Magenta

Покровители

Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.

Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Покровители

Автор: Magenta

Бета: Таинственная бета отказывается от лаврового венка

Рейтинг: NC-17

Пейринг: СС/ГП, в эпизодах: ОЖП/ОЖП, ЛМ/ТМР, ПП, АД/Гриндевальд, ОМП/ОМП

Жанр: Fluff, Romance

Отказ: Герои Роулинг в цепких ручонках графомана, mea culpa…

Аннотация: Пятый курс, Хогвартс. Гарри влюбляется в учителя и обнаруживает, что их чувства взаимны. Дамблдор и все-все-все против них, но на защиту их любви неожиданно встают могущественные покровители.

Комментарии: Прошу о снисхождении, дорогие читатели, это был мой первый фик. Если можно, не кладите в тапки слишком много арматуры :))

Ярым католикам, поклонникам А. Дамблдора и П. Петтигрю противопоказано. AU 6-7 книг, ООС по полной!!! Флафф, ХЭ.

Ничего нового под луной, хотелось продлить удовольствие от прочтения душевных фанфиков других авторов.

Посвящаю и дарю Ledum Palustre.

Каталог: Школьные истории, Альтернативные концовки

Предупреждения: слэш, фемслэш, OOC, флафф, AU

Статус: Закончен

Выложен: 2012-04-15 18:49:54 (последнее обновление: 2012.06.06 14:19:01)

I am the love that dare not speak its name…

Lord Alfred Douglas

просмотреть/оставить комментарии

Глава 1. Новая ученица, старый любимый учитель

Директор Альбус Дамблдор отодвинул кованую решетку и слегка пригнулся, вступая в камин. Несколько раз мелко чихнул в бороду, нашаривая в складках мантии Летучий порох.

— Детский сиротский приют, Литтл-Хэнглтон, — произнес он и исчез. В камине взметнулись и осели тонкие пылинки сажи.

*

— Она хорошая девочка, но… как бы вам сказать — не соврать… — старая ведьма в сером поношенном фартуке, с жидким пучочком волос на затылке, семенила на полшага впереди Дамблдора. Они шли по слабо освещенным коридорам, поднимались и спускались щербатыми лестницами вот уже несколько минут.

— Скажите лучше правду, — вздохнул Дамблдор, стараясь поспеть за своей провожатой. — Все равно мы обязаны принять нескольких сирот в этом году. Таковы традиции Хогвартса.

Они медленно спускались по очередной винтовой лестнице.

— Она… не такая как все, — сказала старуха. — Дикая. Да никто к ней и не подходит, больно надо. Иногда как глянет на тебя — весь день ходишь, как под проклятьем, — старуха передернула костлявыми плечами. — А еще она рисовать любит. Только таких картин врагу не пожелаешь. Кровь, кровь везде…

Директор поежился. Старуха что-то недоговаривает, подумал он. Темные сырые коридоры приюта, в которых гулким эхом отдавался каждый шаг, напомнили ему Азкабан. Если бы ему сообщили, что Тереза Бернар — беззаботная юная особа, наслаждающаяся солнечным детством, — он бы не поверил. В мрачные лабиринты Литтл-Хэнглтонского приюта не проникали лучи солнца. Не было слышно детского смеха и гомона. В коридорах, покрытых копотью факелов, Дамблдору попадались сгорбленные пригнувшиеся фигурки. Были это дети или домовые эльфы — он в полумраке не разглядел.

— Вот. Входите, сэр, — старуха открыла тяжелую скрипучую дверь и отступила, застыв в поклоне. Директор сделал шаг, пытаясь войти, — как почувствовал, что его толкнуло наружу упругой невидимой волной. Он инстинктивно отшатнулся. Дверь неожиданно захлопнулась, просвистев в сантиметре от его лица.

В глазах старухи мелькнуло и погасло что-то похожее на злорадство.

— Не пускаить, — покачала она головой. К Дамблдору уже вернулось самообладание. Он понял, что столкнулся не с запирающим заклинанием, а просто с необыкновенно сильным нежеланием ребенка видеть кого бы то ни было. Дамблдор решил переменить тактику. Он негромко постучал в дверь.

— Тереза, можно войти? — вежливо произнес он. — Я зайду один, — шепнул он старухе.

Дверь тихо приоткрылась.

Дамблдор вошел и огляделся. Маленькая узкая серая комната. Неживой рассеянный свет, льющийся через стрельчатое готическое окно. Маленькая ссутулившаяся фигурка на казенной постели. «И ей пятнадцать лет?» — мысленно удивился директор.

— Здравствуй, Тереза, — бороду директора раздвинула жизнерадостная улыбка.

— Здрасьте, — маленькая худенькая девочка нехотя встала с постели.

Ее лицо закрывали неухоженные спутанные волосы цвета темного каштана. Она зыркнула на директора зелеными немного раскосыми глазами и отвернулась.

— Меня зовут Альбус Дамблдор. Я пришел с тобой познакомиться.

— А-а. Психиатр, — равнодушно произнесла Тереза. Она взяла со стола гусиное перо и начала возить им в чернильнице.

— Нет, — слегка удивился Дамблдор. — Почему ты так решила?

Девочка подняла голову. Из-под немытой спутанной челки на него блеснули насмешливые зеленые глаза маленькой ведьмы.

— Ну я же ненормальная. Вам разве не сказали? — фыркнула Тереза. Она взяла клочок пергамента и начала задумчиво черкать на нем видавшим виды изгрызенным пером.

Дамблдор по-отечески приобнял девочку за плечи. Смутное ощущение дежа вю шевельнулось где-то в глубине сознания и погасло.

— Садись, Тереза. Нет, мне такого никто не говорил. Конечно, ты нормальная. Просто… Немного не такая как другие, — он усадил ее на край кровати и сам опустился рядом.

— Это и значит ненормальная, — сказала Тереза, задумчиво рисуя что-то на пергаменте.

— Каждый из нас по-своему ненормальный, — вздохнул Дамблдор. — Но надо уметь приспосабливаться, Тереза. Я приехал забрать тебя в Хогвартс, — твердым голосом сказал он.

Тереза не произнесла ни звука. Перо в ее руках заскрипело сильнее, продавливая пергамент. Дамблдор почувствовал невидимое напряжение. Он оглядел комнату и заметил несколько картин.

— Графикой увлекаешься? — директор покосился на ближайший рисунок.

Старушка с шиньоном мучительно корчилась в пыли, разрываемая несоразмерно крупными голубями. Голуби яростно клевали старушкины внутренности. В пыли валялось затоптанное пшено. «Гули-гули» — гласила подпись в углу картины. Лицо старушки показалось Дамблдору знакомым. У него почему-то закружилась голова. Он отвернулся от картины и взглянул на Терезу. На него вновь накатила уже знакомая волна, та, что не пускала в комнату. На сей раз он явственно почувствовал, что его подталкивает к двери.

— Прекрати, — строго сказал он. — Это некрасиво. Это обыкновенное хамство.

Тереза покосилась на директора и криво улыбнулась уголком рта.

— Извините… сэр, — невидимая волна исчезла. — А когда в Хогвартс?

*

Альбус Дамблдор вышел во двор детского приюта. В руке он держал небольшой кусок пергамента. После часа в полумраке июльское солнце больно резало глаза. Он щурился, оглядывая двор в поисках знакомой старушки.

— Гули-гули, — ворковала старуха, рассыпая себе под ноги пригоршни пшена. Бестолково хлопая крыльями, сизые, белые, рябые голуби жадно клевали зерна. Дамблдор отогнал воспоминание о нехорошей картинке.

Он поправил очки и развернул зажатый в руке пергамент. На картинке был нарисован он сам. Сходство не вызывало сомнений. Раскинув руки, в развевающейся мантии, он неумолимо падал в какую-то пропасть. Глаза почему-то были нарисованы крестиками. Дамблдор бросил в урну глупый рисунок.

— Госпожа Моте, мы ждем Терезу в сентябре, — он слегка поклонился на прощанье и дезаппарировал.

*

Хогвартс, сентябрь

— Альбус, скажи, было ли такое хоть раз за всю историю школы? — Минерва Макгонагалл взяла тонкими серебряными щипцами маленький кусочек сахара. — Было или нет, Альбус? — повторила она, размешивая свой чай. Сжав в точку тонкие губы, она внимательно смотрела, как кружатся в стакане чаинки.

Дамблдор устало улыбнулся и потрепал Минерву по плечу. Слава богу, педсовет закончился, все серьезные разговоры позади. Ему хотелось выпить чаю, а перерасход энергии надо бы скомпенсировать чем-то сладким…

— Ты имеешь в виду Распределяющую шляпу? Я думаю, она тоже стареет, — ухмыльнулся он.

— Но ведь она фактически убежала от девочки! Та даже не смогла ее надеть!

— Минерва, ну какое это имеет значение? Главное то, что шляпа сказала. А она сказала ясно: Слизерин.

Макгонагалл покачала головой, вспоминая крик шляпы.

«Можешь не подходить! Слизерин!» — хохот детей. Им всегда смешно. «Голову мыть надо, даже шляпа брезгует», — захлебывается женским смехом Малфой. «Вали назад в приют, сиротинушка!», «Топай в свою деревню, оглобля!», «Что такое оглобля, Драко?», — голос Гойла. «Что-то из жизни ска-атины», — Малфой промокает салфеткой выступившие от смеха слезы…

— У нее ведь есть какая-то родственница, Альбус, — Минерва посмотрела на директора тревожными серыми глазами.

— Да, бабушка. Очень старая, выжившая из ума. Она навещала ее в приюте, все реже и реже. Надо решать вопрос об опекунстве, Минерва. Вот уж не было печали, — Дамблдор захрустел засахаренными орешками.

— Мне жаль девочку, — тихо сказала Макгонагалл. — Будь она на моем факультете, я бы постаралась ей помочь… Как к ней отнесется Северус, не представляю себе, — сокрушенно покачала она головой, машинально помешивая давно остывший чай.

*

Тереза больше не плакала. Она подошла к умывальнику, открутила резной серебряный кран и долго стояла, бессмысленно глядя, как струится вода. Над умывальником висело зеркало. Кто это в нем, равнодушно подумала Тереза. На нее из-под опухших век смотрели незнакомые мутно-зеленые от слез глаза. Щеки казались пятнистыми.

— Я знаю, это не ты, — тихо сказало Зеркало. — Ты не такая. Умойся.

— Да ну тебя, — вяло отмахнулась девочка, но все-таки умылась.

— Голову помой, будет другой вид. Кстати, у меня в шкафчике есть отличный травяной бальзам. А еще тебе бы к парикма…

Тереза высморкалась в полотенце и завесила им зеркало.

— Заткнись, — беззлобно сказала она.

*

Тереза поправила сумку на плече и на секунду замерла. Потом набрала воздуха в грудь и вошла в кабинет Зельеварения. На нее уставилось несколько пар насмешливых глаз.

— Сиротина ты моя, простофиля, — тут же завыл Грегори Гойл на мотив народной песни.

— “Гуси маи гу-у-уси”, — загнусавил Винсент Крэбб. — Черт! — на его стол вдруг откуда-то сверху посыпалась штукатурка, он в недоумении уставился на потолок и умолк.

Тереза молча бросила книги на парту.

— Вау, прикид в стиле кантри, — оглядев ее снизу вверх, заметил Малфой и подмигнул Пэнси Паркинсон. Пэнси звонко рассмеялась, запрокинув нежную шею. Драко мазнул по ней глазами.

— Она грязнокровка, эта новенькая? — спросила Пэнси, как будто Терезы тут не было. Драко покачал головой.

— Ну что ты, Пэнси. Тереза — просто бедная деревенская сиротка, — Малфой красиво улыбнулся.

— Почему же она не в Гриффиндоре, — капризно сказала Пэнси. — Поближе к Поттеру, защитнику всех недоразвитых…

Пэнси не заметила, что в классе наступила подозрительная тишина.

— Распределяющую шляпу надо на помойку. Она глючит, — продолжала хихикать Пэнси. Наконец она замолчала, почувствовав неладное. Она медленно повернула голову и скосила глаза на знакомую черную фигуру.

Сложив руки на груди и приподняв одну бровь, за ее спиной стоял декан факультета Северус Снейп.

— Очень интересно, мисс Паркинсон, — тихим ядовитым голосом сказал он. — Так вот. Если бы я занимался сортировкой, — он понизил голос до шепота и наклонился к самому уху перепуганной Пэнси, — я бы недолго терпел таких как вы, Паркинсон! — он вдруг резко развернулся к классу. — Сели все! Страница двести семьдесят три! Рецепт на доске. Время пошло.

Ученики лихорадочно скрипели перьями. Северус Снейп скользил по проходам между партами, как никогда напоминая ядовитого черного ската.

— Он сегодня не в духе, — шепнул друзьям Драко. — Собрание у Лорда было… Под утро только разошлись… — он пригнулся к тетради.

— Малфой, вам что-то непонятно? — недобро поинтересовался профессор.

— Простите, сэр, — не поднимая глаз ответил Драко и продолжил писать.

Тереза давно списала рецепт с доски и теперь сидела, пытаясь незаметно рассмотреть своего декана. Он был ни на кого не похож. Бледный, сосредоточенный, строгий… Волосы до плеч, черные как вороново крыло… И эти бездонные глаза, как антрацит. Казалось, он сошел со страниц книг про черную магию. Она смотрела на него, как завороженная. Может, по ночам он превращается в ворона? Она кожей чувствовала исходящую от него силу.

В приюте Литтл-Хэнглтона не было мужчин, только старичок охранник. Не то чтобы она никогда не рассматривала мужчин. В деревне было много здоровых жизнерадостных ребят. Некоторые из них знали ее в лицо и даже приветливо махали рукой стайке худых приютских девчонок, которых наставница иногда выводила гулять в парк. Тереза выкинула из головы мысли о приюте. Она никогда туда не вернется. Если выдержит своих одноклассников…

«Он меня от них спас, — думала она, исподтишка разглядывая профессора. — Случайно или нет? Просто эта Паркинсон болтала, когда урок уже начался, — размышляла она. — Он на меня ни разу не посмотрел».

В ту же секунду профессор оторвался от журнала и взглянул прямо Терезе в глаза. Ее сердце ухнуло и полетело куда-то в пропасть. Из легких мгновенно выкачали воздух. Она быстро опустила глаза и уставилась в тетрадь. Кожа покрылась мурашками, а щеки, напротив, запылали предательским огнем. Она наклонила голову, укрывшись за волосами, пытаясь стать меньше и незаметней.

— Прекрасно, — неожиданно произнес профессор голосом, ничего прекрасного не предвещающим. — Все готовы? Перейдем к практике. Задание элементарное, — Снейп угрожающе повысил голос. — Под силу даже вам, Гойл.

Он встал и прошелся по классу, брезгливо заглядывая в тетради.

— А теперь — к котлам. Через пятнадцать минут зелье Освежитель Памяти должно быть готово. Время пошло, — его взгляд на секунду задержался на Терезе.

Она вдруг увидела себя со стороны. Старенькая мантия бог весть с чьего плеча, волосы как нечесаная конская грива, осунувшееся бледное лицо. Деревенщина невзрачная.

Профессор вышел в какую-то боковую дверь. Ученики рванулись к шкафчикам доставать ингредиенты. Толчея, тонкий звон разбитой колбы, чертыханье — работа пошла.

Из соседней комнаты пополз аромат хорошего крепкого кофе, перекрывая неприятный запах Освежителя Памяти. Ученики старательно мешали в котлах.

— У Снейпа классный кофе, — вздохнул Малфой. — Никто так не сварит…

— С травкой, небось.

— Ой, черт, у меня в зелье что-то попало, — прищурился Драко. — Блестит странно…

— Покажи, — Пэнси нагнулась над его котлом.

— Вот оно, с тебя сыпется! Уйди, идиотка!

— Это блестки для волос! От них ничего не будет!

— Пэнси, иди ты!.. — зашипел Драко, сжимая кулаки. Он в отчаянии смотрел на свой котел, который начал угрожающе бурлить. Серебристая пена, вздуваясь шапкой, становясь все плотнее, активно выползала из котла, с шипением распространяясь по парте.

— Отходим! — завопил Малфой, пятясь к проходу.

— Ложись! — крикнул кто-то.

Тереза посмотрела себе под ноги. Блестя ртутным блеском, зелье Малфоя неумолимо подбиралось к ее туфлям. Туфли были единственной приличной парой.

— Congelasco, — буркнула девочка, ткнув палочкой в наползающее зелье.

Сверкающая масса дернулась и застыла, мелко вздрагивая, как желе.

Тереза перевела взгляд на содержимое своего котла. Освежитель Памяти у нее не вышел. Ни цвет, ни запах не походили на описание в учебнике. Не надо было ей думать о профессоре… как он пьет кофе там, в другой комнате. Вот бы посмотреть… У него такие губы… Тереза неслышно вздохнула, вновь представляя себе, как ободок тонкой кофейной чашки касается его насмешливо изогнутых губ.

Хлопнула дверь подсобки. В классе наступила тишина.

— Что. Здесь. Произошло, — жутким голосом произнес декан.

— Это из-за нее! Из-за новенькой! — злым придушенным голосом сказала Пэнси.

Драко мрачно глянул на подругу. Все молчали.

— Простите, сэр. Это моя вина. В мое зелье попал посторонний элемент, — Драко посмотрел на одноклассников с легким презрением. Среди девочек пронесся восхищенный вздох.

— Звучит в лучших традициях Гриффиндора, Малфой, — процедил сквозь зубы Снейп. — Кто предотвратил взрыв? Я вас спрашиваю, мисс Паркинсон.

В кабинете стало совсем тихо.

— Она, — едва слышно выдохнула Пэнси, кивнув в сторону Терезы.

— Кто — она? У нее имя есть? — негромко спросил Снейп.

