Такая звезда и в наших краях.

— Да ладно, — театрально махнула рукой я, продолжая ломать комедию. Уж выглядеть сумасшедшей в мои планы никак не входило, но всё получалось как-то само собой. — Какая уж там звезда? Так… звездулька небольшая. Просто снялась в сериале и всё.

— А я гуляю себе и тут вижу — Кира Брик идёт. Думал, показалось… Ан нет, собственной персоной. Ты меня хоть узнала? — ухмыляясь и жуя пирожок, спросил парень. Причём он так хитро прищурился, что я поняла: он видит меня насквозь, просто принимает мои правила игры.

Кто в этот момент из нас выглядел глупее, это, конечно, очень большой и спорный вопрос.

— Ну конечно же! — зачем-то соврала я, продолжая наигранно улыбаться. — Как же не узнать?!

— Ну и кто я?

— Ты же наш Исту… — начала я, и тут же замолчала.

Руслан аж поперхнулся, услышав начало, а я стала красной, как свекла. Обдало жаром. Вот уж точно — язык мой враг мой.

— Наш исторически важный герой, можно так сказать. Просто даже наше деревенское достояние!

Я нервно засмеялась. Но Руслан этого похоже даже не заметил, самодовольно улыбнувшись.

— Да уж, — произнёс он. — Приходится много времени уделять своей внешности и следить за собой. Но, кому как не тебе об этом знать.

— Да, я тебя всецело понимаю.

— А что, тебе Конюх уже про меня что-то наговорил?

— Кто? — не поняла я.

— Ну Эрик… Он твоей бабушке помогает. Наш деревенский Конюх.

— Нет, ничего не говорил. А почему конюх-то?

— Ну так… Он же лошадей любит, катается на них и всё такое прочее, — невозмутимо объяснил Руслан. — И прёт от него навозом и лошадиной за версту.

Мне стало так обидно за Эрика, будто это меня оскорбили. Весь мой развесёлый настрой как рукой сняло. Ну что ж, раз Истукан хочет игры пожёстче — я ему это устрою с превеликим удовольствием!

— Ну и что, — ответила я грубо. — Можно подумать, в деревне только он на лошадях катается и от него навозом пахнет. На то она и деревня. Ты, между прочим, тоже в ней живёшь!

Руслан молча пожал плечами.

На Эрика он наезжает. Эрик, по крайней мере, сильный и тратит время на помощь не только своей семье, но и моей бабушке, а не красуется у зеркала, сравнивая себя с журнальными иконами стиля. Можно подумать, о тебе можно что-то положительное рассказать. Достаточно только посмотреть мельком, чтобы впечатление сложить. Как был Истуканом, так и остался. Деревенщина новомодная и неотёсанная.

Повисла пауза. Хоть бы меня угостил ради приличия пирожком, а то выглядит как-то уж совсем по-дурацки. Бескультурщина полнейшая.

— А ты что тут делаешь? В гости к бабушке, или насовсем? — прервал молчание Руслан, доев пирожок.

— Нет, что ты… Не насовсем. Так, приехала отдохнуть. Знаешь, устала там, в городе: постоянные интервью, съёмки… — Я врала и не краснела. — Это всё большой стресс. Поэтому мы даже решили с продюсерами остановить съёмки сериала, настолько я вымотана. А там уже думать будем — продолжать делать новый сезон, или нет. Я пока ещё не решила окончательно, а от меня многое зависит. Я, всё-таки, в главной роли.

— Правда? — удивился Руслан, округлив глаза. — А я читал в журнале, что сериал закрыли из-за того, что рейтинги упали.

Я махнула рукой и искусственно засмеялась:

— Да ну, всё это чушь! Чего только журналисты не понапишут! Акулы пера, всё-таки… Это их хлеб — сплетни выдумывать.

Врать, конечно, нехорошо. Но уж рассказывать о том, что я никому ненужная и безработная актриса, не хотелось тем более. К тому же, было бы кому рассказывать! Представляю, как Истукан побежит и растреплет всем своим инфантильным фанаткам, какая я бездарность и неудачница. В этом случае тогда уж точно мой отдых будет испорчен окончательно.

— А ты как? Что, прямиком из пекарни? — подколола я, пытаясь перевести разговор в другое русло.

— Ой! Хочешь пирожок?

Ну наконец-то… Дошло-таки!

— Не откажусь, — мягко улыбнулась я, выдавливая из себя дружелюбие, которого у меня оставалось всё меньше.

— У меня тут полно всякого: пирожки, булочки, ватрушки, блины…

Парень достал из корзины большой румяный пирожок и протянул его мне. Он был ещё горячим, покрытый ярко блестящей глазурью.

— Это меня так девчонки балуют, — объяснил Руслан. — Пекут всякое, подарки делают. Корзина и салфетка — тоже их рук дело. У меня даже есть свой местный Фан-клуб.

Истукан рассказывал это всё с таким воодушевлением, что сразу было понятно — звёздная болезнь у него в самом расцвете. На голове так и красовалась невидимая для обычных людей золотая корона славы.

Я откусила пирожок и чуть дар речи не потеряла. Конечно, я люблю выпечку своей бабушки, но это было просто выше всяких похвал и не шло ни в какое сравнение. Мягкое воздушное сладкое тесто, тающее во рту, тягучий сироп и спелые крупные вишни с едва чувствующейся кислинкой.

— Изумительно, — призналась я, даже прикрыв на мгновение глаза от удовольствия. — Очень вкусно.

— Ага, — гордо заулыбался Истукан, обнажив свои белоснежные и ровные зубы. — В городе такого точно не найдёшь, домашнего и вкусного. Девчонки стараются, как могут, чтобы завоевать моё внимание.

— Жаль, я не умею так печь.

— Не смеши. Ты, наверное, вообще печь не умеешь, не то, что так, — иронично произнёс Руслан.

Пирожок у меня чуть из рук не выпал от неслыханной дерзости.

Ну да, печь я не умею… Да и много других вещей я тоже делать не умею. Но ведь это не значит, что мне надо ткнуть носом в мои же недостатки, в мои больные места!

— Неправда, — соврала я. — Я очень хорошо готовлю.

— Ну конечно… — продолжал издеваться Истукан. — Ты хоть оладьи умеешь делать? Или только на яичнице остановила своё обучение кулинарии?

— Оладьи это вообще моё коронное блюдо!

Я собралась после этих слов выйти из магазина, но парень меня остановил, взяв за руку:

— Ладно, ладно, извини. Ты зачем сюда пришла? Купить что-то?

От извинений этого полоумного красавца мне было ни жарко, ни холодно. Находиться в его компании мне больше не хотелось ни минуты. Да и от его писклявого голоса звенело в ушах, и начинала болеть голова. Он у него хоть уже сломался? Если да, то искренне жаль! С таким голосом лучше вообще круглосуточно молчать.

— Ну подожди, — не унимался Руслан. — Куда ты?

— Оладьи печь, чтоб заткнуть ими твой болтливый рот! — огрызнулась я и, одёрнув руку, вышла из магазина.

Я была так зла, что не заметила, как налетела на девчонку. Невнятно промямлив извинения, я поспешила уйти, потом оглянулась и увидела у девушки заколку в виде подсолнуха. Да ведь это же одна из тех местных фанаток Истукана, которая перед ним лебезила больше всех, чуть ли не стелилась. Наверняка пытается завоевать расположение!

Девчонка испепеляюще зыркнула на меня и тут вышел сам объект её воздыханий.

— Ой, Русланчик, — послышался сзади её елейный голосок. — А на меня только что эта налетела. Это что, Брик, что ли?

— Да, она самая, представляешь? — задорно поддакнул парень. — Такая знаменитость и у нас в деревне.

— Ну и что. Тоже мне звезда! Я в сто раз круче.

Я про себя молча фыркнула и поспешила скорее к фургону, возле которого стоял Эрик и, по всей видимости, уже ждал меня.

— Представляешь, я всё так быстро купил, что… — начал он весело, но его настроение тут же изменилось. — Что с тобой? У тебя такой вид...

— Ничего, — как можно мягче попыталась ответить я, хотя у меня это не совсем и получилось. Обижать Эрика не хотелось, он же не виноват, что мне испортила настроение парочка колхозников. — Мне только что ткнули носом в то, что я не умею ничего готовить кроме яичницы.

— Кто же это такой умный?

— Истукан!

Эрик не нашёл, что и ответить. Он неодобрительно хмыкнул, затем залез на своё место и мы молча поехали домой.

Глава 7

Лакомство для щёголя

На следующий день, специально установив в мобильном будильник, я встала пораньше. Предстояло выполнить важное и непростое задание, цель которого — не упасть лицом в грязь и показать Истукану, кто есть кто.

Я спустилась на первый этаж в кухню и увидела Эрика. Он сидел и уплетал гору блинов с творожной начинкой. Воздух был пропитан соблазнительным ароматом вкусного… и совсем не диетического лакомства.

— Доброго утра всем ударникам труда! — воскликнула я.

Эрик лишь головой покачал.

— У тебя что-то подозрительно хорошее настроение сегодня, — прожевав, сказал он. — За ночь что-то случилось? Интернет в деревню провели?

— Очень смешно! Хватит издеваться. Нельзя уже и повеселиться немного?

— Ну не знаю. По крайней мере, ещё вчера у тебя поводов явно не было.

— Ничего не изменилось… А где бабушка?

— Она в курятник пошла. Кур кормит всегда сама, меня не подпускает. Уж в чём-чём, а в этом ей помощь не нужна.

Я открыла холодильник, взяла яйца, кефир. Потом достала из шкафчика муку с ситом и соду.

Парень всё это время молча следил за моими действиями. Но, после того как я налила в миску кефир и разбила туда яйца, он не выдержал:

— Ты что готовить вздумала?

— Оладьи, — обречённо ответила я. — Осталось только вспомнить, как это делается.

И действительно… рецепт я помнила плохо. Какая последовательность, что и с чем смешивать? Я готовила настолько давно, что в памяти ничего не осталось.

— Значит, — задумался Эрик, — Истукан всё-таки был прав и готовить ты…

— Да, не умею. Я криворукая и бездарная повариха, — грубо перебила я и стала взбалтывать содержимое миски. — Вот только ты ещё не начинай… И так себя чувствую полной неумехой. Унизили уже достаточно.

Парень поражённо покачал головой. Он некоторое время понаблюдал за моими кулинарными потугами, а потом встал из-за стола, подошёл ко мне и, встав сзади, бесцеремонно обхватил руку, которой я взбивала яйца.

— Давай помогу, — тоном, исключающим всякие возражения, сказал он. — Нужно делать вот так.

Я отказываться не стала — неизвестно, что бы сама намудрила.

А Эрик вращательными плавными движениями стал помогать размешивать ингредиенты. У меня во время этих же действий летели брызги и всё пенилось. А у брюнета всё получалось легко, аккуратно и хорошо перемешивалось без лишних движений и суеты.

От прикосновений кучерявого стало как-то спокойно и приятно, я перестала нервничать.

— Только не говори, что ты умеешь готовить, — поражённо сказала я, не веря своим глазам.

— Хорошо, говорить не буду, — согласился Эрик, усмехнувшись. — Но, как ты сама видишь, всё-таки кое-какие навыки есть.

— Кое-какие?! Да ты просто мастер! Какой стыд… Парень готовит лучше, чем я.

— Ты очень самокритична. Между прочим, все лучшие повара мира — как раз мужчины. Так что нечего тут наговаривать на себя. Ты актриса, а не домохозяйка.

— Ну, знаешь, одно другому не мешает. Белоручки никому не нужны.

Эрик засмеялся. А мне было не по себе из-за того, что я отвлекла его от еды.

— Ты извини меня, что помешала завтракать…

— Да ладно.

— И спасибо за помощь. Я бы сама не справилась.

— Так, прекращай, — отрезал Эрик. — Ничего не хочу слышать. Я всего лишь помогаю. И ты тоже прикладываешь усилия. Просто всё дело в практике и не более.

Эрик взял муку, всыпал её через сито в миску и стал перемешивать.

— Порежь пока яблоко, — посоветовал он.

— Яблоко? — удивилась я.

— Да. Ты же хочешь не просто оладьи, а супер-оладьи? Ведь так?

— Да, — смущённо согласилась я и взялась за нож.

Ну, это вообще уже за гранью — Эрик помогает мне делать оладьи для парня, которого терпеть не может. Но с другой стороны, ведь он старается не ради него, а ради меня.

— Знаешь, вот только одного понять не могу, — признался парень. — Ты зачем всё это затеяла? Чтобы понравиться Истукану, или чтобы выиграть в споре?

Вопрос меня врасплох застал. Об этом я как-то даже и не задумывалась. Конечно, оба варианта имели право на существование. Было бы отлично заткнуть Руслану рот, чтобы он претерпел поражение… Но также для морального удовлетворения неплохо было бы обратить внимание на себя и показать, что я в сто раз лучше каких-то местных однотипных девиц.

— А ты сам как думаешь? — вопросом на вопрос ответила я.

— Ну-у-у, — замялся Эрик. — Если бы я знал ответ, я бы не спрашивал. Но мне кажется, что ты всё-таки хочешь ему понравиться. Хотя этот номер вряд ли прокатит. Он тут такой популярностью бешеной пользуется, что выбрать может любую. Пальцами только щёлкнет и табун прибежит.

Тут я поняла слова бабушки, которая мне сказала, что Эрик не парень, а загляденье одно, а деревенские дурочки на другого смотрят. Вот уж права была полностью.

— Ой, да куда уж мне до ваших умелиц? Ни готовить, ни вышивать, ничего не умею. Соперница, прямо скажем, не ахти… Да и Истукан… было бы ради кого стараться. Овчинка выделки не стоит. Может, у вас он тут первый парень на деревне для девчонок, но я видала и получше. Да что тут говорить? Вот ты, например…

— Я? — удивился Эрик и от неожиданности даже перестал помешивать густеющее тесто.

— Ну да, — и глазом не моргнув, сказала я. — Ты довольно симпатичный, работящий, умеешь готовить. Не страдаешь нарциссизмом, мудрый.

— А ещё от меня прёт навозом и соляркой, — вставил Эрик.

Мне стало так неудобно от этих слов. Да, мудрости в нём было намного больше, чем только можно было представить.

— Перестань, — попросила я. — Не это главное.

— Ну не думаю. Я про свои минусы тоже знаю. Я очень замкнутый и необразованный. Так что, как видишь, недостатков куча.

— Неправда. Мы все не идеальны. Но всё познаётся в сравнении.

Я притрусила порезанные кубики яблока мукой и всыпала их в миску с тестом.

— Теперь нужно поставить миску минут на пятнадцать в горячую воду и накрыть полотенцем. А потом на раскалённую сковороду выкладывать ложкой и жарить. Но только тесто не перемешивай, а то не получится высоких и пышных оладий, — наказал Эрик. — Дальше ты, я думаю, справишься сама. А мне пора, нужно кое-что по хозяйству сделать.

Эрик быстро сполоснул руки и поспешил с кухни.

— Спасибо, — поблагодарила вслед я.

— Не за что, — послышалось в ответ.

Я посмотрела на тарелку с блинами… Так и не дала парню поесть по-человечески.

Неожиданно в кухню вошла бабушка с корзиной свежих яиц.

— Привет, внученька. А что вы делаете? — спросила она, увидев на столе муку и миску.

— Оладьи. Мы тут поспорили с деревенскими, что я готовить умею. Правда, если бы не Эрик, вряд ли бы что-то получилось.

— А я тебе говорила, — заулыбалась бабушка. — Замечательный парень, хорошо, что вы сблизились с ним…

— Бабу-у-уль! — стала пунцовой я от таких слов.

— А что такого? — невозмутимо спросила она. — Я на то и старая, что жизнь прожила и хорошо в ней разбираюсь. Слушай да внимай, что говорено.

* * *

К моему счастью, Кикиморов жил неподалёку — пройти небольшую прогалину и я буду у его дома. Поэтому, сложив на красивую тарелку аккуратной стопочкой оладьи и накрыв их салфеткой, я понесла ему своё угощение.

Небо стало темнеть, приближался дождь. Ну вот, только намокнуть ещё мне не хватало…

От всей ситуации становилось просто смешно: когда-то я стороной обходила дом Истукана, только бы в лишний раз не попадаться ему на глаза. А теперь же добровольно шла к нему, да ещё и не с пустыми руками.

Оладьи получились очень вкусными. Повезло ещё, что я умудрилась их нормально испечь и не спалить при этом весь дом. Но если бы не Эрик, вряд ли бы что-то вышло. Без его советов я бы точно не справилась. Могла бы, конечно, попросить помощь у бабушки… Но хорошо, что рядом оказался именно Эрик. Он хороший парень и было бы просто ошибкой с ним не дружить.

Деревенские дурочки! Такой красавец пропадает, куда глядят-то?

Размышляя над всем произошедшим, я и не заметила, как быстро очутилась у забора дома Истукана и поглядела в сторону крыльца.

Я остановилась. Всё-таки, немного нервничала, но тут из дома вышел сам Руслан. Скрываться было теперь некуда.

— О, какие гости! — сразу воскликнул парень, увидав меня, будто давно ждал под дверью. — Ну что стоишь, как засватанная? Проходи, не стесняйся.

Вдали сверкнула молния.

Я неуверенно открыла скрипящую калитку и вошла во двор:

— А я не с простыми руками, как видишь.

— Ага. Решила мне доказать, что всё-таки умеешь готовить? — продолжал откровенно насмехаться Истукан.

— Ну, доказать не доказать… а ты попробуй и сам всё решишь, — хитро предложила я.

Кикиморов издевательски улыбнулся. Он вальяжно подошёл, резко откинул салфетку, а затем взял с тарелки оладий одну штуку и придирчиво понюхал.

— Не с крысиным ядом, надеюсь? — усмехнулся он, откусывая. — Хотя по запаху ничего пока.

