Ветров Никита

КаZантип

Никита Ветров

КаZантип

© ООО «Издательство «Эксмо», 2006

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Приближающийся треск мотоциклетного двигателя заставил Лену обернуться. Черный, как вороново крыло, байк «Агрессор», поблескивающий в лучах катящегося за горизонт солнца, спустился с косогора, лихо заложил вираж, выбрасывая песок из-под заднего колеса, и как вкопанный остановился в паре метров от берега. Лена поднялась на ноги. Над водой позади нее стелился прозрачный, едва заметный дымок, а ее светлые волосы развевал легкий ветерок. На ней была бежевая блузка с открытым воротом и темные брюки до пят, скрывающие босые ступни. Босоножки остались лежать на песке около воды.

Мотоциклист спешился. Несмотря на установившуюся еще с середины мая почти тридцатиградусную жару, на нем красовались проклепанная черная кожанка в цвет мотоциклу и такие же черные кожаные штаны. Общую картину завершал расписной черный шлем с опущенным тонированным забралом, как у средневекового рыцаря, что не позволяло разглядеть его лица. Красный диск солнца, повисший над самой кромкой реки, отражался от блестящего черного пластика, отчего оранжевые языки пламени, протянувшиеся снизу вверх по обеим сторонам шлема, выглядели как настоящие. Они словно облизывали гладкий корпус традиционного байкерского головного убора, ярко вспыхивая при малейшем повороте головы. Металлические мысы высоких шнурованных ботинок утонули в песке.

Лена открыто улыбнулась ему и без колебаний двинулась навстречу.

– Как ты меня нашел? – Девушка развела руки в стороны, приглашая его в свои объятия. – А я думала, что…

Фраза так и осталась недосказанной. Когда их разделяло не более полутора метров, неожиданные и совершенно необъяснимые действия мотоциклиста заставили Лену остановиться. Выражение ее миловидного овального личика с озорно вздернутым острым носиком начало меняться. Улыбка исчезла, а радость сначала сменилась растерянностью, а затем уступила место откровенному недоумению. Байкер не снял с головы шлема. Более того, он даже не счел нужным поднять забрало. Вместо этого он неторопливо склонился к мотоциклу и извлек из объемного шестидесятилитрового кофра компактную бейсбольную биту отталкивающего канареечного цвета.

Лена невольно отступила на шаг назад.

– Что ты?..

Однако и на этот раз окончание ее вопроса повисло в воздухе. Байкер стремительно двинулся вперед. Бейсбольная бита мелькнула у него над головой, а затем резко опустилась на хрупкое плечо девушки. Лена истошно закричала. Ноги подкосились, и она упала на песок. Испуганно вскинула голову. Новый удар биты пришелся ей по подбородку. Девушка опрокинулась навзничь, из левого уголка рта на воротник ее белоснежной блузки потекла струйка крови. Кричать она уже не могла, издавая только звуки, похожие на стоны и всхлипывания одновременно. По щекам покатились слезы.

– Не надо… Пожалуйста…

Он возвышался над нею, глядя сверху вниз. Морщась от боли в плече, Лена приподнялась на локтях и поползла в сторону реки. Очередной удар обрушился ей на спину и заставил уткнуться лицом в еще теплый песок. В отчаянной надежде Лена выбросила вперед правую руку и кончиками пальцев коснулась воды. Подтянула ноги, оставляя за собой колею на песке. Байкер вновь взмахнул битой. Орудие со свистом описало в воздухе кривую дугу и снова опустилось девушке на спину. Стон оборвался на выдохе… Сознание оставило Лену. А вместе с ним ушла и боль…

Байкер опустил биту, зашел слева и, поддев жертву металлическим мыском ботинка, перевернул лицом вверх. Глаза девушки были закрыты, но она дышала, что несложно было определить по ее вздымающейся груди. Несколько секунд он молча смотрел на нее, не предпринимая никаких действий и словно размышляя о чем-то. Оранжевые языки пламени на его шлеме продолжали играть в лучах заходящего солнца.

Желание ударить беспомощную жертву еще раз было велико, но байкер справился с искушением. Резко развернувшись, он зашагал обратно, к тому месту, где оставил свой мотоцикл. Убрал биту на прежнее место и ловко прыгнул в седло. Мотоцикл взревел, эффектно развернулся, швырнув из-под заднего колеса новую порцию песка, и резво устремился вверх по пологому склону в направлении погружающегося в вечерние сумерки подмосковного городка.

Глава 2

Рев наполовину заполненных трибун серпуховского стадиона смешался с мотоциклетным треском в единую какофонию. Мотобол не пользовался среди местного населения такой бешеной популярностью, как, например, футбол или хоккей, но матч на первенство России сумел собрать сегодня немалое количество зрителей. Тем более что «Дьяволы Локки», защищавшие на чемпионате честь Серпухова и имевшие неплохие шансы на выход в четвертьфинал, к концу третьей, заключительной, двадцатиминутки уверенно вели в счете с превосходством в четыре гола. 8: 4 в пользу хозяев встречи. Играть до финальной сирены оставалось не более трех минут, и у противников, команды из Томска с крикливым и вычурным названием «Драконы Средневековья», не было никаких шансов отыграться. Но сдаваться они не собирались. Томичи оказались крепкими и настырными парнями.

Виктор Громов, бесспорный лидер серпуховских «дьяволов», творил самые настоящие чудеса, именно его действия вызывали очередной всплеск дикой активности со стороны обезумевших от захватывающего зрелища трибун. Мастерство Громова заключалось не только в виртуозном владении мотоциклом, но и в точном и быстром просчете игровой ситуации, предвидении ее дальнейшего развития… Невозможно было поверить, что подобные финты реально было проделать, сидя на мотоцикле. Черный расписной шлем Виктора со сверкающими по бокам языками пламени и опущенным тонированным забралом, скрывающим лицо, раз за разом неизменно оказывался в самой гуще разворачивающихся событий…

Выбрасывая из-под протекторов задних колес комки грязи, мотоцикл Громова зашел слева от владеющего мячом одного из атакующих томичей, следуя параллельным встречным курсом. Атака была настолько точной и стремительной, что противник даже не успел среагировать на нее должным образом. Громов выбил мяч из-под ноги соперника, заложил глубокий вираж и, развернувшись буквально на одном месте, уже сам помчался в направлении ворот «драконов». Трибуны взорвались новым приступом рева. Томичи не успели вернуться в оборону и занять нужную позицию вдоль линии вратарской площадки. Секунды неумолимо отсчитывали свой бег.

Громов разогнался и, протолкнув мяч вперед, с ходу нанес сильнейший удар. Вратарь оказался бессилен, и, ко всеобщему восторгу местных болельщиков, девятый по счету мяч затрепыхался в сетке ворот «драконов». Громов резко затормозил и победоносно развернулся уже под гул финальной сирены. Зрители повскакивали с мест. Виктор сдернул с головы шлем. Его красивое смуглое лицо с яркими выразительными чертами светилось от счастья. Тонкие губы растянулись в улыбке. Взмокшие от пота черные волосы блестели и торчали в разные стороны. Громов победоносно вскинул вверх правую руку. К нему подкатил Литяев с поднятым забралом. Следом за ним к центру поля потянулись и остальные члены команды, торжественно ревя движками. Поверженные «драконы» кучкой сгрудились у своих ворот.

– Шесть голов из девяти! – Литяев дружески хлопнул Виктора по плечу. – Черт возьми, Гром! Ты сегодня как с цепи сорвался.

– Это наша общая победа, – улыбаясь, ответил Громов. Он уже держал шлем под мышкой. – Три гола я забил с твоей подачи. Это было круто! Мы сделали их!..

– Это было несложно…

Оба парня счастливо рассмеялись. Подкатили остальные одноклубники. Они тоже радостно похлопывали Громова по плечам и по спине, без всякой зависти и вполне искренне высказываясь в адрес его сегодняшней бесподобной игры. Всем членам команды, как и Виктору, было не более двадцати трех лет.

Сопровождаемые ликованием трибун, «дьяволы», выстроившись цепочкой, в голове которой занял позицию Громов, двинулись к раздевалке. Тренер команды, Игорь Васильевич Томилин, крепко сбитый, коренастый мужик средних лет с зачесанными назад светлыми волосами, поджидал своих подопечных за ограждением. Он по очереди пожал каждому из игроков руки.

– Отличная игра, парни! – Его раскатистый бас стремился перекрыть рев трибун. – Просто отличная! Еще пара таких игр, и мы в четвертьфинале. Я уверен в успехе. Мы – будущие чемпионы!

На какое-то мгновение глаза Томилина остановились на покрытом потом лице Громова, и Виктору показалось, что взгляд у Игоря Васильевича какой-то странноватый. Тренер с самого утра сегодня выглядел до крайности озабоченным, и Громов был склонен связывать это обстоятельство с предстоящей игрой, которая много решала для «дьяволов». Но сейчас игра позади. Они одержали победу. А лицо Томилина, несмотря на улыбку, все еще продолжало оставаться каким-то неестественным и напряженным.

– Молодец, Гром. – Томилин задержал его ладонь в рукопожатии на пару секунд дольше, чем при той же процедуре поздравлений с остальными игроками. – Выше всяких похвал… Я думаю, нам удастся сделать из тебя настоящую звезду мотобола мирового масштаба.

Виктор провел рукой по мокрым волосам, приводя их в относительный порядок.

– Будем работать, Игорь Васильевич, – ответил он. – И постараюсь оправдать ваши надежды.

– Не сомневаюсь.

Томилин отступил в сторону, пропуская Виктора в раздевалку.

* * *

Приняв душ, мгновенно смывший с него усталость, и облачившись в привычное кожаное одеяние черного цвета, Громов со шлемом под мышкой пересек парковочную стоянку у стадиона и направился к своему мотоциклу. Не к тому «Ижу», на котором он сегодня гарцевал во время игры, а к своему собственному. Подержанный «Днепр» модели 8-157-022 именовался также «Агрессор». Хромированный черный корпус призывно поблескивал, и Громов открыто улыбнулся. Он любил свой агрегат, в котором многое довел до ума самостоятельно, не одну бессонную ночь проковырявшись в гараже. Он даже не сразу заметил припаркованный рядом с его мотоциклом милицейский автомобиль. Однако, когда дверцы «жигуленка» распахнулись и на потрескавшийся от жары асфальт ступили два неулыбчивых и сосредоточенных милиционера в форме, Громов невольно сбавил шаг и нахмурился. Парочка выступила ему навстречу.

– Громов Виктор Андреевич? – сухо и подчеркнуто официально осведомился тот, что был на полголовы выше напарника, когда его глаза встретились с глазами Громова.

– Да. – Виктор растерянно перевел взгляд с одного представителя правопорядка на другого и обратно. – А в чем, собственно говоря, дело?

– Старший лейтенант Дигарчук, – представился высокий и быстро продемонстрировал парню свое удостоверение в раскрытом виде.

Движение его было настолько стремительным, что Громов даже не успел толком разглядеть документ. Удостоверение вновь скрылось в нагрудном кармане Дигарчука, откуда он извлекал его секунду назад. Напарник старлея продолжал стоять молча, не удосужившись представиться. Он даже не смотрел в сторону Виктора, наблюдая за покидающими серпуховский стадион болельщиками. Некоторые из них останавливались и с любопытством смотрели на Громова. Среди любителей мотоспорта Виктор пользовался популярностью в родном подмосковном городишке. Можно сказать, местная знаменитость.

– У нас имеются полномочия для вашего задержания, – пояснил Дигарчук, качнувшись на каблуках. – Придется проехать с нами в райотдел, где вам уже все объяснят более подробно.

– Задержания? – Лицо Громова вытянулось. – Но почему? То есть я не понимаю, что я такого сделал и…

– Давайте сядем в машину, Виктор Андреевич. – Дигарчук заложил руки в карманы.

Старлей не был фанатом мотобола, но всем своим видом он стремился показать, что ничего лично не имеет против Громова. Просто выполняет свою рутинную работу. Лицо его напарника и подавно выглядело равнодушно-скучающим. Громов переложил шлем в другую руку. Ему стало совершенно понятным, что сейчас и здесь ему никто ничего объяснять не станет.

– А можно я за вами на мотоцикле поеду? – осторожно спросил он.

Оставлять без присмотра родной «Агрессор» на парковочной стоянке стадиона ему совершенно не хотелось. Мало ли что…

– Вам не о чем беспокоиться, – добавил он. – Я не собираюсь сбегать. Честное слово.

Дигарчук замялся с ответом и бросил короткий вопросительный взгляд на напарника. Тот сдвинул фуражку на затылок, оттер со лба выступившую испарину и лениво пожал плечами. Несколько болельщиков продолжали толпиться неподалеку, явно заинтересованные тем, чем закончится рандеву их кумира с представителями власти. Крутить у них на глазах Громову руки и цеплять на них металлические браслеты Дигарчук посчитал излишним. Парнишка не проявлял никаких признаков агрессивности и вел себя вполне по-человечески. Не было причин не ответить ему тем же.

– Хорошо. – Дигарчук согласно качнул головой. – Следуйте за нами.

Глава 3

– Однако жарковато сейчас ездить в полном прикиде. – Молодой парнишка с угреватым лицом и покрытым легкой щетиной подбородком поморщился и приложился губами к жестяной банке пива. Жадно сделал несколько глотков и поставил банку обратно на импровизированный столик в виде огромной дубовой колоды. – Я про боты, кожаные штаны, куртку, шлем, перчатки… Ну, вечером еще ничего, а днем… Сегодня с утреца выехал в джинсах вместо кожаных штанов. Чувствовал себя по-дурацки, но хоть не жарко. Кстати, пока пил пиво, проскочило несколько мотоциклистов на хороших спортбайках, практически голые. Из экипировки только шлем. Честно говоря, ужас. Не понимаю, как так можно…

Колоритная компания из одиннадцати человек, в числе которых были и три девушки с повязанными на голове кожаными банданами, вольготно расположилась в облюбованной ими еще пару лет назад придорожной пивной «У Стаса». Табун разнообразных байков, от древних моделей «Явы» и «макак» до самопальных моделей с неестественно длинными вилками, пижонски выгнутыми рулями и вычурными колясками, стоял на приколе рядом с небольшой живописной речушкой. Компания собиралась здесь едва ли не каждый день, посчитав заведение «У Стаса» идеальным местом для байкерских тусовок. Да и пиво тут было путевое. Ничем не хуже того, которым торговали в центральном супермаркете Серпухова, а, может, даже и лучше.

Негласный вожак «стаи» по кличке Крученый, известный также в миру как Иннокентий Сибагатурин, зверовидный мужик лет тридцати пяти, криво усмехнулся в ответ на выданный молодым товарищем монолог. Помимо традиционной кожанки и прочих элементов экипировки, о которых и зашла речь в неторопливой беседе, сопровождаемой распитием пива и покуриванием «травки», забитой в штакетины «Беломора», на Крученом красовалась немецкая каска времен Второй мировой войны с нарисованными на ней инфернальными символами и поднятые на лоб очки-консервы. Выбранный Сибагатуриным имидж завершала густая косматая борода ярко-рыжего цвета, которую он время от времени теребил желтыми от никотина пальцами, извлекая изо рта косяк со шмалью.

– Ну, это, как говорится, кому че надо, – нравоучительно изрек он, глубоко затягиваясь дымом. – На мой взгляд, экипировка существует прежде всего для удобства и в какой-то степени для безопасности. Если ты ездишь так, словно «завтра» не должно наступить, оно не наступит. Врубаетесь, пацаны? И потом есть же определенные правила… Устоявшиеся традиции, наконец. Байкер – это призвание. Стиль жизни. Отступиться от него – значит отступиться от самого себя.

– Да, лучше вспотеть, чем голой жопой полировать асфальт, – подал голос сидящий рядом с Крученым Варфоломей. Одной рукой он сжимал наполовину опустошенную баночку пива, а другой беззастенчиво лапал за задницу примостившуюся у него прямо на коленях деваху с выбивающимися из-под банданы каштановыми прядями волос. – По моим наблюдениям, люди обсуждают эту тему либо до первого падения, либо пока своими глазами не увидят последствия падения в маечке на асфальт.

– Это точно, – живо поддержала его девушка. – Кто не пробовал, тот не поймет.

Она, не спрашивая разрешения, взяла из рук Варфоломея банку пива, сделала небольшой глоток и вернула тару своему кавалеру. Нырнула пальцами в боковой карман косухи и выудила из него сигарету. Пристроила во рту.

– Че за ботву ты куришь, Малая? – Крупная голова Крученого с косматой рыжей бородой развернулась в сторону девушки. Он оценивающе смерил ее взглядом и саркастически поцокал языком. – Мы же на отдыхе. Расслабься. Забить тебе косячок?

Колебания Малой, окрещенной так в силу своего еще юного возраста и невысокого роста, были недолгими. У нее не было пока столь откровенного пристрастия к «травке», как у многих из присутствующих на тусовке, но авторитет Крученого сделал свое дело. Молодежь не только прислушивалась к его словам, но и стремилась подражать легендарному в Серпухове байкеру практически во всем. Немаловажную роль играло еще и то обстоятельство, что каждый хотел быть к Крученому ближе, греться в лучах его авторитета, владеть его вниманием…

– Забей, – охотно согласилась девушка, пряча свою сигарету обратно в карман.

Крученый достал портсигар, раскрыл его и извлек одну беломорину. Протянул сидящему напротив соратнику с безобразным родимым пятном в пол-лица.

– Оформи-ка косячок, Балык, – напутствовал он товарища.

В этот момент Крученый заметил на трассе движущийся в их направлении мотоцикл. Легкая спортивная «Хонда» темно-бордового цвета с белыми полосами по бокам стремительно неслась над дорогой с такой скоростью, что невольно складывалось впечатление, будто байк вовсе не касается колесами асфальта, а летит над землей на низком бреющем полете. Крученый вынул изо рта сигарету с «травкой» и прищурился, предохраняя зрачки от прямых лучей солнца. Губы его растянулись в некоем подобии улыбки. Даже на таком расстоянии он без труда узнал того, кто к ним пожаловал. Все остальные члены мото-банды, за исключением Балыка, занятого порученным ему действом, тоже повернули головы в направлении летящего как на крыльях байкера.

«Хонда» свернула с основной трассы и прямиком направилась к придорожной пивной. Скорость байка упала, а в метре от занимаемых компанией столиков остановилась совсем.

– Хай! – Девушка сняла с головы шлем и повесила его на руль.

Ей было не больше двадцати двух лет, а яркая, не лишенная привлекательности внешность говорила сама за себя. Стройное, как кипарис, тело с округлыми формами утянуто в облегающее кожаное одеяние, состоящее из куртки с клепками и короткой, с трудом прикрывающей упругие аппетитные бедра юбки. Темные волосы с вызывающей челкой коротко стрижены, большие карие глаза под тонкими дугами бровей, чувственные губы и подбородок с ямочкой. Словом, девушка была не столько красивой, сколько броской.

– Какие люди! – Крученый приветственно отсалютовал ей банкой пива и тут же приложился губами к жестяному краешку. – Гюрза! Что-то давненько тебя не было видно. Я начал беспокоиться. И ревновать…

– Ревность тебе не идет, Крученый. – Движения Гюрзы были резкими и уверенными. Направляясь к столику вожака, она на ходу достала из кармана пачку сигарет, подцепила пальцами одну штуку и вставила в рот. Щелкнула зажигалкой. – Впрочем, так же, как и все прочие проявления чувств.

Крученый заржал.

– Я скучал по твоему острому язычку.

Здоровенный широкоплечий детина в черной бандане с изображенным на ней черепом и с серьгой в левом ухе плотоядно облизнулся и, когда Гюрза продефилировала мимо него, соблазнительно покачивая ягодицами, легонько хлопнул ее ладонью по туго затянутому в юбку заду. Шлепок получился достаточно звонким. Гюрза резко обернулась. Байкер ощерил зубы в улыбке. Может, его действия и были проявлением дружеского расположения, но Гюрза восприняла их совершенно иначе. Пальцы правой руки сжались в кулак, она немного оттянула локоть назад, а затем резко, как пружину, выбросила руку вперед. Кулак впечатался точно в нос нахалу. Хрустнула кость, и верзила опрокинулся навзничь вместе с пенькообразным табуретом. На этот раз смехом разразился не только Крученый, но и все остальные байкеры. Девушки одобрительно захлопали в ладоши. Поверженный байкер корчился на земле, прижимая обе руки к разбитому носу. Струйки крови стекали по его массивному квадратному подбородку. Без всяких эмоций Гюрза потерла костяшки собственных пальцев, равнодушно пожала плечами и продолжила прерванное шествие. Именно за это – за решительность, резкость и беспошадность – она и получила свою кличку.

– В самом деле? – обратилась она к Крученому, приблизившись вплотную и без церемоний усаживаясь к нему на колени. – И по какому же его качеству ты соскучился больше всего?

Одним движением руки Гюрза еще больше взлохматила рыжую бороду своего бойфренда, а другую тем временем завела ему за шею. Прежде чем Крученый успел ответить на последний вопрос, девушка запечатала его уста крепким поцелуем и беззастенчиво протолкнула язык внутрь мужского рта. Голоса за столиком смокли.

– Вау! – произнес наконец Крученый, когда этот стремительный и неожиданный поцелуй завершился. – Круто!

– Это только начало, – томно и многообещающе произнесла Гюрза, сверкнув большими карими глазами.

Она снова запустила пальцы в его густую бороду и, склонившись к самому уху вожака, что-то быстро зашептала. Потягивающие пиво и покуривающие папиросы с «травкой» байкеры хранили полное молчание, но даже в этой установившийся тишине невозможно было разобрать то, что говорила Гюрза на ухо Крученому. Балык передал Малой забитый косяк. Постанывая, поднялся на ноги сраженный одним ударом женского кулака широкоплечий верзила. Занял прежнее место за столиком и обиженно насупился. Лицо Крученого с каждым мгновением становилось все более и более озадаченным.

– Серьезная тема, – ответил он, когда Гюрза отстранилась и выжидательно заглянула в его глубоко посаженные глаза. – Смотри, погорим…

– Ерунда! – небрежно отмахнулась девушка. – О чем ты говоришь, милый? Забыл, кто у меня папа? Да я и сама не огурцом деланная.

– Это верно. Но… Черт! Засыплемся ведь…

Но она, казалось, и не расслышала его последней реплики.

– Я уже обо всем договорилась. Сегодня ночью стрелка. И вообще, Крученый, тебе бабло для Казантипа нужно? И мне, и всем нам… – Она обвела рукой присутствующих, для которых, по большому счету, обсуждаемая вслух тема так и оставалась загадкой. – На какие барыши мы поедем? Сам же знаешь, это тебе не до пивнухи «У Стаса» из Серпухова гонять. А тут реальное дело…

Крученый колебался. Оттягивая окончательный ответ, он хлебнул пива.

* * *

Опустошая одну банку пива за другой, байкеры стремительно пьянели. Добавленная к спиртному шмаль тоже сделала свое дело.

Молодой парнишка с угреватым лицом, жаловавшийся на отдельные несоответствия в байкерском прикиде с воцарившейся в Подмосковье жарой, уже окончательно выбросил из головы данную тему и самозабвенно окунулся в противоборство с Варфоломеем, первым предложившим сыграть в «бочку». Суть этой излюбленной байкерами забавы заключалась в том, чтобы как можно дальше протолкать пустую пивную бочку передним колесом мотоцикла.

Сидя по правую руку от Крученого и не отставая от остальных по количеству выпитого пива, Гюрза иронично наблюдала за действиями соревнующихся.

– Детский сад! – громко заявила она, поднимаясь на ноги. – Вы развлекаетесь, как горшки, ребята. Честное слово. Ни остроты, ни воображения…

Варфоломей остановил мотоцикл.

– Как горшки, говоришь? – с вызовом бросил он. – Может, хочешь потягаться со мной? А, Гюрза?

– Детские забавы не для меня, – презрительно фыркнула девушка. – Смотрите, – ее рука взметнулась вверх, и она указала товарищам на переброшенное через реку бревно. – Ящик пива тому, кто сумеет проехать по нему на противоположный берег на повышенной передаче. Что скажешь, Варфоломей?

Парень повернул голову. Усмехнулся.

– Принимаю.

– Кто-нибудь еще? – подзадорила байкеров Гюрза.

Вызвались еще четверо, прельщенные дармовым ящиком пива. Варфоломей первым подкатил к берегу. Опустил на шлеме забрало. Мотоцикл натужно взревел, пробуксовывая на месте, а затем лихо рванул вперед. Байкер не смог достичь и середины бревна, когда стальной конь под ним завалился на бок и, увлекая за собой седока, плюхнулся в воду. Дружный смех был наградой Варфоломею за его комичные потуги. Четырех других мотоциклистов постигла та же участь. Только одному Балыку удалось преодолеть больше половины пути, прежде чем он оказался в воде, как и его предшественники. Зато остальные члены мотобанды повеселились от души. Шутки сыпались на неудачников со всех сторон.

– Дилетанты, – резюмировала Гюрза, опустошая очередную банку пива и сминая ее в руке.

– А ты сама-то сможешь исполнить такой трюк? – запальчиво бросил Варфоломей, чувствуя себя паскудно и неуютно в промокшей насквозь одежде.

– Как два пальца… об асфальт.

– Ха! Продемонстрируй. На ящик пива…

Гюрза затушила сигарету и поднялась из-за столика. Все так же вызывающе покачивая при ходьбе ягодицами, она приблизилась к «Хонде» и оседлала ее. Надела на голову шлем. С глухим стуком упало забрало. Одиннадцать пар глаз внимательно следили за каждым ее движением.

– Можешь покупать пиво, Варфоломей. Я вернусь через минуту.

Легким, но уверенным движением руки Гюрза крутанула ручку газа. Переднее колесо оторвалось от земли, и байк встал на дыбы, как застоявшийся конь. Гюрза разогнала «Хонду» и с цирковой ловкостью перескочила по бревну на противоположный берег на одном колесе. Челюсть Варфоломея отвисла. Остальные тоже разинули рты. Гюрза развернулась и проделала тот же трюк еще раз, только теперь вернувшись по бревну в исходную точку.

– Потрясно! – Крученый разразился аплодисментами. – Даже я так не умею!

– Как насчет двух ящиков пива, Варфоломей? – Гюрза сняла с головы шлем.

Глава 4

– Прочтите, госпожа Понамарева, и, если все изложено верно, подпишите бумагу внизу.

Старший следователь районной прокуратуры Андрей Богославский протянул Лене шариковую ручку и развернул лист бумаги так, чтобы она могла прочесть написанное. При этом чисто машинально он не в первый раз уже отметил, насколько плачевно выглядит потерпевшая. Рука перебинтована, голова тоже, на лице характерные ссадины. Богославский невольно проникся чисто человеческим сочувствием к девушке, и в душе поднялась новая волна гнева, направленная против подонка, который совершил этот низкий поступок. Хорошо еще, что виновник задержан и водворен в камеру предварительного заключения. Андрей повернул голову вправо и обменялся многозначительными взглядами с сидящим в глубоком кресле у окна подполковником Щипачевым. Начальник местного РОВД был пузат, грузен, и его редкие волосы практически полностью окрасились сединой. А ведь Богославский знал, что Роман Данилович всего на десять лет старше его самого. То есть едва пересек пятидесятилетний рубеж.

Лена молча пробегала глазами по тексту, написанному Богославским от руки.

«Находясь на берегу озера, я подверглась… Приметы – мотоциклист на «Днепре» модели 8-157-022, в черной кожанке, таких же штанах… Лица не видела из-за опущенного забрала мотоциклетного шлема, однако сам шлем…»

Девушка подняла глаза на следователя, затем осторожно скосила их в сторону сидящей рядом с ней матери, затем на мрачного и молчаливого Томилина, присутствовавшего здесь же, в кабинете райотдела. Тренер Виктора до сих пор не произнес ни слова, хотя Лена знала, что он явился к Щипачеву с прошением. Плечи девушки поникли. У нее в голове не укладывалось, как такое вообще могло произойти. Что-то не так… Здесь явно какая-то ошибка. Они с Витей встречались уже второй год, и за все это время он не то что руку на нее ни разу не поднял, но и не сказал ни единого грубого слова в ее адрес. А тут вдруг такое… Зачем? Почему? Этого не могло быть. Это не Виктор. Он не мог. А одежда, шлем и мотоцикл… Все это не более чем случайное совпадение.

Но у сотрудников правоохранительных органов уже сложилось совершенно иное мнение на этот счет. Виновен!

– Что-то не так? – участливо спросил Богославский.

– Нет… Все верно…

Каждое слово давалось Лене с большим трудом. Она будто насильно выдавливала их из себя. Сказывались и растерянность, и далеко не лучшее физическое самочувствие.

– Тогда напишите внизу: «Мною прочитано и с моих слов записано верно», – посоветовал Богославский. – А также число и подпись.

Лена не торопилась следовать его указаниям.

– Послушайте, – отважилась-таки она. – Может, лучше это не вносить… Мало ли…

– Но вы же так сказали, – Богославский склонил голову набок. – Так пусть остается.

– Андрей Сергеевич, я не верю, что это сделал Виктор. Это какое-то недоразумение. А приметы… Таких множество.

– Я так не думаю, – откашлявшись, вмешался в их диалог Щипачев. – Все сошлось просто идеально, Елена… Александровна. – Подполковник пристроил во рту сигарету, тяжело поднялся с кресла и приблизился к столу, по разные стороны от которого размещались Богославский и Лена. Взял в руки лист с показаниями потерпевшей. Пожевал фильтр неприкуренной сигареты. – И вы напрасно думаете, что таких примет множество. Может, в большом городе это и было бы именно так, но только не у нас. Вы же не думаете, что мы не провели никаких проверок? Шлем с такими приметами в Серпухове принадлежит одному-единственному человеку. И этот человек – Виктор Громов. К приметам также можно добавить и еще кое-что. Полное отсутствие алиби у Громова. Вчера вечером его не видел никто, и, соответственно, никто не может подтвердить того факта, что на берегу Оки с вами… эээ… встречался не он…

– Но зачем? – Лена едва не плакала. – Если вы, как утверждаете, проверили все, то скажите мне ради бога, зачем он это сделал. Мы не ссорились, у нас не было в последнее время даже ни одного мелкого конфликта. Должен же существовать какой-то мотив?

Теперь она полностью апеллировала к подполковнику Щипачеву, выпустив из поля зрения Богославского. Роман Данилович вынул изо рта сигарету и снова откашлялся.

– Мотив всегда есть, – со знанием дела произнес он, щелкая зажигалкой и подпаливая кончик сигареты. – Его не может не быть. Если только, конечно, преступник не полный психопат…

– Вот именно, – неожиданно визгливо вскрикнула мать Лены, полная рыжеволосая женщина с двойным подбородком. – А он и есть полный психопат. Неужели, кроме меня, этого до сих пор никто не понял?

– Мама! – одернула ее Лена.

Богославский и Щипачев одновременно повернули головы к визгливой особе.

– А что мама? Разве я не права? Я всегда говорила, что только сумасшедший может найти к двадцати с лишним годам увлекательным гоняться на мотоцикле за дурацким мячиком, вместо того чтобы заниматься чем-нибудь полезным.

– Витя учится!

– Другие в его возрасте и учатся, и еще на двух работах работают! А он, кроме своего дурацкого мотоцикла, ничего не видит! Придурок, самый настоящий!

– Я бы вас попросил… – вмешался Томилин, но женщина будто и не слышала его.

– А что, я не права? Говорю же – люди в это время уже работают, на ноги становятся. Думают о семье, о будущем… А здесь что? Полная деградация личности. Да и была ли, вообще, эта личность? Избить палкой девушку…

– Мама! – вновь воскликнула Лена, а затем резко и уже куда более уверенно, чем прежде, обратилась к Богославскому: – А я могу забрать заявление обратно?

– Ты с ума сошла?! – Мать всплеснула руками. – Хочешь, чтобы он еще раз избил тебя? Мало показалось?

– Я уверена, что он этого не делал, – твердо сказала Лена. – Витя не мог. Мы с ним и не ссорились-то ни разу!

– А кто делал? Его двойник? Ты совсем ополоумела, Ленка! Милиция никогда не ошибается, и если тебе говорят, что вина доказана…

– Успокойтесь, Тамара Николаевна, – мягко осадил разбушевавшуюся фурию Щипачев. Он присел на краешек стола и поставил пепельницу себе на колено. – Ваша дочь ни в чем не виновата. И ее чувства тоже можно понять. Любовь, молодость…

– Так я могу забрать заявление? – упрямо повторила свой вопрос Лена.

Богославский тяжело вздохнул. Будучи человеком некурящим, он раздраженно разогнал рукой дым от чадившей сигареты Щипачева и откинулся на спинку стула. Дело, которое, по его твердому убеждению, уже смело можно считать закрытым, отнимало теперь столько эмоциональной энергии и сил, что Андрей чувствовал себя окончательно измотанным.

– Боюсь, что нет, госпожа Понамарева. – Богославский скрестил руки на груди. – Вот если бы вас, прошу прощения, изнасиловали, – негромко и тактично произнес он. – Тогда да. Тогда вы могли бы отозвать заявление. Изнасилование относится к обвинениям частного характера. А здесь же у нас совершенно иная картина. Преступление, совершенное общеопасным способом… Бейсбольная бита может быть квалифицирована как холодное оружие. И… В общем, вы должны понять, что от вашего желания или нежелания теперь уже ничего не зависит. Громов отправится под суд. Как потенциально опасный преступник.

– Слава тебе, господи! – торжественно провозгласила Тамара Николаевна и зачем-то перекрестилась.

– Вы так говорите, словно расследование уже завершено, – впервые за все время своего присутствия в кабинете начальника РОВД вполне осмысленно подал голос Томилин.

– Фактически, Игорь Васильевич. – Следователь покачал курчавой головой. – Фактически завершено. Остались только тонкости. Нюансы, так сказать. Бумажная рутинная работа.

Тренера мотобольной команды «Дьяволы Локки» в Серпухове прекрасно знали, и Богославский не являлся исключением из правил.

– Ясно, – спокойно парировал Томилин. – Но дело в том, что… Не поймите меня неправильно, Андрей Степанович. Я не знаю всех тонкостей вашей работы и разбираюсь в этом, прямо скажем, слабо. Меня волнует другое… Я считаю, что еще неизвестно, как там все обернется в итоге, а у нас тренировки, сборы… Мы метим в четвертьфинал. Понимаете? И я лишь хотел узнать, так ли уж необходимо Громову находиться в ИВС, пока дело не дошло до суда. Открытого обвинения, насколько мне известно, еще не выдвинуто…

– Это вопрос времени, Игорь Васильевич. Не сегодня так завтра его обязательно выдвинут.

– Возможно, – не стал спорить со следователем Томилин. – Но пока… Пока можно было бы ограничиться мерой пресечения в виде подписки о невыезде. Войдите в мое положение. – Он переводил взгляд с Богославского на Щипачева и обратно. – Громов никуда не денется. Заверяю вас. Пока еще идет расследование, его реально выпустить на свободу? Под мою личную ответственность?

Тамара Николаевна гневно обернулась в его сторону, но ничего не сказала. В глазах Лены вспыхнула надежда. Богославский и Щипачев переглянулись. Авторитет Томилина в Серпухове был достаточно высок, и не доверять ему у сотрудников правопорядка оснований не было. Однако Андрей продолжал колебаться.

– А если за это время он еще кого-нибудь изобьет? – спросил он, сводя брови к переносице. – Или того хуже. Мало ли, что может произойти…

– Ничего такого не произойдет, – ответил Томилин. – Уверяю вас.

Начальник РОВД и следователь вновь обменялись многозначительными взглядами, и подполковник едва заметно кивнул.

– Хорошо, – подвел черту под дискуссией Богославский. – Если вы за него ручаетесь, Игорь Васильевич?..

– Ручаюсь.

– Мы можем пока отпустить его из-под ареста, взяв подписку…

– Как же так? – не выдержала-таки Тамара Николаевна.

Ее двойной подбородок нервно затрясся, она хотела добавить еще что-то, но не успела. На столе зазвонил телефон, и Богославский машинально снял трубку с аппарата. Щипачев перехватил его руку.

– Это все-таки мой кабинет, Андрей, – напомнил он с улыбкой.

– Да… Извините. Я чисто автоматически. – Богославский передал трубку подполковнику.

Щипачев спрыгнул со стола и ткнул окурок в пепельницу. Приложил телефонную трубку к левому уху.

– Да? Я слушаю… Что? – Лицо подполковника изменилось. Казалось, напрягся каждый мускул. – Когда, говоришь?.. Хорошо. Я понял. Мы их накроем…

Трубка вернулась на рычаги старенького допотопного аппарата.

Глава 5

Приземистый черный «Триумф» Крученого практически бесшумно на малой скорости выкатился из зарослей кустарника и по небольшому пологому склону спустился к берегу. Крученый погасил фару байка, и его крупногабаритная фигура вместе с фигурой сидящей на багажнике «Триумфа» позади него Гюрзой погрузились во мрак. Только серповидная половинка луны на темном небе освещала теперь заброшенную строительную площадку, на которой египетскими пирамидами высились громадные конусы песка.

Гюрза первой спрыгнула на землю. Крученый не торопился покидать седалище «Триумфа». Он настороженно огляделся по сторонам, замер, прислушался. С того момента, как городок и его окрестности погрузились в вечерние сумерки, Сибагатурина не оставляло чувство незримой опасности. Он всегда слыл человеком предусмотрительным и осторожным.

Сунув в рот сигарету, Крученый закурил, с неудовольствием отметив, что у него слегка подрагивают кончики пальцев. Благо, что Гюрза не могла этого видеть, иначе в силу своего характера непременно подняла бы бойфренда на смех. Крученый поспешил взять себя в руки.

Гюрза прошла на несколько шагов вперед и остановилась у одной из высоких насыпей. Ее пронзительный взгляд, способный, казалось, так же превосходно видеть во мраке, как и при дневном свете, невольно фиксировал в памяти каждую мелочь. Застывший на воде старый ржавый земснаряд, ленты транспортеров, при помощи которых строители добывали песок со дна реки, котлован с торчащими сваями, мертвая бетонная коробка в отдалении, ржавая техника, трухлявые строительные вагончики… Стройка выглядела как миниатюрный город, в спешке покинутый аборигенами по неизвестным причинам. Присутствия кого-то еще, кроме них с Крученым, на пустынном берегу Оки девушка не обнаружила. Если человек, с которым она договорилась о стрелке по телефону, и присутствовал где-то неподалеку, то он никоим образом не торопился себя обнаруживать. Луна отражалась в неподвижной глади реки.

Гюрза до половины расстегнула куртку и обернулась на оставшегося позади Крученого. Огонек его сигареты мерцал во мраке.

– Ты собрался уезжать? – В голосе девушке звучало привычное ехидство.

– Нет, – откликнулся Крученый. – С чего ты взяла?

– А чего ты сидишь тогда, как пенек? Приклеился, что ли? Или ты думаешь, что мне одной больше всех надо? А ты вроде как и не при делах…

– Не пыли. – Он неохотно слез с мотоцикла. – Я просто перекуривал. Никого же еще нет.

– А никто и не появится. – Гюрза заложила руки в карманы. – Ты же не ожидал, Крученый, что они будут встречать нас тут с оркестром?

– Нет, такого я не ожидал…

– Надо позвонить. – Девушка сняла с пояса мобильный телефон.

– Так чего же ты тянешь? – недовольно огрызнулся Крученый, желая отыграться за нападки в его адрес. – Мы же не будем здесь ночевать. Давай сделаем дело – и валим отсюда.

– Дай мне тоже сигарету.

Он протянул ей раскрытую пачку, но Гюрза, вместо того чтобы ограничиться одной сигаретой, забрала ее целиком. Только после этого выудила сигарету и вставила ее в рот. Прикурила. Пачку сунула в карман собственной кожанки. Крученый не стал возражать.

– Звонить будешь? – только и спросил он.

– Уже звоню. Расслабься.

Указательный палец Гюрзы защелкал по светящимся кнопкам компактного телефона. Вызываемый абонент ответил после первого длинного гудка.

– Да? Это ты? – Голос звучал с кавказским акцентом, но Гюрза с ходу определила, насколько он был нарочитым и неестественным. Так только в КВНе говорят, когда пытаются изобразить «лицо кавказской национальности». Собеседник явно переигрывал.

– Да, я. Мы приехали… Как договаривались.

– Хорошо. Очень хорошо. Приятно иметь дело с пунктуальными людьми. Видишь бетономешалку?

Гюрза повела глазами по сторонам и заметила то, о чем говорил оппонент, рядом с бетонной коробкой.

– Вижу.

– Подойди к ней и достань из-под куска бетона коробку из-под обуви.

Девушка сухо усмехнулась. Человек, с которым она разговаривала, кем бы он ни был, предпочитал до конца играть роль великого конспиратора. Гюрза не могла понять и оправдать для себя подобного поведения. К чему все эти дикие и неоправданные шифровки? Шпионские игры какие-то идиотские получаются.

– Хорошо, – ответила она и подала Крученому знак рукой, чтобы он следовал за ней.

Сибагатурин был вынужден повиноваться, хотя ему явно было не по себе. В отличие от Гюрзы Крученый отчаянно трусил. Он очень старался этого не показывать, но все равно было заметно. Они вместе дошли до заветной бетономешалки. Гюрза не убирала мобильный телефон, продолжая слушать инструкции оппонента. Молча указала Крученому на относительно весомый кусок бетона. Байкер присел на корточки, подцепил его пальцами и с трудом сдвинул в сторону. На лбу выступила испарина, и Крученый отер ее тыльной стороной ладони, сместив свою немецкую каску немного на затылок. Коробка действительно оказалась на месте. Гюрза подняла ее и сбросила картонную крышку. На дне лежал небольшой полиэтиленовый пакет. Она взяла его и тут же спрятала под курткой.

– Порядок, – произнесла в трубку. – Что дальше?

– А теперь посмотри направо… Видишь транспортер?

Гюрза повернула голову в нужном направлении. Транспортер для доставки песка от штабеля к бетономешалке располагался всего в трех метрах от нее.

– Ну?

– Клади туда деньги… – В голосе невидимого собеседника появилось напряжение. – Только прежде чем положить их в сумку, поднимай над головой по одной купюре. И не спрашивай, зачем…

– Как скажешь.

Невысокого роста мужчина лет тридцати пяти с черными как смоль волосами и смуглым азиатского типа лицом, расположившись на крыше недостроенного дома, внимательно наблюдал в портативный прибор ночного видения за тем, как Гюрза послушно поднимает деньги по одной купюре у себя над головой, а затем кладет их в сумку. Весь процесс занял по меньшей мере минут десять, но мужчина предпочитал не спешить и не торопить девушку внизу. Он прервал связь, убедившись в том, что его инструкции приняты к сведению, вынул из своего мобильника сим-карту и выбросил ее в темный оконный проем. Убрал аппарат в карман спортивной олимпийки.

Наконец последняя купюра оказалась в сумке, и Гюрза поставила ее на транспортер. Отступила на два шага назад. Крученый топтался рядом, беспокойно оглядываясь назад, туда, где без надлежащего присмотра остался дорогой его сердцу «Триумф».

Мужчина нажал кнопку на пульте дистанционного управления, и транспортер с тихим урчанием пришел в действие. Заветная сумка поползла вверх. Но тут неожиданно лента транспортера конвульсивно дернулась и замерла, позволив деньгам преодолеть лишь половину намеченного пути. Палец мужчины надавил на кнопку еще раз. Затем еще… Но ничего не менялось. Транспортер не приходил в движение. Механизм заклинило. Мужчина негромко выругался на родном языке. Ни ему со своей позиции на крыше, ни стоящим у основания транспортера Гюрзе и Крученому не было видно вставленного кем-то между валиками металлического лома.

Мужчина на крыше лихорадочно искал выход из сложившейся тупиковой ситуации, когда его слух отчетливо уловил снизу странный шум. Он нервно дернулся и заскрежетал зубами, когда вдруг до него дошло происхождение шума.

В ту же секунду все стало понятным и Гюрзе. Она резко дернула Крученого за руку. Тот едва устоял на ногах.

– К мотоциклу! Быстро!

– Какого хрена? – Сибагатурин испуганно замотал из стороны в сторону своей огромной головой. – Что?..

– Менты! Сваливаем, Крученый! Да шевелись же!

Паники не было ни в голосе, ни в поведении Гюрзы. Только холодная расчетливость и привычка принимать быстрые верные решения в непростой ситуации. Без суеты, без нервозности. Крученый мог бы только позавидовать такому олимпийскому спокойствию и внутренней выдержке подельницы. Повинуясь отданному Гюрзой недвусмысленному приказу, байкер метнулся к своему «Триумфу» в тот же момент, когда тишину заброшенной стройки прорезал звук милицейской сирены и загорелась лампа-искатель, выхватив из темноты большую часть пространства. Гюрза кувыркнулась через голову, уходя из светового пятна. Крученый споткнулся на ровном месте и плашмя растянулся на песке лицом вниз. Отчаянно оттолкнулся руками, вновь поднимаясь на ноги.

– Всем лежать! – Зычная команда старшего группы захвата раскатистым эхом пронеслась над побережьем. – Лицом вниз! Руки за голову, суки! Это – ОМОН!

Для пущей убедительности то ли он сам, то ли кто-то из его подчиненных несколько раз для острастки выстрелил в воздух. На стенах недостроенных сооружений замелькали чудовищные тени автоматчиков. Оцепление стягивалось со всех сторон. Ни Гюрзе, ни даже Крученому не нужного было обладать повышенной долей смекалки, чтобы понять, в каком положении они оказались. ОМОН занял круговую позицию, замкнув место событий в кольцо.

Выстрелы и характерное клацанье автоматных затворов не только не остановили Крученого, но напротив – заставили его собрать остатки всех своих сил и с диким рычанием смертельно раненного зверя рвануть вперед.

– Стоять! – ударил в спину Сибагатурину очередной жесткий окрик. Воздух снова прорезала очередь – омоновцы стреляли по-прежнему поверх голов, но уже существенно ниже.

В лицо ударил луч света, на пару секунд ослепив байкера, но он тут же проворно нырнул вниз и запетлял, как заяц. Гюрза уже прыгнула в седло «Триумфа» и двумя руками ухватилась за изогнутый коромыслом руль. Шлем уже был у нее на голове, забрало упало со лба и скрыло лицо девушки. Взревел двигатель.

– Подожди!.. Черт! Подожди!

Рыжая борода Крученого развевалась на ветру. Он сделал завершающий стремительный прыжок вперед, ухватился пальцами за багажник байка и в последнюю секунду успел примоститься за спиной боевой подруги. По щекам мужчины струился пот, он тяжело дышал. Нервно оглянулся через плечо и увидел, как в темноте запульсировало желто-красное пламя. Несколько пуль ударили в землю буквально в паре сантиметров от колес байка.

– Я сказал стоять, суки! Стоять, бля!

Продолжавший работать все это время заклиненный транспортер еще несколько раз дернулся, и лом, всунутый между валиками, все же не выдержал толчков механизма и вывалился на песок. Лента транспортера вновь пришла в движение, и сумка с деньгами, как и было задумано изначально, продолжила свое восхождение. Гюрза бросила короткий взгляд в сторону ожившего механизма.

– Ты собиралась бросить меня, мать твою! – Голос Крученого сорвался на фальцет. Он почти уткнулся носом в спину девушки. – Какого хрена, вообще, здесь происходит. Ты же говорила?..

– Заткнись! – жестко оборвала его Гюрза. – Не мешай!

Несколько крепких, облаченных в камуфляжную форму омоновцев с автоматами наперевес уже неслись в их сторону, на ходу перескакивая через выбоины. Старший группы слегка отстал. Его внимание тоже привлек заработавший транспортер и ускользающая по нему холщовая спортивная сумка с деньгами. Гюрза уверенно отжала сцепление, не испытывая колебаний по поводу мгновенно принятого ею решения, и вместо того чтобы отправить приземистый маневренный байк в прорыв между ментами, она развернула его на месте, набрала скорость и взлетела на движущуюся ленту транспортера.

– Стой, бля! – в очередной раз проорал омоновец.

Он добавил к этому еще что-то, но ни Гюрза, ни сидящий позади нее Крученый не смогли расслышать слов в общем шуме. Скорее всего, старший отдал команду ударить шквальным огнем на поражение. Застрекотали автоматы, выплевывая пули в направлении летящего вверх по транспортеру черного байка. Крученый втянул голову в плечи. Поза Гюрзы не изменилась, хотя одна из пуль по касательной чиркнула по ее блестящему байкерскому шлему.

«Триумф» поравнялся с деньгами, девушка слегка наклонилась и, практически не сбавляя скорости, подхватила с ленты заветную сумку. Мотоцикл пронесся по транспортеру до самой его верхней точки, взмыл с него, как профессиональный лыжник с трамплина и, вращая колесами, перелетел через оцепление. Автоматные очереди не смолкали ни на секунду, сопровождаемые отборной матерной бранью. Голос старшего группы гремел громче остальных.

Байк мягко, как кошка, приземлился на ровную поверхность и, искусно маневрируя между песчаными пирамидами, котлованом и брошенной техникой, устремился в сторону темных густых лесопосадок. Пули уже не достигали его.

– Догнать!

Пятеро бойцов прыгнули в компактный микроавтобус. Старший группы майор Платонов, среднего роста крепкий мужчина с волевым обветренным лицом, решительно зашагал к стоящей чуть в отдалении «десятке». Дверца открылась, и навстречу майору вышел подполковник Щипачев в стального оттенка строгом костюме. Выражение лица Щипачева было мрачным и сосредоточенным. Он смотрел вслед устремившемуся в погоню микроавтобусу. Байк с двумя седоками уже скрылся из виду.

– Бесполезно, майор… – В голосе Щипачева звучала неприкрытая досада.

Мужчина на крыше опустил бинокль. Пока ему удалось не привлечь внимания к своей персоне со стороны нагрянувших ментов. Но это было слабым утешением. Нахальная девица прихватила с собой не только товар, но и деньги за него. И в итоге выходило, что его просто-напросто кинули. Сделку можно было считать провалившейся, а за такие расклады по головке его, естественно, не погладят. Приложив к глазам прибор ночного видения, мужчина не больше минуты внимательно приглядывался к стоящим возле светлой «десятки» Щипачеву и Платонову, затем убрал прибор в сумку на поясе. Не воспользоваться возникшим внизу замешательством, вызванным действиями отчаянной девицы, было бы по меньшей мере неразумно. Мужчина подхватил с пола согнутую коленом стальную трубу, набросил ее на трос подъемника стройматериалов и, не теряя драгоценного времени, съехал по нему прямо на палубу поджидавшего его приземления земснаряда.

Звук заводимого двигателя со стороны реки заставил Платонова обернуться. На речной простор вылетела моторка и мгновенно растворилась в тумане. Щипачев только хмыкнул.

– Отлично, майор. Поздравляю. Мы упустили всех, кого только возможно было упустить. И ту и другую сторону. Как по-вашему? Это называется блестяще проведенной операцией?

Платонов проигнорировал сарказм собеседника.

– У нас было слишком мало времени на подготовку, – буркнул он. – Когда вы позвонили…

– То есть это я во всем виноват? – Щипачев уже не скрывал раздражения. – А вы и ваши парни – невинные жертвы обстоятельств? Все верно?

– Ну, зачем вы так, Роман Данилович? – Майор пошел на попятную. – Никто никого ни в чем не обвиняет. Вы и сами не хуже меня знаете, что в нашей работе… Ну… Случаются, так сказать, определенные накладки… Предвидеть все невозможно.

Щипачев ничего не ответил. Вступать с собеседником в ненужную и бесполезную полемику казалось ему сейчас занятием, мягко говоря, совершенно бесперспективным. Что толку? От переливания из пустого в порожнее и выяснения, кто и где допустил в операции фатальную ошибку, ситуация не изменится.

Трое широкоплечих омоновцев, не принявших участия в погоне на микроавтобусе, с опущенными дулом вниз автоматами переминались с ноги на ногу и ожидали приказов от своего непосредственного шефа. Платонов перевел взгляд на стелющийся над рекой туман.

– Водного транспорта у нас нет, – сказал он. – Это тоже серьезный просчет. Но тех двоих на мотоцикле еще можно догнать… – Его словам недоставало необходимой уверенности. – Черт! Лихие оказались ребята, Роман Данилович. И мне показалось, что это была девушка. До того, как она надела шлем. За рулем байка…

Щипачев прищурился.

– Девушка? Вы уверены?

– Нет. Честно говоря, нет. Не уверен. Но мне так показалось…

– Запомнили ее внешность? Описать сможете? – Подполковник хватался за соломинку.

Платонов покачал головой.

– Было слишком темно, а она, если это была «она»…

– Тогда какого дьявола вы решили, что это девка? – взорвался Щипачев. – Интуиция, майор?

– Ну, не совсем… Движения, пластика…

Щипачев отмахнулся от собеседника, как от назойливой мухи. Затем и вовсе повернулся к нему спиной и потянул на себя ручку передней дверцы «десятки». Однако забираться обратно в салон подполковник не торопился.

– Мы уже почти полгода гоняемся за призраками, майор, – чеканя каждое слово, произнес он, облокотившись на раскрытую дверцу и обращаясь скорее к самому себе, чем к стоящему позади Платонову. – Я получил наколку на этот канал в январе. И с тех пор никаких сдвигов. Что скажут в Москве?

Платонов молчал.

– Не знаете? Так я скажу вам, – продолжил Щипачев, повышая голос. – Ни хрена они не скажут. Они просто возьмут и натянут мне глаз на жопу, если я не перекрою этот героиновый канал. На подобный исход мне уже намекали пару недель назад. И никто не станет брать в расчет ни ваших непредвиденных обстоятельств, ни изречений о движении и пластике… Все это вилами на воде писано.

– Так, может, проще было бы спихнуть это дело на УБНОН, – внес радикальное предложение Платонов. – Это их епархия, пусть сами и разгребаются. Я до сих пор не могу взять в толк, на фига вам понадобилась эта лишняя головная боль. Логичнее было…

– Нет! – сурово отрезал Щипачев и развернулся к майору лицом.

Сейчас перед Платоновым стоял уже не раздавленной неудачей начальник Серпуховского РОВД, а опытный матерый оперативник, на счету которого имелась не одна блестяще проведенная разработка. Таким Щипачева помнили те, кто начинал с ним работать еще в молодости. Про такого и ходили в Подмосковье различные легенды, одна другой краше. И переубедить в чем-либо такого человека не представлялось возможным. Платонов и пытаться больше не стал, благоразумно прикусив язык.

– Это мое дело! Это моя оперативная разработка! – запальчиво продолжил подполковник, хотя никому уже ничего не требовалось доказывать. – За всю свою жизнь я никогда не пасовал перед трудностями. Не спасую и сейчас. Мы накроем их.

Подполковник захлопнул дверцу, так и не сев на переднее сиденье автомобиля. Обогнув крепкую фигуру Платонова, он двинулся к транспортеру. Майор молча смотрел ему вслед. В правом верхнем кармане комбинезона ожила рация. Майор достал ее и нажал кнопку связи.

– Слушаю!

– Мы упустили их, товарищ майор.

Платонов скрипнул зубами.

– Возвращайтесь…

Глава 6

– Кажется, оторвались.

Гюрза свернула с тропинки, и байк выкатился на шоссе. Огни придорожного мотеля мерцали на расстоянии не более километра. Девушка остановилась и сдернула с головы шлем. Обернулась в противоположную сторону. Преследователей не было видно. Здравый смысл подсказывал Гюрзе, что в первую очередь менты начнут прочесывать родной район. А потом уже сунутся сюда. Но когда это произойдет… Их здесь уже не будет.

Фара «Триумфа» погасла. Гюрза спешилась. Вслед за ней спрыгнул на асфальт и Крученый. Лунный свет отражался в его поблескивающих «консервах».

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо! – с чувством выпалил он, давая выход накопившимся эмоциям. – Мы по уши вляпались. О чем я только думал, когда подписался идти с тобой на это дело?

– Успокойся, – поморщилась Гюрза. – Все уже позади. Мы живы, здоровы. Ушли с наваром. Все в ажуре. Чего тебя не устраивает?

– Это менты, милая. – Крученый поднял очки на лоб. – Ты знаешь, я мало кого и чего боюсь. Но менты… ОМОН… С этими ребятами шутки плохи. И лучше лишний раз обходить их стороной.

– Нас никто не видел. Перчатки ты не снимал?

– Нет, конечно. Что я – дурак?

– Ну и все. Нечего тогда волну поднимать. Никаких улик против нас нет. Давай мне номер. – Она присела на корточки позади «Триумфа» и вытянула руку.

Крученый достал из багажника родные номерные знаки и передал их Гюрзе. Сунул в рот сигарету.

– Зачем ты деньги увела? Надо же по-«чесноку» было в этом вопросе. Мы ведь «герыч» за бабло покупали…

– Деньги – вещдок, – нравоучительно откликнулась девушка. Она уже сноровисто прикручивала номер, не глядя на Крученого. – Этого хрена-дилера, думаю, забрали. Так на кой черт, скажи, тогда ментам бабки оставлять? А нам они не помешают. Путь-то предстоит неблизкий.

– Какая ты грамотная! – язвительно откликнулся Крученый. Не желая топтаться без дела, он вынул все из того же багажника тряпочку и принялся протирать корпус «Триумфа». – Надо сваливать побыстрей!

– Свалим, свалим. Хватит уже хипишевать. Бабло есть, а с ним и свалить можно куда угодно. Ты как с нашими договорился?

– Они все подрулят на рассвете. К мотелю. И сразу двинемся на Казантип. В Крым…

– Отлично.

Гюрза закончила манипуляции с номером и разогнулась. Неожиданно для Крученого девушка громко расхохоталась.

– Ты чего? – Байкер замер. – …Гуси улетели?

– Отец был там. – Гюрза облокотилась на руль. – Я успела разглядеть его. Он сидел в «десятке». И сейчас представила, что бы было, если бы он меня узнал. Дочь подполковника Щипачева участвует в наркосделках! Его бы инфаркт трахнул.

Крученый расплылся в улыбке. Нервозность оставила его, и он вновь становился самим собой. Наглым, беспринципным, циничным.

– Думаю, раньше он бы убил тебя.

– Кишка тонка, – презрительно фыркнула девушка. – Папик уже не тот, что прежде. Поверь мне.

– Верю. – Мысли Крученого уже закрутились в ином направлении. – Может, опробуем сегодня сами товар? А? Что скажешь?

– Не, я колоться не буду. Ты как хочешь, конечно, но лучше тоже повремени…

Оставшееся расстояние до мотеля они катили мотоцикл с заглушенным двигателем, не желая привлекать к своим персонам повышенного внимания с чьей-либо стороны. Крученый потягивал пиво из банки. Гюрза предпочла отказаться.

– Кстати, а с чего ты решила, что дилера повязали? – спросил Крученый, когда они оказались уже рядом с мотелем. – Даже мы его не видели.

– Я просто предположила. Надо всегда рассматривать самый худший из вариантов. Ушел – хорошо, а нет…

– Думаю, если ушел, то теперь тоже на нас зуб точит. Хрустов-то он за свой товар не получил.

– Ну и хрен с ним!

– Согласен. Каждый живет, как у него получается.

Пиво окончательно подняло Крученому настроение. Мысленно он уже представлял себя несущимся на «Триумфе» в сторону украинской границы в компании себе подобных. И Гюрза будет рядом. В этом году поездка на Казантип по всем представлениям обещала быть уникальной. Да здравствует веселье! Да здравствует полный отрыв!

В окне их номера горел свет. Гюрза намеренно оставила его включенным, полагая, что так никому и не придет в голову, что парочка покидала пределы мотеля. В глубине души Крученый искренне восхищался выдержкой и хладнокровием подруги. В свои двадцать с хвостиком лет Гюрза вела себя так, будто вылазки, подобные сегодняшней, давно уже являлись неотъемлемой частью ее жизни. Нечто совершенно обыденное и привычное.

Припарковав байк, парочка проникла внутрь мотеля с черного хода, поднялась на второй этаж, и Гюрза отперла дверь номера ключом. Повесила шлем на ближайший стул, расстегнула куртку. Крученый снял каску и очки. Глаза его победоносно горели. Он смял пустую банку из-под пива и бросил ее в корзину для мусора. Достал из кармана кожанки новую, но Гюрза проворно отобрала ее. Сдернула кольцо и сама приложилась губами к жестянке. Черная облегающая майка натянулась на девичьем теле, и высокая грудь Гюрзы, казалось, готова была пронзить ткань острыми торчащими сосками. Крученый мгновенно возбудился и похотливо облизал губы. Низ живота налился теплом и приятной тяжестью.

– За наш успех! – Девушка отсалютовала Крученому наполовину опустошенной банкой. – Возьми себе тоже в холодильнике, и отметим.

Сибагатурин ощерил желтые от никотина зубы.

– У меня есть предложение получше, – сказал он, и Гюрза заметила, как голос его заметно охрип.

– Да? И какое же? – Она озорно стрельнула выразительными глазками.

– Я хочу тебя!

– Звучит неплохо…

Она играла с Крученым, заманивала его, дразнила. Так она поступала всегда. Но сегодня мужчине было не до прелюдий. Сказалась выброшенная в кровь непредвиденная порция адреналина. Без лишних слов он приблизился к Гюрзе вплотную и сорвал с нее куртку. Швырнул на диван. Она сделала еще глоток и отставила баночку в сторону. Запустила пальцы ему в волосы. Дрожащими от возбуждения пальцами Крученый уже расстегивал ремень на брюках. Через секунду его готовый к схватке агрегат уже вырвался на свободу. Гюрза ласково пробежалась пальчиками по его возбужденной плоти. В предвкушении грядущего действа закусила нижнюю губу.

Крученый резко развернул ее к себе спиной, наклонил, задрал девушке юбку и стащил по стройным соблазнительным ногам красные ажурные трусики. Гюрза протяжно застонала, когда он резко и напористо вошел в нее. Ладони мужчины скользнули ей под майку и плотно обхватили колышущиеся на весу груди…

Глава 7

Легкий вечерний ветерок покачивал на воде одинокие рыбацкие лодки, которыми в последнее время редко кто пользовался, несмотря на располагающую к рыбной ловле погоду. Любителей этого культурного вида отдыха с каждым годом в Серпухове оставалось все меньше и меньше. На промысел выходили только старики, да и то не так часто, как им того хотелось бы. А у молодежи хватало и своих собственных развлечений.