Пэнси молчала. Она не знала имя новенькой. Злая слезинка поползла по ее щеке.

— Кто — она, — совсем тихо повторил профессор.

Тереза знала, что в эту минуту ее щеки горят огнем.

— Меня зовут Тереза. Тереза Бернар, сэр, — севшим от волнения голосом сказала она.

— Мне уже известно, как вас зовут, — насмешливо сказал Снейп, картинно складывая руки на груди. — Интересно, почему это до сих пор неизвестно вашим одноклассникам, — хмыкнул он, обходя жавшихся ближе к дверям учеников. Все стояли потупившись.

— Я также знаю, где родилась и откуда приехала мисс Бернар. Литтл-Хэнглтон, — маленький городок… Кто знает, кто еще родился в этом городке? — спросил Снейп, обходя парту за партой и заглядывая в котлы. — Вот это немного похоже на зелье, Освежающее Память, пять баллов мисс Грейс, — промурлыкал Снейп.

Мисс Грейс оказалась маленькой сероглазой блондинкой. Терезе девочка показалась симпатичной. Профессор зачерпнул зелье в маленькую мензурку и протянул Пэнси.

— Выпейте, мисс Паркинсон. Может, тогда вы припомните одного деревенского паренька из Литтл-Хэнглтона. Пейте, Паркинсон. Мадам Помфри дежурит до пяти.

Пэнси обреченно капнула зелье на язык. На глазах ее показались слезы, она вытерла их, слегка размазав тушь. Все молчали, заворожено глядя на нее.

— Ну? Вспоминаете?

Вдруг ее глаза широко открылись. В них мелькнул страх.

— Тот-Кого-Нельзя-Называть… — прошептала она. По классу прокатился общий вздох.

— Темному Лорду бы не понравилось, если бы вы стали глумиться над городом, где он родился, — заметил Снейп. — Не так ли?

— Да, сэр… — прошелестело несколько голосов. Некоторые посмотрели на Терезу с опаской.

— Урок окончен. К следующему разу — развернутый доклад о причинах и следствиях сегодняшнего фиаско с зельем Освежающим Память… Кстати, мисс Бернар… Ваше зелье вызывает преждевременную болезнь Альцгеймера. Настоятельно не советую, — насмешливо сказал Снейп, развернулся на каблуках и вышел из класса.

*

— Ух ты, классно рисуешь, — с уважением сказала Кэролайн Грейс, разглядывая сделанный угольком из камина набросок Терезы «Вид из окна башни». — Кто-то известный сказал, что талант — это магия, которой нельзя научить.

— Да ну, талант… В приюте было нечем заняться… Читать было можно, рисовать, писать… Главное, чтоб шуму поменьше.

— А это заклинание, вчера на Зельеделии… Вы там уже такие сложные вещи проходили?

— Не-а. Это наставница на нас насылала заклятье, чтоб не шумели. Ну, когда проверки всякие из Министерства… Это что-то типа «Замерзни» или «Замри». Действует на все, в чем есть жидкость. Даже чай из чашки в рот не польется, — улыбнулась Тереза.

— А-а, теперь понятно. А то Драко сказал, что у Снейпа кофе к чашке примерз, вот он и выскочил из подсобки раньше времени.

— Ой, — Тереза вытаращила глаза. — Я не подумала! То есть я думала, но… — Тереза покраснела и смешалась. Она мельком вспомнила, как представляла себе, будто бы она, Тереза, ласково отводит его руку с чашкой в сторону… Касается кончиками пальцев его губ…

— Не бойся. Он увидел ртутную лужу и обо всем забыл…

— Она была не ртутная, Кэрри, мы бы траванулись там все. Это из-за блесток этой вашей красавицы.

— Пэнси красавица? Я тебя умоляю. Противная гордячка. Я так и ждала, когда ее перекосит после моего зелья. Если б знала, что это для нее, я б туда такого подкинула, — хмыкнула Кэрри.

Тереза хихикнула.

— Ты такая веселая, Кэролайн. Можно я тебя нарисую? — Тереза засмотрелась на новую подругу, явно обдумывая будущий рисунок.

— Ты мне тоже нравишься. Только… Можно я тебе челку подстригу? У тебя такие красивые глаза, зачем их прятать?

*

Профессор Северус Снейп, декан факультета Слизерин, преподаватель Зельеварения, Пожиратель Смерти, по совместительству член Ордена Феникса (можно наоборот) пил кофе в своем кабинете. На этот раз он решил выпить кофе ДО урока, поскольку в расписании стояли сдвоенные зелья Гриффиндор-Слизерин. Не тот случай, когда можно оставить детишек и расслабиться в подсобке. Пятиминутного отсутствия достаточно, чтобы ученики перегрызли друг другу горло.

Он вспомнил о новой ученице. Какого Мерлина меня это волнует, раздраженно подумал он. Потому что самого дразнили с детства? Нет… То есть — да. То есть… что-то еще. И это что-то его тревожило. Он отпил кофе и закрыл глаза, пытаясь понять, что же он упустил…

Аура самозащиты. Не то чтобы аура… Профессор Снейп никаких аур не видел, в отличие от профессора Трелони. Но присутствие магической силы ощущал мгновенно… И перед своим внутренним зрением он видел векторное поле этой силы. Он мысленно видел новую ученицу в плотном коконе магической самозащиты. Это вызывало у него ощущение беспокойства. Он знал только одного человека в таком же толстом магическом коконе. Этим человеком был он сам, Северус Тобиас Снейп.

Северус Тобиас Снейп выплеснул остатки остывшего кофе в бокс для магической стерилизации пробирок. С ненавистью взглянул на свое отражение в зеркале.

— А чего ты хотел, — цинично хмыкнуло Зеркало. — Все-все, молчу.

*

— Лонгботтом, сядьте, — прошипел Снейп. — Доклад сдают ученики Слизерина. Или вам вздумалось переметнуться в стан врага? — с сарказмом спросил он.

— По себе судите, профессор? — буркнул Гарри Поттер, раскладывая по парте измятые тетради. Он развалился на стуле, неприлично расставив длинные ноги в квиддичных кроссовках.

— Вы что-то сказали, Поттер? — голос Снейпа прозвучал негромко, но абсолютно жутко. — Встаньте, Поттер.

Гарри зло отодвинул стул и встал. В его светло-зеленых глазах, как шампанское в бокале, плескался вызов. Он оглянулся на друзей.

Лонгботтом в нервном восторге грыз ногти. Рон сидел восхищенно раззявив рот. Гермиона постучала пальцем по виску. «Прекрати», — он скорее угадал, чем услышал ее слова.

— Я сказал правду. Сэр, — сквозь зубы процедил он. — Правду можно и сидя говорить.

— Десять баллов с Гриффиндора, Поттер. За правду. А также за хамство. А также… — Снейп не договорил, крупный кусок штукатурки обвалился с восьмиметрового потолка кабинета Зельеварения и разбился у Гарри на столе, как пылевая бомба. Мятые тетради засыпало известью. Волосы и мантия Гарри покрылись белым порошком. Класс взорвался хохотом. Малфой буквально сполз под парту.

— Напудрился, Поттер? — всхлипнул от смеха Малфой.

— За что?!! Я вам ничего такого не сказал! — заорал Гарри. — Я вам ничего такого не сделал! Вы не имеете права! Вы могли меня убить! — его голос звучал истерично.

— К сожалению, это не я, Поттер, — ухмыльнулся профессор. — Надо же, существует высшая справедливость, — он театрально возвел глаза к потолку. — А теперь вон отсюда, Поттер. Вы срываете урок, — зло сказал Снейп.

— Да пошли вы все, — Гарри рванул свою сумку, пнул ногой покрытый известкой учебник по Зельеварению и вышел, хлопнув дверью.

— Хам, — буркнул Снейп, брезгливо листая методическое пособие для пятого курса. — Такой же хам, как отец… страница двести семьдесят четыре… Страница двести семьдесят четыре, Лонгботтом. Почему у вас в руках учебник ЗОТС, я же отсюда вижу. И почему фамилия Лонгботтом так напоминает слово Лоботомия, вы мне не скажете? — музыкально мурлыкал Снейп. Настроение у него было гораздо лучше, чем в начале урока. Ученики за пять лет изучили все оттенки его настроения, меняющегося от плохого к отвратительному и наоборот. Ссоры с Поттером всегда улучшали его настроение.

«Не смотри на нее». — «Не могу. Она мне кого-то напоминает». — «Не обманывай себя. Интересно, ей не нравится Поттер?» — «Да ладно. Поттер всем нравится. Она сделала это для меня». — «Для тебя? Да кому ты нужен, придурок?»

Профессор Снейп посмотрел на новенькую препарирующим взглядом. Тереза, будто почувствовав это, отвела глаза от учебника и уставилась на профессора. Несколько секунд они изучающее смотрели друг на друга.

«У нее тоже зеленые глаза, — некстати подумал Снейп. — Только совсем не такие, как у Поттера. Хризолит. Глубины зеленого озера. Русалка. Чистокровная ведьма».

Тереза первая отвела взгляд.

«Идиот, о чем ты думаешь», — рассердился на себя Снейп.

— Новая тема: Зелье, Концентрирующее Внимание. Помогает мгновенно отделить главное от второстепенного и направить на это главное все ваши внутренние ресурсы. Для вас это прекрасная возможность сосредоточиться на самом важном, не отвлекаясь по сторонам, Лонгботтом… Мисс Грейнджер, не стенографируйте все подряд, вычеркните Лонгбо…

— Мисс Бернар, — неожиданно сказал он вкрадчивым голосом, — вы меня уже достаточно хорошо рассмотрели? Тогда почему вы не пишете? Еще не адаптировались? Прекратите на меня глазеть. Ваше прошлое зелье было далеко от совершенства, мисс Бернар, — он открыл шкафчик с ингредиентами и стал просматривать на свет флакончики готовой настойки лопуха.

— Когда будете отбирать ингредиенты, проверяйте Arctium Lappa на наличие осадка, — он поднес флакончик к глазам, рассматривая темно-зеленую жидкость на свет. «Как глаза этой юной ведьмочки… будто хризолит», — мелькнула непрошеная мысль. Флакончик в его руке неожиданно треснул. Зеленая жидкость мгновенно вылилась на пол. На ладони осталась фигурная стеклянная пробка и несколько осколков тонкого стекла, впившихся в пальцы. «Черт, это она или нет?», — он украдкой бросил взгляд на Терезу, но она сидела низко склонив голову над книгой. Слишком низко склонив голову, подумалось ему. «Хорошо, что это настойка лопуха, а не кровь оборотня».

— Профессор, вы порезались, — взволновалась Гермиона.

— Не насмерть, мисс Грейнджер, не надейтесь, — холодно сказал Снейп, вытирая пальцы невесть откуда взявшимся белоснежным платком. Кровь пропитала тонкий батист.

— Волнера сементум, — прошептал он. Порезы затянулись. Ему послышался чей-то облегченный вздох.

— Incendio, — профессор махнул палочкой и платок мгновенно сгорел в воздухе. — Никогда не оставляйте вашу кровь врагам. Вы не представляете, какой это бесценный материал для зельев и заговоров, — будничным голосом сказал он.

— Итак, мы отвлеклись. Зелье, Концентрирующее Внимание. Всем здесь присутствующим оно явно не помешает.

«Особенно тебе, кретин. Этот флакон был с трещиной. Штукатурка упала случайно. Не надо все сваливать на девчонку. Она не могла это сделать!» — «Она это сделала», — возразил он сам себе. — «У тебя нет доказательств. Это просто совпадение!» — «Это именно то, о чем тебя предупреждал Альбус!»

Ученики согнулись над котлами. Профессор Снейп откинулся в кресле, просматривая доклады слизеринцев. О Мерлин, какая чушь. Какая к дементорам ртуть? Где-то должна быть ее работа. Вот и она. Красивый почерк, некстати подумал он. Он пробежал глазами текст. Слава Мерлину, вроде все по делу. Ни слова о ртути. «Наличие посторонних примесей», — прочитал он и поднял глаза, надеясь встретить ее взгляд, но она больше на него не смотрела.

Тереза стояла внимательно глядя в котел. Ее лицо было бледным и каким-то напряженным. Профессор посмотрел на ее тонкий изящный носик, прикушенную нижнюю губу, сосредоточенно сведенные у переносицы темные брови. «А она симпатичная», — мелькнула мысль.

«Ты сдурел? Тебе нужен выходной», — сказал внутренний голос. «Пей бром», — насмешливо посоветовал кто-то еще голосом Люциуса Малфоя. «Возьми себя в руки, идиот», — зло сказал третий голосом Снейпа-старшего.

— Ваше время истекло, — спокойно сказал Снейп, вставая из-за стола и подходя к котлам. — Итак, что мы здесь имеем? — он заглянул в котел к Лонгботтому: — Невилл, — простонал он, — тебе не надоело?

Лонгботтом стоял, пораженный громом. За пять лет учебы Снейп ни разу не назвал его по имени. Невилл был уверен, что Снейп даже не знает, как его зовут. Он растерянно моргал, нелепо улыбаясь. Ему было и хорошо и стыдно.

Профессор продолжил обход котлов.

— Переварено, Грейнджер. Минус пять баллов Гриффиндору, — он пошел дальше по проходу. Лонгботтом открыл рот. С него не сняли баллы за испорченное зелье!

— Мисс Бернар, что это, по-вашему? — спросил он, глядя на темно-зеленую жидкость.

— Зелье, Повышающее Концентрацию Внимания, — тихо ответила девушка.

— Контрацепцию, — хрюкнул кто-то.

— Крэбб сейчас выйдет и составит компанию Поттеру, — рявкнул Снейп, не глядя на Крэбба. — Итак, вы полагаете, это именно оно? Вы сами согласны его попробовать?

— Да, сэр, — Тереза глядела себе под ноги.

— И вы хотите сказать, что я ничем не рискую, попробовав это… — он пригляделся к поверхности зелья, — это… месиво? — он попытался поймать ее взгляд, но опять не преуспел.

— Нет. Ничем. Наверное, — торопливо прошептала Тереза, старательно отводя глаза.

— Ассио бокал, — негромко сказал Снейп, щелкнув пальцами. Класс притих.

Музыкально звякнули дверцы шкафчика. Хрустальный бокал на тонкой ножке, обвитый стеклянной змеей, подлетел к профессору. Тот поймал его отточенным движением и зачерпнул зеленую жидкость из котла Терезы.

— Ваше здоровье, мисс Бернар, — усмехнулся Северус Снейп.

— Не пейте! — вдруг жалобно выкрикнула Гермиона. Ее глаза блестели незнакомым ревнивым блеском.

Снейп насмешливо приподнял одну бровь: — Поздно, Грейнджер. Я уже отравлен.

— Неправда, сэр, — вспыхнула Тереза.

— Правда, мисс. — Что-то мелькнуло в его глазах и исчезло. Они опять превратились в пустые черные тоннели. — Это зелье сварено неправильно. Вреда в нем нет, но и пользы тоже, мисс Бернар. Все, урок окончен. Я вас больше не задерживаю.

*

Глава 2. Кто спас Северуса Снейпа?

Гарри и Гермиона стояли на Астрономической башне. Осеннее небо еще сияло пронзительной голубизной, солнце еще касалось земли ласковыми теплыми лучами, но в воздухе уже неуловимо разливалась тонкая беззвучная тоска увядающей природы. Гермиона посмотрела на Гарри. Его лицо казалось бледным и осунувшимся.

— Гарри, — Гермиона ласково коснулась его руки, — ты вообще по ночам спишь? У тебя круги под глазами. Опять Темный Лорд?

Гарри покачал головой.

— Лучше бы Темный Лорд, — с горечью сказал он, тоскливо глядя в дымчатую осеннюю даль.

— Перестань, Гарри. Не говори так.

— Он меня ненавидит. И правильно делает. Я сам себя ненавижу! Меня нельзя такого любить!

— Гарри, ну что ты несешь. Мы все тебя любим! Все, ну пойми, — Гермиона попыталась его обнять, но он отстранился.

— Мне не нужны все. Мне нужен он, — прошептал Гарри, невидяще глядя в холодное осеннее небо. — Я знаю, ему нравится новенькая девчонка. Он перед ней выделывается. Взглядом свечи тушил, без палочки. Пускал пальцами искры. Обивку поменял в гостиной Слизерина! Подушки! Он наколдовал этим слизням подушки и ковер у камина! — Гарри сплюнул вниз с башни. — И грибок со стен у них пропал, а раньше одна плесень… Чтоб эта гадючка не мерзла. Знаешь, я ее где-то раньше видел. У нее лицо знакомое.

— Где ты ее мог видеть? — удивилась Гермиона.

— Наверное, в серпентарии, — Гарри опять сплюнул. Внизу возился Филч, убирая мусор. Плевок не долетел.

— Гарри, мне кажется, ты все это надумал. Перестань туда ходить по ночам! Ты когда-нибудь попадешься!

— А правда, он выпил ее зелье? Он никогда за пять лет не пробовал, что мы варим!

«Попробуйте, профессор», — Гермиона вспомнила первый курс. Она простодушно несет Снейпу ложку с Мятным Ароматизатором. Он выглядит в точности, как в книге. «Угадайте, почему я еще жив, мисс Грейнджер», — кривится Снейп, отстраняясь от протянутой детской руки с ложкой.

— Да-да, за ее здоровье выпил. Мне Рон сказал. Небось потом всю ночь противоядие хлебал.

— Может, она какая-то знакомая или родственница Волде… Темного Лорда? — осторожно сказала Гермиона.

— Не смеши, Герми. У этого монстра нет родственников. Ни в Литтл-Хэнглтоне, ни где-либо еще. Снейпу просто нравятся гадюки.

— Почему сразу гадюка, Гарри?

— Есть вещи, которые мужчины чувствуют лучше, поверь мне, — авторитетно сказал Гарри.