— Ну что ты! Обижаешь, — язвительно подколола я в ответ. — С цианистым калием.

Парень медленно стал жевать, чтобы распробовать вкус.

— Ну, вынужден признать, что очень неплохо. Даже хорошо. Впервые вижу такие пышные и при этом мягкие оладьи.

— Я старалась.

— Как ты это сделала?

— Ну а тебе всё скажи. Я своих секретов не выдаю! — самоуверенно заявила я.

Руслан лишь хитро сузил глаза и взял вторую штуку с тарелки.

— Сама делала? — спросил он, прожигая меня взглядом.

И тут я поняла, что влипла. Соврать было бы проще простого. Но если сказать правду, она ударит по самому Истукану не меньше. Быстро сообразив, в какую сторону надо повернуть разговор, чтобы опозорить самовлюблённого увальня, я ответила:

— Нет, не сама. Мне Эрик помогал.

Кикиморов как конь заржал после этих слов, согнувшись в три погибели. Я стояла и терпеливо ждала, когда он успокоится и ответит, чтобы продолжить атаку. От злости сильно стиснула зубы, но молчала.

— Всё-таки, я был прав, — успокоившись, радовался Истукан, предвкушая победу.

— Нисколечко, — обрубила я его иллюзии одним махом. — Я готовила сама, а Эрик мне всего лишь помогал.

— Эх, Конюх-Конюх… На все таланты горазд.

— А ты что, завидуешь, что ли? Тому, что он и трудяга, и с руками умелыми, и даже готовить умеет? И хватит его Конюхом называть! Или я тебе напомню, как тебя называли в детстве, если ты забыл. Освежу твои воспоминания про ранние счастливые годы.

Весёлое настроение у Истукана мигом улетучилось, и лицо стало серьёзным. Говорить про своё прозвище ему явно не хотелось.

— Не мужское это дело у плиты ковыряться. Этим бабы пусть занимаются, — гордо заявил он.

— Да что ты? А у зеркала крутиться и бабскими духами поливаться — мужское? Что ты вообще умеешь делать, а? А Эрик и коня подкуёт, и дома всё починит, и еду приготовит.

На эти слова возразить было нечего. Кикиморов явно обиделся, но решил не подавать виду, плавно перейдя к другой теме.

— Ну, что поделаешь, я такой, какой есть, — самонадеянно сказал он и поправил свою причёску, которая, в общем-то, в лишних движениях из-за нескольких литров лака не нуждалась, потому что была словно стеклянная. — Ты ко мне никогда хорошо не относилась. Ни в детстве, ни сейчас.

Ах, решил на жалость надавить и состроить из себя бедного-несчастного? Зря, со мной такой номер не прокатит.

— Не говори ерунду, — попросила я.

— Ерунду? Пойдём, покажу тебе кое-что…

Истукан прошёл мимо меня и, открыв калитку, зашагал в сторону прогалины.

Я, недолго мешкая, отправилась за ним. Что он собирается мне показать?

Но через некоторое время нашего молчаливого шествия, я поняла, куда именно мы идём и все вопросы тут же отпали. От этого стало ещё противнее, но делать было нечего. Не убежать ведь резко, как ненормальная. Раз уж согласилась на всю эту игру, нужно играть до конца. И, по возможности, стать победительницей.

Истукан привёл меня к дереву возле прогалины. Я много раз ходила мимо и тихо ненавидела его. Но разве растение виновато в том, что сделал человек? Тем более и бестолковый.

— Смотри, — сказал Руслан и подвёл меня к дереву за локоть, который я тут же одёрнула. — Моё сердце. Можно даже сказать — наше сердце.

Меня чуть ли не подташнивать начало после эти слов…

Деревенская традиция вырезать на коре дерева Сердце Любви была очень распространена в наших окрестностях с давних времён. Ещё наши далёкие предки страдали подобным. Делать это было совсем непросто — жёсткая кора часто затупляла ножи и, чтобы вышло что-то путное, приходилось тратить немало времени. Считалось, что если любишь, то приложишь все усилия для этого и докажешь серьёзность своих намерений подобным образом. По этой причине сердца в основном вырезали только юноши, а девушки это делали крайне редко.

Но, судя по неаккуратному, кривому и кое-как вырезанному сердцу с надписью «Руслик + Кира», чувства Истукана были не очень глубокими. Так, мимолётная влюблённость и не более.

Это сердце я видела ещё когда жила в деревне, поэтому не понимала, зачем мне его показывать сейчас.

Время и погодные условия сделали надпись тёмной и едва различимой. Вспоминая сердце прежним, я поняла, как много времени прошло с тех пор. Намного больше, чем мне казалось…

— Ты мне показываешь то, что я уже видела, — еле сдерживала своё раздражение и недовольство я.

— Это мои чувства к тебе, — объяснил Истукан.

— Только не надо мне сейчас тут рассказывать, что они у тебя остались и все эти годы ты мучился и вспоминал обо мне.

— Ну, как знать, — загадочно пожал плечами Руслан. — Любовь ведь говорят, живёт в человеке вечно.

— О какой любви ты говоришь? Я что-то не заметила этого в отношении тебя.

— Ну, я плохо могу выражать то, что чувствую.

— Это с какой стороны посмотреть! Как что-то обидное ляпнуть, тут ты за словами в карман не лезешь.

— Не выдумывай, — скривился Истукан и, подойдя, взял с тарелки оладий одну штуку. Угощение, видимо, понравилось не на шутку. — Всё-таки, у твоего этого… как там его… Эрика, если не ошибаюсь, есть кулинарный талант. Далеко пойдёт.

— Я готовила сама, — настаивала я. — Эрик лишь помогал!

— Ну что ты, верю… конечно верю.

— Да пошёл ты! — развернулась я.

— Ну ты чего? — удивился парень.

— А того! Говоришь мне про какие-то свои чувства и тут же ведёшь себя, как хам! Я это твоё сердце видела! — вконец разозлилась я. — И не только я! Вся деревня высмеивала потом, что в меня влюбился сам Руслан Кикиморов. Ах, какая честь! Прости, не знала, что ты станешь первым парнем на деревне, а то бы вела себя иначе. Не углядела такой потенциал в своё время! Прошляпила своё будущее просто-таки!

— Ты что, ревнуешь меня? — удивился Истукан, жуя.

Моему поражению предела не было.

— Что? Я?! ТЕБЯ?!

От возмущения слова найти не удавалось. Но самовлюблённый болван этого даже не понял.

— Послушай, все эти девушки... Это так… развлечение и не более… я их не люблю, правда, — наивно оправдывался Руслан, считая, что в этом и кроется вся суть проблемы.

В глазах Кикиморова читалось недоумение.

О-о-о, как всё серьёзно… Он искренне не понимает, что я о нём не думаю вообще. Мало того, никогда даже не думала!

— Так, всё, с меня хватит, — заявила я и, развернувшись, зашагала прочь.

— Эй, а оладьи? — послышалось сзади. — Ты же их мне принесла.

— Обойдёшься! Проси свою толпу невест, чтобы приготовили.

Глава 8

Сердце Любви

Как можно быть таким самовлюблённым и при этом глупым? Ну как? Хотя… когда вокруг тебя толпами носятся те, кто хвалят на каждом шагу, не удивительно, что от самомнения вскоре начинает распирать эго.

Я сразу попыталась представить себя. Неужели я так же себя вела, когда говорила с Эриком в первый раз? Нет… Грубила, это стоит признать, но не была настолько помешана на себе. К счастью.

Стало жутко неприятно, как в зеркало на себя со стороны посмотрела. Всё, больше никаких разговоров о славе и о звёздности. Нужно следить за своим поведением и ни в коем случае не допустить себе стать такой, как Истукан.

Я разозлённая шла по прогалине в сторону дома… Но задумавшись, не заметила, как вскоре свернула и вышла на секретную опушку. Ноги сами привели меня на это место.

Огромный дуб, которому было несколько сотен лет, рос прямо посередине. Он был очень высоким и с необъятным крутым стволом, толстенные корни которого узлами уходили в землю.

Про это место мало кто знал. В лесу можно было запросто заблудиться, а выйдя на опушку так и подавно не найти потом выхода и бесконечно блуждать между деревьями.

Это было особое место. Моё. Я часто ходила сюда, когда была маленькой, особенно летом… Усаживалась в теньке и слушала шум листвы. Говорила с дубом и рассказывала ему всякие свои истории из жизни, события, которые происходили со мной. И мне казалось, что с каждым порывом ветра, когда шуршат листочки, дерево мне отвечает. Я даже назвала его Дедушка Дуб. А как же! Без уважения нельзя никак, он ведь был намного-намного старше меня.

Это был замечательный собеседник для меня, которому можно было всё рассказать и который бы никому не стал выдавать мои секреты. Тот, кому можно всецело довериться.

Я часто думала тогда о том, что было раньше. Наверняка про это место знали в давние времена… И мне представлялось, что тут могли встречаться влюблённые, тайком. Вечерами, под звёздами целоваться и радоваться тем недолгим минутам, которые им удавалось провести вместе.

Но помимо всего этого с деревом меня связывало ещё кое-что.

Я подошла к нему, положила тарелку с оладьями на зелёную траву и прикоснулась к стволу.

— Здравствуй, Дедушка Дуб, — поздоровалась я. — Мой старый хороший друг. Я так по тебе соскучилась. Часто вспоминала.

Я нежно провела рукой по его шершавой, грубой и тёплой коре. И хотя я понимала, что солнце согрело её своими лучами, мне хотелось верить, что это такой знак приветствия со мной.

Я медленно обошла дерево и моё сердце учащённо забилось. Там была тайна. Моя тайна.

Сердце Любви с надписью «Эрик и Кира». Не чета уродству Истукана, вырезанному наспех от большого ума.

Это было не просто сердце: довольно большого размера, полностью высеченное внутри, с оставленной корой только для букв, и с каёмкой в виде переплетённых роз.

Этот поступок действительно выражал мои чувства. Всю мою любовь, всю боль… Ведь я вырезала сердце долго, ежедневно, около месяца. И каждый раз, когда брала в руки нож, загодя заточенный после предыдущего раза, плакала.

Не только от того, что любила Эрика, но была ему не нужна… Не только от безысходности и непонимания, что делать дальше и как с этим жить. Хотя, по этой причине больше всего. Но и от того, что было физически больно. Мои ладони от постоянных усилий стирались в кровь, а из-за того, что я не останавливалась и упорно продолжала своё дело, они потели… и от этого становилось ещё больнее, когда в раны попадала соль. И никакие бинты не спасали. Но я не сдавалась — раз решила, значит, должна была довести начатое до конца.

Я понимала, что Эрик вряд ли найдёт это дерево и увидит эту надпись. А если увидит, что она могла изменить после того, как я уехала?

Но для меня это было важно. Сделать самое красивое, самое лучшее Сердце Любви, вложив в него всю свою душу. Высечь не только на дереве, но и в своём собственном сердце место для него, моего возлюбленного.

Настоящая любовь вечна. Я знала это… Что где-то далеко внутри теплятся эмоции и чувства к Эрику с тех самых времён, но стоит ли их теперь вытаскивать наружу? И к чему это приведёт?

Я знала про мучения, которые мне было очень тяжело вспоминать и мне совсем не хотелось повторять их вновь. Это было просто невыносимо. Снова переживать грусть и печаль? Нет… Успокоиться тогда было очень сложно и трудно, чтобы добровольно всё повторить сейчас, спустя годы.

Я пальцами провела по розам. Каждый листочек и шип были аккуратно вырезаны мной… а кровью с ладоней были окрашены лепестки.

Несмотря на то, что прошло много времени, кора потемнела но совсем чуть-чуть, а кровавые цветы по-прежнему контрастировали, хотя и едва заметно поблёкли с тех пор. Вот, что значит, сделать на совесть.

— Как бы я хотела вернуться туда, в то время, — произнесла я. — Набраться смелости, признаться.

Эмоции переполняли, дышать стало труднее и из глаз потекли слёзы. Порыв ветра заставил листву шуршать, будто бы Дедушка Дуб меня утешал.

Небо затянулось плотными тучами и воздух стал холодным, влажным и свежим. Вот-вот должен был начаться дождь.

Я так тогда открыто и не сказала Эрику, что люблю его. Да, намекала и постоянно находилась рядом с ним. Но порой нужно набраться смелости и сказать заветную фразу прямо, а не ходить вокруг да около.

Но я боялась. Был страх — а поймёт ли он? А как воспримет? А что будет потом?

Вопросы наваливались целой горой и, не решаясь всё испортить, я молчала, скрывая и подавляя всё в себе.

Иногда страх мешает нам сделать то, чего мы очень хотим. Словно цепями сковывает, не даёт свободно двигаться и мы проживаем жизнь ограниченно, в то время как могли бы раскрепощено радоваться всему окружающему. И даже когда нам даётся шанс, словно кто-то подталкивает сделать заветный шаг, мы всё равно стоим на своём, не решаемся ступить…

У меня тоже был такой шанс. Судьба мне его тоже дарила — когда я уже знала, что уезжаю из деревни, я могла во всём признаться Эрику. Что мне мешало привести его на эту самую опушку, показать дерево и рассказать о том, что меня мучило? Ведь я бы освободилась от своих страхов. Да, он мог бы меня отвергнуть, или нет. Но тогда это было бы неважно. Я бы всё равно его не разлюбила, и всё равно бы уехала. Только уже без груза на душе и ощущения, что вовремя не сделала то, что следовало. Это была возможность, которой я так и не воспользовалась по своей же глупости.

И теперь, когда я снова оказалась в своей деревне, стояла у того самого Сердца Любви, я была в смятении и в который раз задавала себе мучающий меня вопрос: стоит ли теперь копаться в прошлом и возобновлять всё то, что я так тщательно прятала в закоулках своей ранимой души?

Сверху послышался хруст ветки. Я сразу подняла голову и обомлела.

Я поняла, что там кто-то сидит, но вот увидеть, кто именно, для меня было полнейшей неожиданностью.

Я быстро отошла в сторону и вытерла слёзы. А с дерева на землю одним махом спрыгнул Эрик. Он был в той же чёрной спортивной майке и джинсах собранных складками внизу, но на поясе была завязана за рукава клетчатая рубашка, которая при прыжке взметнулась вверх, словно крылья.

— Да уж, — сказал он. — Необычный поворот событий.

Мне стало так неловко. Значит, он всё слышал, что я здесь говорила. Хотя что «всё»? И так всё ясно, раз на дереве вырезано сердце с нашими именами. Не доброжелатель же старался, в конце концов.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не поворачиваясь и пытаясь как можно скорее успокоиться.

Эрик с ответом не спешил. Он медленно подошёл к стороне дерева, на котором было Сердце Любви.

— Даже не знаю, как и сказать, — произнёс он неуверенно. — С чего начать.

— Ну уж начни с чего-нибудь.

Мои чувства смешались. Я даже не могла разобраться, что происходило — я злилась? Или мне просто было стыдно, что я выглядела в этот момент полной дурой? Хотя, что я прицепилась к парню… Мог бродить-гулять и наткнуться на дерево, а потом и на надпись.

— Говорить, что я про это сердце знаю, наверное, не стоит, да? — спросил Эрик.

— Это я и так поняла уже, — ответила я.

— Но, видишь ли… Я про него знаю ещё с тех пор, когда ты его вырезала.

Ответ меня поразил. Я резко повернулась и вопросительно посмотрела на кучерявого. В голове роились сотни вопросов.

— Вот же, — мрачно сказал Эрик и стиснул зубы. Он провёл ладонью по шее сзади, не находя слов для объяснения. — Кира, я видел, как ты вырезала это сердце. Тогда, когда мы были детьми, ты приходила сюда с ножом долгое время каждый день.

— Ты что, следил за мной? — недоумевала я.

Час от часу не легче — открытие одно за другим.

С одной стороны всё это несколько упрощало мне жизнь — признаваться уже в чувствах не нужно, и так всё ясно. Но с другой прилично усложняло, потому что появлялись новые вопросы.

— Нет… То есть да, — не мог определиться парень. Сейчас от былой решительности Эрика не осталось и следа, он не находил себе места и пытался подобрать нужные слова. — В общем, я увидел тогда, что у тебя руки забинтованы и ладони в крови. И однажды проследил, куда именно ты ходишь. Так и узнал про это дерево и Сердце Любви. А потом ты уехала… Ну и я стал приходить на это место с тех пор очень часто. Здесь очень красиво. И спокойно.

Сверкнула молния, вдали грянул гром и поднявшийся сильный ветер взъерошил волосы Эрика. Я так и стояла и смотрела на него, после чего ответила:

— Да… это волшебное место. Поэтому я сюда и приходила.

Эрик провёл рукой по вырезанной надписи.

— Разные видел Сердца Любви. Но такое — впервые и, наверное, никогда больше не увижу. Очень изящно и… утончённо.

Капли дождя стали падать с неба на зелёную траву и листья дерева. Их с каждым мгновением становилось всё больше и тихий звук, похожий на шёпот, усиливался всё больше.

Я выставила руку и в ладонь собралась вода. Бежать было поздно, оставалось только переждать, пока дождь не закончится.

Благо, Дедушка Дуб словно укрывал нас как огромный зонт, под которым было хоть и прохладно, но сухо.

Эрик подошёл ко мне и встал рядом.

— Ты нисколько не изменилась, — сказал он.

— Неправда, — не поверила я. — Я стала заносчивой, надменной и зазнавшейся. Возомнила, что я звезда. Не справилась со славой, упавшей на голову.

— Может быть. Но здесь, дома, ты такая же, как и раньше. Я же помню тебя. И не забывал никогда.

Мне стало как-то неудобно от этих слов. Что это значит? Что он тоже обо мне вспоминал? Но как именно? Как просто о подруге, или больше?

— Что ты имеешь в виду? — посмотрела я в серые глаза Эрика.

Он не стал отводить взгляд.