Томилин выкатил из гаража, где хранилась вся необходимая мотоболистам из команды «Дьяволы Локки» амуниция, свой мотоцикл и остановился неподалеку от рыбацкой заводи. Падающий под косым углом лунный свет делал и без того бледное от природы лицо похожим на застывшую маску мертвеца.

Звук хрустнувшей под чьей-то ногой ветки заставил Томилина вздрогнуть от неожиданности и повернуть голову. Из-за ветхого старенького строения вывернули двое и неторопливой поступью направились к стоящему почти у самой кромки воды Томилину. Даже при тусклом лунном свете характерные черты лиц, отдельные элементы одежды, манера держаться выдавали в этой парочке коренных жителей солнечного Узбекистана. Но Игорь Васильевич и не нуждался в изучении таких тонких нюансов. Он и так сразу узнал тех, кто пожаловал к нему со столь поздним визитом. И знал, что данный визит не несет ему ничего хорошего. Мышцы под легкой майкой-борцовкой напряглись, нервы натянулись, как тугие канаты. Лицо превратилось в каменное изваяние.

– Здравствуй, Игорек, – с неестественной змеиной улыбкой обратился к Томилину один из узбеков.

Они были похожи друг на друга как близнецы, и Томилин различал их только в процессе общения. Тот, который и заговорил с ним первым, всегда был словоохотлив и не в меру эмоционален. Хотя не сложно было догадаться о том, что все эти эмоции были не более чем запланированной игрой. Второй, напротив, придерживался роли сдержанного и молчаливого наблюдателя. Даже если ему и доводилось подключаться к беседе, то это непременно бывали резкие отрывистые фразы, полные надменности и чувства превосходства.

– Привет, мужики. – Томилин заложил руки в задние карманы джинсов.

Узбеки никогда не обменивались с ним при встрече рукопожатием, и Игорь Васильевич успел к этому привыкнуть.

– Ты, наверное, не ждал, что мы сегодня приедем? Скажи честно. Не ожидал? Да?

– Ну, вообще-то…

– Понимаю-понимаю. – Словоохотливый узбек обошел вокруг Томилина и остановился возле его мотоцикла. Игорь Васильевич при этом почему-то никак не мог оторвать глаз от хмурого лица второго визитера. – И вижу, что не ждал, Игорек. Решил, наверное, что мы и думать о тебе забыли… Кто такой Игорек? А? Да пес его знает… Только не так все, дорогой. Не забыли мы про тебя. Помним. И ты про нас помнить должен. Потому и наведались… А у тебя тут уютно. Красоты природы, свежий воздух. Речушка с рыбацкими лодками. Ты сам-то не рыбак, Игорек?

Томилин наконец развернулся лицом к говорившему, но упорно чувствовал затылком прожигающий взгляд второго. Беседу о рыбалке он откровенно проигнорировал.

– Поверьте, я тоже помню о вас… – с трудом произнес он, сам себя ненавидя за тот заискивающий тон, который невольно угадывался в его голосе. И какого черта он лебезит перед этими чебуреками? – И если я дал слово, то я его сдержу. Нечего во мне сомневаться.

– Да мы и не сомневаемся, Игорек. – Узбек вел себя так, словно после каждой произнесенной фразы он готов был заключить Томилина в дружеские объятия, ободряюще похлопать его по плечу или по спине. Дескать, мы же все свои люди. Друзья. – Только и ты нас понять должен. Мы не можем ждать бесконечно. Это же бизнес. Допускаю, что ты, как человек сугубо спортивный, далек от подобных понятий…

– Я сделаю все, что…

– Когда? – Вопрос прозвучал как выстрел.

– Когда? – машинально переспросил Томилин и тут же не нашел ничего лучше, как неуверенно начать оправдываться. – Ну, вы же знаете, что все не так просто… Произошла накладка. И требуется время для ее решения…

Второй узбек прошел вперед и остановился, глядя на залитую лунным светом реку. Теперь Томилин мог видеть его достаточно близко, но только со спины. Словоохотливый азиат пощелкал языком. На какое-то мгновение улыбка стерлась с его лица, но уже через пару секунд вернулась на прежнее, привычное для нее место.

– Было бы легко, – заявил он, – мы бы и без тебя обошлись. А ты взялся. Подписался, как у вас говорят. Так что с тебя и спрос.

– Я понимаю. Через месяц все будет, как договаривались.

Второй узбек резко развернулся. Его руки взметнулись вверх и ухватили Игоря Васильевича за майку на груди. Затрещала непрочная ткань.

– Две недели, – грубо бросил он, будто отсек топором. Слюна брызнула в лицо Томилину, но утереться в этот момент он не решился. – Две недели и ни днем больше. Понял, козел? Иначе…

– Ладно-ладно, – миролюбиво вмешался его товарищ. – Не надо. Пока не надо… Он и так все понял. Верно я говорю, Игорек?

Томилин только кивнул в ответ.

Глава 8

– Клянусь, я этого не делал. – Сидя на корточках в гараже, Громов привалился спиной к своему мотоциклу. – Я бы никогда не смог сделать такого. Я же люблю тебя, малышка! И это абсурд… Полный. Ты-то хоть веришь мне?

– Да, я тебе верю.

Лена стояла напротив, сверху вниз глядя на его растрепанные волосы и перепачканную шею. Громов не рискнул прийти к ней сегодня, опасаясь встречи с Тамарой Николаевной. А Лена пришла к нему. Сама. И застала его в гараже наедине с любимым мотоциклом. Виктор был в рабочем комбинезоне. Лицо, руки и шея перепачканы так, словно он ковырялся не с одной-единственной машиной, а с целым автопарком.

– Я верю, но что толку, Витя? Ты даже представить не можешь, в каком бешенстве моя мама. То, что тебя выпустили под подписку, задело ее еще больше. Всю дорогу обратно домой она орала и возмущалась, не переставая. Честно говоря, и заявление-то подать она меня заставила, – грустно призналась девушка. – И что теперь делать? – Она тоже опустилась на корточки рядом с Громовым. – Я верю тебе. И я тоже тебя люблю. Понимаешь? Но… Будущее. У нас его просто нет, Витя. Мама ненавидит тебя. И это, наверное, еще слабо сказано. Она уверена, что избил меня именно ты. Сказала, что если еще хоть раз увидит нас вместе, убьет. И меня, и тебя… И я не думаю, что она шутит.

Громов хотел было сказать, что убить человека не так просто, как кажется, и что вряд ли Тамара Николаевна зайдет в своих угрозах дальше банальных слов, но предпочел промолчать, учитывая крайне подавленное состояние Лены. Протянув руку, он провел ладонью по ее волосам, а затем еще более осторожно коснулся кончиками пальцев ссадин на лице девушке.

– Милая моя, – с чувством произнес он, содрогаясь от одной только мысли о том, что пришлось пережить Лене там, на берегу реки. – Не о том ты сейчас думаешь.

– Да? А о чем же надо?

– Вопрос о нашем будущем можно решить позже. – Громов нахмурился. – А сейчас меня куда больше волнует другое. Какой подонок так обошелся с тобой, да еще и подставил при этом под подозрение меня. Я просто обязан найти его. Ради нас обоих…

– И что дальше? – В глазах девушки мелькнул испуг.

– Не знаю. Пока не знаю. Об этом я еще не задумывался. Я всю ночь провел в размышлениях относительно того, кто бы это мог быть…

– Надумал что-нибудь?

Громов грустно усмехнулся.

– Немного. Очень немного, Ленок. Вот подумай сама. Кому выгодно было подставить меня? Вроде никому. Так? Так. Но с другой стороны… Мотоцикл мой приметный. Такой один в городе. Да и шлем с огненными росписями в единственном экземпляре… – Словно в подтверждение своих слов Виктор растерянно покосился на висевший на руле шлем. – Едем дальше. Мотоцикл и шлем обычно хранятся здесь, в гараже. И взять их можно было только отсюда. Значит, кто-то сделал дубликат ключа и… Но кто? И как? Вот что я собираюсь выяснить в первую очередь. Никаких других зацепок просто нет.

– Как же ты это выяснишь? – Сидеть долгое время на корточках Лена не могла. Она встала, отошла в глубь гаража и опустилась на шаткий скрипучий стул, на спинке которого висела кожаная куртка Громова. – Может, попросить следователя заняться этим вопросом?

Виктор тяжело вздохнул.

– Как ты наивна, Лена. Думаешь, он станет этим заниматься? Только потому, что я выдвинул подобную версию происшедшего? Очнись. Спустись на землю, милая. Для ментов все уже и так предельно ясно. Есть жертва, есть преступник. Теперь надо лишь по-быстрому завершить сбор улик и свидетельских показаний, после чего дело смело можно передавать в суд. Но меня такой расклад не устраивает, – добавил Громов после непродолжительной паузы. – Мне надо докопаться до истины. Потому что я один знаю, что не делал того, в чем меня обвиняют. – Он поднял глаза на Лену и тут же с улыбкой поправился: – Да, прости. Ты тоже об этом знаешь…

– Ну и какой же план действий, Витя?

Громов неопределенно повел плечами.

– Преступник, выдававший себя за меня, наверняка из нашего городка. И еще он явно из байкерской среды. Так мне кажется. Эту тему и надо пробить. Сегодня же. Я смотаюсь после обеда в пивнуху «У Стаса», где они постоянно отираются, поспрашиваю, поговорю кое с кем. Глядишь, нападу на след…

– А это не опасно? – обеспокоенно поинтересовалась Лена.

Громов улыбнулся.

– Для меня сейчас опаснее сидеть на месте и бездействовать, малыш, – резонно заключил он. – А байкерские тусовки… Для кого-то они, может, и опасны, но только не для меня. Я почти один из них. Почти… И многих среди них неплохо знаю. Они меня тоже. Не волнуйся…

Лена хотела спросить еще что-то, но не успела.

– Эй! Есть кто живой? – раздался пьяный голос от входа в гараж.

Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель втиснулась седая, как тополиный пух, бесформенная голова соседа Громова по гаражу, пятидесятипятилетнего мужичка, которого все в округе именовали не иначе как дядя Жора. Никто не знал ни его фамилии, ни его полного имени, а в гараже дядя Жора ошивался с утра до вечера исключительно для того, чтобы распивать с дружками или в одиночестве дешевые спиртные напитки. Его старенькая «копейка» бог знает какого года выпуска давно уже проржавела и рассыпалась на куски. Впрочем, дядю Жору это и не сильно беспокоило. Он уже и в самом страшном сне не представлял себе, что когда-нибудь сможет сесть за руль автомобиля.

Громов поднялся на ноги.

– Доброе утро, дядя Жора! Что случилось?

Синюшное лицо соседа с толстыми потрескавшимися губами и недельной щетиной расплылось в улыбке. Он толкнул дверь и зашел внутрь громовского гаража. Приветливо кивнул Лене и тут же заговорщически зашептал, почти вплотную приблизившись к Виктору.

– Выручай, Витюша. Тридцать рублей надо. Край. Иначе хана мне. Займешь? А?

То, что дяде Жоре тяжко, было видно невооруженным взглядом. Громов успел привыкнуть к такому состоянию соседа-алкоголика. Он частенько наведывался к нему с такими просьбами. И ни разу еще не отдавал одолженные деньги. Но и не дать ему снова взаймы Виктор не мог. Невзирая на свой недуг, дядя Жора был человеком хорошим и безобидным.

– Не бережешь ты себя, дядя Жора, – только и сказал Громов, доставая несколько десятирублевых купюр из заднего кармана штанов. – Когда же ты начнешь нормально о здоровье своем думать?

– Так я и думаю.

– Да не так. А по-человечески…

– По-человечески? А зачем? – Скрюченными пальцами дядя Жора проворно ухватил три предложенные ему банкноты и воровато сжал их в кулаке. – Ты думаешь, почему я пью, Витюша?

– Почему?

– Потому жизнь такая, мать ее так. Не моя жизнь, а вообще… Во что превращается этот мир? Ты никогда не задумывался над этим? Кошмар! Вот, например, слышали о том, что вчера произошло на заброшенной стройке? У реки которая?

– Нет. А что там такого произошло? – Мысли Громова вертелись вокруг собственных проблем.

– Не слыхали, значит? Жуть. Там чечены какие-то то ли гексогеном, то ли пургеном торговали. На них целая банда на мотоциклах налетела. Перестрелка, трупы. Тут и менты, говорят, подоспели. Ну, ясное дело, шум-то какой поднялся. Только наши доблестные менты хрен кого поймали. И чечены, и мотоциклисты – все свалили, оставив их с носом. – Дядя Жора натянуто засмеялся. – Вот такая у нас житуха. А ты говоришь, «по-человечески». Я еще, может, самый человечный человек из всех.

– Понятно, – покачал головой Громов, понимая, насколько далека рассказанная соседом байка от действительности, и тут же спросил: – Слушай, дядя Жора, ты мне лучше вот что скажи. Ты же тут постоянно в гараже сидишь. Может, видел, позавчера никто посторонний рядом с моим гаражом не ошивался?

– Эко ты спросил, Витюша! – хмыкнул дядя Жора. – За дурака меня держишь? Ты же сам позавчера сюда заходил! Не поздоровался толком даже. Уже темно было… Правда, я совсем бухой был, но еще соображал. Чесслово. Вот и подумал, чего это ты мотоцикл на ночь глядя забираешь?

Громов растерянно обернулся к Лене.

– Да не было меня здесь позавчера вечером! Точно говорю.

– Как же не было? – возмутился в ответ дядя Жора. – Ключом дверь открыл, тарахтелку свою выкатил и помчался куда-то… Да, со мной трое приятелей позавчера бухали. Они все подтвердить могут.

– Нет, не надо, – поспешно отказался Громов. – Не надо никому ничего подтверждать.

– Ну, как знаешь. – Сосед покосился на полуоткрытую дверь гаража. – Пойду я, Витюша. А то боюсь, до магазина не дотяну. Лады?

– Иди, дядя Жора, иди.

– Спасибо тебе. Я твой должник.

Громов махнул рукой. Мало того, что на позавчерашний вечер у него не было никакого алиби, так теперь, оказывается, есть и свидетели того, как он свой мотоцикл из гаража забирал. Мистика какая-то, да и только…

Лена бесшумно подошла к парню сзади и обняла его за плечи. Уткнулась лицом в спину.

Глава 9

«Дьяволы Локки» разбились на две небольшие команды, отрабатывая основные тактические схемы игры. В мотоболе, как известно, нет жесткого распределения ролей. Каждый игрок должен успешно работать как в обороне, так и в нападении. И именно этого стремился добиться от своих подопечных Томилин. Полагаться на одного Громова, который в последнее время тащил на себе всю команду, было нельзя. Игорь Васильевич и прежде так думал, а в свете последних событий только утвердился в правильном направлении своих логических умозаключений. Пока еще победоносное шествие «Дьяволов Локки» на чемпионате России грозило обернуться полным крахом. Как раз сейчас, на этапе выхода в четвертьфинал, команда имела все шансы лишиться своего лидера.

Дмитрий Литяев крутанул ручку газа и сорвался с места. От стойки ворот он выдвинулся вдоль линии вратарской площадки, преграждая путь летящему в ворота мячу. Развернувшись на месте, он остановил полет спортивного снаряда задним колесом и тут же прижал его ногой. Резво пошел вперед, не выпуская мяча и держа курс на центральную линию поля.

Такая тактика игры в последнее время была для него привычной. Ему не нужно было делать для этого каких-то особенных финтов. Он привык к тому, что вся его роль заключалась в минимальных действиях на ограниченном пространстве площадки. Преградил, отобрал, прокатился всего пару метров вперед и точным пасом отдал мяч Громову, выводя его на атакующую позицию и отправляя в отрыв, прежде чем противоборствующая команда успеет вернуться в оборону.

Литяев сбросил скорость, вскинул голову и по привычке попытался поймать взглядом черным шлем Грома с пылающими по бокам языками пламени. Но Виктора не было на тренировке, а заменяющий его сегодня партнер по команде не успел проехать вперед до нужного предела. Атака захлебнулась… Противник успел вернуться и выстроить линию защиты. Литяев негромко чертыхнулся и ринулся в бой самостоятельно. Такие задачи давались ему уже не так просто. Другое дело – Гром… Он творил невозможное даже в подобной непростой ситуации. Лихо уворачивался от атак соперников, резко тормозя и неожиданно ускоряясь, закладывал непомерно глубокие виражи, разворачиваясь буквально на пятачке. Литяеву до такой виртуозности и маневренности было далеко. Его роль в атаке, как правило, заключалась лишь в том, чтобы помогать Грому, плавно оттирая соперника и уводя его на виражах на больший радиус поворота, в то время как остальные игроки, постоянно перемещаясь, пытались ограничить свободу маневра противников и самим занять выгодные позиции на поле. Точно так же все они поступили и сегодня, не сговариваясь, взвалив бремя лидерства на плечи Дмитрия.

Литяев на скорости въехал в зону защиты соперника и тут же подвергся стремительной контратаке сразу двух мотоболистов. Он попытался увернуться, тормознул, но в этот момент один из атакующих налетел на него слева и ударил по переднему ободу колеса. Мотоцикл качнуло, как самолет, угодивший в воздушную яму. Литяев не удержал равновесия и полетел вперед. Кувыркнувшись в воздухе, он плашмя плюхнулся в месиво грязи. Мяч откатился противнику. Игра остановилась, парни дружно заржали.

Чувствуя, что слегка повредил при падении правое колено, Дмитрий тяжело поднялся на ноги. Вскинул забрало и посмотрел на сидящего на трибуне Томилина. Игорь Васильевич должен был сам прервать процесс тренировки свистком. Но он этого не сделал. Все остальные члены двух импровизированных команд, как и Литяев, повернули головы в сторону тренера.

Томилин явно не следил за действиями своих воспитанников. Он вообще не смотрел на поле и не заострял своего тренерского внимания на том, что там происходило.

Литяев поднял свой лежащий на боку мотоцикл, оседлал его и неторопливо покатил к трибуне. Остальные мотоболисты остались на поле.

Игорь Васильевич уже не в первый раз за последние полчаса набирал на своем мобильнике один и тот же телефонный номер. Не замечая приближения Литяева, он снова пробежался указательным пальцем по резиновым кнопкам и приложил аппарат к уху.

– Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети, – не сообщил ничего нового Томилину женский синтезированный голос.

– Бля! Да что ж за срань такая! – недовольно буркнул Томилин и вдавил пальцем красную кнопочку.

Несколько секунд он сосредоточенно смотрел на аппарат, будто рассчитывал на то, что тот подскажет ему выход из сложившейся тупиковой ситуации, а затем опять принялся набирать заветный номер.

– Может, мы перерыв сделаем, Игорь Васильевич? – окликнул Томилина подъехавший к бортику Литяев. Он снял с головы шлем.

– Что? – Тренер растерянно поднял взгляд на игрока. Только сейчас он заметил, что тренировка уже остановлена без его ведома, а его воспитанники пристально наблюдают за его манипуляциями с телефоном. – А! Да, конечно. Давайте прервемся, ребята. У меня из головы не выходит вся эта история с Громом. Сборы уже на носу, черт бы их побрал, а у него подписка о невыезде. Да что я вам рассказываю? Вы и так все в курсе произошедшего.

Томилин небрежно бросил мобильник в карман адидасовской олимпийки и поднялся на ноги. Спустился с трибун на поле.

– А еще лучше перенесем тренировку на завтра. – Он махнул игрокам рукой. – На сегодня все свободны, парни. Идите переодевайтесь.

Литяев взял шлем под мышку и покатил мотоцикл следом за остальными. Томилин окликнул его.

– Дима!

– Да? – Литяев остановился.

– Слушай, а ты случайно не знаешь, где обычно тусуются местные байкеры? – Он подошел к воспитаннику и положил руку ему на плечо. – Я слышал, что вы с Громом иногда контактируете с ними.

– Не то чтобы контактируем. – Литяеву было тяжело опираться на поврежденную ногу, и он по возможности старался не переносить на нее вес всего тела. – Но пару раз общались, конечно. В основном по инициативе Грома. Он раньше активно тусил с этой братией, но потом откололся. Ушел в сторону… Вы же понимаете, Игорь Васильевич, что все общие интересы сводились только к одному. Любовь к мотоциклам. А зачем они вам-то понадобились?

– Я слышал, что среди байкеров есть большие любители мотобола. Мне и Гром говорил об этом. Нам сейчас нужен запасной игрок. Без Грома будет, конечно, сложно пробиться в четвертьфинал, и я все еще продолжаю уповать на благополучный исход его дела, но… Чем черт не шутит, Дима. Подстраховаться нам не помешает. Глядишь, и отыщется способная молодежь?

Томилин открыто смотрел в глаза молодому человеку и, прислушиваясь к собственным словам как бы со стороны, считал, что звучат они вполне убедительно и правдиво. А учитывая то, что все это Игорь Васильевич придумал только что, на ходу, у него были все основания гордиться собственной находчивостью.

Литяев согласно качнул головой.

– Что ж, вы правы, – сказал он. – Попробовать стоит. Но придется поторопиться, Игорь Васильевич…

– Это еще почему? – живо насторожился Томилин.

– Я думаю, что байкерская тусовка доживает в Серпухове последние денечки. – Прихрамывая, Литяев направился к раздевалке, и тренер, внимательно слушая его, шел рядом. – У них, знаете ли, традиция. Ежегодная. Всей стаей они подрываются и едут через Украину на Казантип. Это называется у них летним отрывом. Встречаются с байкерами из других городов, курят дурь, пьют пиво… В общем, и не занимаются ничем новым, то же самое, что и здесь, но традиция…

Глаза Томилина превратились в узенькие щелочки. Информация, которой снабдил его Литяев, пришлась Игорю Васильевичу не по душе. Перед мысленным взором тут же возникли две неприятных узбекских физиономии, затем еще более отвратительная картина, как один из этих наглых типов хватает его за грудки и диктует жесткие условия.

– А у нас здесь они в последнее время отираются в забегаловке «У Стаса», – продолжил тем временем Литяев. – Есть такое местечко на берегу Оки. Может, слышали? В принципе ничем не примечательная пивнушка, но байкеры ее обожают. В некотором отдалении от города, куда менты обычно носа не кажут, да и вообще…

– «У Стаса», говоришь? – мрачно переспросил Игорь Васильевич.

– Да. Знаете, где это?

– Слышал краем уха.

Томилин слегка лукавил. Прежде ему доводилось бывать в придорожном заведении Серпухова, о котором упомянул Литяев. Было это, правда, давно и, судя по всему, до того, как это местечко облюбовала себе байкерская тусовка. В былые времена пивная пользовалась спросом у рыбаков и охотников. Но времена меняются. А вместе с ними, как известно, меняются и нравы.

– Спасибо, Дима.

Тренер слегка отстал от Литяева, доставая из кармана пачку сигарет и закуривая. Дмитрий вместе со своим мотоциклом скрылся в раздевалке. Щелкнув зажигалкой и подпалив кончик сигареты, Томилин снова достал мобильник. На положительный результат он уже не рассчитывал, набирая все тот же номер. Ответа не было.

Игорь Васильевич развернулся и зашагал к выходу со стадиона. Тренировки перед новой предстоящей игрой, так же как эмоциональный настрой воспитанников, его волновали сейчас меньше всего. Голова Томилина была забита собственными проблемами, и ему их хватало с лихвой.

Моросил теплый июльский дождик, на который мало кто обращал внимание, когда Томилин вышел на парковочную стоянку и направился к своему мотоциклу. Наполовину искуренная сигарета все еще торчала у него изо рта, и поднимавшаяся вверх тонкая струйка дыма заставляла Томилина держать прищуренным левый глаз. Он коротко оглянулся через плечо, швырнул окурок в небольшую лужицу возле бордюра и занял место в седле байка. Запустил двигатель.

* * *

Пивная «У Стаса» выглядела заброшенной и покинутой. Подкатив к крайним столикам и остановив мотоцикл, Томилин спешился. Ногой опустил подпорку мотоцикла. Огляделся. Все до единого столики были пустыми. На них живописно красовались пустые, захватанные пальцами бутылки, смятые жестяные банки, огрызки недоеденных бутербродов.

Дверь в саму забегаловку была открыта, и Томилин без колебаний зашел внутрь. Здесь тоже не было ни одного посетителя. Хозяин заведения, самолично исполнявший функции бармена и уборщика одновременно, сидел за дальним столиком у окна и, поплевывая себе на пальцы, лениво листал «Спортивный вестник». Заметив вошедшего Игоря Васильевича, он улыбнулся и поднялся на ноги.

– Пива?

Томилин подошел ближе, скосил глаза и чисто автоматически отметил, что газета Стаса открыта на результатах букмекерских ставок. Некоторые из них были жирно обведены синим маркером, но, скорее всего, пометки эти были сделаны не сегодня. Ни на столе рядом с газетой, ни в руках Стаса не было никакого маркера.

– Нет, спасибо. – Игорь Васильевич расстегнул молнию олимпийки, просунул руку за отворот и извлек ее обратно уже с зажатой между пальцев пятидесятирублевой купюрой. – Меня интересует кое-что другое.

– Да? И что же? – Стас смотрел не на него, а на деньги.

– Информация.

– Я не торгую информацией.

Томилин снова запустил руку под олимпийку, и после этого к первой купюре присоединилась еще одна, точно такого же достоинства. Игорь Васильевич сложил их вместе и аккуратно положил на столик перед Стасом.

– Меня интересуют два человека, – спокойно произнес он. – Парень и девушка. Байкеры. Кличка парня – Крученый. Девушка называет себя Гюрзой. Знаешь таких?

– Предположим, что знаю. – Стас сгреб ладонью деньги и сунул их себе в нагрудный карман потрепанного жилета грязно-синего цвета. – И что дальше? Ты мент, что ли?

– Нет, я не мент. У меня с ними были кое-какие общие дела. Когда ты видел эту парочку в последний раз, Стас?

Размышлений для ответа хозяину придорожной забегаловки не требовалось.

– Вчера, в районе обеда. Они оба были здесь. Так же, как и вся их шумная ватага. Пили пиво, устраивали безумные соревнования на байках. Потом укатили.

– И все? – недоверчиво спросил Томилин. – А сегодня?

Стас снова сел за столик, сложил газету и сдвинул ее на край. Подпер кулаком подбородок.

– Сегодня тоже приезжали, – сказал он так тихо, что Томилин едва сумел разобрать произнесенные слова. – Только ни Гюрзы, ни Крученого не было. Больше всех верховодил Варфоломей, если вы знаете такого. Вся их стая была жутко возбужденной. Готовились к дальней поездке. На Казантип. Они мотаются туда от безделья каждое лето… Ненавижу этот сезон. Абсолютно мертвый в плане моего скромного бизнеса. Я даже пиво на него практически не закупаю. Чтобы не нести огромных убытков.

Томилин подавил чувство досады и понимающе покачал головой. Все сказанное Стасом ни на шаг не приблизило его к желаемой цели, и в данный момент он сожалел только о напрасно потраченных ста рублях. Стас продолжал смотреть на него в упор, словно готовился к новым расспросам.

– Так они уже, получается, уехали? – уточнил Игорь Васильевич.

– Совершенно верно. – По губам Стаса, как показалось Томилину, пробежала злорадная усмешка. – Об этом только и трепались сегодня, посасывая пиво. Трепались громко, и ошибиться я, сам понимаешь, не мог…

– А Гюрза и Крученый?

– Они тоже уехали. Варфоломей говорил, что их должны были подобрать уже где-то по дороге. Так что… Какие бы у вас там дела ни были с этой парочкой, придется отложить их до сезона дождей. Раньше никто не появится. Можете мне поверить. Мне известно об этом лучше, чем кому бы то ни было во всем Подмосковье. – Стас приосанился. – Так вы уверены, что не хотите выпить пива? Свеженькое, живое… Я за качество товара отвечаю…

– Я уверен. Не хочу.

Томилин уже лихорадочно искал для себе верное решение. Бросаться за байкерами в погоню? Но кто их знает, как далеко они уже могли оторваться… Дорога до границы одна, но Игорь Васильевич не мог сейчас позволить себе даже на непродолжительное время покинуть Серпухов. И на то имелась не одна причина.

Треск мотоциклетного двигателя заставил его и Стаса одновременно повернуться к окну. Байкер в черной кожаной куртке и таких же штанах затормозил в метре от сиротливо стоящего возле столиков мотоцикла Томилина.

– Во! – Стас радостно оскалил зубы. – Гляди-ка, один отстал.

Но Томилин уже узнал прибывшего. Мощный черный «Агрессор» и расписной шлем с играющими на солнце языками пламени были ему отлично знакомы. И Игорь Васильевич не ошибся в предварительных прогнозах. Громов снял с головы шлем, подставляя мелким капелькам дождя смуглое сосредоточенное лицо с римским профилем. Судя по изумленному взгляду, которым Громов наградил припаркованный байк тренера, он тоже узнал его.

Томилин оставил Стаса наедине с терзавшими того мыслями о предстоящем недоходном сезоне заведения и вышел на улицу.

– Игорь Васильевич? – Громов уже обогнул первый столик, держа курс на вход в заведение. – Что вы здесь делаете?

Томилин открыто улыбнулся.

– Я хотел задать тебе тот же вопрос, Гром.

Бесхитростная уловка тренера сработала. Громов потупился и переложил шлем в другую руку.

– У меня появились кое-какие соображения, Игорь Васильевич…

Не вдаваясь в отдельные детали своих умозаключений и не акцентируя внимания на ничем не подкрепленных подозрениях, Виктор коротко ввел Томилина в суть дела относительно того, кто и как, предположительно, мог подставить его с избиением Лены. Тренер молча слушал воспитанника, и по ходу громовского монолога в голове Томилина зрел собственный план. Уже пару минут спустя он не сомневался в том, что сама судьба послала ему этого парня.

Громов замолчал.

– Знаешь, мне кажется, я мог бы тебе помочь, Гром. – Голос Томилина прозвучал заговорщически.

– В самом деле?..

Глава 10

– Сегодня ночью ты был просто на высоте. – Обнимая сидящего за рулем «Триумфа» Крученого, Гюрза немного склонилась вперед, и теперь жар ее дыхания обжигал бойфренду мочку правого уха. – Можно сказать, превзошел самого себя. Повторить сможешь?

– А то! – Крученого распирало от гордости. Его рыжая борода развевалась на ветру. Скорость байка была почти предельной. – Я еще и не на такое способен. Как только тормознем на ночевку, ты реально сможешь убедиться, что это не пустой треп…

– Надеюсь. И жду.

Безумный рев двигателей несущихся по трассе в едином порыве одиннадцати байков заставлял испуганно разлетаться в разные стороны оккупировавшее придорожные кукурузные поля воронье. С карканьем птицы взмывали вверх и еще какое-то время обеспокоенно кружили над полями, не рискуя опуститься и занять прежние облюбованные позиции.

Солнечный диск уже миновал свою наивысшую полуденную точку и теперь неумолимо катился к закату. Но яркие летние лучи все еще продолжали ласкать раскаленный от зноя асфальт. Хмурые дождевые тучи, гонимые ветром в сторону столичных окрестностей, прошли стороной, и непогода миновала разнузданную веселую ватагу под предводительством Крученого, прокладывающую себе курс к теплым краям крымского побережья. Как и всегда, в самом начале пути, настроение у всех членов серпуховской мотобанды достигало наивысшей отметки. Байкеры предвкушали удовольствие как от самой поездки, так и от того момента, когда они рано или поздно окажутся-таки в выбранном пункте назначения. Ежегодное мотоциклетное паломничество на Казантип к точке сбора всех байкеров бывшего СССР ни разу еще не оставляло никого равнодушным или разочарованным. За исключением дамы сердца Варфоломея и еще одного молодого байкера, так же, как и она, примкнувшего к группировке минувшей зимой, все остальные проделывали этот маршрут уже не первый раз.

Крученый, как и положено в таких случаях вожаку стаи, возглавлял кавалькаду, сидя с Гюрзой на одном мотоцикле. Девушка сама изъявила такое желание, оставив свою спортивную «Хонду» в Серпухове. Крученый был только рад этому обстоятельству. Близость такого желанного и пышущего жаром женского тела возбуждала его и прибавляла дополнительных позитивных эмоций. Он даже ощущал спиной соприкосновение с лишенной бюстгальтера высокой грудью Гюрзы.

– Тормознемся за Князевкой, Крученый? В посадках. Пожрать бы было неплохо.

Варфоломей нагнал вожака и поравнялся с ним на трассе. Поднял забрало, чтобы Крученому было его слышно. Тот только молча кивнул в ответ и прибавил скорости. Варфоломей отстал.

– Можно и не дожидаться ночевки. – Не отрывая глаз от стремительно поедаемой передним колесом байка трассы, Крученый слегка повернул голову, и солнечный блик отразился в его очках-консервах. – Помнишь то козырное местечко у камышового озера?

– Еще бы не помнить. – Гюрза несильно прикусила ему мочку уха.

По телу Крученого пробежала сладостная дрожь.

– Да, в прошлый раз мы там славно покувыркались, детка, – похотливо произнес он. – Я, правда, всю жопу себе исколол, и комары славно попировали на моих ляжках… Но все равно было отпадно. Я думаю, там и привалимся на обед.

– Задумка неплохая. Мне нравится.

Крученый снова добавил скорости, оторвавшись еще немного от остальных байкеров, и никто, кроме Гюрзы, не мог слышать его слов.

– Я сегодня с утра думал о том, что произошло ночью. Менты будут стоять на ушах – это точно. Но и не они одни заинтересованы отыскать нас. Тот дилер, что звонил тебе, если его не поймали, тоже начнет землю носом рыть. Бабло за товар он потерял, а в их бизнесе подобных проколов не любят. А если взяли его, то есть же те, кто стоял за его спиной…

– К чему ты клонишь?

Гюрзе не хотелось вспоминать о событиях минувшей ночи, и разговор, затеянный Крученым, поубавил девушке хорошего настроения. Уверенность, с которой она держалась, не означала, что произошедшее нисколько не беспокоило Гюрзу. Ни она, ни ее подельник, рванув из Серпухова, не имели представления о полной картине сложившихся последствий. Чем располагают менты? Что на уме у торговцев героином? На Казантипе достать их будет не так-то просто, а вот по возвращении обратно…

Крученый будто прочел в этот момент ее потаенные мысли.

– Я подумал, что, может, нам и нет смысла возвращаться, – предложил он. – Остальные пусть поступают, как им вздумается. У каждого своя судьба, и мне на них по большому счету глубоко наплевать. Но ты и я… Мы могли бы легко осесть где-нибудь на Украине. Выбирай любой город. Полная свобода. Весь мир открыт для нас, и я уверен, что нам везде будет курчаво. Что скажешь?

Видно было, что Крученый завелся. Его пьянила скорость и встречный ветер. Гюрза физически ощутила, как гордо расправились его плечи. Наверное, в этот момент Сибагатурин чувствовал себя властелином вселенной, попирающим землю огромными сапогами. Он не мог видеть скользнувшей по губам девушки саркастической усмешки.

– Я подумаю. Хорошо? – уклонилась она от прямого ответа.

– Да нет проблем. Времени у нас еще навалом.

Впереди у самой кромки кукурузного поля показалась одинокая фигура всадника. Байкеры стремительно нагоняли тихоходную лошадку, хоть та и бежала рысцой. Вполне миролюбивого вида старик в заломленном набок картузе, из-под которого выбивались непослушные кудрявые волосы, и в военных галифе, заправленных прямо в сапоги, выглядел как среднестатистический заурядный колхозник. Из правого кармана серого пиджачка выглядывало бутылочное горлышко поллитровки. Старик неохотно обернулся через плечо, мимолетно оценил приближающуюся к нему группу мотоциклистов и потянулся к бутылке. Сделал глоток прямо из горлышка, запрокинув голову вверх, отер губы тыльной стороной морщинистой ладони и спрятал бутылку на прежнее место. Закуска ему не требовалась. Он и не поморщился, употребив чуть меньше ста граммов водки. Словно в бутылке находилась обычная родниковая вода.

Треск настигших всадника байков вспугнул лошадку, и она дико шарахнулась в сторону. Крученый громко заржал, наслаждаясь видом перепуганного животного. Остальные дружно подхватили его смех.

Старик натянул узду.

– Эй, держитесь подальше, охламоны! Нечего скотину волновать, – крикнул он, поднимаясь на стременах.

– Наглый дедок, – усмехнулся Крученый. – Верно говорят, что каждый суслик в поле агроном.

Его шутка вызвала новую волну смеха со стороны товарищей, а старик недовольно нахмурился. Что-то в его взгляде и слегка прищуренных глазах показалось Гюрзе необычным. Но никто, кроме нее, не обратил на это должного внимания. Оскорбленный в самых лучших своих чувствах каким-то задрипанным колхозником, Крученый специально пронесся на своем мотоцикле в непосредственной близости от лошади. Она снова предприняла попытку метнуться в сторону, но на этот раз старик был готов к подобному повороту событий и уверенно удержал ее на месте. Затем так же быстро и уверенно он вскинул руку с кнутом вверх и с характерным щелчком опустил его на плечо проскользнувшего мимо Крученого, едва не зацепив при этом Гюрзу. Байкер взвыл от боли.

– Ах ты, бля! – Он резко затормозил, развернул байк и остервенело крутанул ручку газа. – Ну, ты сам напросился, старый хрен.

Мотоцикл резво рванул на всадника. Лошадь среагировала быстрее седока, метнулась в кювет, споткнулась, взбрыкнула, и старик беспомощно вылетел из седла. Кувыркнувшись в воздухе и чудом не сломав себе при падении шею, он плюхнулся на живот, подмяв под себя ближайшие сочно-зеленые стебли кукурузы. Лошадь, проигнорировав произошедший со всадником казус, уже скакала через поля, взбрыкивая копытами.

Крученый спрыгнул с «Триумфа», подошел к обочине и расстегнул ширинку на кожаных штанах. Остальные байкеры тоже остановились. Некоторые, следуя примеру предводителя, спешились и приблизились к месту действия. Диким ржанием и улюлюканьем они поприветствовали поступок Крученого, когда тот беззастенчиво помочился с дороги, направляя тугую струю рядом с лицом лежащего на земле колхозника. Равнодушной к происходящему оставалась только Гюрза. Сидя на багажнике байка, она раскурила сигарету и перевела взгляд в противоположную сторону.

– Щенок паршивый. – Старик отстранился и с колен поднялся на ноги. – Ты мне за это еще ответишь.

Для пущей убедительности он погрозил Крученому зажатым в руке кнутом.

– Отдыхай, дядя. – Крученый иссяк и убрал обратно в штаны своего «красноармейца». – А в следующий раз сначала думай своей тупой башкой, прежде чем наезжать на кого-то. Или снова окажешься обоссанным. Лошадку сам отыщешь? Или тебе помочь?

Крученый чувствовал себя победителем. Он упивался властью над поверженным обидчиком.

– Ладно. Помчались, ребята! – скомандовал он и первым оседлал байк.

Старик вскарабкался на дорогу, когда ватага мотоциклистов уже сорвалась с места и, стремительно набирая скорость, скрылась за ближайшим поворотом на Князевку. Он глотнул из горлышка водки, сунул бутылку обратно в карман, а из противоположного достал мобильный аппарат. Быстро пробежался пальцем по кнопкам, набирая номер.

Глава 11

Громов был немного растерян и так до конца и не мог уловить, к чему конкретно клонит Томилин.

– Боюсь, я не совсем вас понимаю, Игорь Васильевич, – честно признался он. – Каким образом вы можете уладить ситуацию? Добьетесь того, чтобы дело против меня было закрыто?

Их мотоциклы остались возле загаженных столиков придорожного заведения «У Стаса», которые хозяин явно не торопился приводить в относительно приличный вид. Поворачивая голову назад, Громов мог видеть свой «Агрессор» и лишний раз убедиться в том, что никто не покушается на его собственность. Томилин смотрел только на реку и лишь изредка на сидящего рядом с ним на бревне Громова.

– Как тебе объяснить?.. – Мужчина задумчиво жевал травинку, рассчитывая на то, что это поможет ему скрыть нервозность. – Разумеется, я не могу прямо сейчас обещать тебе, что дело закроют и спишут в архив. Но к этому мы будем стремиться. В конце концов, ты же знаешь, насколько высок мой авторитет в Серпухове. Я – и заслуженный тренер России, и мастер спорта международного класса. А это чего-нибудь да значит. Как считаешь?

– Наверное, значит, – не очень уверенно откликнулся Громов и снова обернулся назад.

– К тому же наше спортобщество «Динамо» номинально является ментовским, – продолжил Томилин, будто и не слышал слов собеседника. – Так что я могу поговорить, Гром, посодействовать. Для начала нам нужно хотя бы приостановить дело, а уж потом думать о его полном закрытии. И с твоей подпиской о невыезде вопрос надо решать. Куда это годится? Одним словом, там подсуетиться, тут подмазать… Я думаю, можно справиться. Менты тоже живые люди.

Громов наконец сумел полностью сосредоточиться на ходе беседы и начинал улавливать ее смысл.

– Хорошо, – сказал он. – Но, насколько я понял, вы хотите попросить что-то взамен. Я должен каким-то образом окупить затраченные вами силы и энергию. И, возможно, деньги, которые вам придется дать кому-то на лапу…

– Ну, в общих чертах ты прав, – туманно откликнулся Игорь Васильевич, еще больше нагнетая интригу и запутывая парня.

– И что же от меня требуется? – Виктор не любил ходить вокруг да около. Ему нужна была конкретика. – Высоких показателей в игре? Гарантированный выход в четвертьфинал, а то и выше?

Томилин засмеялся. Он вынул изо рта травинку и бросил ее в воду. Течение тут же подхватило ее и понесло вниз по реке. Мужчина отследил это перемещение взглядом, а затем только развернулся лицом к Виктору.

– С этой задачей ты и так бы справился, – бодро произнес он. – У меня нет никаких сомнений. Думаю, стоит тебе вернуться в команду, Гром, и у нас будет не только какой-то там выход в четвертьфинал, но и престижный кубок России…

– Вы мне льстите, Игорь Васильевич.

– Нисколько. Только я хотел попросить тебя о другом.

Повисла напряженная пауза. Громов ждал продолжения, понимая, что тренер как раз сейчас и намерен озвучить свое главное условие, ради которого им и был затеян весь этот разговор о взаимовыгодных отношениях, но Томилин продолжал молчать. Они молча сидели минуты две, показавшиеся Виктору целой эпохой. Затем тренер заговорил снова.

– Сказать тебе всего я по определенным причинам не могу, Гром… – Томилин опять отвернулся и слегка помассировал пальцами квадратный подбородок. – Не обижайся, пацан. Это даже не моя тайна. Скажем так, одни хорошие и влиятельные – очень влиятельные – люди, Гром, попросили меня об услуге… Но, я чувствую, сам с ней не справлюсь, а вот тебе это по плечу. И это своего рода судьба. Потому что это твой шанс, Гром… Люди, о которых я говорю, в долгу не останутся. Так же, как и я… Известное всем правило: ты – мне, я – тебе…

– Так что же делать-то надо, Игорь Васильевич? В чем суть услуги? Вы уж говорите прямо.

Продолжать и дальше играть в прятки, занимаясь словоблудством, Томилин уже не мог. Внутренне собравшись, он произнес как можно небрежнее:

– Надо найти двух человек, Гром. Иннокентия Сибагатурина, который известен в байкерских кругах под кличкой Крученый, и Надежду Щипачеву, известную в тех же кругах как Гюрза. Ты ведь их обоих знаешь, Гром?

Предложение было для Виктора неожиданным, и он на какое-то мгновение растерялся.

– Ну, с Крученым я был знаком лишь шапочно, – неуверенно произнес он. – Он возглавляет серпуховскую мотобанду, а я только какое-то время тусовался вместе с ними. Мы даже и не общались толком, а с Гюрзой… Да, мы встречались чуть больше месяца, но в серьезные отношения наша дружба так и не переросла. Слишком разные взгляды на жизнь. Такие девушки не в моем вкусе… А что значит найти их, Игорь Васильевич? Они что, пропали?

– А ты не заметил? – Тренер качнул головой назад, заставляя Виктора обернуться на пустые летние столики забегаловки. – Сам же приехал потолковать с кем-нибудь из местных байкеров…

– Да, но опоздал. Они все свалили на Казантип. Это ежегодная традиция.

– Правильно. – Теперь уже Томилин пристально смотрел в лицо собеседника, наблюдая за его реакцией. – В этом и заключается вся суть твоего задания. Если ты, конечно, согласишься. Люди, о которых я уже неоднократно упоминал, хотят, чтобы ты отправился следом за ними и…

– На Казантип? – Громов ушам своим не поверил.

Томилин кивнул.

– Но я же не могу, Игорь Васильевич. У меня подписка. Забыли? Если я сейчас рвану в Крым, через границу, Богославский и все остальные расценят мои действия как попытку скрыться. И это будет вполне резонным умозаключением с их стороны. Меня объявят в розыск со всеми вытекающими…

Громов замолчал, толком не завершив начатую фразу. Ему даже мысленно представлять все последствия такого поступка не хотелось. Но он совершенно ясно понимал, что все «вытекающие» не сулят ему в будущем ничего хорошего.

Но Томилин был уже готов к данному повороту разговора.

– Ты невнимательно меня слушал, Гром? – с улыбкой спросил он. – Вопрос о подписке мы решим. Сегодня же вечером и решим. В ночь уже сможешь спокойно выехать, а когда ты вернешься, решим и все остальное.

Громов задумался. Предложение Томилина ему нравилось. Но нравилось лишь в том плане, что тренер готов был взвалить его, Виктора, проблемы на собственные плечи. Да и плата за услугу не казалось такой уж высокой. Если менты не будут его преследовать и не посчитают отъезд из города чем-то противозаконным, то смотаться до Казантипа и обратно было не так уж сложно. Дело трех-четырех дней в общей сложности. У Громова также не было и оснований не верить Игорю Васильевичу, который всегда тепло и дружески относился к нему. Виктор уважал своего наставника и считал его мужиком правильным. Но подсознательно что-то настораживало его. Где-то концы с концами не сходились, а тренер не хотел или действительно не мог сказать ему всей правды.

– А зачем этим людям Гюрза и Крученый? – отважился все-таки Громов на вопрос, хотя и чувствовал, что ответ на него вряд ли будет озвучен Томилиным.

– Я уже сказал тебе, Гром. – Игорь Васильевич развел руками. – Это не моя тайна. Так что давай так и договоримся: ты не задаешь мне лишних ненужных вопросов, а я взамен помогаю тебе выпутаться из той неприятной истории, в которую ты угодил. Идет? По рукам, Гром?

Виктор энергично встряхнул головой, словно отбрасывая последнюю тень сомнений и неуверенности. Поднялся во весь рост. Томилин поднялся следом за ним.

– По рукам! – Громов хлопнул ладонью по выставленной ему навстречу широкой мозолистой руке Игоря Васильевича, а затем робко добавил: – Только если вопрос с подпиской…

– Сегодня вечером, – решительно перебил его Томилин.

Глава 12

До заветных лесопосадок, облюбованных байкерами еще в позапрошлом году во время точно такого же переезда из Серпухова на Казантип, оставалось чуть меньше пяти километров. Князевка уже осталась позади. Они даже не заехали в деревушку, миновав ее стороной.

Крученый остановил «Триумф» и поднял вверх руку, призывая товарищей проделать то же самое. Байкеры выстроились в одну шеренгу.

– Надо бы подзаправиться. – Крученый не столько советовался, сколько отдавал четкий и ясный приказ, исключающий любого рода возражения. Он указал пальцем на маленькую и нестационарную заправку, расположенную на шоссе прямо при выезде из поселка и состоящую только из строительного вагончика и пары бензиновых цистерн. – Дальше по дороге не будет ни одного такого места до самого Степного. А там мы будем только на рассвете. Считаю, что нет никакого понта метаться ночью в поисках горючего.

Спорить с вожаком никто не стал. Мото-банда дружно развернула свои пыльные байки и двинулась в направлении неказистой заправочной станции. Крученый первым подвел свой «Триумф» к заправочной колонке, возле которой дежурил молодой низкорослый паренек с побитым оспой лицом и крючковатым орлиным носом. На парне было спортивное трико с лампасами и грязная засаленная майка с полинявшей надписью на груди, слова которой разобрать уже не представлялось возможным.

– Полный бак!

Ни Гюрза, ни Крученый не слезли с мотоцикла, пока длилась заправка. Механизм заправки был старым и допотопным. «Пистолеты» со шлангами располагались не на колонках, а на поворотных кронштейнах, нависших над площадкой. По сути, и самих заправочных колонок как таковых не было, а потому бензин не отмеривался автоматически необходимыми порциями, как это практиковалось в том же Подмосковье. Вместо всех необходимых для удобства деталей стоял обычный счетчик, по которому заправщик потом и мог определить, сколько же он залил в бак. Но парнишка управлялся со всеми этими тонкими нюансами довольно-таки проворно, видимо, успев набить руку и приноровиться к подобной технологии. А возможно, что никакой другой он отродясь и не знал.

Заправив байк, Крученый отъехал, а его место у счетчика тут же занял второй по очереди на заправку Балык. Сунув в рот сигарету, Крученый щелкнул зажигалкой, игнорируя красный знак, предупреждающий о том, что курение на территории заправочной станции строго запрещено. Очки-консервы поднялись на его высокий покатый лоб.

– У нас осталось еще пиво? – спросил он сидящую позади него Гюрзу, не поворачивая головы.

– Нет. Ни капли.

– Хреново. – Крученый слез с байка и подошел к парнишке-заправщику. – Слышь, братан, у вас тут пивом не торгуют? Ну, где-нибудь поблизости.

Парень выдернул «пистолет» из бака «БМВ» и молчаливым знаком показал Балыку, что тот тоже может уже отъезжать. Балык прокатился вперед, освобождая место следующему.

– В вагончике с тыльной стороны есть окошечко, – ответил абориген на вопрос Крученого. – У нас тут розничная торговля. Постучи в стекло. Серега должен быть внутри.

– Что? И пиво есть? – не поверил Крученый.

– Ты же про пиво и спрашивал? Верно?

– Верно?

– У Сереги.

Крученый неопределенно хмыкнул, расстегнул боковой карман кожаной куртки и достал из него деньги.

– А нормальное пиво-то? Или моча князевских деятелей?

Парень уже заливал бак нового подъехавшего к нему мотоцикла и на Крученого больше не смотрел. Следил за бегущей стрелкой старого, с облупившейся краской на корпусе счетчика.

– Я пиво не пью, – небрежно бросил он. – Говорю тебе, спроси у Сереги.

– Ладно, – процедил сквозь зубы Крученый. – Но если ваше пиво окажется говном, я его и тебе, и Сереге твоему в трусы залью. Понял?

Парень ничего не ответил. Крученый сплюнул себе под ноги и вразвалочку направился к строительному вагончику. Нужное ему окошечко оказалось именно там, где и сказал заправщик. Крученый согнул пальцы и костяшками постучал по стеклу. Рама дрогнула и поднялась вверх. В образовавшемся проеме появилось помятое розовое, как поросячья задница, лицо мужчины лет сорока с едва заметными щелками вместо глаз. Он молча, но вполне приветливо кивнул потенциальному клиенту.

– Какое пиво есть, кирюша?

– А какое надо?

– Какое-нибудь баночное и не совсем отстойное.

Ответить на запрос Крученого мужик не успел. Или он ответил, но Крученый не расслышал ответа. Внимание байкера в этот момент переключилось на другое. К заправке подкатила целая кавалькада, состоящая из четырех автомобилей, самым престижным из которых была белая «девятка», и восьми мотоциклов с кашляющими выхлопными трубами. На каждом из мотоциклов сидело по два человека. Две машины и три байка остановились сразу на подъезде к станции, остальные прокатились чуть дальше и заблокировали выезд на шоссе. Захлопали дверцы автомобилей, выпуская наружу крепких плечистых ребят, большая часть которых красовалась обнаженными волосатыми торсами. Мотоциклисты тоже спешились. В руках у прибывших появились дреколья и длинные велосипедные цепи. Лица суровые, сосредоточенные, не позволяющие усомниться в том, что настрой у незваных визитеров весьма решительный.

Крученый машинально отступил назад. Заправщик опустил шланг, не закончив заполнять бак очередного мотоцикла, неторопливо повесил его на крюк, развернулся и бегом припустил к строительному вагончику. Серпуховские и глазом не успели моргнуть, как этот ушлый малый уже скрылся за металлической дверью. Опустилась и рама окошечка для розничной торговли. Крученый и его товарищи затравленно переглянулись.

Вперед выступил бритоголовый детина под два метра ростом. На его могучей шее болтался массивный золотой крест. На безымянном пальце левой руки красовалась такая же внушительная по размерам печатка. В правой руке он угрожающе держал цепь, слегка размахивая ей при ходьбе.

– Здорово, отморозки! – грубо произнес он осипшим голосом и, мазнув взглядом по всем присутствующим, остановил его в итоге на Крученом. – А мы вас как раз и разыскивали. Думали, придется попотеть, чтобы нагнать вас, а оно вона как гладко все получилось.

– Вы кто такие? – с вызовом бросил Крученый, прикидывая равновесие сил и приходя к неутешительному выводу, что в случае столкновения перевес будет явно не на их стороне.

– Мы от Груши, фашист, – ухмыляясь, ответил двухметровый, намекая на немецкую каску байкера. – Знаешь такого?

– Первый раз слышу…

– Да ну? А вот Груша тебя, например, знает. Он тебя, засранца, хорошо запомнил, когда ты его в канаву загнал, да еще и поссал на него сверху, падла! Начинаешь припоминать?

Ни в каких дополнительных пояснениях Крученый уже не нуждался. В тот же момент испарилась, как дым, и последняя слабая надежда на то, что удастся избежать силового столкновения с неизвестными, разрешив все возможные вопросы и претензии мирным путем.

– Надеюсь, вы успели помолиться, ублюдки!

Велосипедная цепь описала кривую дугу над головой двухметрового. Угрожающе размахивая дрекольями и цепями, аборигены решительно двинулись на серпуховских…

Глава 13

Спортивно-туристический городок Чехов располагался в нескольких километрах от Серпухова, и Громову потребовалось чуть меньше получаса после звонка Томилина, чтобы до него добраться. Игорь Васильевич, как и обещал, позвонил Виктору в шесть вечера и назначил встречу в летнем кафе «Гранат», расположенном в Чехове неподалеку от недавно возведенного крытого спортивного комплекса с роскошными бассейнами, огромными теннисными кортами и волейбольными площадками.

Это место для встречи было выбрано Томилиным не случайно. Он страховался от любого рода случайностей и не желал афишировать свои действия. «Гранат» подходил для таких целей идеально. Публика здесь постоянно менялась, и никто никого никогда не запоминал. Даже официанты, работавшие в «Гранате», не фиксировали в памяти лица многочисленных посетителей, представляя их всех как единую безликую массу.

Громов заехал на стоянку и втиснул «Агрессор» между тентованной «Газелью» и компактной малолитражной «Окой» отталкивающего горчичного цвета. Взглянул на наручные часы и бордо зашагал к столикам. Томилин сидел в тени раскидистой ракиты и был не один. Рядом с ним расположился сухонький тщедушный мужичок лет сорока пяти с тонкой куриной шеей, но сильно выпирающим вперед кадыком. На нем была летняя шелковая рубашка фиолетового цвета и светлые полотняные брюки. Мужчина потягивал через соломинку ананасовый сок, а в свободной руке комкал клетчатый носовой платок. Время от времени он подносил его к лицу и отирал выступающий пот. Затем снова прикладывался губами к соломинке. Томилин ничего не пил, и перед ним стояла только стеклянная пепельница с двумя смятыми окурками. Третий окурок торчал у Игоря Васильевича изо рта.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался Громов, останавливаясь у столика.

Незнакомый ему мужчина, не отрываясь от соломинки, вскинул глаза вверх и молча посмотрел в лицо молодому человеку. Томилин поднялся и протянул Виктору руку.

– Привет, Гром. – Они обменялись крепким рукопожатием. – Присаживайся. Выпьешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо, Игорь Васильевич.

В гараже его ждала Лена, и Громову хотелось вернуться засветло, прежде чем девушка объявит о том, что ей пора домой.

– Ну, как знаешь. – Томилин пожал плечами. – Мы не отнимем у тебя много времени, тем более что оно сейчас особенно ценно как для нас, так и для тебя. Я, помнится, обещал тебе сегодня решить одну щепетильную проблемку, и, как видишь, сдержал слово. Знакомься, Гром. – Тренер указал раскрытой ладонью на сидящего рядом с ним мужчину: – Это помощник областного прокурора. Кстати, очень большой любитель спорта и поклонник мотобола в частности. Иван Иванович, а это тот самый молодой человек, о котором я имел честь вам говорить.

Улыбка не сходила с лица Томилина. Иван Иванович допил сок, вытер губы все тем же носовым платком, молча извлек из нагрудного кармана рубашки какое-то красное удостоверение и махнул им перед носом Громова, даже не раскрывая. Впрочем, движение его было настолько быстрым, что Виктор все равно не успел бы ничего разглядеть, даже если бы очень и хотел.

– У Ивана Ивановича очень широкие полномочия, – продолжил меж тем Томилин, глубоко затягиваясь и выпуская дым через ноздри. – Но в то же время и не совсем настолько широкие, насколько нам бы хотелось. Ты понимаешь, о чем я, Гром?

– Не совсем, – честно признался Виктор.

– Ну, это и неважно. – Томилин небрежно махнул рукой. – В работе прокуратуры, да и вообще в любом подразделении органов правопорядка, есть свои тонкости, свои проволочки, свои законы. Тебе в это вникать и не обязательно. Мне, кстати, тоже. Суть же нашего дела заключается сейчас вот в чем. – Игорь Васильевич выдержал небольшую паузу. – Иван Иванович, конечно, не может вот так вот сразу, одним росчерком пера взять и отменить твою подписку о невыезде официально. Сам понимаешь, если бюрократическая машина раскрутилась, то остановить ее нелегко. Но прокуратура крутит сейчас одно дело, по которому Сибагатурин и Щипачева проходят как подозреваемые. Пока как подозреваемые. К нашему делу это опять же не имеет прямого отношения. Но… Своих людей прокуратура задействовать не может, Гром. Отец Надежды Щипачевой опять же, сам знаешь кто… Короче, договоренность получается такая. Ты помогаешь им, Иван Иванович – тебе. Все, как я и говорил тебе сегодня там, на берегу. А следователю Иван Иванович объяснит, что спортивные сборы – мероприятие ответственное и так далее и тому подобное… Договорится о том, что тебя две недели никто тревожить не станет. Просто закроют глаза на твое отсутствие в городе.

Иван Иванович сухо откашлялся и впервые за все время с явной неохотой разлепил губы.

– Да, – сказал он. – Я в принципе уже и договорился. Можешь ехать, парень, а по возвращении будем полностью пересматривать твое дело с его дальнейшим списанием в архив. Так что побольше оптимизма! А в будущем только спортивных успехов и достижений. Как говорится: выше, сильнее, быстрее!

– Ну, вот и ладненько, – вновь перехватил инициативу разговора в свои руки Томилин. – Видишь, как быстро все устроилось? Для следователя ты теперь на сборах. Все необходимые нам тонкости с законом на данный момент мы уладили, а все остальное теперь только в твоих руках, Гром. В твоих и ни в чьих больше.

Пару минут Виктор хранил сосредоточенное молчание. В итоге он получил сегодня не совсем то, на что рассчитывал, и общая ситуация по-прежнему выглядела неясной и размытой, но Томилину он верил. Тренер суетится, как может, старается… Причем из самых лучших побуждений.

Иван Иванович поднял вверх оттопыренный указательный палец, привлекая внимание официантов, и, когда к их столику приблизилась девушка с длинными вьющимися волосами, заказал себе еще один стакан апельсинового сока. Девушка заменила пепельницу на чистую и ретировалась. Томилин тут же загасил окурок.

– Хорошо. – Громов согласно качнул головой. – Ну а что я должен буду делать, когда найду Крученого и Гюрзу?

– Очень хороший вопрос, Гром. – Томилин вместе со стулом придвинулся поближе к парню и склонился вперед. – Очень грамотный вопрос. И своевременный. Я как раз хотел поговорить с тобой об этом. – Он понизил голос до шепота. – Как только нагонишь эту сладкую парочку, не спускай с них глаз. Понял? И сразу мне «звон» сделай. О’кей?

– О’кей, – снова согласился Громов. – Тогда я прямо сегодня и двинусь. Они уже, наверное, покрыли приличное расстояние за сегодня.

– Правильно, – одобрил его решение Томилин. – И не просто сегодня, а сейчас, я бы сказал.

– Хорошо. – Парень улыбнулся.

Задерживаться больше не имело смысла, и Громов поднялся на ноги. Ивану Ивановичу девушка принесла стакан сока со льдом. И с трубочкой.

– Да, и еще. – Томилин тоже поднялся из-за стола. – Ты мне свой мобильник оставь. На всякий пожарный. Если тебя все же менты искать начнут, пусть лучше я им отвечу… Уж сумею договориться.

Громов покорно снял с пояса аппарат и вложил его в протянутую ладонь тренера.

– Спасибо, Игорь Васильевич.

– Свои люди. Чего уж там. – Томилин дружески подмигнул Громову на прощание. – Как говорится, сочтемся.

– Непременно.

Виктор коротко попрощался с Иваном Ивановичем, развернулся и пошел к стоянке. Томилин мрачно смотрел ему вслед, пока Виктор не скрылся из виду за корпусом «Газели», а затем устало опустился на стул. Иван Иванович промокнул лоб и шею носовым платком. Томилин развернулся к нему лицом, достал из заднего кармана портмоне, запустил в него пальцы и, отсчитав три тысячи рублей, положил их на столик.

– Держи должок, Иван Иванович.

Тот быстро, словно опасался, что банкноты сейчас раскинут крылья и упорхнут, накрыл деньги платком. Похоже, что волшебный платочек был у Ивана Ивановича на все случаи жизни. Томилин даже не заметил, как деньги перекочевали из-под платка в карман собеседника. Игорь Васильевич от души рассмеялся.

– Тебе бы в цирке работать. Фокусником…

Глава 14

– Господи! Как же можно умудриться развести такой бардак! – Лена обвела взглядом гараж. – Тут, если уборку устроить, дня на три работы будет.