— Не думаю, что она так уж ему нравится. Снейп просто очень любопытный. Хотя и старается этого не показывать.

— Ты права, — удивился Гарри. — Я знаю, что он любопытный. Издержки шпионажа… Наверное, я просто глупо ревную, — со вздохом признался он.

Гермиона глянула на него с жалостью. Она не сказала бы этого Гарри, но ей не верилось, что любовь мужчины к мужчине может быть так же сильна, как любовь мужчины и женщины. Весь прошлый год Гарри вел себя глупо, думала она. Неужели эта блажь не прошла за лето? Конечно, ей тоже нравится Северус Снейп, и Зелья ей нравятся, но не до такой степени, чтоб не спать ночами, а потом днем клевать носом на уроках, да и вдобавок плохо выглядеть.

— Ты выбрал неправильную тактику, Гарри, — сказала она. — Почему вы вечно грызетесь? Зачем ты ему все время хамишь?

Гарри вздохнул. Что ей сказать? Что это единственный способ привлечь к себе внимание? Единственный способ попасть на отработку? Да… И впрямь детский сад. В прошлом году ему было четырнадцать, еще простительно…

— Что ты предлагаешь? — спросил он. — Сказать ему прямым текстом? Пустить почитать мои мысли? Кстати, я за лето научился блокировать ментальное вторжение. Все равно было нечем заняться у Дурслей.

— Не падай духом, Гарри. Мы обязательно что-нибудь придумаем, — Гермиона накрыла его руку своей.

Со стороны они походили на влюбленных.

По крайней мере так казалось Северусу Тобиасу Снейпу, смотрящему на их прижавшиеся друг к другу фигурки на балконе Астрономической башни.

*

Гарри плелся по притихшему осеннему лесу. Ему хотелось побыть в одиночестве. Странно, он поймал себя на мысли, что иногда устает от людей. От лишних разговоров, ненужного внимания, людского любопытства. Наверное, сказываются последствия жизни под лестницей… Он медленно шел по тропинке, вдыхая запахи прелых листьев, грибов и увядающих трав.

«Гермиона предлагает пойти на курсы ораторского мастерства. Ну да, я и так знаю, что косноязыкий и не умею выражать свои мысли, — Гарри с досадой пнул ногой какой-то гриб. — К Мерлину, уметь красиво трепать языком, как Локхарт? Прийти и в стихах рассказать о своей любви? То-то профессор обхохочется. Если Снейп меня не любит, на кой ему нужно мое, пусть даже красивое, признание? Самосовершенствоваться — это, конечно, хорошая мысль, но… Разве это главное?»

Гарри вдруг подумал, что ему бы не хотелось, чтобы Снейп был совершенством. Ему бы не хотелось, чтобы тот стал умнее, красивее или моложе. Подумал, как он любит каждую его морщинку, каждый шрам, каждую клеточку его тела. Как влюблен в черные блестящие волосы, в которые так хочется запустить пальцы… Влюблен в его губы, говорящие холодные насмешливые слова… В эти черные глаза, в которых затаились горечь и сладость, яд и нектар, холод и страсть, тревога и покой… Глаза, в которых он каждый раз тонет, теряя дар речи. Тонет все глубже.

Гарри опустился на поваленное дерево. Он закрыл глаза и отдался мечтам. Лес потемнел и затих. Сквозь ажурные тонкие ветки виднелись далекие огни Хогвартса. Как далеко он забрел…

Неожиданно рядом послышался хлопок аппарации. Гарри так долго думал о Снейпе, что даже не удивился, увидев его почти рядом с собой.

— Ммерлин, — прохрипел Снейп и судорожно вцепился в поваленный ствол. Он тяжело дышал. Глаза на бледном лице показались Гарри совершенно черными и дикими.

Гарри бросился к нему. Он с ужасом увидел, что безупречная мантия профессора покрыта чем-то грязным и липким, и даже не сразу понял, что это кровь.

— Профессор, что… — он сдавленно всхлипнул и потерял способность говорить. Плечо Снейпа было абсолютно голым, и из него был вырван кусок плоти так, что обнажилась плечевая кость. В темноте кровь казалась черной.

— Поттер, какого черта ты тут делаешь, — голос Снейпа звучал глухо. Он привалился к дереву и прикрыл глаза.

— Круциатус? Не может быть, — Гарри опустился на колени перед профессором. Его руки тряслись.

— Новый гиппогриф Темного Лорда. Я не смог аппари … — его голова свесилась на плечо, слипшиеся от крови волосы упали на лицо.

Снейп был белым как мел. Глаза закрыты. Сознание ушло.

— Не-е-т! – крикнул Гарри. Красная вспышка магии озарила поляну, опалив сухую листву. Запахло горящими листьями. Гарри не видел ничего вокруг. Ему казалось, что его сердце сейчас разобьется о ребра.

— Вингардиум Левиоса!

Тело в разорванной мантии поднялось в воздух. Гарри видел, как вниз на траву капает густая темная кровь.

— Люмос! Люмос Максима!

То, чем было покрыто тело профессора, уже нельзя было назвать одеждой. Гарри разрезал оставшуюся ткань обычным карманным ножом, потому как не знал подходящего заклинания. Он старался действовать быстро и аккуратно, чтобы не причинить лишнюю боль, но учитель не подавал признаков жизни. Гарри в страхе пощупал пульс – тонкая ниточка жизни еще трепетала.

Внезапно истерика исчезла. Гарри был совершенно собран. Руки перестали дрожать. Он откуда-то знал, что делать. Из прошлой жизни. Из чужой жизни. Он не задумывался. Он чувствовал, как концентрируется в ладонях вся его магия и внутренняя сила.

— Resteto Flumen! — прозвенел его голос.

— Volnera Purifico! — Гарри вовремя вспомнил, какие грязные когти и клювы у гиппогрифов.

Гарри понял, что никогда раньше не видел таких травм. Он запретил себе думать, можно ли выжить после этого. Он знал, что для того чтобы помочь, — нужно прежде всего верить в себя. Он ощущал кожей ладоней, как пульсирует исцеляющая магия на кончиках его пальцев, как под ее воздействием сворачивается кровь и затягиваются раны.

— Volnera Cementum, — шептал Гарри, проводя ладонями над каждой раной. — Volnera Cementum… Conjuro et confirm Merlin…

Он чувствовал, будто вкладывает в заклинания всего себя. Без остатка и без сожаления.

Только живи, пожалуйста, живи!

Раны закрылись, не оставив даже шрамов. В голубоватом сиянии парящее тело казалось неправдоподобно белым. Гарри вдруг подумал, что таким был Адам, когда в него еще не вошло дыхание жизни.

— Finite Incantatem, — тихо сказал он.

Тело послушно и безжизненно опустилось на опавшую листву. Гарри коснулся тонкого холодного запястья. Пульс был едва уловим. Гарри показалось, что еще секунда — и пунктир жизни вот-вот оборвется… превратится в точку…

Кровь! Шок от кровопотери, понял Гарри. Он не знает заклинаний, переливающих кровь!

Драгоценные секунды уходили, а он не знал, что делать. На него накатила волна отчаяния.

«Лучше бы я научился аппарировать этим летом! Кому нужно умение закрывать свои мысли? Я не успею левитировать его к Помфри! Я просто не успею!»

Бессильные злые слезы полились по его лицу. Он упал на колени, с яростью ударил кулаком по земле, расшвырял руками сухие листья. Зачем-то сорвал с себя свитер и завязал его на бедрах учителя. Сходство со снятым с креста Иисусом поразило Гарри в самое сердце. Он вскочил и махнул палочкой в небо.

— МЕРЛИН!!!!! — ярость исказила его голос.

— Если ты существуешь!

— Помоги! Отдай ему мою кровь! Забери мою кровь, Мерлин! — рыдал Гарри.

Вокруг поляны горел лес.

— МЕРЛИН! Ты говно! Тебя нет! Ты никому не нужен, если ты не помогаешь! Будь ты проклят!

Воздух казался красным. «Это ад, — подумал Гарри. — Это конец».

Он обнял безжизненное неподвижное тело, лежащее на холодной земле. Дрожащими руками погладил густые черные волосы и прошептал:

— Как я всегда хотел тебя коснуться, Северус… Не думал, что будет так.

Он наклонился к любимым губам и поцеловал так нежно, как только умел.

— Ut enim Sanguis Meus, — тихо произнес он незнакомое заклинание.

Внезапно он пошатнулся. Его ноги стали ватными, голова закружилась, перед глазами проплыл красный зигзаг.

«Что я сказал? — подумал он, слабея, проваливаясь в мутную мглу беспамятства. — Разве я это сказал?..»

Его голова бессильно упала профессору на грудь. Он уже не видел, как алый плазменный шар окутал их тела. Вспыхнули мириады пульсирующих красных огоньков. Двигаясь сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, огоньки закружились в бешеных сверкающих вихрях. Заклинание Магии Крови выбросило высоко в небо красный столб чистой сияющей энергии. Из окон замка Хогвартса был виден красный луч над лесом, уходящий в самое небо.

Мерлин не обиделся.

Его давно никто ни о чем не просил.

*

Гарри открыл глаза. Над его постелью нависал Альбус Дамблдор.

— Гарри, ну наконец-то! Жив и здоров, — усмехнулся в бороду директор. — Сколько можно спать?

Гарри попытался подняться и удивился своей слабости. Голова кружилась.

— Где он? — еле слышно спросил Гарри.

— Кто, мой мальчик? Я тут принес тебе кое-что, Гарри. Помфри считает, тебе обязательно надо поесть.

— Где Северус… Снейп?

— Только что был у тебя, — пожал плечами Дамблдор. — Я попросил его выйти.

— Он жив? — теплая улыбка осветила лицо Гарри, смягчив его черты. — Он жив, — повторил он, глядя сквозь Дамблдора. — О Мерлин! Мерлин! Мерлин! — Гарри счастливо смеялся.

— Мадам Помфри, — беспокойно позвал Дамблдор.

Он кивнул ей на Гарри, улыбающегося своим мыслям.

— Я тут… оставлю вафельные трубочки и шоколад, — Дамблдор помялся, положил пакетик на тумбочку и тихо вышел. — Я зайду позже, Гарри.

В дверях стоял профессор Северус Снейп.

— Не ходи, Северус, не трави душу. Мальчик еще не в себе. Я ничего не выяснил.

Снейп был немного бледен, но вполне здоров.

— Что вы хотите у него выяснить? — раздраженно сказал он. — Дайте ему в себя прийти.

— Как – что? Как – что, мой мальчик? Ты видел статью в «Пророке»? «Магический фонтан в Хогвартском лесу. Альбус Дамблдор в недоумении». Аппарируют авроры из Министерства, корреспонденты как воронье налетают— а я тут только руками развожу. Я, директор, узнаю все новости последним! Не знаю ничего ни про красный фонтан, ни про лесной пожар. Ты уверен, что ничего не помнишь, Северус? Может, немного Веритасе… Ну все, извини, извини. Ты не подумай, мой мальчик, но раны от клюва гиппогрифа заживают месяц даже у Помфри. А у тебя даже шрамов нет. Может, после пары Круцио… ну, померещилось… — с прищуром глядя на декана, сказал Дамблдор.

— Не было никакого Круцио, Альбус, — зло процедил Снейп. — Лорд приказал мне покормить своего гиппогрифа.

— Покормил?

— Покормил, — передернулся Снейп. — Альбус, хватит меня допрашивать. Я не знаю, откуда там взялся Поттер. Я не видел никаких красных фонтанов. Черт, давайте Веритасерум, если не верите.

— Что ты, мой мальчик, что ты, не сердись. Я просто спросил, думал, ты что-то вспомнил.

Просто спросил. Да ты любому проешь мозг и проползешь под кожу, чтоб освежить память. И ждешь не дождешься залезть в голову Поттеру, когда он придет в себя.

Дамблдор наконец ушел, недоверчиво покачивая колпаком. Снейп в который раз задумался.

«Что было в этом чертовом лесу? — думал он. — Что там было на самом деле?»

Гиппогриф был реальностью, такой страшной реальностью, что ее хотелось стереть из памяти. Он помнил, что не долетел до Хогвартса.

«Лес. Гарри – да. Там был Гарри. Кажется, они разговаривали. Дальше — блэкаут. Красное марево… чьи-то руки прикасаются, согревают… Красный цвет — самый сильный в магическом мире. Эротическая магия дает красное свечение… Агрессия – тоже… И что-то третье, магия крови? Надо глянуть в библиотеке. Их вытащили из леса полуголых и без сознания. Гарри лежал сверху. Помфри диагностировала у Поттера анемию. Никаких ран и повреждений на их телах не было… Не мог же я заниматься с ним любовью, после того как меня чуть не сожрал тот чертов мутант…»

Бред, тряхнул головой Снейп. Он наконец решился заглянуть в палату.

— Я принес ему кровопополняющее зелье. Он не спит?

Миссис Помфри кивнула, впуская профессора:

— Только недолго, Северус.

Снейп сел на стул возле кровати. Гарри показался ему побледневшим и каким-то трогательно хрупким, в полосатой фланелевой пижаме, укрытый больничным одеялом. Сейчас он совершенно не походил на своего нахального бойкого отца. Снейп усилием воли отогнал ненужные мысли.

— Поттер.

— Северус.

Снейп поднял бровь. Он растерялся, но не подал виду.

— Даже так? — спросил он. — Мы уже на «ты», запанибрата, Поттер?

— Простите, сэр. Я рад, что вы живы, сэр.

— Неужели, Поттер, — хмыкнул Снейп.

Гарри улыбнулся. Он откинулся на подушку, разглядывая профессора, как будто видел впервые и был этому рад, как ребенок новой игрушке. Снейп удивился, но сделал вид, что не замечает этого нового, странного выражения в глазах Гарри.

— Поттер, Я тоже рад, что вы как всегда выжили, — не удержался он.

— Неужели, сэр, — хмыкнул Гарри, в точности копируя интонацию Снейпа.

Снейп фыркнул. Гарри безумно хотелось, чтобы Снейп засмеялся. Он глянул в эти притягивающие, зачаровывающие черные глаза. Они были серьезными. Даже слишком.

Снейп отвел взгляд. «Еще немного, и Поттер научится не только по Думосборам шарить», — с досадой подумал он.

— Поттер, скажи, — он старался не выдать своего волнения. — Что. Там. Было, — глухо спросил он.

— Вы ничего не помните?

Снейп покачал головой.

Гарри почему-то посмотрел на его губы, сморгнул и слегка покраснел.

«Черт, — подумал Снейп. — Черт, черт, черт!»

— Скажи мне только… Я был ранен, Поттер? — спросил он, думая о другом.

— Ранен? — переспросил Гарри.

— Нет?

— Хуже, чем ранен. Гиппогриф обклевал половину мяса с ваших костей, сэр.

— Тогда как… кто?..

Гарри покраснел. Он знал, что Снейп очень гордый. Сказать, что он, Гарри Поттер, его ненавистный ученик, видел своего учителя беспомощным и слабым как дитя, раздевал, трогал его тело? Сказать, что теперь на его теле нет ни одного места, которого бы ни касалась его, Гарри, рука? Сказать, что каким-то непостижимым, невероятным образом перелил ему свою кровь?

— Я смог остановить кровь и заживить раны. Остальное сделал Мерлин, сэр.

Снейп в недоумении уставился на Гарри.

— Что за чушь, Гарри!

Забыл назвать меня Поттер. По его венам сейчас гуляет моя кровь!

Глаза Гарри блестели.

— Чуть не забыл, — спохватился профессор. — Я принес восстанавливающее зелье. Ассио ложка, — сказал он. — Оно на вкус… Ничего, закусишь потом шоколадом, — он покосился на тумбочку, где лежали оставленные Дамблдором сладости. «Так и есть, подслушивающие вафельные трубочки. Альбус неисправим».

Он подошел к пакету со сладостями, выудил оттуда несколько вафель и сунул в карман мантии. Гарри удивился. Он думал, Снейп не ест сладкое.

Восстанавливающее зелье отдавало мочой броненосца. Снейп протянул ему шоколад.

— Спасибо, — их пальцы соприкоснулись. Гарри опустил глаза.

Снейп смотрел на него, прищурив ресницы.

— Мерлин, говоришь?

Гарри вдруг ужасно захотелось сказать ему правду. Как было страшно. Как он боялся — за него, за них! Захотелось сказать, что он и сам не знает, как все вышло.

— Я попросил Мерлина. Он… Он дал вам мою кровь. Не надо ничего говорить, — взмолился Гарри и вдруг приложил кончики пальцев к губам Снейпа, будто прося о молчании. Это вышло у него очень нежно и естественно. — Я знаю, вы мне не верите.

Снейп моргнул. В его лице мелькнуло странное выражение. Он машинально прикоснулся пальцами к своим губам, как будто не веря, что тут только что были пальцы Гарри.

Вдруг он нахмурился, достал из кармана вафельные трубочки и уничтожил их одним движением палочки.

— Поттер. Скажи мне. Кто еще там был? Там был кто-то… третий? Только не говори, что ты видел Мерлина, — устало сказал он.

— Я не видел Мерлина. Просто он… Мерлин исполнил мое желание.

Северус вдруг наклонился над Гарри и схватил его за запястья. Его волосы коснулись Гарриных щек. Антрацитовые глаза будто заглядывали мальчику в самую душу. Гарри забыл, что нужно дышать.

— Скажи… — прошептал Снейп, — ты вправду думаешь, что отдал мне свою кровь? Зачем?

— Вы знаете, зачем, — еще тише сказал Гарри.

Он развернул руку и тихо поцеловал тонкие белые пальцы, держащие его запястье.

Снейп не убрал руку. Гарри зажмурился.

Если я сейчас увижу в его глазах насмешку… или презрение… Я умру.

Он осторожно приоткрыл глаз.