— Это сложно объяснить, — признался он. — Просто я видел это сердце. Потом ты уехала… и я стал приходить сюда. Смотреть на него и проводить тут много времени у дерева. Такие вещи не делают просто так, только когда хотят что-то сказать этим. Что-то важное и сокровенное. И ты сказала, вот только я понял это слишком поздно.

Тон парня был грустным, он словно оправдывался передо мной за всю свою невнимательность в те годы детства.

— Эрик, как же я могла тебя не узнать? — спрашивала по большей части себя я, но обращаясь к парню. — Мне до сих пор так стыдно.

— Всё нормально. Я же вырос, изменился.

— Да, очень, — подтвердила я.

Теперь уже было не важно, в моём он вкусе, или нет. Красивый, или не очень — воспоминания о хорошем затмевали всё, и его отношение ко мне имело теперь большую роль, чем какие-то несущественные детали вроде роста, цвета волос и оттенка глаз. Для меня он был самым лучшим.

Парень отошёл, поднял тарелку с оладьями и, взяв один, откусил.

Его руки и плечи были в свежих царапинах и кое-где разодраны корой.

— Очень вкусно, — сказал Эрик.

— Перестань издеваться, — бросила я обиженно. — Ты ведь их сам и готовил.

— Нет, я всего лишь помогал. И мы готовили вместе, а значит, часть заслуги по праву принадлежит тебе. Что Истукан сказал?

— Ему понравилось, но он не упустил возможности поиздеваться в лишний раз.

— Ну-у-у, — протянул Эрик, прожёвывая. — Кто бы сомневался. А ты что хотела? Это же Истукан. Бесчувственное неотёсанное бревно. Хотя нет, теперь уже отёсанное, но суть это не меняет всё равно.

Я засмеялась от этих слов, а дождь стал стихать.

— А ты сам когда-нибудь вырезал Сердце Любви? — поинтересовалась я.

— Нет, — покачал головой Эрик. — Не потому, что не любил или не хотел это сделать. Просто моё имя уже высечено тобой и так красиво, что я не решаюсь поместить его в ещё какое-нибудь сердце. Пусть будет лучше одно, зато самое красивое и неповторимое.

— Спасибо тебе, Эрик, — поблагодарила я и увидела, как из царапины на предплечье кучерявого сочилась кровь. — Ты порезался, рану нужно обязательно обработать.

— Да ну, пустяки, — замотал головой тот.

— Нет, мы придём и я всё сделаю. И не спорь.

— Ну ладно… Тогда нужно поторопиться. Дождь может ещё продолжиться, судя по тучам.

После этих слов, словно в подтверждение блеснула молния, и послышался отдалённый раскат грома.

Я согласно кивнула и мы вместе побежали по мокрой траве в сторону прогалины.

Глава 9

Семейные тайны

В деревне стало скучно.

Часто начали идти дожди, хоть и небольшие, но воздух стал теперь влажным, а земля сырой. Было ощущение, что находишься в тропиках.

Я пересмотрела все фильмы, которые брала с собой, а Интернета тут попросту не было. Поэтому я решилась пойти на отчаянный шаг — попросить свою бабушку научить меня готовить.

Сначала мне было неудобно и стыдно, но потом я решила — бабушка опыт имеет большой, готовит очень вкусно. Поэтому перенять у неё часть умений было бы неплохо.

Все мои кулинарные шедевры дегустировал Эрик, который в связи с помощью моей бабушке по хозяйству, был у нас каждый день. У него у самого дома хозяйства и не было — дед, с которым он жил, постоянно пропадал на мельнице. А Эрик помогал бабушке и взамен она кормила его и деда — когда мужчинам готовить, если они постоянно заняты тяжёлой физической работой? — давала выпечку, домашние заготовки и продукты: яйца, молоко, творог, сыр. На одного человека их было много, ведь бабушка жила одна, а вот для продажи слишком мало. Не пропадать же добру теперь из-за этого. А Эрик заботился о животных, в частности о двух лошадях, любимицах, оставшихся после моего дедушки, за которыми нужен был уход. И приносил свежемолотую муку с мельницы деда.

Бабушка не могла не заботиться о ком-то, поэтому Эрик ставший ей словно внук, настолько он был вхож в дом, явился хорошим спасением от тоски.

Она рассказала мне, как он всегда собирает фрукты и ягоды в саду для варенья и компота, гуляет с лошадьми, справляется с козой и помогает по дому. Вообще я и сама это всё уже знала, но услышать обо всех подробностях от бабушки, было словно увидеть это под другим углом — так красочно она всё описывала.

Бабушка вязала ему свитера и варежки, шарфы и шапки… И даже лоскутное покрывало. Для меня тоже было такое, чтобы я забрала его с собой домой. Конечно, заберу, это же так много значит для меня! Сделанное вручную, родное, к тому же и невероятно красивое напоминание о деревне.

— Что-то ты в последнее время больно задумчивая ходишь, — сказала однажды бабушка, когда мы пекли с ней вишнёвые пироги. Она словно чувствовала, что меня что-то тревожит.

— Да, — призналась я. — Понимаешь, тут такая история необычная… Я тебе расскажу, только ты не будешь смеяться?

— Кира, — обиженно посмотрела бабушка. — Ты можешь мне рассказать всё, я никогда смеяться не буду. Иногда бывают моменты, когда сам справиться не можешь и нужен чужой совет или поддержка. Вот только стыдиться этого не нужно ни в коей мере.

Я, готовясь, тяжело вздохнула, положила решёточку из теста сверху на вишни и залепила края.

— Понимаешь, я, когда была маленькой, — начала я. — То есть, когда ещё жила здесь, вырезала Сердце Любви. Ну, ты знаешь про них.

— Конечно, знаю.

— Ну вот… Там было сердце с двумя именами — Кира и Эрик. И вот прошло много лет и я сегодня узнала, что Эрик видел это сердце и знает про него.

— Так что ж тут печального? — удивилась бабушка. — Радоваться нужно. Или ты выросла и чувства прошли уже?

— В том и дело, что я не знаю. Точнее… — я не знала, как объяснить. — Он хороший и у меня есть глубоко внутри чувства. Но я ему не нужна была. И вот теперь я в смятении, стоит ли всё вытаскивать наружу. Эрик, похоже, подумал, что всё осталось в прошлом и сейчас это не имеет значения. И вообще не дал никак понять, что я ему не безразлична.

— Знаешь, Кира, — смазала яйцом пирог бабушка и поставила в горячую духовку. — Иногда поступки говорят больше, чем слова. Отношения людей к нам. Да, не всегда… Но бывает. Некоторым людям тяжело признаться в чувствах словами, им проще сделать какой-то поступок. Вот ты, например, почему Сердце Любви вырезала, а не сказала ему всё прямо?

Я замялась от такого вопроса.

— Потому что мне было тяжело, я не смогла это сделать, смелости не хватило, — призналась я.

— Вот видишь, — подняла указательный палец вверх бабушка. — Часто когда любовь настоящая, а не какая-то влюблённость, открыться нам бывает очень непросто. Ведь нужно наизнанку вывернуть свою душу, а это подвластно не многим. Эрик тоже такой, как и ты. Он лучше поступком что-то покажет и докажет тебе, а не красноречием своим. Знаешь, я тебя когда с перебинтованными руками тогда увидела в детстве, тотчас всё поняла.

— Но как? Может, я с тарзанки прыгала и руки поранила, — пыталась я найти другое оправдание ранам на ладонях.

— Ну нет. Уж я-то точно знала, — усмехнулась бабушка. — Твой дед в своё время мне тоже сделал такой подарок. Вырезал сердце на дереве. Красивое, большое. Все ладони разодрал в кровь. К тому же, ты постоянно ходила вокруг Эрика, и я всё сразу поняла. У тебя глаза горели, когда ты его видела. Вот как сейчас.

— А где находится то дерево с сердцем? — стало любопытно мне. — Ну, которое дедушка вырезал.

— Недалеко от опушки в стороне, где ели растут, там есть дерево очень старое, вот на нём до сих пор оно есть.

— На опушке? А ты что, часто там бываешь?

— Ну как же, — улыбнулась бабушка. — Я иногда хожу туда, вспоминаю твоего деда. И под здоровенным дубом гуляю, как мы когда-то. Мы когда молодыми были, это стало нашим тайным местом. Найти его не так-то просто, знать нужно хорошо наш лес.

— Надо же, а я и не знала про это. Ты мне никогда не рассказывала, — призналась я.

— А ты никогда и не спрашивала. Чтобы получить ответ, нужно всегда задать вопрос.

Вот это да… Семейная тайна связана с Дедушкой Дубом. Узнать про это было для меня большой неожиданностью.

— Значит, ты и моё сердце видела? — спросила я, когда поняла всё.

— Да, Кира. И твоё сердце самое красивое из тех, что девушки вырезали у нас в деревне. Никогда не видела подобного. Парни в этом деле мастера, но вот чтобы девушка сделала такую красоту — это невообразимо.

Мне стало так приятно. Понятно, что я не зря старалась, но услышать в очередной раз похвалу было лестно.

— Бабушка, но а что с Эриком? Ты сказала, что он может всё сказать своим поступком. Но каким? — недоумевала я.

— Этого уж я не знаю, — промолвила бабушка. — Время покажет.

— А как я пойму, что это тот самый поступок, тот самый знак?

— Поймёшь, — успокаивала меня бабушка. — Обязательно поймёшь. Такие вещи незаметно не проходят, сразу станет всё ясно без лишних слов…

Глава 10

Неожиданные откровения

Одним прекрасным и на удивление солнечным утром, спускаясь вниз позавтракать, я даже не подозревала, какой необычный сюрприз меня ждёт.

С кухни доносились ароматы сырников и вишнёвого компота, которые переплелись между собой и просто одурманивали.

— Ну наконец-то! — обрадовалась бабушка, как только я зашла на кухню.

— И это мне вместо пожелания доброго утра? — удивилась я.

Эрик прожевал и сказал:

— Да-да, с добрым утром, днём и заранее вечером.

Я театрально закатила глаза и села напротив юноши, как бабушка тут же поставила передо мной тарелку с сырниками и компотом.

Строить из себя и дальше ту, кем не являлась, не было никакого желания. Поэтому я решила съесть всё без остатка.

— Что случилось? — поинтересовалась я. — Вы какие-то странные.

Я взглянула, в одном из углов кухни стояла корзина, накрытая салфеткой. Ещё вчера вечером её там не было, я точно помнила.

— Ха, дайте угадаю, — тут же сообразила я. — Меня пошлют в лес к бабушке отнести гостинцы, да?

— Тебе лишь бы хохмить, — покачала головой бабушка.

— Ну да, у меня из крайности крайность. То грустная, то весёлая.

Эрик молча завтракал. На его лице была лёгкая щетина, которая делала парня ещё старше, чем он и так казался. Раны от последнего лазания на дерево всё ещё не зажили до конца, несмотря на мою обработку. Впрочем, ему они даже шли, все руки были исполосованы царапинами. Не говоря уже про пальцы, на которых живого места не осталось.

— Вы сегодня с Эриком идёте на прогулку, — радостно сообщила бабушка.

Я дар речи потеряла от неожиданной новости.

— Мы? — удивилась я. — Нет, я конечно не против. Но куда? Далеко?

— На речку, — вставил парень. — Сегодня никаких дел нет, можно отдохнуть. Но, если ты не хочешь, то…

— Нет, хочу! — перебила я, забыв о правилах приличия. — Тем более что и развлечений здесь особых нет. На ярмарки я всё равно не поеду… Да и что же, я вернусь в город, так и не поплавав ни разу?

— Тогда решено, — заулыбалась бабушка. — Я собрала вам корзину, возьми полотенца себе и Эрику и купальник. Покрывало я уже положила.

С местной речкой меня связывала одна неприятная история, которую, я к счастью, плохо помнила. Но, стараясь не задумываться о грустном, я настраивала себя на хороший лад. Всё, что было, всё прошло.

Мы шли с Эриком по тропинке кукурузного поля.

Солнце нещадно палило, а вдобавок к тому, что в последнее время шли дожди, влага испарялась и становилось душно ещё больше.

— Всё, я не могу, — неожиданно сказал Эрик, остановился и поставил корзину.

— Тяжело? Давай я помогу, по очереди нести будем.

— Нет, не в этом дело, — возразил парень, с которого лился пот. Он одним махом снял с себя чёрную майку и заткнул за пояс. — Мне просто жарко.

Я еле удержалась, чтобы рот не раскрыть и не ахнуть, когда увидела кубики пресса, косые мышцы живота и грудь, блестящие на солнце. По нему можно было просто анатомию изучать, настолько всё было ярко выражено.

— Ты находишь время, чтобы ещё и телом заниматься? — осторожно поинтересовалась я, хотя парень даже не заметил, как я на него пялилась. Он спокойно взял корзину и пошёл дальше.

— Ну так, немного. Иногда пресс качаю и отжимаюсь, — признался Эрик. — Некоторые для красоты подобным занимаются, а мне так проще. Тело становится гибким, выносливым, сильным. В условиях нашей жизни это просто необходимо.

Я мысленно согласилась — с хрупким телом в деревне парню придётся туго.

Идти до речки было довольно далеко, но прогулка, тем более наедине с Эриком, мне явно не помешает.

— А кем хочешь стать, профессию уже выбрал? — продолжала расспросы я.

— Да ну, мечтать в лишний раз — себе настроение портить.

— Почему?

— Выбор всё равно не большой. Останусь в деревне… Куда уж мне в город лезть. Да и не ждёт меня там никто.

— Но, всё-таки, кем? — не унималась я.

— Флористом. Я люблю природу и цветы, люблю землю. Занимался бы любимым делом, да и красоту наводил на радость людям.

Ответ меня несказанно удивил. Представить Эрика и флористом было непростым заданием даже для моего воображения.

— Очень неожиданно, — призналась я.

— Ну да, есть такое, — усмехнулся Эрик. — Наверное, ты думала, что я выберу что-то военное, да?

— Это было бы, во всяком случае, несколько ожидаемо.

— Из-за моей внешности, да?

— Не знаю. Возможно. Но внешность не самое главное, не она говорит про нас.

— Да, это точно, — согласился Эрик.

Мы молча шли дальше. О чём ещё спросить я не знала, а парень новых тем не предлагал. Вдали слышался шум реки, который с каждым шагом становился всё отчётливее.

— Я пытаюсь сейчас вывести один сорт цветка. Не знаю, получится ли, но я прикладываю для этого все усилия, — поделился Эрик внезапно.

Тем временем мы уже подошли к речке.

— Покажешь мне, когда получится? — спросила я, стало очень интересно посмотреть на получившийся результат.

— Ну, пока ещё неизвестно, выйдет ли что-то толковое…

— Выйдет. Обязательно выйдет. У тебя масса талантов.

— Ну, если ты так считаешь… — не стал возражать парень.

Эрик поставил корзину недалеко от берега у ивы в теньке. Она склонилась над рекой, касаясь длинными ветвями водной глади.

В камышах квакали лягушки, в реке плавала рыба. На другой стороне берега располагался лес и открывался невероятно красивый вид.

Эрик снял с себя джинсы и остался в обтягивающих чёрных плавках-боксёрах. Его ноги, как и всё тело тоже были накаченными и спортивными. Без одежды он выглядел даже устрашающе — такой одним ударом на землю повалит.

Парень немного размялся, потом разогнался и ловко прыгнул в воду.

А я, раздевшись и оставшись в купальнике, расстелила покрывало. Сложив в сторонке небрежно брошенные Эриком вещи, вместе со своими, я подошла к воде и остановилась.

— Немного страшно, — сказала я, поймав взгляд уже вынырнувшего силача, ожидающего, когда я к нему присоединюсь.

— Что случилось? — не понял он. — Вода тёплая, на дне ничего нет.

Ручьи текли по волосам парня, а капли падали с красивых огромных ресниц.

— Знаешь, когда-то давно, в детстве, — начала рассказ я. — Лет в семь, наверное… Я пошла на речку, одна. Решила искупаться. И сначала всё было хорошо…

От воспоминаний мне стало не по себе, как будто я вновь переживала все события того времени. Но раз уж начала, нужно рассказать до конца.

— В общем, — продолжила я, — из-за холодного подводного течения, ногу свела судорога. И я начала тонуть. Я пыталась выплыть, как-то барахталась, но меня начало тянуть вниз. Я кричала, захлёбывалась. Но кто меня тут услышит? Вокруг ни души… А потом меня кто-то спас. Просто я потеряла сознание, испугавшись и наглотавшись воды. И когда пришла в себя, была на берегу уже. Я точно не могла этого сама сделать, у меня бы не хватило сил. Тем более я была маленькой, и река меня медленно уносила вдаль от берега. Но кто именно был моим спасителем, я даже не знаю. Даже благодарить некого за сохранённую жизнь. Дома я, понятное дело, ничего не рассказала. В лишний раз расстраивать бабушку и родителей не хотелось… И вообще после этой истории меня вряд ли бы куда-нибудь одну пустили. Но с тех пор я немного побаиваюсь воды. Я думала много об этом, пыталась вспомнить все моменты, но не получилось. Я даже думала, что это мог быть сон. Или уж совсем мистический вариант, что всё произошло на самом деле и меня спас ангел-хранитель. Но чем больше я погружаюсь в это всё, тем больше возникает разных вопросов.

Эрик внимательно выслушал всю историю, выражение его лица было серьёзным и обеспокоенным.

— Да, очень необычно, — немного поразмыслив, чтобы найти подходящие слова, сказал он. — Но здесь есть я, и ты можешь не бояться ничего. Я буду тогда совсем уж рядом с тобой плавать, хорошо?

— Хорошо, — согласилась я и улыбнулась.

Эрик подал мне руку и я безо всяких опасений легко спрыгнула в речку с берега. Ему я полностью доверяла.