Стрелки наручных часов показывали уже половину седьмого. Виктор задерживался, и это означало только одно. Когда он все-таки вернется, у них совершенно не останется времени на то, чтобы побыть вместе. А мать заподозрит неладное, если Лена позволит себе вернуться поздно. Тамара Николаевна не знала о том, что ее дочь возобновила отношения с подследственным Громовым. Догадываться она, конечно, могла, но наверняка этого не знала. И, по мнению Лены, знать ей об этом было совершенно не обязательно. Не поймет…

Прежде у Лены никогда не было секретов от матери. А вот теперь такой момент настал, и в глубине души девушка сожалела о том, что все повернулось именно так, а не иначе. Мама не хотела принимать ее сторону. Не хотела верить в невиновность Виктора. А Лена верила. Возможно, верила только потому, что любила. Мама часто говорила, что любовь слепа, и ярким тому подтверждением были ее собственные отношения с Лениным отцом. Она верила ему во всем и никогда не позволяла себе усомниться в честности избранника, а он, пользуясь ее наивностью, как оказалось позже, переспал едва ли не со всем женским населением Серпухова. А в завершение всего без всякого предупреждения просто собрал вещички и умотал из города в неизвестном направлении. С тех пор ни Тамара Николаевна, ни Лена его больше не видели. Классическая, можно сказать, ситуация, но, по мнению многих серпуховцев, именно она и превратила Тамару Николаевну в стерву, подорвав веру женщины во всех окружающих, и мужчин в частности.

Лена задумчиво обошла гараж и остановилась в том месте, где обычно занимал свое законное пространство байк Громова. У стены валялась большая, перевернутая набок коробка, из которой частично выкатилась всякая всячина, совершенно не имеющая никакого отношения к мотоциклам. Проще говоря, Виктор бросал в эту коробку все, что ему было не нужно и мешалось под рукой, а отнести барахло на мусорку времени почему-то не находилось. Пустые пивные бутылки, грязные тряпки, старые рваные журналы с потертыми обложками, набитые пеплом и смятыми окурками пачки сигарет и еще много чего такого, чему Лена и определения-то толком подобрать не могла. Она решительно подошла к коробке, поставила ее и забросала в нее все, что валялось рядом на полу. Попыталась поднять ее, но такой подвиг оказался девушке не по силам. Коробка была слишком тяжела для нее. Помогая себе ногой, Лена только слегка сдвинула ее в сторону. Зажатый до этого между стеной и коробкой маленький цилиндрик покатился по бетонному полу и остановился возле Лениной ноги, ткнувшись в чуть закругленный нос кроссовки.

Лена нагнулась и подняла цилиндрик. Глаза ее удивленно округлились, а уже через секунду изумление сменилось целой гаммой отобразившихся на лице чувств. От смятения до гнева.

– Помада, – негромко произнесла она, прикусывая нижнюю губу. – Помада здесь, в гараже у Вити…

За спиной девушки скрипнула гаражная дверь. Она поспешно зажала помаду в кулаке и развернулась. Толкая перед собой мотоцикл, Громов зашел в гараж. Лицо его сияло, как начищенный до блеска самовар.

– У меня отличные новости, малышка!

Он поставил мотоцикл и расстегнул куртку. Двинулся Лене навстречу с распростертыми объятиями, но девушка увернулась и на два шага ушла в сторону.

– Что за новости? – сдержанно поинтересовалась она.

Громов неверно истолковал причины ее холодности и отчужденности.

– Ну, прости меня, милая. Не сердись. Я знаю, что задержался. Знаю, что тебе уже уходить. Но до Чехова, сама понимаешь, путь неблизкий… А главное – поездка того стоила. Игорь Васильевич познакомил меня с заместителем областного прокурора, и тот заверил меня в том, что никаких преследований со стороны следствия в отношении меня пока не будет. Я могу свободно ехать на Казантип, как и просил меня Игорь Васильевич. А потом дело и вовсе закроют… И мне для этого практически ничего не нужно делать. Понимаешь, Ленок? Ну, провести три-четыре дня в дороге верхом на байке. Так для меня это пара пустяков…

Лена словно и не слышала его. Эмоции переполняли Громова через край, а девушка все так же сумрачно и недовольно смотрела на него исподлобья. Виктор споткнулся на полуслове.

– Что-то не так? – Он протянул руку и хотел коснуться пальцами Лениного локтя, но она снова ушла, избегая его прикосновений. – Да что с тобой, малышка? Что-то случилось за время моего отсутствия?

– Нет. – Лена отрицательно покачала головой. – Я думаю, что это случилось значительно раньше. Но, наверное, не так уж и давно, как мне хотелось бы.

– О чем ты говоришь? Прости, но я не понимаю тебя…

– Кого ты сюда водишь?

– В каком смысле?

– Кто бывает здесь, у тебя в гараже?

Лена чувствовала, что готова разреветься в эту секунду, но мужественно держалась, понимая, что, по большому счету, слезы ничего не решат в сложившейся ситуации. Ее доверие к Виктору таяло на глазах. А какие же это отношения, если нет доверия? Если нет искренности? Неужели мама права и все мужчины одинаковы?

– Ну… Пацаны бывают… – неуверенно промямлил Громов, пытаясь понять, к чему все-таки клонится этот непонятный разговор. – Димка Литяев. Ты же его знаешь… Ну, и со двора тоже.

– «Пацаны», значит? – язвительно переспросила Лена. – А это тогда что такое?

Она вытянула вперед руку и разжала кулак. Громов перевел взгляд и в первый момент даже толком не сообразил, что именно Лена пытается ему продемонстрировать. Он несколько раз тупо моргнул глазами.

– Это помада, – охотно внесла пояснения девушка, продолжая наблюдать за его лицом и ожидая, какая же все-таки в итоге последует реакция.

– Ну… Я даже и не знаю, что сказать тебе…

– Лучше скажи честно, Витя. Все как есть.

– Ты что, подозреваешь, что у меня кто-то есть помимо тебя? – Наконец дошел до него весь смысл предъявляемых претензий. – Да ты с ума сошла, Ленка! Я и не думал никогда о таком. Сама посуди, зачем мне еще кто-то, если у меня есть ты. Я люблю тебя.

– Откуда же она тогда взялась? С неба свалилась?

Черный цилиндрик все еще лежал на ее раскрытой ладони, приковывая к себе растерянный взгляд Громова. В это мгновение у него вылетело из головы все остальное. И разговор с Томилиным, и предстоящая поездка на Казантип. Он и представления не имел, откуда в его гараже могла взяться губная помада. Но Лена ждала объяснений, и, судя по выражению ее лица, объяснение это должно было быть очень убедительным. Она не верила ему…

– Я не знаю… – Это было все, что он смог из себя выжать.

В последнее время вокруг него происходило много необъяснимого, и с каждым разом Громов все больше чувствовал себя втянутым в какие-то непонятные обстоятельства. И они ему не нравились.

– А я знаю, Витя, – серьезно заявила Лена, поджимая губы. – Знаю. Смотри-ка сюда. – Она прошла к висящему на стенке гаража зеркалу, открыла помаду и быстро провела ей по гладкой поверхности. На зеркале появилась длинная отвратительно-яркая полоса. – Такой дешевкой только шлюхи пользуются. И знаешь, о чем это говорит? Ты водишь сюда шлюх!

– Да нет же, Лена… Я… – Внезапно Громов осекся, не отрывая глаз от нарисованной Леной на зеркале полосы. – Подожди-ка, подожди-ка…

Он подошел ближе.

– Что? – Лена встала рядом с ним.

– Мне кажется, что я уже видел прежде такой цвет.

– Да ну? И на ком же?

Громов нахмурил брови. С ответом на вопрос он не торопился.

Глава 15

– Эй, эй, эй! Постойте-ка, парни. – Варфоломей шагнул слегка вперед, оставляя байк позади, но затем тут же отступил обратно, заметив, что кольцо из обнаженных по пояс аборигенов начинает неумолимо сужаться. – Да вы че, братаны? Мы же все тут цивилизованные люди. Давайте потолкуем. Ясен перец, мы слегка погорячились… Никакому там вашему Груше мы не собирались ничего делать… Это была шутка…

– Груше она не показалась смешной, – жестко отрезал предводитель местной группировки. – И нам она тоже смешной не кажется. Просекаешь тему, баклан?

Серпуховские сгрудились возле своих байков в самом центре заправочной станции. В некотором отдалении от товарищей находился только Крученый. Он опустил на глаза очки, затравленно оглянулся по сторонам, то ли прикидывая возможность стремительного отступления, то ли оценивая пространство для маневров. Рука опустилась в правый карман куртки. Крученый нащупал в нем свой заветный увесистый кастет и просунул пальцы в холодные металлические отверстия. Слабое утешение… Рваться в бой с таким оружием против того, которым располагал противник, все равно что бросаться с голыми руками на танк.

Местные наступали, угрожающе позвякивая цепями и размахивая над головами дрекольями. Варфоломею невольно вспомнилась картинка из школьного учебника истории, где было изображено легендарное войско хана Мамая. Их нарисованные копья выглядели точно так же, как эти. Только эти были реальные и таили в себе угрозу для жизни. Продолжая отступать, Варфоломей уперся копчиком в переднюю фару своего модернизированного «Че-Зета». Малая юркнула ему под руку, и парень машинально обнял ее и прижал к себе.

– Варфоломей… – гнусаво произнесла она.

Стоящий рядом Балык вытер о кожаные штаны вспотевшие ладони. Начало веселой поездки ему совсем не нравилось, и он мысленно уже прикидывал вариант с возвращением обратно в Серпухов.

– Но ты прав, пацан, – сквозь зубы произнес предводитель местных. – Мы в претензии не ко всем. А только к нему. – Он указал пальцем на Крученого. – Так что все остальные могут спокойно ехать, а нам надо вот с ним разобраться. Справедливо?

Варфоломей переглянулся с Крученым. Оставлять вожака на произвол судьбы и фактически на растерзание местной братве было западло. Но и корчить из себя героев тоже глупо. Балык склонился к уху Варфоломея.

– Надо рвать когти, в натуре, – заговорщически прошептал он. – На хрена нам за Крученого мазу тянуть? Это его личный косяк – пусть сам и отдувается…

В таком мнении Балык оказался не одинок. Трое или четверо байкеров, услышав слова выступающего впереди парня с велосипедной цепью, оседлали свои «агрегаты». Малая потянула Варфоломея за рукав.

– Сваливаем, – сказала она.

Варфоломей еще колебался.

Молчавшая все это время Гюрза неторопливо слезла с багажника «Триумфа». В отличие от остальных ее красивое, с правильными яркими чертами лицо не выражало никаких эмоций. Она равнодушно изучала голые мускулистые тела окружавших их компанию мужчин. Достав сигарету, девушка закурила.

– Че застыли, тупоголовые? – насмешливо спросил бригадир местных. – Сказано же, остаться может только он один. Остальные свободны. Или вы все герои?

Крученый вынул из кармана руку с надетым на пальцы кастетом. Он поочередно смотрел то на подступавших к нему с двух сторон представителей местной деревенской братвы, то на верных соратников, от решения которых сейчас зависело очень многое, и в первую очередь его собственная жизнь. Непонятным для байкера оставалось и равнодушно-безучастное поведение Гюрзы. Девушка коротко оглянулась на вагончик, в котором скрылся заправщик, сделала еще несколько неторопливых шагов и подозрительно прищурилась. Только что прикуренная сигарета все еще торчала у нее изо рта.

– Чего мы ждем, Варфоломей? – Балык уже не шептал, а говорил в полный голос.

Он отступил назад, и его рука в черной перчатке коснулась «штурвала» родного байка.

– Они убьют нас, – поддержала его Малая, продолжая теребить куртку Варфоломея за рукав. – Пожалуйста… Варфоломей…

Затрещали мотоциклетные двигатели. Парень с голым торсом в очередной раз угрожающе взмахнул цепью, и та со свистом рассекла воздух у него над головой. Пухлые губы разъехались в глумливой усмешке, обнажая большие неровные передние зубы.

– Ну, как знаете, придурки, – спокойно произнес он и после этих слов уже решительно двинулся вперед.

Остальные аборигены последовали за ним. Один из них, бритый «под ноль» паренек с какой-то замысловатой цветной татуировкой на гладком черепе, поднял вверх руку с дрекольем. Острие орудия смотрело точно в утянутую кожей широкую грудь Крученого. Последний живо прикинул, в какую сторону ему будет лучше всего увернуться от готового к атаке снаряда. Так же быстро он попытался проанализировать и свои последующие контратакующие действия. Шансы сводились к нулевым, но Крученый уже настроился на то, что будет стоять в этой схватке до последнего вздоха. И как бы плачевно ни выглядел для него финал, кое-кого из этой братии он прихватит с собой на тот свет.

Гюрза на пару секунд вынула изо рта сигарету, но тут же вернула ее на прежнее место. Пошедшие в наступление местные братки всего на долю секунды выпустили девушку из поля зрения, но этого мгновения ей оказалось более чем достаточно. Быстрым уверенным движением Гюрза сорвала с крюка заправочный шланг и направила его в сторону агрессивно настроенных молодых людей. Мощная тугая струя бензина ударила из шланга, как из петергофского фонтана «Самсон», заставив вооруженных аборигенов остановиться, а некоторых и невольно отступить назад. Гюрза волчком крутнулась на месте, безостановочно поливая бензином пространство вокруг себя и своих товарищей. Затем она швырнула шланг на землю, бесстрашно вынула изо рта сигарету и щелчком большого пальца бросила ее на асфальт. Посыпались искры, бензин мгновенно подхватил их, и уже через секунду байкеры оказались в сплошном замкнутом огненном кольце. По знаку все той же Гюрзы Крученый едва успел впрыгнуть в него, присоединившись к землякам.

– Рвем! Живо! – отрывисто скомандовала Гюрза.

Подавая пример остальным, она первой вскочила на «Триумф» и положила руки на руль. Махнула рукой Крученому. Тот не заставил себя упрашивать и занял место пассажира на багажнике. Его развевающаяся на ветру рыжая борода очень символично вписывалась в общую картину с высоко взметнувшимися над землей языками пламени. Гюрза надела шлем. Огонь отразился в ее крупных выразительных зрачках, будто они сами по себе источали сатанинский блеск, но затем тонированное забрало упало со лба и скрыло лицо девушки.

Управляемый Гюрзой «Триумф» Крученого взревел громче остальных и первым рванул сквозь огонь. Переднее колесо поднялось над землей. Крученый прикрыл лицо рукавом кожанки. Его обдало жаром, а затем байк лихо выскочил на открытое пространство. Не поворачивая головы, Гюрза рванула вперед. Следом за ней из огненного кольца вырвался мотоцикл Балыка. За ним еще один. Потом еще… Один за другим байкеры выныривали из кольца с индейским улюлюканьем и тут же уносились по шоссе за уходящей в отрыв Гюрзой. Вдогонку ускользающим полетели дреколья и отборные матерные слова.

– Нагоним! – крикнул кто-то из местных, но предводитель зарубил эту вдохновенную идею на корню.

– К черту! – Он даже не смотрел вслед серпуховской ватаге, с каждым мгновением все больше и больше удалявшейся по шоссе. Взгляд его был полностью сосредоточен на полыхавшем пламени. – Песок! Воду! Энергичнее, пацаны!.. Надо спасать заправку. Сейчас тут все рванет к долбаной матери! Шевелитесь же!

Только после его резких слов местные поняли всю серьезность сложившейся ситуации. Разборки с заезжими байкерами уже не были столь актуальны, как каких-нибудь полминуты назад.

Глава 16

Выехать из Серпухова запланированным вечером у Громова так и не получилось. Перепалка с Леной на почве необоснованной ревности внесла свои коррективы. Толковых объяснений по поводу злополучной помады Виктор дать так и не сумел. В его голове, правда, зародились некоторые подозрения, но делиться ими с девушкой сейчас он посчитал преждевременным. А потому и слепил на словах не самую оригинальную байку о том, что как-то раз пустил к себе в гараж поразвлечься приятеля с девушкой и, скорее всего, помада была оставлена именно ею.

Поверила ли такому рассказу Лена, для Громова осталось загадкой. Скорее всего, нет. Но она не стала углубляться в подробности. Во-первых, по той простой причине, что ей хотелось поверить парню и откинуть мысли о его возможной неверности, а во-вторых, не в меньшей степени благодаря тому, что Виктор подкрепил свои слова действенным признанием в любви…

Проще говоря, он отвез Лену на озеро, где молодая парочка и провела ночь в любовных ласках на лоне природы.

– Я верю тебе. – Девушка придвинулась к лежащему на спине с закрытыми глазами Громову и опустила голову ему на грудь. Он прижал ее к себе. – И я буду ждать… Три-четыре дня, говоришь?

Виктор открыл глаза. Запах ее волос дурманил молодого человека. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас подниматься с импровизированного ложа и отправляться куда-то на поиски Крученого и его подруги. Хотелось остаться здесь, рядом с Леной, держать ее вот так в своих объятиях, и чтобы все это длилось бесконечно. Но Громов знал, что не мог позволить себе сейчас такой непростительной роскоши. Солнце уже поднялось над горизонтом, и Игорь Васильевич наверняка полагал, что его воспитанник находится не в Серпухове, а на пути к Казантипу. Впрочем, Виктор и сам понимал, что время работает не на него. А Лена… Лена и так уже сильно рисковала, не явившись домой ночевать. Громов вздохнул.

– Не надо было тебе со мной оставаться ночью, – грустно произнес он. – Что теперь скажет твоя мать?

– Полагаю, она будет в ярости.

Лене не хотелось думать сейчас ни о чем таком. Ей было хорошо и уютно. Она провела пальчиком по животу Виктора, слегка задержала руку всего на пару секунд и тут же продолжила прерванное путешествие. Громов мягко отстранился и сел. Потянулся к валявшимся неподалеку штанам.

– Я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня неприятности, – сказал он. – Надеюсь, что Игорь Васильевич действительно сможет помочь мне выпутаться из свалившихся на мою голову неприятностей. И тогда… Кто знает?.. Возможно, я сумею изменить мнение твоей матери о себе. Во всяком случае, я постараюсь сделать все возможное. И у нас появится шанс. На совместное будущее.

Говоря все это, Громов не смотрел на девушку. Сидя на разостланном покрывале, прихваченном вчера из гаража и которое минувшей ночью больше служило молодым людям одеялом, нежели подстилкой, он успел натянуть штаны и футболку. Чтобы достать куртку, нужно было подниматься на ноги. Лена тоже села и обхватила руками поджатые колени. В такой позе ее нагота была не столь откровенна и не так бросалась в глаза.

– Хорошо, если будет так, – негромко откликнулась она.

– Будет. Обещаю.

Громов встал во весь рост. Кожанка висела на кофре «Агрессора», припаркованного возле ближайшего дикорастущего кустарника. Порывшись в карманах штанов, Виктор достал часы и нацепил их на запястье. Автоматически отметил для себя время. Восемь часов тринадцать минут. Еще ночью он дал себе мысленный зарок покинуть Подмосковье до девяти. Из того же кармана он достал сигареты и закурил.

– Кстати, насчет трех-четырех дней, я, наверное, немного обсчитался, – виновато признался он, искоса глядя на Лену, которая к этому моменту и сама все поняла без лишних напоминаний, а потому последовала примеру молодого человека и начала одеваться. – Нет, я, конечно, постараюсь уложиться в этот срок. Не хочу отлучаться надолго. Мало ли что там не срастется у знакомого Игоря Васильевича. Или изменится. Короче, чем быстрее, тем лучше… Но не все, увы, зависит от моих желаний. Так что, вполне возможно, поездка может занять у меня… Ну, скажем, дней десять. Но это максимум, – поспешил добавить он, заметив, как изменилось при этом лицо девушки. – И я буду тебе звонить. При любом удобном моменте.

– Хорошо.

Пока Лена надевала блузку и легкие льняные брюки, они оба молчали. Громов, покуривая, наблюдал за ее такими простыми, непринужденными и в то же время наполненными изяществом и грациозностью движениями. Ему не хотелось сейчас ничего говорить ей. Все и так уже было сказано. Все и так уже было понятно.

Лена отряхнула и аккуратно сложила покрывало. Громов выбросил окурок в воду и двинулся к своему заскучавшему от бездействия байку. Облачился в кожанку, выкатил «Агрессор» из кустарника.

– Вернемся в гараж? – Девушка уже стояла рядом и держала покрывало на вытянутой руке.

– Нет. У меня нет на это времени. К сожалению.

Это была истинная правда. Крученый и его компания находились в пути уже почти сутки. Чуть меньше. И за это время они успели покрыть приличное расстояние. Догнать их будет не так уж и просто. Но Громов рассчитывал на то, что байкерская тусовка не станет брезговать длительными привалами, когда можно расслабиться, выпить пивка, развлечься. Так было прежде, и вряд ли Крученый изменит своим привычкам. Сам Громов рассчитывал ехать с остановками только у заправочных станций. Ну, и легкие перекусы. На пять минут, не больше. При таком раскладе разрыв можно будет существенно сократить.

– Брось его здесь. – Он имел в виду покрывало.

– Зачем? – Лена улыбнулась. – Что за дурацкая привычка разбрасываться вещами. Тем более теми, которые могли бы быть для нас чем-то вроде сувениров. Как память о прекрасных моментах.

Громов протянул руку и слегка растрепал ее роскошные белокурые волосы. В лучах утреннего солнца они выглядели особенно прекрасно. Словно отливали золотом. Так, во всяком случае, показалось влюбленному молодому человеку.

– Ты меня уговорила. – Он забрал у нее покрывало и открыл свой самодельно надстроенный кофр. – Возьму его с собой. Как средневековые рыцари, отправляясь в дальний путь, брали с собой что-нибудь принадлежащее их даме сердца. Платок, перчатку… У меня же будет кое-что посущественнее. – Громов тоже улыбался при этом, хотя и чувствовал, как сердце его наполняется грустью. Еще не расставшись с Леной, он уже успел соскучиться по ней. Как бы банально это ни звучало. – К тому же оно до сих пор хранит тепло и запах твоего тела…

– Перестань. – Лена немного смутилась.

– Нет, в самом деле. Эта мысль и это ощущение… Одним словом, они будут согревать мне душу во время странствий.

– Ты говоришь как законченный романтик. Ты знаешь об этом?

– Знаю. Я и есть законченный романтик. И это благодаря тебе. Ты сделала меня таким.

Громов привлек ее к себе и жарко поцеловал в губы. В ответ он не встретил никакого сопротивления. Напротив, Лена ответила ему тем же. Поцелуй продлился никак не меньше трех полноценных минут. Она первым прервала его, но, заключив Громова в объятия, прижалась к нему всем телом. Всколыхнулась новая волна острого желания, но Виктор благоразумно подавил ее.

– Подвезти тебя до города? – предложил он.

– Нет. Давай только до шоссе. – Она отпустила его и заняла не самое удобное место на высоком кофре «Агрессора». – Я думаю, что мама уже всех знакомых и близких обзвонила. На ушах стоят. Не хочу, чтобы нас вместе видели.

– А ты считаешь, она не догадалась, с кем ты ночь провела?

– Догадываться – это одно, а знать наверняка…

Громов не стал спорить. Взревел движок, и мотоцикл тронулся с места. Лена тесно прижималась к нему, обнимая за плечи. Надевать шлем Громов не стал и потому отчетливо чувствовал шеей ее горячее дыхание.

Выехав от озера к пустынному шоссе, Громов затормозил. Лена покорно слезла с мотоцикла. Он не стал прощаться с ней еще раз. Сама по себе минувшая ночь была для них самой лучшей формой выражения чувств. Большего и не требовалось. Виктор надел шлем, опустил забрало и, махнув девушке рукой, устремился на мотоцикле в противоположном от города направлении. Лена смотрела ему вслед до тех пор, пока силуэт одинокого байкера не превратился в едва различимую точку на горизонте.

Глава 17

– Кто вам сказал, что мы будем ночевать в гостинице? – После случившегося на заправке Гюрза, уже успевшая поменяться с Крученым местами и теперь вновь занимавшая халявное место за спиной вожака, явно ощущала себя неформальным лидером группировки. – Сворачиваем.

Она указала рукой на строящуюся объездную трассу с глубокими колеями в песке и в глине, проложенными строительной техникой. Строители отпахали уже вполне приличный участок. Вагончики, грейдеры, скреперы, бульдозеры и прочая необходимая атрибутика располагалась на почтительном расстоянии от развилки. За небольшим пригорком размахивал стрелой экскаватор. Работа шла полным ходом, невзирая на позднее и откровенно нерабочее для русского человека время. Впрочем, дороги в России давно уже не строил никто из русских, предпочитая использовать наемные руки гастарбайтеров.

– А чем плохо в гостинице? – несмело откликнулся Балык, стараясь держаться подальше от «Триумфа» Крученого.

Ни Гюрза, ни сам Крученый пока не высказали ему претензий в отношении проявленной трусости, но Балык знал, что такой момент рано или поздно все равно наступит. И для него, и для всех остальных, кто без зазрения совести готов был бросить лидера группировки на растерзание князевской братве.

– Наслаждайся свежим воздухом, – грубо ответил ему Крученый. – Природа, мать ее. Лови кайф, братан. В этом вся тема поездки.

– Но в прошлом году… – попытался было воспротивиться широкоплечий, похожий на гориллу детина в кожаной бандане, но Гюрза срубила назревающую тираду под корень.

– Ты бы еще позапрошлый вспомнил. Дела давно минувших лет. Просекаешь?

– Ну…

– Баранки гну. Все, сворачиваем. Трогай, Крученый.

Никто больше оспаривать мнение девушки не решился, и байки, выстроившись в несколько цепочек, резво запрыгали по глубоким колеям строящейся дороги. Человек шесть-семь гастарбайтеров оторвались от работы и с интересом уставились в сторону продвигавшейся к ним кавалькады ревущих мотоциклов. Для серпуховских они все были на одно лицо. По большому счету, они и национальностей-то их толком не различали. То ли казахи, то ли таджики, то ли еще кто… Разве их разберешь?

«Триумф» Крученого остановился возле строительного вагончика. Гюрза подняла тонированное забрало и полным пренебрежения взглядом окинула каждого из гастарбайтеров по очереди. Опытный глаз дочки начальника РОВД безошибочно определил среди них бригадира, кряжистого, слегка полноватого мужичка в тюбетейке, стоящего слегка в стороне от остальных. В отличие от своих товарищей Гюрза так же легко смогла распознать и национальность строящей дорогу бригады. Ей были знакомы характерные казахские черты лица. Общение с отцом в более юные годы не прошло для Нади Щипачевой даром.

– Эй ты, дружба народов! – довольно небрежно, с нотками вызова в голосе обратилась она к бригадиру по-русски. – Как нам к украинской границе выскочить? Только так, чтоб покороче и без всяких там… Ну, ты меня понял.

Бригадир кивнул. Подошел поближе к группе мотоциклистов и, вынув изо рта аккуратно, со знанием дела свернутую самокрутку, переложил ее в левую руку. Правой сдвинул на затылок потертую тюбетейку, сменившую за свой век, похоже, не одного владельца. Чуть раскосые черные глаза внимательно и придирчиво пробежались по лицам каждого из байкеров и остановились в итоге на Гюрзе.

Девушка сняла шлем и держала его теперь под мышкой. Ее короткие волосы развевал легкий сухой ветерок. Крученый, пригнувшись к рулю, в отличие от своей подруги выглядел хмуро и неприветливо.

– Я знаю, что вам надо, – казах по-заговорщически понизил голос на полтона. – Мы сами в Украину постоянно за продуктами мотаемся. Дешевле, чем в России, получается. Выгода налицо, ясное дело. Смотрите сюда…

Он вынул из кармана рабочего комбинезона измятую и даже порванную в двух местах самодельную карту. Развернул ее так, чтобы Гюрзе были хорошо видны нанесенные красным карандашом обозначения. Все они были подписаны по-казахски, но бригадир охотно пустился в объяснения, тыча в карту пальцем с корявым, желтым от никотина пальцем. Самокрутка дымилась во второй руке. Гюрза коротко повела носом и тут же сделала вывод, что в тонкую папиросную бумагу у казахов закручен не простой табак. Она быстро переглянулась с Крученым, и тот многозначительно усмехнулся в ответ. Кивнул. Они прекрасно понимали друг друга без лишних слов.

Справа к Гюрзе приблизился Варфоломей и тоже склонился над картой гастарбайтеров.

– Если свернете вот здесь, – казах указал нужное место, – то выедете прямиком на лесную тропинку. Вот она. Видите?.. Она и короче, и сама по себе имеет немалое дополнительное преимущество. Всякие там погранцы и таможенники днем на ней еще дежурят, хотя тоже не всегда… Через раз. А с наступлением темноты никого из них там вообще не встретить. Так что ночью проскочите по ней лихо и без задержек… И выедете вот тут, прямо к границе.

– Продуманно, – улыбнулась Гюрза.

– А то! – Казах буквально на глазах раздулся от гордости, будто в обнаружении этой лесной тропы была только его личная заслуга. – И, главное, просто. Найти этот проезд и ребенок сумеет. Но если хотите, могу отдать вам карту. У меня еще штук пять таких…

– Нет, не стоит. – Гюрза снова покосилась на самокрутку бригадира, которую тот, завершив повествование, сунул обратно в рот и, скривив губы, глубоко затянулся. – Мы запомнили.

Крученый шумно втянул ноздрями воздух.

– А травка у вас знатная, ребята, – сказал он и тут же добавил, обращаясь непосредственно к стоящему прямо перед ним бригадиру гастарбайтеров: – Продашь? А то у нас, как назло, все запасы иссякли.

Казах призадумался. Но ненадолго. Снял с головы тюбетейку, отер пот с лысеющей макушки и оглянулся на земляков, вроде как запрашивая у них поддержки. Те, кто стоял ближе остальных к месту, где остановились байкеры, прервали опостылевшую работу и прислушивались к разговору старшего с незнакомцами.

– С собой у меня только на пару косяков. – Бригадир помахал самокруткой в воздухе. – А вот в бытовке кое-что найдется. Так что если хотите?..

– Конечно, хотим, – живо откликнулся Крученый.

И не дожидаясь реакции казаха, завел двигатель и неторопливо пустил свой «Триумф» в направлении строительных вагончиков. Варфоломей, Балык и еще несколько человек из серпуховской мотобанды последовали за ним. Остальные остались на месте. Бригадир гастарбайтеров добил косячок, бросил его в пыль и притоптал носком ботинка. Ему пришлось тащиться до бытовок пешком.

Гюрза, а за ней и Крученый спешились. Спрыгнул на землю Балык. Потянулся, разминая затекшие члены. Рассеянные вдоль будущей дороги строительные бытовки казахов внешне напоминали собой нечто среднее между цыганским табором и концлагерем. Особого порядка и признаков чистоплотности тут не наблюдалось.

Бригадир нагнал молодежь, махнул им рукой, давая понять, чтобы они подождали немного, и скрылся в одном из вагончиков с неплотно подогнанной дверью и облупившейся краской по бокам.

– По-моему, встреча удачная во всех отношениях, – высказался Крученый, обращаясь при этом в большей степени к самому себе, нежели к кому-то из стоящих рядом соратников. – Определенно нам фартит, братва. Жизнь прекрасна и удивительна.

Ему никто не ответил. Гюрза сдержала снисходительную улыбку. Для нее-то было совершенно понятным поведение и реплики приятеля. Крученый старательно стремился выбросить из головы недавний неприятный для него инцидент у придорожной заправки. Отсюда и напускная бравада…

Казах вернулся из вагончика, в руках у него был средней величины целлофановый пакет. Мужчина продемонстрировал его на вытянутой ладони, слегка подбросил вверх и тут же поймал. Балык ступил ему навстречу.

– Сколько? – коротко поинтересовался он.

Казах озвучил вполне приемлемую цену. По подмосковным меркам она даже выглядела явно заниженной. Балык прикинул в уме, что за эти бабки в Серпухове можно было бы купить лишь половину такого пакета.

– А что так жиденько? – Он протянул руку, но казах благоразумно отошел на шаг назад. – Это не ботва какая-нибудь?

– Мы бы ботву сами курить не стали, – обиженно произнес бригадир. – А если цена не устраивает, так можете и больше заплатить. Я же не против. Наоборот, только «за» буду.

– Смешно, – с презрением к собеседнику бросил сквозь зубы Балык. – Ладно, берем. Берем, Крученый?

Он обернулся на вожака.

– А еще есть? – спросил тот.

Казах покачал головой.

– Не, еще, может, и есть, конечно. – Он все так же добродушно щерил зубы в улыбке, но Крученому невольно показалось, что на лице гастарбайтера отразилось какое-то издевательски-пренебрежительное выражение. – Только больше продать не могу. Извините, пацаны.

– Почему это не можешь? – нахмурился Балык.

Гориллоподобный байкер в кожаной бандане мгновенно оказался рядом и скрестил свои мощные волосатые руки на груди. На тыльных сторонах ладоней запестрели красочные татуировки непонятного для казаха обозначения.

Не спуская глаз с гастарбайтера, Крученый разгладил пальцами бороду.

– Как же почему? – ответил казах. – Тогда нам самим ничего не останется…

– Брось, – грубовато оборвал его гориллоподобный, и, казалось, его раскатистый бас достиг даже дорожной развилки перед строящимся объездом. – Вы себе еще привезете.

– В натуре, – поддержал товарища Балык. – Чего жаться-то, урюк? Делов на три копейки. Отправишь домой земляка-курьера, и он тебе через несколько дней хоть десять таких пакетов припрет.

– Это верно, – не стал оспаривать очевидное казах. В нем боролись сейчас две сущности. Человек, почувствовавший, что можно неплохо нагреть руки на плевом деле, и тот, кому не хотелось оставлять без травки ни себя, ни своих товарищей. – А эти несколько дней чего делать?..

Неизвестно, что собирался ответить на данный аргумент Балык, но в разговор без предупреждения достаточно агрессивно вклинился Крученый. Он даже отодвинул рукой гориллоподобного собрата и едва ли не вплотную подошел к гастарбайтеру. «Консервы» уже были на лбу. Немецкая каска съехала на затылок.

– Да что ты с ним разговариваешь? – Крученый резко выбросил вперед обе руки и схватил казаха за отвороты комбинезона. Тряхнул его. – Эти животные по-человечески же ни хрена не понимают… Давай сюда дурь, козел!

Пакет выпал из рук казаха. Крученый подался назад, а затем жестко впечатал край каски в переносицу ни в чем не повинного бригадира. Тот истошно закричал, привлекая внимание подчиненных у дороги, и инстинктивно начал оседать на землю. Из рассеченной переносицы на лицо полилась кровь.

– Заткнись, сука!

Крученый ударил свою жертву еще раз. Теперь уже коленом в пах. Крик оборвался. Байкер пихнул казаха назад, на распахнутую дверь строительного вагончика.

– Доставай-ка все, что у тебя там осталось, урюк вонючий! – Крученый обернулся и заметил, что в их сторону уже бегут остальные казахи, угрожающе размахивая строительными орудиями. – А ну, быстрее! Давай, сука!

Новый удар ногой угодил бригадиру в плечо. Лицо его перекосилось от боли, но спорить с Крученым или противиться отдаваемым распоряжениям мужчина не решился. Передвигаясь на четвереньках, он вполз в вагончик, сунул руку под металлическую кровать с провисшей панцирной сеткой и выудил оттуда еще один точно такой же пакет с «травкой». Крученый буквально выхватил его из дрожащих пальцев казаха.

– Это все?

Байкеры, нахально ухмыляясь, уже разместились на своих «агрегатах». Гюрза заняла место за рулем «Триумфа». Решительно настроенные гастарбайтеры стремительно приближались. Оставшиеся у обочины строящейся дороги серпуховцы призывно засигналили. Требуя быстрого ответа на свой вопрос, Крученый стукнул казаха носком чоппера под ребра.

– Да. Все.

– Ну, так другое дело!

Крученый развернулся на месте и порывисто шагнул к «Триумфу».

– Эй! – Хрипловатый оклик в спину ни за что ни про что избитого казаха заставил байкера остановиться. – А деньги как же?

– Какие тебе еще деньги, мудила? – Крученый сплюнул себе под ноги. – Проспись. И скажи еще спасибо, что жив остался.

Компания на мотоциклах оценила плоскую шутку своего предводителя и ответила на нее дружным идиотским смехом. Одна только Гюрза ограничилась лишь снисходительной улыбкой. Дешевый трюк Крученого с бригадиром гастарбайтеров, по ее мнению, вряд ли мог вернуть вожаку былой авторитет в глазах товарищей.

Крученый нагнулся и поднял с земли первый целлофановый пакет, оброненный жертвой, и вместе с конфискованным сунул его себе под куртку. Занял место на байке позади подруги.

– Все! Погнали! – распорядился он.

Но девушка не нуждалась в его распоряжениях…

Глава 18

«Агрессор» Громова плавно подкатил к заправочной колонке придорожной АЗС, когда окрестности Князевки уже окутали густые сумерки. По этой причине он и не сразу заметил плачевное состояние переносной станции: закопченные колонку и сиротливо стоящий неподалеку строительный вагончик, хмурое лицо молоденького заправщика, пару байков у придорожной обочины, выглядевших покинутыми.

– Что случилось? – Виктор снял с головы шлем и по привычке повесил его на руль. Спешился.

– Ничего особенного, – буркнул парнишка, подхватывая с крюка «пистолет». – Маленькие неприятности. Но, слава богу, все обошлось без существенных повреждений. Полный бак?

– Да, полный. – Громов достал деньги и отдал их заправщику. – Слушай, приятель, а тут, случаем, ребята на мотоциклах не проезжали? Большая такая шумная компания. Человек десять. Может, больше. Вожаком у них колоритный такой типец. С рыжей бородой и в немецкой каске…

Виктор замолчал, заметив, как закаменело лицо заправщика. Тот уже пристроил шланг в бак «Агрессора», но смотрел не на счетчик, а прямо в глаза собеседнику.

– Ты друзей, что ли, догоняешь?

– Знакомых, – уклончиво ответил Громов. – Так они были тут?

– Да вроде проезжали. – Заправщик воровато оглянулся через плечо, туда, где находился строительный вагончик. – Не обратил внимания. Мало ли кто тут проскакивает… – Он поднял вверх руку и, как показалась Громову, помахал ею в воздухе. А уже затем опустил ее на затылок и почесался.

Условный сигнал был тут же принят к сведению невидимым наблюдателем. Из-за вагончика, словно черт из табакерки, выскочил чумазый мальчонка лет двенадцати с всклокоченными на макушке волосами и в съехавшей набок потрепанной клетчатой рубахе. Трех стремительных прыжков ему оказалось достаточно, чтобы оказаться рядом с байком Громова, когда заправщик уже завершил работу. Пацаненок обежал вокруг «стального коня», завистливо присвистнул, припал на одно колено и заглянул под низ мотоцикла. Снова присвистнул.

– Клевая у тебя лошадка, дядя. Загляденье просто. – Мальчишка осторожно, будто перед ним было самое совершенное творение природы, провел грязным пальцем по гладкому корпусу байка. – Супер! Коробка пятиступенчатая, что ли?

– Ого! – Теперь уже с улыбкой присвистнул Громов. – А ты, как я вижу, разбираешься в мотоциклах?

– Немного. – Пацаненок потупился, а затем снова вскинул на Громова маленькие зеленые глаза, цвет которых несложно было различить даже в сгустившихся сумерках. – Хотя, если честно, моцики – моя страсть. Я этим лет с семи живу. Отцу помогал с ремонтом его «ижика», да и ребята постарше давали мне покататься… Так пятиступенчатая?

– Пятиступенчатая.

Громов не заметил, что они с мальчонкой уже остались одни возле колонки. Заправщик скрылся в вагончике.

– Круто! Поди, и вилка – ижевская, пятьсот первая, и дисковый тормоз, и карбюраторы – вакуумные? Да? BING?

На этот раз Громов расхохотался. Все характеристики его «Агрессора», озвученные мальчишкой, были верными. Виктор невольно вспомнил себя в двенадцатилетнем возрасте. Такие же горящие азартом глаза при виде байка, такой же живой интерес, восхищенные присвисты… Он узнавал в этом мальчишке себя.

– Хочешь прокатиться? – неожиданно для самого себя предложил Виктор.

Пацан едва не подпрыгнул на месте.

– А можно?

– Ну, если только аккуратно. – Громов забрал с руля шлем. – Наверни пару кружков вокруг заправки.

В повторном приглашении пацаненок не нуждался. Лихо вскочив в седло «Агрессора», он с легкостью запустил двигатель и тронул мотоцикл с места. Громов внимательно наблюдал за тем, как юный байкер нарезал сначала один круг, затем второй и умело вернулся на исходную точку, остановившись возле Виктора.

– Молодец! – похвалил его Громов. – Практики, видать, у тебя и в самом деле хватает. Ловко управился.

Сияя, как начищенный до блеска самовар, пацаненок спрыгнул с байка на асфальт. Глаза его горели от возбуждения.

– Спасибо, дядя.

– Да не за что, – Громов бросил короткий взгляд на наручные часы и определил для себя, что в результате этой незапланированной встречи с местным дарованием он выбился из намеченного им самим графика более чем на десять минут. – Ну, бывай, шкет. Не теряй навыков, и все будет в ажуре. Глядишь, когда-нибудь еще посоревнуемся с тобой.

Виктор уже сам оседлал байк и, не глядя на оставленного в сторонке пацана, тронулся с места. Мотоцикл нервно дернуло, как пешехода, которому поставили неожиданную подножку, и одновременно с этим прозвучал неприятный на слух, резкий скрежет в районе заднего колеса. Громов повернул голову. Увиденное зрелище заставило его нецензурно выругаться. Между спицами и задней вилкой был всунут гвоздь-«стопятидесятка». С пяток спиц буквально вырвало с корнем. Сомневаться в том, чьих это рук дело, байкеру не приходилось. Но пацана уже не было. Его словно ветром сдуло.

Громов спрыгнул на асфальт и небрежно бросил шлем на сиденье.

– Ах ты, сучонок! – только и смог сказать он, обращаясь в темноту.

Бегло осмотрев повреждения, Громов решительно зашагал в сторону строительного вагончика. Он твердо решил преподать обидчику хороший урок, чтобы впредь тому и в голову не могло прийти поганить чужое имущество. Тем более того, кто отнесся к тебе вполне по-человечески. Ясное дело, что самого пацана ни в вагончике, ни рядом с ним не окажется, но Громов был уверен, что в разговоре с работником заправочной станции он сумеет выяснить, кто этот наглый представитель местной шантрапы.

Треск и выхлопы сразу нескольких подкативших мотоциклов заставили Громова остановиться на середине пути и обернуться.

Прибывших на четырех байках было восемь человек, и выражения их лиц сразу не понравились Громову. Так же, как ему не понравилось и то, с чем эти ребята пожаловали. В руках четырех из них были средней длины велосипедные цепи, намотанные на кисти, у пятого – пожарный багор, у шестого – внушительных размеров кастет, а у седьмого – белая, словно сделанная из слоновьей кости, бейсбольная бита. У самого последнего из агрессивно настроенных молодых людей вроде бы ничего не было, но уже секундой спустя Громов заметил, как из широкой ладони выскочило тонкое сверкающее лезвие выкидного пружинного ножа. Парни почти синхронно слезли со своих байков и целенаправленно двинулись на Виктора.

– Так это твои дружки вчерась тут были? – развязно спросил один из наступающих, и уже по одним только интонациям его голоса можно было догадаться, что парень находится в состоянии сильного подпития.

– Дружки? – переспросил Громов. Он не испытывал страха перед надвигающейся угрозой, но реально осознавал, насколько неравными будут силы в случае столкновения. – Какие еще дружки? Где были? Вы вообще кто, пацаны, и в чем претензии?

Первый заговоривший с Громовым демонстративно махнул велосипедной цепью.

– Сейчас узнаешь, козел!

Никто больше ничего не стал объяснять Громову. Представители местной группировки чувствовали свое превосходство над одиноким противником, и это ощущение только еще больше распаляло их агрессию. Сразу двое из них стремительно подскочили к Виктору, и с обеих сторон от байкера засвистели цепи. Громов быстро пригнулся, затем почти растянулся в поперечном шпагате, рванул влево и ударил одного из нападавших кулаком в пах. Парень мгновенно сложился пополам, а потом и вовсе со стоном бухнулся на колени, прикрывая двумя руками ушибленное место. Его товарищ, не ожидавший никакого физического сопротивления, растерялся, и Громов не замедлил воспользоваться этим обстоятельством. Распрямившись, он ударил его ногой в живот. Ушел сразу на несколько шагов назад. Новая пара противников уже двигалась в его сторону. Один с цепью, другой с бейсбольной битой. Остальные, сориентировавшись в обстановке, пошли кругами в надежде зайти Громову за спину. Виктор без труда разгадал их нехитрый план и вынужден был продолжить отступление.

Парень с битой рванул вперед. Его атаке не хватило точности. Громов мог бы и не уклоняться от удара. Бита прошла в нескольких сантиметрах от его плеча. Парень по инерции полетел вперед, и Громов, не раздумывая, встретил его прямым ударом в челюсть. Голова неприятеля дернулась так, словно располагалась не на шее, а на тонкой веревке. Громов не стал заострять на нем внимания и тут же развернулся лицом ко второму нападающему. Но среагировать должным образом не успел. Высокий тип с курчавыми отталкивающими бакенбардами оказался на редкость проворен. Громов не ушел от удара и только успел выставить навстречу летящей цепи ненадежную защиту в виде собственного локтя. Руку пронзило нестерпимой болью. Виктор скрипнул зубами и едва сумел сдержать рвущийся из горла стон. Боковым зрением он заметил, что парень с багром уже зашел сбоку и метит ему в область живота. Он шарахнулся от выпада в самый последний момент, споткнулся, отошел еще дальше и остановился только тогда, когда натолкнулся спиной на стену строительного вагончика.

– Все! – громко и злорадно возвестил тип с бакенбардами. – Приплыли! Сливай воду, урод. Деваться-то тебе некуда.

Громов затравленно оглянулся. В эту секунду он и в самом деле чувствовал себя загнанным в ловушку раненым зверем. Рука болела, но он резонно полагал, что это только начало. Очень скоро, с новыми ударами, которые неминуемо настигнут его, эта боль станет не более чем каплей в море.

Решение пришло в одно мгновение. И оно было единственным. Громов развернулся, ухватился руками за оконный карниз и подтянулся, стараясь не нагружать ту руку, на которую пришелся удар цепью. Нога нащупала опору, и Виктору хватило трех-четырех секунд, чтобы забраться на крышу вагончика. Он перевел дух.

– Ах ты, козел!

Парень с кастетом попытался воспользоваться тем же способом оказаться на крыше, что и Громов, но Виктор ударил его ногой в голову, и тот упал на асфальт.

Нападающие обступили вагончик. Другого пути забраться на крышу не было, значит, нападать на байкера пришлось бы по одному. А этого никому не хотелось, Громов успел показать, что легкой добычей не является.

– Вот, бля… – выдохнул тип с бакенбардами. – Ловкий, сучонок!

Один из парней подхватил с земли обломок красного кирпича и метнул его в Громова. Тот увернулся. Вслед за первым полетел еще один такой же снаряд, за ним еще и еще, но ни один из них так и не достиг желаемой цели. Зато один из кирпичей упал на крышу. Громов его тут же подобрал и швырнул обратно. Тоже промахнулся, но охота продолжать дуэль у нападавших заметно ослабла. Конечно, их было много, но кидать камни вниз куда проще, чем вверх. А сдаваться противник явно не собирался, наоборот, выглядел крайне решительным.

– Харэ, пацаны, – первым принял волевое решение тип с бакенбардами. – Беспонтовое занятие. Надо лестницы. Давайте, вы, трое, жмите в поселок, а мы тут покараулим… Куда он, на хер, с подводной лодки денется? А ты, Гуля, – обратился он к поднявшемуся на ноги парню с битой, – обработай-ка пока как следует его байк. Он нас надолго запомнит, сука…

Гуля кивнул, сплюнул кровью и двинулся к мотоциклу.

Громов опустился на корточки. Сидя на крыше вагончика и наблюдая за тем, как часть его обидчиков рванула на мотоциклах в сторону Князевки, а Гуля принялся неистово лупить битой по дорогому его сердцу «Агрессору», он не видел для себя никаких позитивных перспектив. Тип с бакенбардами был прав. Расправа над ним – вопрос времени.

Глава 19

– Еще пивка?

– Легко. – Гюрза улыбнулась.

Крученый открыл багажник «Триумфа», достал из него новую баночку пива и кинул ее точно в руки сидящей на траве девушке. Гюрза ловко сорвала кольцо и сделала сразу два внушительных глотка. Затем поставила банку на землю и откинулась назад, растянувшись во весь рост. Пару минут Крученый молча и похотливо разглядывал формы ее совершенного тела. Каждое ее движение вызывало в нем новую волну острого болезненного желания, порожденного животными инстинктами. Гюрза затянулась папиросой, набитой конфискованной у казахов травкой.

– Знаешь… – Крученый слез с байка, подошел к ней и приземлился рядом, продолжая пожирать девушку глазами. – Я вот все думаю, а не спалимся мы с этим «герычем», малышка?

– Не спалимся. Сколько народу этим делом занимается, чем мы с тобой хуже?

Гюрза лежала с закрытыми глазами, и серебристый свет полной луны придавал ее лицу мраморный оттенок, что в свою очередь почему-то действовало на Крученого еще более возбуждающе.

Они вдвоем расположились на лесной поляне немного в стороне от остальной компании. Байкеры остановились на границе степи и леса, рядом с группой огромных курганов. Как следовало из мраморной таблички, укрепленной на подножии одного из них, это были «княжеские захоронения раннего Средневековья», охраняемые государством. Байкеры под предводительством Варфоломея тоже с удовольствием накачивались пивом, курили травку и развлекались тем, что по очереди устраивали друг для друга показательные акробатические выступления, используя курганы в качестве трамплинов. То и дело кто-нибудь из отчаянных молодых людей взмывал в воздух на ревущем от напряжения байке и выполнял какую-нибудь задуманную фигуру. Наиболее красочно выглядела «бешеная ласточка». Мотоциклист на лету выпрыгивал из седла и почти вертикально выбрасывал вверх ноги, придерживаясь за руль одними руками. В таком положении он замирал на пару-тройку секунд, затем снова оказывался в седле и уверенно приземлял байк на ровную поверхность. Подобный трюк получался далеко не у всех, но каждый считал своим долгом попытаться исполнить данный кульбит. Ответом на попытку смельчака были либо дружные аплодисменты, либо пьяный гогот, сопровождавший неуклюжее падение «конкурсанта».

Крученый покосился на развлекающихся товарищей, забрал из рук Гюрзы «косяк» и глубоко затянулся. Травка у казахов действительно оказалось отменной. Не чета той, что торговали мелкие дилеры в Серпухове. Крученый не мог припомнить, когда еще он в своей жизни пробовал товар столь высокого качества.

– Вариантов много, – негромко ответил он. – И самый неприятный из них на данный момент – столкновение с пограничниками. Минуем их – хорошо… А если нет?

– Придумаем что-нибудь, – беспечно отмахнулась Гюрза. – Лучше подумай о том, какой навар мы сможем получить с этого дела на Казантипе. Представь только, какая там соберется огромная тусня братьев по разуму. Со всех городов нашей необъятной России. Да и не только России. Мы толкнем им товар втридорога, и ни одна падла не будет против. Кайфануть-то всем охота. Так что выбор у них небольшой. Либо башляй, либо оставайся на кукане. Ты бы что выбрал?

Крученый усмехнулся.

– Я бы, конечно, выбрал кайф, – сказал он, облизываясь и еще ближе придвигаясь к лежащей на траве Гюрзе. – Но у нас-то он и так будет. Халявный.

– Об чем и базар. – Девушка открыла глаза и тут же натолкнулась на похотливый взгляд бойфренда. – Так что не пыли, Крученый. Границу переедем…

– Хочешь трахнуться? – без всякого перехода предложил он и опустил огромную пятерню на аппетитно выступающую из-под одежды грудь Гюрзы.

Девушка села, ухватила Крученого за бороду, резко притянула к себе и жадно впилась губами в его губы. Не ожидавший такого стремительного натиска Крученый выронил из рук косяк, и тот, подхваченный ветерком, бесхозно покатился по траве. Новая, еще более жаркая волна желания накрыла мужчину с головой. Он обхватил Гюрзу руками, привлек к себе, но уже в следующую секунду девушка отстранилась.

– Какой ты горячий, – игриво произнесла она.

– Я хочу тебя!

– Ничего не имею против. Только… Я, конечно, обожаю экстрим, и комплексов, как ты знаешь, у меня практически никаких, но я хочу проделать с тобой кое-что такое, что не предназначено для посторонних глаз. – Гюрза покосилась на резвившуюся в паре метров от них компанию. – Хочешь узнать, на что я могу быть способна?

Глаза Крученого азартно загорелись. За последние несколько лет он успел сменить бесчисленное количество женщин, но ни одна из них в его представлении не могла сравниться с Надеждой Щипачевой. По темпераменту и изобретательности с ней, пожалуй, не смогла бы сравниться ни одна восточная наложница. В этом Крученый не раз имел возможность убедиться лично. Вот и сейчас от предвкушения чего-то нового он почувствовал, как у него пересохло в горле.

– О да!

– Тогда пойдем.

Гюрза в три глотка прикончила остатки пива, смяла в ладони баночку и небрежно отшвырнула ее в сторону. Поднялась на ноги. Крученый поднялся следом. Рука его легла девушке на ягодицы.

Сзади кто-то тактично откашлялся. Уже настроившаяся было на пламенное любовное соитие в ближайших зарослях парочка резко обернулась. Всего в паре шагов от них переминался с ноги на ногу Балык. Гюрза и Крученый не слышали, когда тот успел подобраться так близко. На некотором отдалении за его спиной маячило еще несколько облаченных в кожу фигур.

– Чего тебе? – недовольно спросил Крученый.

– Я… это… – Балык оглянулся на товарищей, ожидая поддержки, но, не получив ее, вынужден был продолжить: – Мне самому-то на самом деде по фигу, Крученый, но ребята интересуются… Ну, короче, я хотел узнать… А чего мы все крадемся по лесным дорогам?.. Почему не можем официально проехать через погранпереход? Так было бы проще и ближе… Че такие хороводы разводить?

– Проще и ближе, говоришь? – опередила Крученого с ответом его боевая подруга. – Может, ты и прав, Балык. Только что-то ты не в меру труслив стал в последнее время. Тебе так не кажется?

– Это почему это?

– Ну, как же, – гнула свою линию Гюрза. – Настоящие байкеры всегда не в ладах с законом. Забыл? Это кодекс. Это адреналин! А ты тут рассуждаешь о том, что проще. Если не сечешь фишку, оставался бы лучше в Серпухове. Еще проще. Не так ли? Или катил бы к своему погранпереходу в теплой уютной машинешке, как последний сраный диванщик.

Последние слова Гюрзы потонули в дружном хохоте тех, кто стоял за спиной Балыка. Байкер злобно оглянулся на них. Ситуация развернулась так, что он остался один, без поддержки.

– Ты волен поступать так, как тебе вздумается, Балык. – Гюрза решила окончательно добить парня. Она достала из багажника «Триумфа» новую банку пива и вскрыла ее. – Тебя ведь никто не держит.

Балык хотел что-то ответить, но не успел. Внимание байкеров привлек нарастающий гул двигателей, и уже через мгновение из-за пригорка показалось пять мощных самоходных строительных скреперов марки «МоАЗ». Ослепительно вспыхнули мощные фары. С полминуты ошеломленные нежданным вторжением байкеры молча и завороженно наблюдали за тем, как растянувшиеся цепью скреперы медленно и неумолимо надвигаются на место их временной стоянки. Даже Гюрза растерялась на какое-то мгновение.

Первым пришел в себя Крученый. Он моментально просек, кто к ним пожаловал, с какой целью и какими неприятностями в итоге может обернуться для его компании этот визит.

– Сваливаем! – призывно возвестил он, но к этому моменту из состояния ступора вышли и все остальные.

Гюрза первой прыгнула за руль «Триумфа».

– Крученый, сюда, в темпе!

Предводитель байкеров не заставил себя долго ждать. Он взлетел на седло и заорал так, что у Гюрзы уши заложило:

– Рвем, подруга! Быстрей!

Гюрза рванула с места. Остальные серпуховские уже тоже оседлали свои байки и устремились за ней. Мотоциклы понеслись по грунтовой дороге, плавно сворачивающей в сторону леса.

– Хрен они нас догонят, – радостно заорал Крученый. – Идите в жопу, ублюдки! – Он обернулся и показал преследователям классический байкерский жест – выставленный средний палец. То, что вряд ли его кто-то увидел, Крученого не беспокоило. Гюрза, вместо того чтобы делать героические жесты, надела шлем.

Оторвались от преследователей байкеры за считаные минуты – строительная техника все-таки совершенно не предназначена для того, чтобы за мотоциклами гоняться. Но сдаваться казахи все равно не собирались – скреперы упорно двигались вслед за мотоциклистами.

Байкеры влетели в лес. Здесь дорога была еще хуже – широкая, но разбитая до предела, рельеф больше всего напоминал стиральную доску. Не самое подходящее место для поездки на мотоцикле, да еще ночью. Может быть, на это рассчитывали казахи? Ведь они эти места наверняка неплохо знают?

Не только на это они рассчитывали! Неожиданно спереди раздался громкий треск, потом отчаянные вопли и забористый мат. Первые три мотоцикла провалились в здоровенную яму, выкопанную прямо поперек дороги. Остальные успели вовремя затормозить.

– Суки, падлы, мудаки позорные! – орал, в бешенстве мотая головой, Крученый. Он понял, что яма появилась здесь не случайно. А это значит, что казахи неплохо подготовились к облаве.

– Мотаем! – закричал он. – Гюрза, разворачивай!

– Эй, погоди! Наших достать надо! – крикнул в ответ Варфоломей.

– Они же через несколько минут здесь будут!

– Парни, помогите! – раздался голос из ямы.

– Крученый, падла, ты нас, что, бросить хочешь?!

– Вы сами-то лучше, что ли? На заправке все зассали! Разворачивай, Гюрза!

Несколько человек спешились и кинулись к яме, кто-то застыл в нерешительности, а Гюрза с Крученым и еще три человека развернули байки. Но их ожидал неприятный сюрприз. Раздался громкий треск, и несколько сухих деревьев повалились на дорогу, перегораживая путь назад. А из кустов повалили темные фигуры.

Казахи-строители предусмотрели, какой дорогой бросятся удирать байкеры, и засаду подготовили на совесть. Пока Крученый и его люди развлекались среди курганов, азиаты не теряли времени даром. С их техникой выкопать яму и подпилить несколько сухостоин было совершенно не сложно. Вот ловушка захлопнулась.

Вооруженные арматурными прутьями, цепями, камнями и арканами казахи налетели на байкеров. Бегущий впереди приземистый казах ловко взмахнул обрывком цепи и буквально смел на землю одного из байкеров. Тот заорал, покатился по траве, держась за плечо. Другой мотоциклист успел уклониться от арматурного прута, пролетевшего в нескольких сантиметрах от его головы, и рванул прямо в лес, не разбирая дороги. На пути у него оказались двое строителей, один из них успел отскочить с дороги и даже врезать железным прутом по мотоциклу, а второго байкер отбросил в сторону и с радостным криком устремился в проем между деревьями. Мгновенье спустя радостный крик сменился воплем боли. Казахи предусмотрели и этот путь отхода – между деревьями на уровне груди высокого человека была натянута толстая проволока. Байкер вылетел из седла и шмякнулся на землю. Прямо под ноги подбежавшим казахам, которые, разумеется, такому подарку очень обрадовались и немедленно принялись обрабатывать врага тяжелыми кирзовыми сапогами.

– Проволока между деревьями! Берегитесь, ребята! – заорал избиваемый, проявив тем самым изрядное мужество и силу воли – мало кто в такой ситуации о товарищах вспомнит.

Этот крик очень помог байкерам. Несколько человек, которых казахи не повалили в первые же секунды, ринулись к деревьям, низко пригнувшись. Этим повезло – они выскочили из ловушки. Правда, не все – один из них пролетал слишком близко от здоровенного толстого казаха, и тот успел кинуться на него. Байкер потерял равновесие, упал вместе с мотоциклом и тут же получил по голове тяжелой палкой.

Гюрза и Крученый сначала оказались в выгодном положении, они находились рядом с поваленными деревьями, в стороне от основной массы байкеров и от направления главного удара азиатов. Услышав крик про проволоку, Гюрза направила «Триумф» между деревьями, но там, на пути, оказалась здоровенная коряга. Будь она на байке одна, Гюрза бы перепрыгнула ее играючи, но позади сидел Крученый. Пришлось терять секунды, объезжая препятствие. И в тот момент, когда спасение было уже близко, послышался резкий свист, и на плечи Гюрзе упало кольцо аркана. Петля тут же сжалась, и казах выдернул легкую девушку из седла. Не ожидавший этого Крученый не удержал равновесия и полетел на землю вместе с байком.

«Товар!» – промелькнула у него в голове молниеносная мысль. Краем глаза он видел, что стоящий над Гюрзой азиат уже размахивается для сокрушительного удара, но поспешить на помощь подруге и не подумал. Он вскочил, поднял байк, но сесть на него уже не успевал – два казаха подбегали к нему, один справа, второй слева. Оставалось только драться. Крученый был не слишком смел, но в критической ситуации и мышь становится опасной. А его природа силой не обидела. Он кинулся навстречу одному из казахов. За счет этого движения азиат не успел довести до конца замах цепью, байкер с рычаньем врезал ему кулаком в живот, да так, что казах сложился пополам и рухнул ему под ноги. Второй казах времени не терял. Байкер повернулся к нему спиной, позиция была идеальная, и он с размаху обрушил железный прут на затылок Крученому. Это стало роковой ошибкой! Азиат то ли не заметил, то ли не придал значения тому, что на его противнике каска. Несмотря на то, что ей уже больше шестидесяти лет исполнилось, каска была в неплохом состоянии, немцы сделали ее на совесть. И она защитила хозяина от удара. Крученый пошатнулся, почувствовал резкую боль, но сознания не потерял. Он развернулся и кинулся на противника. Этого казах не ожидал – после таких ударов только герои кинобоевиков на ногах остаются. Прежде чем он успел опомниться, Крученый одним мощным ударом разнес ему нос и губы в кровавые клочья. Казах с отчаянным воплем схватился за лицо, а Крученый, не удержавшись, добавил ему коленом в пах. И чуть не пострадал из-за этой неоправданной жестокости. Казахи набегали со всех сторон. Он успел вскочить на байк, но предводитель азиатов уже раскрутил аркан. Крученый неминуемо попался бы, но буквально за секунду до броска казаха ослепил яркий сноп света. Это наконец подоспели скреперы. Темноту прорезали фары-искатели, заслонки машин поползли вверх, и из вместительных ковшей выбрался десант азиатов. Впрочем, для Крученого они были уже не опасны. Петля аркана просвистела мимо, и он, низко пригнувшись, унесся в лес.