Профессор сидел с закрытыми глазами и молчал. Гарри испугался.

— Мне больно, — прошептал он. Снейп все еще держал его запястья.

— Извини, — профессор отпустил его руки и вздохнул. — Не делай так больше со мной… Поттер.

Он встал. Гарри пытался что-то понять по его лицу, и не смог.

— Мне пора. У меня… урок. Выздоравливайте, Поттер.

Снейп зачем-то обернулся в дверях, открыл рот, потом закрыл, нахмурился и вышел.

Гарри хотелось плакать. Он уткнулся в подушку и не заметил, как заснул.

*

Урок Зельеварения подходил к концу. «Надо же, сегодня Снейп почти похож на человека», — подумала Гермиона.

— Он че, заболел? — шепнул ей Рон. — Ни одного балла не снял.

— Сплюнь, — буркнула Гермиона.

Она заметила, что с ним что-то не так. Пол-урока Снейп простоял, глядя в окно, за которым скучно моросил дождь. Стоял, скрестив руки на груди и думая о чем-то своем. Ну да, они писали ответы на контрольные вопросы, но обычно он всегда нависал над душой и зорко следил, чтоб никто не списывал. Сегодня он был так задумчив, что даже не заметил, что наступил на шпаргалку Лонгботтома. Гермионе было почему-то жаль Снейпа. Конечно, она не влюблена в него по уши, как Гарри. Ей просто казалось, он одинок и некому за ним ухаживать. Гермионе очень нравилось за кем-то ухаживать. Варить чай с лимоном, укутывать теплым пледом. У нее есть Гарри, и Рон, и кота своего она любит, но Снейп — это совсем другое. Почему ей не хотелось укутывать пледом седобородого Дамблдора, которому это явно бы не помешало, она не задумывалась. Снейп стал злым и ядовитым от одиночества, думала она. Но все-таки он не оборотень, не вампир, не скат и не летучая мышь. Когда-то на первом курсе она даже видела, как он плакал. Читал какое-то письмо, а по лицу текли слезы. Он ее не видел. Иначе просто стер бы это воспоминание… Она с ревностью посмотрела на Терезу Бернар. Та сидела перед пустым пергаментом, крутя в руках перо и украдкой бросая взгляды на профессора. Гермионе стало неприятно. Гадюка, вспомнила она слова Гарри. Наверное, он прав. Тереза ей не нравилась.

Снейп очнулся от размышлений и посмотрел на часы.

— Работы на стол, — сказал он. — Живо.

Ученики подходили к столу, складывая в стопку контрольные. Тереза положила в общую кучу чистый лист. Снейп недоуменно поднял брови.

— Вы не умеете списывать, мисс Бернар? Даже Лонгботтом…

Тереза молча вскинула на профессора шальные глаза.

— Останьтесь после урока, — его лицо было бесстрастным.

— Это наказание, сэр?

— Нет, мисс Бернар. Я хочу понять, что происходит, — сказал он.

Наконец, класс опустел. Снейп проводил последнего ученика взглядом «Да когда ты уже отсюда уберешься». Затем перевел глаза на Терезу.

— Мисс Бернар, — устало сказал он, — объясните мне, что с вами происходит, будьте любезны.

— Что я должна объяснить? — Тереза нервно теребила рукава собственной мантии.

— Вы вообще слушаете меня на уроках? Вам что-то непонятно? О чем вы думаете? Вижу, что явно не о зельях, — он откинулся в кресле, сверля девушку пугающе черными глазами. — Ну? — он подпер щеку рукой, будто собираясь выслушать интересный рассказ.

— Извините, сэр. Я… Я постараюсь быть внимательней, — она нервно облизнула губы.

— Вместо прошлой контрольной вы мне сдали мой портрет. — Снейп открыл ящик стола и выудил оттуда рисунок пером. — У меня в самом деле такой большой нос, мисс Бернар? — он поднял бровь и стал точной копией Снейпа, изображенного на портрете.

Тереза истерично хихикнула. Потом неожиданно замолчала и посмотрела на декана. В его глазах был гнев. Ей стало слегка не по себе.

— Может, вы думаете, вы большая оригиналка? Вы знаете, сколько у меня таких портретов? Шаржей, карикатур, любовных записок… Даже маггловских валентинок!

— Простите, сэр. Это была… неудачная шутка. — Она протянула руку, чтобы забрать свой рисунок, но Снейп оказался быстрее. Он вскочил с места, перехватил ее руку и рывком прижал к себе. Тереза тихо взвизгнула.

— Ты хочешь, чтобы я тебе трахнул, да? Говори, хочешь? — прорычал он. — Это то, о чем ты думаешь, да? — в его голосе звучала злая насмешка. Одной рукой он больно смял ее маленькую грудь, другой прижал к себе так, что Тереза начала задыхаться. Крик застрял где-то внутри. Она дико глядела на учителя потемневшими от ужаса зелеными глазами. Ей хотелось закричать, но его властный язык с силой проник в ее рот, так что зубы ударились о зубы, и этот язык начал безумный танец у нее во рту, сводя с ума, парализуя волю, наполняя одновременно удивлением и страхом. Она попыталась вырваться, впервые с ужасом осознав, что такое мужская сила. Он грубо придавил ее к столу, и его пугающе твердый член прижался к ее бедрам так, что стало больно. Внезапно он отпустил ее губы и начал вылизывать шею. «Сейчас он прокусит горло и выпьет мою кровь!» — в панике подумала она и закричала. Ее охватил дикий страх, желание убежать, вырваться, освободиться из ловушки рук этого страшного мужчины.

Послышался треск стекла. Витрины шкафчиков с образцами зельев со звоном осыпались на пол. Висящие под потолком свечи начали угрожающе раскачиваться, с них закапал воск и повалил сизый дым. Профессор оторвался от своей жертвы и оглянулся на шкаф. Стекла были выбиты, пузырьки с зельями мелко дрожали стеклянной дрожью, ожидая своей участи.

— Как ты это делаешь, маленькая дрянь, — прошипел он, тяжело дыша.

— Отпустите меня! — взвизгнула Тереза, почувствовав, что его хватка ослабела. — Вы ненормальный! — выкрикнула она и бросилась к двери.

Неведомая сила сорвала с петель дверь, которую не выбил бы даже Хагрид. Она упала в проем, подняв тучу пыли.

Он стоял, переводя дыхание, недоуменно глядя на сваленную дверь.

Потом тяжело рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

Идиот. О Мерлин, какой идиот! Зачем?.. Тебя уволят. Отправят в Азкабан. Из-за сопливой девчонки! Что ты скажешь Альбусу? Что мозги в штаны упали? Что ты хотел ее спровоцировать? Хотел проверить, как она разрушает предметы без палочки и заклинаний? Разве нельзя было проверить по-другому? Тем более, если не умеешь любить женщин. Они чувствуют это, и ты это знаешь, Северус!

Тереза не пошла на урок по Трансфиугарции. Она лежала на кровати в слизеринской спальне, уткнувшись в подушку. Ее плечи вздрагивали от рыданий.

«Любовь… Нежность… Романтика… Может, их не существует? Грубый, злой, безжалостный зверь!» — она дрожала, вновь переживая свои ощущения.

Грубый злой безжалостный зверь тихо потрогал ее за плечо.

— Тереза, — мрачно сказал он. —Вы меня неправильно по…

Тереза взвилась под потолок.

— Уйдите отсюда! Как вы сюда зашли! Вы не имеете права сюда врываться!

— Не кричите, вокруг нас Заглушающее заклинание. Я хотел бы с вами поговорить.

— Нам не о чем говорить! Я вас ненавижу! И эту школу ненавижу! Вы, вы… отвратительный! Вы сказали, что я дрянь! — истерично выкрикнула она. — Я расскажу директору, что вы ненормальный вампир! Я нарисую картину «Совращение малолетней!» И ее напечатают в «Пророке», вместе со статьей Риты Скиттер! Вы грубый… садист!

С потолка посыпалась известка. По стене угрожающе побежала трещина.

Как все запущено, вздохнул Снейп.

Вот тебе и поговорили…

— Obliviate, — с легким сожалением произнес он.

*

— Поттер, — Снейп присел на край кровати.

— В прошлый раз я был Гарри, — вздохнул Гарри.

— В прошлый раз вам было плохо, — ухмыльнулся Снейп.

— А-а, то есть чем хуже человеку, тем лучше вы к нему относитесь, — Гарри потянулся на постели. Ему надоело лежать, тело просило движения. Снейп окинул Гарри довольным взглядом, или Гарри почему-то так показалось.

— Поттер, ты совершенно здоров, как я вижу, — заявил Снейп.

Забыл назвать на «Вы», констатировал Гарри.

— Да, — не унимался Гарри, — наверное, чтобы вы ко мне совсем хорошо относились, мне надо быть как минимум покойником, — хихикнул он.

— Прекрати! — рассердился вдруг Снейп. — Бред сивого Мерлина!

— Не надо плохо про Мерлина. Если б не он, вас бы тут не было, — серьезно сказал Гарри.

Профессор внимательно посмотрел на мальчика: «Он до сих пор верит в этот свой бред». Северус так и не нашел разгадку этой истории.

Единственным разумным объяснением было то, что их действительно нашел какой-то сильный маг и не дал ему погибнуть. А на Гарри навел чары заблуждения. Кто это мог быть, Снейп не представлял. Это было под силу только человеку с магией, не меньшей чем магия Дамблдора.

— Тебя сегодня выпишут? — спросил он то, что и так уже знал.

— И вы опять сможете ко мне плохо относиться, — вздохнул Гарри.

Он кокетничает, о Мерлин, понял вдруг Снейп. Непрошеная волна нежности вдруг подступила к его горлу.

— Обязательно, — бархатным голосом пообещал Снейп.

Гарри увидел в черных глазах шальные искры.

— Вы… Вы такой… — не выдержал Гарри. — Такой хороший, — Гарри сглотнул.

Снейп приблизил свое лицо так, что Гарри почувствовал его дыхание.

— Я не хороший. Я очень нехороший, — нежно прошипел Снейп.

Гарри облизнул нижнюю губу.

От возбуждения он начал дрожать. Поцелуй меня, умоляли его глаза.

Снейп вдруг отстранился. Гарри разочарованно вздохнул.

— Мне нравится, что вы… очень нехороший, — тихо сказал он.

— Гарри, — хрипло выдохнул Снейп. Он чувствовал дрожь Гарри и, что самое ужасное, чувствовал, как возбуждает его самого весь этот разговор.

Я бы не сделал ему больно… О Мерлин. Я попробовал бы вредного мальчишку на вкус… везде… языком… Вошел бы в него медленно, очень осторожно… Он бы никогда не сказал, «садист».

Он перевел дыхание.

Идиот, о чем я думаю.

Глаза Гарри подозрительно блестели.

— Меня выпишут… и мы с вами не сможем так разговаривать… так просто, вдвоем, — сдавленным голосом сказал он.

— Ты хочешь, чтобы я навещал тебя в Гриффиндорской башне? — иронично сказал Снейп, к которому уже вернулось самообладание.

— Я могу одолжить вам мантию-невидимку, — предложил Гарри и засмеялся. Снейп зачарованно посмотрел на его полураскрытые губы.

— У меня нет привычки прятаться под тряпками, Поттер.

— Да ну. Очень даже есть. На вас всегда столько всего много надето, — ляпнул Гарри.

Снейп засмеялся.

У Гарри отвисла челюсть.

Мерлин исполнил еще одно его желание! Он увидел, как смеется гроза Слизерина Северус Снейп!!!

«Какой он классный, когда смеется!»

Гарри бы влюбился бы в него в эту секунду, если б не успел это сделать намного раньше.

— Поттер, мы с вами уже далеко зашли, не находите? — фыркнул Снейп.

— Не то слово, — в тон ему ответил Гарри. — Но бывает и дальше, — хмыкнул он.

— У меня есть хорошая книга про Мерлина, — сказал вдруг Снейп.

Гарри глянул на него с подозрением. Лицо Снейпа казалось серьезным.

— То есть… вы хотите сказать, что…

— Да, Поттер, именно это я и хочу сказать. Сегодня в семь. Пароль — Aquamarine.

*

Кэролайн Грейс и Тереза Бернар сидели в спальне девочек Слизерина.

— Ой, новая картинка. Покажи, — Кэролайн потянула рисунок, прикрытый учебником Зельеделия.

— Нет! — вдруг дернулась Тереза. — Ну… ладно, посмотри, только это дрянь, Кэрри!

— Вау, — Кэролайн вытаращила глаза. — Ну ты даешь, — прошептала она, не отрывая глаз от картинки.

На рисунке носатый учитель Зельеварения, декан всея Слизерина, гроза Хогвартса, магистр алхимии, У.С., Член ордена Фе… и т.д. страстно целовал школьницу, прижав к парте. Он был изображен со спущенными штанами и членом по колено. На картинку было наложено заклинание движения, как в маггловском мультфильме. Член бодро поднимался, а сам профессор кусал школьницу за шею, откуда брызгала кровь.

— Терри, это круто, — засмеялась Кэролайн. — Но за такое творчество могут и выгнать из школы. А девочка похожа на тебя!

— Это и есть я, — сказала Тереза.

— Ты думаешь, у него и вправду такой огромный э… хуй, — с опаской прошептала Кэрри.

Тереза насупилась.

— Думаю, даже больше.

— Фу, какая гадость. Терри, я тебя причешу, ладно?

Она стала ласково расчесывать вьющиеся каштановые волосы Терезы.

— Мне приснился жуткий сон. Как Снейп ко мне пристает. Сон такой странный, как будто все на самом деле. А еще вот… — она отвернула воротник мантии. На шее девушки красовался большой засос.

— О Мерлин… Кто это сделал? — вытаращила глаза Кэрри. — Бедняжка, — она погладила шею подруги кончиками пальцев.

— Не знаю… Сама не понимаю. Я заснула, мне приснился этот гадкий сон… Смотрю потом, — синяк какой-то.

— Это не синяк. Это он к тебе во сне приходил. Есть такая магия, я слышала. Тут ничего не докажешь, если во сне. Ты уверена, что это был наш Снейп? Он же… гей.

— Кто – гей? — Тереза рванулась, чуть не свалившись с постели. — Снейп? Не может быть!

— Не знаю, слухи ходят. Он даже встречался с Люциусом Малфоем, это весь Слизерин знает.

— Зачем тогда он хотел меня изнасиловать во сне?

— Ты не обижайся, Тэрри. Наверное, ты просто сама этого хотела. Я же вижу, как он тебе нравится, вот и приснился, — немного грустно сказала Кэролайн.

— Я такого не хотела! Это было жутко, и грубо!

— Как он делал? — с интересом спросила подруга. — Покажи.

— Он меня схватил, вот так, — Тереза вскочила и навалилась на Кэрри бедрами.— И еще за грудь схватил, — она остановилась и нежно провела рукой по футболке подруги. У Кэрри чудесная грудь, подумала Тереза. Красивой формы, не слишком большая, но и не маленькая, и нежные розовые соски, как у всех настоящих блондинок. Эти розовые соски-лепесточки жутко нравились Терезе. Сейчас их не было видно под футболкой, но Тереза знала, что не сможет так гадко схватить грудь Кэрри, даже в шутку. — Нет, я не могу… Тебе больно будет, если я покажу, — сказала она.

— Давай теперь я изображу как Снейп нападает, — захихикала Кэрри и повалила подругу на кровать. — Сделай мне такой же засос, пожалуйста! А потом сядем рядом на Зельеделии, пусть поломает голову, как это ему удалось сразу с двумя!

Они с визгом и хохотом покатились по кровати.

*

— Aquamarine, —произнес Гарри.

Черная дверь с серебряной символикой Слизерина бесшумно открылась, пропуская Гарри в комнаты декана.

Он так давно здесь не был, что не знал, изменилось ли что-либо в обстановке. Ему показалось, что так было всегда. Снейп не такой человек, который часто переставляет мебель или меняет заклинаниями цвет обоев, подумал он. Гарри помнил большое потертое кресло у камина, наверняка оно тут торчало со времен Салазара Слизерина.

— Гарри? Ищешь мой думосбор?

Гарри быстро обернулся и покраснел.

— Я перенес его в спальню, — промурлыкал Снейп, подходя к Гарри ближе. Слишком близко, подумал Гарри.

— В спальне у меня не так часто толкутся любопытные ученики, — насмешливо сказал Снейп.

Гарри открыл рот.

— Но… иногда они там все-таки толкутся? — прищурился он.

Снейп отвернулся. Его плечи затряслись. Гарри показалось, что он смеется. Профессор опять повернулся к Гарри, взметнув волосами. Он казался сердитым: — Без моего разрешения, Поттер, в моей спальне никто не… толчется.

Вдруг он не выдержал и расхохотался. Это был такой заразительный смех, что Гарри сам начал смеяться и едва смог остановиться.

— Вы смеетесь второй раз за пять лет, — отдышавшись, сказал он.

— Боюсь, за все пятнадцать, Поттер, — фыркнул профессор. — Я забыл предложить, может, кофе, или чаю?

— Опять Поттер. Только что был Гарри, и вот на тебе, — вздохнул мальчик. — А покрепче ничего нет?

— Чтобы ты растрепал по всему Хогвартсу, что у профессора Снейпа всегда можно перехватить стаканчик?

Гарри засмеялся. Он забыл, зачем пришел. Он смотрел на Снейпа, мечтая обнять его, прижаться к его груди, крепко-крепко, зарыться носом в его черные тяжелые волосы…

Тем временем Снейп махнул палочкой и материализовал второе кресло, поменьше и современней, чем салазаровский каминный монстр. Из другой комнаты он принес две бутылки и две рюмки.

— Это вишневая наливка, — пояснил он, наливая тягучую жидкость в рюмку Гарри.

— Для детей? — поинтересовался Гарри, глядя, как Снейп наливает себе на два пальца коньяк.