Глава 11

Ссора под дождём

Мы с Эриком провели у реки весь день, вылезая на некоторое время только чтобы обсохнуть и перекусить. Мы ни о чём конкретном не разговаривали — так, обсуждали всякие мелочи жизни. Много смеялись и дурачились, брызгая друг на друга водой и играя в догонялки.

Рядом с Эриком мне было совсем не страшно, я спокойно купалась, не задумываясь и не вспоминая про случай из детства. Да и так даже лучше — пора оставить страхи в прошлом и жить дальше уже без них.

Тем временем день близился к своему завершению, солнце стало медленно тонуть в кукурузном поле и окрашивать небо в золотисто-персиковые тона.

Мы вышли на берег, чтобы обсохнуть и уже пойти домой.

Корзина была почти пуста. Ещё оставалось несколько пирожков с яблоками и капустой и бутылка с компотом.

— Знаешь, в этот раз пирожки вкуснее, чем обычно, — сказал Эрик и, взяв один, упал на покрывало. — Вроде бы всё то же самое… Я ведь не впервые ем выпечку твоей бабушки, но в этот раз она какая-то особенная. Не пойму только, что отличается, что не так.

— Приятно, конечно, это слышать, — призналась я. — Но это меня несколько смущает.

— Это почему же?

— Ну потому, что эти пирожки пекла не бабушка.

Парень даже привстал после этих слов.

— Подожди-подожди, — растерялся он, прожёвывая. — Ты хочешь сказать, что…

— Что это я пекла сама и уже без бабушкиной помощи.

Новость удивила кучерявого.

— Ну ты даёшь! — сказал он. — Огромные успехи. А ты хорошая ученица. И пирожки правда очень вкусные, вкуснее, чем обычно.

— Но если бы не ты, не было бы начинки, — напомнила я. — Спасибо, что собрал фрукты. И вообще спасибо, что бабушке помогаешь. Ей одиноко, а ты постоянно наведываешься, раскрашиваешь её серые будни.

— Ну что ты… Она же с детства меня знает, как я могу иначе. Дома у меня никакого хозяйства… Да и самое главное — лошади, за которыми надо ухаживать. Мои самые любимые животные.

Я поймала себя на мысли, что так ни разу не каталась на них, как приехала. Хотя давно уже хотела, но постоянно занималась чем-то другим. И я хотела уже задать вопрос, покатает ли меня Эрик, как он меня опередил:

— А ты сама решила, кем хочешь стать в будущем? Или всё уже предопределено твоим талантом актрисы?

— Да ну, какой там талант, — махнула я рукой и сразу погрустнела, вспомнив, почему оказалась в деревне.

— Ну как же! Ты звезда молодёжного сериала, востребованная актриса и…

— Эрик, — остановила я его, поняв, что уж ему-то я точно не могу врать. — Этого больше нет.

На лице парня застыло недоумение.

— Сериал закрыли на неопределённый срок, — ошарашила я его новостью. — Рейтинги стали падать, что делать дальше, канал не знает. Сценаристы там пытаются, трудятся и выдумывают разные варианты, которые могли бы привлечь аудиторию, но пока что ничего стоящего нет. В новом сезоне сериала не будет. А там время покажет. Могут ввести новых персонажей и переделать сюжетную линию, тогда у меня будет работа. А могут и закрыть вообще. Или пригласить другую актрису. Вариантов просто масса. Но проблема ещё и в том, что в другие проекты меня не берут, на мне стоит клеймо этой роли, певички из провинции… Режиссёры думают, что я не справлюсь с чем-то более взрослым и серьёзным. Мама и папа сейчас пытаются найти для меня хоть что-нибудь, но попытки пока не утешительные.

Пока мы говорили, небо затянуло плотными тучами, опять намечался дождь. Хоть день провести смогли нормально, без грозы.

Капли падали и больно били по коже.

— Ты не должна сдаваться, — подбодрил меня Эрик, выслушав признание. Он взял покрывало, полотенца с корзиной и отнёс их под купол ветвей ивы, чтобы укрыть от дождя. — У тебя обязательно всё получится и…

Не успел парень договорить, как раздались странные крики.

— Ты это слышал? — сразу насторожилась я.

— Да, — сузил брови Эрик и прислушался. Дождь стал усиливаться, да и шум реки тоже всё заглушал.

Эрик стоял и пытался понять, откуда раздавались странные звуки, поворачивая головой из стороны в сторону.

— Наверное, почудилось, — решила я.

И тут послышалось чёткое «Помогите» голосом, который мы оба узнали сразу.

— Истукан, — произнесли одновременно мы с Эриком, переглянувшись.

Парень тут же подбежал к берегу.

— Но где именно? — спрашивала я.

— С левой стороны, — убедил меня брюнет. — Ещё не хватало, чтобы этот полоумный утонул. И так слишком много внимания к себе привлекает.

— Эрик, я боюсь, — призналась я. — Это опасно.

Дождь тем временем стал нещадно лить и засверкала молния. Быть в такие моменты в воде очень опасно и меня это не на шутку пугало.

— Ну, как-то сидеть на берегу и ничего не предпринимать — тоже не круто. Течение мне поможет. Может быть… Оставайся здесь.

— Эрик…

— Всё будет хорошо, не волнуйся.

— Помогите, — снова раздался писклявый голос слева, только уже немного ближе. — Тону!

Эрик был зол, он оттолкнулся и, прыгнув в воду, поплыл против течения. Мне оставалось лишь ждать у берега.

Раздался гром, от шума реки и дождя закладывало уши, а я не находила себе места и заламывала руки.

Истукан меня как-то вообще не волновал, я переживала за Эрика.

Время словно стало бесконечным, а парня всё не было и не было. Всё дольше и дольше.

За горизонтом то и дело полыхала молния, поднялся сильный ветер.

— Эрик, — закричала я обеспокоено в никуда.

В голове то и дело возникали дурные мысли, которые я отгоняла подальше.

От сильного ветра стали трястись камыши и сухими листьями, бьющимися друг об друга только добавляли шума. Старая ива душераздирающе заскрипела, потом послышался хруст и толстенная ветвь упала в воду и понеслась по течению. Увидев бешеную скорость, с которой она удалялась, я вконец испугалась.

И тут с левой стороны показался Эрик. Он плыл и держал Истукана, в то время как их быстро уносила река.

— Эрик, — вскрикнула я и подбежала к берегу, чтобы прыгнуть.

— Нет! — заорал парень, проплывая мимо и поняв, что я намереваюсь сделать. — Стой на месте.

— Но…

— Стой на месте, я сказал!

Его уносило, но он пытался приблизиться к берегу. И хоть делать это было довольно непросто, но ему это удавалось. Эрик приближался всё ближе и ближе, я побежала вдоль реки, наблюдая за всем происходящим. Вода сейчас была очень опасна — она могла нести с собой ветви, брёвна и даже камни…

Истукан не подавал никаких признаков жизни. Оставалось надеяться, что он всего лишь потерял сознание и наглотался воды.

Наконец Эрик схватил за ствол первый попавшийся под свободную руку камыш. Тот сразу же сломался, но теперь хотя бы было за что держаться.

Я подбежала к краю берега.

— Дай руку, — крикнула я.

— Нет, — ответил Эрик. — Попытайся вытащить Истукана, а я как-нибудь выберусь сам. Иначе сейчас камыш оторвётся окончательно от такой нагрузки.

Я схватила за руку Кикиморова, и, приложив все усилия, стала вытаскивать его из воды. Сделать это было непросто, так как течение реки словно забирало его обратно с собой, словно не хотело отпускать. Но благодаря тому, что Эрик подтолкнул его и Руслан был невероятным слабаком, мне, наконец, удалось это сделать.

Худое костлявое тело в дурацких розовых плавках оказалось на берегу и я доволокла его до ивы, которая своими листьями укрывала от ливня.

Да уж… Такой слюнтяй не то что за кого-нибудь, за себя постоять не сможет.

В этот момент камыш, за который держался Эрик, хрустнул и оторвался. Парня снова стало уносить в правую сторону и из-за высоких сухих листьев и ветвей я его перестала различать. Он терялся среди высокой заросли.

— Эрик! — опять закричала я дрожащим от ужаса голосом, и небо прорезал зигзаг молнии, сопровождающийся громом. Мне стало очень страшно. За него…

Но парень успел схватиться за другой камыш и с невероятным усилием всё-таки выбрался из воды.

И очень вовремя, потому что сразу после этого, молния ударила прямо в реку.

Эрик мокрый тут же подбежал к Истукану под иву, развернул его на живот и положил на подставленное колено.

— Он живой? — крикнула я.

Из-за шума говорить было просто невозможно, оставалось только кричать.

— Очень на это надеюсь. Только вот искусственное дыхание я ему делать не собираюсь, предупреждаю, — ответил Эрик и с силой ударил Руслана по лопаткам.

Истукан выплюнул речную воду, но в сознание не пришёл.

Тогда брюнет перевернул его на спину, сел на пояс и хлестнул ладонью по щеке, крикнув:

— Очнись!

Истукан в тот же миг словно услышал слова и, вскочив, стал учащённо дышать. На его щеке вспыхнул ярко-красный чёткий след.

— Ты совсем, что ли? — заорал он. — Мне больно, синяк останется.

— Переживёшь, — зло рявкнул кучерявый и слез с Истукана, который еле двигался под массой силача. — Тональником замажешь, как свои прыщи.

Я не понимала, почему Эрик так злится. Может, переживает, или нервы сдали?

Молча схватила полотенце и накрыла им Руслана, которого била дрожь. То ли от холода, то ли от страха.

— Что ты там забыл вообще? — кричал Эрик, размахивая руками. — На кой ляд тебя понесло туда? Купаться захотелось?

— Эрик! — попыталась я успокоить кучерявого. — Ему и так страшно.

— Да конечно!

Дождь лил как из ведра. Буря только набирала обороты.

Эрик подошёл, взял свои джинсы и стал надевать их на мокрые плавки.

— Я ухожу, — поставил перед фактом он меня.

Я опешила от такого хода событий.

— Но там дождь! — попыталась я как-то остановить брюнета. — Сейчас идти опасно.

— Не опаснее, чем оставаться под деревом у реки.

— Давай переждём и вместе все уйдём.

— Вместе? Ну уж нет, — хмыкнул парень насмешливо. — Или ты идёшь со мной, или ты остаёшься с этим.

— Что? — ушам своим не поверила я.

— Ты всё прекрасно услышала, — настаивал на своём силач.

— Как ты можешь! Руслан только что новую жизнь обрёл буквально, у него стресс!

Поведение Эрика меня очень удивляло. Но что именно его раздражало, я понять не могла. Неужели он ревнует меня? Или так ярко выражалась неприязнь к Истукану? А если ревнует, значит, я ему не безразлична?

— Стресс? — выпалил Эрик и через плечо метнул испепеляющий взгляд в сторону Кикиморова. — Да этот придурок даже не тонул!

Эрик говорил про Истукана так, будто того рядом с нами не было. Выражения не подбирал и даже не старался специально.

— Откуда ты знаешь? — попыталась защитить Кикиморова я. Да, я его терпеть не могла, но в подобной опасной ситуации мог оказаться каждый.

— Да потому что! По нему всё видно. А вот я из-за него жизнью рисковал. И неизвестно еще, с каким исходом! Благо, всё обошлось.

— Ты преувеличиваешь.

— Я? Преувеличиваю? — глаза кучерявого округлились.

— Нет, нет. Я не то имела в виду, — тут же стала я искать подходящие слова. — Да, ты рисковал сейчас. Но ты его спас. Почему ты теперь говоришь, что он в этом виноват? Когда я тонула, в этом не был никто виноват, это просто случилось. Неожиданно. И предугадать это тоже нельзя было.

— Ты — это совершенно другой случай.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что. В общем, я ухожу, — снова повторил своё намерение Эрик. — Идёшь со мной — пошли. Нет, — оставайся.

— Мы не можем просто взять и уйти, — настаивала я.

От бессилия рыдать хотелось, нервы на пределе были.

— Хорошо, я всё понял, — обиженно произнёс Эрик и, резко схватив свою майку, заткнул её за пояс.

— Давай дождёмся хотя бы, чтобы дождь прошёл, — пыталась я остановить парня хоть как-то.

— Нет. Всё. Корзину пусть хлюпик поможет дотащить, — не поддавался уговорам кучерявый. — Она пустая, не надорвётся. Не думал, что он тебе важнее, чем я…

— Эрик, — только и смогла произнести я. — Ты же знаешь, что это не так… Эрик!

Небо в очередной раз всколыхнул раскат грома.

Но парень никак не отреагировал на мои призывы. Он отодвинул как штору ветви ивы и стал удаляться, пока вовсе не исчез в поле среди кукурузных початков.

Из глаз слёзы покатились от обиды.

Я до последнего думала, что он вернётся… Смотрела вслед и ожидала. Но напрасно надеялась.

— Ну что, доволен, да? — развернувшись, крикнула я на Истукана.

Глава 12

Проделки в поле

Дождь постепенно стал стихать.

Я сидела, дрожала от холода и думала, правильно ли поступила.

С одной стороны, я должна была пойти с Эриком. Но с другой — не оставлять же одного Истукана, который никак прийти в себя не мог после случившегося и не шелохнувшись, пялился в одну точку. Да и мокнуть в лишний раз не хотелось, до дома идти далеко предстояло.

Но ведь Эрику нужно было срочно, не дожидаясь спада дождя уйти. Прямо сейчас!

Кто был прав, а кто виноват, разобраться было трудно. Оба правы и неправы в то же время.

— Попробуй ещё хоть раз что-нибудь плохое сказать про Эрика, — наказала я Истукану, наконец, успокоившись через время и вытерев слёзы. — Он тебе жизнь спас, так что держи язык за зубами со своими оскорблениями в его адрес.

Кикиморов ничего не ответил. Да и что он мог сказать в своё оправдание?

— Из-за тебя проблемы всегда! — вконец разозлилась я. — В детстве покоя никакого не было, проходу не давал, и сейчас приехала на короткое время и опять ты. Ума как не было, так и не появилось.

— У меня к тебе чувства, — пролепетал Истукан.

— Знаешь, что?! Ты эти сказки, эту лапшу на уши своим инфантильным колхозницам вешай. Они и рады будут! А со мной такое не пройдёт. Чувства… Плевать я хотела на твои чувства. Вести себя нужно подобающе, если испытываешь что-то.

— Ну вот и пошла бы с ним, чего ты тогда осталась? — перешёл в атаку Руслан. — Значит, я тебе не безразличен?

— Держи карман шире! Из милосердия своего осталась. Только уже сто раз пожалела об этом. Не маленький, особых увечий нет, домой бы сам добрался. Я вот как-то добралась в своё время, и ничего. Жива, здорова, как видишь! Шок и стресс одна пережила, втихаря, без всяких психологов и рассказов направо и налево.

Я вскочила, сорвала с парня полотенце и стала его складывать.

— Ты что, тонула? — не поверил Истукан.

— Не твоё дело, — предотвратила все разговоры на эту тему я. — Рассказывать тебе всё равно ничего больше не собираюсь.

— А ты что злишься так? Влюбилась в него, да?

— Тебе какое вообще дело? Ты кто такой, чтобы я отчитывалась перед тобой?

Поражению наглости самовлюблённого болвана не было.

— Ой, можешь ничего не рассказывать, — вскочил Кикиморов и скрестил руки. — Сам всё знаю. Видел я это сердце на старом дубе. Забрёл однажды в лес, наткнулся на опушку, и больше не ходил туда после этого из принципа. Чтоб не видеть в лишний раз. Тоже мне… мог бы и получше вырезать, мастер-краснодеревщик. Я и покраше видал.

У меня от этой реплики дыханье спёрло.

— Чтоб ты знал, это сердце я вырезала собственными руками, — заорала я и Истукан отпрянул от этого крика. Он даже рот открыл, узнав про такую внезапно выплывшую деталь. — И это действительно Сердце Любви, а не уродство, которое сделал ты, вписав моё имя. За пять минут нацарапал что-то невразумительное и гордишься теперь, мол, подвиг сделал.

Я побросала с силой покрывало и полотенца в корзину, взяла её и направилась в сторону поля. Находиться больше в компании с таким недомерком я не могла.

— Говорить ещё про моё Сердце Любви смеешь, — бросила я напоследок. — Сравнивать его со своим криворуким посмешищем. А я вот, хоть и много лет прошло, нисколько не жалею, что его вырезала. Кровью и потом его выделывала целый месяц, несмотря на боль. Вот это — чувства. Настоящие! А твои чувства — пшик и не более. Что по словам, что по поступкам.

Я слова не подбирала. Всё равно было — обидно это, больно ли. Уж явно не больнее и не обиднее, чем фразочки Истукана. Ему для профилактики завышенной самооценки критику в свой адрес выслушать не помешает. Пусть даже и принудительно.

— Кира, подожди, ну извини, — попытался как-то без особого желания загладить вину Истукан. — Я же не знал…

— При себе свои извинения оставь, — не поворачиваясь, посоветовала я. — Сначала в душу наплюёт, а потом извиняется. Домой сам дойдёшь, я за ручку тебя вести не собираюсь. Не маленький уже. Я смотрю, в себя пришёл, язвишь, значит всё в порядке.

Я отодвинула ветви ивы и вышла из-под купола листьев.

Дождь к этому моменту уже стих, но вдали всё ещё изредка сверкала молния. Гроза пошла дальше…

Воздух был сырым и холодным, то и дело проносились порывы ветра.

Я так замёрзла, что чуть зубами не стучала, но сдерживалась.

Было очень темно — луна, как и звезды, скрывались за плотными тучами, освещения не было никакого. Но глаза уже привыкли к темноте, и я различала, куда именно нужно идти.

Вдруг через некоторое время стали происходить странные вещи. Я услышала сзади какое-то шуршание, будто бы кто-то пробирался среди початков.

— Кто здесь? — спросила я, остановившись и развернувшись.