Сматываясь, Крученый даже не обернулся посмотреть, как там его подруга.

Впрочем, как оказалось, он хоть и неосознанно, но все же помог Гюрзе. Помог тем, что отвлек на себя большинство казахов. Против девушки остался только тот азиат, который сдернул ее с седла. Он уже размахнулся прутом, но в этот момент с головы его противницы слетел шлем. Увидев красивую девушку, казах на секунду замер в нерешительности. Драться с женщинами он не привык. И тут же поплатился за свои колебания. Гюрза пришла в себя почти мгновенно. И, увидев над собой казаха, размахнувшегося чем-то железным, долго не думала. Она подалась вперед и что было сил двинула его носком сапога по коленной чашечке. Азиат взвыл от резкой боли, а девушка тут же вскочила и, развернувшись всем корпусом, с размаху ударила его кулаком в шею, под челюсть. Больше она не потратила на него ни секунды – в отличие от Крученого садистских черт у нее в характере не было, только стервозные. Мгновенно оседлав валявшийся рядом байк, Гюрза ринулась к деревьям. И тут снова услышала знакомый свист – это предводитель казахов пытался взять реванш за постигшую его с Крученым неудачу.

Но Гюрза была не из тех, с кем один и тот же трюк проходит два раза за один вечер! В голове у нее мгновенно пронеслось все, что она слышала или читала про арканы и лассо. Особенно про то, что бывает, когда пеший человек пытается заарканить всадника. Под ней, правда, не конь, а мотоцикл, но велика ли разница? И решение пришло – за доли секунды до того, как петля аркана опустилась ей на плечи.

Гюрза не стала пытаться ни сбросить веревку, ни разрезать ее. Она просто еще сильнее пригнулась и вцепилась в мотоцикл что было сил – и руками, и ногами.

И это сработало! Казах такого совершенно не ожидал. Мощный рывок не выдернул девушку из седла, а свалил с ног его самого, поволок по земле. К своему счастью, он успел вовремя разжать руки – иначе врезался бы лбом в одно из деревьев. Веревка скользнула вслед за уносящимся байком. Теперь Гюрза была в безопасности.

Приподнявшись на руках, казах посмотрел ей вслед и громко выругался. Остальные кинулись к нему, но он властным жестом отстранил их.

– Осмотритесь по сторонам, – приказал он. – Все мотоциклы – в кучу. Всех засранцев – ко мне.

Мотоциклов на поле битвы осталось два – и еще три казахи вытащили из ямы. Байкеров собрали четверых – из них двое были без сознания.

– Что с ними делать будем, Истанур? Переломаем гадам кости?

Говорил он по-русски. В глазах услышавших эти слова байкеров был ужас. Они были совершенно беззащитны.

К их счастью, старший казах был хоть и разозлен, но способности трезво мыслить не потерял. Он понимал, что если они нанесут байкерам по-настоящему серьезные увечья, то ничем хорошим это не кончится. Объяснять потом ментам, что именно они не поделили, Истанур совершенно не хотел. За торговлю травкой можно нехилый срок схлопотать, тем более что заступиться за них тут особенно некому. Да и нанесение тяжких телесных повреждений – статья не из легких.

– Не надо, – властно сказал он. – Мы сделаем по-другому. Пусть посмотрят на свои мотоциклы! Эй, Мансур! Ну-ка, переработай их машины на металлолом!

Один из скреперов пополз вперед. Под торжествующие крики азиатов лезвие ножа опустилось и вместе с верхним слоем земли загребло в ковш сваленные в кучу мотоциклы.

Удовлетворенно улыбнувшись, Истанур скомандовал:

– Обыщите этих уродов, заберите травку, деньги и вообще все ценное.

Он на секунду задумался, а потом добавил:

– И еще. Разденьте их. И заберите всю одежду. Пусть голыми отсюда выбираются.

Казахи охотно выполнили этот приказ. Когда раздевали четвертого байкера, раздался особенно громкий смех. Этим байкером оказалась девушка – Малая, подруга Варфоломея.

– Истанур, а может, нам ее… – Один из молодых казахов кивнул на девушку и сделал выразительный жест.

Старший не спеша, вразвалку, подошел к нему и сильно, наотмашь, ударил ладонью по лицу.

– Придержи свой поганый язык, Хайдар! И моли Аллаха, чтобы я об этих словах твоему отцу не рассказал. Он, как и я, при советской власти воспитывался, знает, что можно, а что нельзя. Нас обидели – мы отомстили. И все на этом! Звереть мы не будем! Все. Поехали отсюда.

Хайдар злобно зыркнул на старшего, потом посмотрел на остальных товарищей. Но ни на одном лице сочувствия не заметил – казахи были честными строителями, работягами, и со словами Истанура явно были согласны.

Через несколько минут на дороге остались только четыре голых байкера и груда металлолома, оставшаяся от мотоциклов.

Малая с трудом поднялась с земли, охая и держась за правый бок, который украшал здоровенный кровоподтек. Ее трясло – и от холода, и от пережитого страха.
– Ну, Крученый, ну падла! – со злостью сказала она, непонятно к кому обращаясь. – Ладно, мы с тобой еще поговорим!

Глава 20

Виктор Громов был очень неглуп и прекрасно понимал, когда нужно действовать силой, а когда умом. Сидя на крыше, он быстро прикинул, что за фигня с ним случилась и в чем ее причина. Собственно, догадаться было несложно. Видимо, Крученый со своей бандой накосячили по своему обыкновению и вовремя смылись. А его приняли за их друга. Драться дальше смысла особого нет – он уже показал себя настоящим мужиком, не пасующим перед сильным врагом, а со всеми все равно не справиться. Можно было бы рискнуть – быстро спрыгнуть с крыши, вскочить на байк и гнать на полной скорости. Но после того, как вооруженный битой парень потрудился над его мотоциклом, эта возможность исчезла. Значит, нужно разруливать конфликт словами. И в первую очередь объяснить местным, что он Крученому не друг.

– Парни! – крикнул он, обращаясь к караулившим его местным, которые расселись на корточках вокруг вагончика. – Объясните хоть, за что вы на меня наехали? Катил я себе тихо-мирно, никого не трогал. Что вы на меня набросились, как Ленин на буржуазию?

Караульщикам было скучно. А когда драться не получается, почему бы и не поговорить?

– Есть за что, – сказал парень с бакенбардами, который, видимо, был тут за старшего. – Твои друзья здесь недавно проезжали. За них и ответишь.

– С чего ты взял, что они мои друзья?

– А что, нет? – Парень усмехнулся. – Эх, гнилой вы народ, как я погляжу! Когда мы к тем подошли всей толпой, те тоже начали отмазываться, половина вообще смотаться собиралась, своего бросить хотели. Уроды! Накосячили – так отвечайте!

– Я же не с ними еду. Кстати, как тебя зовут? – Этот вопрос Громов задал с умыслом. Он прекрасно знал, что если противник ответит, то они уже как бы будут знакомы. А знакомых бить психологически труднее. Значит, будет шанс, что хоть немного к его словам прислушаются.

– Руслан, – ответил местный.

– А я – Виктор. Слушай, Руслан, ты хоть скажи мне, что они сделали?

– Старика в канаву повалили и обоссали, – мрачно ответил Руслан. – За это у нас руки выдергивают и в жопу вставляют.

– И правильно делают, – кивнул Гром. – Но я-то тут при чем? Я никого не трогал!

– За друзей ответишь.

– Так я тебе еще раз говорю – они мне не друзья!

– На фиг тогда едешь за ними? И спрашивал про них на фиг?

– Мы в одно место гоним. На фестиваль «Казантип» в Крым. Не слышал про такой?

– Слышал, – кивнул Руслан.

– Ну вот! Сам посуди – если бы мы друзьями были, то ехали бы вместе.

– Не слушай ты его, Рус, – мрачно сказал парень с битой, у которого до сих пор не прошла ушибленная Громом челюсть. Он тебе что угодно наплетет, лишь бы отмазаться. Вон, кажись, уже наши с лестницами едут. Сейчас снимем этого урода, и пусть молится, чтобы живым отпустили.

– Ты, что ли, снимать будешь? – огрызнулся Громов. – Давай, рискни здоровьем, раз такой смелый! Только один, толпой-то на одного легко.

– А деда толпой обоссывали – это как, нормально?

– Да не обоссывал я вашего деда, сколько раз говорить?! Хотите, отведите меня к нему, пусть он и рассудит.

Как раз в этот момент к заправке подъехали три мотоцикла и старый «жигуленок», на который были погружены три лестницы. Народу приехало больше, чем уезжало, видимо, нашлись еще желающие поучаствовать в интересном деле.

– Слышишь, Ринат, – обратился Руслан к вылезшему из машины щуплому мужику с густыми темными волосами, – этот кекс предлагает, чтобы мы его к Груше отвезли, чтобы он сам решил, что с ним делать.

– Так и сделаем, – кивнул мужик. Он выглядел посерьезнее, чем остальные. – Груша нам то же самое только что сказал.

– А по-моему, сначала нужно ему морду все-таки начистить, – сказал Гуля.

Громов почувствовал, что наступил переломный момент. От того, кто скажет следующие слова, и того, какими они будут, зависит его судьба. «Похоже, этого Гулю здесь не очень-то любят», – промелькнула у него в голове быстрая мысль.

– Слушай, парень, – нарочито громко сказал Виктор. – Я не пойму, что ты других-то подбиваешь? Хочешь начистить мне морду – так залезай сюда и начисти! Я обещаю – мешать тебе забраться на крышу не буду. Или трусишь один на один помахаться?

Гуля растерянно поморщился. Посмотрел на Громова, потом повернулся к товарищам. Но особого сочувствия в их глазах не увидел. Громов рассчитал все правильно. Лезть на крышу никому особенно не хотелось. Байкер уже успел зарекомендовать себя как человек отчаянный, кому охота ногой по морде получать и вниз с высоты двух метров лететь? Разумеется, все понимали, что в конце концов байкера сомнут. Но и в том, что он успеет двоим-троим качественно приложить, никто не сомневался. Рисковать никому не хотелось. А при том варианте, который предлагал байкер, рисковать никому, кроме Гули, было не надо. К тому же все получали неплохое зрелище.

– А что, Гуля, – задумчивым голосом сказал Руслан. – Парень дело говорит. Лезь на крышу да набей ему репу, раз так рвешься. Не струсишь?

Гуля молчал, закусив нижнюю губу. Он понимал, в каком идиотском положении оказался. Откажешься – свои же засмеют. А согласишься – можно и самому получить.

– Я сейчас полезу, а он мне ногой по роже двинет, как Лешему, – попытался отмазаться парень.

– Он же обещал, что не будет мешать залезть, – сказал Ринат. – А если соврал… Слышь, парень. – Он повернулся к Громову. – Смотри, если наврал, если тронешь Гулю, пока он не залез на крышу, то пожалеешь, что на свет родился. Это я тебе твердо обещаю, а я за базар отвечать привык.

– Я тоже, – отозвался Громов. – Обещал, что не трону, пока не залезет, – значит, не трону.

– Ну, Гуля, слово за тобой, – сказал Ринат.

– А, мать вашу так! – выругался парень. – Ну, держись, урод.

Он решительно двинулся к вагончику. Попытался залезть, но мешала зажатая в правой руке бита, бросать которую он не собирался. На помощь ему пришли другие парни. Они подсадили товарища, и через несколько секунд он уже стоял на крыше. Громов, как и обещал, помешать ему не пытался. Он спокойно стоял на противоположном конце крыши и внимательно наблюдал за противником, старался прокачать его сильные и слабые места. Гуля был здоровенным и явно сильным парнем. Но, как обычно и бывает, обладал свойственным таким людям недостатком – был немного медлителен и неповоротлив.

«Под удар попадать нельзя, – подумал Громов, глядя на приближающегося противника. – Если этот здоровяк меня битой достанет, то на этом бой и кончится. А я загремлю в травмпункт – и это еще в лучшем случае. Нужно работать на опережение».

Гуля тем временем подошел почти вплотную – крыша вагончика была совсем невелика. Парень размахнулся, и бита рассекла воздух сантиметрах в сорока перед Громовым. Гуля явно не пытался попасть по противнику этим ударом. Похоже, он просто хотел оттеснить байкера к самому краю, туда, где ему будет некуда отступать. Второй удар последовал сразу за первым, Гуля лупил крест-накрест, вкладывая в удары всю свою недюжинную силу. Громов отступал, стараясь идти по кругу. Удавалось это не слишком хорошо – крыша вагончика не ринг, для таких вещей не предназначена. Несколько раз он пытался качнуться вперед, но каждый раз, чтобы дотянуться до противника, нужно было подставиться под удар самому. А этого он себе позволить не мог.

«Ладно, – подумал байкер. – Сыграем в твою игру». Он резко отступил на два шага назад, оказавшись на самом краю крыши. Гуля с торжествующим возгласом шагнул вперед, зрители восторженно заревели. А Громов сейчас видел только одно – идущую на удар биту. Она двигалась чуть медленнее, чем в самом начале поединка, – Гуля уже начал уставать. И вот байкер рванулся вперед, прямо под удар, сильно нагнув голову. За мгновенье он сократил дистанцию в два раза, и теперь бита опускалась на него не концом, а серединой, что намного менее опасно. И, самое главное, удар пришелся не в голову, а по спине, между лопатками. Гуля почувствовал, что его удар попал в цель, и на лице его появилась было торжествующая улыбка, но в этот момент Громов врезал ему правой под ребра. Гуля охнул и тут же получил еще один удар – левой точно в солнечное сплетение. Громов мог ударить и более опасно – коленом в пах или кулаком в горло, но не стал. Зачем увечить парня? К тому же, если он нанесет противнику серьезную травму, его товарищи разозлятся.

Получив второй удар, Гуля выпустил биту из ослабевших рук, схватился за грудь и осел на крышу.

– Стоп! – заорали в один голос Ринат и Руслан. Но это было излишне. Громов и сам понимал, что добивать противника нельзя. Он демонстративно поднял руки и отошел в сторону. А когда все поняли, что больше он бить поверженного противника не собирается, подошел к Гуле, присел на корточки рядом с ним и спросил:

– Ну что, парень, живой? Смотри, чтоб без обид, все честно было. Давай встать помогу.

Гуля скрипнул зубами – то ли от боли, то ли от злости, но руку подал. Видимо, понял, что продолжать конфликт выйдет себе дороже.

Гуле слезть помогли, а Громов спрыгнул сам. Он чувствовал, что сейчас все и решится. Могут ведь и наброситься, кто знает, какие у местных представления о честности.

– Ну что, ведите к вашему деду, – громко сказал он, глядя на стоявшего у машины Рината.

– Поехали, – кивнул тот. – Парни, мотоцикл его прихватите.

Дорога заняла совсем немного времени. По пути Громов вытряс из местных подробное описание происшествия с Грушей – вплоть до драки на заправке. В поселке парни завели его в добротный кирпичный дом. Дед сидел в большой комнате перед старым телевизором, по которому передавали программу новостей. Громову он понравился с первого взгляда. По лицу было видно, что человек это незлой и умный. А с таким всегда можно договориться.

– Выйдите, ребята, – сказал старик, сопроводив эти слова властным жестом. Судя по тому, что молодые парни послушались его мгновенно и беспрекословно, авторитетом он в этом поселке обладал весьма солидным.

– Ну, рассказывай, молодой человек, кто ты и откуда, – сказал Груша, глядя на байкера внимательными и умными глазами.

И Громов, неожиданно для себя, стал рассказывать старику все как есть, без утайки. Разумеется, ненужные подробности он пропускал, но основное все рассказал.

– Вижу, не врешь, – сказал старик, когда байкер закончил. – Ну, что ж… Тогда мне только извиниться перед тобой остается. Ребята молодые, резкие, сам понимаешь. А ты на тех ублюдков здорово похож, да еще и спросил про них. Вот хлопцы и завелись. Ладно, пойдем к ним, я им все объясню. И скажу, чтобы мотоцикл твой починили.

Вслед за стариком Громов вышел на крыльцо дома. Во дворе скопилось уже человек тридцать, причем не только парней, но и девушек тоже. Видимо, всем было интересно, что решит старик.

– Эх вы, дикие вы люди! – с укоризной в голосе сказал Груша. – Я ведь вам сколько раз говорил – человек должен всегда сначала попытаться договориться, разобраться, а уж только потом, если не выходит, лезть в драку! А вы? Как раз наоборот сделали! Сначала с кулаками на человека полезли, и только когда он вам достойный отпор дал, решили по-нормальному поговорить. Чего вы к нему привязались? Это же не он заправку чуть не сжег и на меня напал! Мало ли, кто с кем знаком, кто на кого похож! Мне вон в молодости говорили, что я на Мао Цзэдуна похож. Короче говоря, я перед этим парнем уже за всех нас извинился. А вы чтобы к утру его мотоцикл привели в порядок, чтобы стал лучше, чем был. Всем понятно?

Люди закивали, и Громов с радостью отметил, что недовольных вроде бы нет. А одна черноволосая девушка, в коротком синем платье, с точеной фигуркой, и вообще смотрит на него с явным восхищением.

– Да, правильно Груша говорит, – сказал Руслан. – В общем, ты уж нас, братан, извини. Мы ж не хотели. Что ж ты сразу нам не сказал, что не при делах.

«То-то вы меня слушали!» – подумал Громов, но вслух этого, разумеется, говорить благоразумно не стал.

– Оставайся на ночь у нас, – предложил Руслан. – Отдохнем, посидим, пивка выпьем. А в это время Кеша твой мотоцикл восстановит. Кеша у нас мастер, каких мало. За день из двух косилок и старого электрического чайника луноход собрать может.

«А почему бы и нет», – подумал Громов.

– Согласен, – кивнул он.

– Вот и отлично, – с улыбкой сказал Груша. – Запомните, люди, всегда лучше договориться и жить мирно.

Вечер удался на славу. На берегу реки развели огромный костер, рядом с ним расположились десятка три местных парней и девушек и Громов. Неподалеку стояла техника – несколько старых мотоциклов, два мопеда, велосипеды и трактор «Беларусь». Самогонка и пиво лились рекой, все давным-давно позабыли про разногласия и стали лучшими друзьями. Байкер торжественно выпил с Гулей, ни один из парней не был в обиде на другого, наоборот, со смехом вспоминали о своей дуэли. Потом ели шашлык из специально зарезанного ради такого случая барана. Громов рассказывал новым друзьям о том, какой прекрасный и благородный спорт – мотобол. Все загорелись немедленно сыграть, остановило народ только то, что не было мяча, а идти за ним никто не хотел. Зато, когда дошло до купания, препятствий не оказалось никаких. Народ, как в таких случаях обычно и бывает, без комплексов полез в реку голяком, вперемешку парни и девушки. Над водой взметались белые брызги, слышались веселые крики и смех. Громов купаться не пошел. Ему раздеваться догола было неловко, видимо, сказывалось городское воспитание, а идти в трусах единственным из всех тоже не годилось.

«Ленку бы сюда», – подумал байкер, вороша длинной веткой багровые угли костра. Без любимой девушки такой веселый отдых был ему не в кайф.

– А ты что сидишь такой печальный? – Справа от Громова на землю гибко опустилась та самая черноволосая девушка, на которую он обратил внимание днем, у дома старика.

– Я не печальный, с чего ты взяла?

– Я же вижу… Скажи, а у тебя есть девушка?

– Есть.

– Как ее зовут?

– Лена.

– Красивое имя. А я Галя. Скажи, а сегодня, когда наши на тебя пошли, тебе не было страшно?

– Еще как было, – усмехнулся Громов.

– Молодец, – серьезно сказала Галя. – Не врешь. Любой из наших сказал бы, что ничего не боится. Ты мне нравишься…

Она посмотрела прямо ему в глаза, потом положила руку ему на колено.

– Не надо, – негромко сказал Громов.

– Почему? – Кажется, она искренне удивилась. – Тебе станет легче. В такую ночь нельзя быть одному. Или ты из-за своей девушки не хочешь?

Громов кивнул.

– Но она же не узнает. – Галя привстала, прижалась к Громову, поцеловала его в щеку. Сил отодвинуться у байкера не хватило.

– Пойдем погуляем. – Девушка встала, потянула байкера за руку.

– Не нужно, – ответил он, собрав всю силу воли.

– Просто погуляем. Если не захочешь, ничего не будет. Ну, пожалуйста!

– Ладно, – согласился Громов. В конце концов, почему бы не погулять с красивой девушкой по берегу реки под луной и звездами? Это ведь не измена.

Едва они оказались за ближайшими деревьями, Галя кинулась Громову на шею и пылко поцеловала его в губы. Тело девушки под тонким платьем было упругим и горячим.

– Я не хочу… – Громов чувствовал себя донельзя глупо. Ну, просто гимназистка, соблазняемая бравым гусаром, какая-то! Причем, что самое пикантное, в роли гусара явно не он!

– Я же чувствую, что хочешь. Мужчинам труднее это скрывать. – Тонкая рука девушки скользнула вниз. – Ничего не делай, доверься мне, – прошептала Галя.

Громов и сам не понял, как оказался на земле. Совесть последний раз что-то тихо пискнула, но прислушиваться к ней, когда симпатичная девушка возится с пряжкой твоего ремня, оказалось крайне затруднительно. А через несколько секунд пряжка поддалась. Галя стащила с него штаны, потом легкое платье отлетело в сторону, и девушка с томным вздохом оседлала Виктора.

Больше этой ночью совесть Громова не беспокоила.

* * *

Первым, что почувствовал Гром утром, был мучительный стыд. Он покосился на спящую рядом Галю – ночью, после любовных игр на берегу реки, девушка отвела его к себе домой, где они занялись тем же самым, благо ни родителей, ни каких-либо других родственников там почему-то не оказалось.

Байкер вскочил с кровати, принялся одеваться.

– Уходишь? – Галя приоткрыла глаза, потянулась. Тонкая простыня сползла, открывая взгляду парня красивую полную грудь.

Громов стыдливо отвел глаза.

– Ладно. Что ж делать, я знала, что ты будешь со мной только одну ночь, – тихо сказала девушка. – Удачи тебе.

– Спасибо, – по-прежнему отводя взгляд, ответил Громов. И выскользнул из дома. Это утро стало для него испытанием покруче, чем вчерашняя драка.

Зато дальше все пошло как по маслу. У мастерской байкера встретил дядя Кеша – местный мастер на все руки. Он возился всю ночь, но зато «Агрессор» Громова выглядел теперь лучше прежнего. Дядя Кеша не только отремонтировал байк, но и сварил из арматуры защитный кожух для бака и щитки колес – причем не просто так, а в виде паутины. Еще он обтянул сиденье мотоцикла волчьей шкурой и заново покрасил байк – теперь его украшали несколько нарисованных серебряной краской бегущих волков. На шлеме, который вчера тоже пострадал, вместо языков огня появилась оскаленная волчья морда. В общем, единый стиль был выдержан во всем.

– Держи, это Груша велел тебе передать. – Дядя Кеша протянул Громову ожерелье из зубов какого-то хищника.

– Тоже волк? – спросил Громов, принимая подарок.

– Точно. Груша его сам подстрелил в прошлом году. Носи!

– Спасибо! – искренне сказал байкер. – Ну, счастливо! Передавай всем от меня привет.

– Удачи тебе, парень!

Гром завел мотор и, помахав мастеру рукой, поехал к главной улице. По дороге ему попались еще несколько новых знакомых, со всеми он по-дружески прощался. А у крайних домов его поджидала Галя. И когда только успела одеться и дойти сюда? Просто проехать мимо было невозможно. Виктор притормозил.

– Заезжай… – коротко сказала девушка, когда байкер остановился рядом с ней.

– Извини, но, наверное, не надо, – тихо ответил байкер.

– Твоя девушка… Она счастливая. Хотела бы я, чтобы меня кто-нибудь так любил. – Голос Гали звучал спокойно. Если в нем и была зависть, то исключительно белая.

– Прощай. – Байкер наклонился и поцеловал девушку в щеку. А потом мотор взревел, и байк понес Громова дальше.

Он не оглядывался.

Глава 21

Временный лагерь серпуховских байкеров являл собой весьма жалкое зрелище. Серпуховцы удирали в спешке, не успев забрать с собой ничего из вещей. Казахи, разумеется, не упустили возможности над ними поиздеваться. Почти все палатки были изрезаны ножами, испачканы мазутом, многие вещи азиаты свалили в кучу и подожгли – сейчас этот костер уже потух, только дым, сильно воняющий горелой синтетикой, поднимался в небо. Забавно было то, что меньше всего пострадали вещи Гюрзы и Крученого – их палатка стояла на отшибе, и азиаты ее, похоже, просто не заметили в темноте.

Именно у этой палатки сейчас и начиналась разборка.

– Что, Крученый, опять скажешь, что все пучком?! – Балык стоял шагах в трех перед вожаком и с каждым словом все больше распалял себя. За спиной у него маячили фигуры остальных байкеров, которые в это утро могли стоять на ногах. Балык чувствовал их поддержку и от этого наглел еще больше. Это был его звездный час. Один на один с Крученым ему не справиться – это Балык понимал совершенно ясно, но сейчас такой момент, когда остальные парни его поддержат. Крученый получит за все! Получит и потом пусть катится к лешачьей матери! А освободившееся место вожака займет он, Балык. Ведь он давно уже его достоин!

– Не понял, что тебе надо?! – Крученый тоже шагнул вперед, лицо его исказила яростная гримаса. – Думал, всегда все бывает шоколодно? Хрен тебе! Это не детский сад! Байкер иногда получает, но всегда…

– Да хватит пургу нести! – заорал Балык. – Достали твои проповеди сраные! Тоже мне, Геббельс нашелся, недоделанный! В жопу себе засунь, чего байкер должен, а чего не должен! Из-за тебя, урода, мы уже второй раз вляпались! Если нравится тебе на рожон лезть – пожалуйста! Лезь! Но людей на фиг подставлять?! У Борьки ключица сломана! У Севера – ребра помяты и, похоже, сотрясуха. Четыре байка в металлолом превратились! И все потому, что тебе приспичило на того урюка наехать!

– В натуре! Правильно! Совсем охренел! – раздался гомон за спиной у Балыка. Это подстегнуло его – он сделал еще шаг вперед:

– А сам ты целый остался! И байк твой в норме! Мудак ты, Крученый, и больше никто, вот что я тебе скажу!

– Ты, щенок, ответишь за свои слова! – Крученый тоже подался вперед. Он теперь стоял настолько близко к своему оппоненту, что борода чуть тому в рот не попала. – Ты не байкер, а сопля! Тебе не на мотоцикле ездить, а на велосипеде! На дороге надо быть сильным! Что понравилось – то и забрал!

Рука Крученого тем временем скользнула в карман, нащупывая любимый кастет. Лидер байкеров был неглуп. Он понимал, что со всеми разом никак не справится. Но если одним ударом вырубить Балыка, то остальных можно будет легко заболтать, как он уже не один раз делал. Крученый посмотрел вбок, где должна была стоять Гюрза. Однако девушки там не оказалось.

«Куда это она делась?» – пронеслась в голове у Крученого быстрая мысль. Но думать на эту тему дальше было некогда. Ситуация становилась критической.

– Парни! – теперь Балык обращался уже не к нему, а ко всем остальным. – Вот из-за этого мудака пострадали мы все! Да и в прошлый раз, на заправке, чудом в последний момент ушли, иначе могло быть еще хуже, чем сегодня. Скажите, парни, на кой хрен нам такой вожак? А завтра он еще на кого-нибудь наврубается и отвалит, а подставит нас!

– Правильно! Точно! – отозвались несколько голосов. Но, как с радостью подметил Крученый, кричали не все. Видимо, некоторые байкеры еще не до конца определились. Он даже заметил, кто именно – Тяпа, Колдун и Мясник. Они сегодня не пострадали, да и вообще всегда держали его сторону крепко. Они похожи на него. Значит, можно рассчитывать на их поддержку. Ну и, может, еще на кого из молодых. Нужно только его переговорить, не дать этому гаду навешать всем лапши на уши.

– Тебе бы уж лучше помолчать насчет отваливания! – рыкнул Крученый. – Не хотел тебе этого припоминать, но ты сам напросился! На заправке ты, Балык, первым зассал! Хотел бросить своего! Трус ты, вот и все! Таким, как ты, лучше дома на диване перед телевизором сидеть, а не на байк садиться! Но раз уж сел, не хрена из остальных таких же зайцев делать! Мы – байкеры! Мы – хищники! Короли дороги! Я, значит, плохой? Того обидел, на этого наврубался! А ты скажи, как надо? Никого не трогать, всем улыбаться, через границу только официально переезжать, так получается?! Может, еще и скорость не превышать?!! А что – это тоже опасно!

Кто-то из байкеров засмеялся. Язык у Крученого всегда был подвешен неплохо, и сейчас он это подтверждал. Но дело зашло уже слишком далеко – отступать Балык не собирался.

– На этот раз, Крученый, ты нам мозги не засрешь!

– Тебе точно не засру – засирать нечего!

Лицо Балыка потемнело от злости, он тоже сунул руку в карман, и неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не вмешательство Гюрзы. Она появилась откуда-то сбоку, из темноты.

– Стоп, стоп, парни! – громко крикнула она. – Нам теперь только между собой передраться не хватало! Давайте решим все по-нашему!

– То есть как это? – недоуменно спросил кто-то из байкеров.

– Говорю же – по-нашему. Как положено у байкеров. Ты, Балык, как я понимаю, считаешь, что Крученый нам в вожаки не подходит.

– Да! Но не думай, что подойдешь ты!

– Да что ж ты такой горячий! – В голосе девушки явственно слышалась издевка. – Я про себя ничего и не говорю. Думаешь, что подойдешь ты сам?

– Почему бы и нет!

– Тогда ты должен одолеть старого вожака.

– Я не собираюсь с ним драться!

– А никто и не заставляет. Решим дело мирно, но по нашим законам. Ты должен победить на байке. Если сделаешь Крученого – займешь его место. А если нет, то все остается как есть. Согласен?

Балык колебался. Но сзади раздался одобрительный гул – по байкерским законам Гюрза была права.

– Согласен! – крикнул Балык. – Но трассу назначаю я!

– Без проблем! – тут же отозвалась Гюрза, опередив Крученого, который явно собирался возмутиться такой наглостью.

– На хрен надо… – начал все-таки вожак байкеров, но Гюрза повернулась к нему и подмигнула – так, чтобы больше никто не заметил.

– Ладно, хрен с тобой, назначай! – кивнул Крученый, который в таких случаях своей подруге доверял. – На любой тебя сделаю!

Через полчаса все было готово к поединку претендентов на роль лидера. Два ревущих мотоцикла стояли на старте, перед ними простирался довольно длинный участок бетонки, ведущей к заброшенной военной части. Дорога была совершенно пустынна – она и днем-то наверняка особой популярностью не пользовалась, что уж говорить о раннем утре. Задача байкеров была проста – домчаться до ворот части, а потом развернуться и проделать обратный путь. Кто вернется первым – тот и победил. Усложняло гонку то, что противникам разрешено было всячески друг другу препятствовать.

– Ну, готовы? – крикнул Варфоломей, поднимая руку.

Оба байкера кивнули, потом одинаковыми движениями взялись за шлемы. Но, прежде чем Крученый успел надеть свой, к нему шагнула Гюрза. Она гибко наклонилась и поцеловала бойфренда в ухо.

– Она что-то ему сказала, – шепнула Малая стоявшему рядом с ней Мяснику.

– И что? – Мясник пожал плечами. – Победы пожелала, наверное.

– Вперед! – раздалась громкая команда Варфоломея.

Двигатели байков взревели во весь голос, так, что уши закладывало. И оба мотоциклиста понеслись вперед.

С вершины кургана, на котором находились зрители, вся дорога до ворот была отлично видна. Но поначалу зрелище несколько разочаровывало. Крученый сразу вырвался вперед. Балык с каждой секундой отставал все больше – медленно, но верно. Вот от соперника его отделяют пять метров. Семь… Девять… Так они прошли половину пути до ворот. Но после этого ситуация изменилась. То ли Крученый пошел медленнее, то ли Балык рискнул и прибавил газу по максимуму, но отставание стало таять. Вскоре он догнал вожака. Все замерли – но вопреки ожиданиям Крученый даже не попытался помешать противнику, наоборот, кажется, даже слегка притормозил, пропуская его вперед. Балык вышел на лидирующую позицию. И первым подъехал к повороту.

Но вот тут-то и случилось то, чего никто не ожидал! Балык резко нажал на оба тормоза – обычный маневр, мотоцикл с заторможенными колесами должен развернуться на месте. Но на этот раз отработанный кульбит не сработал! Байк кувыркнулся через переднее колесо. Неудачливый мотоциклист вылетел из седла и проехался по бетону, а сверху его накрыл собственный байк.

– Ядрена мать! – выдохнул Варфоломей и тут же вскочил в седло своего байка. Все остальные последовали его примеру и понеслись по той же бетонке к пострадавшему. Правда, помощь Балыку уже оказывалась – над ним склонился Крученый. Выглядело это весьма трогательно.

Балык был жив, но побился крепко. Несмотря на кожаные штаны и куртку, он здорово ободрал колени, плечо и грудь. Еще у него явно были сломаны правые рука и нога. Возможно, были и какие-то внутренние повреждения, но тут оставалось только гадать – медиков среди серпуховцев не оказалось.

– В больницу его надо. Причем срочно, – сказал Крученый, закончив осмотр своего стонущего конкурента.

– И не его одного, – хмуро заметил Варфоломей. – Еще троих как минимум.

– Точно! – поддержала его Гюрза. – Я предлагаю сделать так: пусть те, кто остались «безлошадными», займутся ранеными. Потом они нас на поезде догонят или еще как.

– А остальные? – спросил Колдун.

– Дальше едем.

– Согласен! – решительно заявил Крученый. – У кого байк в порядке – собираемся и гоним дальше. Остальные – поможете Балыку и другим пострадавшим, а потом езжайте за нами. На Казантипе увидимся.

Возражать никто особенно не стал. Крученый убедительно подтвердил свое право на лидерство. Конечно, ему подфартило, но для Балыка отказ техники не был оправданием. У байкеров считается, что если тебя подвел мотоцикл, то ты сам в этом виноват. Лучше надо было следить за своим стальным конем, кто это за тебя сделает? А то, что Крученому повезло… Что ж, удача – это очень важная вещь для лидера. А байкеры верили, что удача, как и физическая сила или рост, – это совершенно объективная характеристика каждого человека. Крученый оказался удачливее Балыка – что ж, это не менее важно умения водить байк. Больше желающих оспорить авторитет вожака не нашлось. Так что через час поредевшая группа байкеров двинулась дальше.

Улучив момент, когда их никто не мог подслушать, Крученый шепнул Гюрзе:

– А ты молодец, крошка. Если бы не ты, я бы мог и проиграть. Балык за последнее время серьезно продвинулся.

Девушка усмехнулась.

– Пока я с тобой – никогда не проиграешь.

Глава 22

Лена Пономарева медленно брела по направлению к местному рынку. Именно брела – по-другому и не скажешь. Настроение у девушки было не просто плохое, а отвратительное. Хуже если и бывает, то не чаще, чем раз в сто лет. Вчера вечером она опять поскандалила с матерью. Ну, вернее, это мать с ней поскандалила, но с того ведь не легче. С той ночи, которую они провели вместе с Громом, дома ей совсем житья не стало. От матери уже второй день приходилось такое выслушивать, чего и на заборах не пишут. Утром ссора продолжилась. Мать снова и снова выливала на голову Витьки ведра словесных помоев. Обвиняла его во всех смертных грехах, корила дочь за то, что та, дескать, жизни еще совершенно не знает, а старших не слушает. Ответить на это Лене было почти нечего. Она только раз за разом упрямо повторяла – я его люблю. Но любовь иногда бывает бессильна перед цинизмом и перед насмешкой. И то и другое сегодня утром мать использовала по полной программе.

– Ну, а сейчас-то он где, твой возлюбленный? – Последнее слово она произнесла с особенно едким сарказмом. – Нету! Не появляется, не звонит!

– Ты же сама запретила…

– Я-то запретила! Но ты вчера ждала звонка. Ждала, можешь не отпираться, я видела, как ты вокруг телефона кружила. И на каждый звонок кидалась. Не нужна ты ему!

Лена ничего не ответила – молча ушла в свою комнату. Мать попала в уязвимое место. Она в самом деле ждала, что Гром ей позвонит. Но ни вчера, ни сегодня утром звонка так и не дождалась. Стихшие было подозрения вспыхнули в ее душе с новой силой. Может быть, мать права и Витька ее не любит? Говорить-то что угодно можно… На словах – все романтики. Ведь обещал – звонить при каждом удобном случае. Неужели до сих пор ни одного такого случая не представилось?

Лена тяжело вздохнула. В памяти опять всплыла злополучная помада – уж лучше бы ей было эту гадость не находить! Витька, конечно, что-то наплел, но не умеет он врать совершенно – чувствовалось, что говорит неправду.

«Неужели у него кто-то еще есть? – в который раз подумала Лена. – Или это был единственный случай? Но кто же, кто же она такая?!»

Эта мысль не давала ей покоя.

Громкий визг покрышек по асфальту прервал мрачные мысли.

– Смотри, куда идешь, дура! – Водитель бежевой «девятки» высунулся из окна своей машины почти по пояс. Оказывается, Лена чуть на дорогу не шагнула, прямо к нему под колеса.

«Так, все, нужно успокоиться и отвлечься», – подумала девушка. Она встряхнула головой и решительно вошла в ворота рынка.

На некоторое время в самом деле удалось отвлечься. Но когда Лена купила все, что было нужно, противные мысли снова вернулись. Лена чувствовала, что в таком состоянии возвращаться домой не стоит. Только еще одну порцию ругани от матери выслушаешь, совсем жить расхочется. В этот момент девушка вспомнила, что на этом же рынке, чуть дальше, где торгуют вещами и косметикой, работает ее одноклассница Света. Она недавно ее здесь видела, тогда обе спешили, но Света сказала, что работает на рынке, даже номер палатки своей назвала. Пойти, что ли, к ней, хоть поговорить с доброжелательно настроенным человеком? Да, правильно. Светка человек простой и хороший. Вот только какая же у нее палатка? То ли сто семьдесят восемь, то ли сто восемьдесят семь… Впрочем, неважно. Не такой уж рынок большой.

Отыскать одноклассницу оказалось несложно. Уже через пять минут кружения между прилавками Лена услышала:

– Пономарева! Ты, что ли?! – Светка махала ей рукой из-за прилавка, заваленного джинсами и брюками.

– Здравствуй, Свет, – сказала Лена, подходя поближе. – Вот, шла по рынку, вспомнила, что теперь ты здесь работаешь, решила подойти.

– И молодец! Знаешь, как здесь скучно? Сейчас мертвый час – клиентов нет. Ты никуда не торопишься?

Лена покачала головой, исподтишка рассматривая Светку. Когда они встретились на той неделе, времени рассмотреть ее не было. Лена видела, что одноклассница почти совсем не изменилась. Бывает, что люди с возрастом становятся почти неузнаваемы. Но бывает и наоборот – именно из таких и была Светка. И внешность прежняя, и манеры. Светка всегда была немного простовата, но добродушна – и это было ее лучшее качество.

– Ну, рассказывай, как твои дела? – спросила Светка.

И неожиданно для себя Лена выложила бывшей однокласснице все. Не сразу, конечно, постепенно, отвечая на ее вопросы, иногда довольно бесцеремонные. Впрочем, Светка была добродушна – а это, пожалуй, единственное качество, которое успешно заменяет хорошее воспитание. Когда она о чем-то спрашивала, чувствовалось, что ответ ее интересует искренне. Причем не из пустого бабьего любопытства, а потому, что она сопереживает собеседнику. Редкий типаж. Примерно на середине разговора Лена почувствовала, что ей стало намного легче.

«Светке бы не шмотками торговать, а в психотерапевты податься», – подумала она. И тут же эту мысль озвучила.

– Ой, да ладно тебе! – замахала руками Светка. – Это же сложно! Я бы не сумела.

– Ты уже умеешь, – улыбнулась Лена.

– Скажешь тоже… Просто тебе не с кем поговорить по-нормальному было. Скажи, Лен, а что ты теперь делать собираешься?

– Что тут можно сделать? – Лена пожала плечами. – Буду ждать, пока Витька позвонит или приедет.

– Как бы тебе долго ждать не пришлось. – Светка покачала головой. – Эти мужики… Им всем только одно надо. И вообще, мало ли, куда он поехал. Может, к бабе какой.

– Он сказал…

– Ой, да говорить они все мастера. А на уме всегда только пьянка да девки! Вот почему он, спрашивается, до сих пор тебе не позвонил?

– Не знаю… Может, ты и права. Мама вон то же самое говорит.

– А у него точно, кроме тебя, никого нет?

Несколько секунд Лена молчала. Еще неделю назад она, не задумываясь, ответила бы «нет». Но теперь…

– Не знаю… – тихо проговорила она. – Может быть, и есть. Недавно у него в гараже я помаду нашла. Он говорит, что друга с девушкой пускал на ночь. Но какого друга – не говорит. И вообще, когда он это говорил, мне показалось, что он меня обманывает.

– Конечно! – кивнула Светка. – У меня самой такое тоже бывало. Нашла в штанах у своего парня длинный черный волос. Спрашиваю – чей? Ну он мне начал пургу гнать, чего только не выдумал! Слушай, а ты эту помаду выбросила?

– Нет. Вот она. – Лена вытащила из сумки злополучный тюбик. – А что?

– Можно попытаться определить, чья она. У нас не Москва, народу мало… Ну-ка, ну-ка…

Светка с минуту внимательно рассматривала помаду, читала надписи, потом открутила крышку, мазнула себя по руке, долго смотрела на след. Лена с замиранием сердца наблюдала за этими манипуляциями.

– Нет, я толком определить не могу, – сказала наконец Светка. – Но, кажется, знаю, кто нам помочь сможет. – Эй, Валя! – Она обернулась к своей соседке. – Присмотри за моим товаром, я на секунду отойду.

Дождавшись согласного кивка, Светка вышла из-за прилавка.

– Пойдем, – сказала она, поманив Лену за собой.

Они прошли метров тридцать и остановились у палатки, в которой торговали косметикой.

– Тетя Маша, определи, что за помада и кто ей у нас торгует, – попросила Светка продавщицу.

– А что такое? – вяло поинтересовалась дебелая тетка, взяв в руки тюбик.

– Потом расскажу! Посмотри!

На этот раз осмотр длился совсем недолго.

– Фирма «Буржуа», – уверенно сказала тетя Маша. – Оттеночный номер тридцать шесть. У меня такой нет, уж очень цвет ядреный. Таким только эти красятся… Ну, сама понимаешь.

– А у кого есть?

– Такой только Верка торгует.

Через несколько минут девушки были уже у точки той самой Верки.

– Есть такая у меня, – кивнула торговка. – Беру специально для одной фифы, кроме нее такой цвет никто не покупает.

– Для кого, помните? – замирая, спросила Лена.

– Конечно, помню…

Глава 23

Чем дальше отъезжал Громов от гостеприимного поселка, тем тоскливее становилось у него на душе. Не радовали ни дорога, ни байк, ни голос Кипелова в наушниках. Как ни крути, а он первый раз в жизни изменил Ленке. И ладно бы хоть изменил по своему почину, так сказать. Так ведь нет. Это не он Галю трахнул, наоборот, это девчонка взяла его и оттрахала – по-другому это никак не назовешь. Позор какой!

Громов чувствовал, что у него горят щеки. С каждой секундой чувство стыда становилось все сильнее. Он подчинялся внезапному порыву – позвонить Ленке, все честно рассказать и попросить прощения. Но мобильник он оставил Томилину, поэтому надо было сначала добраться до какого-нибудь населенного пункта. Но пока он ехал, решимость все сказать Лене пропала. Нет, он не может. Лучше ничего не говорить. Ленка и так последний день какая-то сама не своя была, из-за помады ему сцену устроила. Сознаешься сейчас – потом ни за что не докажешь, что этот случай был единственным. Так можно и потерять любимого человека. Нет, пусть уж лучше она ничего не знает.

Но позвонить девушке все равно было нужно, он же обещал.

Вскоре впереди показался очередной поселок. Громов притормозил около двухэтажного кирпичного здания, в котором располагались почта и переговорный пункт.

– Мне десять минут с Серпуховым, – сказал он кассирше. Через минуту он уже был в кабинке и набирал нужный номер.

«Только бы мать ее не подошла», – подумал байкер, слушая длинные гудки. Но ему повезло. Подошла сама Лена.

– Да? – услышал Громов знакомый и до боли родной голос. Звучал он грустно и устало. Громова словно иглой пронзило острое чувство вины.

– Привет, родная, – насколько мог ласково сказал он. – Это я.

Голос его звучал виновато – сказывалась проведенная с Галей ночь. Лена эту интонацию заметила.

– А… это ты… – без особой радости сказала она. – Ну, здравствуй. Что не звонил так долго?

– Понимаешь… Так обстоятельства сложились. – Громов не хотел рассказывать про драку на заправке. Зачем девушке зря волноваться.

– Обстоятельства… Понятно. И что же это были за обстоятельства? Такие же, как в гараже?

– Что ты имеешь в виду?

– А то ты не понимаешь! Эх, Витька, Витька! Я тебе верила! А ты…

– Что я? – В голове байкера промелькнула дикая мысль, что Ленка каким-то образом узнала про Галю, но он отогнал ее, как явную чушь. Не могло такого быть, просто не могло!

– Не прикидывайся дурачком! Я все знаю!

– Да что все?!

– Знаю, что за друга ты в свой гараж пускал! И с кем! Сам ты там был, с Гюрзой! Вот ты кого в гараж таскаешь!

– С чего ты взяла… – начал Громов, радуясь, что еще не изобрели видеофона, вледствие чего его лица Лена не видит. К сожалению, обвинение было не таким уж беспочвенным. У него в свое время в самом деле был роман с Гюрзой. Но продолжался он совсем недолго и с появлением в его жизни Лены закончился. Но как это доказать девушке, которой овладела ревность?!

– Витька, не ври уж мне! Все равно у тебя это плохо получается, – усталым голосом сказала Лена. – У тебя голос виноватый. А с чего я взяла, могу объяснить. У нас в городе никто, кроме Гюрзы, такой помадой, как та, которую я у тебя в гараже нашла, не пользуется. Я это сегодня точно выяснила.

– Ладно. – Байкер понял, что отпираться полностью без толку. – Были у меня отношения с Гюрзой. Но до тебя! Лен, солнышко, глупо ревновать к прошлому! Я ведь не спрашиваю, кто у тебя до меня был! – Он тут же пожалел об этих словах. Ведь он был у Лены первым и прекрасно об этом знал. Девушке в таком случае солгать, мягко говоря, трудно.

– Еще бы ты спрашивал! – с обидой в голосе отозвалась девушка. – А то не знаешь, что никого не было! Или забыл уже? Одной больше, одной меньше – ты у нас, наверное, такой герой, что всех и не запоминаешь!

– Ну что ты такое говоришь!

– А я из-за тебя еще с матерью поссорилась! А она, кажется, права! Ты меня не любишь!

– Люблю!

– Витя, – девушка говорила вроде бы спокойно, но Громов чувствовал, какой ценой ей это спокойствие дается. – Я тебе не верю.

Наверное, это чуть ли не самые страшные слова, которые один из влюбленных может услышать от другого. Громов покачнулся – в самом прямом смысле, ему пришлось рукой о стенку кабинки опереться, чтобы не упасть.

– Лена, ну что ты такое говоришь, – начал он. Но в этот момент зазвучали короткие гудки. Девушка бросила трубку.

Громов, закусив губу, снова набрал тот же номер. Ему было совершенно необходимо объясниться, доказать Лене, что она ошибается. Но трубку никто не снял. Байкер повторил попытку, но результат был тот же. После третьего раза Громов сдался. Тяжело вздохнув, он вышел из кабинки.

– Молодой человек! – Кассирша обращалась к нему. – Вы четыре с половиной минуты не договорили! У нас деньги в таких случаях не возвращают.

– И не надо, – махнул было рукой Громов. Но тут ему в голову пришла другая мысль. Он вернулся в кабинку и набрал номер домашнего телефона своего тренера. Трубку взяла его жена.

– Игоря Васильевича нет дома, – ответила она на вопрос Громова. – Ему что-нибудь передать?

– Нет, не надо, – сказал байкер и повесил трубку.

Попытка позвонить Томилину на сотовый тоже не увенчалась успехом – хотя мобильник и не был отключен или недоступен, на вызов тренер не отозвался. Может быть, забыл где-нибудь трубку? Или просто шумно сейчас вокруг, вот и не слышит сигнала?

«Да что же за день у меня такой невезучий, – думал байкер, шагая к своему мотоциклу. – Наверное, судьба мне за Галю мстит».

Последняя мысль была почти серьезной – как и многие другие байкеры, Громов был довольно суеверен. Подойдя к своему «Агрессору», Громов погладил его, как живое существо.

– Один ты меня понимаешь и никогда не бросишь… – тихо сказал он. – Что ж… Не так уж и мало. Многие и этого лишены. Ладно, поехали! Может, еще все и наладится.

Глава 24

Игорь Васильевич Томилин вышел из кафе. Настроение у него было умеренно хорошее – рабочий день кончился, съел отбивную человек, выпил пива, собирается домой, телевизор смотреть. Чего еще для счастья надо? Правда, дела кое-какие неоконченные есть, но он вроде бы сделал все, что нужно, остается только спокойно ждать. В кармане запищал мобильник. Томилин вытащил трубку, посмотрел на высветившийся на экране номер, подумал немного и сунул телефон обратно, в карман. Звонили на мобильник Громова. А разговаривать с кем бы то ни было по этому телефону Игорь Васильевич пока не собирался.

Томилин пересек широкую дорогу и пошел по аллейке, обсаженной стройными, высокими тополями. До дома было близко, минут пятнадцать, если идти не торопясь. Самая подходящая дистанция для вечерней прогулки. Он шел, глубоко вдыхая теплый воздух и довольно откровенно провожая глазами красивых девушек, которых здесь гуляло немало.

Именно провожая взглядом очередную красавицу в короткой юбке, Томилин и заметил неладное. Один из людей, шагавший по той же аллее метрах в двадцати позади него, показался ему знакомым. Сердце сразу же забилось быстрее, дыхание участилось. Томилину очень хотелось верить, что он ошибся, обознался, но шансов на это было мало. Похоже, это узбек. Один из той парочки, тот, который поболтать любит. Или все-таки нет? Остановиться, обернуться? Нет… Томилин чувствовал, что не может этого сделать. Ему было страшно – именно встречи с узбеками он последнее время боялся больше всего. Но что тогда делать? Бежать?

Игорь Васильевич заметил, что уже ускорил шаг – совершенно непроизвольно. Сделав над собой усилие, он снова обернулся, притворяясь, что опять засмотрелся на девушку. Узбек не отставал! Мало того – расстояние между ними сократилось! И теперь не оставалось ни малейших сомнений в том, что это именно он, Рашид.

Томилин почувствовал, что на лбу у него выступает испарина. Поведение узбека было непонятным и оттого особенно пугающим. Почему преследует, но не окликает? Что ему надо? И где второй, они же всегда парой ходили? Наверное, они что-то замышляют. И вряд ли в их планы входит пряниками его накормить. Томилин осмотрелся по сторонам. Вроде людно вокруг, не рискнут же они… Эту мысль он не додумал до конца. Страшно ее было додумывать.

«Надо скрыться! – подумал Томилин. – Это преследование ничем хорошим не кончится. Скоро аллея упрется в тупик, оттуда народ по трем тропинкам в разные стороны расходится. Там я буду совсем беззащитен».

Томилин резко свернул в сторону, скрылся за деревьями и почти бегом кинулся к дороге. Сесть на какой-нибудь автобус или, на крайний случай, машину тормознуть… Оглянувшись, Игорь Васильевич заметил, что его преследователь тоже свернул с аллеи, но вроде бы особенно не торопится. Томилин выскочил на узенький тротуар, выхватил из кармана две сотенные бумажки и взмахнул ими проезжающим машинам. Серая «Волга» немедленно подрулила к бордюру. Томилин схватился за ручку, нагнулся… И отпрянул, побледнев. С водительского места ему улыбался второй узбек.

– Все, Игорек, хватит бегать, – раздался сзади насмешливый голос Рашида. – Ты в машину сесть хотел, кажется? Так садись, тебе никто не мешает. Водитель даже денег с тебя не возьмет.

Томилин обернулся. Рашид стоял в двух шагах и мерзко ухмылялся. Было в этой ухмылке что-то страшное, гасящее волю к сопротивлению.

– Нет, я не понял, в чем дело?! – Он все-таки нашел в себе силы возмутиться. – Зачем этот цирк? Хотите поговорить – подошли бы по-нормальному.

– По-нормальному с тобой, Игорек, нельзя, – негромко сказал Рашид. – В этом я уже успел убедиться. Ну, кому говорят, садись в машину!

– С какой стати?! Никуда я не сяду! – Томилин шагнул в сторону. Дверца машины распахнулась. Рашид скользящим шагом последовал за Томилиным, ухватил его за рубашку и сильно рванул. Тот потерял равновесие и, чтобы не упасть, сделал два шага назад, оперся о машину. В этот момент второй узбек, высунувшийся из машины, нанес ему резкий, точный удар кулаком в пах. Томилин взвыл, согнулся, хватаясь руками за низ живота. Рашид шагнул вперед и мощным пинком буквально вбил его в машину. Тут же захлопнул дверцу и сел в «Волгу» сам, на заднее сиденье.

– Вы совсем, что ли, охренели?! – Томилин схватился за ручку двери, но водитель придержал его за руку.

– Не рыпайся, Игорек, – раздался сзади шипяший шепот Рашида. – Хочешь жить – не рыпайся.

И тут же Игорь Васильевич почувствовал, как что-то острое кольнуло его в шею. Он обернулся и увидел в руках узбека небольшой, но очень острый даже с виду нож.

– Рашид, ты что?!

– Все узнаешь, – недобро усмехнулся узбек. – Подожди немного, мы тебе скоро все объясним. – Рустам, поехали.

* * *

Это место Томилин хорошо знал. «Волга» съехала с дороги и вкатилась в посадки. Здесь жители Серпухова любили устраивать пикники. Ну, точнее говоря, не здесь, а чуть ближе к городу, неподалеку от родника. Как раз в тех местах, куда его привезли, обычно было безлюдно. Машина пробиралась между деревьями еще минут пять, пока широкая просека не кончилась.

– Выходи, – скомандовал Рашид.

Томилин, который за время поездки уже успел и попытаться угрожать узбекам, и давить на жалость, и обещать все, что только можно, но в ответ получал только презрительное молчание, не смог бы повиноваться, даже если бы захотел. Его просто-напросто не слушались ни руки, ни ноги – Игорь Васильевич был просто парализован ужасом. Он сидел, вцепившись в сиденье обеими руками, и дрожал. То, что взрослого и довольно крепкого мужчину удалось столь быстро привести в такое плачевное состояние, могло бы показаться странным. Но на самом деле ничего удивительного в этом не было. Просто Томилин с необычайной ясностью осознал – эти двое могут сделать с ним что угодно. И вряд ли им за это что-нибудь будет. Свидетелей его похищения нет, а надеяться на то, что кто-нибудь окажется сейчас здесь, в лесу, по меньшей мере наивно.

Впрочем, узбеков поведение Томилина нисколько не смутило. Рашид пружинисто выпрыгнул из машины, схватил пленника за ворот и дернул его, как морковку из грядки. Его напарник поддал Томилину кулаком в бок, и тот вылетел из «Волги».

– Вставай, – рявкнул второй узбек, вылезая из машины.

Томилин попытался было приподняться, но тело его не слушалось.

– Ре-ре-ребята, прошу… – Договорить ему не дали. По знаку Рашида его напарник сильно пнул Томилина в бок – раз, другой, третий.

– Вставай, скотина, кому говорят!

На этот раз Игорь Васильевич сумел приподняться.

– Пошли. – Рашид ткнул его кулаком.

– К-куда?

– Куда надо! Ну, вперед!

Узбеки повели Томилина в лес. Ноги у него все время подкашивались, но блеск ножа в руках Рашида и постоянные тычки Рустама удерживали его от падения.

Неожиданно Рашид остановился и стал прислушиваться. Они отошли от дороги уже как минимум на километр, шума моторов слышно не было.

– Порядок, – усмехнулся узбек. – Ну, теперь можно и поговорить. Вот только душевно прошу тебя, Игорек, будь откровенен. От этого жизнь твоя зависит. Понимаешь?

Томилин отчаянно закивал.

– Первый вопрос. Что случилось с деньгами и наркотиками? В чем причина задержки?

– Мужики. – Томилин собрался с силами, он старался говорить как можно более убедительно. – Все нормально идет! Я же вам говорил! Просто маленькие трудности, я их скоро разрешу…

– Не ценит человек хорошего с собой обращения, – с деланой печалью в голосе сказал узбек, обращаясь к своему напарнику. – Придется, наверное, идти на более жесткие меры. Как ты думаешь, Рустам?

– Давно пора, – мрачно сказал второй узбек.

– Мужики, вы чего? Я…

Томилин не договорил. Узбеки одновременно бросились на него, повалили. Он с ужасом почувствовал, что на нем расстегивают ремень, снимают штаны. Вот тут Томилин заорал в полный голос – сам от себя такой громкости не ожидал. Но эффекту было – ноль целых хрен десятых. Лес отлично глушит звуки, а место узбеки выбрали безлюдное.

– Что вы делаете, суки!! Отпустите!!

– Не беспокойся, дурак, никому твоя задница не нужна, – пропыхтел Рашид. – Мы – парни нормальные. Ну-ка, Рустам, скотч давай.

Еще через пару минут Томилин, совершенно голый, с заклеенным ртом, лежал на земле, под ногами узбеков. Руки и ноги ему обмотали скотчем – понадежнее веревок будет. Узбеки курили, стряхивая пепел прямо на него.

– Зря ты нас за лохов держал, – проговорил Рашид, глубоко затягиваясь. – И сейчас поймешь всю глубину своей ошибки. Томилин замычал, завращал глазами, но узбек не обратил на это ни малейшего внимания.

– Потащили, Рустам.

Узбеки подняли Томилина и подтащили его к здоровенной сосне, у подножия которой находился муравейник, кишащий крупными рыжими муравьями. Рядом с муравейником они связанного и положили. Рашид извлек из кармана маленькую баночку с чем-то розово-красным.

– Знаешь, Игорек, что это такое? – спросил он, присаживаясь на корточки рядом с пленником и раскупоривая банку. – Это малиновый сироп. Муравьи его очень любят.

С этими словами он принялся обмазывать Томилину сиропом гениталии, потом полил на живот, на лицо. Пленник дергался, мычал, мотал головой, но все было тщетно. А узбек, закончив с обработкой его тела, провел по земле сиропом дорожку до самого муравейника.

– Объяснить тебе, что будет дальше? – спросил он. – Сейчас, минут через пять примерно, муравьи доберутся до тебя. Ого, вон, первые уже нашли угощение.

Томилин извернулся, скосил глаза. В самом деле, несколько рыжих насекомых уже добрались до сиропа. С каждой секундой их становилось все больше.

– Места тут глухие, – продолжал узбек. – Никто тебя не найдет. Но и быстро ты не сдохнешь, нет. Я так прикидываю, примерно за пару дней тебя муравьи сожрут. А за неделю один скелет останется. Хотя тут тоже, конечно, как повезет. Может, ты счастливый, и на тебя собаки бродячие через часок-другой наткнутся. Тоже не сахар, конечно, но все-таки лучше, чем муравьи.

Томилин побледнел настолько, что его лицо стало действительно белым – в совершенно прямом смысле слова. Как лист бумаги, как мел. Его сотрясала крупная дрожь, по лицу скатывались крупные капли пота. Сказать, что ему было страшно, – ничего не сказать. Самым ужасным было то, что он сознавал – узбеки действительно могут именно так с ним и поступить.

– А теперь слушай меня внимательно! – Голос узбека изменился. Теперь он не был спокойным и задумчивым, наоборот – хлестал, как бич. – Через минуту я отлеплю скотч от твоей поганой пасти. Но если ты, падла, хоть одним словом соврешь, если хоть что-то утаишь, то тогда все, о чем я сейчас говорил, станет реальностью. Я тебе тогда обратно скотч наклею, и мы с Рустамом уедем. А вернемся часика через четыре, еще раз задать те же вопросы. Ты к тому времени уже будешь круче, чем Ленин о коммунизме, мечтать о том, чтобы я дал тебе возможность мне ответить. Все ясно?

Томилин закивал.

– Имей в виду, мне уже многое известно. Я знаю, что и деньги, и наркотик потеряны. Ты должен сказать мне – по чьей вине это случилось и что ты планируешь предпринять, чтобы мы не остались внакладе. Ну, теперь говори.

Одним движением узбек сорвал с губ Томилина скотч.

– Я отдам деньги! Я знаю, где они! – Голос пленника сорвался на визгливый фальцет.

– Спокойнее, Игорек, спокойнее. По порядку. Сначала расскажи, что стряслось.

– Менты налетели! Не знаю, откуда они узнали, честно, не знаю! Но они сорвали передачу денег!

– Где деньги и героин?

– У байкеров! Я знаю, у кого именно, знаю, где они, скоро все получу обратно!

– У каких байкеров? Где они?

– Вы их не знаете. Сейчас их нет в городе, но за ними следят, я приставил человека. Все под контролем, вы можете не беспокоиться.

– Мы и не беспокоимся. Нам-то что – ты взял товар, ты за него и ответишь. Короче. Нам вернешь половину денег и весь героин.

– Но… – начал было Томилин, но тут же осекся, наткнувшись на пристальный, злой взгляд узбека. – Я понял.