— Гарри, — строго сказал Снейп, — после этой наливки некоторые дети… — он не договорил.

— Лишились невинности? — подсказал Гарри.

Снейп подавился коньяком.

— Поттер, ты невыносим, — скривился он. — Просто Драко перепил вишневой наливки и… ему было очень и очень плохо, — Снейп вспомнил, как Малфоя долго рвало в камин.

— А-а, Драко. И часто он тут у вас глушит наливку и толчется в спа… — Гарри рассержено замолчал.

— Гарри, — мягко сказал Снейп.

— Да, я знаю. Драко ваш крестный и бла-бла-бла…

— Что за жаргон, Поттер! — возмутился Снейп. — Вам надо пойти на курсы правильной речи.

Гарри выпучил глаза.

Гермиона угадала, черт!

— Мне советовали Школу Ораторского Мастерства, — с достоинством сказал он.

Снейп приподнял бровь.

— О-о. Наверняка, идея Грейнджер.

— Почему вы вечно все знаете, — возмутился Гарри. — Может, лучше вы будете меня обучать правильной речи? — Он отпил большой глоток вишневки и почувствовал, что в груди растет приятное тепло. — Чуть не забыл. Вы нашли книгу про Мерлина?

Северус покачал головой.

— Нет, еще не нашел. Но точно помню, она где-то была.

— Можно мне глянуть? Вдруг я ее найду быстрее?

Снейп хмыкнул.

— Попробуй, — сказал он.

Гарри заглянул в библиотеку. «Бог мой, — подумал он. — Тут можно рыться годами». Огромные стеллажи тянулись к потолку, вправо и влево, насколько хватало глаз. Конечно, меньше, чем школьная библиотека, но все же очень внушительная. Он наугад снял с полки какую-то книгу в кожаном переплете. «Артюр Рембо», — прочитал он.

— Вы любите маггловские стихи, профессор? — удивился Гарри.

— Стихи не бывают маггловскими или не маггловскими, Гарри. Они бывают хорошими или плохими. Эти — хорошие, — негромко сказал Снейп.

Чертов мальчишка, из всех книг выудил именно эту.

— Можно начать с поэзии, если тебя интересует правильная речь, — пробормотал он.

Он стоял за спиной Гарри, незаметно вдыхая запах его волос.

— Почитайте мне что-нибудь, — попросил мальчик. — Я… я так люблю ваш голос, — признался он. Наливка придала ему храбрости.

Снейп снял с полки другую книгу.

— Мы можем пересесть на диван, — сказал он. — Хочешь послушать маггловский стих про мага? Называется «Заклинание».

Юный маг в пурпуровом хитоне

Говорил нездешние слова,

Перед ней, царицей беззаконий,

Расточал рубины волшебства.

Аромат сжигаемых растений

Открывал пространства без границ,

Где носились сумрачные тени,

То на рыб похожи, то на птиц.

Плакали невидимые струны,

Огненные плавали столбы,

Гордые военные трибуны

Опускали взоры, как рабы.

А царица, тайное тревожа,

Мировой играла крутизной,

И ее атласистая кожа

Опьяняла снежной белизной.

Отданный во власть ее причуде,

Юный маг забыл про все вокруг,

Он смотрел на маленькие груди,

На браслеты вытянутых рук.

Юный маг в пурпуровом хитоне

Говорил, как мертвый, не дыша,

Отдал все царице беззаконий,

Чем была жива его душа.

А когда на изумрудах Нила

Месяц закачался и поблек,

Бледная царица уронила

Для него алеющий цветок…

Гарри понял, что покорен, очарован, отравлен. Магией этого голоса, магией этих стихов…

Он с усилием оторвал взгляд от губ Северуса и перевел дыхание.

Опустил взгляд на нервные чувственные руки учителя, лежащие на книге. Пальцы медленно поглаживали переплет.

— Как красиво, — тихо сказал он. — Это не мог написать маггл.

— Это написал Гумилев. Может, он и вправду был… не совсем маггл, — сказал Снейп.

Они сидели совсем рядом. Гарри подумал, что мог бы так просидеть всю ночь.

— Можно я буду приходить к вам… иногда, когда у вас время будет, — тихо сказал Гарри. — Таких книг нет в школьной библиотеке. Пожалуйста, — он коснулся кончиками пальцев руки Снейпа. Учитель задержал его руку в своей.

— А ты не думаешь, что этих книг нет в библиотеке, потому что их там просто не должно быть. — Гарри замер. Большой палец Снейпа медленно гладил его руку. Мальчик вдруг осознал, что безумно возбужден, причем уже давно.

О Мерлин, если он не остановится, я… я не знаю, что…

Гарри вдруг испугался, что может кончить, прямо тут, от таких простых прикосновений. Палец Снейпа просто рисовал маленькие полукруги в ложбинке между большим и указательным пальцем его руки. Гарри почувствовал, что начинает дрожать. Он посмотрел на профессора.

Снейп пытался дышать спокойно. Гарри видел, как раздуваются его красивые тонкие ноздри. Он сидел, запрокинув голову на спинку дивана, мучительно закусив губу. Это было уже слишком. Гарри не выдержал.

— Северус, пожалуйста! — он не знал, о чем просит. Он со всхлипом бросился к нему на шею и обнял. Так крепко, как мечтал. Как давным-давно мечтал.

— Гарри, глупенький, — услышал он шепот Снейпа.

Ласковые чувственные руки тихо гладили его волосы, вздрагивающие плечи. Гарри был так потрясен, что не мог ни думать, ни говорить.

Снейп не ненавидит его. Он не отталкивает его! Может быть даже… Может быть…

Гарри дрожал всем телом. Он и вправду не знал, чего хочет. Просто быть рядом с ним, просто касаться друг друга… вдыхать запах его тела, запах самого желанного мужчины… Его сердце переполнилось.

— Правда, что твои раны все-все зажили? — сказал Гарри, пытаясь просунуть руку ему под мантию.

— Гарри, — вздохнул Снейп. — Мы не должны. Перестань.

Его губы слегка коснулись щеки Гарри возле уха.

— Приходи завтра, — прошептал он. — Мы поищем книгу про Мерлина.

— Хорошо… Может, мы ее найдем… завтра.

— Или послезавтра…

— И после-после… — Гарри коснулся губами подбородка учителя.

— Уйди, Гарри. Или я за себя не отвечаю, — пробормотал Снейп.

Сегодня Мерлин исполнил целых два желания Гарри.

*

Глава 3. За спиной у Дамблдора…

Северус Снейп мрачно мерил шагами ночные коридоры Слизерина. Его фигура в черной мантии отбрасывала на стены зловещую тень. Его мысли были не менее мрачными.

«Ты глупеешь на глазах. Тебе подсыпали какую-нибудь дрянь на собрании у Лорда? Или тот чертов гиппогриф выклевал тебе мозги? Все, что происходит с тобой в последнее время…

Ты теряешь контроль над происходящим. Позволяешь себе расслабляться, выходишь из доверия и Риддла, и Дамблдора, у тебя нет ни унции стоящей информации ни для одного, ни для другого. Охраняешь жизнь Поттера? Раньше тебе это не мешало. А теперь мешает даже спать.

Глупейшая история с девчонкой. Мало того, что до сих пор ничего о ней не узнал, еще и испортил всю игру! Часами болтаешь с Поттером о какой-то чепухе, и не можешь найти подход к девчонке. Ты спугнул ее! Неужели нельзя было просто поговорить? Не наложил Obliviate сразу, а что если она что-то вспомнит?

И ты вообразил себя защитником Поттера? Вместо того чтобы учить мальчика окклюменции, читаешь ему Верлена? Спаиваешь маггловскими винами? Ты хочешь, чтобы Альбус вытянул из его воспоминаний все эти далеко не невинные разговоры, шутки, взгляды, прикосновения? И что же дальше?»

Часы на башне глухо пробили три удара. С портретов донеслось недовольное ворчанье.

В его мыслях опять заспорили голоса:

«Будь терпелив, старый козел. Дай мальчишке закончить школу…» — «Он сам, сам напрашивается! На ловца и зверь…» — «Ты сядешь в Азкабан, кретин».

— Третий час ночи. Нам вообще дадут поспать? — безнадежно простонал какой-то портрет.

*

Гарри почувствовал, что что-то изменилось. Он так ждал, так ждал этого вечера! И что же…

Северус Снейп сидел в своем большом старом кресле. Он был бледнее обычного. Гарри показалось, что он выглядит почти больным. Он не помог Гарри снять куртку, как в прошлый раз. Даже не предложил чашку чая.

— Поттер, — его голос звучал глухо. Выражение лица казалось непроницаемым.

— Опять вы!.. — в голосе Гарри прозвучало такое неприкрытое разочарование, что Снейп вдруг растерянно моргнул. Гарри почудилось на лице профессора какое-то виноватое выражение, которое почти мгновенно исчезло.

— Это должно означать приветствие, я так понимаю, — сказал Снейп.

— Северус, пожалуйста… — начал Гарри.

— Я знаю, что я Северус. Но для тебя я профессор или сэр. Должен быть, — чуть мягче сказал он.

Гарри подошел к камину. Он опустился на ковер возле профессорского кресла и невидяще уставился в огонь. Снейп сидел закинув ногу за ногу. Одной рукой он задумчиво подпирал подбородок, другая машинально гладила старую обивку кресла.

— Я никогда не назвал бы тебя Северус при ком-то, — сказал Гарри. Его губы предательски дрожали.

— Вас, — поправил Снейп.

— О! Еще лучше. Значит, в прошлый раз мы перешли на «ты»… и все такое прочее, — Снейп при этих словах подозрительно прищурился, — только потому, что вы раздавили пару рюмок коньяка и раскисли? — рассердился Гарри.

— Гарри. Послушай меня, — устало сказал Снейп. — Я не хочу с тобой играть. Я не хочу тебя обманывать. Если наши с тобой отношения начнут выходить за рамки дозволенного, это кончится очень и очень печально. Если меня посадят в Азкабан, я не смогу тебе помочь в борьбе с Сам-Знаешь-Кем. Я не смогу продолжать свою работу против Темного Лорда. У меня слишком много незавершенных дел, чтобы позволить себе расслабляться в тюрьме. Я почти нашел рецепт зелья, Отбирающего Магическую Энергию. Это единственная надежда его победить, не толкая тебя под Аваду. Я много чего еще не успел, Гарри… А ты — понимаешь ли сам, чего ты хочешь от меня?

Снейп не видел лица Гарри. Тот молча смотрел в огонь. Но когда мальчик повернулся, Северус увидел на его щеках мокрые дорожки слез.

— Ты хочешь сказать, что считаешь меня ребенком, — сказал Гарри. Он вскочил. Его начало трясти. — Значит, я достаточно взрослый, чтобы сражаться с Волдемортом, да? Я достаточно взрослый, чтобы воевать со злом один на один, и, может быть, умереть? Умереть, и никогда не узнать, что такое секс, что такое любовь, — потому что это привилегия тех, кто живет себе спокойно, кому не грозит ни Авада ни Азкабан! Они могут спокойно трахаться, размножаться как кролики, а меня с детства дрессировали и натаскивали на Волдеморта! Зачем такому как я какие-то чувства?!! Я, видите ли, ребенок! Ты боишься Азкабана, ты заранее просчитываешь, что будет если, да? «Профессор Снейп», «сэр!» Иди ты к черту, сэр!

Гарри бросился к двери и рванул серебряную ручку.

— Я ухожу! Выпусти меня!

Снейп в ту же секунду оказался рядом.

— Гарри. Подожди. Ты ничего не понял.

— Да все я понял, — грубо сказал Гарри и толкнул Снейпа в грудь.

— Открой дверь!

— Нет. — Снейп схватил Гарри за руки и с силой сжал.

— Что значит – нет? Я сейчас так заору, что тебя посадят в Азкабан ни за что!

— А ты хочешь, чтобы я сел не зря? — пробормотал Снейп, угрожающе надвигаясь на Гарри.

— Я не хочу, чтобы ты сел.

Они уставились друг другу в глаза. Гарри вдруг понял, что они оба говорят совершенно не то, о чем сейчас думают.

Мальчик вдруг порывисто обнял учителя и прижался к нему всем своим юным тонким телом. Они мгновенно ощутили возбуждение друг друга.

— Ты не можешь делать вид, что у нас с тобой… все так, как раньше, — простонал Гарри, чувствуя его эрекцию через мантию.

— Не могу… — выдохнул Снейп.

Его старательно выстроенная стена сопротивления рухнула. Он зарылся пальцами Гарри в волосы, каким-то очень нежным и вместе с тем властным жестом притянул к себе его лицо. Прикоснулся губами к губам так ласково, как целуют ребенка. Потом еще и еще, и вдруг проник в рот Гарри нежным ласкающим языком.

Гарри столько раз мечтал об этом, буквально бредил этими мечтами, что почувствовал, что сейчас просто сползет по стене. Северус прижал его к своим бедрам и пробрался рукой к нему под свитер. Он гладил его так бережно, так ласково и возбуждающе, что Гарри задрожал. Он никогда бы не подумал, что руки большого сильного мужчины могут так невыразимо приятно и нежно прикасаться. Гарри так хотел сделать ему приятное в ответ. Он робко погладил через мантию его член — так, как хотел, чтобы кто-то трогал его самого.

— М-м… — сказал Снейп. Больше он ничего сказать не мог. Теперь маленький нежный язычок Гарри дразнил его рот, а осмелевшая рука вредного мальчишки пробралась под мантию и елозила там, пытаясь расстегнуть брюки.

— Подожди, — прохрипел Северус.

Учитель опустился на колени и стал целовать нежную шелковистую кожу на его животе, медленно спускаясь ниже и ниже.

— Я больше не могу, — всхлипнул Гарри, — я сейчас…

Снейп стащил его джинсы. Единственный плюс в старых джинсах Дадли был в том, что они снимались быстро… даже вместе с трусами.

Северус залюбовался мальчиком, его тонким, гибким и сильным телом. Уже не телом ребенка, но и не грубым телом мужчины. Учитель коснулся ладонями его бедер, восхищаясь шелковой нежностью кожи, лаская мягкие завитки волос, обрамляющие член, от возбуждения прижатый к плоскому загорелому животу.

Снейп поднял глаза и посмотрел Гарри в лицо. Гарри никогда не видел таких глаз у своего учителя. Они стали совершенно бездумными от желания. Гарри вдруг подумал, что совсем не знает этого Северуса Снейпа. Не учителя, а мужчину. Не знает, но хочет его так, как никогда ничего не хотел. И когда большой нежный рот накрыл его жаждущую головку, а рука учителя ласково и уверенно сжала ствол — Гарри закричал и забился в сладких судорогах, вжимая в себя голову Северуса и пытаясь проникнуть глубже к нему в рот. Он всхлипнул от счастья и страха, что задушит его своим членом, но остановиться сейчас все равно бы не смог.

Как ни странно, учитель не задохнулся. Он проглотил все, что выплеснул Гарри, и с глухим стоном облизал его.

— Северус, ты… о Мерлин, — Гарри смотрел на него широко раскрытыми глазами, словно не веря в происходящее. Безумная нежность поднялась в его груди и переполнила все его существо. Он перебирал дрожащими пальцами черные густые волосы Снейпа и лепетал какие-то ласковые бессвязные слова.

Снейп стоял на коленях, обняв Гарри за ноги, уткнувшись носом ему в бедро.

Гарри опустился рядом и поцеловал его в губы так нежно, как только умел. Он почувствовал вкус своего семени.

— Тебе не противно? — испуганно спросил он.

— Ты вкусный… Я бы съел тебя всего-всего, — прошептал Снейп, скользя жадными руками по бедрам Гарри.

— Ты не кончил… Ты мне сделал так хорошо… А ты? Сними эту чертову сутану, — попросил Гарри. — Я не знаю, как ее с тебя снять.

— Пойдем… на диван, — прохрипел Северус.

Он встал и притянул к себе Гарри. Их губы опять слились в поцелуе. Они сделали пару шагов в сторону дивана, не разрывая объятий. Гарри пытался расстегнуть маленькие черные пуговицы. Они оторвались и поскакали по полу. Руки Гарри уже пробрались под одежду и гладили волосы внизу живота. Снейп тяжело дышал. Он так хотел Гарри, он так давно его хотел. Спущенные джинсы мальчика все еще болтались у него на коленях. Снейп нежно сжал его опять наливающийся член и начал ритмично скользить рукой. Пальцы его другой руки нежно раздвинули ягодицы мальчика. «Сейчас… — пронеслась у него мысль, — завалить на пол, войти в него на всю длину, преодолевая сопротивление упругой плоти… Нет, не сейчас… Я не сделаю Гарри больно». Он понял, что эта фантазия неосуществима, хотя бы просто потому, что он кончит, кончит сейчас, как только Гарри коснется его члена.

Они не дошли до дивана. Рука Гарри наконец добралась до того, что искала. Теплые пальцы мальчика нащупали в брюках учителя крупную, нежную, налитую возбуждением головку, скользкую от выделившейся смазки. Он обхватил находку рукой и сделал несколько движений в такт тем, что делал Снейп своей рукой с членом Гарри.

Хваленая выдержка Северуса Снейпа изменила ему. Оргазм был такой силы, что струя спермы залила его мантию и забрызгала свитер Гарри, который тот так и не успел снять. Гарри наклонил голову вниз и смотрел, как Снейп продолжает изливаться ему в руку. Это зрелище его так возбудило, что он почти мгновенно кончил сам, глядя на член Северуса и на свой член в его руке.

Они стояли прижавшись живот к животу, липкие, покрытые спермой друг друга, и тяжело дышали.

— Прости, — прошептал Снейп, — я не хотел так… быстро.

— Я тоже быстро, — Гарри расплылся в улыбке. — Мы с тобой такие быстрые, такие… шустрые.