Кто-то следит за мной? Но зачем? Хочет напугать? Тогда его задумка удалась, мне было страшновато. Ещё бы — одна в ночном поле и какие-то непонятные звуки.

Но, обернувшись, сзади я никого не увидела. И никакого ответа на мой вопрос не последовало. Лишь где-то вдали залаяла деревенская собака, нарушившая полную тишину. Решив, что это возможно какой-то зверь вышел на ночную охоту, я пошла дальше, даже не размышляя на эту тему. Никаких посторонних звуков больше не было. Однако хотелось добраться до дома как можно скорее, поэтому я увеличила скорость ходьбы. Всё-таки находиться одной ночью в поле — ощущение не из приятных.

Но не успела я сделать несколько шагов, как меня в спину что-то ударило. Не очень большое и тяжёлое, а даже мягкое. Я даже дёрнулась от неожиданности и страха и громко вскрикнула. Резко развернулась, но никого не было. Тропа была пуста.

Лишь на земле валялся наполовину размотанный рулон туалетной бумаги.

Я пнула его ногой и пошла дальше.

Послышалось чьё-то приглушённое хихиканье и шёпот.

Через несколько шагов история повторилась — в меня опять полетел ещё один рулон. А другой, перелетев через голову и размотавшись, упал прямо перед ногами. Длинная бумажная лента повисла у меня на плече.

— Что, выйти в открытую слабо? — развернулась и заорала я в пустоту.

Я уже поняла, что это чьи-то шутки, но мне весело не было.

В ответ послышалось какое-то шуршание и хихиканье. Я увидела, где колыхнулись початки и мигом метнулась туда.

Но те, кто кидал рулоны, всё поняли и принялись бежать. Слышался хруст стволов, шуршание листьев и какие-то голоса. Их было несколько. То ли два, то ли три. И не мужские, а женские.

Я бежала за ними, что было сил, улавливая удаляющиеся звуки. Но корзина в руках мне сильно мешала и осложняла путь. Сердце учащённо билось, дышать стало очень тяжело. Наконец я остановилась, больше не в силах догонять хулиганов и тут заметила мелькнувшую среди стволов заколку. Очень необычную, но которую я уже видела. Она была в форме подсолнуха.

Я тут же поняла, кто это.

— Что, струсила, да? — крикнула я удаляющейся воздыхательнице Истукана вслед. — Боишься, что я отпор дам?

Никакого ответа не последовало, лишь затихающий шум в поле и качающиеся верхушки початков.

Я, немного постояв и успокоившись, что теперь одна, развернулась и стала идти в направлении тропы по поломанным кукурузным зарослям обратно. На сегодня с меня приключений хватит!

Глава 13

Прогулка на закате

На следующий день я не вышла на завтрак в положенное время. Встречаться с Эриком не хотелось, но и делать вид, что ничего не происходит, тоже не могла.

Я сто раз уже пожалела, что осталась с Истуканом. Да и почему Эрик сказал, что тот не тонул? Может, и правда такое было? Но тогда зачем стоило так рисковать своей жизнью и тонуть? Ради чего и кого? Чтобы я испытала жалость к Истукану?

Вопросам не было конца и края. Один цеплялся за другой и они росли, как цепочка, со всё новыми и новыми звеньями.

Больше всего меня мучила фраза Эрика про то, что Кикиморов мне важнее, чем он. Она меня просто врасплох застала… И да, я сказала, что это не так, но похоже, Эрик не придал моим словам значения. А ведь в них так много смысла!

Ну не могу я сказать, что он мне безразличен. Он мне нужен. Теперь уже было понятно, что и я ему тоже важна. Но где слова, где поступки, намекающие на это? Ведь не могу же я как-то давить на парня, чтобы он признался в своих чувствах!

А если терпеть… То сколько? И когда я пойму, что настал тот самый ответственный момент?

Бабушке я ничего рассказывать не стала. Но вечером спросила у нее, где Эрик и, узнав, что он в конюшне, сразу же направилась туда.

Мой дедушка очень любил лошадей. Он меня катал ещё когда они были пони, и я хорошо помнила те счастливые моменты. Но со временем пони превратились в красивых, высоких и прекрасных лошадей с густыми гривами и длинными хвостами.

Две белоснежные и темпераментные, Зорька и Снежинка, когда-то слушались только дедушку. Но теперь, спустя время, как рассказывала бабушка, они так же слушались Эрика. Поначалу, конечно, показывали свой норов, но потом перестали. Видимо, приняли его.

В конюшне было светло и пыльно. Лучи солнца ярко пробивались через щели в деревянных стенах и накладывались друг на друга, образовывая затейливый рисунок.

Пахло сеном.

Эрик стоял и расчёсывал гриву Зорьки, меня он не видел. Но точно мог услышать, только всё равно не поворачивался, предпочитая не обращать внимания.

Зорька, в отличие от Снежинки, имела на лбу тёмное пятнышко. Словно звёздочка.

Она стояла смирно, лишь изредка виляя довольно хвостом.

— Эрик, — позвала я.

Но парень никак не отреагировал. Он словно меня не слышал вообще.

— Эрик, — опять повторила я. — Ты так и будешь обижаться? Я уже и сама пожалела, что не пошла с тобой.

— Отчего же это? — спросил парень, не поворачиваясь. — У парнишки же стресс, он в шоке… Утонул, бедный-несчастный.

Я и не знала, что ответить.

— Потому что Истукан он и есть Истукан, начал говорить гадости всякие…

— Какие? — резко развернулся Эрик. — Про тебя?

По виду парня я поняла, что Кикиморову может хорошо влететь и одним синяком дело тут не ограничится. Поэтому тут же поспешила быстро замять тему.

— Нет, — ответила я. — Но всё равно неприятно.

— Про меня он может что угодно говорить, — сказал Эрик и снова стал расчёсывать Зорьку. — Ему только болтать за спиной и остаётся в мой адрес… Мне на это плевать.

Я подошла к лошади и погладила её по боку.

— Осторожно, иначе… — попытался предупредить парень.

Но Зорька всего лишь повернула голову, спокойно посмотрела на меня и по глазам её стало всё понятно.

— Она меня узнала… Всё-таки не то, что я, когда тебя встретила.

— Ты так и будешь теперь до конца дней себя упрекать? — покачал головой Эрик.

— Нет, больше не буду, — пообещала я. — В последний раз. Знаешь, ты вчера сказал, что Истукан мне дороже, чем ты…

Кучерявый что-то промычал, подтверждая мои слова и недовольно нахмурился.

— Это неправда. Я же вырезала Сердце Любви, ты мог бы всё понять, — осторожно намекнула я.

— Да, знаю, — подтвердил грустно парень. — И так свою вину чувствую. Но не будешь же ты меня теперь постоянно упрекать в событиях многолетней давности? Мы были детьми, я не воспринимал всё серьёзно. Да, я был неправ, но понял всё только тогда, когда ты уехала. Только было поздно… Извини.

— Нет, я просто, — пыталась как-то оправдаться я. — Просто хотела тебе сказать про это, чтобы ты так не думал. Ты же мне дорог.

— Да… Извини меня за эти слова, вчера сгоряча сказал. Но всё-таки и ты права была, надо было остаться и переждать дождь. Если бы не этот Истукан, остался бы. Но быть с ним рядом — выше моего терпения. Я парень вспыльчивый, вот и решил уйти от греха подальше.

Шерсть у Зорьки была такая мягкая, нежная. Чистая, она блестела в лучах солнца и плавно переливалась. Надо же, как хорошо Эрик ухаживает. Такую хоть на выставку отправляй и смело можешь надеяться на приз.

Я решила попросить парня покатать меня, набравшись смелости и произнесла:

— Я давно хотела…

Но договорить мне не удалось.

— Извини, что перебиваю, не хочешь покататься? — посмотрел на меня он.

Я просто растерялась от неожиданности.

— Да, очень! — воскликнула я радостно. — Я хотела попросить и сейчас собиралась именно это сделать.

Эрик улыбнулся. Он положил расчёску, вывел Зорьку из конюшни, а я последовала за ним.

— Сейчас выведу Снежинку для тебя, — сказал парень.

— Нет, — ответила я. — Я же не умею.

— Как, совсем? — удивился Эрик.

— Ну да. Я каталась только когда была маленькая. И то не одна, а под присмотром. Да и катанием это особо и не назвать…

— Всё понятно. Давай тогда помогу.

Парень подошёл сзади и помог мне сесть на лошадь, затем ловко взобрался сам спереди.

— Куда поедем? — спросил он.

— Я не знаю. А куда ты обычно ездишь?

— Да так, по лугам и полю гуляю.

— Отлично, — согласилась я. — Ради меня маршрут менять не стоит.

— Тогда держись крепко, не хочу, чтобы ты упала.

Я подсела вплотную к Эрику и сильно его обняла за грудь. Он был такой горячий и я даже чувствовала, как бьётся его сердце.

Парень скомандовал лошади и, мы поскакали.

Небо уже окрасилось в оранжево-малиновые краски. Солнце садилось за горизонт и подсвечивало мягкие пёристые облака снизу. Они были такие большие и нежные, как громадные зефиры кремовых оттенков. Будто бы не настоящие, настолько сказочно красивые.

Вечер был тёплым, днём не было дождя и я надеялась, что он не пойдёт под конец. Не испортит весь этот пейзаж.

Мы оказались на огромном лугу за деревней, вдали виднелись лес и река. Луг был таким огромным, что нельзя было полностью охватить взглядом. Воздух пропитался запахом скошенной травы и полевыми цветами. А ещё был запах солярки, который исходил от Эрика. Но мне уже было всё равно… Я так к нему привыкла, что даже начала думать, как мне будет его не хватать, когда я уеду из деревни.

Я наблюдала за всей красотой — за верхушками деревьев, плывущих мимо, пролетающими над нами облаками и птицами, подставляющими свою грудь навстречу ветру.

Мне было так спокойно и хорошо…

Зорька скакала, радуясь прогулке, я слышала топот её копыт и сильное фырканье. Громко стрекотали кузнечики.

Я прижалась щекой к спине Эрика и покрепче его обняла.

Так бы и не отпускала совсем. Мне так хотелось сказать, что я чувствую. Наконец выплеснуть все свои эмоции, копившиеся внутри, наружу. Сказать, что сердце, которое я вырезала, имеет значение. И сейчас особенно. Что я всё осознаю, всё понимаю. И я уже чувствовала, мы оба испытываем тоже. Но так хотелось, чтобы Эрик всё-таки мне дал какой-то знак сам. Чтобы я не уехала из деревни, опять увезя с собой большой печальный груз на душе, как в прошлый раз. Это было бы очень больно пережить всё снова.

Пока я раздумывала, постепенно вечерело.

Большой серебряный месяц, окружённый хороводом из звёзд, проявился на небе.

Время просто перестало существовать. Минуты казались вечностью, но я была только радаэтому.

— Не замёрзла? — спросил Эрик. — Прохладно становится…

— Нет, — ответила я.

— Может, домой поедем уже?

— Ещё чуть-чуть. Можно?

— Конечно! — улыбнулся парень.

И мы поскакали дальше.

А солнце, почти скрывшись за горизонт, освещало прощальными лучами луг…

Глава 14

Деревенские разборки

На следующий день я проснулась в обед. Я не помнила, как дошла до кровати… И шла ли я вообще. Надеясь, что ответы есть у бабушки, я спустилась вниз.

Она, как всегда, хлопотала на кухне. Большая кастрюля вареников с вишней на столе была наполнена доверху и в воздух поднимался аппетитный пар.

— Добрый день, — поздоровалась я.

— Добрый, добрый. Ну как, выспалась, соня? — заулыбалась бабушка и достав новую порцию вареников, положила их в кастрюлю и смазала маслом, чтобы не слипались. — Накладывай, пока горячие. Сейчас и сметанку свежую дам.

Я села, взяла поданную тарелку и принялась завтракать.

— Бабушка, ты не поверишь. Но я не помню, как пришла вчера домой.

В памяти вообще ничего не сохранилось. Последнее, что я помнила — вечерело и мы так же катались по лугу с Эриком. Неужели я уснула?

— Ну ещё бы, — хитро ответила бабушка и поставила передо мной горшочек со сметаной. Деревенские привычки и быт у неё были в крови. — Эрик тебя на руках принёс, спящую красавицу.

— Как? — удивилась я, откусив вареник и даже не прожевав его.

— Не ешь с набитым ртом, — погрозила бабушка пальцем тут же. — Привычка дурная и девушку совсем не красит.

— А мужчин красит? — тут же подшутила я.

— Всё проказничаешь? Нет, не красит, но им простительно.

Я быстренько прожевала.

— Что, он нёс меня прямо на второй этаж?

— Ага, — кивнула головой бабушка.

— Прямо по лестнице? — не унималась я.

— Ну а как же? Не по воздуху же летел. А ты прям спящая красавица была, щёки румяные, локоны с плеч спадают… Просто принцесса.

— Бабу-у-уль, — покраснела я.

— А что такого? Я только правду сказала, — невозмутимо подняла вверх брови бабушка и села напротив. — Спала, как младенец. Я так рада была. Что, нашли, наконец, подход?

— Ну бабушка…

— Что бабушка? Я знаю, что твоя бабушка, напоминать не нужно. Ты давай ешь скорее, мне помощь твоя нужна.

— А Эрик где? — спросила я.

— Он деду на мельницу обед понес, и помогать заодно.

— Понятно. А я чем помочь могу?

— В центр нужно съездить, — объяснила бабушка. — Купи пряжи красивой, чтобы я тебе рукавички и шапочку с шарфом связала. А то моя совсем уж кончилась.

— Но как же я доберусь? — удивилась я.

Пешком туда идти — много времени потерять. А машину я не умела водить. Лошади — тоже не вариант.

— В сарае стоит велосипед твой детский. По тропинке если поедешь, там дорога ровная и прямая. Доберёшься быстро. Я бы Эрика попросила… Но лучше бы ты сама выбрала цвета и шерсть, какую хочешь. Тебе же носить и красоваться предстоит.

Я согласно кивнула и положила себе на тарелку ещё несколько горячих вареников. Гулять — так гулять!

Взяв с собой небольшую розовую сумочку и положив в неё кошелёк, я отправилась в путь.

К счастью, на велосипеде я кататься не разучилась. На удивление, ехала весьма легко, спокойно и мне было удобно.

По тропинке от деревни я и правда добралась довольно быстро. Даже удивилась тому, что через некоторое время оказалась в центре.

Базарные ряды были пусты, но магазины работали — немногочисленные посетители ходили и выходили из них уже с покупками.

Я быстро нашла нужную мне лавочку — деревянный домик с вывеской «Ателье Тимофеевны», — и зашла в неё, оставив у входа свой велосипед, прислонённый к стене.

Дверь со скрипом открылась, над головой звякнул колокольчик и я увидела, что внутри у прилавка стоят несколько девушек. Они разговаривали с владелицей ателье и восхищённо разглядывали какой-то лёгкий летний шарф.

Среди них была и та самая с заколкой в виде подсолнуха. Это была точно она, без сомнений, и именно эту заколку я видела злополучной ночью в поле.

Все повернули в мою сторону головы, я поздоровалась с Тимофеевной и отошла в сторонку посмотреть на пряжу.

Помещение было маленьким, но очень уютным. Вокруг стояли полочки с нитками, иголками, тканями и кружевами, несколько красивых платьев на деревянных манекенах и эскизы разных нарядов, развешанные по стенам.

Разглядывая всевозможные цветные мотки и клубочки, я услышала занятный разговор.

— Да, всё именно так, как я и просила, — сказала девушка с подсолнухом. — Шарфик просто как на картинке, и машины очень красиво сделаны. Я бы ещё хотела заказать несколько салфеток.

— Какого плана? — уточнила Тимофеевна чересчур любезничая с покупательницей.

— Такого же, как вы делали мне ранее. Мне очень понравилось, да и не только мне. Все хвалили. Где-то на следующую неделю было бы просто замечательно, вы успеете?

— Разумеется.

— Большое спасибо. Вы могли бы завернуть его в подарочную бумагу?

— Да, конечно. Сейчас принесу бумагу, — радушно ответила владелица ателье и удалилась во внутреннее помещение.

Я стояла и продолжала разглядывать пряжу, делая вид, что ничего не слышала и вообще меня тут нет. Однако мне вся ситуация показалась очень странной и кое-что я стала заподазривать.

— Слышь, ты, — послышалось сзади.

Я намеренно не стала обращать внимание. Хотя понимала, зовут именно меня.

— Брик, я с тобой разговариваю! — снова обратился ко мне тот же голос. — Слушай меня, принцесса деревенская! Если ты ещё на Руслана вешаться будешь, я тебе все патлы повыдёргиваю.

Я даже засмеялась от услышанного.

— Мне твой Истукан даром не нужен, — сказала я, обернувшись. — Забирай смело, с потрохами.

— Ты что сказала? — метнулась ко мне девушка с подсолнухом и толкнула. Судя по голосу, это она ко мне обращалась и она была главной в фан-клубе Кикиморова.. — На проблемы нарываешься, да?

— Отвали, психопатка, — толкнула я ответно, да так, что девица не удержалась и упала. — Приключений захотелось? Так я тебе устрою. Крыса полевая! Не лень было с туалетной бумагой по ночам шастать в поле? Убегала от меня как бешеная, только шелест листьев раздавался.

Тут звякнул колокольчик и зашли два парня, которых я видела в первый день своего приезда в деревню. Они тогда на фургончике поехали Эрику помогать с застрявшей машиной.

Девица с подсолнухом испепеляюще на меня посмотрела. Её лицо даже перекосило от злобы.

Увидев парней, она тут же встала и снова подлетела ко мне.

— Ну всё, ты доигралась, — прошипела она. — Я это просто так не оставлю.