– Вот и отлично. Знаешь, Игорек, я просто поражаюсь, какие чудеса рыжие муравьи с людьми делают. Экстрасенсы просто обзавидовались бы, если бы знали. Ты вот, например, за последние пять минут раза в два поумнел. А то и в три. Ладно. Времени тебе – десять дней, начиная с сегодняшнего. Не управишься – смотри. Муравьи тебе еще великим благом покажутся. Понятно?

– Д-да…

Рашид наклонился, аккуратно разрезал скотч на руках Томилина.

– Дальше сам справишься. До города тоже своим ходом доберешься. Ну, Игорек, до встречи.

Томилин долго не мог размотать сковывавший ноги скотч. Руки тряслись. Не дрожали, а именно тряслись. Только минут через пять после того, как спины узбеков скрылись за деревьями, он немного пришел в себя.

– Ну, я и влип, – прошептал Игорь Васильевич себе под нос. – Одна надежда – что мой план сработает.

Глава 25

Старший лейтенант ГИБДД Андрей Савичев с удивлением смотрел на подъезжавшего к посту мотоциклиста. Поглазеть было на что – навороченный байк, волчья шкура украшает сиденье, сам мотоциклист экипирован соответственно – черные кожаные штаны и куртка, сапоги по колено, шлем, украшенный оскаленными волчьими мордами. В общем, классический байкер, хоть на выставку. Странным было только то, что он решил через пост ехать, обычно такая публика их по бездорожью объезжает. И понятно почему – у каждого второго при себе холодное оружие, а у каждого первого травка под сиденьем. А то и что потяжелее травки.

Савичев требовательно махнул байкеру. Тот послушно остановился, снял шлем.

– Здравия желаю, – козырнул старлей. – Документики попрошу.

Документы у мотоциклиста оказались в порядке, звали его Виктор Громов, и прописан он был в городе Серпухове.

– Куда едете? – спросил старлей, возвращая Громову документы.

– В Крым на фестиваль.

– Наркотики, оружие есть с собой?

– Нет, – покачал головой байкер. – Послушай, друг, а зачем спрашивать? Неужели ты думаешь, что если бы у меня что-то такое было, я бы так и сказал?

– Ну, ты еще поговори у меня, – довольно беззлобно сказал мент. Парень ему неожиданно понравился – улыбка у него была хорошая, искренняя. – Слезай давай, проверим.

Много времени проверка не заняла – Савичев был довольно опытен и те места, где обычно прячут запрещенные вещи, знал хорошо. Но у этого Громова все было чисто. Даже обидно – старлей рассчитывал хоть сотни две с байкера слупить. Столько он обычно брал, когда анашу или еще что-нибудь в этом роде находил. А что еще тут сделаешь? Конфисковывать, а того, у кого нашел, задерживать? А толку? Провозишься полдня, бумаг писать придется вагон, но при этом, если не доказано, что задержанный наркотиком торговал, то и предъявить ему особо нечего. А доказывать такое – дело нелегкое. Пусть этим специалисты занимаются из ОБНОНа, а его дело маленькое.

– Скажи, а здесь недавно байкеры не проезжали? – спросил Громов, залезая на свой мотоцикл. На положительный ответ он, откровенно говоря, не рассчитывал, так как повадки Крученого и Гюрзы хорошо знал. Но для очистки совести решил все-таки спросить. И не прогадал!

Савичев улыбнулся – довольно ехидно.

– Как же, как же… Проезжали. Да вот только не все проехали.

– Как это понять? – недоуменно поднял брови Громов.

– Да просто. Твои друзья сначала по бездорожью решили покататься, объехать пост. Но попали в какие-то неприятности – то ли с местными повздорили, то ли ездить совсем не умеют. В общем, пятеро из них без мотоциклов остались, поехали дальше на поезде. А еще один у нас в городе, похоже, надолго застрянет. Он сейчас во второй городской больнице лежит. Крепко побился.

– Серьезно, что ли?!

– Вот мне только и делов – шутить с тобой! Конечно, серьезно!

– А кто именно в больницу попал?

– Думаешь, я помню? Это же твои друзья, не мои.

Громов не стал объяснять, что ему эти ребята тоже вообще-то не друзья. Зачем? Менту это все равно до лампочки.

– А с ним остался кто-нибудь? – спросил он.

– Нет, – покачал головой милиционер. – Тоже мне, друзья называется! Оставили своего одного, в чужом городе, с серьезными травмами. – Голос старлея звучал укоризненно, он явно считал, что Громов такой же.

– Что с ним хоть случилось-то? Упал?

– Они заявили, что да. Хотя, кажется мне, что с кем-то они дрались. Но заявлений не было, а в Шерлока Холмса нам играть некогда, и так работы до фига.

– А где эта ваша вторая больница? – спросил Громов. Хоть он и не считал себя другом никому из компании Крученого, но все же решил навестить пострадавшего. Как-никак он тоже байкер. Да и узнать, что там у них стряслось, будет нелишне.

– Навестить его хочешь, что ли? – Голос мента слегка потеплел. – Молодец! Не все, значит, байкеры моральные уроды. Значит, так, поедешь к центру города, там найдешь улицу Карла Маркса – тебе любой покажет. И покатишь по ней до площади, на ней памятник Ленину здоровенный стоит, не ошибешься. Сразу за площадью сворачиваешь, и через два квартала она и будет. Ясно?

Громов кивнул и завел мотор «Агрессора».

Савичев проводил байкера глазами. Да, кажется, неплохой парень. Не то что его предшественники – из тех половине можно было по пятнадцать суток дать за одни выражения лиц.

Больницу Громов нашел быстро. Чуть ли не втрое больше времени ушло на то, чтобы отыскать нужную палату, – ведь он не знал фамилии пострадавшего. Да и вообще, сначала его просто пускать внутрь не хотели – ни халата, ни сменной обуви ведь у него, разумеется, не было. Но Громов умел находить с людьми общий язык, и через несколько минут переговоров в больницу его все же допустили. В поисках палаты ему здорово помог внешний вид. Какой-то дедок в коридоре, увидев Грома, сразу сказал:

– Вам, молодой человек, в седьмую палату. Ваш друг там.

Байкер поблагодарил дедка кивком и вошел в указанную дверь.

Обведя палату взглядом, он не обнаружил никого знакомого и уже думал, что старикан ошибся, но тут один из лежащих на койках больных окликнул его:

– Гром! Привет! Ты откуда здесь?

Виктор присмотрелся к лежащему. Выглядел тот неважно – нога на растяжке, одна рука в гипсе, голова замотана так, что лица почти не видно.

– Балык, ты, что ли? – неуверенно спросил он.

– Я, Витек, я, – тоскливым голосом отозвался Балык. – Что, не узнал?

– У тебя лица не видно, вот я и… – начал Громов.

– Ладно, проехали. Понимаю я все. Видишь, Витек, как мне не поперло. Хрен знает сколько еще здесь проваляюсь.

– Что с тобой случилось-то? – спросил Громов, садясь на краешек койки.

– А как ты думаешь? С байка свалился.

– Расскажешь?

– Жалко, что ли? Слушай.

И Балык рассказал Громову о том, что с ним произошло.

– Ментам, конечно, про то, что соревнование было, не рассказал, – закончил парень. – Сказал, что просто в поворот не вписался. Эх… Знаешь, что самое обидное? То, что я выигрывал! Везет все-таки Крученому! Если бы не авария эта, то я бы его отодвинул!

– А что конкретно с твоим байком случилось? – спросил Громов, нахмурившись.

– Да откуда я знаю! Я помню только, что неожиданно полетел вверх ногами. А очнулся уже здесь, весь в гипсе.

– А где байк сейчас?

– Ребята его к больнице подогнали. А я, как в себя пришел и понял, что к чему, договорился с врачами, чтобы он во дворике около морга постоял.

– Веселенькое место.

– Выбора не было. Мне сказали, что больше некуда поставить.

– Слушай, Балык, а ты не хочешь глянуть на байк? Интересно, что с ним стряслось.

– Хотеть-то хочу, но сам же видишь, мне сейчас не встать. От кровати отрываюсь только, чтобы на процедуры попасть, да и то не сам, меня медсестра возит на каталке.

– Давай я тебя отвезу. Скоро у тебя процедуры?

– Да через час где-то.

– Вот и отлично. Я тебя сейчас на каталку погружу и отвезу во двор, к байку. Посмотрим, что с ним, заодно ты свежим воздухом подышишь. А потом я тебя на процедуры отвезу. Согласен?

– Спрашиваешь! Я тут от скуки загибаюсь, а тут хоть какое развлечение. Да и прав ты – нужно посмотреть, что с байком. Может, я, пока лежу здесь, договорюсь, чтобы его кто-нибудь отремонтировал.

Громов имел в виду не это, но пока озвучивать свои мысли не стал.

Погрузить Балыка на каталку ему помогла медсестра. Сначала она была против прогулки, но Громову удалось убедить ее, что свежий воздух будет больному полезен.

Через десять минут они оказались во дворе, рядом с двухэтажным зданием морга.

– Смотреть страшно, – тихо сказал Балык, глядя на обшарпанную дверь. – Как подумаю, что рано или поздно в таком месте окажусь, жить не хочется.

– А ты не думай, – хмыкнул Громов. – Ясное дело, что все там будем. Но надеюсь, что случится это не скоро.

– Я тоже…

– Ладно, давай лучше смотреть, что с твоим байком.

Громов подкатил каталку к небольшому навесу, под которым стоял мотоцикл, и присел рядом с ним на корточки. Несколько минут внимательно осматривал машину, потом присвистнул.

– Ну ни фига себе! Хотя я и думал что-нибудь такое найти!

– Что там? – спросил Балык, который встать с каталки не мог и в осмотре сам почти не участвовал.

– Тебе какая-то падла тормоз на заднем колесе испортила! Тросик перерезан! Теперь все ясно. Когда ты нажал сразу две рукоятки, затормозило только переднее колесо. Естественно, по всем законам физики мотоцикл и перевернулся через него.

– Ты уверен, что тросик не сам порвался?

– Абсолютно! Он сам в этом месте порваться не может. Эх, жалко, ты встать не можешь, сам бы посмотрел. Ну, потом посмотришь, когда выпишут тебя. Но я тебе совершенно точно говорю – эту аварию какая-то сука нарочно подстроила. И я даже могу тебе сказать, кто это был! Наверняка Крученый!

– Нет, Гром, ты не прав, – покачал головой Балык. – После того, как решили устроить гонку, он к моему байку не подходил. Вообще, я все время рядом с ним был. Это не он, однозначно. Крученый, конечно, козел, но до такого все-таки не опустился.

– Уверен, что он около твоего мотоцикла не крутился?

– Абсолютно.

– Странно. Ему это в первую очередь выгодно.

Они еще немного поговорили о том, кто, кроме Крученого, мог сделать такую гадость, но так ни до чего и не договорились. Балык упорно твердил, что с того момента, когда было решено устроить дуэль, никто к его байку не подходил. Он считал, что тросик все-таки порвался сам. Громову ответить было нечего – его ведь там не было. Но в душе он все равно был уверен, что случайно такие вещи не происходят. У него даже появилось еще одно конкретное подозрение, но говорить о нем вслух он не стал. Без толку – все равно доказательств никаких нет.

Прежде чем уехать, Громов отвез товарища к процедурной, а потом сходил в ближайший киоск и купил ему целую кипу газет и пакет апельсинов. Громову доводилось бывать в больнице, и он знал, как там погано. Поэтому хотел хоть как-то скрасить жизнь товарищу. Но остаться здесь надолго он не мог. Нужно было продолжать преследование Крученого и его людей.

Глава 26

Андрей Богославский сидел за столом и внимательно читал сводку, заказанную им в областном управлении по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Получить эту сводку, кстати говоря, оказалось не так-то просто – обноновцы делиться информацией не хотели, наоборот, пытались перетянуть это дело себе. Но Щипачев сумел отбиться. Глава РОВД считал, что сумеет дожать это дело сам, и делиться ни с кем не собирался. В конце концов, это он по своим каналам сумел узнать о прибывающей в город партии героина и предстоящей сделке. Значит, и слава должна достаться именно ему. А то, что операцию по взятию наркоторговцев провалили, так это не его вина. Это омоновцы напортачили. ОБНОН если кого-то берет, тоже, как правило, услугами омоновцев пользуется, так что тут никакой разницы. Именно в таком стиле Щипачев выступил перед главой городского УВД и получил от него добро на завершение операции. Но времени начальник дал ему мало – всего три дня. Так что теперь все лучшие сотрудники Щипачева занимались именно этим делом. И кое-какие сдвиги уже были. Щипачев, правда, пока не знал, кто увел деньги и героин, но зато знал, кто этого точно не делал. Любой понимающий человек согласится – это немало. Сужать круг поиска – дело важное.

Кроме проверки известных правоохранительным органам наркоманов и наркоторговцев следствие разрабатывало и еще одно направление – любителей мотоциклов. Правда, на этом фронте успехов пока особых не наблюдалось. Удалось выяснить, что байкеры в основном курят травку, случаи употребления ими более тяжелых наркотиков довольно редки. Но, с другой стороны, все когда-то начинается. Возможно, байкеры решили наконец что-то покруче анаши всерьез попробовать.

Богославский помотал головой. Мысли сворачивали не в ту сторону – его дело с информацией, предоставленной ОБНОНом, разобраться. Байкерами другие занимаются. Он снова углубился в бумаги.

Неожиданно в дверь постучали. Прежде чем Богославский успел что-то сказать, в его кабинет вошел Щипачев. Выглядел майор неважно. Он сильно ссутулился, лицо у него было осунувшееся, с мешками под глазами. В общем, просто кадр из фильма о трудной жизни советской милиции.

– Здравствуй, Андрей, – сказал Щипачев, садясь напротив своего подчиненного. – Работаешь?

– Как видите, Роман Данилович, – отозвался Богославский.

– Успехи есть?

– Честно говоря, особых нет. Папочка эта полезная, конечно, но, насколько я понял, никто из тех, кто здесь перечислен, к нашему делу отношения не имеет.

– Уверен?

– Как тут можно быть уверенным? – Богославский пожал плечами. – Но весь мой профессиональный опыт говорит о том, что старые клиенты ОБНОНа в данном случае ни при чем. По-моему, это кто-то новенький. Молодой и оттого наглый, как танк. Вы лучше скажите, как дела у вас самого и у Борисова? Мне кажется, что выйдем мы на этих гадов все-таки через байкерскую тусовку.

– Хреново у нас с Борисовым дела, – ответил Щипачев. – Информаторов у нас в среде байкеров нет, лезть туда самим бесполезно, так они нам все и расскажут. Попытался я одного паренька молодого к ним заслать, но сразу проблемы начались – он в мотоциклах не очень-то разбирается.

– Раскололи?

– Да нет, какой там раскололи. Своей контрразведки у байкеров, к счастью, нет. Но относятся к нему… Ну, примерно так же, как мы к тем, кто к нам только что из училища поступил. Года через два он у них что-нибудь полезное и узнает. Но не раньше.

– Понятно.

– Да и вообще, сейчас с байкерами работать очень трудно. Все более-менее серьезные на какой-то свой фестиваль умотали, в городе остался один молодняк. Толку с него – как с козла молока.

– А байкеры точно на фестиваль смотались? Подозрительно что-то – попали под подозрение и тут же отвалили из города.

– Точно на фестиваль. Он у них ежегодный, в одно и то же время. – Щипачев тяжело вздохнул.

Богославский сразу понял, о чем подумал шеф и откуда он знает о том, что фестиваль ежегодный. Его дочь, она же среди местных байкеров не последний человек.

– А вы бы с дочерью поговорили, – сказал следователь. – Она же… – Он тут же осекся. Щипачев смотрел на него тяжелым, злым взглядом. Чувствовалось, что Богославский наступил ему на «больную мозоль».

– Во-первых, хрен она бы мне что сказала, – мрачно заявил майор. – У нас с ней отношения далеко не идеальные. Во-вторых, ее самой сейчас в городе нет, на этот же фестиваль умотала.

После этого почти на минуту в кабинете воцарилась тяжелая тишина. Каждый думал о своем. Неожиданно глаза Богославского загорелись.

– Роман Данилович! Есть одна мысль!

– Да ну? Излагай!

– Помните Виктора Громова? Ну, парень, который…

– Можешь не объяснять, у меня еще склероза нет. Я Громова и так знал, как же, можно сказать, гордость города. А после той истории с нападением на девушку уж точно не забуду. А почему ты про него вспомнил? Хотя… Кажется, понимаю. Он ведь сейчас в городе! Мы же его под подписку о невыезде выпустили.

– Вот именно! – кивнул Богославский. – А уж он-то о местных байкерах почти все знает, нисколько в этом не сомневаюсь. И расскажет нам все, как миленький, есть чем на него надавить. Кстати! – Следователь выпрямился, прищурился, даже губу нижнюю закусил. Ему явно пришла в голову еще какая-то важная мысль.

– Что такое? – с интересом спросил Щипачев. – Еще до чего-то додумался?

– Роман Данилович, а может, это он?

– Кто он? Что он?

– Может, это Громов с наркотиками и связан? Я понимаю. Конечно, у парня не такая репутация, но раз на девушку напал, то мог и наркотой заняться. Может, потому и напал, что под кайфом был!

– Хм… – Щипачев задумчиво потер подбородок. Логика подчиненного казалась ему несколько прямолинейной, но, с другой стороны, хоть какая-то версия! На безрыбье, как известно, и рак рыба. Но, с другой стороны, все-таки не верится. Виктор Громов – спортсмен, гордость местной команды по мотоболу, и вдруг торговля наркотиками.

Этими своими сомнениями майор тут же поделился с Богославским.

– Ну и что? – пожал плечами следователь. – Спортсмены что, не люди, что ли? Марадону вспомни хотя бы! Да если бы он один был такой!

– Все равно как-то не верится. Не такой он человек. Мне этот парень понравился, когда мы с ним здесь разговаривали. Скажу тебе честно, я даже не уверен, что девчонку он избил.

– Ну, так я же и не предлагаю его сразу за решетку сажать, – отозвался Богославский. – Надо просто вызвать его и поговорить.

– Это разумно.

– Тогда, может быть, не будем тянуть? – Богославскому смертельно надоела возня с бумагами, он был готов на что угодно, лишь бы заняться чем-нибудь другим. – Сейчас я ему позвоню. Вызову сюда, и поговорим. Даже если сам он ни при чем, информации по местным байкерам у него точно навалом.

– Звони, – кивнул Щипачев.

Богославский вытащил из кармана мобильник, долго рылся в бумагах у себя на столе, наконец отыскал нужную и набрал номер. Примерно через полминуты спрятал мобильник обратно в карман.

– Не берет трубку.

– Ну, раз идея твоя, значит, и реализовывать тебе, – хмыкнул Щипачев. – Найди его и доставь сюда. Я обязательно хочу тоже с ним поговорить. А бумажками из ОБНОНа пока кто-нибудь другой займется.

– Будет сделано! – радостно ответил Богославский.

Глава 27

Очередь у пограничного перехода между Украиной и Россией протянулась на добрые полтора километра. Байкеров во главе с Крученым и Гюрзой к переходу доставили сотрудники ГИББД. К властям пришлось обращаться из-за раненых, без ведома милиции в больнице им отказались оказать медицинскую помощь. Менты прибыли, выслушали объяснения байкеров, похмыкали, а потом, посоветовавшись с начальством, заявили, что раз уж вам, молодые люди, на Украину надо, то мы вас до границы проводим. Видимо, начальник местного ГИББД опасался, что от байкеров, если предоставить их самим себе, могут еще какие-нибудь проблемы образоваться. Собственно говоря, упрекать его за это было трудно. Менты сопроводили серпуховцев до погранперехода и удалились, только убедившись, что обратная дорога им отрезана подъезжающим транспортом.

– Вот, парни, а вы спрашивали, почему нам официально через переход не поехать, – мрачно сказала Гюрза, глядя на колонну машин. – Вот поэтому. Нам теперь здесь самое меньшее часа четыре куковать придется.

– Больше, – отозвался Варфоломей. – Хорошо, если к вечеру через границу переедем.

– Охренеть! – Крученый отхлебнул пива из банки и помотал головой. – Мы, байкеры, короли дороги, вынуждены торчать в общей очереди! Нет, так не пойдет!

– А что делать? – спросил кто-то из молодых.

– Следуйте за мной! – Крученый одним движением завел мотор и повернул к обочине, протискиваясь между машин. Тут же зазвучали сигналы.

– Эй, фашист! Куда прешь? Самый умный, что ли? – Из здоровенного грузовика высунулась толстая рожа здоровяка в клетчатой рубашке.

– Отвали! – рявкнул Крученый. Но водила оказался не робкого десятка. Он распахнул дверцу и выскочил из кабины, яростно матерясь при этом.

– Стой, тебе говорят! – Он оказался прямо перед байкером, тому пришлось остановиться. – Самый умный, что ли? Стой спокойно в очереди, мужик, – решительно потребовал водила грузовика.

– Иди ты на хрен! – Крученый снова поехал вперед, пока переднее колесо его байка не ткнулось в ногу противнику.

– Ну, ты сам нарвался! – Водила решительно ринулся на байкера. Рука Крученого скользнула в карман, к любимому кастету.

– Крученый, стой! Стой, кому говорю! – Гюрза, оправдывая свое прозвище, быстро, как змея, кинулась к мужикам, встала между ними.

– В натуре, Крученый, хватит выделываться, – поддержал девушку Колдун. Он обычно поддерживал лидера, но сейчас момент для демонстрации крутости был совершено не подходящий.

– Правильно, уберите своего придурка, – кивнул водитель грузовика.

– За придурка сейчас ответишь! – Крученый спрыгнул с мотоцикла, Гюрза еле успела ухватить его за рукав куртки. Впрочем, если присмотреться повнимательнее, то можно было заметить, что Крученый запросто мог вырваться. Но не стал. Ведь одно дело показать, что агрессивен, и совершенно другое – драться с незнакомым мужиком, на вид явно не хлюпиком.

– Ты, мужик, базар-то правда фильтруй! – крикнул Колдун. На эту реплику водила не ответил. Он счел, что дело сделано, и полез обратно в кабину своего грузовика. Крученого Гюрза и Колдун совместными усилиями вернули к остальным байкерам.

– Слушай, Кеша. – Когда Колдун обращался к Крученому по имени, это значило высшую степень неодобрения. – Хватит на всех врубаться! Мало мы уже огребли, что ли?

– Что, и ты труса спраздновал? – презрительно спросил Крученый.

– Ни хрена. Просто думать же надо – где можно, а где нельзя выпендриваться. Свидетелей вокруг куча, до ментов двести метров – на кой хрен нам проблемы?

Крученый не ответил – он заметил, что на лицах байкеров читается явное одобрение словам Колдуна.

– Милый, пойдем лучше погуляем немного, развеемся, – сказала Гюрза, взяв его за руку. – Хватка оказалась весьма крепкой – Крученый понял, что девушка хочет о чем-то поговорить наедине.

– Пойдем. Раз уж тут все такие хлюпики, придется париться в очереди. Так хоть не на месте сидеть.

Окинув напоследок товарищей презрительным взглядом, Крученый взял Гюрзу под руку и направился вперед, к обочине. Прогуляться пешком здесь было вполне реально – многие водители так делали – очередь все равно ползла крайне медленно.

– Крученый, у тебя что, совсем крыша съехала? – заговорила Гюрза, когда они отошли от остальных байкеров шагов на тридцать. Голос девушки был холодным, как снега Арктики. – Спалить нас хочешь?

– А что? – Крученый недоуменно нахмурился. – Ты из-за этого урода в грузовике, что ли?

– Нет! Не из-за урода! Вернее, из-за урода, только не того! Объяснить тебе, кого я имею в виду? Тебя, если не понял! Ты что, забыл, какой у нас с собой груз? Если ввяжешься в драку, менты запросто могут тебя задержать и обыскать. Чуешь, чем это пахнет?

– Да ладно тебе… – примирительно сказал Крученый.

– Не ладно! За торговлю наркотиками срок дают немаленький! Помни об этом! И думай, где стоит посидеть тихо! И так неясно, как через погранпереход поедем. Там же, наверное, досматривают транспорт.

– А что гадать? Давай сходим да посмотрим.

– Ходить больно далеко. – Девушка еще раз смерила глазом длинную очередь. – Лучше спросить кого. Так и сделаю. Только ты мне не мешай.

– Базару нет.

Крученый демонстративно отвернулся, а Гюрза наклонилась к одной из легковушек, постаравшись, чтобы под черной майкой получше обрисовалась грудь.

– Молодой человек, – обратилась она к парню, скучавшему за рулем, а вы не знаете, откуда такая очередь? Что там случилось на переходе? Или это всегда так?

– Не всегда, – отозвался парень, скользнув взглядом по соблазнительным формам Гюрзы. – Просто сегодня на таможне спецмероприятие. Наркотики ищут.

– Серьезно?! – Девушка сделала большие глаза.

– Абсолютно. По радио передавали, да и мужики в очереди говорят. Кстати, кого-то там уже задержали часа полтора назад.

– Хорошо, что я наркотиков не везу. Спасибо! – Гюрза распрямилась и подошла к Крученому.

– Плохо дело. Там усиленно ищут наркотики. Похоже, придется все-таки смотаться к переходу, посмотреть, что там и как.

Так они и сделали. Картина, которая открылась им в голове колонны, была весьма неутешительной. Три группы оперативников с собаками обшаривали каждую проходящую переход машину.

– Что за хрень, – удивленно сказал Крученый, глядя на собак. – Откуда у ментов спаниели? Я думал, они только овчарок используют. Ну, на крайний случай, доберманов или ротвейлеров. От спаниеля-то какая польза?

– Они же не для того, чтобы преступников задерживать, – ответила Гюрза, явно думая при этом о чем-то своем. Эти хреновы друзья человека специально на наркотики натасканы. Да… Плохо дело. Уж они-то героин точно учуют.

– Что делать будем? Разворачиваться?

– Как, интересно, ты разворачиваться собрался? Дорога забита, а на обочину не выехать – вон, ты попытался, видел, как вызверились сразу. Елки-палки… Но ведь не выбрасывать же товар!

Несколько минут Гюрза напряженно думала. Потом ее лицо неожиданно просветлело.

– Крученый, помнишь, совсем близко от нас зоопарк передвижной был?

– Помню, – отозвался Сибагатурин. – А он тут при чем?

– Слушай меня внимательно…

Через полчаса Гюрза и Крученый подошли к передвижному зоопарку, который от байкеров отделяли всего десятка два машин. Клетки со зверями были установлены на легких трейлерах, которые буксировали микроавтобусы, оборудованные под жилье. У зверинца стояли человек двадцать водил, коротавших тут время. Больше всего внимания к себе привлекали, разумеется, хищники. Здесь были два белых медведя, волки, ягуар и тигр. Но особенно привлекал внимание огромный лев, сидевший в самой большой и крепкой на вид клетке. В отличие от прочих животных, которые спокойно лежали на подстилках и меланхолично обозревали окружающий мир, лев был активен. Он ходил по клетке, хлестал себя хвостом по бокам и время от времени издавал мощный глухой рык. Выглядел он крайне внушительно. Пару минут байкеры просто рассматривали «царя зверей», а потом Гюрза слегка подтолкнула Крученого, и тот шагнул к клетке.

Дождавшись, когда лев снова рявкнет, Сибагатурин зарычал в ответ. Хищник грозно оскалился, приблизил морду к стальным прутьям и зарычал так, что метров за пятьсот слышно было, наверное. Но Крученого это совершенно не смутило – он видел, что решетка крепкая. Он стал кривляться, подвывать на разные голоса, потом запустил в льва монетой. Хищник пришел в ярость. Он несколько раз бросился на прутья, потом высунул между ними когтистую лапу, а рычал не прекращая.

Разумеется, долго развлекаться таким образом байкеру не позволили.

– Что ты делаешь, дурак! – От соседнего микроавтобуса к нему уже спешил высокий плечистый мужик с пшеничного цвета усами и волосами до плеч. – Нет, я всегда говорил, что человек – это не вершина эволюции, а тупик! Оставь зверя в покое!

– Да ладно, что ему сделается, – отозвался байкер, даже не обернувшись.

– Говорю тебе – отстань от животного! – Мужик схватил Крученого за плечо и рывком развернул к себе.

– Грабки убери! – рявкнул байкер, стряхивая его руку с плеча. – Ты кто такой, вообще?

– Хозяин зверей! Слушай, парень, по-хорошему говорю – отстань от зверя! Он и так агрессивный! Кинется на решетку, расшибет себе что-нибудь, кто отвечать будет? Знаешь, сколько он стоит?

– А мне по фигу! Я его ни на что кидаться не заставляю.

– Ты идиот, что ли, или прикидываешься?

В ответ Крученый, не раздумывая, врезал хозяину зверинца в челюсть. Тот отшатнулся, но не упал и тут же ответил сильным пинком, угодившим Крученому прямо в колено. Тут же со всех сторон к ним кинулись люди – другие работники зоопарка, Гюрза, еще пара посторонних мужиков. Дерущихся быстро растащили, но они продолжали вырываться и материть друг друга последними словами.

– Извините его, он такой несдержанный, – обратилась Гюрза к хозяину зверинца, когда тот немного успокоился. – А сейчас еще эта очередь, она кого хочешь с ума сведет.

– Этого типа, похоже, и сводить-то не с чего, – хмуро отозвался хозяин зверей, потирая челюсть. – У меня обезьяны и то себя приличнее ведут.

– Поверьте, он не всегда такой, – с милой улыбкой ответила Гюрза. – Скажите, могу я чем-нибудь загладить его вину?

– Ну… Не знаю. – Похоже, собеседник Гюрзы растерялся, к такому повороту разговора он был не готов.

– Давайте хоть пивом вас угощу. Хотите? Кстати, меня зовут Надя. А вас?

– Борис.

– Вот и познакомились.

– Надька, ты с этим ослом еще любезничаешь! – крикнул Крученый. Прежде чем Борис успел ответить, Гюрза развернулась и решительно произнесла:

– Вот что, Кеша. Или ты немедленно идешь к нашим, или между нами все кончено.

Крученый состроил мрачную гримасу, ссутулился, сунул руки в карманы и отошел. Любой его знакомый, увидев такое поведение, решил бы, что Иннокентия Сибагатурина подменили, – настолько это было на него не похоже. Впрочем, владелец зверинца его знакомым не был и потому ничего удивительного не усмотрел. Мало ли, бывают же бой-бабы, которые прочно держат своих кавалеров под каблуком.

– Еще раз прошу за него прошения, Борис, – мило улыбнувшись, сказала Гюрза. – Так о чем мы говорили?

Хозяин зверинца хотел ответить, что ни о чем, но глаза девушки смотрели на него так, что просто язык не поворачивался.

– Да вот, пивом вы меня хотели угостить. Но знаете, Надя, давайте лучше я вас…

– Давайте, – лукаво улыбнулась Гюрза.

Глава 28

До пограничного перехода осталось совсем немного – об этом говорили попадающиеся по дороге указатели. Громова очень интересовало, на сколько Крученый со товарищи его опережают. Это было принципиально – если не больше чем часа на четыре, то есть совершенно реальный шанс у перехода их и догнать – там они наверняка задержатся. Но если больше, то скорее всего они успеют пересечь границу, и он опять отстанет. Судя по тому, что он узнал от Балыка, утром они обгоняли его примерно на восемь часов. Но день уже клонится к вечеру, а гнал он как сумасшедший, под сотню. Крученый и его люди так ехать не могут – во-первых, их много, а группа всегда едет медленнее одиночки. А во-вторых, они просто классом ему уступают.

Именно чтобы разрешить эти сомнения, Громов притормозил, когда справа от дороги показались несколько зданий, одно из которых здорово напоминало недорогой мотель, а еще одно – ресторан. Здесь можно было узнать, не проезжали ли мимо байкеры, а если да, то когда.

Выглядели здания очень мило и аккуратно, так и хотелось задержаться здесь на часок-другой. На крыше мотеля красовались большие буквы, стилизованные под старину: «Околица». И чуть ниже: «Приглашаем отдохнуть и перекусить!» Прочитав это, Громов тут же вспомнил, что за последние сутки у него во рту только и было, что девяностограммовая пачка чипсов да пол-литра пива.

«Если не больше чем на четыре часа отстаю, то задержусь перекусить», – подумал байкер.

Внутри «Околица» тоже выглядела довольно привлекательно. Ничего особенного, конечно, но чисто, аккуратно. Тот же старинный стиль поддерживался и здесь – стены были то ли правда дощатые, то ли обшиты некрашеными досками, над дверью висела подкова – настоящая, кстати сказать, в углу на невысоком столике стоял большой самовар, а над стойкой висела репродукция знаменитой картины Васнецова с тремя богатырями. В то же время в обстановке не было слащавости, перебора, которыми часто грешат дизайнеры, работающие под русскую старину. Ни икон по стенкам в немереном количестве, ни кокошника на девушке, которая приветливо улыбнулась байкеру из-за стойки.

– Здравствуйте, – широко улыбнулась девушка. – Чем я могу вам помочь?

«Цивилизуемся помаленьку, – подумал Громов. – И здесь уже, похоже, сервис на должном уровне».

– Можете, – ответил он, тоже улыбнувшись. – Скажите, сегодня мимо вас байкеры не проезжали?

– Кто, простите?

«Ясно, – подумал Громов. – Девчонка, видимо, из ближайшей деревни. Улыбаться и вежливо разговаривать с посетителями ее обучили, но в остальном – дремучая наивность».

– Ребята на мотоциклах, одетые примерно как я.

– Проезжали, – кивнула девушка. – Совсем недавно.

– А когда именно?

– Примерно часа два назад уехали.

«Ого! Отлично! – радостно подумал байкер. – Но немного странно. Что же это Крученый так медленно ползет? Не похоже на него».

Но объяснение не заставило себя долго ждать.

– Их милиция сопровождала, – сказала девушка.

Громов тут же все понял. Из-за ментов, которые, видимо, решили проконтролировать потенциальных возмутителей спокойствия, Крученый не мог гнать на полной скорости. Что ж, значит, есть время поесть.

Оказалось, что расположенный рядом с «Околицей» ресторан очень неплох. Байкер съел два бифштекса с овощным рагу в качестве гарнира. Мясо было сочным и нежным, а обошлась эта трапеза всего в две с половиной сотни.

На обед у Громова ушло всего минут двадцать. Сытый и довольный, он вышел из ресторана и направился к своему байку. Но не успел дойти до него буквально пару шагов. Сзади раздался громкий женский визг, топот. Громов обернулся. От мотеля через двор прямо к нему со всех ног бежала высокая симпатичная блондинка в коротком халатике, застегнутом далеко не на все пуговицы. Визжала она. А топал толстый мужик с озверелым выражением лица. Он с неожиданной для таких габаритов скоростью гнался за девушкой.

– Стой, сука! Пришибу! – ревел он на ходу.

– Помоги! – Девушка бросилась к байкеру, схватила его за рукав и спряталась за широкой спиной, обтянутой кожаной курткой.

– Эй, мужик… – начал Громов, шагнув вперед. Но тот явно был не в том состояни, чтобы вступать в дискуссии. Он попросту попытался оттолкнуть байкера – при этом, кстати, еще и слюной его забрызгал.

Громов не считал себя особенно благородным, но не заступиться за девушку в такой ситуации просто не мог.

– Отвали! – рявкнул он в оскаленную рожу мужика.

– Пошел на хрен, сопляк! – Мужик одной рукой уперся Громову в грудь, а второй попытался дотянуться до девушки прямо через плечо байкера. Громов чуть подался в сторону и развернул корпус. Рука мужика скользнула по его куртке, на мгновенье он потерял равновесие. Громов тут же этим воспользовался – дернул его за руку. С удивленным хрюканьем его противник полетел на землю.

– Увези меня отсюда! Скорее, сейчас еще прибегут! – крикнула девушка.

– Что случилось-то? – недоуменно спросил байкер.

– Потом! Поехали отсюда, скорее!

Видя, что противник встает, а от мотеля к ним в самом деле спешат еще несколько человек, Громов счел за лучшее сделать, как просит девушка. Он вскочил на мотоцикл и хлопнул ладонью по сиденью позади себя.

– Залезай!

Долго себя упрашивать девушка не заставила. Она тут же оказалась позади Громова.

– Держись! – крикнул байкер. И мотоцикл рванул с места. Рванул так, что если бы девчонка не успела обхватить байкера обеими руками, то неминуемо свалилась бы. Но она успела. В считаные секунды мотоцикл преодолел расстояние до дороги, буквально в нескольких сантиметрах разминулся с заворачивающим к мотелю грузовиком и помчался по шоссе.

Девушка что-то крикнула, но Громов не расслышал – ветер свистел в ушах.

– Что? Громче говори!

– Он к машине побежал! Погонится за нами!

Громов усмехнулся. Вот уж чего-чего, а преследования он нисколько не боялся.

Как оказалось – напрасно. Уже через пять минут сзади замаячила приземистая красная машина. Громов гнал под сотню, но она не отставала, напротив, расстояние довольно быстро сокращалось. Вскоре байкер уже различил марку тачки преследователя – это была «Хонда» одной из последних моделей. И, похоже, ее водитель твердо решил догнать их. Громов прикусил нижнюю губу. «Агрессор» шел на пределе, он выжимал из форсированного движка все, что мог. Но все же байк есть байк, больше, чем он может, из него не выжмешь. А расстояние до «Хонды» уже сократилось метров до семидесяти.

– Он догоняет! – взвизгнула девушка.

– Вижу! – отозвался байкер. Он напряженно думал. Судя по всему, допускать, чтобы его догнали, нельзя, преследователь настроен крайне решительно. Но что тогда делать? Пожалуй, остается только одно – уходить с трассы. На бездорожье решающую роль будет играть не мощность движка, а искусство водителя. И вот уж тут он кому угодно сто очков вперед даст. Но съезжать с дороги на такой скорости – это неминуемо сломать шею.

«Ладно, – подумал Громов. – Проверим, у кого из нас лучше реакция».

Байкер стал плавно сбрасывать скорость. «Хонда» моментально придвинулась почти вплотную, в зеркальце уже было видно искаженное злой гримасой лицо преследователя.

– Держись крепче! – крикнул Громов. И, почувствовав, что девушка вцепилась в него изо всех сил, резко ударил по тормозам, одновременно выворачивая руль, – именно этот кульбит не удался Балыку из-за порванного тросика.

Байк прыгнул как живой. Он одновременно развернулся на сто восемьдесят градусов и переместился на несколько метров в сторону, угодив на соседнюю полосу – разумеется, прежде чем тормозить, Громов убедился в том, что она пуста.

Водитель «Хонды» среагировать, конечно, не успел. Машина на полной скорости пронеслась мимо байка, только секунды через три раздался визг тормозов. Но было уже поздно. «Агрессор» со своими седоками уже несся по полю, приближаясь к покрытому редколесьем пологому холму.

Как ни удивительно, преследователь не сдался. Он затормозил и тоже покинул шоссе. Но на бездорожье все преимущества были на стороне юркого, маневреннного байка, управляемого к тому же настоящим мастером. Несколько минут «Хонда» ехала по полю, подпрыгивая на пригорках и дребезжа всеми сочленениями. И только после того, как байк исчез между деревьями, машина остановилась. Водитель выскочил из салона и в бессильной ярости погрозил лесу кулаком. Толку с того, разумеется, не было.

– Фу! Ушли, похоже! – сказал Громов, окончательно затормозив. Они ехали по лесу уже минут семь. Чем дальше, тем гуще росли деревья, пробираться между ними становилось все трудней. Байкер решил остановиться, пока совсем не завяз.

– Да, ушли, – отозвалась девушка из-за спины. – Ну, парень, ты даешь! Я думала, такое только в фильмах бывает.

– Не только… – хмыкнул Громов. – Слушай, прекрасная незнакомка, может, объяснишь, что все это значило? Кто этот мужик такой и что ему от тебя нужно было? Да, кстати, зовут-то тебя как?

– Зовут Ксюша, – сказала девушка. – А объяснить все… Сейчас. Только это невеселая история. И длинная.

Громов слез с байка, присел на корточки, оперевшись спиной на ствол молодой березки. Теперь он мог хорошенько рассмотреть свою неожиданную пассажирку. Она была старше, чем ему сначала показалось. Лет двадцать восемь – тридцать. На миловидном, правильной формы лице особенно выделялись большие зеленые глаза. Щеки были пухлые, нос чуть вздернутый, а выражение лица немного простоватое – примерно такие лица часто бывали у советских актрис, играющих крестьянок. В общем, впечатление она производила весьма приятное. Даже слишком – опустив взгляд пониже, Громов тут же стыдливо отвел глаза. Две нижние пуговки на домашнем халате, в который была одета девушка, были не застегнуты, а под ним явно ничего больше не было. Кстати, обувь на Ксюше тоже была весьма специфическая – пушистые домашние тапочки.

– Длинная так длинная, – сказал байкер. – Рассказывай. Ты мне только для начала вот что скажи, за нами менты-то хоть теперь не погонятся?

– Да нет, что ты! Наоборот… – Девушка тяжело вздохнула.

– В каком смысле наоборот? Мне, что ли, за ними погоняться предлагаешь?

– Нет! – Ксюша хихикнула. – По-хорошему, мне самой к ним обратиться надо бы. Но, боюсь, толку не будет.

– Почему это?

– Говорю же – долгая история. Если не торопишься – расскажу.

Громов на секунду задумался. Вообще-то, он, конечно, торопился. Но, с другой стороны, не может же он просто бросить девчонку в халате и тапочках прямо здесь, посреди леса? А прежде чем пытаться ей чем-то помочь, надо узнать, что с ней произошло.

«Ох, вечно я из-за своей сентиментальности страдаю, – подумал Громов. – Ну ладно. От Крученого я совсем немного отстаю. Можно позволить себе лишние полчаса на благотворительность потратить».

– Тороплюсь, но не то чтобы очень сильно. Рассказывай.

Девушка несколько секунд молчала, наматывая длинный локон на указательный палец. Потом заговорила:

– В общем, понимаешь… Если коротко объяснить, то кинули меня. Я сама с Украины, из Луцка. Слышал про такой город?

Громов кивнул.

– Жизнь там сейчас совсем хреновая. Сам знаешь, что сейчас на Украине творится. Политики с ума посходили, друг с другом грызутся, а страдает, как обычно, простой народ. В столице и еще в паре самых крупных городов жить еще можно. Ну, еще в деревнях, на хуторах люди кое-как перебиваются. А вот в городах вроде нашего совсем кошмар что творится. Заводы стоят, работы нет. Кто и работает, так зарплата смешная. Пенсии тоже крошечные. Я – сирота, мама у меня три года назад умерла, а отец уже давно нас с ней бросил. Работала воспитательницей в детском садике. Но два года назад уволилась – жить совсем не на что стало, зарплата и так маленькая, так ее еще и платить практически перестали. Подалась в «челноки», возила товары в Россию и из России. У нас сейчас многие этим занимаются, иначе совсем не выжить. В общем, перебивалась, как могла. А два месяца назад мне не повезло. Вернее, сначала-то я думала, что повезло. У вас, в России, парня встретила, Рома его зовут. Хотя на самом деле, наверное, и не Рома, вряд ли он мне настоящее имя назвал. Но я-то не знала! Он красивый, с деньгами, романтичный… Ухаживал он за мной так красиво, в ресторан приглашал, цветы дарил.

На несколько секунд глаза девушки стали мечтательными, но потом на ее лицо снова вернулось грустное выражение.

– В общем, очень он мне понравился. А неделю назад он мне предложил за него замуж выйти. Позвал к себе, в Россию, сказал, что общее дело откроем. Я, дура, обрадовалась… Приехала сюда, он сказал, что собирается дом покупать, а пока не купил, я в мотеле поживу. Ну, я согласилось. А через два дня он сказал, что на дом ста тысяч не хватает. Я ему дала. Потом он еще попросил, на регистрацию фирмы. Я снова дала. В общем, так он за неделю все мои сбережения выманил. Вчера вечером остался со мной ночевать. Утром просыпаюсь – ни вещей, ни сумочки моей, ничего. Все украл! Даже одеждой не побрезговал! Только паспорт на столе оставил – хоть на это хватило совести.

Девушка всхлипнула, вытерла покрасневшие глаза.

– Ладно, не переживай, успокойся, – неуклюже попытался утешить ее Громов.

– Да я спокойна! Отпереживалась уже, все утро ревела! Знаешь, даже не то обидно, что он меня обокрал. Обидно, что все разрушилось, все планы. Я ведь уже думала, что жизнь налаживается. А вместо этого…

Она снова всхлипнула и замолчала.

– Что-то я не пойму, а что это за мужик за тобой гнался? – спросил Громов, видя, что сама продолжать рассказ его новая знакомая пока не собирается. – Это же не он был, я правильно понимаю?

– Не он, конечно, – ответила Ксюша. – Говорю же – он исчез, сбежал. А этот из мотеля – то ли хозяин, то ли директор. В общем, главный. Понимаешь, я ведь осталась только с тем, что на мне было. Денег – ни копейки. Даже за номер заплатить нечем! Пыталась договориться с этим типом по-хорошему, а тот стал приставать. Дескать, нет денег – натурой расплачивайся. И руки начал распускать. Я ему по морде двинула и бежать. Не знаю, что бы было, если бы не ты. Он там начальник, все остальные служащие его боятся. Мог и изнасиловать, запросто.

– Ну, это вряд ли, – покачал головой байкер. – Побоялся бы. Не дикий лес, чай, вокруг.

– Эх, плохо ты людей знаешь… – вздохнула девушка. – Хотя, может, и побоялся бы. Но ничем хорошим для меня это все равно бы не кончилось. Так что спасибо тебе. Ты меня спас, прямо как рыцарь какой.

– Ладно тебе… – смущенно ответил Громов. – Скажешь тоже. Просто не мог же я проехать мимо, когда такой здоровенный жлоб за девушкой гонится.

– Кстати, как тебя зовут-то, спаситель?

– Виктор. Часто Громом называют.

– И имя красивое, и прозвище. Тебе самому что больше нравится?

«Так, начинается, – подумал Гром. – Нет уж, хватит с меня Гали. Второй раз я Ленке не изменю!»

– Все равно, – довольно холодно ответил он. – Ладно, все с тобой ясно, Ксюша. Скажи, а что ты дальше-то делать собираешься?

– Не знаю еще, – печально ответила девушка. – Домой, наверное, добираться надо, что же еще… Но у меня же денег ни копейки. Как через границу перебираться – ума не приложу. Придется, наверное, пешком идти.

– Через границу, если хочешь, я тебя перевезу, – сказал Громов. – Я в Крым еду, на фестиваль. Как, от Крыма до твоего Луцка далеко, нет?

– Ой, ты меня, главное, через границу перевези и хоть до какого угодно поселка позволь с тобой доехать. А уж дальше я сама.

– Нет проблем, – кивнул Громов. – Садись тогда, поедем. Что время-то терять?

Глава 29

Очередь к погранпереходу двигалась не так медленно, как этого ожидали байкеры. За прошедшие два часа они продвинулись больше чем наполовину. Сказывалось то, что оперативников у границы было много, работали тремя группами. Так что ожидание оказалось не таким уж томительным.

Особенно весело проводила время Гюрза. Она уже успела осмотреть весь зоопарк – причем гидом ей служил Борис, его владелец, поэтому девушке удалось посмотреть не только на тех зверей, которые были открыты для всеобщего обозрения, но и на змей, которые ехали в закрытом микроавтобусе, а также на прочую мелкую живность. Пивом ее Борис тоже угостил, как и обещал. В общем, клеился недвусмысленно. Впрочем, девушка явно была только за.

Серпуховские байкеры, наблюдая за этим, тихо офигевали. Гюрза была сама на себя не похожа. Ведь свою кликуху она получила не зря – она всегда напоминала именно ядовитую змею, да не банальную гадюку, а кого покруче. А тут – просто тургеневская девушка, ни дать ни взять. Позволяет едва знакомому типу, притом не выглядящему особенно крутым, себя под ручку водить, за талию нежно приобнимать, даже на руку его опирается, когда из микроавтобуса вылезает. Это Гюрза-то! Которая на байке такое выделывает, что даже Крученый признает, что так не умеет. Да и без байка много чего может.

– Что с Надькой стряслось? – недоуменно спросила Малая, ни к кому конкретно не обращаясь. – Влюбилась она, что ли, с первого взгляда?

– Что-то не верится, – скептически хмыкнул Варфоломей. – Я Гюрзу давно знаю. Романтические чувства она, по-моему, только один раз в жизни испытывала.

– Что-то мне их отношения с Крученым сильно романтическими не кажутся, – отозвался Мясник.

– А я не про Крученого говорю. У нее была любовь с Громом. Но недолго.

– С каким Громом? Тем самым, что ли, из «Дьяволов Локки»?

– Именно. Но что-то у них не заладилось, месяца два они встречались, а потом разошлись.

– Кто кого кинул?

– Не знаю. По-моему, просто не сошлись характерами.

– Да уж… – хмыкнула Малая. – С Гюрзой сойдешься, пожалуй. Ее только такой, как Крученый, выносить и может, по-моему.

– Кстати, о Крученом. – Варфоломей опасливо оглянулся и, убедившись, что лидер по-прежнему в одиночестве сидит на своем байке и разговора не слышит, продолжил: – Что-то его я тоже не пойму. Его девушка с каким-то козлом под ручку ходит, а он не реагирует.

– А что он сделает? Гюрза сама себе хозяйка.

– Так-то оно так… Но все равно не похоже это на Крученого. Он и без причины на всех наезжает постоянно, а тут такое…

– Правда, – поддержал Варфоломея Тяпа. – Как подменили его.

– Ладно тебе пургу нести, – отмахнулся Мясник. – Просто пофиг ему.

– Сколько помню Крученого, никогда ему такие вещи не были пофиг.

Крученый в самом деле вел себя довольно странно. Он уже почти полчаса сидел на своем байке и банку за банкой глушил пиво. Кстати, до этого он стоял в общей толпе около зверинца, так что, как ведет себя его подруга, прекрасно знал.

– Просто поумнел наш лидер, – с ехидной улыбкой сказала Малая, исподтишка бросив на Крученого еще один взгляд. – Понял, что не фига на каждого встречного кидаться, можно и огрести.

– Это вряд ли. Трусом Крученый никогда не был.

В этот момент лидер байкеров встал, скомкал в кулаке пустую пивную банку, отбросил ее за обочину и решительно направился в сторону зверинца.

– Пойдем глянем, что будет, – предложил Варфоломей, тоже вскакивая с места. Остальные байкеры последовали за ним.

Гюрза и Борис в этот момент как раз смотрели на обезьян. Зрелище, правда, в данный момент это было невеселое. Даже мартышкам от жары и душного воздуха хотелось не прыгать по специально приспособленным для этого веткам, которые были в их клетке, а спокойно полежать. Именно этим большинство обезьян и занимались.

– Ой, что-то они скучные, – сказала Гюрза. Если бы байкеры ее сейчас слышали, то и вовсе бы попадали – типичный тон глупой маленькой девочки, правда, безотказно действующий на мужчин старше определенного возраста.

– Что ж ты хочешь, – им тоже жарко, – ответил Борис, немного опуская руку. Теперь его ладонь находилась на месте, которое талией можно было назвать исключительно из деликатности. – Хочешь еще кого-нибудь посмотреть?

Гюрза чуть повернулась и незаметно скосила глаза. Увидев маячащую в отдалении фигуру Крученого, тут же прижалась к Борису.

– Нет. Надоели мне звери. Пойдем лучше чего-нибудь холодненького выпьем.

– Пойдем, – кивнул хозяин зверинца и шагнул в сторону микроавтобуса, который служил чем-то типа походной кухни.

– Нет, не туда, – тихо сказала девушка. Голос ее был томным и многообещающим. – Куда-нибудь, где нам никто не помешает.

Борис на мгновенье застыл. Выглядел он презабавно. Впрочем, мужик, который лихорадочно соображает, правильно ли он понял намек красивой девушки, всегда выглядит весьма комично.

Гюрза, явно понимавшая, в чем дело, облегчила ему задачу. Глядя прямо в глаза кавалеру, она медленным движением облизнула губы. Прием крайне грубый, но в данном случае он подействовал на все сто.

– Пойдем, – сказал Борис и решительно повлек девушку к одному из микроавтобусов.

Входя вслед за своим кавалером в машину, Гюрза быстро оглянулась. Ее взгляд встретился со взглядом Крученого, наблюдавшего за этой сценой метров с тридцати. Но девушку это явно ничуть не смутило.

– Ни хрена себе… – выдохнул Варфоломей, который вместе с остальными серпуховцами тоже все видел.

– Интересно, что он делать будет?

В этот момент Крученый обернулся.

– Чего вылупились? – рявкнул он.

– Да ничего, – отозвался Мясник. – Слушай, а вы с Гюрзой что, поссорились? Что-то, я смотрю, она к этому типу клеится внаглую, а ты не вмешиваешься.

Крученый, похоже, растерялся. Пару секунд он молчал, а потом прошипел:

– Ничего, сейчас вмешаюсь!

После этого он развернулся и быстро зашагал к микроавтобусу, в котором скрылась парочка. Подойдя вплотную, он привстал на цыпочки и заглянул в окно.

Зрелище его взгляду открылось специфическое. Борис, широко расставив ноги, сидел на маленьком диванчике. Штаны у него были спущены ниже колен. А между ног примостилась Гюрза. Крученый видел ее со спины, но поза и ритмично двигающийся затылок не оставляли места для сомнений. Девушка, выражаясь научным языком, удовлетворяла своего партнера орогенитальным способом.

Несколько секунд Крученый просто молча смотрел на сие нехитрое действо. Лицо его при этом багровело, секунд через пять по цвету оно сравнялось даже не с помидором, а скорее со свеклой. А потом байкер взревел, да так, что и лев бы не постыдился. И со всей силы врезал по стеклу кулаком. Взвыл еще раз – теперь от боли – и кинулся к двери.

Заперта дверь не была, Крученый ворвался в микроавтобус и схватил Бориса за грудки. Гюрза, пока Крученый по стеклу колотил и дверь открывал, уже успела вскочить и посторониться, а вот ее партнер только трусы натянул.

– Ты… Ты… – Байкер рванул рубашку так, что она затрещала. – Я тебя…

Борис почти не сопротивлялся, только пытался штаны надеть нормально. Забавный психологический факт – застигнутый на месте преступления любовник, как правило, старается решить дело миром, даже если физически сильнее свежеиспеченного рогоносца. Разумеется, этот закон действует не без исключений и только до определенного предела, безропотно убить себя, конечно, никто не позволит. Но все равно – какое-то время любовнику положено вести себя мирно. В случае Бориса это правило сработало.

– Парень, ты это… Ты пойми… Все же добровольно…

Крученый зарычал и одним мощным толчком выбросил противника из микроавтобуса. Потом выпрыгнул сам. Но драка так и не состоялась – вокруг собралось уже довольно много зрителей. Сотрудники зоопарка кинулись к байкеру, схватили его за руки и за куртку. Крученый вырывался, бешено вращал глазами, изрыгал матюки, но выглядело это скорее комично, чем грозно. Борис это понял. Он быстро поднялся на ноги, привел одежду в порядок и с деланым сочувствием в голосе произнес:

– Ты не расстраивайся, парень. Все в жизни бывает. Бабы – они такие. Никогда не знаешь, чего от них ожидать.

– Убью, козел!! – заорал Крученый. – Душу выну, на хрен! – Он рванулся, но держали его крепко. Байкеры, стоявшие поодаль, смущенно переглядывались. Кидаться на помощь вожаку никто не спешил. С одной стороны – рискованно. А с другой – и незачем как-то. Их отношения с Гюрзой – это их личные дела.

– На хрену у меня только что кое-что другое было, – язвительно отозвался владелец зверинца. Он уже полностью пришел в себя и вспомнил о том, как этот парень вел себя у клетки со львом. Не грех было немного поиздеваться над гадом.

Этих слов Крученый не стерпел. Он рванулся вперед – его удержали. Тогда он рванулся назад, наступил одному из державших его мужиков на ногу. Тот вскрикнул, ослабил хватку. Крученый, заметив это, ринулся вперед с удвоенной силой. Чувствуя, что все равно не вырвется, он неожиданно поджал ноги, повис на руках державших его людей всем своим немалым весом.

И его не удержали! Вернее, удержал только один из работников зоопарка. Но, к несчастью, тот, кто вцепился в куртку. Байкер повел плечами и, оставив куртку в руках противника, кинулся вперед. Дорогу ему перегородил еще один подчиненный Бориса, но его Крученый просто отбросил в сторону, ярость придала ему сил.

Но владелец зверинца оказался не робкого десятка. Драться он особенно не умел, но ведь и противостоял ему не спецназовец! Борис шагнул навстречу Крученому и встретил его прямым ударом в корпус. Байкер хрюкнул, попытался достать противника ногой, но Борис увернулся и сам довольно ловко пнул Крученого по голени. Но, нанеся этот удар, владелец зверинца оказался в неудобной позе – этим Крученый не преминул воспользоваться. Он снова кинулся вперед, на этот раз нагнув голову, как бык. Борис не успел уклониться, и байкер протаранил его своей каской. Его противник упал. Сибагатурин размахнулся ногой, но нанести удар ему не дали. Сзади подбежали Колдун, Тяпа и Варфоломей. Байкеры схватили своего вожака и потащили назад. Борис, быстро вскочивший на ноги, попытался этим воспользоваться – удар каской его здорово разозлил. Он кинулся вперед, намереваясь врезать байкеру в нос, но тут и его схватили за руки его собственные подчиненные.

– Хватит, Борис Иванович, перестаньте…

– Крученый, хватит! Стой, кому говорят!

Эти крики смешались в общий гул, зрители, которых набралось уже довольно много, тоже вносили свою лепту. В общем, бардак был страшный. Неожиданно откуда-то сбоку выскользнула Гюрза, которая сразу после того, как вышла из микроавтобуса, как-то незаметно испарилась с поля боя, пока мужики выясняли отношения. Никто толком не понял, откуда она появилась. Впрочем, никого это особенно и не интересовало.

Остановившись в паре метров от рвущихся друг к другу противников, девушка негромко, но внятно изрекла:

– Да, приятно все-таки, когда из-за тебя мужики дерутся. Не верю тем бабам, которые говорят, что им это не нравится.

После этого наступила немая сцена – прямо как у Гоголя.

Глава 30

Когда Громов и его спутница подъехали к пограничному переходу, очередь машин уже растянулась даже за пределы накопительной полосы, отгороженной шлагбаумом.

Громову было очень интересно, стоит ли сейчас Крученый со своими в той же очереди или нет. Но проверить это было трудно. Можно, конечно, пешком пройти вперед, но оставлять байк не хотелось. Конечно, угнать его здесь никто не угонит. Но могут быть неприятности и другого рода. Среди водил часто попадаются такие, кто байкеров терпеть не может. Могут повредить мотоцикл – шину пропороть, например. Причем винить их в таком отношении к байкерам трудно. Повстречаешься пару раз на дороге с типами вроде Крученого, и все, мнение составлено. Конечно, можно байк на Ксюшу оставить. Хотя нет, нельзя. Слишком уж ненадежная защита – одинокая молодая девчонка. Наоборот, хуже может быть. Прицепятся еще к ней, потом придется выручать. К тому же показываться на глаза Крученому, наверное, пока не стоит. Сначала надо с тренером связаться.

– Так, теперь придется поскучать, – сказал байкер, глядя на длинную вереницу машин. – Ладно, что ж делать, поскучаем.

– Ничего, мне кажется, нам с тобой не будет скучно, – игриво ответила девушка. – Расскажи мне о себе. Откуда ты, куда едешь? Почему у тебя мотоцикл такой странный? Я только по телевизору видела таких, как ты. У нас, в Луцке, таких, кажется, нет.

«Почему бы и нет? – подумал Громов. – Скоротаем время».

И он стал рассказывать про себя и про байкерское движение. В основном, правда, про движение, Громову казалось, что это интереснее. Но и о себе кое-что он тоже Ксюше поведал. Упомянул и о своих проблемах – без подробностей, разумеется.

– Как интересно… – протянула девушка, когда байкер выдохся. – Слушай, ты просто молодец! У тебя своих проблем столько, а ты мне помог! Спасибо тебе еще раз! Если бы не ты, не знаю, как бы я до Украины добралась. Разве что пешком. Но это бы дня два заняло, я бы с голоду померла по дороге. Денег-то у меня нет.

Сказав это, девушка неожиданно помрачнела. Громов заметил перемену ее настроения.

– О чем-то неприятном подумала? Брось! Что было – то прошло. Надо смотреть вперед, в будущее.

– Я туда и посмотрела, – мрачно ответила Ксюша. – Подумала о том, что пешей прогулки мне все же, похоже, не миновать. Через границу-то мы переедем, спасибо тебе. Но потом мне еще нужно как-то будет до Луцка добраться. А у меня даже на автобусный билет и то денег нет.

– Хочешь, я тебе дам? – предложил Громов. – Я не миллионер, конечно, но уж на автобусный билет могу тебе подкинуть, не разорюсь.

– Да ладно, не надо. И так уж ты мне помог.

– И еще помогу. Возьми хоть рублей двести. Считай, что в долг, если хочешь, я тебе адрес свой дам, потом вышлешь, если это для тебя важно.

– Хороший ты парень, Витя, – с какой-то непонятной интонацией сказала девушка. – Слушай, а ты, случаем, не последнее мне отдать решил?

– Да нет, что ты!

– Пока не убежусь, что у тебя эти деньги не последние, – не возьму, – решительно сказала Ксюша. – Покажи кошелек!

– Пожалуйста! – улыбнулся Громов. Ему было приятно, что его новая знакомая оказалась такой благородной. Почти любая на ее месте бы обеими руками деньги бы ухватила, а она о нем заботится.

Он вытащил кошелек и протянул его девушке. Та взяла его в руки, открыла, перелистнула пальцем купюры.

– Да, у тебя самого не густо. Но хоть не последние. Ну, теперь моя совесть чиста, – сказала она, застегивая кошелек и возвращая его байкеру. В руках девушки остались две сотенные бумажки. – Спасибо тебе, Витя! Можно я тебя поцелую?

– Лучше не надо… – смущенно ответил Громов, пряча кошелек в карман.

– Завидую твоей девушке. Ей здорово повезло.