Снейп улыбнулся краем губ. Он внутренне удивился, как ему легко и хорошо с мальчиком.

— Шустрые, — фыркнул он. — Нам надо помыться, Гарри.

Он нежно погладил его узкие мальчишеские бедра. Гарри стащил через голову гриффиндорский свитер. На эмблеме Гриффиндора была сперма.

— Запятнал честь факультета, — сказал Снейп.

— Твоя сутана не лучше, — ухмыльнулся Гарри. Он глянул на оборванные пуговицы. — Заведи себе мантию на змейке, — пошутил он. — Отличное маггловское изобретение.

— Ради тебя, Поттер, буду носить мастерку на змейке. И маггловские тренировочные штаны. Как у твоего дяди Вернона.

Гарри заржал. Снейп в мастерке и тренировочных штанах с висячими коленками, представил себе он.

— Возьми халат, — Снейп протянул ему свой пушистый махровый халат темно-зеленого цвета. — Иди в ванную, я пока почищу наши вещи.

Постояв под душем, Гарри выключил воду и растерся полотенцем. Он прижал к лицу зеленый халат Снейпа. К его разочарованию, халат пах приятным моющим средством, и больше ничем. Гарри просунул руку в рукав. Открыл дверь ванной и замер на пороге, услышав голос Дамблдора. Он осторожно прикрыл дверь и прислонился к стене, стараясь не выдать себя ни единым звуком и с ужасом думая, что его сердце наверняка стучит слишком громко.

Дамблдор сел в кресло и огляделся. Снейп едва успел спрятать одежду Гарри и наложить на себя очищающее заклинание. Он запахнулся в мантию, надеясь, что директор не заметит того, что его черный френч под мантией расстегнут почти до пояса.

Дамблдор плотно расположился в кресле и похоже, что надолго. Снейп внутренне заскрипел зубами, но виду не подал.

— Угостишь старика чайком, Северус? — спросил директор. — Или ты кого-то ждешь? — он хитро прищурился на второе кресло, которое Снейп забыл убрать.

— Да нет… то есть… Люциус обещал зайти, — спокойно соврал Снейп. «Может, старик не будет слишком долго сидеть».

— Я ненадолго, мой мальчик, — заверил его Дамблдор. — Хотел только выяснить, как продвигаются твои поиски рецепта Леди Ровены.

Снейп призвал чашки и маленький чайник.

«Как хорошо было бы сейчас пить чай с Гарри. Бедный мальчик сидит в ванной», — понял он.

— Я собрал семь свитков из девяти. Осталось два. За ними придется аппарировать в Кармартен и Тронхейм.

— Все свитки в разных городах? — Дамблдор вытянул откуда-то засахаренные орешки.

— В девяти разных странах Европы. Леди была со странностями, Альбус.

— Она ничего не делала просто так, Северус.

— Может быть. Мне кажется, она надеялась, что пока помотаешься по всей Европе, собирая девять кусков проклятого старого пергамента и пытаясь составить из них целостный рецепт, — твоя ненависть к врагу поутихнет и тебе расхочется ему гадить, — сказал Снейп.

— Хочешь сказать, ты устал этим заниматься, мой мальчик? — Дамблдор звучно раскусил орех. «Хорошие зубы у старикана», — недоброжелательно подумал Снейп.

— Альбус, я не устал. Я чувствую себя как гончая собака, напавшая на след, — немного самодовольно сказал Снейп. — Все семь компонентов у меня есть. Они достаточно редкие, но благодаря моим связям… Я думаю, два последних тоже не будут проблемой.

— Как знать, Северус, как знать, — мягко сказал Дамблдор. Он подобрал с пола две маленьких черных пуговицы, покрутил в руках и положил на край стола. — Люциус, говоришь, зайдет?

Он допил свой переслащенный чай и встал.

— Ну, мне пора, мой мальчик. Спасибо за чай. Не затягивай с последними свитками. В Норвегии пока нет Пожирателей, а вот в Кармартене… Будь осторожен. Никто не должен знать, что мы ищем.

Северус кивнул, провожая директора к двери.

— Отдай свой френч в ремонт домовикам, Северус.

— Конечно, Альбус, сэр, — вежливо сказал Снейп. Он закрыл за хитрым стариком дверь, наложив запирающее и заглушающее заклинание.

— Гарри, — позвал он, — выходи.

Мальчик сгорал от любопытства.

— Он ушел? Северус, какой рецепт? Зелье для Волдеморта? А можно мне с тобой в Норвегию? Нас там никто не знает, — он умоляюще глянул Снейпу в глаза.

— Тебе идет мой халат, — сказал Снейп. — Нет, нельзя.

*

За окнами Хогвартса лил серой стеной дождь. В подземельях Снейпа ощущалась сырость, несмотря на заклинание против грибка. К счастью, в своих комнатах профессор растопил камин задолго до прихода Гарри. На этот раз Снейп предусмотрительно снял френч и повесил в шкаф. Он встретил Гарри в черной рубашке, застегнутой наглухо.

— Задохнешься, Северус, — сказал Гарри и расстегнул ему верхнюю пуговицу. Потом еще одну. — Так гораздо лучше, — сказал он.

Они пили чай на полюбившемся Гарри диванчике. На маленьком серебряном подносе лежали ароматные ванильные пончики.

— Ты был в Хогсмиде? – удивился Гарри, увидев свои любимые пончики. — Ой, теплые еще! Зачем ты мотался в Хогсмид, Северус?

— По делам, — буркнул Снейп. В самом деле, не признаваться же, что таскался туда за пончиками для мальчишки. Вдобавок под дождем.

Гарри откусил пончик и облизал белые от ванильного сахара пальцы.

— Хочешь? — он сунул Снейпу под нос надкусанный пончик.

Снейп покорно откусил и засмотрелся, как Гарри облизывает пальцы.

— Знаешь, Северус, кого ты мне сейчас напомнил, — сказал Гарри. На нижней губе у него налип сахар. — У нас на Привит Драйв был пес, Улькис. Огромный, черный, жутко-жутко злой. Все его боялись. А я – нет. Я ему выносил кашу и колбасу, если повезет, что от Дадли оставалось, или свою еду отдавал. Он всегда голодный был… Знаешь, сколько еды надо большой собаке, — очень серьезно рассказывал Гарри. Он опять отщипнул пончик и положил Снейпу в рот. Учитель смотрел на него с совершенно непонятным выражением лица. По крайней мере, не перебивал.

Гарри продолжил:

— Так вот, Улькису даешь котлету, он аккуратно берет из руки, вежливо так. Иногда даже по кусочкам выкусывал из рук, как будто ему совестно всю котлету сразу сожрать, — Гарри положил Снейпу в рот еще маленький кусочек. Северус облизал Гаррины пальцы и тихо вздохнул.

— Дядя Вернон убил Улькиса. Он ему скормил фарш с толченым стеклом. Я знаю, я видел у нас на кухне чертов фарш. А когда пришли из общества защиты животных, он меня закрыл в моей… у меня…

— В конуре под лестницей, — с неожиданной злостью сказал Снейп.

Он обнял Гарри и поцеловал, слизнув сахарную пудру с его губ.

— Мой мальчик, — прошептал он очень тихо, но Гарри услышал. Снейп зарылся лицом в волосы Гарри и замер. Они помолчали какое-то время, но это было уютное молчание. Снейп тоже отломил пончик и положил в рот мальчику. Гарри облизал его пальцы с такой нежностью, что у Северуса по телу побежали мурашки. Его член уже не помещался в брюках. А ведь они просто разговаривали, подумал Снейп.

Гарри любовался Снейпом. Он задумчиво обводил пальцем контур его губ, трогал крепкий подбородок.

— Я вот думаю… Наверное, Мерлин был гей, — Гарри положил голову к Снейпу на колени. — Ой, Северус, а знаешь, если смотреть на тебя вот так снизу, твой нос кажется еще больше, чем…

— Чем то, на чем ты сейчас крутишься головой? — с иронией сказал Снейп. — Навряд ли.

— Я не то хотел сказать… больше, чем если смотреть на тебя сбоку, — пробормотал Гарри. — Не сердись, мне нравится твой нос. Как ты считаешь, у тебя римский нос или орлиный нос? — Гарри понимал, что несет какую-то чепуху, но не мог остановиться. Он повернулся на бок и потерся щекой о твердую выпуклость под мантией.

Снейп вздохнул. Его терпение было на исходе.

— Откуда ты взял, что Мерлин — гей?

Он начал расстегивать мантию Гарри и гладить его нежную шею и тонкие ключицы.

— Он тебя спас. Он исполнил три моих желания про тебя, — мальчик тоже стал расстегивать черную рубашку учителя.

— Гарри, Мерлин спит под холмом уже тысячу лет. Это знает любой ребенок.

— Может, выспался, — пожал плечами мальчик. Он подышал Снейпу на пупок и покрутил внутри языком.

— Гарри, — строго сказал Снейп. — Я хотел с тобой позаниматься Защитой от ментального вторжения. Я уже неделю пытаюсь это сделать… а вместо этого… А вместо э…

Гарри перевернулся на коленях Снейпа. Его зубы потянули молнию брюк.

— Я могу без рук расстегнуть твои штаны, — гордо сказал он.

Учитель шевельнул бедрами навстречу Гарри. Его возбужденный член рвался на волю. Гарри потерся о него щекой, коснулся губами жестких черных волос на животе, и бережно взял его в руки, удивляясь, какой он большой, твердый и нежный одновременно. Он легонько поцеловал головку, целомудренно коснувшись ее губами. Вдруг мальчик поднял широко раскрытые глаза на Северуса.

— Я никогда ни с кем так не делал, — признался он. — А вдруг я что-то сделаю… не по правилам?

— Нет никаких правил, Гарри… — простонал профессор. — Возьми… его… в рот, — с придыханием прошептал он.

«Можно кончить от одного звука его голоса», — подумал Гарри. Он слез на пол и устроился у Снейпа между ног. Он решил, что так будет удобнее.

Если бы это был я, а Северус вместо меня, я бы хотел чтобы он…

Он сжал левой рукой ствол, накрыл губами головку и начал ритмичные движения. Правой рукой он ласкал нежные яички, тер подушечками пальцев промежность. Его язык то кружил, то трепетал, то щекотал.

Вдруг он услышал стон.

— О-о… еще… — выдохнул Северус.

Гарри почувствовал, как он напрягся, как пытается войти глубже ему в горло. Мальчику стало трудно дышать, на глазах выступили слезы, но он понимал, что если сейчас остановится, то лишит Северуса самого лучшего. Он интуитивно ускорил ритм, чувствуя близость финала. Его язык дразнил головку все сильнее, сжатые в колечко пальцы скользили по всей длине, немного раскачивая твердый налившийся член.

— Ммерлин… — простонал Северус.

Он прижал его голову к своим бедрам, на секунду замер и излился Гарри в рот. Мальчик был так возбужден, что захлебываясь, проглотил все, и продолжал вылизывать остатки спермы. Учитель притянул его к себе.

— Хороший мой, — Северус целовал его глаза, губы, щеки. Его переполняла благодарность, и для Гарри это была самая большая награда. Гарри дрожал. Он быстро стащил джинсы и трусы. Ему хотелось сейчас касаться Северуса всем телом, чувствовать его всем существом. Снейп посадил его лицом к себе. Их члены соприкоснулись. Гарри не думал, что может возбудиться еще больше, но оказалось, что еще как может. Снейп всунул свой язык Гарри в рот и начал двигать им так, будто это еще один член. Теплая ладонь легла ему на ягодицы, один палец оказался точно посередине и нежно прижался к анусу. Это оказалось так приятно, что Гарри ужасно захотелось, чтобы этот палец пробрался глубже. Но Снейп не стал этого делать, он просто дразнил и дразнил Гарри сзади, пока вторая его рука ритмично ласкала член. Гарри не выдержал. Он издал какой-то невообразимый звук и вцепился зубами Снейпу в плечо. Он кончил с такой силой, что упал к Северусу на грудь, дыша как загнанный тестрал.

— Говоришь, никогда не делал минет? — недоверчиво спросил Снейп.

— А что это такое? — удивился Гарри.

— Святая простота, — простонал Северус. — А как называется то, что ты мне сделал?

— Что, плохо сделал? — встревожился Гарри.

— Слишком хорошо, — ухмыльнулся Снейп. Он уже начал понимать, в какой плоскости лежат способности мальчишки. Он потер плечо со следами зубов Гарри.

— Ой, я не хотел, Северус, — мальчик увидел, что прокусил плечо учителя почти до крови. — Где моя палочка? — оглянулся он.

— Не залечивай. Пусть останется. На память.

— У тебя навалом шрамов «на память», — сказал Гарри, облизав выступившую на плече кровь. — Особенно на спине. Тебя что, кнутом били?

— Вроде того, — Снейп не захотел развивать тему. — Пойдем в душ, Гарри.

*

Гарри начал понимать, что все трудности только начинаются. Самым худшим было это постоянное ежедневное притворство. Скрывать от друзей, где он пропадает, с кем встречается, о чем думает. Сначала все казалось приключением, игрой. Он смотрел на друзей с оттенком превосходства, чувствуя себя взрослым и опытным. Но временами он отчего-то ощущал себя ребенком, и ему казалось, что Северус для него почти как отец. Ему хотелось принести ему свои детские горести и переживания, но он сдерживался из страха показаться глупым мальчишкой и потерять его любовь.

Как Северус так живет, думал он. Все время что-то скрывать, притворяться не тем, кто ты есть. Одна роль для Дамблдора, другая для Риддла. Он начал звать Вольдеморта Риддлом, как Снейп. «Не демонизируй его, он на самом деле просто человек. Жестокий – да, гнусный – да. Но он человек, а не дьявол, как бы ему этого ни хотелось. Пока он не нашел способ стать бессмертным. Не бойся его, потому что он человек. Но и не недооценивай его, Гарри, потому что он злой человек», — вспомнил Гарри слова Северуса.

Гарри не любил что-то скрывать. Но его любовь к учителю была тайной. Он должен был играть свою роль, чтобы не выдать своего друга ни единым словом. «В следующем году мне будет шестнадцать. Тогда Северуса не смогут посадить за совращение малолетних, разве что могут уволить», — думал он.

Собственное совершеннолетие казалось Гарри таким далеким, что он старался ничего не загадывать. Он не знал, доживет ли вообще до этого дня. Он жил моментом, жил каждым днем, благодарный за маленькие радости их любви. Северус и не говорил, что он его любит. Гарри много раз очень хотел ему сказать ему о своих чувствах, но не решался. Однажды Рон объяснил ему, что маги не бросаются словом “любовь”. Этим они отличаются от магглов, которые давно затрепали и обесценили это слово. Для мага сказать «Я тебя люблю» равнозначно заклинанию, такому как присяга на верность, и даже сильнее. «Это будет означать, что ради этого человека ты готов пойти под Аваду», — сказал Рон. Гарри вроде бы понял, что тот имел в виду, но все равно очень хотел сказать Северусу о своем чувстве.

Сегодня они собирались попрактиковаться в окклюменции, до того как Северус отправится в Норвегию. Гарри немного нервничал. Их прошлые занятия он вспоминал как кошмар. Наверное, это было одним из самых плохих его воспоминаний — чертовы занятия чертовой окклюменцией. Снейп его тогда ненавидел, наверное. Обозвал и его, и Сириуса сентиментальными придурками! Не говоря о том, чем все эти занятия кончились… Гарри тогда ничему не научился. Только понял, что у каждого свой метод защиты от вторжения… У Дамблдора один способ, у Снейпа — совсем другой. Гарри летом придумал собственный способ. Если он сейчас не сработает, то Снейп будет опять навязывать ему свой шпионский метод. Он подумал, как это трудно — прятать свои чувства, скрывать свои эмоции, притворяться… А у него вечно все на лице написано. Но он понимал, что надо спрятать их любовь. От Волдеморта, от Дамблдора, от всех.

Гарри сразу почувствовал, что Снейп не в духе. Наверное, он тоже вспомнил их уроки. Они выпили по чашке кофе почти в полном молчании.

— Гарри, — задумчиво сказал профессор. — Перед тем, как мы начнем, я хочу сказать тебе, что… был тогда неправ.

Гарри открыл рот. «Неужели он сейчас извинится?» — не поверил он.

— Да ладно, — улыбнулся Гарри. — Я тебя простил.

Брови Снейпа взлетели вверх.

— Не понял?.. В каком смысле, простил?

— Да ну, — махнул рукой Гарри. — А я было подумал, у тебя совесть проснулась…

— Что ты несешь, — раздраженно сказал Снейп.

— А что ты тогда имеешь в виду? — удивился мальчик.

— Моя тактика была ошибочной, Гарри. Моя окклюменция хороша для такого, как я. Она срабатывала с Риддлом, потому что он хорошо знал меня. Я не мог бы выставить на обозрение Риддлу какие-то сентиментальные слюни, потому что эти слюни — признак слабости. По крайней мере для меня. Пусть говорят, что у меня скверный характер, но не в моей привычке пускать слюни. Если я позволю себе поддаться эмоциям, меня уничтожат, раздавят, и неизвестно, кто это сделает первым, Дамблдор или Риддл. А тот, кто играет на наших слабостях, знает все наши уязвимые места, — всегда имеет преимущество, знает, куда бить, и выходит в итоге победителем. У меня мои слабости, Гарри, у тебя – твои. А что такое слабости, если разобраться? Это то, за что ты сам себя внутренне осуждаешь, что ненавидишь в себе, считаешь грешным или неправильным. То, что не дает тебе жить спокойно. Если ты знаешь, что в тебе есть нечто, что мешает, ты должен избавиться от этого. Или спрятать, или уничтожить. Ты меня понимаешь, Гарри?

— Ну… Если б я баловался марихуаной, я должен либо завязывать с ней, либо хорошо прятаться. Так что ли?