Схватив несколько мотков пряжи, она засунула мне их в сумку, вцепилась в запястье и стала кричать на всё ателье:

— Воровка, воровка! Я поймала воровку!

Её подружки-подхалимщицы, наблюдающие за происходящим, наигранно захихикали, прикрывая рты ладонью. Вошедшие парни смотрели, не шелохнувшись.

На крики выбежала Тимофеевна, а я пыталась вырваться изо всех сил, но у надменной выскочки была просто мёртвая хватка.

— Никакая я не воровка! — зло воскликнула я. — Она сама мне и подбросила только что пряжу.

Тимофеевна лишь руками всплеснула и запричитала:

— Батюшки мои… Какой скандал! Как тебе не стыдно брать чужое, Кира…

— Но я…

— Не оправдывайся! Поймали с поличным, так признайся.

— Да не воровала я ничего! — понимая всю серьёзность происходящего, оправдывалась я, крича от злости. — Вы же знаете мою бабушку, я что, на воровку похожа?

Но фанатка Истукана искусно продолжала врать дальше.

— Вон, мои подруги всё видели, правда девочки? — спросила она.

Две подхалимщицы разом закивали головами, как болванчики, словно подтверждая слова. Я была потрясена такой наглой ложи. А какая фантазия!

Девица с подсолнухом на миг повернулась ко мне, и я увидела на её лице злорадную ухмылку.

Один из парней подошёл и резко вырвал мою руку, освободив от захвата.

— Жанна, ты уже совсем с катушек слетела? — выпалил он, глядя на неё. — Мозги вообще набекрень пошли из-за Истукана?

Я посмотрела на свою руку — она была красной а на запястье виднелся след в виде пальцев.

— Знаешь, что, — встала в позу девица, поставив одну руку в бок, а вторую подняв вверх, вместе с указательным пальцем. — Ты со мной так…

— Да не пошла бы ты? Указывать ты кому-нибудь другому будешь! — перебил парень, ударил по руке с пальцем, направленным на него и развернулся к Тимофеевне. — Ничего Кира не воровала, это Жанна ей подсунула мотки. Только вот не подумала, что мы тут тоже были и всё прекрасно видели.

Он открыл сумочку и, достав пряжу, бросил её на полку.

Тут же подошёл и второй парень.

— Знал, что ты на гадости способна, — сказал он, обращаясь к девице. — Но не думал, что до такой степени!

Жанна была пунцовой от ярости.

— Я тебе ещё устрою, — злобно прошипела она, резко развернулась, хлестнув длинной косой подошедшего парня и подойдя к прилавку, забрала сложенный шарф. — Упаковывать уже не нужно, спасибо. Девочки, пойдёмте.

Вся троица вышла из ателье, громко хлопнув дверью и задрав подбородки. Парень, стоящий рядом со мной, проводил их взглядом и повернулся ко мне.

— Сама Кира Брик, — улыбнулся он и достал из кармана джинсов помятый блокнот и ручку. — Автограф дашь?

— И мне, — тут же отозвался второй.

— Да, дам, — ответила я. — Спасибо, что помогли.

Расписавшись на двух листках, я чмокнула в щёку одного и второго в знак благодарности.

— Ого, — переглянулись они, не веря своему счастью и стали трогать это место ладонью. — Спасибо.

Я лишь улыбнулась. Пыталась это сделать как можно искренне, но моё настроение было полностью испорчено.

Оставаться в ателье мне больше не хотелось, поэтому, выбрав наспех два приглянувшихся клубка с яркими цветами, я подошла к прилавку.

Тимофеевна ничего не сказала, молча дала сдачу и положила пряжу в бумажный пакет.

— Спасибо, — поблагодарила я сухо.

И уже собралась уходить, но развернулась и напоследок сказала:

— А от вас, Тимофеевна, я такого уж совсем не ожидала. Как вам не стыдно?

Выйдя из ателье и подойдя к велосипеду, я увидела, что он не стоит, аккуратно прислонённый к стене, как я оставляла… А валяется на земле и одно его колесо старательно погнуто.

Я еле сдержалась, чтобы не заплакать от обиды.

Глава 15

Девичье решение

Я ехала обратно заметно медленнее. Колесо кое-как удалось выровнять, благо помогли парни из ателье… Но всё равно меня изрядно потряхивало и велосипед то и дело намеревался внезапно свернуть в какую-либо сторону.

Приходилось терпеть и ехать дальше, потому что если идти пешком, я к ночи бы только добралась. И так уже стало темнеть и редкие огоньки звёзд начали вспыхивать на фиолетовом небе.

Закаты тут были потрясающе красивыми, не то, что в городе… Яркие цвета, совершенно невероятные оттенки. Это действительно нужно было видеть, чтобы испытать приятные эмоции от созерцания.

Но даже красиво садящееся солнце меня теперь не впечатляло. Настроение было испорчено, я была зла и обижена. И хорошо, что рядом парни оказались… Но реакция Тимофеевны вообще выбила меня из колеи. Я, в конце концов, звезда. И что, пришла в деревенское ателье украсть пряжу? Это просто-таки было смешно и несуразно. Как в это можно было поверить? Как поверить этой Жанне, по которой сразу видно, что она та ещё штучка?

К горлу ком подступил. Я даже не думала уже о том, что было бы, если я оказалась одна и не было бы рядом парней. Размышлять — только окончательно себя нервировать.

Этим летом постоянно происходили какие-то приключения и отнюдь не радостные. Ну что мне теперь, сидеть дома и не высовываться из-за этого?

Если бы не Истукан, не было бы никаких проблем! Ведь все происшествия случаются только из-за него. Всегда прямо или косвенно виноват он.

Не успела я об этом подумать, подъезжая уже к самой деревне, как увидела самого Кикиморова, катающегося на велосипеде.

Я слезла и пошла пешком — трястись уже надоело и меня даже немножко пошатывало, когда я встала на землю. Теперь можно было спокойно пройти пешком до конца деревни. Жаль только, что мобильный не взяла… Да и не ловил он в этих местах. Иначе бы я бабушку предупредила, что задерживаюсь. Наверняка переживает за меня, где я.

Пройти мимо Истукана никак не получалось, поэтому, стиснув зубы и демонстративно не обращая никакого внимания на него, я пошла по дороге. Всё равно тут скрыться было некуда. Не через лес же мне в обход идти.

Увидев меня, деревенский болван тут же подкатил ко мне.

— Красавица, а чего ты такая грустная? — задорно спросил он и взглянул на согнутое колесо. — И что с велосипедом?

Ветер донёс до меня стойкий сладкий аромат парфюма — побрызгался парень щедро, от души.

— У своих дебильных поклонниц спроси, — рявкнула я.

Истукан так и отпрянул от этих слов.

— А я тут причём, что ты на меня злишься? — вопрошал он.

— Как раз напрямую причём. Из-за тебя всё!

— Как это… Это они, что ли, тебе колесо согнули?

— Да, они, — развернулась я. — Твоя любимая Жанна.

— Она не любимая, — попытался откреститься Истукан.

— Да мне плевать! Объясни этой сумасшедшей, что мне на тебя по барабану! И сам это уясни, наконец! А то с первого раза как-то не дошло, я смотрю!

Не желая больше ни о чём разговаривать с Истуканом, я подалась вперёд и ускорила шаг.

Когда я подходила к дому, уже стемнело. В окнах на кухне горел свет.

Открыв калитку и зайдя в коридор, я поняла, что больше сдерживаться не могу. Мало того, что обидно было, так ещё и устала от тряски на велосипеде, замёрзла.

К горлу ком подступил, в переносице неприятно защипало и из глаз слёзы хлынули.

— Ох, Кира, — послышался приближающийся голос бабушки с кухни. — А мы уже переживать стали, что произошло, почему задерживаешься.

В коридор вышла бабушка, за ней Эрик, а я тут же побежала наверх по лестнице.

— А что с велосипедом? — послышался голос брюнета снизу.

Я забежала в комнату, захлопнула дверь. Закрыв её на замок и прыгнув на кровать, что есть силы, заорала в подушку.

Никого не хотелось видеть, ничего рассказывать. И так уже хватило постоянного перекручивания событий в голове, чтобы их ещё расписывать в красках.

Я услышала шаги по лестнице и в дверь постучали.

— Кира, это я, — раздался голос бабушки. — Что случилось? Ты плачешь?

— Ничего, — рыдая, ответила я. — Твоя Тимофеевна старая злая ведьма! Поверила местной врунье, что я могла украсть пряжу. Да сдалась она мне триста лет!

— Ох… Внученька, ну не переживай… Открой дверь.

— Нет! — отрезала я. — Я сейчас не хочу ни о чём говорить.

Обижать бабушку совсем не хотелось, но эмоции в этот момент были намного сильнее здравого смысла.

— Ну хорошо, хорошо, — успокаивала бабушка. — Не волнуйся только так сильно.

Я снова уткнулась в подушку и зарыдала. Как мне всё надоело здесь. Я уже хотела домой… Снова уехать, полностью погрузиться в работу и свой обычный образ жизни, а не торчать в деревне.

Вспомнив, что я могла поехать на Мальдивы, стало ещё больнее и обиднее. Я снова закричала в подушку.

В дверь опять постучали, на этот раз громко и с силой.

— Кира, открой, — послышался не предвещающий ничего хорошего голос Эрика.

— Нет, — ответила я.

— Немедленно открой дверь, иначе я её сейчас к чертям выломаю!

Словно в подтверждение своих слов, парень ударил в дверь так, что стены содрогнулись и вазочка на прикроватной тумбе звонко звякнула.

Я испугалась. Поняв, что с Эриком шутить не стоит и, вытерев наспех тыльной стороной ладоней щёки, открыла дверь и отошла к окну. Заплаканной представать перед кучерявым мне совсем не хотелось.

— Что произошло? — серьёзным тоном спросил Эрик.

Он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

Я пыталась успокоиться, но выходило это откровенно плохо.

— Опять Истукан виноват? — расспрашивал брюнет.

— Да… То есть нет. Ну, в общем, девица Истукана Жанна, — начала я рассказывать ещё дрожащим голосом. — Она решила, что я пытаюсь у неё отбить этого идиота. То в поле тогда ночью, когда возвращалась с реки, закидала меня рулонами туалетной бумаги со своими подхалимщицами…

— Ах, вот откуда там бумага, — протянул понимающе Эрик. — А я шёл на мельницу и ничего не понял. Вот и объяснение подоспело.

— Да, — подтвердила я. — А сегодня она засунула в сумку мне пряжу и стала кричать, что я воровка. Схватила даже за руку, типа на горячем поймала. И Тимофеевна ей поверила. Ну, ты представляешь?

Я развернулась и снова заплакала. Эрик подошёл и обнял меня.

— Ну всё, всё, успокойся, — говорил он, утешая меня.

— Нет, ну как такое возможно? Где справедливость? Поверить этой… Да по ней видно всё и сразу, что ей вообще доверять нельзя!

— Ну, всё ведь обошлось, правда?

— Да, — подтвердила я.

С Эриком было спокойно. Он был таким большим и надёжным. Я переставала постепенно плакать и дрожать от нервов.

— Те парни, которые тебе с машиной помогали в день моего приезда, — продолжила я, всхлипывая. — Они меня выручили. Они там были и всё видели, что эта Жанна меня оговорила.

— Понятно, — произнёс Эрик. — Красавчики… Без их помощи никак не обходится. А с велосипедом что? Тоже эти постарались?

— Угу, — только и смогла произнести я.

— Ясно. Ничего, я починю…

Перед глазами всплыла Жанна, угрожающая мне. И тут я поняла, что просто так это дело оставлять нельзя. Если не дать сейчас отпор, она и дальше будет строить козни, пока я здесь.

— Всё, хватит ныть, — сказала я сама себе, хотя полностью успокоилась уже. Я отпустила из объятий Эрика и подошла к зеркалу. — Ты знаешь, где живёт эта Жанна?

— Да, но… — попытался перебить кучерявый, но я ничего и слышать не хотела.

— Отведи меня.

— Зачем? Успокойся, утро вечера мудренее…

— Нет. Нужно пойти и во всём разобраться прямо сейчас. Отведи меня.

— Ты шутишь? — удивился Эрик.

— А что, похоже? — вопросом на вопрос ответила я, развернувшись и серьёзно посмотрев. — Не поможешь, сама выслежу её тогда. Ещё хуже будет.

Парень понял, что отговаривать меня бесполезно. Я была настроена решительно.

— Ну уж нет, тогда лучше я отведу, — сдался парень. — Хоть прослежу, чтобы без происшествий обошлось.

Он неодобрительно покачал головой и засунул руки в карманы джинсов.

— Ты ведь не будешь её бить? — настороженно спросил Эрик.

Я собрала волосы в тугой конский хвост и, вытерев глаза, призналась:

— Сама не знаю. Гарантий никаких дать не могу. Как дело пойдёт…

— М-да уж… Очень весело, — вздохнул тяжело парень.

Глава 16

Разговор с трусихой

— Кира, я тебя не узнаю, — признался Эрик. — И себя тоже. Идёшь отношения выяснять, а я тебе ещё и потакаю в этом.

Мы шли по вечерней деревне. В домах уже зажгли свет, а небо было усыпано серебряными пятнами звёзд. Прохладный ветер носился туда-сюда и то и дело раздувал ветровку парня, делая его ещё больше, чем он был на самом деле.

— Не хочешь идти, можешь вернуться, — предложила я. — Я тебя не заставляю.

— Ну да, конечно. Можно подумать, у меня есть выбор!

— Выбор есть всегда.

— Не в этом случае. Лучше буду рядом, а то мало ли, вляпаешься в какую-нибудь переделку очередную, — переживал парень. — Или разнимать придётся…

Идти к дому Жанны предстояло довольно далеко. Я видела этот дом уже раньше, как и лавочку, у которой вечно собиралась толпой деревенская молодёжь. Это было таким развлечением — вечерком собраться у фонаря, посидеть, поговорить, лузгая семечки, а потом разойтись по домам тёмной ночью.

Летали светлячки, стрекотали кузнечики. И даже изредка раздавалось уханье совы из леса. Прекрасный вечер для любовных признаний, а не серьёзных разборок.

Мы шли с Эриком рядом друг возле друга. Ну хоть бы за руку меня взял уже, или приобнял. Но ничего подобного не было. Это меня просто удивляло. Ведь хороший момент, чтобы признаться в своих чувствах — романтический вечер, мы наедине.

Но парень этим воспользоваться не спешил. А планировал ли вообще?

— Я скоро уеду, — сообщила я.

— Да… — погрустнел Эрик. — Когда?

— Точно не знаю. Но чем скорее, тем лучше. Время идёт слишком быстро и многие вещи нужно успеть сделать вовремя. Не сидеть же на месте. Так и судьбу свою прождать можно вечно, состарившись.

Я пыталась аккуратно намекнуть брюнету, что пора действовать. Но понял ли он мой намёк, или нет, оставалось только догадываться.

— Когда уедешь, забудешь меня? — неожиданно спросил Эрик.

Уж подобного вопроса я точно никак не ожидала.

— Нет, конечно, — уверила я. — С чего ты взял?

— Не знаю. Просто ты актриса, а вокруг тебя много поклонников, красивых парней…

— Это всё мишура. Мне нужен такой человек рядом, который бы понимал полностью и не боялся принимать ответственные решения. Тогда я буду счастлива.

— Понятно, — протянул парень. — А тебе письма писать будет можно?

— Ну конечно, — заулыбалась я, представив, как Эрик завалил меня посланиями.

Так, разговаривая, мы стали подходить к дому Жанны.

На лавочке возле калитки под фонарём сидела она и две девчонки. Те самые, которые были в ателье. Они смеялись, что-то обсуждая и собирались уже расходиться, судя по доносившимся обрывкам разговора. Попрощавшись, две вруньи и зашагали в нашу сторону.

Неожиданно Эрик меня дёрнул за руку и затянул под близстоящее дерево.

— Тебя увидят! — прошептал он и в этот момент девчонки как раз прошли мимо. — Ты точно не передумала? Мы можем вернуться, пока не поздно.

Честно говоря, у меня уже никакого желания не было начинать какие бы то ни было разборки. Запал исчез. Но не зря же мы проделали такой путь, не могу же я развернуться и уйти, находясь в нескольких шагах от негодяйки.

— Нет, — ответно прошептала я. — Раз пришла, поставлю её на место. Оставайся тут.

Я выглянула из-за дерева, чтобы посмотреть, нет ли кого поблизости.

К счастью, тропа была пуста.

Жанна так и сидела на лавочке одна, лузгая остатки семечек и смотря по сторонам с опаской. Ага, чует, что предстоит что-то нехорошее!

Я собрала всю волю в кулак и уверенной походкой подошла к девице.

— Ну, здравствуй, смелая ты наша, — ехидно произнесла я.

По лицу Жанны сразу стало понятно, что к подобной встрече она была совсем не готова. Девушка встала, невозмутимо отряхнула руки и развернулась, чтобы уйти, но я схватила её за запястье, специально сильно сдавливая.

— Ай, отпусти, мне больно! — взвыла она тут же.

— Да ты что? Правда? — издевалась я. — Что ж ты убегать собралась, а? Как-то не гостеприимно, не по-деревенски! Я ведь издалека шла, к тебе, поговорить хотела.

— Отпусти, мне не о чем с тобой разговаривать.

Девушка пыталась освободить руку, но я так просто сдаваться не собиралась.

— Что, как подружек рядом нет, так и храбрость пропала? — язвила я. — Ещё хоть раз ты ко мне приблизишься меньше, чем на три метра, я тебя в порошок сотру, усекла?

— Ты что, больная? — заскулила Жанна.

Выглядела она в этот момент просто жалко.

— Да, я больная! Поэтому за свои действия не отвечаю!

Девица попыталась меня ударить свободной рукой, но я вовремя увернулась. Подобное поведение меня ещё больше разозлило.

— Ты ещё руки распускать будешь?! — сильнее сжала запястье соперницы я.