Громов не знал, куда глаза девать от смущения. Все это сильно напоминало недавний разговор с Галей. Радовало только то, что вокруг народу много, значит, та же история, что и с Галей, не имеет шансов повториться.

В этот момент между стоящих впереди машин появились несколько человек, неторопливо бредущих к хвосту очереди и что-то оживленно обсуждающих. Громов прислушался и уловил слово «байкеры».

– Ксюш, подожди минутку, я сейчас, – торопливо бросил он через плечо и спрыгнул с мотоцикла.

– Что там впереди, мужики?

– О! Еще один! – хмыкнул рыжеволосый верзила в шортах и майке.

– В каком смысле еще один? – спросил Громов, хотя прекрасно понял, что имеется в виду.

– Только что наблюдали таких же кадров, как и ты, – сказал рыжий. – Повеселили они нас!

– Чем же это?

– Драку устроили! Особенно один отличился – здоровенный мужик в немецкой каске.

– А борода у него была?

– Еще какая! А ты что, знаешь их? Друзья твои?

Громов уже на собственном горьком опыте понял, что признавать себя другом Крученого нельзя.

– Не друзья, – покачал он головой. – Просто знакомые. Мы из одного города.

– Понятно. Ну, сходи, посмотри на своих земляков. Хотя самое интересное уже кончилось, кажется.

Громов решил, что узнал достаточно. У него оставался еще только один вопрос.

– Кстати, мужики, а вы не в курсе, почему такая очередь?

– Менты наркоту ищут, – ответил другой водила. – Не везешь, случаем? А то давай прямо сейчас используем, а то выкидывать придется.

– Нет, вот уж чего нет, того нет, – развел руками Громов. – Ладно, спасибо, мужики.

– Да не за что…

Громов вернулся к своему байку медленными шагами. Он думал, что делать теперь. Крученого он, можно считать, уже догнал. Вопрос в том, что делать дальше.

«Нужно позвонить Игорю Васильевичу, – подумал Громов. – Без его совета предпринимать ничего нельзя».

Мобильник ему удалось за двадцатник стрельнуть у одного из водил. Отойдя в сторонку, Громов набрал нужный номер. Томилин отозвался практически сразу:

– Да? Витя, ты? – Голос у тренера был какой-то необычный. То ли взволнованный, то ли испуганный – не разобрать. Хотя могло, конечно, и показаться.

– Я, Игорь Васильевич, – отозвался байкер. – Я догнал Крученого. Что теперь делать?

– Молодец! Даже раньше, чем я ожидал! – голос Томилина стал радостным. – Значит, так. Слушай внимательно, Гром, ничего не перепутай. С твоей подпиской и ментами по-прежнему все в порядке. Иван Иванович свое дело знает. Он просил тебя перед Сибагатуриным и Щипачевой пока не светиться. Просто следи за ними. И еще вот что. Нужно подложить им записку – незаметно, но так, чтобы они ее обязательно нашли. Особенно важно знать, что они делать будут после того, как ее обнаружат.

– Какую еще записку?! – удивленно спросил Громов.

– Обыкновенную. Слушай, что там должно быть написано. Примерно так – пусть вернут кавказцу коробку вместе с обувью. Иначе их ждут серьезные неприятности.

– Ничего себе! – На взгляд Громова, это неожиданное требование здорово отдавало каким-то дешевым шпионским романом. – Зачем это нужно?!

– А вот это уже не твое дело, Гром. Честно сказать, я и сам этого толком не знаю. Иван Иванович мне далеко не все рассказывает. Слыхал такие слова – оперативная разработка?

– Слыхать-то слыхал, – мрачно ответил байкер. – Но как я им сумею незаметно записку подсунуть?

– Придумай что-нибудь, не маленький. Думаешь, Ивану Ивановичу так легко тебя от ментов прикрывать? Каждый делает свое дело, как договаривались. Да, еще вот что. В конце записки напиши свой телефонный номер. И припиши – пусть по нему позвонят, если хотят разрулить все вопросы.

– Номер-то почему мой писать?!

– Так Иван Иванович просил.

Громов с трудом удержал рвущиеся наружу матюки. Но деваться было некуда. Теперь, уехав из Серпухова, он был вынужден выполнять требования Ивана Ивановича. К тому же в чем-то тренер прав. Мало ли какие бывают оперативные комбинации. И совершенно естественно, что работник прокуратуры не собирается посвящать исполнителя во все тонкости.

– Ладно, – сказал он в трубку. – Постараюсь все сделать.

– Вот и отлично, Гром. Я уверен, что ты справишься!

– Если бы еще и я был в этом уверен…

– Ну, не кисни. Ладно, давай, удачи тебе!

– И вам удачи, Игорь Васильевич.

В трубке зазвучали короткие гудки. Громов вернул телефон законному владельцу и медленно пошел к своему байку. Ему было о чем подумать.

Глава 31

Немая сцена возле микроавтобусов зверинца продолжалась недолго. Осознав, что сказала Гюрза, Крученый совсем взбеленился. Он рвался вперед как бешеный, на губах проступила пена, пачкая бороду. Удерживали его уже вчетвером, да и то с огромным трудом. Владелец зоопарка вел себя более спокойно, но не слишком умно. Он постоянно отпускал в адрес противника язвительные реплики, чем только подогревал ярость Крученого. Зрители откровенно веселились, из толпы раздавались крики, призывающие байкеров отпустить товарища. Кто-то уже даже предлагал делать ставки на то, вырвется Крученый или нет. Так прошло минуты три. Постепенно напор Сибагатурина стихал – он просто выбился из сил. Теперь байкер не столько рвался, сколько изрыгал ругательства и угрозы. Борис Иванович в долгу не оставался, но чувствовалось, что затянувшаяся перепалка ему уже поднадоела. Удерживало его только то, что невозможно было отступить без урона для чести. А на глазах своих подчиненных он этого себе позволить не мог.

– Так, что здесь происходит? – Сквозь толпу пробился пограничник в российской форме с капитанскими погонами. – Что за шум, а драки нет?

– Это вы, товарищ капитан, просто опоздали, – отозвался кто-то из толпы зрителей. – Драка была, просто уже кончилась.

Лицо капитана стало немного серьезнее.

– Что случилось-то?

Крученый, не обращая внимания на появление нового действующего лица, продолжал материть своего противника. Борис Иванович оказался умнее. Он повернулся к пограничнику, вытащил из кармана паспорт и протянул ему:

– Я Борис Иванович Лебедев. Еду со своим зоопарком на Украину. Этот тип, – Лебедев ткнул большим пальцем себе за спину, – сначала хулиганил, дразнил моих животных. Потом напал на меня.

– Убью, сука!! – рявкнул Крученый. Правда, голос его звучал уже довольно тихо – то ли байкер немного успокоился, то ли просто глотку сорвал.

– Что, вот так, ни с того ни с сего набросился? – недоверчиво поднял брови пограничник. – Безо всякой причины?

– Ну, не совсем без причины. – Лебедев улыбнулся. – Но я не уверен, что об этом стоит рассказывать…

– Нет уж, вы расскажите, – решительно потребовал капитан. – Здесь приграничная территория, у меня широкие полномочия. Вполне могу вас обоих задержать. Так что вам же будет лучше, если у меня не останется вопросов.

– Мне-то не жалко, – хмыкнул Лебедев. – Понимаете, я познакомился здесь с девушкой, Надей ее зовут. Он, кажется, считает ее своей…

– Заткнись, урод! – Крученый рванулся с новой силой, так, что байкеры его едва удержали.

– Продолжайте, – с непроницаемым лицом кивнул Лебедеву капитан.

– Что тут продолжать. Все, наверное, и так ясно. Мы с ней поболтали, потом она предложила уединиться. И в самый интересный момент этот кадр заглянул в окно автобуса.

Пограничник не сдержал улыбки. В толпе зрителей многие откровенно заржали. На Крученого смотреть было страшно – не лицо, а обезьянья морда. Глаза выпучены, борода, забрызганная пеной, торчит клочками, из горла какой-то невнятный рык раздается.

– Драка была? – справившись с собой, спросил капитан.

– Так, немного помахались, – небрежно ответил Борис Иванович.

– А девушка где?

Лебедев оглянулся, отыскал взглядом Гюрзу, которая стояла, опершись спиной на один из микроавтобусов, и, судя по всему, получала от происходящего массу удовольствия.

– Вон она, – сказал владелец зверинца.

– Так все было? – спросил пограничник.

Гюрза кивнула.

– Все добровольно, никакого принуждения?

– Абсолютно никакого.

– У вас никаких претензий нет? – Капитан снова повернулся к Лебедеву.

– Какие у меня-то могут быть претензии, – усмехнулся тот. – Я этому типу рога наставил, а не он мне!

– Убью! На коленях стоять будешь, сапоги мне лизать! – заорал Крученый.

– Вы бы вели себя потише, – брезгливо сказал ему пограничник. – Если не знаете, то напомню – в Уголовном кодексе России есть статья за угрозы убийством.

Крученый не ответил, только тяжело дышал, как загнанная лошадь.

– В общем, никто не пострадал, никаких претензий ни у кого нет, – подытожил капитан. – Значит, можно никого не задерживать и милицию не привлекать. Отлично!

Он уже собирался уходить, но Лебедев подошел к нему, придержал за рукав.

– Товарищ капитан, у меня к вам одна просьба.

– Да?

– Разрешите нам без очереди через переход пройти. Сами понимаете, этот тип не уймется. Я его, конечно, не боюсь, но зачем лишние проблемы и мне, и вам? Я ведь так понимаю, этот участок границы – ваша зона ответственности?

– Ну, можно и так сказать.

– Зачем вам здесь лишние инциденты? Пропустите без очереди, капитан, я не останусь в долгу. – И Лебедев как бы невзначай похлопал себя по карману.

Вообще-то, когда у перехода бывали большие очереди, капитан получал таких предложений не меньше пятидесяти в день и, как правило, отказывался от взятки. Не из-за особо высокого морального облика, а по чисто прагматическим соображениям. Если бы он стал ни с того ни с сего пропускать кого-то вне очереди, то остальные водилы устроили бы такой скандал, что мало бы не показалось. В общем, не стоила овчинка выделки. Но сейчас дело было другое. Все видели, что создалась острая конфликтная ситуация, так что его решение удалить одного из участников ссоры ни у кого удивления не вызовет. Поворчат немного, да и успокоятся.

– Думаю, это возможно, – кивнул капитан.

Вывести микроавтобусы с клетками из общей очереди оказалось не слишком просто, но примерно за полчаса капитан и Лебедев справились. Реакцию водителей прочего транспорта пограничник предугадал совершенно точно – по-настоящему сильно никто не возмущался. Никто – кроме Крученого. Его, продолжающего материться и брызгать слюной, серпуховцы с трудом оттащили к байкам и держали еще минут пятнадцать, пока он более-менее не успокоился. Правда, и после этого Сибагатурин то и дело порывался вскочить и кинуться разбираться с Лебедевым, но теперь его хоть и с трудом, но удавалось удержать словами – не в последнюю очередь и потому, что он просто сильно устал.

– А где Гюрза? – спросил он, наконец перестав материться.

– Хрен ее знает, – отозвался Тяпа. – Когда погранец подошел, там была.

– Это я помню, – кивнул Крученый. – А потом?

– Не в курсе.

Тяпа слукавил. Он видел, как Гюрза села в микроавтобус вместе с владельцем зверинца. Но говорить об этом благоразумно не стал – ему уже изрядно надоело удерживать рвущегося Крученого, а такая информация обязательно спровоцировала бы новый взрыв ярости.

Тем временем микроавтобусы зверинца подъехали вплотную к переходу. Гюрза сидела в переднем, рядом с Лебедевым. Рука Бориса Ивановича елозила по бедру девушки, та в ответ гладила его по низу живота. Откровенно говоря, когда девушка подошла к нему после разборки с ее парнем, Лебедев очень удивился. Но удивление продлилось недолго. После первых же ее слов Лебедев гордо расправил плечи и выпятил грудь. Разумеется, он нисколько и не сомневался в своей мужской привлекательности, но такое явное ее подтверждение было необыкновенно приятно. «Похоже, девчонка просто влюбилась», – самодовольно думал Лебедев, слушая ее восхищенный лепет.

– Можно я тебя провожу хотя бы до перехода? – спросила она.

– Конечно! – решительно сказал Лебедев. – Хочешь, так можешь и дальше с нами ехать.

– Хочу, конечно. Но не могу, там остались мои вещи и мотоцикл. Может быть, потом, на Украине, мы встретимся. Ты куда едешь?

– По многим городам.

– А в Крыму будешь?

– Обязательно.

– Там мы обязательно увидимся.

Вскоре микроавтобус остановился у самого переезда через границу. К нему устремились здоровенные парни в форме с тремя собаками на длинных поводках. Собаки были совершенно разнокалиберные – спаниель, овчарка и похожая на добермана псина, в родословную которой явно затесался кто-то более длинношерстный.

– Ну, сейчас начнется, – вздохнул Лебедев.

Впрочем, ничего особенно страшного поначалу досмотр собой не представлял. Менты сноровисто обшарили микроавтобусы, в которых путешествовали люди. Ничего, разумеется, не нашли. Заняло это всего минут пять. Но потом собаки добрались до клеток с животными. Вот тут-то начался настоящий бардак.

Учуяв хищников, собаки дружно забрехали. Звери, разумеется, в долгу не остались. Волки выли, медведь глухо рявкал, обезьяны проснулись и заметались по клетке с пронзительным верещанием. Остальные животные тоже по мере сил вносили свою лепту в эту жуткую какофонию.

Менты морщились, зажимали уши. Но самое интересное началось, когда помесь добермана с кем-то еще добралась до львиной клетки. Сначала собака принялась лаять примерно вдвое громче, чем до этого, а потом яростно рванулась вперед. Проводник, не ожидавший от пса такой прыти, чуть не выпустил поводок, пошатнулся, и собака подтащила его почти вплотную к прутьям. Лев, разумеется, такого не стерпел. Он бросился на прутья клетки, как мгновенно распрямившаяся пружина, и рявкнул так, что с мента чуть фуражку не снесло. Оскаленная пасть хищника, из которой несло густой, тяжелой вонью, оказалась всего в полуметре от человека. Мент, немолодой и довольно полный, метнулся в сторону с грацией молодой газели, одним прыжком он преодолел никак не меньше двух метров – вот что значит скрытые резервы организма! Собака тоже проявила себя. С отчаянным визгом, оттолкнувшись от земли всеми четырьмя лапами, пес прыгнул назад, даже не разворачиваясь, хвостом вперед. Ни один из кинологов такого еще ни разу не видел – а рассказали бы, не поверил. Траекторию полета собаки на земле отметил пунктир мокрых пятен – несчастное животное обмочилось прямо в воздухе. Приземлившись, пес рванул от клетки, да так, что повалил своего проводника и поволок за собой по земле. Вслед за человеком по земле тоже потянулись мокрая полоса.

Довольный произведенным эффектом, лев еще пару раз рыкнул – теперь уже вполсилы, для порядка, и заходил вдоль прутьев решетки, хлеща себя хвостом по бокам. Собака остановилась только метрах в тридцати от клетки, притом не сама – пришедший в себя мент удержал. Другие два пса, не приближаясь, истерично брехали – причем интонации их были настолько выразительны, что люди практически понимали, что имеется в виду. Ни дать ни взять бабки у подъезда, ругающиеся вслед проехавшему мимо крутому джипу, только что окатившему их водой из грязной лужи.

Минут через пять порядок был восстановлен. Матерящегося мента, намочившего штаны, ухмыляющиеся товарищи отвели переодеваться. Льва окатили водой из шланга, как выразился Лебедев – «чтобы не зазнавался, царь зверей долбаный». Собаку, правда, привести в чувство пока не удалось – бедный пес забился под одну из милицейских машин и тихо поскуливал. Вылезать отказывался категорически. Еще несколько минут ушло на то, чтобы худо-бедно довести проверку до конца. Но к львиной клетке ни одну из собак подогнать больше не удалось – они только облаивали хищника издали.

– Ладно, все, валите отсюда, – сказал старший группы, подписывая Лебедеву необходимые документы. – А то Петрович сейчас переоденется и выйдет, как бы тогда вашей кошке африканской туго не пришлось. Он мужик не злопамятный. Просто злой, и память хорошая.

– Ясно. Ну, передайте ему, что я извиняюсь, – сказал Лебедев.

Через несколько минут зверинец отъехал от погранперехода. Задержался только микроавтобус самого Лебедева.

– Ладно, счастливо тебе, Надя, – сказал Борис Иванович. – Надеюсь, мы еще встретимся.

– Обязательно, – кивнула Гюрза. – Я на Казантип еду, обязательно тебя найду!

Когда автобус отъехал, девушка долго смотрела ему вслед. С ее лица постепенно сползало глуповато-восторженное выражение. Гюрза снова становилась сама собой. А прощальный взгляд, который она бросила вслед удаляющемуся зоопарку, был как у прицеливающегося снайпера.

Глава 32

Лена Понамарева со своей матерью и Игорь Васильевич Томилин в десять часов утра встретились у дверей кабинета Андрея Богославского. Следователь весь предыдущий вечер пытался отыскать Виктора Громова, но ему это не удалось. Родственники байкера сообщили ему, что не видели Витю уже несколько дней. Богославский пришел к естественному выводу – байкер скрывается. Разумеется, подозрения насчет того, что Громов связан с торговлей наркотиками, вспыхнули с удвоенной силой. Да и дело об избиении Пономаревой никто не закрывал. Так что найти Громова было необходимо. Щипачев, которому Богославский доложил о своих успехах – ну, или, точнее сказать, об их отсутствии, – приказал вызвать на следующее утро девушку байкера, ее мать и тренера Громова. Начальник РОВД рассчитывал, что кто-нибудь из них знает, где сейчас находится байкер.

– А вам здесь что надо? – довольно неприветливо спросила Тамара Николаевна у Томилина, даже не поздоровавшись. Мать Лены знала, что этот человек – тренер команды по мотоболу, в которой играет Громов, и перенесла на него часть неприязни, которую испытывала к возлюбленному своей дочери.

– То же самое, что и вам, вероятно, – ответил тренер. – Следователь вызвал меня сюда. Сказал, что хочет поговорить и что это касается Громова.

– Отлично! – злорадным голосом сказала женщина. – Надеюсь, они не оставят этого мерзавца в покое!

– Мама, ну что ты говоришь! – Голос Лены был полон боли. Ей было очень нелегко – и без того ни одного дня не обходилось без скандала с матерью из-за Вити, а теперь еще то же самое начиналось при посторонних. Особенно тяжело девушке было из-за того, что теперь, после своего похода на рынок и разговора со Светкой и ее знакомыми продавщицами, она сама не была полностью уверена в своей правоте. В душу Лены закрались сомнения – и в верности Громова, и вообще в том, что он испытывает к ней те чувства, о которых так красиво говорит.

– Что есть, то и говорю! – огрызнулась Тамара Николаевна. – Мерзавец он, этот твой Громов, и больше никто! Вообще не понимаю, как ты можешь его защищать, после того как он тебя избил!

– Это был не он!

– А кто же тогда? Его двойник? Или инопланетянин, который им прикинулся?

– Женщины, – перебил Тамару Николаевну тренер, – хватит ссориться. Давайте лучше пройдем в кабинет. Уже десять часов. Вам ведь на десять назначено?

Пономарева-старшая кивнула.

– А вам что, тоже на десять?

– Да. Думаю, что раз мы по одному делу, то можем зайти вместе.

Как раз в этот момент дверь кабинета открылась. Богославский услышал разговоры в коридоре и решил посмотреть, кто там.

– А, это вы, – не слишком дружелюбно сказал следователь. – Ну, что стоите? Проходите, рассаживайтесь.

Все трое вошли в кабинет. Тамара Николаевна уселась на стоящий у окна стул, Лене достался второй стул, находившийся напротив стола следователя, а Томилину места не нашлось. Но его это не смутило – тренер с независимым видом заложил руки за спину и прислонился к стене.

Богославский вернулся на свое место, снял трубку со стоящего на столе телефона, набрал короткий внутренний номер:

– Роман Данилович, все в сборе, подходите… Что? Нет, самого Громова пока не нашел… Три раза уже звонил только за последние два часа… Да, длинные гудки, он трубку не берет. Понял… Жду.

Следователь вернул трубку на место, поднял глаза на своих гостей.

– Сейчас подойдет майор Щипачев, начальник этого отдела, говорить будем при нем, он лично в этом деле заинтересован. А пока давайте займемся формальностями.

Богославский вытащил несколько бланков, быстро задал несколько стандартных вопросов насчет имени, фамилии и места жительства, записал ответы. Он как раз успел закончить, когда в кабинет вошел Щипачев. Выглядел начальник отдела еще хуже, чем вчера вечером. Видимо, толком поспать ему и в эту ночь не удалось. Кожа его приобрела какой-то нездоровый оттенок, глаза покраснели.

– Здравствуйте, Роман Данилович!

– Здравствуй, Андрей, – отозвался майор на приветствие Богославского. – Так… Значит, кто тут у нас? Пономарева, ее мать и Игорь Васильевич Томилин, правильно я понимаю?

Все дружно закивали.

– Отлично. Время дорого – и наше, и ваше, так что обойдемся без длинных вступлений. Мы вызвали вас, чтобы вы помогли найти Виктора Громова. В ходе следствия у нас возникли к нему кое-какие вопросы, а найти его мы не можем. Его сотовый не отвечает, дома его уже несколько дней нет.

– Так он же уехал из города, этот разбойник! – тут же заявила Пономарева-старшая. – Говорила же я вам, что нельзя этого негодяя под подписку о невыезде выпускать!

Лена ничего не сказала – она выжидательно смотрела на Томилина. Но тренер молчал, даже не думая вступиться за Громова и напомнить ментам о договоре с прокуратурой.

– Вы уверены, что Виктор Громов покинул город? – официальным тоном спросил Богославский, снова взявшись за ручку.

– Не была бы уверена – не говорила бы! – отозвалась Тамара Николаевна.

– А вы что скажете? – Щипачев обратился к Лене. – Где сейчас ваш кавалер?

Девушка снова посмотрела на Игоря Васильевича. Тренер не выдержал ее вопрошающего взгляда, отвел глаза и негромко, в сторону, сказал:

– Может быть, он все-таки в городе? Мало ли… У друга какого-нибудь, например. А телефон мог просто забыть где-то…

– Игорь Васильевич! Да что вы такое говорите! – Лена вскочила со своего места. – Вы же сами договаривались с прокуратурой насчет отмены подписки о невыезде, сами сказали ему в Крым ехать!

– Я сказал?! – Удивление Томилина выглядело весьма натурально. – Девочка, да что ты глупости говоришь? Это при тебе было? Ты сама слышала?

Богославский явно хотел что-то сказать, но Щипачев остановил его властным жестом. Девушка и Томилин явно и без лишних вопросов сейчас много интересного расскажут.

– Нет… – растерянно ответила Лена.

– Так откуда ты взяла эти глупости?

– Витька сказал.

– Ну… – протянул Томилин, пожимая плечами. – Он тебе и не такое рассказать мог.

– Точно! – Мать Лены еще толком не поняла, о чем речь, но почувствовала, что Томилин скорее на ее стороне. – Наврать что угодно можно!

– Елена Александровна, – снова заговорил официальным тоном Богославский. – Я правильно вас понял – вы не отрицаете, что Виктор Громов покинул город и уехал, по его словам, в Крым?

– Да… Нет… То есть… – Девушка была растеряна. Получалось, что она свидетельствует против Витьки. Но, с другой стороны, глупо отрицать очевидное! «Неужели он наврал про то, что тренер договорился с прокуратурой? – подумала Лена. – Но зачем? Мне-то зачем врать?! Или… Ой, ведь Гюрза тоже на Казантип поехала. Неужели он с ней? Ох, неужели мама права?!»

– Да или нет? – Богославский подался вперед. – Он в городе или уехал? Не забудьте – дача заведомо ложных показаний в нашей стране считается уголовным преступлением!

– Он уехал, – тихо сказала Лена. – Но говорил, что Игорь Васильевич договорился с кем-то в прокуратуре и подписку о невыезде отменили.

– Чушь, – решительно заявил Томилин. – Не было такого, можете проверить. Ни с кем из прокуратуры я ни о чем таком не договаривался.

– Верю, – сказал Богославский. – Ну, Роман Данилович, вроде бы все ясно?

– Куда уж яснее, – отозвался Щипачев. – Объявляем в розыск.

– Отлично! – довольным голосом сказала Тамара Николаевна. – Допрыгался наконец, голубчик!

– Мама! – В голосе Лены звучало отчаяние. Она уже почти поверила, что Громов ее обманывает, что он поехал в Крым с Гюрзой, но все равно у нее оставалась надежда, что это не так, что все это просто стечение обстоятельств, совпадение.

Девушка выхватила из сумочки мобильник, в одно касание набрала забитый в память номер.

– Кому это вы звоните? – спросил Щипачев.

– Ему!

– Да звонили уже!

Никто из присутствовавших не заметил, как мгновенно побледнел Томилин. Телефон Громова лежал у него в кармане, вот-вот должен был раздаться сигнал, и тогда он засыпется! Тренер сунул руку в карман, нашаривая мобильник. Его спасло то, что дозвон происходит далеко не мгновенно. Томилин успел отключить телефон.

– Недоступен, – разочарованно сказала Лена, убирая свой мобильник обратно в сумочку.

– Неудивительно, – хмыкнул Щипачев. – Он, конечно, знает о том, что по работающему мобильнику его местонахождение легко определить. Удивительно скорее то, что он его раньше не выключил.

– Ничего удивительного, – сказал Богославский. – Просто не подумал. А как стали ему названивать, вспомнил про такую возможность. Кстати, я думаю, зря он переполошился. Не того полета птица, чтобы по мобильнику его искать. И так отыщем. Он же не уголовник со стажем, долго от органов бегать не сможет. Возьмем – не мы, так украинские коллеги, если он правда в Крым подался.

– Думаю, что правда, – сказал Щипачев. – Там же этот фестиваль проходит. Кстати! По-моему, не исключено, что наши с тобой подозрения насчет… ну, ты меня понял. Насчет главного дела. В общем, что он повез то, что мы ищем, на этот фестиваль, чтобы продать.

Мать Лены навострила уши, но о чем говорят милиционеры, не поняла.

– Возможно, – кивнул следователь. Он-то как раз прекрасно понял, что подполковник говорит о наркотиках. – Так, ладно, граждане. Вы все свободны. Если нам еще что-то от вас понадобится – вызовем. Если вам станет что-нибудь известно о местонахождении Громова – прошу немедленно сообщить об этом нам. Это, кстати сказать, для его же блага. Чем быстрее мы его возьмем, тем меньше он успеет натворить.

Говоря это, следователь пристально смотрел на Лену.

– Слышала, Ленка? – Мать ткнула девушку локтем в бок. – Смотри у меня!

Вышли из отделения милиции они все втроем. Пономарева-старшая явно слегка смягчилась по отношению к Томилину, поняв, что он не на стороне Громова. А вот Лена, наоборот, смотрела на тренера с полным непониманием и обидой. Ну, хорошо. Допустим, Витька наврал, и тренер ни с кем не договаривался. Но все равно можно же было за него заступиться! Почему он этого не сделал?

– Игорь Васильевич, вы точно не посылали Витю в Крым? – спросила девушка, когда они уже спустились с крыльца отделения.

– Абсолютно точно! – Томилин прижал руки к сердцу.

– Ленка, отстань от человека! – одернула девушку мать. – Он же тебе ясно все сказал еще у следователя! Все, пошли домой! До свиданья, Игорь Васильевич!

– Век бы тебя больше не видеть, мымра, – прошептал Томилин вслед удаляющимся женщинам. На душе у него было очень погано. К Громову он все-таки относился очень неплохо. Да и игрока второго такого ему долго не найти. Но… Своя шкура дороже. Кстати! Томилин вытащил из кармана мобильник Громова и включил его – сейчас было очень важно не пропустить звонок.

Но судьба внесла в планы Игоря Васильевича Томилина свои коррективы. Когда он вошел в подъезд своего дома, откуда-то сбоку к нему кинулась темная фигура. Тренер успел увидеть летящий прямо ему в лоб поблескивающий предмет и злобное лицо Рустама, а потом темноту разорвала яркая вспышка. Томилин почувствовал, что ноги его не слушаются, и осел на грязный, заплеванный пол. Нападавший, видя, что жертва еще не потеряла сознания, еще раз взмахнул коротким железным прутком. На этот раз удар пришелся куда надо – по макушке, но вскользь, так, чтобы не убить, а оглушить. Томилин обмяк.

Рустам наклонился, пошупал ему шею.

– Порядок? – со второго этажа спустился Рашид.

– Полный порядок. Живой.

Дальше узбеки действовали слаженно, план операции явно был разработан заранее. Рашид вытащил из кармана бутылку водки, сорвал крышку и плеснул Томилину на лицо, на пиджак. Потом кивнул Рустаму, тот ловко разжал Томилину челюсти. Рашид влил в него примерно половину бутылки.

– Потащили.

Во дворе было пусто – только у соседнего подъезда на лавочке примостилась старушка, но, как выяснили узбеки, она была подслеповата. Подтащив оглушенного тренера к синей «девятке», они впихнули его на заднее сиденье. Рустам сел рядом, а Рашид занял место водителя. Меньше чем через минуту машины и след простыл.

Первым, что увидел Томилин, когда пришел в себя, было ухмыляющееся лицо Рашида. Впрочем, ухмылка была волчьей, а в глазах узбека стояла холодная ярость:

– К ментам ходил? Думал, мы не узнаем?

Глава 33

Через границу Громов и Ксюша переехали без проблем. Байкер уточнил у пограничников, когда мимо них проезжали серпуховцы с Крученым во главе. Получалось, что отставание сократилось примерно до часу – да и то исключительно потому, что после того, как они уже миновали пост, он еще долго торчал в очереди. Сейчас Громов думал, что делать со своей спутницей. Хотя Ксюша и предлагала ссадить ее с мотоцикла сразу после границы, но так он поступить не мог.

«Довезу хотя бы до райцентра ближайшего, – подумал он. – Оттуда ей будет легче уехать».

– Витя, вон автобусная остановка, – сказала Ксюша, нарушая ход мыслей байкера. – Давай я здесь останусь.

– Да ладно, мне не трудно тебя до ближайшего города довезти. Все равно дорога здесь одна, ты на автобусе туда же попадешь, только позже и не за бесплатно.

– Мне просто неудобно тебя стеснять.

– Не волнуйся, не стесняешь, – ответил Громов, еще раз порадовавшись душевному благородству попутчицы.

– Ну, хорошо, если так, – ответила девушка. Громову показалось, что ее голос звучит немного раздраженно. Но он решил не забивать себе голову глупостями.

До небольшого городка они добрались минут через сорок.

– Где у вас тут вокзал? – спросил байкер, останавливаясь у дома, рядом с которым на лавочке сидели два старика.

– А вот прямо по этой улице езжай, и не ошибешься, – ответил один. Второй, внимательно рассматривавший Громова, спросил:

– Слушай, парень, а что это ты разоделся, как клоун?

У Громова не было настроения читать дедкам долгую лекцию о байкерском движении, стиле и тому подобном.

– Мода такая, дедушка, – коротко ответил он.

– Да ну? – недоверчиво поднял кустистые седые брови дедок. – У меня внучка – уж такая модница, а и то так не наряжается.

– Это в России такая мода, – подала голос Ксюша. – До вас через годик-другой докатится.

Пока дедки решали, обижаться им на такое заявление или нет, Громов дал газу и понесся по указанной улице. Скорость пришлось сбросить километров до сорока в час – да и то постоянно был риск задавить какую-нибудь нерасторопную курицу – домашняя птица преспокойно бродила по проезжей части.

– Охренеть, – сказал байкер, чуть повернув голову к Ксюше. – А ведь на въезде ясно написано было: город.

– И похуже города бывают, – отозвалась девушка. – Витя, а ты что, меня до вокзала повезешь?

– Почему бы и нет? Мне не трудно.

– Да не надо! Сама доберусь! – Теперь раздражение в голосе было явственным, девушка пыталась его замаскировать, но не слишком успешно.

– Да говорю же – мне не трудно, – сказал байкер. – Понимаешь, просто я за тебя какую-то ответственность чувствую. А ты что, против?

– Да нет, конечно, не против. Но ты и так мне уже помог, мне неловко.

– Ничего. Помочь наполовину – хуже, чем вообще не помогать, – заявил Громов. Он сам толком не смог бы объяснить, почему так заботится об этой девушке. Впрочем, ведь ему действительно не составит никакого труда ее проводить. Кстати, похоже, вот и вокзал.

Впереди появилась небольшая площадь, на дальнем конце которой стояло обшарпанное двухэтажное здание. Рядом с ним стояли три микроавтобуса и один «Икарус», явно помнивший еще брежневские времена. Вдоль стены расположились десятка полтора бабок, торгующих всякой всячиной – от семечек и молока до сигарет и презервативов. Выглядело все это настолько патриархально, что казалось, и не было последних двадцати лет, а на дворе стоит год эдак восемьдесят третий.

Выехав на площадь, Громов немедленно привлек к себе всеобщее внимание.

«Надеюсь, здесь Крученый не останавливался», – подумал Громов, останавливаясь в нескольких метрах от автобусов. Со стороны вокзала к нему уже спешил высокий и тощий мент.

– Документы ваши попрошу, – сказал он, обращаясь к Громову.

Несмотря на то, что документы у байкера были в полном порядке, не отставал милиционер долго. Задал кучу вопросов – куда едешь, да зачем, да кто с тобой, да в каком месте через границу переехал. Причем все вопросы были заданы с такой интонацией, как будто страж закона был заранее уверен, что имеет дело как минимум с международным террористом, и не надевает на него наручники прямо сейчас исключительно из вежливости. Не меньше вопросов он задал и Ксюше.

Отделаться от назойливого мента удалось только минут через десять.

– Уф, – сказала девушка, когда страж закона удалился. – Замучил.

– Это он на меня так среагировал, – сказал Громов. – У ментов на байкеров условный рефлекс – как у собак на кошек. Я уже привык. Вот хоть убей – не понимаю, почему считается, что если человек любит мотоциклы и одевается не так, как все, то он обязательно потенциальный преступник.

– Такова человеческая психология, – ответила девушка. – Ладно, спасибо тебе еще раз. Пойду брать билет.

Она отошла к кассам, встала в очередь. Громов оставался на месте, наблюдая за девушкой, – он неожиданно подумал, что ей может не хватить денег на билет. Минут через пять подошла ее очередь, Ксюша склонилась к окошку. Покупка билета заняла еще несколько минут. Когда девушка отошла от кассы, Громов слез с мотоцикла и подошел к ней.

– Ну, когда у тебя автобус?

– Через час, – ответила девушка. – А что ты не уезжаешь-то? Попрощались ведь уже.

– Знаешь, я, наверное, тебя провожу. Подожду, пока ты в автобус сядешь. А то мало ли кто на вокзале прицепится. Хочу быть уверен, что с тобой все в порядке.

– Да езжай ты, в конце концов! – с неожиданной злостью в голосе крикнула девушка. – Отстань от меня! Думаешь, я не понимаю, что ты рядом вертишься? Трахнуть меня решил?! Так тех двухсот рублей, которые ты мне на билет дал, маловато будет!

– Да ты что? – Громов был оскорблен в лучших чувствах. Он искренне хотел помочь – да что там хотел, уже помог! И вдруг такие обвинения.

– А то! – еще громче крикнула девушка. На них уже начали оглядываться. Вали, говорю! Все вы, мужики, одинаковые. Угостите на три копейки, а обслужить вас потом должны по полной! Со мной этот номер не пройдет!

– Не собирался я тебя… – начал байкер, но девушка его перебила:

– Уйди ты от меня! А то сейчас на помощь позову. Вон, уже мент идет!

К ним уже в самом деле приближался тот самый капитан. Но прежде чем он успел подойти, Ксюша развернулась и исчезла в здании вокзала.

– Что случилось? – спросил мент, подойдя поближе.

– Ничего! – огрызнулся Громов. – С девушкой я поссорился. Милиция не против, надеюсь?

– Ну, если без рукоприкладства и прочих нарушений, то не против.

– Нарушений никаких не было. Все? Вопросов больше нет?

– Ты, парень, не хами. А то запросто можно в отделение прогуляться.

– За что?

– Не переживай, найдется за что.

– Ладно, ладно, проехали, – примирительно сказал Громов. Что-что, а конфликт с милицией ему сейчас был точно не нужен.

– Ну, смотри у меня…

«Опять то же самое, – зло думал Громов, глядя вслед менту. – Опять страдаю из-за своей доброты. Пора уже начинать к людям относиться реалистичнее. Не помню, кто сказал насчет того, что человек человеку волк, но, похоже, он был прав».

Но долго грустить Громов не привык. В конце концов, ничего страшного не случилось. Байкер совсем собрался ехать дальше, но вспомнил о том, что нужно позвонить Лене. Ведь неизвестно, когда по пути следующий населенный пункт попадется. А сейчас он к тому же на вокзале, междугородный пункт связи здесь наверняка есть.

Переговорный пункт тут в самом деле оказался. Но у обменника Громова ждал крайне неприятный сюрприз. Настолько неприятный, что его можно было назвать катастрофой. Его кошелек оказался пуст. Ну, точнее сказать, не совсем пуст – в нем была одна-единственная пятисотрублевая купюра.

«Ни хрена себе! – думал Громов, обшаривая карманы. – Куда же деньги могли деться? Ведь никаких дырок в кошельке нет. И я его никому не давал. Стоп!»

Байкер скрипнул зубами. Он все понял. Ведь его кошелек побывал в руках у Ксюши, когда она благородно убеждалась, что забирает у него не последние деньги. «Но ведь она же не брала! Вернее, взяла, но только две сотни», – подумал Громов. И тут же сам над собой мысленно рассмеялся. Значит, брала. Просто сделала это незаметно – опытные жулики это умеют. Вот, значит, почему она старалась от него избавиться, вот почему разозлилась, когда он захотел подождать, пока она сядет на автобус. Ведь он мог в любой момент заметить пропажу. Да, эх и дураком же он себя показал!

Не тратя больше времени на раздумья и самобичевание, Громов кинулся в здание вокзала. Но, разумеется, Ксюши здесь уже не было. Да оно и понятно – что же она, дура, что ли, его дожидаться? Давным-давно уже через какой-нибудь другой выход смылась. Следующим порывом байкера было обратиться к ментам. Но, чуть подумав, он решил, что это бессмысленно. Все равно не найдут. А времени он потратит кучу, пока будет заявление писать да на вопросы отвечать. Нет уж, лопухнулся так лопухнулся. Сам виноват, растяпой не надо быть.

Байкер вернулся к переговорному пункту, обменял последние пятьсот рублей на гривны и заказал пять минут разговора с Серпуховом. Лене позвонить все равно было нужно.

– Алло? – раздался в трубке родной и любимый голос.

– Привет, Леночка, – нежно сказал Громов. – Ну, как ты там?

Глава 34

Лена Пономарева сидела на диване перед телевизором. Ни по одному каналу не было ничего приличного, но все-таки постоянное мельтешение на экране помогало немного отвлечься от грустных мыслей, расслабиться. После утреннего похода в милицию она просто места себе не находила. До сих пор в ее жизни не было серьезных потерь и разочарований. И вот, похоже, пришло время этот неприятный опыт получить. Лена чувствовала, что может потерять Грома. Да что там может – уже почти потеряла! Когда его допрашивали в милиции после того злополучного нападения, такого чувства у нее не было. Хотя ситуация и была весьма серьезной, подсознательно она чувствовала – все обойдется. Ведь напали на нее, единственный свидетель тоже она сама. Уж сумела бы придумать что-нибудь, что вывело бы Грома из-под удара, – не во время следствия, так хоть на суде. Мало ли… Например, можно было бы сказать, что нападавший ростом был немного ниже ее возлюбленного. Кстати сказать, кажется, так оно и было!

Лена напрягла память. Да, действительно, тот тип с битой был немного ниже Громова. Эх, что ж она раньше об этом не подумала! Теперь-то уж, скорее всего, поздно. Девушка почувствовала, что по щеке сбегает слеза. Да, теперь, когда Гром нарушил подписку, все стало куда сложнее. У ментов логика прямолинейная – раз сбежал, значит, виновен. Неужели теперь Витьку посадят?! Кошмар какой-то, просто в голове не укладывается!

«Зачем я только сказала, что его в городе нет, – в который раз мысленно упрекнула себя Лена. – Но ведь я не знала, что об этом нельзя говорить! Думала, что милиция в курсе. Или, в крайнем случае, что Игорь Васильевич им все объяснит».

Сейчас Лена особенно четко осознала – она любит Витьку. И даже если он действительно изменил ей с Гюрзой – готова простить. Потому что без него просто жить не сможет. Да и насчет Гюрзы еще ничего толком не ясно. Правда, помада… Да, собственно, что помада? Может, он как раз с Гюрзой кого-то из своих знакомых в гараж и пускал! Лена понимала умом, что цепляется за соломинку, что старается выгородить любимого, не считаясь с говорящими против него фактами. Но сердце подсказывало ей – именно сейчас она думает правильно. Сейчас, а не тогда, когда по телефону на Грома наорала. Кстати, может быть, именно поэтому он не звонит и на ее звонки не отвечает. Обиделся, наверное. Она ведь пыталась дозвониться уже раз десять, но кроме длинных гудков в ответ так ничего и не услышала. Хотя, может быть, дело и не в том, что обиделся. Вообще-то на Грома это не похоже. Может, правда телефон где-то забыл?

«Ох, как бы мне только поговорить с ним, – подумала девушка, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. – Я бы извинилась, попросила бы объяснить, почему он соврал насчет тренера. А может быть, он просто не придал подписке о невыезде особого значения, а соврал просто, чтобы я не беспокоилась?»

Лена помотала головой. Нет, сама на эти вопросы она не ответит. Обязательно нужно поговорить с Громом.

– Лена, ты что есть не идешь? Остынет же борщ! – На пороге появилась мать. Она входила в ее комнату уже третий раз за последние полчаса. Поводы каждый раз были разные, но Лену это не обманывало. Она понимала, что мать просто караулит, следит, чтобы она не позвонила Витьке. Зря старается.

– Не хочу, – ответила девушка. – Потом.

– Ну, как знаешь, – недовольно сказала мать. – О придурке, что ли, о своем думаешь? Если да – то зря. Пора его из головы выкидывать.

Лена сама не поняла, как слетела с дивана и оказалась перед матерью.

– Отстань от меня! Слышишь?! Отстань! Я сама разберусь, кого мне из головы выкидывать, а кого нет! Все из-за тебя случилось! Если бы не ты, я бы не пошла тогда в милицию! Ты все испортила! Ты!

Тамара Николаевна от неожиданности отступила на полшага. Такого от дочери она никак не ожидала, Лена всегда была тихой, спокойной, а уж о том, чтобы на мать голос повысить, и речи быть не могло. До сих пор все их конфликты сводились к тому, что кричала она, а дочь только более или менее решительно оправдывалась. Но, разумеется, Тамара Николаевна быстро пришла в себя и перешла в атаку:

– С ума, что ли, сошла?! – визгливо крикнула Пономарева-старшая. – На родную мать орешь?!

– Да на тебя не орать надо…

– Да, правильно! Ты меня дубинкой избей, научилась, наверное, от своего уголовника!

– Мама, перестань его так называть!

– А как же мне еще называть того, кого милиция в розыск объявила? И правильно объявила – такому, как он, только в тюрьме и место.

– Мама, выйди отсюда. – Голос Лены стал тише, но глаза девушки сузились, а выражение лица стало таким, какого Тамара Николаевна у своей дочери никогда еще не видела. – Очень тебя прошу, выйди, оставь меня одну.

Тамара Николаевна попятилась. Как и многие скандальные люди, в душе она была довольно-таки труслива. И сейчас она почувствовала – все, лучше не продолжать конфликт. Чего ждать от дочери, доведенной до такого состояния, она просто не знала, но чувствовала – сейчас Лена готова почти на все.

Воспользовавшись тем, что мать оказалась за порогом, Лена захлопнула дверь.

– Совсем с ума сошла! – Тамара Николаевна потрясенно покачала головой. – Тебе лечиться пора, бешеная!

– Мама, если ты еще что-нибудь плохое про Витьку скажешь, я из дома уйду. – Лена говорила спокойным голосом, но чувствовалось – девушка не шутит.

– А что же я еще могу про твоего… – Это предложение Тамара Николаевна говорила довольно забавным образом. С каждым словом темп и громкость ее речи снижались, а после слова «твоего» она совсем смолкла – как будто ручку громкости радиоприемника плавно до нуля повернули.

Еще немного побормотав себе под нос, Тамара Николаевна удалилась на кухню. А Лена так и стояла у двери, прислонившись к косяку. Ее трясло. Первый раз в жизни она дала матери решительный отпор. И только сейчас осознала, что не просто решилась на это, но и одержала самую настоящую победу.

Неизвестно, сколько времени она еще так простояла бы. Но тут зазвонил ее сотовый телефон. Девушка бросилась к нему, как вратарь к мячу, несущемуся в ворота. Номер определился какой-то незнакомый, но Лена все равно приняла вызов. И ее надежда оправдалась! В ответ на ее осторожное «алло» раздался родной голос Громова.

– Привет, Леночка. Ну, как ты там?

– Витька… – У Лены дыхание перехватило, несколько секунд она не могла больше ничего сказать.

– Я, золотко. Как ты там, все еще сердишься?

Колоссальным усилием воли девушке удалось взять себя в руки. Она помнила, чем кончился их прошлый разговор. Витька явно не обижен, наоборот, голос его звучит немного виновато. Значит, нужно, с одной стороны, дать ему понять, что она сожалеет о своей несдержанности. Но, с другой стороны, услышать хоть какие-то объяснения и насчет Гюрзы, и насчет того, зачем он ее обманул, сказав про тренера.

– Можно сказать, что нет. Витька, ответь мне на один вопрос, только честно. Обещаю, что прощу в любом случае. Ты спал с Гюрзой после того, как мы познакомились?

– Нет, солнышко. Чем хочешь клянусь!

И Лена поверила. Голос Грома звучал искренне, таким не врут. Да и вообще, если не верить своему парню, то, значит, пора расходиться. Теперь, поверив в верность своего любимого, Лена была полностью на его стороне. Она заговорила торопливо, сбивчиво:

– Витька, тут такое творится! Меня сегодня вызывали в милицию, спрашивали про тебя. Скажи, зачем ты меня обманул?

– Подожди, ничего не понимаю. В чем я тебя обманул? И с какой стати тебя в милицию вызывали, ведь Игорь Васильевич с прокуратурой договорился!

– Витька, ну не начинай все сначала! Я уже знаю, что ни о чем твой тренер ни с кем не договаривался.

– Как это не договаривался? С чего ты взяла?

– Он сам сказал в милиции!

– Ничего не понимаю. Он же обещал!

– Витька, перестань…

Она не успела договорить. Дверь комнаты распахнулась. Тамара Николаевна, подслушивавшая разговор, не выдержала. Она кинулась к Лене, вырвала у нее из рук телефон и заорала, брызгая слюной:

– Оставь Ленку в покое, ты, уголовник! Да тебя посадят скоро, тебя милиция повсюду ищет! Не смей сюда больше звонить!

Громов попытался что-то ответить, но его уже никто не слышал – Лена принялась отнимать у матери телефон, та, шипя, как змея, телефон не отдавала.

– Нечего тебе с ним говорить!

– Отдай! Отдай, тебе говорю! – Лена тянулась к телефону, но Тамара Николаевна отдернула руку, и девушка схватила ее за запястье.

– А! Больно! – взвизгнула Тамара Николаевна, хотя больно ей, разумеется, не было. – На мать руку подняла!

Лена, испугавшись, что действительно причинила матери боль, отступила. Воспользовавшись этим, Пономарева-старшая выкрикнула в трубку еще одно, уже непечатное, ругательство и нажала отбой.

– Все, Ленка, теперь все! Сейчас я иду в милицию!

– Ну и иди! Я все равно не подтвержу, что он мне звонил! Скажу, что ты врешь!

Тамара Николаевна на пару секунд замолчала. Женщина была в растерянности – никогда еще дочь не давала ей такого решительного отпора. Она чувствовала, что ее контроль над Леной с каждой секундой слабеет. Допустить продолжение этого процесса было нельзя. Тамара Николаевна почувствовала, что пока дочь в такой ярости, продолжать нажим нельзя. И интуитивно приняла единственно верное решение. Она замолчала. На лице ее появилось скорбно-трагическое выражение – нижняя губа поджата, уголки губ опущены, брови нахмурены, печальный взгляд – в сторону.

– Вот, значит, как, – тихо сказала она. – Ты уже готова и руку поднять на родную мать, и во лжи ее обвинить. Очень хорошо. Ладно, я не пойду в милицию. Но помяни мое слово, ты еще об этом пожалеешь!

С этими словами Тамара Николаевна развернулась и вышла из комнаты.

Как только мать вышла, Лена кинулась к телефону. Но связь была прервана, а попытка позвонить по определившемуся иногороднему номеру оказалась безрезультатной.

Лена легла на кровать и горько заплакала, уткнувшись лицом в подушку.

Глава 35

Услышав в трубке короткие гудки, Громов со злости врезал кулаком по стенке кабинки. Кончилось время разговора, а денег на то, чтобы оплатить еще хотя бы пару минут, у него не было. В кошельке почти ничего не осталось, а ведь нужно было еще заправить байк и самому хоть что-нибудь съесть. Громов надеялся, что, добравшись до Казантипа, перехватит в долг у кого-нибудь из знакомых. Но до фестиваля еще добраться надо. Бензин ему в бак никто бесплатно не зальет.

Отойдя от переговорного пункта, Громов уселся на одно из жестких пластмассовых сидений и задумался. Подумать ему теперь было о чем. Ситуация, в которой он находился, стала расплывчатой, неоднозначной. После разговора с Леной ему стало совершенно ясно – с помощью Игоря Васильевича что-то не так. Тренер что-то крутит. И до этого у Громова в душе шевелились какие-то подозрения – уж очень странным выглядело полученное от Томилина поручение. И преследование Крученого с Гюрзой, и требование следить за ними, а особенно поручение подкинуть им записку – все это было весьма подозрительно. Но теперь эти подозрения окончательно оформились. Громов понял, что его пытаются использовать в какой-то игре, смысл и цель которой остаются для него загадкой. Но понять это было мало. Следовало решить, что теперь с этим пониманием делать. Ведь положение у него, если задуматься, очень хреновое.

Громов тяжело вздохнул. Он понимал, что винить во всем следует в первую очередь себя, и от этого становилось еще хуже. Почему он так слепо поверил тренеру? Конечно, Томилин вроде бы неплохой мужик, но все равно нужно было получить от него какие-то гарантии. И этот Иван Иванович… Громов только сейчас осознал, что даже фамилии этого человека не знает. Тот вроде бы показывал какой-то документ, но байкер не присматривался к нему. Получается, если придется с ментами объясняться, он даже не сможет сказать, какой именно работник прокуратуры с ним говорил.

«Кстати! Очень даже может быть, что никакой он не работник прокуратуры!» – неожиданно подумал Громов. Он вспомнил, что во время той встречи с Иваном Ивановичем говорил в основном тренер. А сам Иван Иванович только кивал да пару предложений в самом конце разговора сказал.

Громов скрипнул зубами. Да, похоже, его примитивно обвели вокруг пальца. И что же теперь получается? Получается, что он нарушил подписку о невыезде, что он в бегах. Теперь понятно, почему мать Лены сказала, что его вся милиция ищет!

«Ни хрена себе, – ошарашенно подумал Громов. – Вот это называется попал так попал!»

Как и всякий законопослушный гражданин, Громов никогда с милицией дела не имел, поэтому просто не знал, насколько серьезен его проступок. Сбежать, дав подписку о невыезде, – что за это бывает? Неизвестность пугает. Громов, хоть и был не самого робкого десятка, почувствовал самый настоящий страх. Распаленное воображение уже рисовало ему мрачные картины – задержание, тюрьма, суд… Или нет, до суда его в тюрьму посадить, кажется, не могут. Только в СИЗО или как там это у них называется? Да какая, в общем, разница?! Под замок, одним словом! За решетку!

«Стоп! Успокойся! Паника еще никому никогда не помогала». – Громов помотал головой, отгоняя неприятные мысли. Нужно было не дергаться, а решать, что теперь делать. Ясно одно – выполнять поручение тренера дальше нельзя. А что вместо этого? Возвращаться домой? Прямо к ментам в руки?

Несколько минут Громов напряженно думал, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, возвращаться очень не хотелось. Ясно же – задержат и посадят. Какой нормальный человек за решетку добровольно захочет отправиться? Но, как ни печально, ничего более разумного в голову не приходило. Что ж ему теперь – на самом деле в бега подаваться? Так долго ли он пробегает?

«Нет, это несерьезно, – окончательно решил Громов. – Нужно возвращаться в Серпухов. А там… Там видно будет».

От этого противного «там видно будет» у байкера засосало под ложечкой. Но других вариантов он просто не видел.

«Эх и сука же Игорь Васильевич! – горько подумал Громов. – А я ему поверил. Но зачем, спрашивается, ему понадобилось меня подставлять? Никаких причин не вижу! Я же ему нужен! Я, без ложной скромности, лучший игрок в команде».

В душе байкера зашевелилась упрямая надежда. Может быть, он все-таки что-то неправильно понял? Мало ли почему Игорь Васильевич решил перед ментами отрицать то, что он договаривался с прокуратурой. В конце концов, это же было неофициально. Но почему тогда менты его ищут? Ведь прокуратура должна была им спустить указание не трогать его?

Громов еле слышно застонал. Он чувствовал полное бессилие – узнать точно он ничего не мог, а гадать было чревато. Слишком уж дорого могла ему обойтись неправильная догадка.

– Эй, Витя, – знакомый женский голос раздался сзади. Байкер обернулся. И невольно приоткрыл рот – вот уж кого-кого, а Ксюшу он совершенно не рассчитывал увидеть. Выражение лица у девушки было специфическое – смущенно-вызывающее. Именно так и никак иначе. Прежде чем Громов успел сказать хоть слово, она протянула ему пачку денег.

– Держи. – Голос ее звучал виновато, но тоже не без вызывающей нотки.

Надо признать – повел себя Громов довольно глупо. Наверное, от неожиданности.

– Что это значит? – спросил он, глядя на девушку и деньги, как баран на новые ворота, – по-другому ведь и не скажешь!

– Это значит, что ошиблась я с тобой. Веришь, нет, первый раз в жизни мне стыдно стало. Не могу, оказывается, воровать у таких, как ты. Только у сволочей. Да возьми ты деньги-то, чудо гороховое!

Громов машинально взял деньги. Он все еще пребывал в некоторой прострации.

– Совет тебе на будущее, – непринужденно сказала девушка, садясь рядом с ним. – Никогда не давай свой кошелек в руки тем, кого плохо знаешь. А уж если дал, то следи за пальцами в оба. Вот, смотри. – Ксюша непринужденным движением вынула деньги из рук остолбеневшего байкера, стала перелистывать купюры.

– Видишь? Я, когда пересчитываю бумажки, то крайнюю придерживаю указательным пальцем, а под ее прикрытием средним пальцем в последний момент все остальные прижимаю к ладони. Потом одну бумажку оставляю у тебя в кошельке, и привет. Дело сделано. Ну, конечно, на всякий случай внимание отвлекаю – скажу что-нибудь смешное или чихну.

Байкер за время демонстрации успел прийти в себя.

– Так ты что, воровка?

– Ну да, – просто ответила девушка. – А ты, наверное, думал, что воры только по телевизору бывают? Так вот нет.

– А почему ты мне деньги возвращаешь?

– Говорю же – совесть замучила. Первый раз со мной такое. Просто уж больно ты парень хороший. Помог незнакомой девушке, денег сам предложил, довез до вокзала, присмотреть, чтобы никто не обидел, хотел. И при этом даже полапать не попытался. Если бы мне рассказал о таком кто – не поверила бы. Сейчас стояла, смотрела, как ты тут сидишь, понурый такой, и просто сердце у меня переворачивалось. Вот и решила вернуть тебе твои деньги.

– Ну, спасибо! – хмыкнул Громов.

– Он еще благодарит! – хихикнула девушка. – Нет, тебе нужно было в Средние века родиться, рыцарем каким-нибудь. Любой другой на твоем месте мне бы уже по морде дал и в милицию поволок.

– Ты что, я не могу девушку ударить, – вполне серьезно ответил Громов.

– Ну, я же говорю – вылитый рыцарь!

– Слушай, Ксюша, ты же на свой поезд опоздаешь! – Неожиданно Громов заметил, что прошло уже почти два часа с того момента, как девушка купила себе билет.

– Ты неисправим, – покачала головой Ксюша. – Какой поезд? Какой билет? Ты, может, еще думаешь, что я правда в Луцке живу?

– А что, нет?

– Нет, конечно! Волка – ноги кормят! На одном месте я никогда подолгу не задерживаюсь. Если ты еще не понял, объясняю подробно – все, что я тебе рассказывала, – ложь. Никакой парень меня не обворовывал, наоборот, это я украла у одного мудака деньги и сбежала из мотеля. Ну… – Тут девушка отвела глаза. – Вернее сказать, попыталась украсть и сбежать. Если бы не ты – плохо бы мне пришлось.

– То есть тип, который за тобой гнался, это и был тот, кого ты обокрала?

– Ну да. Он, гад такой. Подозрительный оказался, не то что ты. Поймал, можно сказать, за руку, чуть не пришиб. И пришиб бы, если бы ты мне не подвернулся.

– Ну, дела. Получается, я воровку защищал, а честного человека ударил, – сказал Громов. Он был в растерянности, совершенно не представлял, что теперь делать. Ну не сдавать же ментам девушку, которая сама только что вернула ему деньги и спокойно сидит рядом!

– Честного! – хмыкнула Ксюша. – Как же! Этот тип сволочь, каких мало. Я с ним часа три общалась, и то – ощущение было такое, словно в навозной куче вываляться пришлось. Не буду тебе подробно про этого мудака рассказывать – просто противно, знаешь ли. Но, поверь, если бы рассказала, тебе бы не было его жалко.

– Ну, может, и так, – согласился Громов, вспомнив рожу того типа, который гнался за Ксюшей. – Но все равно ты зря это делаешь. Не может же это продолжаться вечно – рано или поздно попадешься.

– Ты, моралист хренов! – Глаза девушки гневно сверкнули. – Что ты обо мне знаешь? Учить он взялся, надо же! А между прочим, я тебе в самом начале про свою хреновую жизнь не так уж и наврала! Только реально все еще хуже было! Я сирота, между прочим! Без отца с матерью в четырнадцать лет осталась! И было это в девяносто третьем году! Помнишь, какие времена были веселые? Хотя что ты можешь помнить, ты тогда еще мелкий совсем был. Да и вообще, в России все-таки полегче жизнь тогда была! И если бы не научилась этому ремеслу – могла элементарно с голоду подохнуть!

– Но сейчас-то ты можешь это дело бросить? – мягко сказал байкер, видя, что задел собеседницу за живое.

– Могу. Но не хочу, знаешь ли! Обычно клиенты такие попадаются, что у них бумажник вытащить не стыдно. Да какой там бумажник – их сажать давно пора. А попался мне порядочный человек – так сам видишь, и я себя по-честному веду.

– Тоже верно, – кивнул Громов. – Ну, ладно, твоя жизнь – это твоя жизнь. Мне и своих проблем хватает.

– Да, ты мне рассказывал.

– Я тебе еще не все рассказал. Сейчас еще кое-что выяснилось, – горько усмехнулся Громов.

– Расскажи, может, я чем-нибудь помогу. Ты мне понравился, такому парню грех не помочь.

– Да чем ты мне поможешь…

– Советом хотя бы. Ты же наивный, как ребенок, а я на изнанку жизни насмотрелась.

Громов ненадолго задумался. Ему хотелось выговориться. Да к тому же был шанс, что девушка ему в самом деле поможет. Одна голова хорошо, а две лучше. Тем более что она права – у нее есть такой опыт, которого у него самого нет.

– Ну, слушай… – и он рассказал ей о том, что узнал в разговоре с Леной и до чего сам додумался. Предыстория Ксюше была уже известна – он рассказывал ей о своих проблемах еще там, в лесу, где они укрылись от погони.

– Ничего себе, – покачала головой девушка, когда байкер закончил свой рассказ. – Ты хоть понимаешь, что тебя использовать пытаются? Да не просто использовать, а подставить, по-моему!

– И что же мне делать?

– Во-первых – обязательно догнать этих байкеров, за которыми тебя послали.

– Зачем мне выполнять задание тренера, если ты сама говоришь, что он меня подставляет?

– Задания выполнять не нужно. Особенно – записку писать. Но нужно подобраться к ним поближе и узнать как можно больше – не для тренера, а для себя. Тебе же позарез нужна информация, чтобы из этого болота сухим вылезти. У меня есть кое-какие догадки, но догадок тут мало! Нужно точно знать, во что именно тебя впутывают, кто в этом участвует, кроме твоего тренера… Да и вообще все об этой истории. Если ты сейчас домой поедешь, менты тебя посадят, и будешь ты небом в клеточку любоваться, пока те, кто остались на свободе, тебя грязью мажут.

– А как я все это узнаю?

– Догоним – тогда и разберемся.

– Разберемся? Ты что, со мной собралась? – Громов удивленно поднял брови.

– Ну, не бросать же тебя в такой ситуации. Ты мне помог, я тебе помогу. К тому же у меня в Крыму тетка живет. Единственная родственница – она мне в детстве как мать была. Я ее уже лет пять не видела. Или даже больше.

Громов только головой покачал. Такого он совершенно не ожидал.

– Да не тряси ты башкой! Радоваться надо, когда тебе помощь предлагают!

– Считай, что я обрадовался, – хмыкнул Громов.

– Тогда поехали! Нечего время терять!

Глава 36

– На ночь останавливаться пора, Борис Иванович. – Леонид Филатов, заместитель директора зоопарка, слегка тряхнул своего шефа за плечо.

– А? Что? – Лебедев вскинулся.

– На ночь, говорю, пора останавливаться. Темнеет уже.

Лебедев широко зевнул, потянулся. Ему приснился отличный сон – как он охаживает ту симпатичную девчонку, с которой познакомился у погранперехода. Возвращаться в реальный мир совершенно не хотелось. Но пришлось, конечно. Любой руководитель всегда в первую очередь думает о своем деле – будь то школа, военный корабль или передвижной зоопарк.