Снейп подскочил.

— Ты что хочешь сказать?

— Ничего, я просто пример привел, — Гарри сделал наивные глаза.

— Только попробуй, Поттер, — нехорошим голосом сказал Снейп.

— Ну вот, опять Поттер.

— Гарри. А теперь скажи мне, только откровенно. Все равно я увижу это… если захочу. Что ты не любишь в себе? — Снейп посмотрел на Гарри таким взглядом, будто уже пробирался к нему в голову без всякого легилименса. — Скажи мне откровенно. Ты стыдишься наших с тобой отношений? Ты считаешь, что мы с тобой не должны так делать?

Гарри вспыхнул.

— Нет! Хотя… Я тебя стесняюсь иногда… немножко… Мне кажется, ты такой опытный, а я… Мне очень хочется про нас кому-то рассказать, — вздохнул он. — Гермионе, Рону. Не бойся, Северус, я не стану. Не сейчас. — Он поднял на Северуса глаза, отливающие бирюзой. — Я не стыжусь. И ни о чем не жалею. Мне стыдно, что я не умею с девушками обращаться, — признался он. — Стыдно, что ни с одной из них у меня ничего не вышло. А тебя я… А с тобой… Я счастлив, что ты у меня есть.

Гарри не знал, что он такого особенного сказал. Вроде бы ничего. Но он видел, что на Снейпа эти слова подействовали как-то странно. Его черные глаза расширились, рот открылся, а выражение лица стало каким-то детским — точно как у того затравленного мальчишки, которого Гарри увидел в Думосборе.

Снейп вдруг схватил Гарри и прижал к себе. Гарри показалось, что глаза у него как-то странно блестят. Он вспомнил рассказ Гермионы, как Снейп плакал над письмом. Он тогда ей не поверил и сказал, что у Снейпа сердца давно нет, и он просто получил Письмо-Вонючку, от которого глаза слезятся.

— Ты правда так думаешь? — Снейп зарылся носом Гарри в волосы. Потом вдруг отстранился, взял лицо мальчика в ладони и посмотрел на него со смесью удивления и нежности. — Тому Риддлу никогда не победить тебя, Гарри! То, что он считает слабостью, — это твоя сила. Альбус прав… Ты веришь в любовь, в дружбу, в сострадание, в благородство и честность. Твоя искренность и вера в добро — и есть твоя сила.

— А ты… Разве ты не веришь в это? — спросил Гарри.

Снейп посмотрел на Гарри долгим взглядом. Он покачал головой и улыбнулся. Улыбка вышла грустная.

— Ты вообще во что-нибудь веришь, Северус? Хотя бы в Мерлина?

— Не верю я ни в какого Мерлина, — сказал Снейп. Внезапно он молниеносно выхватил из мантии свою палочку.

— Legilimens!

Гарри моргнул.

Вспышка. Кукурузное поле. Огромное, бесконечное, зеленое кукурузное поле до самого горизонта. Пахнет травами, теплом земли. Ветер то усиливается, то слабеет, нагибая сочные зеленые листья. Вспышка. Кукурузное поле. Гарри бредет по полю, раздвигая сочные стебли… Они шелестят, шумят… Кукурузные метелки щекочут лицо. Куда идти? Наверное, по этому полю можно идти целую вечность… Вспышка. Кукурузное поле. Высокая трава ростом с Гарри. Даже если подпрыгнуть, не видно ничего. Надо идти вперед и вперед… Вперед и вперед… Вспышка. Кукурузное поле. Ветер… Руки порезаны острыми стеблями… Тяжелый запах прелой земли, клонит в сон… Надо идти… Надо идти вперед…Вспышка. Кукурузное поле. Это травяной лабиринт… Это бесконечный безвыходный безвыходный бесконечный…

Снейп вырвался из воспоминания. Гарри сидел с хитрым и довольным лицом.

— Что это было?

Гарри засмеялся. Вид у Снейпа был слегка озадаченный.

— Кукурузное поле для Вол… для Риддла. Если он людей не любит, может, хоть природу.

— Откуда ты это взял? — поразился Снейп. «Не может быть, это случайность», — подумал он. Последний раз он видел подобную защиту, пытаясь прочесть Дамблдора. Ему пришлось «за компанию» долго рыться в кондитерской лавке, перебирая лакричные палочки. Потом засахаренные цукаты. Потом опять лакричные палочки.

— Legilimens!

Вспышка. Кукурузное поле. Огромное, бесконечное, зеленое кукурузное поле до самого горизонта.

— Вот дрянь, — Снейп потер виски. — Твое воспоминание… будто в себя затягивает… Неприятно.

— Я летом с Дурслями поехал в деревню. К родственникам тети Петуньи. Там было это чертово поле. Я и вправду заблудился. Все так и было. Я думал, я там останусь навсегда…

— Гарри, могу тебя поздравить. Это очень и очень неплохо. Для Риддла, по крайней мере. Но для Альбуса… Он поймет, что ты что-то скрываешь, а старик ой как любопытен. Ему лучше показать ложные воспоминания, Гарри.

Гарри сунул Снейпу под нос руку с шрамом «Я не буду лгать».

— Гарри, ложные — значит, специально отобранные. Мы этим как-нибудь займемся, это тоже нужно уметь. И не напоминай мне про эту су… про Амбридж, — с досадой сказал он.

— Северус. Я хотел показать тебе другое воспоминание. Что я чувствовал на уроке Зельеварения. Я думал, ты мне поможешь как-нибудь. Я не думал, что мне будет так трудно…

— Помочь с предметом? Гарри, — застонал Снейп. — Возьми учебник, там все есть. Я не путаю личную жизнь с работой. И тебе не советую.

— Я не про Зельеварение, — тихо сказал Гарри. Он решил поразмышлять на досуге, что имеет в виду Северус, про личную жизнь. — Я про то, что я чувствую на твоем Зельеварении.

— Интересно, что же чувствуют ученики на моем Зельеварении… — Legilimens!

Вспышка. Гарри смотрел на Снейпа. Учитель расхаживал по рядам, скрестив руки на груди. Снейп-наблюдатель посмотрел на себя с изрядной долей отвращения.

— Сегодня мы начинаем совершенно новый раздел нашей дисциплины, — бархатным голосом начал Снейп. — До сих пор вы имели дело с зельями, настойками, сыворотками, порошками и другими магическими субстанциями… Мистер Уизли, я сейчас вас отсюда выведу прямиком к Дамблдору… если вам хочется поиграть своими руками, вы можете сделать это в другом месте, не так ли, — он наклонился к уху позеленевшего от страха Рона. Гарри видел боковым зрением, что Рон делал руками что-то вроде рамочки и притворялся, что фотографирует Гермиону.

— Или я найду другое применение вашим рукам, мистер Уизли. У меня полная подсобка нечищеных котлов, — промурлыкал Снейп. — Итак, на чем нас прервал мистер Уизли?.. Сегодня речь пойдет о летучих эфирных веществах. Это великая сила, которая может исцелить, а может даже убить… Volatile compounds, это широкий класс соединений, включающий углеводороды, альдегиды, спирты, кетоны и все, о чем вы за лето забыли, Лонгботтом.

Гарри перестал вникать. Магия голоса Северуса окружила его, слова потеряли смысл. Он слышал только голос, бархатный, сексуальный, чарующий голос, от которого у него начало сладко дрожать внутри. Он почему-то вспомнил сказку про Крысолова, который играл на дудочке, и крысы заворожено за ним шли… Ему казалось, он бы слушал и слушал голос Северуса, мелодию, тембр этого голоса… Он подумал, что лучше бы оказаться с учителем на любимом диванчике в его библиотеке, и слушать этот голос, читающий стихи, а не нудные Зелья… А больше всего он хочет чувствовать его тело… всем своим телом… как тогда, когда они впервые разделись оба… и Гарри сидел у него на коленях, раскрыв бедра, лицом к лицу… О Мерлин, как это было хорошо…

Он вспомнил руку Северуса у него сзади между ягодицами. Волна стыда и возбуждения прокатилась через все его тело. Его член под мантией налился и стоял, касаясь живота. Гарри опустил голову вниз, пытаясь понять, не видно ли это со стороны.

— Фитонциды, эфирные масла мы можем выделить из растительных материалов с помощью магической дистилляции, экстракции, или получить прессованием…

Вспышка. Гарри смотрел на Снейпа. О-о, Северус, эти губы… как я хочу… тебя… к тебе в рот… Он вспомнил свой член во власти красивого, гордого, надменного рта Снейпа. Северус Снейп на коленях перед ним, перед Гарри, сосет и дрочит его член, сосет и дро… От возбуждения он начал дрожать и испугался, что эту дрожь может кто-то заметить.

Северус, помоги мне! Ты не знаешь, как ты меня мучаешь… Как я тебя хочу… Я умру… не могу… Зайти к нему в подсобку, пусть возьмет его в руку, на секундочку… Я бы быстро…

Гарри попытался глубже и размеренней дышать, но это не помогало.

Он положил локти на парту и свесил голову вниз, чувствуя, как пылает на щеках румянец.

Я не могу кончить тут в классе!

«Я не кончу, я не кончу», — повторял Гарри, как мантру. Его ногти впились в учебник Зельеделия. Он почувствовал, как от невозможности разрядки начинают болеть яички и становится физически плохо.

— Поттер! С вами все в порядке? Повторите, что я сейчас сказал, — вдруг сказал Снейп.

Гарри открыл рот. Потом закрыл.

— Эфиры… то есть… Феромоны э… короче, ну… — он растерянно оглянулся. Гермиона тянула руку.

— Встаньте, Поттер, — сурово сказал Снейп. — Мы все вас внимательно слушаем.

— Извините, я прослушал… сэр, — Гарри залился румянцем. Встать бы он сейчас точно не смог бы.

— Пять баллов с Гриффиндора.

Вспышка.

Северус вышел из воспоминания. Он был потрясен, но пытался не подавать виду. Гарри так сильно хотел его. Так сильно, как он сам хотел мальчика!

— Гарри, мальчик мой, — он прерывисто дышал, и Гарри понял, что его воспоминание тоже возбудило Северуса. — Если б я знал, — прошептал он. Он просунул обе руки под футболку Гарри и нежно гладил его тело. — Я забыл, что такое пятнадцать лет…

— Я потом пошел в туалет, и там сам… — немного покраснел Гарри. — Ну тебе же не обязательно все смотреть. Я и так старался, чтобы воспоминание не прерывалось…

— Я хочу посмотреть, как ты сам это делаешь, — прошептал Снейп ему в ухо. Его руки пробрались под трусы и нежно поглаживали шелковистые волосы мальчика. — А я покажу… как я… это… делаю.

— Чур ты первый, — прищурился Гарри.

Северус развалился в удобной позе и откинул голову на спинку дивана. Он обхватил свой член и начал ритмично ласкать себя рукой. Гарри открыв рот смотрел, как тот встает и наливается, увеличиваясь в размерах. Гарри чувствовал, как его рот наполняется слюной. Снейп проделывал это с такой невозмутимостью, будто это совершенно в порядке вещей, показывать своему ученику, как умело возбуждает себя учитель. Он смотрел на Гарри из-под опущенных ресниц, и мальчику поначалу было жарко от стыда. Однако его собственный член был другого мнения. Он уже выглянул головкой из трусов, видимо, чтобы рассмотреть танец своего старшего друга. Мальчик не мог оторвать глаз от рук учителя. Он не заметил, как сам начал движение. Член Снейпа стал настолько большим, что он мастурбировал двумя руками, по всей длине. Причем одна рука сменяла другую, когда та доходила до головки. Гарри одной рукой гладил свои яички, и двигал второй рукой вверх-вниз, он привык так делать и не задумывался, можно ли это вообще делать по-другому. У обоих был свой ритм поначалу, но потом Гарри заметил, что они как-то подстроились друг под друга и ласкают себя в одинаковом темпе. Он не мог отвести глаз от Северуса. И не только от его члена. Он смотрел как завороженный, как постепенно напрягается его большое тело, как вздуваются вены на руках, как взгляд теряет фокусировку. Гарри смотрел на руки Снейпа и представлял их на месте своих рук. Оба начали ускоряться. Гарри взорвался на секунду раньше. Брызги спермы покрыли его живот и грудь, он фонтанировал со стоном восторга и облегчения. Северус посмотрел на изливающегося Гарри широко раскрытыми глазами, замер на мгновение, и кончил вслед не менее бурно. Оба вспотели и тяжело дышали. Гарри вдруг кинулся и обнял Снейпа.

— Я тебя… Ты такой… О Мерлин, — он вцепился в него липкими руками и повис у него на шее. Он не мог понять, почему эта игра их так объединила, так невероятно сблизила, ему казалось, что теперь они как родные, больше чем родные… Гарри не мог толком разобраться в своих эмоциях. Снейп целовал шею Гарри и чему-то улыбался.

— Северус, — вздохнул Гарри, а ты это делал… не так как я.

Снейп посмотрел на него сверху вниз.

— Да ну.

— Я не думал, что можно еще как-то. Я всегда старался не заморачиваться…

— Ну и напрасно. Это целое искусство. И масса вариантов, — хмыкнул Северус.

Гарри вытаращил глаза.

— Ну ты и профессионал, — сказал он.

— Ты полагаешь, это комплимент? — оскалился Снейп. — И вот что, Гарри… Когда тебе в следующий раз захочется ко мне в подсобку, — промурлыкал он, — может, я тебе что-нибудь покажу… из моего арсенала.

— Покажи сейчас, — взмолился Гарри.

Снейп взял его лицо в ладони, притянул к себе и поцеловал.

— Какой ты горячий, — пробормотал он. — Знаешь, о чем я думаю… — Он прикусил мочку уха Гарри, потом легонько поцеловал и прошептал ему на ухо:

— Я хочу тебя… всего… в моей спальне, — и совсем тихо добавил: — Я хочу… в тебя войти.

По телу мальчика пробежала дрожь.

— Я тоже этого хочу, — Гарри сунул теплые ладошки под рубашку Снейпа. Он начал ласкать его спину и забираться сзади в трусы.

— Когда я вернусь, — Северус снял с себя его дразнящие руки. — Мне пора в чертов Тронхейм.

Гарри вздохнул.

— Возвращайся скорее.

*

Северус Снейп влетел в кабинет Дамблдора. Он был мрачнее грозового облака. Дамблдор неторопливо стряхивал светящиеся нити воспоминаний в Омут Памяти.

— Ты быстро вернулся, — отметил он. — Как там, холодно в Норвегии?

Снейп свалился в кресло. Вид у него был злой и расстроенный.

— Альбус. Скажи честно, ты знал.

— Что я знал, мальчик мой? — сделал невинные глаза старик.

— Восьмой компонент — это недостижимо.

— Ну-ну. Кто говорил — связи, знакомства. Маститые алхимики Тронхеймского университета — твои слизеринские однокурсники, насколько я помню…

— Дело не в этом, Альбус. Восьмой компонент — это Кровь Врага или его Кровного Родственника. Ни один алхимик, маг, Мерлин или даже сам черт — не помогут мне достать кровь Риддла! Он бескровный, Альбус, с тех пор как провел обряд Разделения Материи и Духа, и где он прячет свою чертову кровь — не знает никто!

— Да, это плохо отразилось на его цвете лица, — вздохнул Дамблдор. — Я ему говорил, что выглядеть он стал ох как неважно, — покачал головой директор.

— Я думал, мы почти у цели, — с досадой сказал Снейп.

— Мальчик мой, а тебе не приходило в голову, что с таким беспорядочным образом жизни Том здорово наследил за собой. Врываться в дома к беззащитным людям, насиловать и убивать, — ан глядишь, прокололся…

— О чем это ты, Альбус, — не понял Снейп.

— У него есть родственница, Северус.

Снейп вскочил с кресла.

— Может, чайку? Кстати, ты привез мне шоколадных слизней из Тронхейма, сынок?

Снейп гневно взглянул на Дамблдора. Как ему осточертела эта манера Альбуса вести разговор, когда дело касается серьезных вещей! Сдерживая бешенство, он вынул из мантии пакет слизней.

— Лучшие слизни, Альбус, сэр. Может, немного помялись при аппарации, — сказал он.

Дамблдор материализовал поднос и две чашки чая на блюдцах. В нос Северусу ударил приторный запах смородины. Пока директор любовно выкладывал на свое блюдце шоколадных слизней, Снейп незаметно ткнул палочкой в свою чашку, шепнув «Эрл Грей».

— Отличные сли… Ты что-то хотел, мой мальчик? — удивленно спросил Альбус. Снейп барабанил пальцами по столу.

— Прошу вас, кто она? Не испытывайте мое терпение, Альбус.

Директор отпил чаю и довольно крякнул.

— Одна из твоих учениц, Северус, – дочь Тома Риддла. Если ты хорошо подумаешь, догадаешься сам.

Снейп побледнел как стена.

— Тереза.

— Видишь, какой ты догадливый. Мог бы сообразить и раньше, ведь я не зря просил тебя проследить за девочкой, понять, что она такое… А ты был занят чем-то другим, — намекнул директор.

— Она – Эмо-маг, Альбус. Но это не преступление, это врожденное. Ей просто надо научиться управлять своими эмоциями.

— А с чего ты так побледнел, сынок?

Снейп почувствовал, что директор пытается мягко, но настойчиво легилименсировать к нему в голову. «Кукурузу ему показать, что ли», — подумал он.

— Она хорошая девочка, Альбус. Она не отвечает за грехи отца. А если она кажется проблемной, то это следствие приютского воспитания.

— Том Риддл тоже казался проблемным. А теперь уж и вовсе как гвоздь в заднице, — Дамблдор откусил слизня. — Да, я всегда говорил, что норвежские — самые сочные.

Северус вздохнул.