— Я сейчас закричу! — предупредила Жанна и пискнула на всю деревню.

Деревенские собаки разом залаяли.

— Хоть оборись! — смело заявила я. — Всей деревне расскажу, как ты меня подставила, дрянь.

Взяв за косу девицу, я стянула с неё заколку в виде подсолнуха, бросила на землю и растоптала. В руках остался один лепесток цветка.

— Раздражает она меня, как и ты! — сказала я, затем отпустила запястье, оттолкнув от себя руку и пошла восвояси.

Жанна в слезах убежала в дом, где на нижнем этаже уже включили свет. Видимо, услышали странные звуки и пошли выяснять, что происходит.

Теперь я точно знала, что она ко мне и близко не подойдёт.

— Ну ты даёшь, — ошарашено произнёс Эрик, когда я к нему подошла.

Он так и стоял в тени у дерева, но свет луны хорошо освещал его удивлённое лицо.

Я взяла ладонь парня и вложила в неё лепесток подсолнуха с заколки.

— Держи трофей, — засмеялась я. — Кира Брик победила.

Глава 17

Последний шанс

Теперь я проводила дни, не выходя за пределы двора дома.

Не потому, что боялась… А потому что в лишний раз встречаться с тем же Истуканом мне совершенно не хотелось. Не говоря уже про Жанну и её компанию.

Хоть Тимофеевна передала через бабушку свои извинения, мне уже было всё равно. Не нужно делать поступки, за которые придётся извиняться. И быть такой наивной, особенно в таком возрасте…

Я продолжала учиться готовить и уже многое умела. Раньше для меня и обычная яичница могла обернуться проблемой, теперь же сложные рецепты мне удавались с лёгкостью. Я весело управлялась с дрожжевым тестом, пекла пироги, ватрушки и плюшки… Научилась делать вареники и блины, переворачивая их во время жарки в воздухе.

Эрик всё так же дегустировал все мои блюда, а я всё ждала — где поступок, где знак, где хотя бы какой-то намёк?

Последнее время он постоянно проводил на мельнице, помогая деду. Приходил только утром и в обед, поесть и отнести еду с собой. Мы особо не разговаривали с ним, да и когда? О прогулках и подобном я уж вообще молчу.

Он иногда выводил на пастбища лошадей, но каждый раз, когда это происходило, я оказывалась занятой. Как нарочно.

Чтобы не скучать, я стала ходить к Дедушке Дубу, как в детстве усаживалась на толстый корень и мечтала, разглядывая облака и слушая звуки природы.

Дожди перестали идти, настали тёплые летние деньки, светлые и ясные.

Всё было хорошо, но я устала и чаще стала задумываться о том, что пора уезжать.

Одним вечером, выйдя из дома во двор, чтобы проведать Снежинку и Зорьку, к которым я теперь часто стала захаживать, чтобы погладить, я увидела у забора Истукана. Он стоял и словно ждал меня.

— Чего тебе? — грубо спросила я, даже не подходя к незваному гостю.

— Кира, я извиниться пришёл, — произнёс Кикиморов.

Я остановилась и посмотрела по сторонам.

Ну что такое? Опять какой-то подвох и будут проблемы, или действительно всё понимать стал?

— Я всё знаю, — сообщил Истукан. — Жанна тебя больше трогать не будет.

— Конечно, не будет, — хмыкнула я. — И не потому что ты попросил, а потому что я её конкретно предупредила.

Истукан стоял, переминаясь с ноги на ногу. Поднявшийся сильный ветер ничуть не шелохнул его зафиксированную лаком причёску. Волосы были словно из пластика.

— И меня тоже извини, — сказал он. — А то как-то нехорошо всё получилось этим летом.

Я про себя подумала, что не только этим, но интеллигентно промолчала.

— Ну всё уже, что есть, то есть, — остановила все разговоры я. Выслушивать извинения мне поднадоело, тем более Кикиморов их словно выдавливал из себя, так тяжело они ему давались.

— Пойдём со мной, погуляем?

— Что? — удивилась я такому нескромному предложению.

— Нет, ничего личного, просто походим по окрестностям, поговорим. Мы же с тобой так ни разу и не поговорили нормально, — упрашивал Истукан.

Мне было скучно, а Эрик находился на мельнице. Сегодня он задерживался дольше, чем обычно. Да и идти с Кикиморовым мне идея не нравилась. Но, поняв, что это, всё-таки лучше, чем ничего, сдалась.

— Ладно, — согласилась я с некоторой неохотой.

Истукан прям засиял от этих слов, показав свои белоснежные зубы в широкой улыбке.

Я зашла в дом, взяла свою ветровку, потому что стало уже прохладно и крикнула в кухню:

— Бабушка, я пойду погуляю, меня позвали.

— Надолго?

— Нет, с Эриком.

Сказав последнюю фразу, я замерла на месте. Стало так стыдно, что соврала. Но почему именно эти слова слетели с моих уст? Дать толкового объяснения я не могла своему поступку.

Я вышла из дома и направилась к Истукану. Это его последний шанс проявить себя нормальным человеком, а не деревенским дураком.

Мы вышли из деревни и направились вдоль подсолнечного поля.

Истукан начал мне рассказывать про свою жизнь в деревне с тех пор, как я уехала. Как ему поставили брекеты и выровняли зубы, как он решил следить за модой и выискивать необычную по местным меркам одежду. Про то, как девушки от него с ума сходили и вокруг поменялось отношение — он стал привлекательным, а люди перестали его всячески обзывать.

Жаль только, что во всей этой истории не было пункта о том, что однажды появились мозги.

Я шла, глядя в землю, пропускала мимо ушей эти рассказы и думала о своём.

Думала об Эрике.

Я уже не знала… Может, мне самой взять и в открытую признаться, что я его люблю? Он понимал намёки и я не раз ему их делала, но почему-то это ни к чему не приводило.

Я вспомнила первый день, когда его не узнала и строила из себя городскую звезду. Вспомнила про то, как он научил меня делать оладьи и потом оказался у Дедушки Дуба. Вспомнила и про прогулку на лошади и самый красивый закат, который был в тот день. А может быть даже и во всей жизни…

Если бы было можно, я бы не расставалась с Эриком вообще. Но одного моего желания было мало.

Ему не хватало самого главного — решительности. Но если её нет, появится ли она в будущем? Выступать главной в сложных ситуациях я могла, но всё-таки я девушка, а он парень и это его прерогатива.

Мы общались как друзья, при этом испытывая чувства друг к другу и так их напрямую не озвучивая. У меня хотя бы было преимущество — Сердце Любви, которое говорило обо всём. А что у Эрика?

Может быть, я вообще ему не нужна?

Размышляя обо всём, я даже забыла, что гуляю не одна.

— Подожди, — словно разбудил меня голос Истукана.

— Что такое? — не сразу поняла я.

— Закрой глаза.

— Зачем? — происходящее мне не нравилось совсем.

Была какая-то тревога и неприятное предчувствие — а вдруг это очередной подвох?

— Ну закрой, — настаивал Руслан.

Я покачала головой и всё-таки послушалась.

— И долго так стоять? — спросила я.

— Нет, просто стой.

Закрыв глаза, я продолжала думать про Эрика. Представила его глаза, взъерошенные ветром волосы, тело в царапинах. И даже на мгновение мне показалось, что в воздухе пронёсся такой уже знакомый запах солярки.

И тут я почувствовала прикосновения губ…

Но ведь рядом был не Эрик, а… Истукан!

Я с ужасом открыла глаза и оттолкнула Кикиморова от себя.

— Придурок! — заорала я. — Как знала, что ничем хорошим эта прогулка не закончится!

— Кира, ты чего? Я же люблю тебя, — развёл в стороны руки Истукан.

— Зато я тебя нет! Жила без тебя и дальше проживу. И никогда ты мне не нравился, ни в детстве, ни сейчас, ни даже в будущем. Никогда не понравишься! Запомни это!

— Ты несправедлива!

Я была невероятно зла. Это же надо было опуститься до такой низости, такой подлости.

— А мне плевать, — ответила я. — Ты меня обманом вызвал, чтобы осуществить свою больную мечту. Ты ненормальный! Ущербный!

Я развернулась и побежала домой.

В воздухе снова запахло соляркой… Или мне это уже казалось, я не могла разобрать.

Ну почему на его месте не мог быть Эрик? Почему он не пригласил меня однажды вечером и не поцеловал? После этого уже даже говорить не нужно было бы ничего. Всё было бы понятно.

Но на мои многочисленные вопросы не было ответов.

Я травила себя, травила свою душу… Я поняла, что ничего не изменилось и вряд ли изменится. История шла по кругу — как и в детстве, я была не нужна Эрику, хотя и находилась рядом. Как и тогда я давала ему понять, что он для меня самый лучший, а он всё так же не хотел на это обращать внимания.

Что ещё я могла сделать? Ничего.

Я решила просто расстаться с этой мыслью… Пора ставить в этой истории точку.

Вечер накрыл всю деревню. Я остановилась, перестала бежать и заплакала.

Дура! Так и надо. Если в первый раз не сделала для себя выводы, наступи на те же грабли второй раз, чтобы уяснить урок.

Недалеко от порога я вытерла слёзы, и, успокоившись, вошла в дом. На кухне горел свет… Я зашла в неё и увидела на столе в вазе огромный букет полевых цветов невиданной красоты. Бабушка сидела и мечтательно смотрела на него, подперев щёку рукой. Её вид был такой нежный, переполненный романтикой, что казалось — всё вокруг погрузилось в это состояние вместе с ней.

— Привет, — сказала я.

— Ой, внученька… А Эрик вот тебе букет принёс, не успела ты уйти. Разминулись с ним?

— Да, бабушка, — печально сказала я. — Похоже на то. Разминулись…

Посмотрев на прекрасные цветы, я испытала такую невыносимую тяжесть и печаль, что даже сердце заболело.

Это был самый красивый букет, который мне когда-либо преподносили.

Глава 18

Обида и оправдания

Ночью мне приснился сон, в котором я увидела события из детства. Проснувшись, я долго не могла прийти в себя, размышляя об увиденном.

Но потом, собравшись с мыслями и с духом, всё же спустилась вниз и застала на кухне Эрика, завтракающего запеканкой с вишнёвым вареньем. Бабушки не было.

— Доброе утро, — поздоровалась я, хотя уже предчувствовала, что никакого добра мне сегодня не светит.

Я взяла тарелку, села напротив брюнета и положила на неё кусок творожной запеканки.

— А бабушка где? — пыталась я развести парня на разговор.

— Кур кормит, — сухо ответил Эрик.

В углу кухни стоял букет, принесённый им вчера. Увидев его, мне сразу стало стыдно.

— Эрик, я вчера… — начала было я неуверенно, но так и не договорила.

— Я в курсе, — перебил парень тут же. — Я прихожу вчера с букетом собственноручно собранных цветов, спрашиваю, где Кира… А мне в ответ — да она же с тобой пошла. Разминулись? И, правда! Как же я мог забыть, Кира гуляет со мной. Только вот почему-то я увидел её на прогулке с Истуканом. Какая неожиданность! Спасибо, ты выставила меня полным идиотом.

С каждым словом Эрика мне становилось всё хуже.

И тут я поняла, что запах солярки, который я чувствовала, мне не мерещился, а был на самом деле. Значит, кучерявый и правда находился где-то поблизости в тот момент. Стало так неудобно. Неужели он видел и то, как Истукан меня целует? А вдруг подумал, что это я согласилась?

— Эрик, — обратилась я, хотя не знала, что ответить на его упрёки.

Но парень не смотрел на меня, уткнувшись в тарелку.

— А ещё говорила, что я дороже тебе, — сказал он с горечью в голосе.

— Да, дороже! — вскочила я со стула. — Ты думаешь, я просто так Сердце Любви вырезала? Из развлечения? Руки в кровь разодрала! Вдумайся в два слова — Сердце и Любви. И в них твоё и моё имя. И с тех пор, как я это сделала, не забывала тебя. А когда приехала, думала, что хоть что-то изменится, но тебе всё равно. Столько лет прошло, я думала, что ты поймёшь все, наконец. Осмелеешь! Но зря надеялась. Ты на меня не обращаешь внимания! Я для тебя никто!

От обиды слёзы по щекам покатились. Но от произнесённых слов, стало даже легче — камень с души упал.

— Это неправда, — тоже вскочил парень.

— Так почему ты молчишь? — не успокаивалась я. — Почему не дашь мне понять, что я ошибаюсь?

— Потому что мне сложно! — ударил по столу кулаком Эрик так, что посуда задребезжала. — Ты что думаешь, это так легко взять и свою душу раскрыть?

— Но ведь не кому попало, а мне! Мне! Ведь я этого наоборот жду…

Эрик замолчал, видимо что-то обдумывая. Он был зол и сильно сжал кулаки так, что вены на руках напряглись.

— А зачем ты тогда сказала, что пошла со мной, а на самом деле гуляла с Истуканом? — спустя некоторое время спросил парень.

— Потому что хотела с тобой пойти и сказала то, что в голове было, — объяснила я. — И ничего я с ним не гуляла. Думала ему последний шанс дать, чтобы показал себя с лучшей стороны. Зря только это сделала.

Эрик вышел из-за стола, скрестил руки на груди и стал ходить взад-вперёд. Он был рассержен и ноздри отчётливо шевелились, сужаясь и расширяясь. А по скулам было ясно, что он скрипит зубами.

— Мне нужно побыть одному, — сказал парень и ушёл из кухни во двор.

Я посмотрела ему вслед и расстроенная села обратно на лавку.

Чего теперь ожидать? Дошло, наконец, до Эрика, насколько он важен? Понял ли он, что я жду от него каких-то действий?

В коридоре появилась бабушка и я быстро вытерла рукой щёки, чтобы она ничего не заметила. Но было уже поздно.

— Внученька, что случилось? — обеспокоено спросила она. — Эрик такой горячий выбежал. Вы что, поссорились?

— Да, бабушка, да, — не удержалась и снова заплакала я. — Потому что я его люблю, а он этого не понимает. Я ему уже и так намекала, и так… Всё нипочём. Ты говорила, что ему время нужно, чтобы раскрыться, поступок какой-то сделать. А время идёт, и ничего не происходит. Ну что я, так и буду его вечно ждать, а в итоге останусь одна?

— Ох, Кирочка, — села бабушка рядом, поставила на стол корзину с яйцами и обняла меня. — Всему своё время нужно. Значит рано ещё. Значит, не созрел, не пришёл его час.

— Ну а когда придёт?

— Ну этого уж я не знаю, — призналась бабушка. — Цветок вот когда растёт… Ты же не можешь его подогнать, чтобы он на следующий день вырос и распустился. Проходит много дней и ночей, прежде чем всё случится. Так и здесь. Может, он ещё не готов раскрыться. Может, сомневается. Ты же девочка умная, ну что ты себя мучаешь? В делах сердечных не всё так просто, как может показаться. Иногда нужно терпение, выдержка.

— А если он так и не раскроется? — спросила я. — Что мне делать?

— Тогда только отпустить. Оставить в своём сердце всё самое светлое и хорошее о нём, и отпустить. Не нужно с собой горечь носить на душе, иначе она постоянно тебя отравлять будет. В сердце надо хранить только хорошее. Ты же дала ему понять, что любишь его?

— Ну конечно. Ещё тогда, когда Сердце Любви вырезала.

— Ну так тем более. Пусть подумает теперь. Решит для себя всё.

— Спасибо, бабушка, — успокоилась я. — Только не уверена я, что что-то изменится.

— Ничего, внученька, всё будет хорошо.

Я посмотрела в угол кухни, где стоял букет… Если бы я тогда осталась дома, всё могло бы быть по-другому. Возможно, и признался бы мне Эрик во всём и всё разрешилось самой собой. Но теперь причитать было поздно.

Такие красивые цветы и так много не мог собрать человек, для которого я была безразлична. Одна только эта мысль стала для меня светлым лучиком надежды на то, что всё ещё может закончиться хорошо. Хотя верилось с трудом.

Глава 19

Череда разоблачений

Эрик не возвращался.

Я как на иголках ждала его весь день, но он так и не появился. В обед он тоже не пришёл, хотя должен был… И тогда я вообще погрустнела.

Чтобы хоть как-то скоротать время, решила прогуляться.

Взяв в коридоре пустую корзину, я направилась по прогалине в сторону поля, чтобы собрать подсолнухи. Раньше я всегда так делала в детстве, и теперь мне захотелось это повторить.

Идя вдоль прогалины, я услышала голоса и, разобрав, кому они принадлежат, притаилась среди деревьев, не шевелясь.

Это были Истукан и Жанна. Она показывала что-то Кикиморову, а тот прислонил к дереву свой велосипед и разглядывал предложенную вещь. Что это было конкретно, мне понять не удавалось — мешала листва. Но убирать её я не осмеливалась – ещё зашуршит, хрустнет что-то… Потом и проблем не оберёшься, оскорблений уж точно.

— Нравится? — спросила девица.

В волосах у неё теперь вместо заколки в виде подсолнуха красовалась другая… с маком. Да уж, фантазии не занимать! Одно лучше другого.

— Конечно, нравится, — довольно ответил Истукан и повязал на шею шарф.

Это был тот самый шарф из лёгкой ткани, вручную расшитый, из ателье Тимофеевны. Он был очень красивый, с этим даже и спорить не приходилось — мягкий и воздушный с изображением старинных автомобилей.

— Сама вышивала, старалась, — нагло врала Жанна.

Я так и рот раскрыла от этих слов… Так значит, грош цена всем талантам деревенских прелестниц? А, может быть, и все их сладкие презенты тоже дело рук профессиональных пекарей или умелиц-бабушек? И корзины?

— Ну что ты молчишь? — надула показательно губы девица, выпрашивая комплименты. — Я так старалась, а ты.