– Много проехали? – спросил он Филатова, который сейчас сидел за рулем.

– Километров шестьдесят, – отозвался заместитель. – Все равно сегодня ни до какого крупного населенного пункта не доберемся, Борис Иванович. Лучше остановиться.

Путешествовал этот зоопарк далеко не в первый раз, процедура ночевки, если темнота заставала в дороге, была многократно отработана. Выбиралось более-менее удобное место, желательно ровное, и все машины съезжали с дороги, чтобы не перекрывать ее. Потом служители кормили животных и чистили клетки. Если позволяла погода – ставили палатки и ночевали в них. Если нет – оставались в машинах. Конечно, теоретически можно было продолжать путь и по ночам, водители могли сменять друг друга, они так и днем делали. Но перевозили-то все-таки не кирпичи и не сахар. Животные, если везти их без остановок, становились беспокойными, очень плохо спали и теряли всякую привлекательность. Кое-кто вообще спать в движении не мог. Так что остановки были необходимы.

– Согласен, – кивнул Лебедев. – Присмотри местечко получше и сворачивай.

– А что тут присматривать? Степь кругом, где угодно остановиться можно.

– Холмик найди хотя бы небольшой, за него заедем, – распорядился Лебедев. Он знал, что животные спят спокойнее, когда не видят огней проносящихся мимо машин и не слышат рева двигателей. Была, правда, у этого решения и еще одна причина. Лебедев не то чтобы боялся оставшихся позади байкеров. Но опасался. Он знал, что среди такого типа молодежи попадаются отморозки. А этот бородатый тип в фашистской каске, с которым он схлестнулся из-за девушки, явно был готов стать для отморозков вожаком. К тому же он был серьезно разозлен. А хуже шайки молодежи без тормозов, но с вожаком, в мире мало что есть. Разумеется, после первого же серьезного преступления они поголовно сядут. Но становиться жертвой этого самого серьезного преступления Борису Ивановичу совершенно не хотелось. Такие рассуждения, конечно, могут показаться трусливыми. Но сам Лебедев так не считал. В конце концов, не дергать тигра за хвост – это еще не значит его бояться. Это значит всего лишь быть разумным и осторожным. Не более того. По прикидкам Лебедева, байкеры должны были миновать границу примерно через три часа после него. Но не следовало забывать, что едут они намного быстрее, чем зоопарк. Значит, Филатов вовремя его разбудил. В самом деле, пора сворачивать.

Вскоре подходящий холм нашелся. Дав тройной гудок – условный сигнал, означавший «следовать за мной», микроавтобус с начальством свернул с дороги.

Через сорок минут лагерь был разбит. Ночь была теплая, большинство работников зоопарка поставили себе палатки. Кормежка и чистка клеток заняла еще час. Правда, отдельно пришлось повозиться с волками, в их клетке опять была драка, но Лебедев, который разбирался в психологии серых хищников лучше, чем в человеческой, скандал быстро погасил. Трудно сказать, кем считали его волки, большую часть которых он знал с самого их рождения, – хозяином, вожаком, другом или еще кем-нибудь, но слушались они из всех сотрудников только его одного. Впрочем, почти у каждого работника зоопарка имелись свои любимые звери, с которыми именно у него был хороший контакт.

Еще через полчаса лагерь окончательно затих. Все вымотались за день, нанервничались при переходе через границу и теперь спокойно спали. Только два сторожа остались сидеть у небольшого костерка. Вообще-то, по инструкции, им было положено по очереди обходить территорию лагеря, проверять клетки. Но, разумеется, на инструкцию обоим было глубоко начхать. И неудивительно – ну что с ними могло здесь случиться? Клетки крепкие, не один раз проверенные, людей поблизости нет. Почему бы и не отдохнуть?

* * *

Лебедев не ошибался в своих расчетах. Серпуховские байкеры действительно миновали погранпереход почти ровно через три часа после зоопарка. К этому моменту Крученый уже немного успокоился, но все равно был мрачнее тучи, постоянно бубнил себе под нос какие-то невнятные угрозы, а на Гюрзу, преспокойно вернувшуюся в компанию, демонстративно не обращал внимания. Впрочем, девушку это явно не слишком беспокоило. Напротив – у нее настроение, судя по всему, было превосходное. Она оживленно болтала с остальными байкерами, пила пиво и никаких угрызений совести не испытывала. Правда, и обсуждать недавнее приключение не стала – хотя была пара попыток аккуратненько расспросить ее о том, что же она такого нашла в уже не первой молодости мужике.

Обыск на границе байкеры прошли без особых проблем. У двоих, правда, обнаружились остатки казахской анаши, но совсем понемногу, связываться из-за таких мелочей менты не стали. Тем более припаять было особенно нечего – статьи за употребление наркотиков ни в российском, ни в украинском УК не было. А доказать факт распространения – это занятие не для слабонервных. Тем более что в данном случае оба парня, похоже, действительно везли траву исключительно для себя. В общем, кончилось тем, что анашу попросту конфисковали и сожгли тут же, на глазах матерящихся байкеров. Когда они отъехали от поста на пару километров, Крученый остановил всех и попытался высказать этим двоим претензии – дескать, предупреждал же, чтобы от травы избавились. Но, разумеется, особого толку из воспитательной беседы не вышло. Оба виновника только ухмылялись – учил, мол, козел козлят капусту не есть.

По дороге дальше настроение байкеров постепенно улучшалось. Все неприятности, казалось, остались позади, а до Казантипа было уже совсем недалеко. Народ начал чумиться – сначала все выстроились в шеренгу и стали меняться местами, поминутно рискуя столкнуться и улететь в кювет, потом стали гнать, кто быстрее, назначая финишем то какой-нибудь столб, то холм, то придорожный указатель. Мясник начал петь – сам он был уверен, что с чувством исполняет одну из песен популярной среди байкеров группы «Ария», но реально это было больше похоже на рев больного слона, которому в младенчестве носорог на ухо наступил.

Крученый сперва в общих развлечениях не участвовал, сохраняя хмурое и гордое выражение лица. Но постепенно оттаял и втянулся, а там и руководить снова начал. Впрочем, те из байкеров, кто знал своего вожака получше, замечали, что до конца он не расслабляется – все время наблюдает за дорогой впереди, причем не так, как это делают, просто чтобы ни в кого не врезаться или в кювет на повороте не улететь. Нет, Крученый явно высматривал что-то или кого-то впереди. Догадаться кого, было нетрудно. Учитывая, что микроавтобусы зоопарка должны были уступать байкерам в скорости передвижения как минимум вдвое, с минуты на минуту вдалеке мог показаться хвост колонны. Откровенно говоря, большая часть серпуховцев этого момента опасались. Ввязываться в очередную драку никто не хотел. Тем более что работников зоопарка явно было больше.

Но время шло, приближалась ночь, становилось все темнее и темнее, а зоопарка все не было. Примерно через час после наступления темноты Крученый сдался. Видимо, он понял, что зоопарк свернул куда-то в сторону и искать его теперь бесполезно. Лидер байкеров стал сбрасывать скорость, остальные последовали его примеру.

– Все, ребята! Устраиваемся отдыхать, – заявил он.

Несогласных, разумеется, не оказалось. Напротив – почти у каждого с сердца увесистый камень свалился. Все поняли – встреча с зоопарком не состоится. По крайней мере – не сегодня.

Палатку, в которой ночевали Крученый и Гюрза, везла девушка. Обычно Крученый вечером брал ее и ставил на некотором отдалении от всех остальных. В этот раз подходить к байку подруги он не спешил.

– Крученый, ты под открытым небом сегодня ночевать собрался, что ли? – спросила Гюрза, подходя к своему бойфренду.

Тот не ответил, только уставился на девушку, как бык на красную тряпку.

– В общем, если замерзнешь, – подваливай, – сказала Гюрза, явно нисколько не смущенная. Развернулась и пошла к своему байку. Крученый молча наблюдал, как его подруга, отъехав метров на пятьдесят от остальных, принялась ставить палатку. Получалось это у нее довольно ловко, нисколько не хуже, чем у него самого.

Еще несколько минут Крученый стоял в гордой позе, как памятник самому себе, а потом все-таки подошел к девушке.

Гюрза оглянулась, убедилась, что поблизости никого нет.

– Молодец, – сказала она, шагнув навстречу Крученому. – Все было очень натурально.

– Да уж… Даже слишком, – голос Крученого звучал весьма мрачно. – Между прочим, я не так уж и притворялся! Вот ты мне скажи, подруга, это что, обязательно было у того типа отсасывать?

– Надо было раньше в окно сунуться! Ты бы еще час ждал!

– Потянула бы время!

– Чтобы он что-то заподозрил? Мужик-то не такой уж дурак оказался!

– Что, понравился тебе? – Крученый скривил губы в злой усмешке. – Может, к нему и пойдешь?

Глаза Гюрзы сверкнули так, что здоровенный байкер невольно сделал полшага назад.

– У тебя что, милый, чувство собственника взыграло? – Гюрза шипела не хуже своей пресмыкающейся тезки. – Дай-ка я тебе кое-что напомню. Я – не твоя собственность! – Она сделала шаг вперед, Крученый отступил. – Я – сама по себе. Сегодня – с тобой, завтра – с кем-нибудь еще, кто больше понравится. Захочу отсосать у кого-нибудь – тебя спрашивать не стану. А если тебя что-то не устраивает, так ведь я тебя не держу, милый! Вали на все четыре стороны, трахай Малую. Или онанизмом займись – говорят, полезно.

– Гюрза, да ты что… Ты меня неправильно…

– Неправильно тебя поняла, хочешь сказать?

– Да в натуре!

– Ну что ж. Отлично! Значит, инцидент исчерпан. Кстати, мог бы и спасибо мне сказать. Если бы не я, у нас дурь бы забрали.

– Ты хоть расскажи, куда ее дела? – спросил Крученый, радуясь, что разговор свернул в сторону. Гюрзу он, честно сказать, побаивался – никому бы в этом не признался, но сам в глубине души знал. Эта девушка морально была сильнее. И совершенно его не боялась. А к тем, кто не боялся его, сам Крученый относился с опаской.

– Там, в львиной клетке, у самого днища есть полая металлическая балка. Я ее сразу заметила. Туда и сунула, пока ты народ отвлекал.

– А как доставать будем?

– Не бойся, что-нибудь придумаем. Главное, через границу дурь проехала. Там, при переходе, такой цирк был! Один мусор вообще обоссался!

И Гюрза рассказала Крученому о происшествии у заставы.

– Да, подруга, ну у тебя и голова, – сказал Крученый, закончив ржать. – Но все равно я не пойму, где теперь этот живой уголок искать?

– Найдем! – самоуверенно заявила Гюрза. – Борис говорил, что скоро будет в Крыму. Там его и прихватим, зоопарк не иголка. А лучше даже не там, а на подходе. Во время последней перед Крымом ночевки. Он говорил, что обычно они прямо у дороги останавливаются.

* * *

Остановки на ночь Громов решил не делать. У него не было с собой туристического снаряжения, а спать под открытым небом без палатки даже летом – удовольствие ниже среднего. К тому же нужно было догонять Крученого. Из-за задержки на вокзале он снова отставал довольно сильно.

Ездить ночью на полной скорости Громов очень любил. Правда, сначала было много проблем с Ксюшей – девушка к такому не привыкла, ей казалось, что они того и гляди разобьются. В общем, и неудивительно – хоть и по хорошей дороге, но ночью на байке гнать за сотню – это не самое обычное в мире дело. К счастью, Громову удалось ее успокоить. Сделал он это просто. Сначала, не снижая скорости, обернулся и сказал девушке, что чем больше она будет его отвлекать, тем больше шансов на аварию. А после этого на все вопли сзади отвечал легким поворотом руля – мотоцикл слегка вилял в сторону, Ксюша дико визжала. Это была своего рода месть за пережитое днем. Правда, вскоре девушка мешать перестала – то ли поняла, что водитель Громов в самом деле незаурядный, то ли осознала, что, кроме вреда, ее крики ничего не приносят.

– Эй, Витя! – Громов приготовился вильнуть рулем, но на этот раз Ксюша имела в виду не то. – Смотри, впереди не те, кого догоняем? – Громов не столько слышал, сколько угадывал ее слова. Но основную идею уловил – он поднял глаза и увидел далеко впереди несколько огней. Причем явно от мотоциклов – такие вещи он умел определять безошибочно.

– Кажется, они! – прокричал он и прибавил скорость, хотя казалось, что дальше уже некуда.

Вскоре огни приблизились, стал слышен шум моторов. Громов начал думать, стоит ли догонять Крученого и попадаться ему на глаза. С одной стороны – почему бы и нет? Они с ним не ссорились, а выполнять задание тренера и не лезть им с Гюрзой на глаза он теперь не обязан. С другой стороны, возможно, удастся узнать больше, если Крученый не будет о нем знать.

Довести эти размышления до конца Громову не дали. Огни неожиданно словно прыгнули ему навстречу – мотоциклисты резко сбросили скорость. Громов тоже стал тормозить, но окончательно остановился всего в паре десятков метров от тех, кого догонял.

– Кто же это такой шустрый, что «Сыновей Ветра» догоняет? – Голос был знакомым, но это был не Крученый – украинского акцента у него сроду не было, а в этом голосе он звучал совершенно явственно. И тут Громов вспомнил, где он этот голос уже слышал. На матче со сборной Украины по мотоболу в прошлом году.

– Темыч, ты, что ли? – крикнул Громов.

– Гром?! – Предводитель байкеров спрыгнул на землю и кинулся к Виктору.

– Я. – Громов тоже спрыгнул с мотоцикла. Они обнялись. Артем Брайко был харьковчанином, после прошлогоднего матча они с Громовым немало пива выпили. Байкеры быстро обменялись приветствиями и новостями. Громов своими проблемами приятеля решил не грузить, он больше слушал, чем говорил. Оказалось, харьковчане тоже едут на Казантип.

– А поехали с нами, – дружелюбно предложил Брайко. – Вместе веселее!

Громов задумался, но всего на пару секунд. В конце концов, во-первых, действительно веселее. Во-вторых, под открытым небом спать не придется, найдут уж место в палатке. А Крученый… «Он же тоже на Казантип едет, там и встретимся», – подумал Громов.

– Поехали, – сказал он.

Меньше чем через минуту байкеры снова тронулись в путь.

Глава 37

– Значит, Игорек, ты совсем за идиотов нас держал, – продолжил узбек, глядя в переполненные страхом глаза Томилина. – Зря. Я, знаешь ли, очень обижаюсь, когда такие лохи, как ты, меня считают дураком, а себя гениями. Кстати, знаешь, почему я во множественном числе говорю? Думаешь, потому что тупой, как и всякий «урюк»? Нет, Игорек. Просто ты далеко не первый ловкач, который меня надурить пытается. Рассказать тебе, что с твоими предшественниками случилось? Нет, не стоит, наверное. Мы с Рустамом поели недавно, а от таких рассказов даже нас с ним стошнить может.

Томилин попытался заговорить, но не сумел – рот у него был заклеен скотчем, как и в прошлый раз, в лесу. Но на этот раз они были не под открытым небом. Над головой лежавшего на спине Томилина нависал сырой бетонный потолок, с которого свисала единственная лампочка, на коротком проводе. Лампочка, правда, была новая и мощная, ее явно вкрутили недавно. Эта лампочка была единственным источником света – окон в помещении не было. Судя по всему, это был какой-то подвал.

– Отдери скотч, Рустам, – сказал своему товарищу узбек. – Кажется, Игорек что-то нам сказать хочет. Кстати, ты если хочешь поорать, на помощь позвать, то, пожалуйста, не стесняйся. Только имей в виду – никто тебя не услышит.

Появившийся откуда-то сбоку Рустам одним движением оторвал скотч от губ Томилина. Тренер вскрикнул, дернулся. Но сдвинуться с места ему не удалось – он был не просто связан, но и примотан к невысокой колченогой кушетке.

– Я не то… Я не для того к ментам ходил… Они сами… Они сами меня вызвали! Я ничего им…

– Стоп! – Рашид поморщился. Но Томилин не мог остановиться. Он чувствовал, что несет какую-то чушь, но замолчать не мог – слишком велик был страх перед этой парочкой.

– Я не… Рашид! Пожалуйста! Ты не понял…

Не вставая, узбек сильно ударил Томилина раскрытой ладонью по губам. Тренер почувствовал солоноватый вкус собственной крови и осекся, замолчал, глядя на своего мучителя выпученными от страха глазами.

– Говорить будешь теперь, только когда я разрешу, – с расстановкой произнес узбек. – Притом коротко, ясно и честно. Я пугать тебя сейчас не буду – ты и сам представляешь, что мы с Рустамом можем с тобой сделать. Тот раз, с муравьями, это были детские игрушки. А, ладно, обещал не пугать, значит, не буду. Короче. Сейчас ты мне рассказываешь следующие вещи. Первое. Что ты рассказал ментам. Стоп! – Узбек поднял руку, останавливая уже раскрывшего было рот пленника. – Если я хоть раз услышу в твоем ответе слово «ничего», то ты лишишься уха. Правого.

Это уточнение прозвучало особенно жутко – чувствовалось, что так же спокойно, как говорит об этом, узбек приведет свою угрозу в исполнение. Кстати, угроза была не лишней. Именно с этого слова Томилин и хотел начать ответ.

– Они… – Тренер сглотнул. – Они вызвали меня совсем по другому делу. Спрашивали, не знаю ли я, где сейчас находится Виктор Громов. Это…

– Я знаю, кто это, – перебил его узбек. Томилин, несмотря на страх, – а может быть, именно благодаря этому страху, который обострил до крайности его умственные способности, – удивился: откуда Рашид знает, кто такой Громов? Впрочем, ответ на этот вопрос он получил тут же.

– Второй вопрос такой – с какой стати ты за этого байкера хлопотал? Договаривался с прокуратурой, чтобы ему подписку о невыезде отменили. С какой это стати такая забота о постороннем парне?

«Откуда он знает? – билось в голове у Томилина. – Неужели Витька разболтал не только своей девчонке?! А что – вполне мог! Так. Надо говорить правду».

– Понимаешь, я хотел, чтобы он проследил за двумя байкерами, которые и утащили деньги и наркотик…

– Рустам. – Рашид обернулся к своему напарнику. – Ты ему веришь?

Второй узбек молча покачал головой.

– Я тоже, – кивнул Рашид.

– Игорек, – он снова повернулся к Томилину. – Твоя беда в том, что врать ты не умеешь. У меня другая информация. Судя по тому, что стало мне известно, сделку на стройке ты просто разыграл. И ментов навел сам же, как раз для того, чтобы она провалилась. Поэтому они никого и не взяли – все участники были в курсе, что налетит ОМОН. Знаешь, мне именно это сразу показалось странным. Не такие уж лопухи в ментовке работают, чтобы, узнав о сделке, всех до единого ее участников упустить. А если предположить, что ты сам же им стукнул, все сходится. И кажется мне, что покупателем этот самый Громов и был. Деньги и героин сейчас, надо полагать, у него. Поэтому ты и старался его из-под подписки вытащить. Короче. Сейчас ты говоришь мне, где этот парень. А если не ответишь или соврешь… – Узбек не стал договаривать. Все и так было предельно ясно.

«Ядрена мать! – отчаянно думал Томилин. Они же не поверят мне! У них своя точка зрения, мне их не переубедить!» Ситуация действительно была странная и страшная. Говорить правду было бесполезно – не поверят. Врать тоже нельзя – поймают на противоречиях и прибьют.

Томилин издал длинный, протяжный стон. Он просто не знал, что делать.

– Ну, смелее… Где этот парень?

– На Казантипе. – Тренер решился сказать правду. Больше просто ничего не оставалось.

– Что это за Казантип такой?

– Байкерский фестиваль.

– Зачем его туда понесло?

– Говорю же, я послал его…

– Так. Все ясно. По-хорошему Игорек отвечать не хочет, – негромко сказал Рашид. – Ему же хуже. Рустам, давай сначала ухо…

В руках второго узбека невесть откуда появился длинный нож. Он шагнул к Томилину, завизжавшему от страха, как поросенок, склонился над ним, потянулся к его лицу…

Дверь в подвал вылетела с оглушительным треском. В проем хлынули здоровенные фигуры в камуфляжах и черных масках с автоматами наперевес.

– Всем лечь на пол! Это ОМОН! Всем лечь на пол, суки, быстро!!

Рашид послушно опустился на пол, а Рустам решил повоевать. Он стоял левым боком к ворвавшимся ментам и сначала плавно нагнулся, делая вид, что собирается лечь. А потом резко распрямился, выбросив вперед правую руку, которую омоновцы не видели. Нож свистнул в воздухе, вслед за ним метнулся узбек, уходя с линии огня и явно целясь на автомат того, кого уже считал трупом. Но омоновец, в которого полетел клинок, оказался не пальцем делан. Он успел сделать пол-оборота и чуть податься в сторону. Этого хватило. Нож пронесся в нескольких миллиметрах от его шеи и впился в косяк, уйдя в дерево пальца на три. А омоновец уже шагнул навстречу Рустаму, вскидывая автомат. Приклад угодил узбеку прямо в центр физиономии, расплющив нос и губы в кровавые лохмотья. Рустам не крикнул – он только издал какой-то странный икающий звук, рухнул на пол и стал кататься по мокрому бетону, сдавленно воя и прижимая руки к разбитому лицу.

Через пару минут порядок был наведен. Оба узбека были украшены новенькими наручниками, а Томилина омоновцы отвязали от кушетки и освободили ему руки и ноги. В этот момент в подвал вошли командующий ОМОНом майор Платонов и подполковник Роман Данилович Щипачев.

– Ну вот, – пробасил Платонов, – теперь, Роман Данилович, как видите, полный порядок. Я же вам говорил – ОМОН ошибается не чаще, чем швейцарские часы.

– Да, на этот раз все в порядке. И, похоже, мой Борисов не ошибся. Если эти типы законопослушные граждане, то я папа римский.

– Да уж, законопослушные граждане так не развлекаются, – кивнул Платонов, рассматривая вонзившийся в косяк нож. – А что это за птицы?

– Наркоторговцы из Узбекистана, – ответил Платонов. – Мы долго их нащупывали и вот, как видите, все-таки достали. Да как – на месте преступления!

Рашид начал было возмущаться, загундосил, не отрывая носа от пола, что они с другом честные люди, а этот тип просто у них взял деньги, да так и не отдал, вот и решили его немного попугать – всего лишь.

Щипачев слушал эти объяснения, как прекрасную музыку. А потом попросил нависшего над узбеком омоновца:

– Парень, дай ему под ребра как следует.

Здоровяк в камуфляже, разумеется, на просьбу тут же отозвался и даже перевыполнил ее ровно в два раза. Узбек охнул, забухтел что-то о правах и свободах человека, ордерах за подписью прокурора и прочих подобных вещах.

– Еще раз, – с людоедской улыбкой сказал Щипачев.

Узбек получил еще раз и больше возмущаться не пытался. Он был опытен и понимал: если вместо ордера менты сразу дают под дых, то, значит, в себе уверены на все сто.

– Забираем всех троих, – скомандовал Щипачев.

– А я… А меня… – начал Томилин, шагая вперед и заглядывая менту в глаза.

– А вы свидетель, – невозмутимо ответил Щипачев. – И не только…

– В каком смысле не только? – растерянно спросил тренер, у которого до сих пор после пережитого зуб на зуб не попадал.

– В самом прямом. Нам тут стало кое-что про вас известно. Да и вообще… Мой опыт показывает, что даже самые страшные бандиты и наркоторговцы ни с того ни с сего честных людей пытать в подвал не тащат. Нужна очень серьезная причина. Обычно они так в своем кругу развлекаются.

– Но я… Но они…

– Вот у нас, в отделении, все и расскажете, – непреклонно заявил Щипачев.

«Ладно, – промелькнула в голове Томилина быстрая мысль. – Нам бы только с тобой наедине остаться. Тогда я на тебя управу найду».

* * *

Томилина доставили в отделение, завели в какой-то кабинет и там оставили под присмотром какого-то пожилого прапора, очень похожего на человекообразную обезьяну. Низкий лоб, тяжелая нижняя челюсть, кустистые брови, длинные волосатые руки – в общем, хоть на иллюстрацию в школьный учебник его фотографию помещай – к тому разделу, где про эволюционную теорию Дарвина рассказывается. Глянешь на такого, и сразу верится, что человек от обезьяны произошел. Причем не слишком-то давно. Натуральное промежуточное звено.

Говорить с Томилиным обезьянообразный прапор не пытался, а на все вопросы отвечал однообразно – дескать, дойдут до вас руки у начальства, тогда все и узнаете, гражданин хороший. Томилин за это время весь извелся. Он перебрал с десяток возможных линий поведения, придумал кучу объяснений и ответов на любые вопросы. Но, разумеется, что ни придумай, а менты найдут, чем удивить. Такая уж у них профессия.

Наконец, примерно через час ожидания, в кабинет вошел какой-то незнакомый Томилину капитан. Он представился, – фамилия оказалась длинная и какая-то незапоминающаяся, – и попросил Игоря Васильевича ответить на несколько вопросов. К этому тренер был готов.

– Я буду разговаривать только с подполковником Щипачевым, – заявил Томилин, едва дослушав капитана.

– Подполковник сейчас занят.

– Значит, подожду.

– Какая вам разница, кому отвечать на стандартные, формальные вопросы.

– Мне есть разница, – с непроницаемым лицом отозвался Томилин.

Капитан на несколько секунд задумался, а потом встал и вышел из кабинета. Видимо, за инструкциями к начальству отправился. Томилин внутренне сжался. Он очень, очень надеялся, что Щипачев заинтересуется и займется им лично.

«А не займется, так правда говорить ни с кем не буду, – думал Томилин. – Сейчас не тридцать седьмой год, не заставят».

На этот раз ждать пришлось еще дольше. Прошло почти два часа, прежде чем в кабинете появился Щипачев. Вид у него был усталый, но довольный. Как у хищника, после долгой охоты все-таки вонзившего когти в свою добычу.

– Говорят, что вы, Игорь Васильевич, только со мной говорить готовы, – почти весело сказал Щипачев. – С чего бы такие китайские церемонии?

– Я хотел бы поговорить с вами наедине. – Томилин взглядом показал на прапора.

– Гуляй в коридоре, – покладисто сказал Щипачев.

Прапор недовольно пошевелил кустистыми бровями, стал приподниматься с места, но крайне медленно.

– Да не волнуйся, – хмыкнул Щипачев. – Игорь Васильевич Томилин – это же не урка какой и не один из этих азиатов бешеных. Кидаться душить меня не будет. Ведь не будете, Игорь Васильевич?

– С какой стати? – Томилин старался подпустить в голос удивления.

– Вот и я думаю, что ни с какой.

Дверь за прапором захлопнулась, и лицо подполковника стало серьезным, даже суровым.

– Вряд ли вам это поможет, Томилин, – сказал он. – Узбеки раскололись.

– Почему это меня должно волновать? – спросил Томилин, чувствуя уже, что дело плохо и единственный шанс – идти ва-банк.

– Ну, не надо дурачка изображать. Все вы понимаете. Они признали, что вы брали у них героин на реализацию. И теперь вам, Игорь Васильевич, придется ответить на самый главный вопрос. Кому вы его продавали? Я знаю, что это кто-то из байкеров. В общем, советую не запираться. Банально, конечно, но чистосердечное признание в самом деле многое смягчает и будет учтено на суде. Итак – отвечайте. Кому продавали героин?

– Отвечу. – Томилин подался вперед, в глазах его горел безумный огонь. – Щипачевой Надежде Романовне! Ну, Роман Данилович, записывайте показания в протокол! Чистосердечное признание, как вам и хотелось! Ну, что же вы не записываете?! Я распишусь, можете не сомневаться!

Щипачев побледнел. Он был опытным ментом и умел чувствовать, когда ему врут, а когда нет, особенно, если имел дело с человеком неопытным. И сейчас он мгновенно понял – Томилин говорит правду. Покупательница – его родная дочь.

На несколько минут в кабинете воцарилось напряженное молчание. Томилин чувствовал, что взмок, как мышь. Он боялся, что Щипачев может оказаться излишне принципиальным и решится отправить занявшуюся наркоторговлей дочь за решетку. Мало ли, попадаются же иногда в мире принципиальные типы. Причем по закону подлости чаще всего тогда, когда нормальным людям это не нужно.

Нарушил тишину Щипачев.

– Ох, сволочь, – тихим, полным страдания голосом произнес он. – Ну, чего ей не хватало? Все, что могли, с матерью для нее делали! Косметику хочешь – на тебе косметику! Шмотки хочешь – на тебе шмотки! Мотоцикл? Пожалуйста! Ну зачем же она, дура, в эту дрянь полезла?!

Томилин почувствовал – сейчас тот самый момент, когда пора делать свой ход. Щипачев поддастся, не может не поддаться, чувствуется, что дочь он по-настоящему любит.

– Роман Данилович, – сказал он, понизив голос. – Сейчас я вам расскажу всю правду. А потом предложу один вариант решения наших с вами проблем. А там уж слово за вами.

Подполковник молчал. Выждав несколько секунд, Томилин начал рассказывать.

– Зачем я с этим связался, говорить не буду. Вам это вряд ли интересно, а для дела неважно. В общем, мне были очень нужны деньги. И два месяца назад, когда мы с командой были в Узбекистане, я договорился с теми людьми, которых вы сегодня арестовали, что возьму у них на реализацию героин. Подробности нашей сделки опять-таки неважны, к тому же вы и так их уже знаете от узбеков.

Щипачев кивнул. Узбеков он расколол качественно и про их договоренности с Томилиным знал практически все.

– В общем, покупателей нашел быстро. Это ваша дочь и Иннокентий Сибагатурин. Среди байкеров он известен под кличкой Крученый. Знаете такого?

– Знаю.

– Так вот, я с ними договорился насчет цены, места и времени. Что было дальше – вы знаете. Налетел ОМОН, сделка сорвалась. Причем и героин, и деньги оказались у байкеров. Вот, вкратце, все факты. А теперь послушайте меня особенно внимательно, Роман Данилович. Мы оба с вами, извините за грубые слова, в говне по уши. Мне самому грозит срок, а у вас дочь в опасности. Причем, сами понимаете, если пойду под суд я, то и ее за собой потащу. Мы с ней одной веревочкой связаны. Но если вы поможете выкарабкаться мне, то и ее из-под удара выведете!

– Как? Говори давай, я же вижу, у тебя какой-то план есть, – сказал Щипачев, не поднимая глаз. – Считай, что я заранее на что угодно согласен. Чтобы Надьку спасти, я на все готов.

Томилин мысленно поздравил себя с победой. Он не ожидал, что подполковник согласится так быстро и легко.

– Нужно свалить вину на другого, – решительно сказал он. – Узбеки уверены, что я заключил сделку с Виктором Громовым. Нам надо сделать так – договориться с узбеками, чтобы они заявили, что брал героин у них лично Громов. Еще в Узбекистане. Думаю, вы сможете это сделать. Пообещайте им какие-нибудь поблажки, насколько я знаю, в ходе следствия от вас многое зависит. Ведь документы вы подаете в суд. Или в прокуратуру? В общем, не знаю, куда точно, но это и не самое важное. Короче, сумеете договориться с ними?

Щипачев молчал. Он не был ангелом, но и совсем негодяем тоже не был. Оклеветать невинного человека, подставить его под неслабую статью… На мгновение подполковнику показалось, что он не сможет. Но тут в памяти у него всплыло лицо дочери. Нет, вот уж чего он совершенно точно не может, так это позволить, чтобы она пошла под суд! Что угодно, только не это! А Громов, если подумать, тот еще фрукт. Ни с того ни с сего зверски избил свою девушку. Ему в тюрьме самое и место.

В глубине души Щипачев понимал, что просто ищет себе оправдания. Но он яростно давил в себе эти мысли, не пускал их на поверхность.

– Смогу, – глухо произнес он, по-прежнему не поднимая глаз. – Это как раз не проблема. Больше всего эти кадры боятся, что мы переправим их в Узбекистан. Там их за такие игры ждет смертная казнь. Я могу сыграть на этом. Но показаний узбеков недостаточно.

– Будут еще мои показания, – сказал Томилин. – Я скажу, что знал о том, что Громов связался с наркотиками. Например, можно вот что сказать – что Громов пытался найти покупателей через меня, но я отказался. Или что я наткнулся на наркотики в его вещах – тренер имеет право во время поездки на соревнования проверять вещи спортсменов.

– Да ну? – удивился Щипачев. – Первый раз о таком слышу.

– Это не везде так. Но у нас именно такие правила.

– А как вы объясните, что не сообщили об этом в органы сразу?

– Ну, как раз это несложно. Скажу, что давно знаю этого парня, что устроил ему выволочку и надеялся на то, что после этого он сам одумается.

– Хм…Пожалуй, это правдоподобно.

– Еще бы! А тот случай с нападением на девушку можно будет подвести под наркотическое опьянение. Тогда сразу всем станет понятно, почему мотива не было. Мало ли что могло привидеться после дозы! И подписка о невыезде, которую он нарушил, в нашу пользу играет! А самое главное – это то, что сейчас парень у меня на крючке! Он делает то, что я ему скажу! Сегодня он должен написать Крученому и вашей дочери записку, которая его окончательно скомпрометирует!

– Что за записка?

Томилин коротко рассказал Щипачеву о том, как обманул Громова и что ему поручил.

«Эх, и сволочь же ты, Игорь Васильевич, – с бессильной злобой подумал Щипачев. – Кто бы мог подумать! Правда, получается, что я и сам не лучше».

– Ладно, я согласен, – сказал подполковник вслух. – Мелкие детали обговорим попозже, но в целом будем следовать этому плану.

На лице Томилина отразилась такая неприкрытая радость, что Щипачев чуть ему по морде не дал.

Глава 38

Казантип – один из крупнейших байкерских фестивалей на всей территории бывшего СССР. Не в последнюю очередь своей популярностью он обязан крайне удачному подбору места проведения – степь возле недостроенной и заброшенной в конце восьмидесятых годов прошлого века атомной электростанции. Ее каркас, напоминающий издали скелет какого-то исполинского животного, возвышался над ночной степью, расцвеченной яркими огоньками костров. Костров было много – уже за сотню, а народ все продолжал прибывать. В середине импровизированного лагеря было пустое место – что-то среднее между площадью и стадионом. Здесь тусовались, пили, пели, здесь же проходили бесчисленные состязания на байках и без. Посередине этого свободного пространства горел колоссальный костер – выше человеческого роста.

Атмосфера царила легкая и веселая – всеобщее равенство и братство, а также свобода – французские энциклопедисты не нарадовались бы. Пиво лилось рекой, напитки покрепче – ручьями. В воздухе было столько табачного дыма, что наиболее экономные могли не тратить свои сигареты. На одном конце площади три поддатые девушки исполняли стриптиз – непрофессионально, но зато с бешеным энтузиазмом. На другом конце кому-то били морду – впрочем, даже драки здесь были на редкость беззлобные, парни, только что расквасившие друг другу носы, могли через пять минут помириться, стать лучшими друзьми и пойти пить пиво. За пределами круга света, который создавал огромный костер, наблюдалось активное шевеление и копошение – здесь в большом количестве располагались парочки, находящиеся на стадии романтического ухаживания. Перешедшие в следующую стадию, как правило, отправлялись подальше в степь. Впрочем, не все. Наиболее страстные – или ленивые – устраивались здесь же, в тени палаток. Внутри палаток трахаться было практически невозможно – задохнешься через полторы минуты. А если нет, то в поту утонешь через три. Конечно, нормальные люди смирились бы с такими неудобствами ради покоя и уединения, но среди байкеров стеснительных было мало. Впрочем, иногда это выходило влюбленным боком. Например, та драка, которая сейчас проистекала справа от костра, началась из-за того, что на романтически влюбленного парня, только-только взгромоздившегося на свою избранницу в укромном закутке между палаток, наткнулся его товарищ, выбравший тот же закуток, чтобы заняться вполне житейским делом – поблевать спокойно после ерша из пива, водки и красного вина. Разумеется, не угодить другу прямо на спину он не мог. А в ответ на яростный мат, раздавшийся у него из-под ног, ответил так, что хоть в сборники анекдотов заноси:

– Ну, извини, братан. Хочешь – теперь ты на меня блевани.

В общем, было весело. И с каждым часом становилось все веселее – пик активности байкеров приходился примерно на три часа ночи. После этого все постепенно начинали расползаться по палаткам, чтобы немного поспать, и становилось достаточно тихо.

Крученый и Гюрза чувствовали себя здесь как рыбы в воде. Они добрались до фестиваля с час назад, быстро поставили палатку, перекусили и окунулись с головой в тусовку. Они постоянно отвечали на приветствия знакомых и сами здоровались с попадающимися по пути приятелями.

– Гюрза, про товар уже спрашивать или погодить? – негромко поинтересовался Крученый, оборачиваясь к своей подруге.

– Сначала не предлагаем, а спрашиваем. Нужно узнать, есть ли у нас тут конкуренты, а если да, то какие у них цены, – отозвалась девушка.

– Тогда давай я пойду поспрашиваю, – предложил Крученый. – Это несложно. А продавать будешь ты.

– Давай, – кивнула Гюрза, пряча улыбку. Что ей нравилось в Крученом, так это проявляющаяся изредка прямо-таки первобытная наивность. Прямо же признает, что заниматься будет тем, что легче! А когда разговор насчет дележки будущей прибыли зашел, так сначала даже про вариант – половину денег ей, половину ему – слушать не хотел. Хотел себе большую часть загрести! Конечно, она быстро вправила ему мозги куда следует, но все равно – каков наглец!

Крученый остановил байк, спрыгнул на землю и мгновенно растворился в толпе. А Гюрза стала смотреть за разворачивающимся у огромного костра конкурсом. Из нескольких бревен и десятка досок байкеры соорудили нечто вроде трамплина. Теперь всем желающим предлагалось с помощью этой конструкции перепрыгнуть костер – прямо на байке, разумеется. Народ мялся – уж больно внушительно выглядело вздымающееся над багровыми углями пламя.

У костра стоял здоровенный, бритый наголо мужик с монументальным пузом, выпиравшим из-под кожаной безрукавки. Он выполнял роль кого-то типа ведущего – такими обычно становятся самые уважаемые байкеры. Конкурс объявил именно он, и теперь, видя, что желающих нет, орал во всю глотку:

– Ну же, парни! Что, ни одного смелого нет, что ли! Володянчик, давай ты! Приз – ящик пива!

– На хрен надо, Шишкан! – отозвался какой-то парень. – Испекусь же!

– Да ладно тебе! Не испечешься! Максимум – гриль из тебя получится!

– Попробуй сам, Шишкан! – крикнул другой парень.

– Да ты что, – откликнулся первый. – Где ты видел гриль из цельного кабана?

Шишкан не обиделся – сам заржал первым, необъятное брюхо его при этом содрогалось и колыхалось, навевая ассоциации с предштормовым морем.

Еще пару минут народ препирался, но от слов к делу никто переходить не отваживался. Неожиданно к Шишкану подскочила какая-то девчонка, явно поддатая и веселая.

– Эй, парни! Кто перескочит костер, тому я дам, не отходя от кассы! Ну! Есть тут настоящие мужики?! – с этими словами девчонка сдернула майку и взмахнула ей над головой. Под майкой больше ничего не оказалось, так что зрелище всем присутствующим открылось весьма впечатляющее. Не Клаудиа Шиффер, конечно, но все равно было на что посмотреть, природа девчонку не обидела.

Этот призыв без внимания не остался. Сразу три парня кинулись к байкам. Что характерно: все трое – лет шестнадцати-восемнадцати, субтильные и обильно украшенные прыщами – как из одного инкубатора. Более солидный народ, видимо, счел дополнение к ящику пива не столь уж привлекательным. В общем-то, и не без оснований. Такого добра кругом было навалом – и через костер прыгать не обязательно.

Впрочем, с прыжками что-то не заладилось. Первый из храбрецов разогнал байк, но в паре метров от трамплина струсил и свернул в сторону, под всеобщие крики и свист. У второго что-то стряслось с мотоциклом – железный конь не желал заводиться. Впрочем, не исключено, что причина была не в моторе, а в том, кто его заводил, – костер выглядел весьма внушительно. Третий храбрец все-таки прыгнул и успешно пролетел через огонь, но, приземляясь, не удержал равновесия, кувыркнулся с байка. Кинувшиеся к нему товарищи дружно завопили:

– Обгорел!

– Да нет, фигня, только волосню опалил!

– Хрен с ней, с волосней, у него, похоже, перелом!

– Да говорю же, обгорел! Он низко больно летел!

– Ну и сам дурак!

Не обращая внимания на пострадавшего, Шишкан снова заорал:

– Эй, есть еще желающие?! Приз увеличивается! Два ящика пива и Ириска, если она не раздумала!

– Не раздумала! – крикнула девушка, поводя плечами, от чего ее грудь соблазнительно колыхнулась. – Эй, парни! Я мерзну!

– Прыгай сама, согреешься, – ответил ей какой-то здоровяк с длинной бородой, заплетенной в две косички.

Гюрза, с усмешкой наблюдавшая за происходящим, надела шлем и одним движением завела мотоцикл. Она, разгоняясь, понеслась к трамплину.

– О! Есть еще мужики среди нас! – радостно заорал Шишкан, глядя на появившегося откуда-то сбоку незнакомого байкера.

А Гюрза уже была в нескольких метрах от трамплина. Она поняла, в чем заключалась ошибка того неудачника, который прыгал до нее. Слишком низко взял. Видимо, больше, чем огня, боялся падения. Из-за этого обжегся, из-за ожога упал. Вывод – не хрен трусить. Нужно набрать скорость побольше.

На самой вершине трамплина Гюрза резко рванулась вверх. Байк взлетел, как диковинная птица, и легко перенесся через костер – пламя едва лизнуло брюхо мотоцикла. Приземлилась Гюрза мягко – уж чего-чего, а это она умела хорошо.

– Вау! Есть! – заорал Шишкан. – Пиво твое! Два ящика, как обещано! Ириска тоже твоя, как минимум на эту ночь! Открой лицо, незнакомец, чтобы мы могли…

Гюрза, сделавшая небольшой круг, чтобы погасить скорость, сорвала с головы шлем.

– Пиво давай, – кивнула она оторопевшему мужику. – А вот Ириску не надо – я сегодня не в том настроении. Кстати! Нельзя ли вместо нее еще ящик? Что, нет? Ну, тогда хоть пару бутылок!

Народ вокруг дружно заржал, а на лице Ириски отразились обида и прямо-таки детское разочарование. Гюрза наблюдала за ней с искренним удовольствием – унижать других девчонок было для нее одним из самых любимых развлечений.

Когда Крученый вынырнул из толпы, на лице его подруги было выражение полного довольства собой и жизнью, а у колес байка стояли два ящика пива.

– Ого! Откуда?

– Выиграла, – невозмутимо отозвалась девушка. – Предлагали еще бабу в нагрузку, но период увлечения однополой любовью у меня давно кончился.

– А он был? – удивленно поднял брови Крученый.

– Еще бы. Ладно, хватит лирики. Что узнал?

Крученый хотел было высказать все, что он думает про однополую любовь, но передумал. Гюрза в ответ легко могла и по морде врезать. А ведь ей и сдачи толком не дашь – запросто навтыкать может, позору потом не оберешься.

– Анаши – завались. Таблеточки кое-какие есть, грибочки, марки. «Герыча» не нашел, так что мы с тобой в этом плане, похоже, будем монополистами.

– Отлично! – радостно сказала Гюрза. Пламя костра в этот момент бросило на ее лицо случайный отблеск – и Крученый поразился, насколько чистой, доброй и благородной иногда кажется его подруга. Хоть ангела с нее пиши, если бы не прикид байкерский. Сфотографируй ее в такой момент – любой скажет, что девушка букету цветов радуется или с котенком играет. Впрочем, так обмануться мог только тот, кто знал ее меньше получаса. Примерно столько нужно было Гюрзе, чтобы дать понять любому – свою кличку она получила не зря.

– Ну что, тогда едем? – спросил Крученый. – Займемся делом?

– Пожалуй, – кивнула девушка. – Но пока еще не делом. Товара-то у нас пока нет, не забывай. Нужно его еще из-под львиной клетки вызволить. Сейчас займемся маркетинговой оценкой рынка. Нужно узнать, кто этим делом балуется.

– Ага, – кивнул Крученый. – Ты только это… Поосторожнее. Видишь? – Он ткнул пальцем куда-то вбок.

– Что?

– Менты украинские. Причем крутые какие-то, типа нашего ОМОНа.

Гюрза посмотрела туда, куда указывал Крученый. Чуть в стороне от шумной байкерской тусовки, у двух здоровенных камуфляжных палаток удобно расположились десятка полтора крепких парней в форме. Вид у них был скучающий, вмешиваться они явно ни во что не стремились, даже на периодически вспыхивавшие драки не реагировали. Видимо, начальство дало им соответствующие инструкции – не размениваться на мелочи.

– Нужно расспросить про них поподробней, – тихо сказала Гюрза. – Они могут нам помешать.

– Я уже расспросил, – ответил Крученый. – Говорю же тебе – что-то типа ОМОНа. Называются «Беркут». Ребята говорили, что они с Галичины, но это нам, по-моему, без разницы. Ведут себя пока скромно – за два дня только троих заластали.

– За что?

– Драки. В мелкие разборки они не лезут, но там были не мелкие, с тяжкими телесными.

– Понятно… – протянула Гюрза. – Значит, будем действовать поосторожнее.

Менты тем временем меланхолично наблюдали за подготовкой трассы для слалома. Одна из байкерских компаний притащила огромный ворох пакли. Паклю наматывали на прутья арматуры, поливали соляркой и выстраивали из них слаломную трассу.

– Погоди, давай посмотрим, интересно, – сказала Гюрза, придержав Крученого за рукав.

– Еще что-нибудь выиграть хочешь?

– Может быть.

Трасса была уже почти готова, ждать пришлось совсем недолго. Уже через пару минут между факелами понесся первый смельчак. Но пронесся он недалеко – на четвертом повороте вылетел с трассы. Его тут же сменил другой, но получилось у него не намного лучше. То ли пятому, то ли шестому байкеру совсем не повезло – он повалил один из факелов, да к тому же так неудачно, что куртка загорелась. Правда, ничего особенно страшного не случилось, погасили его оперативно.

– Опять ни одного серьезного спеца, – хмыкнула Гюрза. – Вырождаются байкеры!

– Трасса сложная, – покрутил головой Крученый.

– Сложная. Но вполне проходимая… Ага! Этот, похоже, кое-что умеет!

Байкер, привлекший внимание Гюрзы, решился пройти трассу не один. За спиной у него сидела девушка, причем не в прикиде, а в самой обычной цивильной одежде. Но, несмотря на пассажира за спиной, этот байкер прошел трассу блестяще.

– Кого-то он мне напоминает, – хмыкнул Крученый, глядя вслед удаляющемуся победителю.

– Не помню никого с таким байком, – ответила Гюрза. Среди байкеров узнавать друг друга по прибамбасам на мотоциклах было обычным делом. Лица-то чаще всего под шлемом не видно.

– А вообще-то стильный чувак. Волчья шкура на сиденье, морды волчьи повсюду поналяпаны. Кстати, ты заметила, у него на колесах щитки в виде паутины?

– Заметила, – кивнула Гюрза. – Да, интересный кадр.

– Ладно, глядишь, еще познакомимся поближе. Ну, пошли, что ли!

Виктор Громов, остановившийся метрах в сорока, там, куда не падал свет от факелов, пристально смотрел на парочку.

– Это они? – спросила Ксюша, подаваясь вперед. – Ой, можешь не отвечать. Этого бородача по описанию узнать легче легкого. Ну и видок… Интересно, где он такую каску раздобыл?

– Как бы к ним поближе подобраться? – вслух подумал Громов. – Они со мной хорошо знакомы, сейчас только потому не узнали, что у меня байк переделан и шлем перекрашен. Может, тебя к ним послать? Нет, нельзя. Это компания не слишком дружелюбная.

– Завтра что-нибудь придумаем, – сказала Ксюша спокойно. – Если мое предположение верно, то с ними самими разговаривать и не придется. Достаточно будет других расспросить о том, чем они тут занимаются.

– Не понял, – честно сказал Громов.

– Завтра поймешь. А пока поехали к твоим друзьям. Я есть хочу.

Но оказалось, что пообщаться с Крученым и Гюрзой поближе им суждено было сегодня. Через считаные минуты после того, как Громов и Ксюша присоединились к харьковчанам, Сибагатурин и его подруга появились у их костра.

– Привет, ребята, – непринужденно сказал Крученый, присаживаясь на корточки. – Пивком не угостите?

– Почему же не угостить хорошего человека? – отозвался Темыч. – Я Артем Брайко из Харькова, это мои ребята. Команда называется «Сыны ветра».

Про Громова Темыч не упомянул – Виктор заранее попросил не называть посторонним ни его фамилии, ни клички.

– А ты кто? – спросил Темыч.

– Крученый. Из Серпухова, – ответил Сибагатурин. – А это Гюрза, моя подруга. Мы никак не называемся, нас и так все знают.

– В России знают, – поспешила сгладить впечатление от самоуверенного и даже наглого высказывания Крученого Гюрза. – На Украину наша известность пока не распространяется.

– Ну, вот и распространилась, – улыбнулся кто-то из харьковчан.

Громов, сидевший довольно далеко от костра, отодвинулся еще дальше, а потом осторожно встал и отошел в сторону. Предосторожность была не лишней – при свете огня Гюрза или Сибагатурин могли рассмотреть его лицо. Прежде чем ретироваться, Виктор хотел было шепнуть Ксюше, чтобы она осталась у костра и послушала, о чем разговор пойдет. Но в последнюю секунду передумал. Зачем внимание к себе привлекать? Ксюша умная девушка, сама догадается.

Громов не прогадал. Минут через пятнадцать Ксюша отошла от костра, завертела головой.

– Здесь я, – тихо сказал байкер. – У палаток.

Девушка подошла, присела рядом.

– Короче, Витька, права я оказалась. Не хотела тебе говорить, пока полной уверенности не было, но теперь она есть.

– Ну, не тяни!

– Знаешь, о чем эта парочка заговорила? О том, не балуется ли кто-нибудь героином! И тут же намекнули, что знают, где его достать. Теперь тебе все понятно?

– Не совсем.

– Ты неисправим. Витька, ты смелый, честный и добрый парень, но в таких делах – как теленок. «Коробка с обувью», про которую тебя просили написать записку, – это героин. А телефон тренер просил написать именно твой, чтобы тебя подставить. Представь себе, что было бы, если такая записка к ментам попала. Они ведь тоже не дураки, коробкой с обувью их не обманешь. Узнали бы, чей номер указан, и все, пиши пропало! Короче, похоже, твой тренер и эта парочка решили поторговать наркотой. А тебя в качестве козла отпущения использовать.

Громову было трудно поверить, что его тренер мог так с ним поступить. Но другого объяснения его поведению он не видел. Более того – он вспомнил, что в Узбекистане, куда они недавно ездили на соревнования, вокруг Игоря Васильевича крутились какие-то странные типы, явно не имеющие никакого отношения к мотоболу. Причем говорить с ними Томилин предпочитал наедине. Да и сам тренер пару раз пропадал, не сказав, куда, что вообще-то было ему до того несвойственно.

– И что же теперь делать? – спросил он.

– Что-нибудь придумаем, – спокойно ответила Ксюша. – Кстати, еще один интересный момент. Эта девушка, Гюрза, кажется, ее кличка? Так вот, она подговаривает ребят оторваться. Говорит, здесь, поблизости, остановился передвижной зоопарк, у нее с его владельцем какие-то счеты. То ли он ее изнасиловать попытался, то ли что еще в этом роде… В общем, хочет расквитаться. По-моему, парни согласятся, она умеет убеждать.

– Да уж, – хмыкнул Громов. – Это точно. А насчет изнасилования – лажа, я уверен. Скорее уж она кого угодно изнасилует.

– Знаешь, я с ней знакома какие-то полчаса, но мне тоже показалось, что она из тех, кто постоять за себя может. Рассказывала сейчас, как на них по дороге какие-то казахи напали. Показала аркан – говорит, отобрала у одного из них. И тут же на спор с пятнадцати шагов этим арканом бутылку пива из ящика выдернула.

– Не знал за ней таких талантов, – удивленно покачал головой Громов.

– Она говорит, за эти два дня научилась – каждый вечер по нескольку часов тренировалась.

– А… Это она может. Если Гюрзе какая-нибудь такая идея в голову пришла, она может быстро научиться. Она упертая, а в таких делах это главное. Помню, один парень знакомый, который в десанте служил, показал ей, как нож правильно метать. И что ты думаешь? Она уже на другой день с пяти метров попадала в тетрадный листок десять раз из десяти.

В этот момент оставшиеся у костра байкеры стали подниматься с мест.

– Ага! Похоже, она их все-таки уломала! – сказала Ксюша.

– Едем с ними! Нужно узнать, что ей в этом зоопарке понадобилось, – решительно сказал Громов. – Сердцем чую – это не просто так. Гюрза ничего просто так не делает.

– Езжай один. А я пока их палатку обыщу.

– Как ты ее найдешь?

– Обижаешь, Витя! – усмехнулась девушка. – Забыл, с кем дело имеешь?

– Ладно, давай! – Громов кинулся к своему «Агрессору». Мимо уже проносились остальные байкеры. Впереди ехали Гюрза и Крученый.

Глава 39

Петр Николаевич Заботин стоял у едва горевшего костра и тоскливо смотрел на своего сладко спавшего напарника. Спать тому оставалось еще почти три часа, до четырех утра. Собственно говоря, они должны были бодрствовать одновременно, но оба сторожа искренне полагали, что и одного из них более чем достаточно. Сам Заботин, например, и вовсе считал, что сторожить ночью зоопарк вне населенных пунктов вообще совершенно незачем. Они, в конце концов, не бриллианты перевозят и не золото в слитках. В то, что кто-то выследит их с целью спереть мартышку или даже медведя, как-то не верилось. Другое дело, когда в городе ночуешь. Там да – спереть никого не сопрут, конечно, но нахулиганить могут. А здесь-то, посреди степи, кого бояться?! Но директор зоопарка был непреклонен и требовал, чтобы оба сторожа дежурили вне зависимости от того, где остановился зоопарк. Кстати, он вполне мог проверить, бдят сторожа или нет. Был случай, когда, застав среди ночи обоих спящими, он оштрафовал каждого на половину месячной зарплаты.

Заботин тихо, но крайне затейливо выматерился. Спать хотелось до жути, день выдался весьма тяжелый.

Он зевнул, потянулся. Потом протер глаза и, чтобы не заснуть, неторопливо побрел вдоль клеток. Ночь выдалась лунная, было светло. Но звери, тоже изрядно измученные за день, мирно спали – даже посмотреть было не на что, чтобы немного развеяться.

Примерно в середине обхода Заботину показалось, что он слышит какой-то странный шум. Это было похоже на шум моторов, но что-то уж больно громкий. Шоссе находилось метрах в двухстах от места стоянки зоопарка, проезжавшие по нему машины было еле слышно. Звук нарастал. Сторож был уже совершенно уверен, что не ошибся – моторы, причем не один. И они быстро приближаются.

Выскочив из-за фургона, Заботин увидел несколько ярких огней, которые быстро увеличивались. А к шуму моторов присоединились еще какие-то звуки. Пока сторож соображал, что ему делать, было уже поздно.

Байкеры влетели в круг, образованный фургонами с клетками, как стая нечисти. Они дико вопили, визжали, размахивали над головами зажженными факелами. Немедленно проснувшиеся звери заголосили, из палаток посыпались работники зоопарка. Лучше бы они этого не делали! Для них же самих лучше. Крайне слабое удовольствие, высунувшись из теплой палатки, обнаружить, что на тебя несется ревущий мотоцикл.

Спокойная стоянка немедленно превратилась в совершеннейший хаос. Байкеры с ревом и хохотом носились между палатками, гоняли не пришедших еще толком в себя и совершенно ничего не понимающих людей, передразнивали голоса напуганных зверей. Впрочем, они не столько вредили, сколько хулиганили – иначе это и не назовешь. Впрочем, были и исключения.

Гюрза, въехавшая на территорию стоянки одной из первых, не теряла времени на глупости. Она пустила свой байк по кругу, быстро осматривая клетки. Наконец отыскала нужную – из которой возмущенно ревел лев, недовольный тем, что его сон так грубо прервали. Соскочив с мотоцикла, Гюрза бросилась к клетке и несколько раз сильно ударила по прутьям решетки горящим факелом. Лев, несмотря на то, что долго прожил в неволе, не утратил инстиктивного страха перед огнем. Он, шипя, словно обычная кошка, отпрянул в глубь клетки. Тогда Гюрза швырнула факел между прутьями. Она попала, куда целилась – горящая пакля оказалась прямо посредине клетки. Теперь в ее распоряжении было как минимум несколько секунд. Девушка решительно подалась вперед, сунула руку вниз. Ну, где же эта хренова балка?! Ведь пакля в любой момент может погаснуть! Да и лев вполне способен преодолеть страх перед огнем!

Но ей повезло. Хотя везение тут, пожалуй, и ни при чем, просто Гюрза все точно рассчитала. Она нашарила пакет с героином и отпрыгнула назад. Впрочем, могла бы и не торопиться. Лев по-прежнему сидел, забившись в дальний угол клетки.

– Пока, царь зверей, – издевательски сказала девушка, вскакивая на байк. – У меня кошка и то храбрее тебя. Она однажды прямо на горящую конфорку прыгнула, когда на плите уху варили!

С этими словами Гюрза рванула с места. Возвращаться к товарищам она не собиралась, поехала к шоссе. А за ней, выскользнув из тени фургона, понесся еще один мотоциклист. Это был Гром. Разумеется, в общих хулиганских забавах он не участвовал. Вместо этого старался не спускать глаз с Гюрзы и Крученого. А когда они разделились, последовал за девушкой, рассудив, что она умнее, а значит, и опаснее своего бойфренда. Он видел, как Гюрза вытащила из клетки пакет, и прекрасно понял, что в нем. Теперь главное было – не отстать.

«Ничего! – весело подумал Громов, наращивая скорость. – От меня не уйдешь! И раньше перегнать меня не могла, а уж сейчас тем более!»

Тем временем веселье у палаток принимало опасный оборот. Почти все сотрудники зоопарка успели разбежаться и попрятаться кто куда. Но директору не повезло. Лебедева заметил Крученый. Собственно говоря, он только его и высматривал.

– Ага! – страшным голосом взревел Сибагатурин. – Попался, сучонок! Эй, парни, лови гада! Это он!

Лебедев метнулся к микроавтобусу, но путь ему перегородил мотоцикл одного из харьковчан.

– У-у-у! – взвыл байкер, скорчив страшную рожу. Ему было весело. Он был свято уверен, что помогает наказать по заслугам мерзавца, попытавшегося изнасиловать девушку.

Лебедев метнулся в другую сторону, но ему снова перекрыли путь. В отчаянии он кинулся на байкера, но тот ловко повернул мотоцикл, и директор зоопарка полетел на землю.

– Ну, вот тебе и хана, ублюдок. – Крученый спрыгнул с байка и подскочил к упавшему. – Вставай! Вставай, мудак! – Эти слова он сопроводил сильным пинком, угодившим Лебедеву под дых. Он только охнул и согнулся, стараясь прикрыть наиболее уязвимые места.

– Парни, поднимите его! – крикнул Крученый.

Двое харьковчан подхватили Бориса Ивановича под мышки и легко подняли его на ноги.

– Ну, сучонок, теперь проси прощения, – злобно улыбаясь, сказал Крученый.

– За что это? – с трудом собрав всю силу воли, ответил Лебедев. – За рога твои, что ли? Так насчет этого все претензии к девушке твоей, это ее инициатива была… Ох!

Крученый заставил противника замолчать просто и эффективно – сильно врезал кулаком в живот.

– Ты за это ответишь! – прохрипел Лебедев, отдышавшись.

– Да ну?! Ребята, поставьте его на колени!

Харьковчане переглянулись. Они были вовсе не такими уж злыми, и сцена избиения беззащитного их уже здорово покоробила. Тем более что остальные байкеры уже встали вокруг и смотрели на происходящее. Перед своими участвовать в расправе было тем более неудобно. У «Сынов Ветра» нравы были другие.

– Да хрен с ним, Крученый, – сказал один из парней. – Он уже свое получил. Хватит, пора сматываться отсюда.

– Нет, так просто он не отделается! Не хотите помочь – идите тогда на хрен! Маменькины сынки вы, а не байкеры! – Крученый выхватил из кармана металлическую цепочку, шагнул вперед и захлестнул ей шею Лебедева.

– На колени, урод! Придушу! – Крученый снова практически полностью потерял человеческий облик, как тогда, когда первый раз столкнулся с директором зоопарка. Но на этот раз удержать его оказалось некому – харьковчане просто отступили в сторону. Они все еще были уверены, что расправа, может быть, и излишне жестокая, все же справедлива. Нечего девушек трогать!

Лебедев схватился обеими руками за цепь, но это ему не помогло. К лицу прилила кровь, он покраснел и не мог сделать вдох.

– На колени!!

Лебедев, уже в полубессознательном состоянии, опустился на колени. Собственно, не столько опустился, сколько Крученый его поставил силой, надавив сверху.

– А сейчас, падла, ты будешь просить прощения и лизать мне сапоги! – прорычал Крученый. – Ну, вперед!

Он убрал цепь. Директор зоопарка закашлялся, держась одной рукой за шею. А второй за грудь.

– Лижи сапоги, урод! – Крученый хлестнул Лебедева цепью по голове. – Лижи!

– Да что ты делаешь, – возмутился Темыч, шагая к Крученому.

– Не мешай! Этой скотине еще мало досталось! – Выглядел Крученый жутко, и Брайко невольно отступил.

Но в этот момент появилась «кавалерия из-за холмов» – в жизни так тоже иногда бывает, не только в кино. Со стороны шоссе раздался мощный рев двигателей, совсем как когда сами байкеры сюда подъезжали. Один из сотрудников зоопарка сумел пробраться в микроавтобус и вызвал милицию. Дежурный послал ликвидировать ЧП «Беркут».

– Шухер! – заорал кто-то из харьковчан. – Менты! Валим, в темпе!

Байкеры кинулись к мотоциклам и тут же прыснули в разные стороны – как мелкие рыбешки при появлении щуки. Крученый потерял несколько секунд – когда он приходил в ярость, то мозги у него работали весьма туго. Наконец до него дошло, что дело пахнет керосином. Еще раз ударив Лебедева цепью, он кинулся к своему «Триумфу».

Менты влетели на стоянку как раз в тот момент, когда Крученый вылетел из круга света. Часть «беркутов» тоже была на мотоциклах, один из них даже попытался преследовать байкера, но безуспешно. С мотоциклом Крученый умел обращаться куда лучше.

Поняв, что погоня отстала, байкер испустил полный первобытного восторга вопль и сбавил скорость. Теперь, когда все получилось как надо – и выгода, и месть, было бы особенно глупо и обидно гробануться в темноте на какой-нибудь кочке.

Крученый направлялся к заранее условленному месту встречи со своей подругой.

Глава 40

Погоню Гюрза заметила довольно быстро. Немного удалившись от стоянки передвижного зоопарка, она обернулась, услышав за спиной шум мотора.

– Твою мать! – выдохнула девушка, увидев фару преследовавшего ее мотоцикла. В том, что это именно преследование, она нисколько не сомневалась. Просто не было другого объяснения – Крученый должен был не нестись за ней, а поддерживать отвлекающий всеобщее внимание бардак. Только потом он должен был подъехать в заранее условленное место.

«Кто же это еще на мою голову?!» – подумала девушка, прибавляя скорость. Первое, что приходило в голову, – кто-то из харьковчан оказался сообразительнее, чем выглядел. Заметил, что она отъехала в сторону, проследил и увидел, как она достает пакет. Потом сообразил сопоставить это с теми разговорами, которые они с Крученым вели у костра, и решил догнать девушку, чтобы поживиться.

Гюрза усмехнулась. Нельзя сказать, что она была напугана, – Гюрза была свято уверена, что пока она на своем мотоцикле, ее никто из харьковчан не догонит. А если и догонит, то здорово пожалеет об этом. За себя постоять она сможет. Но и спокойной она, разумеется, не была. Как-никак при ней был героин в количестве, достаточном для очень долгой отсидки за решеткой, – что по украинским законам, что по российским. И существовал небольшой шанс, что гонится за ней не просто авантюрист, решивший грабануть по-тихому оставшуюся в одиночестве девушку, а кто-то связанный с правоохранительными органами. Мало ли… Среди ментов иногда очень головастые попадаются. Могли на каком-нибудь этапе просечь ее комбинацию и устроить у зоопарка ловушку, чтобы поймать ее с поличным. Правда, тогда непонятно, почему преследователь только один. Но и этому может отыскаться объяснение. Гюрза сама была дочерью мента и знала, что бывает всякое. Например, раскрывший преступление мент может действовать только своими силами, используя максимум пару-тройку самых верных подчиненных, – чтобы славой и прочими благами ни с кем не делиться. Но, кто бы это ни был, догнать ее ему все равно не удастся.

С этой мыслью Гюрза обернулась. Преследователь приблизился! Не очень намного, но он определенно сократил разделяющую их дистанцию. Гюрза скрипнула зубами. Она жутко разозлилась – лихая езда на байке была предметом ее особой гордости, а тут какой-то хрен с бугра ее догоняет! Девушка прибавила газу, выжимая из байка все, на что тот был способен. Гонка продолжилась.

Громову приходилось нелегко. Он все еще был уверен, что догонит Гюрзу, но уже понял, что победа достанется ему недешево. С тех пор как они расстались, Гюрза заметно выросла. Поддерживать заданный ею темп было очень трудно – ведь гнали мало того что ночью, так еще и не по дороге, а по степи, где колесо в любой момент могло наткнуться на камень, пригорок или провалиться в яму. Оставалось надеяться на удачу. И на то, что Гюрза подвергается тем же опасностям в еще большей степени, ведь она едет первой.

Но все же расстояние между байкерами уменьшалось. Оно таяло медленно, как здоровенная глыба льда холодной весной, но ведь таяло же!

Очередной раз повернувшись и оценив ситуацию, Гюрза поняла – если она ничего не придумает, то проиграет эту гонку. И тогда ей может прийтись плохо. Судя по тому, как мастерски – не поспоришь! – владеет байком ее преследователь, противником он окажется серьезным. Слизняки под сотню по степи не гоняют. А ведь она все же девушка! В чисто силовом противостоянии, особенно если противник волевой и решительный, может и проиграть. Конечно, она довольно долго карате занималась, но против лома, как известно, нет приема. У ее преследователя может и лом с собой оказаться – причем не в переносном, а в самом прямом смысле. Монтировка, цепь, бейсбольная бита – излюбленные виды оружия в байкерской среде. А у нее с собой только выкидной ножик – штука, конечно, полезная, но против биты или цепи не пляшет.

Все эти мысли пронеслись в голове Гюрзы за считаные секунды. Решение тоже созрело быстро. Гюрза резко развернула байк и понеслась преследователю навстречу. Рука ее скользнула вниз, под седло.

Громов, увидев, что Гюрза развернула мотоцикл, подумал, что она решила пойти на таран. От нее такого вполне можно было ожидать – темперамент соответствующий. Виктор успел вывернуть руль и разминулся с Гюрзой буквально в паре метров. И тут девушка резко взмахнула рукой. В первую секунду Громов не понял, что это значит, но в следующий миг сжавшаяся у него на шее петля рванула его назад.

Гюрза не зря училась кидать аркан. Бросок оказался точен. Громов, совершенно этого не ожидавший, вылетел из седла и рухнул на землю. Гюрза радостно рассмеялась. Обернувшись, она увидела крайне приятную для себя картину – ее преследователь ехал за ней на веревке, собирая лицом и пыль, и сухие стебли степной травы. Она чуть сбавила скорость – не из жалости, разумеется, а чтобы самой в аварию не угодить. Теперь гнать на полной было незачем.

Громов погиб бы от удушья, если бы не успел вцепиться в веревку руками. Это ослабило сжимающую шею петлю, но с ладоней словно кожу сдирали – и это несмотря на перчатки. На свое счастье, Громов был полностью экипирован – кожаные куртка и штаны, шлем, высокие сапоги. Иначе он меньше чем за минуту ободрался бы об землю до мяса. Еще выручало то, что пока Гюрза ехала по плоской, как стол, степи. Даже небольшой попавшийся по пути камень мог стоить Виктору жизни.

Гюрза остановилась как раз в тот момент, когда Громов почувствовал, что находится на пределе. Подкатывало беспамятство, которое привело бы к смерти. Стоило хоть немного расслабить сжимающие веревку руки, и петля аркана удушила бы его.

– Ну, посмотрим, что ты за фрукт, – сказала девушка, снимая шлем и спрыгивая с мотоцикла. Она была совершенно спокойна – после такой поездки по степи ее преследователь наверняка находился в таком состоянии, что с ним и решительный цыпленок справился бы. Посторонних тоже можно было не опасаться. Она заехала в довольно глухое место – к заброшенному бетонному заводу, который люди покинули, когда была заморожена постройка АЭС.

Стащив с еле шевелящегося пленника шлем, Гюрза неожиданно сдавленно выматерилась. На ее лице, сохранявшем спокойствие даже в самых сложных ситуациях, появился звериный оскал – примерно такой, который по поводу и без повода демонстрировал Крученый.

– Так это ты! – выдохнула она. – Надо же, какая встреча, Гром! Что-то, я смотрю, ты не очень рад меня видеть!

Виктор только застонал в ответ. Ничего членораздельного он произнести не мог. Не то что руки и ноги – даже язык ему не повиновался. Впрочем, Гюрзе и не нужен был ответ. Она накручивала себя сама.

– Да-да, – с жуткой ухмылкой продолжала она. – А ведь я отлично помню времена, когда ты мне очень радовался! Любимой называл, солнышком! Теперь, наверное, эту сучку так величаешь?!

– Не называй ее так, – с огромным трудом выдавил Громов.

– Да?! А как же мне ее называть? По имени? Так я даже не знаю, как эту сучку зовут! А ты… Ты… – В этот момент лицо у Гюрзы стало таким, что хоть в фильм ужасов на роль монстра ее бери без грима. Никакие окровавленные клыки не заменили бы это выражение беспредельной ненависти.

– Ты бросил меня из-за нее! Ну так послушай – это я взяла твой шлем и байк. Это я пересчитала ей кости! Думала, тебя, урода, посадят. Но ты как-то вывернулся, да еще и про героин пронюхал! Ничего, теперь не выкрутишься!

Только сказав это, Гюрза подумала, что про героин упомянула зря – неизвестно еще, знал про него Громов или нет. Но эта здравая мысль промелькнула где-то на заднем плане сознания, слишком уж сильна была душившая ее злость, чтобы рассуждать разумно.

– Какая же ты дрянь, – тихо сказал Громов. Он до сих пор сомневался в том, что Ксюша права насчет героина. Но теперь понял все.

Гюрза, услышав, как ее назвал бывший возлюбленный, со звериным рычанием кинулась на него и стала избивать ногами. От несколько первых ударов Громов сумел худо-бедно уклониться, подставляя то плечо, то бедро. Но наконец Гюрза угодила куда целилась – в пах. Боль согнула Громова в дугу, и следующий удар, пришедшийся в висок и погасивший сознание, принес только облегчение.

Гюрза была настолько разъярена, что не услышала шум мотора подъезжающего байка.

– Эй, эй, подруга! Ты что делаешь?! Кто это такой?! – Крученый кинулся к своей подруге, продолжавшей пинать неподвижное тело, распростершееся у ее ног.

Гюрза подняла замутненные яростью глаза на своего бойфренда. Несколько секунд тупо смотрела на него, даже не понимая толком, кого видит. Потом разум стал постепенно возвращаться к ней.

– Глянь-ка, кого принесло, – сказала она, кивнув на Громова.

Крученый присел на корточки, перевернул неподвижное тело на спину и удивленно присвистнул.

– Ни хрена себе! Он-то откуда тут взялся?!

– Понятия не имею, – отозвалась Гюрза. – Да это и неважно.

– А что тогда важно?

– То, что он про героин разнюхал. – О том, что сама только что сказала Громову об этом, девушка, разумеется, упоминать не стала.

– Мать!!! – взвыл Крученый. Все последние дни он жил с постоянным страхом, что их дела с наркотиками вскроются. И вот, похоже, страхи начали материализовываться. – Что же нам теперь делать?!

– А ты сам не понимаешь? – спросила Гюрза. – Нет? Вот что! – Она чиркнула себя пальцем по горлу.

Крученый побледнел. Как бы он ни выпендривался перед молодежью, но ни убивать, ни серьезно калечить ему еще никого не приходилось. Больше пугал и издевался.

– Ты что… – начал он слегка подрагивающим голосом.

– Других вариантов нет, – ответила Гюрза. – Иначе он нас заложит. Или ты по тюряге соскучился?

– Я… Я не смогу… – выдавил из себя Крученый.

Гюрза ничего не сказала, только презрительно покачала головой. И вытащила выкидной нож. Лезвие зловеще сверкнуло.

– Нет! Лучше камнем! Вроде как упал и ударился!

– Ты! Советчик долбаный! Сам не можешь, так хоть мне не мешай! – Гюрза склонилась над Громовым. На лице ее проступили крупные капли пота. Она тоже побледнела, нож в руке слегка дрожал. Она поднесла лезвие к шее Громова, прижала к коже… И тут же отдернула. Все же Надя Щипачева не была агентом спецслужб или бандитом. Она не могла вот так просто зарезать бесчувственного человека. Тем более того, с кем у нее были связаны романтические воспоминания.

– Не могу! – чуть не плача, сказала она, швырнув нож на землю. – Крученый! Мужик ты или нет?! Давай ты!

– Погоди… Есть другая идея. Я видел тут колодец… Свяжем и кинем туда! Никто никогда его не найдет!

Колодец представлял собой огромную стальную цистерну, вертикально вкопанную в землю. Туда-то Гюрза с Крученым и сбросили связанного Громова. На это им совести хватило.

– Прощай, Витенька! – ядовито крикнула вниз Гюрза. Теперь, когда она не видела бледного лица Грома, к ней вернулась злоба и решительность. – Здесь и подохнешь! Тут никого не бывает – кричи не кричи!

Глава 41

– Так, значит, вы утверждаете, что это была месть? – Следователь поднял взгляд от бумаг и посмотрел на Лебедева.

– Ну, а что мне еще думать, товарищ капитан?! Я же вам все рассказал! Сначала я чуть не подрался с этим типом, когда он моих зверей дразнил. Потом была эта история с его девушкой. Если бы нас не растащили, то либо он, либо я загремели бы в больницу, это совершенно точно! Кстати, свидетелей у этой сцены было десятка три, не меньше!

– Да верю я вам, верю, не беспокойтесь. – Капитан снова склонился над листком бумаги, стал что-то записывать.

Выглядел Лебедев очень неважно. Голова была забинтована, в одном месте повязка уже пропиталась кровью. На лице красовались два огромных синяка, на шее осталась красная полоса от цепи Крученого. При каждом резком движении Борис Иванович морщился – в двух ребрах были трещины. Сразу после того, как «Беркут» разогнал налетевших на стоянку зоопарка байкеров, Лебедева доставили в больницу. Однако, к счастью, по-настоящему серьезных травм Крученый ему нанести не успел. Самым неприятным была рассеченная голова, но рана оказалась неглубокой, даже сотрясения не было. Так что через два часа из больницы его отпустили. И, разумеется, он тут же отправился в милицию, где уже давали показания почти все его сотрудники. Вообще-то больше всего Лебедеву хотелось принять снотворного и лечь спать – болело все тело, каждое движение было мучительным. Но он хотел расквитаться с этим гадом-байкером, который его мучил. Борис Иванович понимал, что чем раньше он даст показания, тем больше шансов на то, что этого мерзавца найдут.

– Ни имени, ни фамилиии, ни хотя бы клички вы не знаете? – спросил следователь.

– Нет, конечно! Он, знаете ли, не представился!

– А эта девушка? Ее как зовут?

– Надя.

– Ее вы в числе тех, кто на вас сегодня ночью напал, не видели?

– Нет. Да с какой бы стати ей на нас нападать? Нормальная девушка. Капитан, скажите мне одно – вы сможете их найти или нет? Если вам нужен какой-нибудь дополнительный стимул… – Лебедев шевельнул пальцами, словно купюры пересчитывал.

– Нет. Обойдусь как-нибудь без дополнительных стимулов, – холодно сказал капитан. – Найти преступников – это мой долг. Но, боюсь, что шансов немного. Сейчас здесь байкерский фестиваль проходит, на него народу съехалось под тысячу человек. А может, и за тысячу. Найти среди них одного, не зная даже клички, будет почти невозможно. Тем более что остальные байкеры наверняка на контакт не пойдут. Будут покрывать своего.

– Это уж точно.

– Можно надеяться только на описание его внешности, которое вы дали. И на фоторобот. С минуты на минуту должен подойти наш художник-криминалист, он сделает с ваших слов портрет.

– Как это, с моих слов?

– Есть такие методики. Не волнуйтесь, вам уметь ничего не надо, художник все сделает, он у нас опытный. Так… В общем, вопросов к вам у меня больше нет. Идите в коридор, ждите художника. Или, если хотите, возвращайтесь к себе и приходите в любое время до пяти. Но лучше, конечно, подождать. Чем быстрее будет готов фоторобот, тем больше шансов на успех. А то, может, этот ваш байкер уже струсил и решил удрать домой. С фотороботом у нас будет шанс перехватить его на пограничном переходе или на одном из дорожных постов, если он решит удирать в глубь Украины.

– Я подожду, – кивнул Борис Иванович.

Ждать художника не пришлось – Лебедев столкнулся с ним нос к носу, выходя из кабинета следователя. Правда, в тот момент они еще не знали, кто есть кто, но капитан быстро все уладил.

Но портрет, который получился в результате часа работы, оказался довольно своеобразным: немецкая каска, очки-консервы, а чуть ли не прямо из-под них длиннющая борода.

– Просто карикатура какая-то! – хмыкнул капитан, взглянув на этот шедевр. – Лица вообще не видно! Да стоит этому типу каску снять и бороду сбрить, и вы сами его не узнаете!

– Не будет он этого делать, – ответил Лебедев. – Этот тип – наглец, каких мало. Он и не подумает такие меры принимать.

– Откуда такая уверенность?

– Не могу сказать, что это уверенность. Но мне так кажется.

– Будем надеяться, что вы не ошибаетесь. Иначе мы его не найдем. Описания остальных нападавших тоже плохие. Вернее, не то чтобы плохие, но под них каждый второй байкер подходит. Черная куртка, бандана, сапоги… Да они там все так одеваются! А в марках мотоциклов ваши подчиненные не разбираются.

– Откуда бы они в этом разбирались? – пожал плечами Лебедев. – Они работники зоопарка, а не механики!

– Ладно. – Капитан снова посмотрел на рисунок. – Ничего лучше все равно нет. Сейчас прикажу размножить и раздать бойцам галицкого «Беркута», они там за порядком смотрят. Может, повезет, и они этого типа засекут. Еще на все дорожные посты этот рисунок разошлю. Больше, извините, сделать ничего не могу.

– А нельзя отправить кого-нибудь из ваших, чтобы поспрашивал про этого гада у байкеров? Даже если он уже изменил внешность, его многие должны помнить.

– Толку не будет. Байкеры своего не выдадут.

Лебедев поморщился. Ему казалось, что толк вполне мог бы быть. Ведь не обязательно пускать мента в форме! Можно подыскать байкерский прикид, упаковать в него кого-нибудь из молодых сотрудников и отправить на поиски его. Сказал бы, например, что ищет знакомого. Но предлагать это было бесполезно – очень сомнительно, что капитан до такой простой вещи сам не додумался. Скорее, он просто не хочет связываться. Преступление, если смотреть на дело формально, не слишком серьезное. А преступник – подданный России – тоже дополнительная проблема. Капитану, видимо, просто неохота искать по-настоящему серьезно, да и лишних людей, чтобы внедрять их к байкерам, у него наверняка нет. У ментов ведь на каждом следователе дел висит – как блох на барбосе. Поймают «беркутовцы» или менты на дорогах байкера – хорошо. А нет – так и невелика беда – вероятно, именно так капитан и рассуждает.

– Ладно, – мрачно сказал Борис Иванович. – Сделайте хоть то, что можете.

Глава 42

Громов пришел в себя от удара о дно цистерны. Он слышал издевательский крик Гюрзы, но не ответил. Зачем понапрасну унижаться? Через несколько минут наверху взревели два двигателя, и Громов понял, что остался один.

Первые несколько минут он лежал не шевелясь, ждал, пока пройдет боль в избитом теле. Потом заворочался. Дело было плохо. У него были связаны и руки, и ноги, к тому же в цистерне было очень темно – только немного звездного света падало сверху.

«Не паниковать, – подумал Громов, стискивая зубы. – Так, рассуждаем логично. Смерть мне грозит мерзкая. От жажды. Но есть и один плюс – минимум три дня я протяну. А за это время многое случиться может. Нужно от веревок освободиться, перетереть их обо что-нибудь, времени у меня для этого достаточно. Но обо что? Поискать что-нибудь подходящее?»

Громов еще раз попытался осмотреться. Но было слишком темно, а руки связаны, даже ощупью ничего не нашаришь. Конечно, можно было просто поползти наугад, пока не наткнешься хоть на что-нибудь. Но в темноте это было опасно – мало ли что может валяться в этом колодце? Напорешься на железку какую-нибудь – мало не покажется. Громов еще немного подумал и решил, что до наступления дня дергаться не стоит. В конце концов, утро уже близко, а лишние два-три часа ничего не решат. На этом месте своих размышлений Громов горько усмехнулся. Да уж, времени у него теперь масса.

Байкер перевернулся на спину и расслабился – насколько это было возможно в связанном виде. И сам не заметил, как заснул. Ничего удивительного – ведь он не спал уже почти двое суток и провел все это время не на диване с газетой.

Разбудили Громова яркие солнечные лучи, упавшие ему на лицо. Он поморщился и попытался прикрыть глаза ладонью. Разумеется, попытка не удалась – связывавшие руки веревки никуда не делись. Громов немедленно вспомнил, где он и что с ним. С огромным трудом ему удалось удержаться от стона. Байкер знал, что если начнешь жалеть себя, то это верный путь к смерти. Нужно не стонать, а действовать.

Теперь он мог осмотреться. Цистерна была здоровенная – метров семь в высоту, никак не меньше. А основание величиной с две большие комнаты. Стены гладкие. Изрядно проржавели за годы, которые прошли с того момента, как цистерну оставили здесь без присмотра, но зацепиться все равно решительно не за что. На полу валялась куча всевозможного мусора. Видимо, люди не стеснялись использовать ее в качестве помойной ямы. Но сейчас Громову это было только на руку. Он подполз к обломку бетонного блока с торчащей из него арматурой, повернулся к нему спиной и принялся перетирать об один из ржавых прутьев стягивающую его руки веревку. Оказалось, что не так уж это и трудно. Уже минут через десять Громов почувствовал, что петли слабеют. Он что было сил рванулся, и веревка не выдержала. Некоторое время байкер отдыхал и разминал затекшие руки. С ногами было проще – он просто распутал узел и наконец освободился от веревок полностью. К счастью, ни Гюрза, ни Крученый связывать людей как следует не умели – иначе так легко Громов бы не освободился. В австро-венгерской армии, например, была специальная система связывания солдат – «козел» называлась. Связанные этим методом солдатики сами освободиться просто не могли. Спецподразделения современных армий часто применяют способ с захлестыванием шеи, при котором связанный, едва пошевелившись, сам себя душит. Но знать обо всех этих хитростях серпуховским байкерам было, разумеется, неоткуда.

Но избавиться от веревок – это была даже не половина дела. Так, десятая часть. Нужно было придумать, как выбраться из цистерны. Карабкаться по стене было абсолютно без толку, Громов даже пробовать не стал. Он же не человек-паук, по ровной вертикальной стенке ходить не умеет. Вместо этого он попытался построить пирамиду из валявшихся на дне обломков бетона. Один из них он хоть и с большим трудом, но сумел подтащить к стене. Но вот взвалить на него второй оказалось невозможно. Громов был парнем неслабым, но оторвать от земли и поднять на метр здоровенный кусок бетона массой килограмм в сто пятьдесят ему оказалось не под силу. Тем более что он был очень неудобным – не ухватишься даже толком.

«Дохлый номер, – подумал байкер, присев отдохнуть. – Ну, допустим даже, что этот обломок я все-таки подниму. Но ведь это только второй! Дальше-то у меня точно сил не хватит, я же не Кинг-Конг!»

Переведя дух, к бетонным блокам Громов не возвращался. Вместо этого он стал собирать обломки досок, которых на дне цистерны хватало. Но эта затея тоже оказалась бесполезной – дерево прогнило, доски крошились прямо в руках. О том, чтобы встать на них, и речи быть не могло – такие разве что котенка удержат, да и то, если он будет не слишком упитанным.

В сердце Громова постепенно стало вкрадываться отчаяние. Похоже, Гюрза и Крученый не прогадали. Самому ему отсюда не выбраться, а на помощь надеяться глупо. Откуда здесь люди возьмутся? Место совершенно глухое. Но все же, не желая упускать даже самого маленького шанса, Громов стал кричать. Разумеется, толку не было. А где-то через полчаса он сорвал себе голос и вместо крика мог только шептать.

Молодая здоровая натура не могла смириться с тем, что жить осталось всего лишь два-три дня. Но голос разума звучал совершенно однозначно – выхода нет. И с каждой минутой звучал он все громче и громче.

«Башку, что ли, себе разбить о камень? – подумал байкер. – Все лучше, чем от жажды помирать». Он тут же отогнал эту трусливую мысль – за жизнь нужно бороться до конца. Но в глубине души понимал – эта мысль еще вернется не один раз. И бороться с ней будет все труднее.

И вот, когда отчаяние уже почти окончательно овладело им, сверху раздался какой-то шум. Громов вскочил, попытался закричать, но сорванное горло не слушалось. Тогда он схватил небольшой обломок бетона и со всей силы ударил им по стенке цистерны. Звук получился что надо – громкий и гулкий.

– Эй! Ты здесь, что ли? – на фоне неба возникла растрепанная головка Ксюши.

– Здесь! – Крик снова не удался, но девушка услышала.

– Живой, значит! Успела! Так, погоди маленько, сейчас я тебя отсюда вытащу!

Громов вдохнул воздух полной грудью. Несмотря на затхлый запах гнили и ржавчины, этот вдох показался ему лучшим в жизни.

Сверху прямо к его ногам свалилась веревка. Второй ее конец держала Ксюша.

– Привяжи ее к чему-нибудь, – сказал Громов. – Я тяжелый, ты меня не удержишь. Не хватало еще и тебе сюда свалиться.

– Ты что, думаешь, я совсем дура? Привязала уже. Вылезти-то сам сможешь? Тебе, похоже, сильно досталось.

– Смогу, – решительно сказал Громов. Еще бы он не смог! Когда речь идет о жизни и смерти, на такие пустяки, как десяток синяков и шишек, внимания уже не обращаешь.

Через минуту Громов уже был на поверхности. Первым делом он обнял Ксюшу и крепко поцеловал ее в щеку.

– Спасибо… Слушай, не спасибо даже, а… Ох, слов таких еще люди не придумали!

Девушка выглядела слегка смущенной – таких слов ей еще ни от кого слышать не приходилось.

– Как ты меня нашла? – спросил Громов.

– Ну, я же не дура. Когда все эти парни вернулись без тебя, я поняла, что с тобой что-то случилось. Стала расспрашивать – никто ничего не знает. Как ты исчез – никто не заметил. А я смотрю – не только тебя нет, но и этой парочки, Крученого с Гюрзой. Сразу поняла, что дело плохо. А потом они появились – часа через полтора после всех остальных. И к себе в палатку. А я подкралась и их разговор подслушала. Вообще, лопухи они, конечно. Думать же надо, палатка – это не дом. Через стенку все прекрасно слышно. Они, конечно, шепотом говорили, но я подползла вплотную. Им-то изнутри меня не видно. И вот из их разговора я узнала, что с тобой. И не только это, кстати сказать. Но тогда меня главным образом ты интересовал.

– А как ты это место нашла?

– Ну, это было нетрудно. Про то, где здесь этот завод, многие знают. Взяла байк и приехала.

– Взяла байк? Откуда?

– Ну а ты как думаешь? – усмехнулась девушка. – Да не волнуйся, сейчас вернемся туда и на место поставлю. Хозяин и не заметит ничего, когда я уезжала, он такой бухой был, что от одного его вида рассолу выпить хотелось.

– А ты байк водить умеешь?

– Умею, конечно. Понятное дело, не так, как ты, но из одного места в другое на небольшой скорости доехать могу. С моей профессией чему только не научишься. Так, а где твой байк?

– В степи. Найти надо.

– Поехали. Найдем. А пока ищем, я тебе расскажу, что еще узнала из разговора этой парочки. У меня появился отличный план, как тебе все проблемы решить.

Глава 43

– Мне, короче, еще дозу. – Парень в бандане с изображением паука, пошатываясь, вытащил из кармана смятый комок купюр.

– У тебя здесь на дозу не хватит, – ответил Крученый, в темпе пересчитав деньги.

– Сбрось цену маленько! Как оптовому покупателю!

– Какому оптовому? Ты пока только одну взял!

– Не боись! Я нашим скажу – у тебя за час все раскупят. Наши парни это дело любят, а здесь ни у кого, кроме тебя, «герыча» нет.

– Ну, все не раскупят, – хмыкнул Крученый. – У меня запасы большие. А дозу дешевле не продам, извини.

– Продаст. – За спиной Крученого появилась Гюрза. – Продаст, парень, не сомневайся, подожди пару секунд.

Она за руку оттащила своего бойфренда в сторону.

– Ты чего?! – удивленно спросил Крученый. – Почему это я ему должен дешевле отдавать?

– Потому что реклама нужна, – веско сказала девушка. – Он сейчас своим друзьям расскажет, и клиентов у нас будет – завались.

– Так они тоже дешевле захотят.

– А вот им – не уступай. Всегда нужно понимать, когда проявить гибкость, а когда твердость. Из каждой компании с первым обращайся повежливей. А вот с остальными это уже ни к чему.

– Ну, как скажешь, – пожал плечами Крученый. Он уже привык в таких делах прислушиваться к словам своей подруги. До сих пор ничего неправильного она ему не посоветовала.

Осчастливив жаждущего дозы парня, Крученый сказал ему на прощанье:

– Друзьям скажи, чтобы завтра приходили. Сегодня торговли больше не будет.

– Базара нет! – равнодушно ответил покупатель. Сейчас его интересовала только приобретенная доза.

Крученый вернулся к палатке. Она стояла в стороне от остальных серпуховских, не у самой АЭС, а ближе к морю. Свежеиспеченные наркоторговцы старались, чтобы их земляки ничего про этот бизнес не пронюхали. Зачем им проблемы дома? Мало ли кто кому это разболтает.

– Ну, посчитаем, сколько сегодня заработали, – предложил Крученый, пожирая жадным взглядом наваленные на полу палатки купюры.

– Давай, – кивнула Гюрза. – Ты считай бабки, а я посмотрю. Много ли товара осталось?

Несколько минут тишину в палатке нарушал только шорох бумаги и хриплое дыхание.

– Все! – наконец поднял голову Крученый. – Короче, примерно две штуки подняли.

– Что значит примерно? – недовольно спросила Гюрза. Она хорошо знала своего компаньона, иллюзий на его счет у девушки не было. Крученый запросто мог попытаться ее кинуть. Но не на такую напал!

– Да у меня же тут и баксы, и гривны, и рубли… Точно трудно подсчитать.

– Ничего, мне не трудно, – отозвалась Гюрза, вытаскивая мобильник. – Так… Считать будем в рублях. Вот у нас курс бакса, вот курс гривны. Калькулятор у меня в мобиле тоже есть. Ну-ка, сколько у нас чего?

Через десять минут выручка была подсчитана точно. Ее оказалось без пары сотен шестьдесят четыре тысячи – заметно побольше, чем две штуки баксов, как отметила про себя Гюрза. Пока она считала, Крученый осмотрел запасы наркотика.

– Классно! – с радостной улыбкой заявил он. – Сколько бабла уже подняли, а кажется, даже меньше не стало. Эй, Гюрза, а сама кольнуться не хочешь?

– Ты что, дурак? – Голос девушки звучал издевательски. – Это же для лохов! Только тупые тяжелой наркотой балуются. Хотя, если хочешь, я тебе мешать, конечно, не буду.

– Да ладно тебе… Я просто так предложил.

– Больше таких глупостей даже просто так не предлагай. Запомни – ни один умный человек сам колоться не будет. Продавать «герыч» всяким придуркам – запросто. А употреблять сам – никогда.

– Все, все, – замахал руками Крученый. – Проехали! А то я школьные времена уже вспоминать начал и классные часы на тему вреда от наркотиков.

– Что ж, на классных часах тоже иногда правду говорят, – невозмутимо отозвалась Гюрза, как обычно, оставив за собой последнее слово.

– Ладно, согласен. Слушай, Гюрза, тогда у меня другое предложение.

– Ну?

– Давай по случаю первого дня удачной торговли праздник себе устроим. Возьмем бухла, косячки и сгоняем к морю – только ты и я.

– Это другое дело, – кивнула девушка. – Заодно и потрахаемся.

Крученый восхищенно покачал головой. Из тех девушек, которых он знал, Гюрза была первой и единственной, говорившей о таких вещах спокойно и открыто. Более того, заговаривавшей об этом первой, не дожидаясь вздохов, намеков, цветов и приглашений в кафе. Ему это очень нравилось.

* * *

Солнце садилось за горизонт, окрашивая его в ярко-багровый цвет. Зрелище было исключительно красивое. Крученый и Гюрза были одни на маленьком галечном пляже. Они оставили «Триумф» метрах в тридцати от линии прибоя, на ровном месте, а сами устроились возле большого валуна, сюда при каждом ударе волн о берег долетали соленые брызги.

– По косячку? – предложил Крученый, приподнимаясь на колени. Гюрза лежала, подложив руки по голову, – она все еще переживала последние волны бурного оргазма.

– Эй, Гюрза! Покурить хочешь? – в голосе Крученого было столько самодовольства, что девушка невольно поморщилась. Вот всегда так – вместо нежности одно самолюбование. Видимо, все мужики такие. Хотя нет, Гром был… А! Что теперь о нем вспоминать!

Гюрза приподнялась, села, облокотившись о здоровенный валун.

– Давай, – сказала Гюрза, протягивая руку. Крученый сунул ей уже зажженный косяк. Несколько минут они молчали, затягиваясь сладковатым дымом.

– Гюрза, как думаешь, Гром жив еще? – нарушил тишину Крученый.

– Конечно, – ответила девушка. Голос ее звучал равнодушно. – Но ему уже недолго осталось.

– Может, съездить, посмотреть, как он там?

– Зачем? Еще пара дней, и он труп.

– Тоже верно.

– Крученый, будь другом, не напоминай мне больше о нем. – На этот раз девушке не удалось полностью скрыть эмоции, голос дрогнул. Впрочем, Крученый, всегда отличавшийся толстокожестью, этого не заметил.

– Не буду, – кивнул он. – Мне, честно говоря, и самому про него вспоминать неприятно. До сих пор я никого не… – Он не договорил. – В общем, как подумаю, что он так сейчас там и сидит, сразу настроение портится.

– Вот ты и не думай, – уже довольно зло сказала Гюрза. – Все, забыли про него.

– Точно. Слушай, пойдем искупаемся.

– Пойдем. – Девушка гибко встала, и не подумав натянуть хотя бы плавки. – Только сначала помоги мне деньги и товар закопать.

– Ну, опять ты начинаешь перебдеж, – недовольно протянул Сибагатурин. Когда они решили поехать к морю, Гюрза настояла на том, чтобы прихватить героин и деньги с собой. Он считал, что это лишнее, но переспорить подругу не смог.

– Ничего, осторожность еще никому не вредила. Помоги, говорю!

Недовольно ворча, Крученый подчинился. Через несколько минут пакет с героином и деньги были закопаны под кучкой гальки.

– Теперь и искупаться можно, – с многообещающей улыбкой сказала Гюрза. Похоже, анаша начала действовать – все неприятные мысли отступали, становились неважными. – Кстати, мне всегда было интересно в воде потрахаться. А тебе?

– Никогда об этом не думал, – хмыкнул Крученый, плотоядно осматривая точеную фигурку своей подруги. – Меня и берег устраивает. Но если тебе хочется, то я готов… Пойдем!

Схватив Гюрзу за руку, Крученый повлек девушку в сине-зеленую воду.

Глава 44

Палатки галицкого «Беркута» располагались немного в стороне от байкеров. Но не настолько далеко, чтобы не слышать постоянного шума, пьяных воплей и рева моторов. Из-за этого спать милиционеры ложились не раньше трех ночи. До этого было просто не заснуть. Примерно половина бойцов уже на второй день попыталась возмутиться таким положением дел. Но командир отряда, майор Натеганов Владимир Семенович, подавил бунт в зародыше. Он популярно объяснил подчиненным, что начальство дало ему недвусмысленные указания – без большой нужды байкерам не мешать. А то, что они орут по ночам и мешают спать друг другу и «беркутовцам», серьезной причиной считать никак нельзя. И с этим он согласен не только из-за приказа начальства – он и сам так считает. В конце концов, байкеры специально устроили свой фестиваль подальше от населенных пунктов, чтобы никому не мешать. И они нисколько не виноваты в том, что милицейское начальство откомандировало «Беркут» следить за порядком на фестивале. Так что пусть ребята бесятся, сколько влезет. А он, как командир отряда, отдает два распоряжения. Первое – приказывает патрулировать местность до половины третьего ночи. И второе – официально разрешает всем своим подчиненным спать до десяти утра. Все равно даже самые ранние пташки из байкеров до этого времени из палаток не высовываются. Так что и надзор ни к чему. Бодрствовать обязан будет только один человек – часовой. Но ему не спать при любом раскладе, так что и обижаться не на кого. Бойцы, поскрипев мозгами, признали правоту командира, и больше высказываний насчет того, что неплохо бы заставить участников фестиваля расходиться спать в одиннадцать вечера, как пионеров, не было.

Сейчас было без пяти три – самое приятное время суток. «Беркутовцы» только что вернулись после патрулей, можно было ложиться спать, но перед этим бойцы собирались и сидели у костра, попивая пиво и закусывая печеной картошкой, салом и сосисками. Строго говоря, пиво пить было нельзя, но Натеганов был командиром опытным и понимал – просто нереально запретить молодым парням на природе выпить литр-другой. Пусть уж лучше при нем пьют – и проконтролировать можно, кто сколько выжрал, и за поведением проследить.

– Наконец-то позатыкались, – сказал Михась – здоровенный парень, два ноль пять ростом и с такими плечами, что казалось, в нормальную дверь иначе как боком не протиснется.

– Не все еще, – отозвался сержант Василий Семенов, насаживая на длинный прутик сосиску, кусок хлеба и половину луковицы. – Кто-то еще орет.

Со стороны байкерских палаток в самом деле еще доносились редкие пьяные вопли. Любой из «беркутовцев» опытным ухом легко мог определить – до полной тишины еще минут десять. Эти последние и самые стойкие алконавты больше просто не продержатся – вопли уже совершенно нечленораздельны.

– Скоро заткнутся, – выразил общую мысль командир. – Кстати, парни. Пока вы еще не заснули, хочу вам кое-что важное рассказать. Мне сообщили оперативную информацию – кто-то здесь приторговывает героином. Неплохо бы этого коммерсанта выловить.

– Именно героином? – уточнил Михась, который, в отличие от большинства здоровяков, был весьма умен, хитер и обладал редким чутьем. Вообще-то многие его коллеги полагали, что эти качества для бойца чисто силового отряда лишние. Дескать, чего там думать, на кого командир пальцем показал, того и вали рожей в землю. Но на самом деле это было не так. Именно Михасю майор Натеганов давал самые ответственные и деликатные поручения.

– Именно, – кивнул командир. – Я тоже у начальства переспросил. Никакой ошибки. Так что старые распоряжения насчет того, чтобы на анашу и прочую мелочь смотреть сквозь пальцы – в силе. Максимум, что разрешаю, если заметили – устное замечание сделать. Но вот если сумеете на героин выйти, то смело рассчитывайте на премию.

– Попробуем, – без особого энтузиазма протянул кто-то из бойцов. – Но вы, Владимир Семенович, сами же понимаете – на видном месте этим заниматься никто не станет. А узнавать, выспрашивать – без толку. С нами никто разговаривать не будет. Особенно на такую тему.

– Все я понимаю, – кивнул Натеганов. – Поэтому ни на кого и не ору, не угрожаю, если не найдете, раком поставить. А со мной, кстати сказать, начальство именно так разговаривало. Но попытка – не пытка. Вдруг повезет?

Неожиданно в темноте раздался приближающийся рев мотоцикла. «Беркутовцы» обернулись. На ярко освещенный прожектором пятачок выехал мотоцикл с весьма примечательным седоком. Немецкая каска, очки-консервы, которые ночью наверняка только мешали своему владельцу, длинная борода. Остановившись, этот колоритный персонаж с трудом слез на землю и стал рассегивать штаны. Процесс шел трудно – отыскать молнию ему удалось только попытки с третьей. На стражей порядка он не обращал ни малейшего внимания. А может быть, просто их не заметил. Судя по тому, как его качало, принять на грудь байкер уже успел столько, что троим европейцам на смертельную дозу хватило бы. Лейтенант Семенов неожиданно полез в карман, вытащил какую-то бумажку.

– Эй ты, мудила! – довольно добродушным голосом окликнул байкера майор Натеганов. – Ты другого места не нашел, чтобы отлить? Не видишь – люди кушают?

Не прекращая возни со штанами и даже не соизволив повернуть голову, байкер отозвался:

– Сами вы мудаки. Где хочу, там и ссу. Кстати! Может, вам дурь нужна? Могу продать. У меня много. И совсем недорого! – После этого байкер звучно икнул.

Сразу двое из «беркутовцев» раскрыли рты, явно собираясь заорать на наглеца, один даже вскочил. Но Михась, хоть он и не был командиром, остановил товарищей властным жестом.

– Что за дурь-то? – крикнул он. – Херня, небось, какая-нибудь слабенькая?

– Ни хрена! – обиженным голосом отозвался бородач. – У меня «герыч»! Причем первый сорт, никто еще не жаловался! В общем, берите, не пожалеете!

На мгновенье все «беркутовцы» онемели. Вот это называется удача! Но фортуна тут же повернулась к ним спиной – и все из-за лейтенанта. Он наконец-то развернул выуженную из кармана бумажку и тут же заорал в полный голос:

– Мужики! Это же тот мудак из зоопарка! Берем его!

– Ой, бля! Менты! – С неожиданной для пьяного резвостью байкер запрыгнул на свой мотоцикл и, прежде чем «беркутовцы» успели с земли повскакивать, скрылся в темноте.

Разумеется, менты пустились в погоню, мотоциклы у них тоже были, и нехилые. Но у беглеца была большая фора. К тому же он быстро заглушил двигатель и погасил фару. Все преследователи, кроме сержанта Самойлова на «уазике», вернулись ни с чем, и как раз застали завершение экзекуции, которую устроил Натеганов над лейтенантом.

– В общем, мудак ты, Вася! Офицер же вроде, служишь не первый год, а мозгов как не было, так и нет. Вон, у Михася учись! Тот правильно все сделал, еще бы минута, и взяли поганца тепленьким. На хрен ты орал, спрашивается?!

– Я хотел…

– Да по фигу мне, чего ты хотел!

– Ладно, товарищ майор, не расстраивайтесь, – пробасил Михась. – Найдем, никуда не денется. У него мотоцикл «Триумф», я рассмотрел. Такие редко попадаются, по мотоциклу завтра и найдем.

Тут из темноты выехал «уазик». В кабине сидело два человека, хотя уезжал в погоню Самойлов один.

– Свидетельницу привез, товарищ майор! – радостно крикнул сержант, выскакивая из кабины.

– Да ну! Молодец, Самойлов! Давай ее сюда!

Свидетельницей оказалась девушка в обычной одежде, без малейших признаков байкерского стиля. Но это никого не насторожило – такие здесь тоже попадались.

– Ну, рассказывай! – велел ей Натеганов.

– А что тут рассказывать, – довольно бойко ответила девушка. – Меня этот парень, – она кивнула на Самойлова, – спросил, не видела ли я мужика с бородой и в каске. Я видела. Он только что мимо меня свой байк катил. Да и вообще, я его знаю. Если хотите, могу его палатку показать.

– Еще бы мы не хотели! – довольно сказал Натеганов.

– Скажи, а что это ты так охотно его закладываешь? – неожиданно спросил Михась. – Как же байкерское братство и все такое?

– А потому, что сволочь он, – нисколько не смутившись, ответила девушка.

– С чего это ты взяла?

– Мое дело. Так вас вести или нет?

– Веди, конечно! – кивнул Натеганов, делая знак Михасю, чтобы притормозил. Для вопросов время еще будет.

– Пойдемте тогда. – Ксюша Белоногова, или, вернее сказать, девушка, которая так назвала себя при встрече с Виктором Громовым, решительно шагнула в темноту. Повинуясь жестам командира, четверо «беркутовцев» с самим Натегановым во главе последовали за ней.

Глава 45

Вскочив на мотоцикл, бородач в каске мгновенно протрезвел. Его движения стали быстрыми и точными. Сзади уже раздавался мат и вопли «Стой, сука!». Но байкер, разумеется, не обратил на это внимания. Он прянул в темноту, быстро набирая скорость. Было совершенно ясно – сейчас менты кинутся в погоню. Но уходить на скорости байкер не стал – и совершенно правильно. В темноте, среди палаток, он только налетел бы на что-нибудь и попал в руки «беркутовцев» тепленьким. Вместо этого он, проехав примерно сто метров, заглушил двигатель, погасил фары и, спрыгнув с байка, покатил его в сторону, к небольшой группе палаток, возле которых костер уже давно прогорел, только угли едва-едва мерцали. Сзади уже раздавался рев двигателей, метались лучи света от фар ментовских машин. Но теперь это было почти не опасно. Байкер аккуратно поставил свой «Триумф» рядом с мотоциклами хозяев палатки и присел, спрятавшись за мотоциклом.

Разумеется, менты на полной скорости пролетели мимо, не заметив его. Черная одежда не только стильно выглядит, но и пользу приносит – например, в таких случаях. Впрочем, опасность еще не совсем миновала. Байкер понимал, что через несколько минут «беркутовцы» поедут обратно. Нужно было в темпе сваливать. Это он и сделал. Снова взял мотоцикл за руль и покатил его в сторону. Главным сейчас была не скорость, а бесшумность передвижения. К тому моменту, когда менты поехали назад, он был уже далеко – настолько, что даже шум их двигателей был еле слышен. Но садиться на байк он все равно не стал, продолжал катить его вручную.

Через несколько минут байкер остановился и стал оглядываться по сторонам. Кругом были догоравшие костры, палатки, из которых доносился храп, и стоящие у палаток мотоциклы. Больше никаких ориентиров – и днем-то заблудишься, а уж ночью и подавно.

Байкер тихо выматерился себе под нос и покатил свой» Триумф» дальше. Теперь он двигался медленней, все время вертел головой, осматриваясь. Неожиданно колесо байка наткнулось на какое-то препятствие.

– Мать твою сучью! – в тот же миг раздалось снизу. – Куда прешь, баран?!

Из-под байка выкатился какой-то мужик, видимо, решивший провести эту ночь на свежем воздухе. Да, иногда преимущества черной одежды превращаются в недостатки.

– Ну, извиняй, парень, не шуми! – Язык у бородача в каске заплетался, хотя судя по тому, как он двигался, опьянение то ли прошло, то ли его и не было.

– Какого хрена! Не видишь, что ли, куда прешь?!

– Не вижу! Ты в курсе, что ночь сейчас, темно!

– А ты, мудила, в курсе, что ночью люди спят?

– Ну, ты прям как моя мамочка! Я ночью что хочу, то и делаю.

– Я тоже! Только что спать хотел, но сейчас, похоже, захочу по рогам тебе надавать. – Мужик стал приподниматься с земли.

– Да ладно тебе кипиш устраивать! – неожиданно миролюбиво сказал бородач. – Я ж извинился. Скажи лучше, где я?

– На Казантипе!

– Я в курсе, не настолько еще бухой, чтобы этого не помнить. Где именно? И как отсюда до стоянки серпуховцев добраться? Подскажи, будь другом!

– Здесь «Белые Волки» стоят, из Волгограда. А серпуховцы где-то рядом. Справа, по-моему. Ладно, вали давай, твое счастье, что мне сейчас шевелиться неохота!

Продолжать разговор бородач не стал. Довольный полученной информацией, он повернул направо. Разбуженный парень не соврал и не ошибся. Через пару минут он и правда выехал на стоянку серпуховцев.

У еле мерцавшего костра сидела одинокая Малая. Она подняла голову.

– Крученый, ты, что ли? А где Наденька?

В ответ она услышала только совершенно невнятное бормотание. Движения байкера тоже изменились – переднее колесо мотоцикла виляло, а сам он шатался, как тонкое дерево на ветру.

– Что у тебя с байком стряслось, почему вручную катишь?

Бородач, не останавливаясь, громко икнул.

– Отвали! – пробурчал он.

Малая покачала головой и больше вопросов не задавала.

А бородач двинулся дальше, к стоявшей на отшибе палатке Гюрзы. Здесь было совсем тихо и пусто. Он поставил «Триумф» рядом с байком девушки, а потом оглянулся. До костра, у которого сидела Малая, было метров сто. Видеть она его явно не могла – он-то еле различал ее силуэт, а ведь она у костра сидит. Убедившись, что его никто не видит, байкер неожиданно рванул себя за бороду. И борода осталась в руке. Следующим движением байкер избавился от каски, потом сбросил куртку и снял очки-консервы.

– Так… – прошептал Виктор Громов, который теперь был совершенно не похож на Крученого. – Главное, ничего не забыть.

Он взял с «Триумфа» другую куртку, а ту, в которой только что был, положил на сиденье. Туда же он положил очки и каску. А вот «бороду» аккуратно смотал и сунул во внутренний карман. После этого он осторожно отступил от палатки и скрылся в темноте.

Глава 46

По дороге, ведущей от моря к заброшенной АЭС и лагерю байкеров, плелись Крученый и Гюрза. Видок у них был примечательный – на Крученом были только трусы и сапоги, в руке он держал бутылку водки. Гюрза выглядела пристойнее, она была полностью одета, но выражение лица у нее было такое, с каким, наверное, народовольцы бомбы в царя кидали. В сочетании с голым товарищем выглядело это скорее забавно, чем пугающе. Впрочем, ни смеяться, ни пугаться было некому – было уже почти четыре часа утра.

– Ох, поймаю эту суку, – бормотал Крученый. – Ноги оторву, в задницу вставлю и всем скажу, что так и было. За такие шутки убивать надо! Эх, вот если бы мы хоть метров на двадцать ближе к берегу были, я бы успел добежать! И тогда этому уроду…

– Заткнись! – рявкнула Гюрза. – И без тебя тошно!

– Тебе-то чего тошно?! – скандальным голосом отозвался Крученый. – Не у тебя же байк угнали и прикид сперли!

– Крученый, добром прошу, заткнись! – Голос Гюрзы звучал ласково, можно сказать, задушевно. Но Крученый тут же замолчал, словно пластырем рот заклеили. Он неплохо знал свою подругу и был в курсе – такой тон означает самый последний градус ярости. Чуть тронь, и можно совершенно реально половины зубов недосчитаться.

Для успокоения нервов и чтобы согреться Крученый приложился к бутылке. Сделал он это уже далеко не в первый раз, а ведь одна бутылка пустой осталась на берегу – при том что его подруга к выпивке еле притронулсь.

– Хорош пить! Если свалишься, я тебя не потащу, будешь валяться, пока не оклемаешься! – бросила ему Гюрза.

– Ладно тебе! – Язык у Крученого уже изрядно заплетался, но зато с каждым глотком становилось легче на душе.

– Ни хрена не ладно! Нам сейчас к ментам идти, а ты бухой, как пень!

– К каким еще ментам? На фиг?! – Крученый удивленно вытаращился на девушку.

– К обычным! Ты насчет байка заявлять не собираешься, что ли? Сам будешь в Шерлока Холмса играть?!

– Да я…

– Что ты?! Хрен ты его сам найдешь!

– А наркота?

– Что наркота?

– У тебя же «герчик» с собой! А ты к ментам переться собираешься!

– Крученый, я от тебя просто фигею. – Гюрза покачала головой. – Где ты слышал, чтобы менты тех, кто к ним заяву писать приходит, обыскивали?

– Мало ли… Лучше было там оставить, на берегу. Ничего бы не сделалось.

– Может, как раз и сделалось бы, – хмыкнула девушка. – Ты просто никогда в жизни дальше своего носа не видел. А мне кажется, что это была ни хрена не шутка. И не простой угон. По-моему, нас с тобой выследили какие-то козлы. И угнали твой байк, как раз рассчитывая на то, что мы товар и деньги там оставим, на берегу. Прикинь, как весело – мы отваливаем, а приятели этого урода, который байк угнал, появляются и все забирают.

– Но все же было закопано!

– Если за нами следили, то наверняка видели, где я все затарила.

– Ексель-моксель… А может, ты и права!

– Поэтому-то я все с собой и прихватила.

– Понятно. Ладно, сделаем, как ты говоришь. А где там менты-то стоят?

– Я помню, где.

Впереди уже замаячили палатки. Через несколько минут парочка увидела свою. Возле нее стояли два мотоцикла.

– Блин! Мой байк! – радостно заорал Крученый и бегом кинулся к палатке. По дороге чуть не упал – ноги его слушались уже весьма плохо.

– Точно, он! – крикнул Сибагатурин, подлетев к «Триумфу». – И все мои шмотки тут! Я же говорил. Какая-то падла прикалывается! Ну, найду я завтра этого приколиста и тогда…

Договорить Крученый не успел. Из темноты появились четыре здоровенные фигуры – «беркутовцы», которых привела Ксюша.

– Берем урода! – рыкнул Натеганов.

Перед оторопевшим Крученым возникла мощная фигура Михася. Прежде чем байкер успел хоть рот открыть, сержант схватил его за плечо, развернул, легко, как соломенное чучело, и заломил руку за спину.

– Ай! Больно, сука! Отпусти!! Отпусти, мудак!!! – В качестве ответа Крученому весьма чувствительно прилетело по почкам.

Гюрза застыла шагах в трех. Она просто растерялась, не знала, что ей делать.

– Ее тоже берите! Она с ним заодно! – раздался из-за спин ментов голос Ксюши.

Может быть, Гюрза бы и сумела отвертеться. Как-никак, Ксюша бойцам «Беркута» была ни с какого боку не начальник. А брать девушку бородатого байкера майор Натеганов вообще-то не собирался – с какой бы стати?

Но у Гюрзы не выдержали нервы. Когда в кармане героин в количестве, более чем достаточном для того, чтобы получить нехилый срок, страх пересиливает разум. Она метнулась в темноту, на ходу пытаясь вытащить из кармана пакет. Тут уж у ментов сработал охотничий рефлекс – раз бежит, значит, надо догнать. Двое бойцов, не дожидаясь приказа, кинулись за девушкой. И догнали меньше чем через минуту, разумеется – куда ей было тягаться с бойцами элитного подразделения, которые физподготовкой каждый день по три-четыре часа занимались.

Как раз в тот момент, когда один из «беркутовцев» ухватил ее за плечо, Гюрза вытащила наконец из кармана пакет и отбросила его в сторону. Но мент это заметил.

– Петро! Хрень какую-то отбросила! Глянь аккуратно! – кричал он это уже в падении. Падал сам специально, плотно прижав к себе девушку, так, что она ни рукой, ни ногой пошевелить не могла, – именно так его учили брать противника, если он намного слабее физически и нет опасности со стороны его сообщников – ни малейших телесных повреждений, но притом весьма надежно.

Петро, второй из погнавшихся за Гюрзой, кинулся к пакету. Но в руки брать не стал, чтобы отпечатков своих не оставить. А сзади уже подходил Натеганов.

– Это не мое! Не мое! – вдруг исступленно завопила Гюрза, прижатая к земле тяжелым телом «беркутовца». – Это его!

– Парни, отведите девушку к палатке, – распорядился майор. Он уже понял, что дело сделано. Когда задержанные начинают орать «не я» и «не мое», то дело можно смело считать сделанным. Дальше даже без его помощи сами столько друг про друга наговорят, что только успевай записывать. Не слушая больше воплей девушки, которую поволокли к палатке, майор со всеми положенными предосторожностями поднял и развернул пакет. Ага… Деньги и порошок. Порошка немало. Ну, отлично, лучше просто быть не может!

Вернувшись к палатке, Натеганов застал именно то, что ожидал. Подельники, – он нисколько не сомневался в том, что они именно подельники, – валили все друг на друга. Орали так, что в ушах звенело.

– Это его! Он меня заставил! – визжала Гюрза.

– Сука! Падла! Да ты же сама все это придумала!

– Это все его!

«Беркутовцы» молчали, сохраняя на лицах полное спокойствие.

– Так, – веско сказал Натеганов, подходя поближе. – Все заявления – в письменной форме, когда приедем в отделение.

– Я ни при чем! – Гюрза закричала так, что Натеганов поморщился.

– Разберемся. Если ни при чем – тогда отпустим, – пробасил Михась, уже успевший украсить Крученого наручниками.

Тем временем к палатке стали подходить разбуженные криками байкеры – серпуховцы и не только. Неожиданно Гюрза замолчала, впившись взглядом в одного из парней. Это был Виктор Громов. Он неторопливо наматывал на палку кусок пакли, послуживший ему бородой. А потом обмакнул паклю в ведро с соляркой и поджег ее. Пламя ярко осветило ему лицо, и Гюрза мгновенно все поняла.

Она зарычала, как раненая тигрица, и рванулась вперед. Да так, что метров пять проволокла за собой двух здоровенных мужиков, вцепившихся ей в плечи.

– Убью! Убью, сволочь! – Байкеры невольно отступили, выглядела Гюрза сейчас по-настоящему страшно. Но тут на помощь к своим подчиненным подоспел сам майор Натеганов, и втроем они Гюрзу все-таки скрутили – не без труда, кстати сказать.

Стоявшая рядом с Громовым Ксюша мило улыбалась, наблюдая за этой сценой. Ни малейшей жалости она к Гюрзе не испытывала. Хоть она и сама была далеко не святой, но считала, что тех, кто мог оставить живого человека умирать от жажды на дне колодца, жалеть не стоит.

– Все, расходимся! Цирк кончился! – крикнул Натеганов, когда Гюрза наконец обмякла и перестала сопротивляться. – Парни, ведем их к нам, там на машину и в город!

Менты поволокли задержанных к себе. Самые любопытные из байкеров на почтительном расстоянии последовали за ними. Громов и Ксюша остались стоять на месте.

– Мне ведь тоже в милицию нужно идти, сдаваться, – сказал Громов. – Я ведь как-никак в розыске. Ну да ладно, теперь, надеюсь, разберутся.

– Не вздумай только про фальшивую бороду и краденый мотоцикл рассказывать. А то с тебя станется, – хмыкнула Ксюша.

– Не буду. Не настолько я идеалист.

– Кто тебя знает.

– Ну, ладно, давай прощаться. Уж извини, что не смогу тебя к тетке твоей подбросить…

Девушка тихо захихикала.

– Ой, не могу с тобой. Тебя ничто не исправит. Нет у меня никакой тетки – соврала.

– Зачем?!

– Честно говоря, сама не знаю. По привычке, наверное. А ты запомни – поменьше нужно думать о других и побольше о себе. И меньше верь людям. Ладно, все! Расходимся. Ты к ментам, а я делом займусь.

– Каким делом?

– Своим. Видишь, парень в кожанке от «Хуго Босс» и сапогах от «Чезаро Почетти» на «Харлее»? У него папа – министр-казнокрад, так что не будет греха, если ему карманы почищу.

– А откуда ты про его папу знаешь?

– Да уж успела разузнать. Или ты думаешь, что я тут только и делала, что тебе помогала?

– А может, все-таки не надо?

– Слушай, праведник. Если я еще одно доброе дело сделаю, меня просто стошнит. Не мое это!

– Ну ладно… Прощай! Всего тебе хорошего. – С этими словами Громов развернулся и медленно пошел к своему «Агрессору». Расставаться было нелегко, но его ждала Лена. Скоро он с ней увидится!

Глава 47

На серпуховском стадионе только что завершился очередной матч по мотоболу. Зрители стали расходиться, команды тоже ушли с поля. На переднем ряду остались сидеть парень и девушка. Виктор Громов и Лена Пономарева. Им было настолько хорошо вместе, что вставать и куда-то идти просто не хотелось.

– Жалко, что ты сегодня не участвовал, – сказала Лена, прижимаясь щекой к плечу Громова. – Я так люблю смотреть, как ты играешь.

– Врачи запретили, – ответил байкер, поглаживая девушку по длинным пушистым волосам. – После моих южных приключений живого места на теле не осталось, сказали, пару недель от физических нагрузок нужно воздержаться.

– Темнишь ты что-то, Витька! Чтобы тебя какие-то советы врачей остановили? Не верю!

– Ну и правильно делаешь, – улыбнулся Громов. – Просто я с тобой вместе побыть захотел. Веришь, после этой поездки вообще без тебя обходиться не могу! Даже ночью – только ты мне и снишься.

– Верю, – тихо сказала девушка. – Со мной то же самое происходит.

– А, вот ты где! – раздался сверху громкий голос. – А я тебя повсюду ищу!

Громов нехотя оглянулся. По проходу между рядами к ним спускался следователь Андрей Богославский. К этому человеку за последнее время байкер стал относиться с уважением, поэтому даже встал и протянул ему руку.

– Здравствуйте, Андрей Сергеевич. Ну, чем порадуете?

– Я как раз за этим и пришел. – Богославский опустился на соседнее сиденье. – Уголовное дело, возбужденное на тебя по факту нападения на Лену, закрыто.

– Что, Гюрза призналась?

– А куда бы она делась? – хмыкнул следователь. – Ее ведь этот тип сдал со всеми потрохами, глупо было отпираться.

– Какой тип? – спросила Лена.

– Крученый. Так вы его, кажется, называете?

Громов кивнул.

– Так вот, – продолжил следователь, – они с Щипачевой посдавали друг друга по всем статьям. Сибагатурин ее так старался побольше очернить, что и об этом рассказал.

– А ее отец? Неужели не вступился?

– Ее отец… – Богославский помрачнел. Подполковника Щипачева ему было искренне жалко. Ведь не виноват же он, что у него такая дочь! Хотя, с другой стороны, виноват в том, что пытался честного человека вместо нее подставить. – В общем, он отстранен от должности, в отношении его начато служебное расследование.

– Ясно, – кивнул Громов. – А что с Игорем Васильевичем? Ребята говорили, что его забрали, но за что, почему, никто толком не в курсе.

– Ну, вообще-то, пока это тайна следствия, – сказал Богославский. – Но кое-что я тебе сказать могу, ты ведь и сам здесь не посторонний. В общем, он связался с наркотиками, а когда почуял, что дело плохо, решил все на тебя свалить.

– Это я и так уже понял.

– А больше, извини, я тебе сказать ничего не могу. Только после суда. Хотя… Вот мое частное мнение – вашей команде нужно подыскивать нового тренера. Томилина вы теперь долго не увидите.

– Понятно… – протянул Громов. Тренера ему было, несмотря ни на что, немного жаль.

Еще пару минут они посидели молча. Потом Богославский встал, тепло попрощался и пошел к выходу.

– Слушай, Витька, – неожиданно сказала Лена, глядя ему вслед. – Я тут от ребят краем уха услышала, что ты на Казантип с какой-то девушкой приехал. Кто она?

– Солнышко, ты все еще веришь сплетням? – Улыбка Громова была такой теплой и искренней, что Лена ответила, не задумываясь ни на секунду:

– Не верю! Честно слово – никогда больше в тебе не усомнюсь… То есть, как это правильно сказать? Ну, в общем, сомневаться не буду!

Content

Ветров Никита КаZантип

Никита Ветров КаZантип

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47