— Мне всё очень нравится, — заискивал Истукан, грубо схватил свою поклонницу и впился ей в губы.

Меня чуть не стошнило. Это же надо было оказаться свидетельницей такой пошлой сцены.

Девушка замахала руками и забила по плечу Истукана.

— Прекрати, — сказала она вырвавшись. — Целуешь, кого попало… и меня тоже? А я не такая, как все, я особенная.

Кикиморов был явно расстроен прервавшимся поцелуем.

— Ты о чём вообще? — спросил он.

— А о том! — скрестила руки Жанна и отвернулась в мою сторону.

Я шмыгнула за дерево… Ещё не хватало, чтобы меня сейчас застукали.

— Я всё видела, — продолжила девица. — Вчера целовал эту Киру Брик у поля.

Я головой покачала… Эрик видел, Жанна видела — там что, в зарослях полдеревни собралось? Вот уж никаких скрытых камер не надо, и так все всё увидят и распустят слухи по ближайшим окрестностям.

— Ну что ты, — залепетал Истукан. — Кира Брик это так… Ничего серьёзного. Тоже мне звезда. Возомнила себя великой актрисой и пытается ещё как-то выпендриться с претензией на талант.

— Правда? — обрадовалась Жанна россказням.

— Ну конечно правда. Ты для меня лучше всех. Лучше десятка Кир Брик. И красавица, и умница…

Я выглянула из-за дерева.

Жанна кокетливо отводила глаза и больше сопротивляться не стала, когда Кикиморов вновь стал её целовать.

— Ну ладно, пойдём уже, — через долгое время послышался голос девицы. — А то девочки пойдут меня искать, или кто-то наткнётся случайно. И так про меня слухи ходят, что я доступная.

— Злые языки, всё сплетни! — заявил Истукан театрально. — Ты только моя.

Кикиморов зарычал, ущипнул Жанну, та игриво засмеялась и они о чём-то болтая, направились в сторону деревни.

Я шла вдоль поля с собранными в корзину подсолнухами. Всегда их любила… Вот только теперь они у меня ассоциировались с дурацкой заколкой Жанны и былого восхищения я уже особенно не испытывала.

Бродя по неровной дороге, я услышала сзади шум велосипеда. Поворачиваться не хотелось совершенно, потому что порыв ветра донёс до меня приторный аромат знакомого парфюма.

— Что, гуляешь? — раздался писклявый голос Истукана, который с правой стороны подъехал ко мне и стал плестись, медленно двигая педалями.

— Пошёл вон, — грубо ответила я. — От тебя вечно одни проблемы. Стоит появиться, как тут же ссора или скандал.

— Ну конечно. Уж кто бы мне говорил — столько скандалов, сколько у тебя было, со мной ни в какое сравнение не идут. Я журналы читаю, в курсе всех событий.

Я ускорила шаг, но Кикиморов стал ехать быстрее.

— Что ты прицепился? — злилась я. — Двуличный гад.

— Негоже девушке такие слова говорить. Они тебе не идут.

— Хорошо. Тогда у тебя очень красивый шарфик. Мне он очень нравится.

— Спасибо, — заулыбался Истукан.

— Тимофеевна так старалась, получилось хорошо.

Руслан на месте остановился, а у меня был праздник на душе — хоть как-то его задела.

— Что, не ожидал услышать такую новость? — спросила я, ухмыляясь. — Да-да, именно из ателье Тимофеевны этот шарфик. И твоя милая и доступная Жанна к этому ни капли труда не приложила. Подозреваю, что она вообще бездарность.

— Ты говори, да не заговаривайся, — серьёзно произнёс парень. — Даже если и не она, Жанна это для меня сделала. Не то, что ты. Парень за ней увивается, а она нос морщит.

— Да хоть до конца дней увивайся, мне параллельно, — развернулась и пошла я. — И угрозы при себе оставь, пуганная уже.

Истукан за мной помчался.

— Ты что это о себе возомнила? — крикнул он вслед. — Думаешь, я не в курсе? Я всё слышал, что рейтинги сериала упали и что тебя вообще никуда теперь не берут и сериал, скорее всего, закроют.

Я застыла на месте. Об этом я говорила только бабушке и Эрику. Но если в первом случае подслушать разговор никто не мог, то во втором мы были у реки.

Значит…

— Что ты сказал? — развернулась я и подошла к Истукану.

Судя по тому, как он изменился в лице и его храбрость моментально улетучилась, я поняла, что выгляжу довольно грозно.

— А что такого? — спросил Руслан трусливо. — Ты это сама говорила.

— Да, но не тебе. Ты что, подслушивал?

— Нет, я просто был рядом, и ты говорила громко.

— Ты просто подлец! — разозлилась я. — Может, ты и утопление подстроил?

Выпалив последние слова совершенно случайно, я поняла их глубокий смысл только когда произнесла.

— Может, — ухмыльнулся Истукан издевательски. — И что теперь? Правда, всё пошло немного не так. Но, как видишь, у меня тоже есть актёрские способности.

И тут я не выдержала и со всей силы, на которую только была способна, скопив всю злость, дала пощёчину Истукану.

Удар был такой, что хлюпик упал вместе с велосипедом на землю, а на щеке проявился след ещё сильнее, чем от удара Эрика в ту самую ночь.

— Придурок, — заорала я. — Из-за тебя он мог погибнуть!

Истукан выплюнул кровь на землю.

— Ты психически неуравновешенная, — крикнул он, схватившись за щёку. — Меня девушки никогда не били!

— Рада, что стала первой! Надо же было с чего-то начать! Просто-таки повезло — буду девушкой, которая тебе отказала и двинула. Расскажешь внукам!

— Зато я красивый, — злобно проорал Истукан. — По мне все сохнут, могу любую девушку позвать. А ты вали к своему Конюху.

Я резко подошла и замахнулась корзиной на Кикиморова, но он так сжался, закрыв голову рукой, что я решила — не стоит. Природа и так уже мозгами обидела, а я так вообще остатки выбью.

— Не любую! — заявила я. — Может в этой деревне ты и номер один. Но только здесь! С такой мерзкой душой твоя красота скоро померкнет, а других достоинств у тебя нет. Вот тогда посмотрю на тебя и на то, как ты выкручиваться будешь. А Эрику ты и в подмётки не годишься, мизинца его не стоишь. Сопливый слизняк ты и Истукан. Ты был им, есть и до конца своих дней будешь Русланом-Истуканом, деревенским дураком. И можешь делать что хочешь, только от своего прошлого тебе никогда не уйти! Да ты особо и не стараешься.

Посмотрев в последний раз на это жалкое зрелище — валяющийся велосипед, а рядом с ним перепуганный Кикиморов, я брезгливо фыркнула и пошла прочь.

Теперь я уже точно для себя всё решила — пора уезжать. Нечего ранить душу и дальше…

Я шла по тропе и смотрела на ярко-голубое предзакатное небо. Этим летом я видела его в последний раз, в городе такого удовольствия больше не будет. Как и звука сверчков, вечно летающих бабочек и красивой природы повсюду.

Было грустно, но я сдерживалась, чтобы не заплакать. Хватит слёз с меня этим летом…

Переступив порог дома, я сразу же задала волнующий меня вопрос бабушке:

— Ну что, Эрик приходил?

Та мне ничего не ответив, лишь отрицательно покачала головой.

Я поставила корзину с подсолнухами и решительно заявила:

— Всё, бабуль, я больше так не могу. Я уезжаю…

Глава 20

Возвращение домой

Вечерело.

Я стояла на станции одна. Никто кроме меня не собирался уезжать из деревни.

Старый вокзал поскрипывал под порывами сильного ветра и был единственным, кроме сверчков, что нарушало тишину.

Бабушка не хотела меня отпускать. Просила, чтобы я осталась ещё ненадолго, упрашивала… Но и понимала, что я себе только больнее буду делать с каждым днём, ведь перед глазами то и дело будет Эрик.

Я попросила передать ему, что всё вспомнила, буду скучать и не забуду его никогда. Это было самым главным, что я могла бы сказать ему в сложившейся ситуации.

Солнце грело своими лучами, показался месяц.

Электричка должна была прийти с минуты на минуту, и я то и дело смотрела вдаль, нет ли её. Ходила вперёд и обратно вдоль перрона.

Казалось, что я будто вчера приехала в деревню, но, прокручивая в своей голове случившиеся события, я поняла, что всё совсем не так.

— Кира, — послышался громогласный крик сзади.

Я резко обернулась — на Снежинке ко мне мчался Эрик в расстегнутой клетчатой рубашке, развивающейся на ветру и с мокрым от пота торсом.

У меня всё внутри сжалось, когда я его увидела.

Брюнет остановил лошадь, быстро с неё слез и подбежал ко мне. В это же время рельсы характерно задребезжали — вдали показался приближающийся состав.

— Кира, — запыхавшись, произнёс парень. — Хорошо, что успел. Не уезжай, Кира, слышишь?

Я не знала, что и ответить.

— Я уже решила для себя всё, — произнесла я, опустив голову. — Я уезжаю, ловить мне здесь больше нечего.

— Нет! Ты мне нужна.

Мне тут же жарко стало от этих слов.

— Что? — посмотрела в глаза парню я.

— Ты всё слышала, ты мне нужна. Бабушка мне рассказала, что ты всё вспомнила…

— Да. Это ты меня спас тогда в детстве, ты вытащил меня из реки. Но почему ты не признался?

— Мне было неловко, — оправдывался парень. — Не такой уж я и герой. Но ты мне нужна. Я… Я люблю тебя, понимаешь?

У меня будто сердце замерло. Электричка приближалась, стук колёс становился всё громче.

— Почему ты мне раньше не сказал? — заплакала я.

Но тут увидела, что парень тоже прослезился и еле сдерживается.

— Потому что я не знал, к чему всё это приведёт, — дрожащим голосом объяснил парень и тяжело вздохнул. — Ты уехала тогда, а я остался один, с болью в сердце. И теперь, когда ты вернулась, я боялся раскрыться. Зачем тебе я, когда у тебя полно поклонников? Ты бы просто уехала, а я бы опять остался один с воспоминаниями. Я не хотел возобновлять свои чувства. Я может и сильный, но не железный.

Тут мне стало так стыдно… Как же я не подумала, что Эрик может испытывать точно такие же сомнения как и я, и бояться, что всё это ничем в итоге не закончится.

Парень засунул в карман джинсов ладонь и достал небывалой красоты деревянную резную шкатулку, которую протянул мне.

Тем временем электричка подъехав, останавливалась на станции.

— Это тебе, открой, — перекрикивая шум, попросил парень.

Я осторожно взяла шкатулку. Она была невероятно красивой, с вырезанными цветами, каких я никогда раньше не встречала.

Откинув крышку, я увидела внутри цветок. Как раз такой же, какие были в оформлении.

— Ты сам сделал эту шкатулку? — задала вопрос я, но уже понимая, какой получу ответ.

— Да, — признался Эрик.

— А что это за цветок?

Я держала его в руках — ярко красный, с большими лепестками, похожими на сердце.

— Это я вывел, — рассказал кучерявый. — Я же хочу быть флористом. И я попытался скрестить несколько видов, получился совершенно новый. Я назову его Кира.

Я бросилась на шею Эрику. Запах солярки ударил в нос. И как он мне мог не понравиться в первый раз?

Такой подарок, столько сил и труда я сжимала рукой. У меня никогда не было ничего подобного и вряд ли будет. Шикарная шкатулка, и ещё более шикарный цветок, которого ни у кого нет.

Электричка остановилась, двери с грохотом открылись.

— Не уезжай, — попросил Эрик.

— Нет, — отпустила я его. — Я должна. Нужно искать новые роли, новые проекты. Сидя в деревне, я ничего не добьюсь.

Парень стоял и смотрел на меня. Я провела рукой по его виску и щетине.

— Никто мне не нужен, — призналась я. — И любила я всегда одного тебя. Люблю и буду любить. Так стыдно, что даже не запомнила своего спасителя, ведь я бы утонула, если бы не ты.

— Я не мог поступить иначе, — уверил меня парень.

— Я буду приезжать теперь часто. Прости, что мы ссорились…

— Нет, всё в порядке. Ты меня тоже прости.

— Прости, что не поверила тебе на реке. Оказалось, что Истукан и, правда, не тонул, — продолжала я.

— Кто бы сомневался, — кивнул головой Эрик.

Ему-то было виднее, кто тонет по-настоящему, а кто лишь претворяется. Именно поэтому он тогда так сильно разозлился. Знал, что это подвох с самого начала.

Снежинка вдали громко фыркнула и посмотрела на нас.

Я поняла, что мне пора заходить в электричку, иначе она уедет без меня. Но отпустить просто так Эрика, я не могла. И подойдя, поцеловала парня.

Осуществила свою давнюю мечту, выпустила наружу все свои чувства и делала это искренне, ничуть не сожалея.

Кучерявый был явно не готов к такому повороту, но сопротивляться не стал.

— Мы должны быть вместе, — на прощание сказала я. — И если ты меня дождёшься, всё будет хорошо. Всё случится.

— Дождусь, — пообещал Эрик.

Я поднялась по лестнице, парень подал мне чемодан и двери тут же закрылись. Я только оглянуться успела, и электричка двинулась.

Быстро забежав в вагон, я встала у окна, и смотрела вслед удаляющемуся Эрику, держа в руках шкатулку. Он стоял и грустно провожал меня взглядом, засунув ладони в карманы.

Вагон был почти пуст. Я села на сиденье и сжала шкатулку.

Теперь я была спокойна. Теперь меня перестали мучить все прежние страхи. Боли в сердце от безответных чувств отныне больше не было.

Я рассматривала вырезанные узоры и понимала, что держу в руках не просто шкатулку и не просто цветок в ней. Это был настоящий поступок, который был намного значительнее, чем слова. Ведь Эрик делал это всё для меня, и думая обо мне.

Как и поступок, что он меня спас и благородно про это молчал. И букет цветов ведь тоже поступок.

Я поняла, что всё, наконец, утряслось. Всё так, как и должно было быть.

Эрик сказал мне то, что я так долго ждала и хотела услышать. В жизни нужно не упускать возможности и вовремя сказать и сделать самое главное, потому что потом такой случай может больше и не выпасть.

А иногда нам нужно встать на место другого человека и попытаться понять, почему он поступает именно так. В случае с Эриком он, так же как и я, боялся вытаскивать свои чувства наружу, боялся опять позволить себе любить. Потому что знал, что я скоро снова уеду и не буду с ним. Он не был уверен, что действительно нужен мне.

Ведь если человек силён физически, он не всегда силён духом.

Что же касается Истукана… То на его место я вставать не желала ни в коей мере. Да, понятно, что когда он вырос и превратился в привлекательного юношу, он попытался восполнить те годы издевательств, которые пережил. Но вместо того, чтобы извлечь для себя уроки, и всё понять, стал надменным и самовлюблённым. Он был прежним Истуканом, изменилась лишь оболочка. Но душа так и осталась нетронутой.

Небо за окнами темнело, в вагонах включился свет.

Я стала думать — а не слишком ли быстро мы попрощались с Эриком? А может быть, стоило остаться?

Но, что сделано, то сделано… Да и сказали мы друг другу самое главное, не распыляясь на красноречие.

Ведь главное — это наши поступки, а не слова. Говорить можно что угодно, а делать совершенно иные вещи.

Истукан постоянно твердил, что любит меня. Были ли его чувства искренними? Конечно же, нет. Он наверняка хотел повстречаться со мной лишь для того, чтобы потом всем рассказывать, как сама Кира Брик ему покорилась. Подстроил своё утопление, надеясь, что вызовет жалость и, наверняка обрадовался, когда мы остались одни у реки. Правда не рассчитал то, что я люблю Эрика и его план не сработал. А обман с поцелуем наверняка считал своей небольшой победой — всё-таки на каплю, пусть и искусственно, он добился своей цели.

Истукан был лгун и лицемер, как и Жанна. Они были отличной парочкой и стоили друг друга.

Пытаясь больше ни о чём не думать, я посмотрела в окно.

Быстро мелькали столбы с проводами и деревья, а у меня перед глазами был Эрик.

Теперь всё было хорошо. Мы оба знали, что нужны друг другу.

Продолжая мечтать, я и не заметила, как медленно уснула.

* * *

Моё возвращение домой было для родителей полной неожиданностью. А для меня сюрпризом стала новость, что сериал не закрывают. Сценаристы придумали совершенно новое направление сюжета и я оставалась как и раньше в главной роли. Мыльная опера возвращалась на экраны спустя сезон отсутствия и слухов.

Узнав про это, я чуть не расплакалась, настолько меня всё это тронуло.

Зайдя к себе в комнату, я первым делом открыла Интернет, которого мне так не хватало в деревне. И каково было моё удивление, когда я увидела на новостных порталах свежие статьи про то, что Кира Брик в детстве была влюблена в Руслана Кикиморова. Вырезала на дереве сердце с их именами и даже подарила свой первый поцелуй. Материалы были подкреплены фото, где Истукан стоял на фоне собственноручно вырезанного уродства и улыбался.

Шустро. Поздравляю тебя, Кикиморов, с твоей минутой славы. Надо же, как постарался, а журналисты и стараться рады помусолить сплетни.

Я лишь головой покачала такой подлости и выключила Интернет. Какая наглая и бесстыжая ложь. Новостей с меня пока что хватит.

С возвращением в обычную жизнь, мир слухов и фотокамер.

Я встала, накрыла свою кровать лоскутным одеялом, сделанным бабушкой. Затем достала шкатулку и поставила на самое видное место на полке, а цветок заложила в книгу. Пусть засушится и останется таким же красивым.

Моё сердце больше не было свободно. Оно было полностью заполнено любовью к Эрику, и я знала, что теперь так будет всегда.

Вспомнив его, я тепло улыбнулась.

Когда любовь настоящая, она живёт вместе с нами, пока живы мы.

Content

Шильке Миран Деревенская принцесса