— В рецепте есть оговорка. Кровь родственника, отданная добровольно. Понимаешь, Альбус, что такое приютский ребенок, который вдруг узнает, что у него есть отец? Самый настоящий, ну и что, что монстр, главарь Упивающихся, бандит и негодяй. Но он — ее отец. Разве она согласится без принуждения отдать свою кровь, чтобы навредить отцу?

— Ну это уже твои проблемы, мальчик мой. Не забывай, зелье Леди Ровены не убьет его, а лишит магии, Северус.

— Для него это хуже смерти, Альбус. Без магии он не жилец. Среди Пожирателей ходят слухи, что он болен какой-то болезнью.

— Он сам виноват, что болен СПИДом… Как еще могли закончиться его оргии.

— Что такое СПИД, Альбус?

— Откровенно говоря, не знаю, мальчик мой. Это маггловская болезнь, но в последнее время она и на магов стала переходить, — вздохнул старик. — Когда я был молодой…

Ну все, вспомнили юность прапрадедушки Годрика Гриффиндора… Северус слегка прикрыл ладонью глаза, пытаясь скрыть эмоции. Наверняка Альбус не знает, что это за новая болезнь. Надо будет выяснить у Помфри, подумал он.

— …Да, и никаких тебе СПИДов, и жили тогда все по принципу «Отдать девственность лишь мужу», «Не дай поцелуя без любви», не то что современная молодежь, — вздыхал Дамблдор. — Да, кстати, тут тебя три раза Поттер спрашивал. Мальчик волновался, где ты. Говорил, у вас должен был быть урок по окклюменции. Я думал, вы с ней в прошлом году покончили, — сказал директор.

— Мы выработали новую стратегию, Альбус.

— Я так и подумал, — прищурился Дамблдор. — Я всегда чувствую, когда что-то новое происходит. Ну, не буду тебе больше докучать, Северус. И имей в виду, окклюменция с Гарри — это, конечно, похвально, но вопрос с Терезой меня волнует больше. И… спасибо за шоколадных слизней, сынок.

*

— Что же ты ничего не ешь, Гарри, — сказала Гермиона.

Они сидели в Большом Зале. Столы ломились от вкусностей. Гарри обычно очень любил эльфийскую хрустящую картошку. Соусы к ней всегда были просто волшебного вкуса, да и отбивные, посыпанные магическими приправами, пахли замечательно. Но есть ему сейчас не хотелось. Место Снейпа пустовало. Дамблдора тоже не было видно. Гарри вздохнул и бросил кусок отбивной на пол миссис Норрис. Она посмотрела на него с оскорбленным видом и ушла, подняв хвост. Где же Северус, в который раз подумал Гарри. Они не виделись два дня. Гарри казалось, прошло сто лет.

Снейп вошел стремительно — бледный, суровый, в летящей за спиной мантии. Он мгновенно нашел глазами Гарри, но лицо его было совершенно непроницаемым. Снейп слегка поклонился другим преподавателям за столом и сел. Гарри показалось, он чем-то расстроен. Мальчик поковырял жареную картошку. Он увидел, что Снейп положил на колени салфетку, взял нож и вилку, отрезал кусочек отбивной и отправил в рот. «Красиво у него это получается», — подумал Гарри.

— Герми, а вот ты как считаешь, я себя культурно за столом веду, или …? — негромко спросил он Гермиону.

— Тебе правду сказать? — она наколола кусочек мяса на вилку, обмакнула в соус и аккуратно положила в рот. Не хуже, чем Снейп. — Безобразно, Гарри. Ну, может, чуть лучше, чем Рон, но…

— Я так и думал, — вздохнул мальчик. Жизнь с Дурслями не способствовала хорошим манерам за столом. Тем более что чаще всего он вообще ел не за столом, а сидя на кровати в своей каморке, пристроив пластиковую тарелку на одеяло.

— А-а, вон оно что, — Гермиона проследила за его взглядом и догадалась. — Могу дать пару уроков, — хитро сказала она.

— Не откажусь, — Гарри отпил глоток сока и встал. Пора было спешить на Трансфигурацию. Проклятое Зельеделье на втором уроке. О Мерлин, как он выдержит.

*

Снейп скользил вдоль парт, как черный смерч. Гриффиндорцы и слизеринцы сидели тихо, потупив глаза в тетради.

— Из Хогсмида прибыла партия ингредиентов, которыми мы будем пользоваться в этом семестре. Мне нужно их рассортировать, для чего я попрошу одного из вас мне помочь. Что-то не вижу желающих, — насмешливо сказал он. — Поттер, ваших способностей хватит, чтобы заняться сортировкой ингредиентов? Вы пойдете со мной в подсобное помещение.

Гарри нахмурился и закусил губу.

— Повезло, Поттер, — ехидно сказал Малфой.

— Хотите присоединиться, я правильно вас понял? — осведомился у Малфоя Снейп.

— Простите, у меня клаустрофобия, сэр, — вежливо сказал Драко.

— Это новое название трусости, — встрял Лонгботтом.

— Лонгботтом, я бы отправил вас за компанию с Поттером, но ваша бабушка не расплатится потом за испорченные зелья… Идемте, Поттер. Остальные открыли страницу двести семьдесят девять. Когда я вернусь, будьте готовы ответить на вопросы в конце текста. Неверно ответившие хотя бы на два вопроса отправляются на отработку к Филчу до конца недели. Мистер Уизли, я ясно выразился?

Снейп открыл дверь в кладовку и пропустил вперед Гарри. Окинув быстрым взглядом коридор, закрыл за собой дверь. Наложил запирающее и заглушающее заклинание и быстро повернулся к Гарри.

— Ну здравствуй, — сказал он.

Глаза мальчика сияли. Он бросился к Снейпу и повис у него на шее.

— Я так соскучился, — сказал он. — Я боялся, что что-то случилось.

— Глупости, Гарри. Что могло случиться, — пробормотал Снейп. Он нашел губы Гарри и просунул в его рот жадный дразнящий язык. Он был грубее и настойчивее, чем раньше, когда целовал Гарри, но это было именно то, чего мальчик хотел сейчас. Их поцелуи походили на жадные укусы. Не отрываясь друг от друга, задыхаясь от возбуждения, они стали расстегивать брюки друг друга. Снейп почти добрался до Гарри. Вдруг он остановился.

— Подожди, — он повернулся к какой-то полке и достал маленький флакончик с янтарной жидкостью. — Говоришь, не любишь зелья? У меня есть что-то… что тебе понравится.

Он подтолкнул Гарри к приставной лестнице, которой пользовался, когда доставал зелья с верхних полок кладовки. Гарри привалился к ступеньке. Он тяжело дышал и плохо соображал, о чем толкует Северус.

Он нежно стащил с мальчика джинсы и боксеры. Вылил на свои пальцы золотистую масляную жидкость из флакона. В воздухе запахло какими-то пьянящими травами. Северус взял яички Гарри в свою большую теплую ладонь и нежно сжал. Пальцами другой руки смазал головку и сделал несколько растирающих движений вдоль его члена. Гарри застонал от удовольствия. Снейп втолкнул свой язык в ищущий рот мальчика, и продолжил ласкать его член, массируя чувствительное место сзади головки большим пальцем. Гарри всхлипнул. Он тоже пробрался к члену учителя, обхватил его нежными теплыми пальцами и начал дразнить, понемногу усиливая давление. Он начал по реакции тела Северуса понимать, какие прикосновения тому нравятся. Смазка-зелье оказала странное действие на Гарри. Он был безумно возбужден, но не кончал. Желание находило на него волнами, и каждый раз возвращалось с новой силой. Снейп обмакнул пальцы в масло и начал растирать Гарри промежность. Мальчик застонал. Средний палец руки учителя, скользкий от смазки, коснулся его ануса и стал обводить вокруг него маленькие дразнящие круги. Настойчивый, нежный, сводящий с ума язык Северуса опять вошел в его рот и начал сладкие толчки. Через секунду Гарри понял, что палец Снейпа в том же ритме вталкивается в его анус. Это была такая фантастическая ласка, что Гарри закричал. Он насаживался на этот палец, его тело извивалось, и предчувствие взрыва захлестнуло его с такой силой, что его крик перешел почти в вой. Его буквально накрыло волной оргазма. Он начал приходить в себя только через несколько секунд и услышал, как глухо стонет Северус, содрогаясь в сладких конвульсиях, кончая Гарри в руку.

Они стояли, привалившись к стремянке, и пытались отдышаться.

— Это было… это было волшебство, Северус.

— Не говори Дамблдору, что ты понимаешь под волшебством, — пробормотал Снейп.

— А я долго продержался на этот раз, — гордо сказал Гарри.

Снейп криво улыбнулся.

— Это из-за твоего зелья? — разочарованно сказал Гарри.

— Можно задержать оргазм без всяких зелий.

— Покажешь? — деловито спросил мальчик.

Снейп кивнул. Он открыто любовался мальчишкой. Его щеки раскраснелись после секса, губы были такими возмутительно припухшими и яркими.

Северус наклонился и поцеловал эти губы легким поцелуем, будто прося у них прощение за то, что терзал их, жадно пил с них сладкий нектар юности.

— Я думал, ты позовешь в подсобку после Зелий, а не вместо Зелий, — сказал Гарри.

Снейп моргнул. Он забыл, что у него урок.

Твою мать, растерялся он. Такого с ним не было за все время работы в Хогвартсе.

— Иди первый, — сказал он. Он очистил себя и Гарри заклинанием, посмотрел, в порядке ли мальчик. Губы Гарри были припухшими и красными, как розовые лепестки. Глаза сияли.

— Иди, — прошептал профессор.

Гарри ушел. Снейп снял с полки Зелье Концентрации Внимания, приготовленное в прошлый раз Терезой. Превосходное зелье, ухмыльнулся он, отпив глоток. Надо бы еще чего-нибудь от кретинизма, сказал он сам себе.

Они провели в подсобке почти весь урок.

*

Глава 4. Что не пишут в учебниках о Мерлине

— Тереза! Тебя декан вызывает, — взволнованно сказала Кэролайн Грейс. Тереза нахмурилась.

— Зачем, интересно?

— Боишься?

— Да нет… Я вроде бы ничего плохого не сделала.

— Ну тогда иди. Он в гостиной Слизерина. — Кэрри заботливо поправила подруге волосы и поцеловала в нос. — Наверное, он по тебе соскучился.

— Ага, как же. Он на меня уже и не смотрит.

— Вот и слава Мерлину, что не смотрит. Он понял, что мы вычислили, что он вампир.

— Да ладно тебе, вампир… Ну, я пошла.

Она все-таки бросила взгляд в зеркало. В нем же отразилось озабоченное лицо Кэрри.

В гостиной Дома Слизерина царил уютный полумрак. В камине пылали и потрескивали дрова, на полу лежал толстый турецкий ковер, новые плюшевые диваны переминались с ноги на ногу когтистыми лапами. В воздухе парили магические шары со стайками светлячков внутри. За окном синели сумерки.

Северус Снейп мерил шагами гостиную. Лицо его казалось спокойным, но Тереза взглянула на его скрещенные руки и почувствовала, что он внутри как натянутая струна. Она всегда чутко ощущала настроения людей. С детства понимала, когда взрослые лгут, а когда говорят правду. В чем-то она была взрослее своих сверстников. Он обдумывает разговор со мной, поняла она. Свой сон она почти забыла, и про учителя думала в последнее время меньше и меньше. Хотя все равно он ей скорее нравился, чем не нравился. Кэрри его невзлюбила, но Терезу он все еще притягивал.

Он жестом пригласил ее сесть на диван. Странное место для беседы, подумала поначалу она, но потом сообразила, что наверняка он сделал это намеренно. Не в его кабинете один на один, не в пустом классе. Наверное, чтобы я его не боялась, отчего-то решила Тереза. Неподалеку сновали младшие ученики и старшие студенты, но Снейп наложил заглушающее заклинание, и между ними пролегла стена тишины. Они сели на диван у камина. Хищные лапы дивана втянули когти и замерли. Снейп вкрадчиво спросил, не хочет ли она чаю.

— Не знаю, — замялась она. Она не слышала, чтобы Снейп когда-либо предлагал ученикам чай. — Пожалуй, если и вы будете.

Откуда-то из-за стены явился угрюмый домовик с подносом жасминового чая для нее и Эрл Грея для профессора. В вазочке лежало маковое печенье.

— Мой любимый чай, — удивилась Тереза. — И печенье тоже…

Снейп вздохнул. Он придвинул поднос ближе к девушке.

— Тереза. Перед тем как начать нашу беседу, я хотел вам сказать одну очень важную вещь.

Голос учителя звучал так глубоко и проникновенно, что Тереза почувствовала в груди странное волнение.

— Я хочу сказать, что я желаю вам добра, Тереза. И если когда-либо вам казалось… или когда-нибудь покажется, что это не так, — не верьте. Я к вам действительно м-м… расположен и… — он заглянул ей в глаза, и ее сердце начало куда-то медленно и сладко падать. — Я никогда не причиню вам вреда, Тереза, — тихо и отчетливо сказал он. Он разжал ладонь, и Тереза увидела в его руке маленький блестящий пузырек.

— Это Веритасерум. Если вы мне не верите, я его готов принять… прямо сейчас.

Тереза посмотрела на пузырек. Он блестел зеленоватым странным светом, и в нем отражались блики свечей. Она вдруг прикоснулась к пальцам учителя и сомкнула их на пузырьке, заставив его сжать ладонь.

— Не надо. Я верю вам, — она посмотрела в его абсолютно черные глаза и поняла, что смотреть на него не следовало. Ее уносило теплой волной магии, уносило мягко и нежно в какие-то странные глубины, которым не было названия… которым не хотелось сопротивляться… Ей показалось, она мягко падает в какой-то тоннель, как Алиса в стране чудес…

— Legilimence, — прошептал он.

Вспышка. Тереза и Кэролайн лежат на кровати в спальне девочек. На подушке учебник по Трансфигурации. Они листают картинки.

— Это все фигня, — вздыхает Кэролайн. — Классно быть анимагом… Ты бы кем стала, Терри? Чур я Леопард, — сказала она. — Знаешь, такой пружинистый, пушистый, прыгучий, и такой кусючий. Кусь! – она рыкнула и укусила Терезу за попу.

— Ай! – взвилась Тереза. – Ах ты паршивка! Ну а я тогда Анаконда. Я как обовьюсь вокруг тебя, Леопард, вот так… всем телом, — она обхватила «Леопарда» руками и ногами, — ты ни одним когтем не пошевелишь!

Полузадушенный Леопард куснул Анаконду за щеку. Анаконда высунула язык и пощекотала Леопарду шею: — У меня опасное ядовитое жжжжало, — прошипела она. — Я тоже куссссаюсь.

Два тела сплелись клубком, целуясь и кусаясь. Учебник по Трансфигурации полетел на пол.

Вспышка. Девочки сидят в лодке. Она пришвартована к берегу и мягко покачивается на воде. Длинные ветви ив гладят поверхность озера.

— Отец совсем с катушек съехал, с тех пор как стал Пожирателем… Раньше он был совсем другой, — Кэролайн свесила худую руку за борт, пробуя воду.

— Все равно, у тебя есть отец. Ты счастливая… Лучше, чем сиротой быть, — вздохнула Тереза.

— Иногда я думаю, лучше б его не было. Приходит пьяный после сходок у Лорда, руки распускает… Других Пожирателей притаскивает с собой… В прошлый раз они с двумя уродами мать ногами били. Я вступилась, они в нас Круциатусом кинули… Мы обе потом болели неделю… Мама такая красивая была раньше… Теперь совсем как тень.

Глаза Терезы расширились от ужаса.

— О Мерлин… Это из-за алкоголя? Или из-за Темного Лорда?

— Не знаю. Хороший вопрос. Темный Лорд питается людскими слабостями… Если человек пьяница или любитель разного дурмана — он так или иначе попадет к Лорду. А вообще любой рядом с ним становится со временем безумным. Он вынимает у людей сердце и душу, вытягивает через Метку, как дементор.

— А наш декан — тоже безумный? Помнишь, какой мне странный сон приснился…

— Снейп? Он умный. И очень хитрый. Только сердца у него нет.

Вспышка. Маленькая убогая комната. Старые шпалеры свисают клочьями, узкая стариковская кровать, застланная пледом. Дубовый стол покрыт вышитой выцветшей скатертью, на нем тусклая лампа под абажуром. На кровати — маленькая старушка в латаном фартуке и поношенной мантии. Тереза — в кресле напротив, с чашкой жасминового чая.

— Деточка моя, я каждый раз думаю, вот уж в последний раз внучку вижу… Все боюсь, не доживу до твоего прихода. Вот и ноги почти не носят, — старушка тяжело вздохнула и пошарила в кармане фартука. — Где ж он… Вот, деточка, — она достала маленького сахарного петушка.

Тереза посмотрела на петушка, бросилась к маленькой старушке на шею и заплакала.

— Ты не можешь умереть, бабушка! Ты не можешь оставить меня одну! Я никому не нужна в этом приюте! Наставница смеется надо мной и других заставляет смеяться! Я не знаю, что я ей сделала, — Тереза вытерла ладонью слезы. – И картинки мои она ненавидит, сжигает заклинаниями…

— Моя ты бедняжечка, — бабушка горестно покачала головой. — Но ты все равно рисуй, деточка. Одни мы с тобой знаем, что будет, если ты не будешь рисовать… Разоришь все вокруг.

Тереза всхлипнула и лизнула сладкого петушка.

— Деточка моя, — тихо сказала старушка. — Мне недолго осталось… Мама твоя к себе зовет. Я тебе оставлю янтарную шкатулку. Все, что осталось от Леа. Голодала, а не продала. Только откроешь ее, когда меня уже не будет. Я дала клятву, что пока я жива, ты не узнаешь, кто… — бабушка закашляла.

— Пей чай, бабушка. Не говори разные глупости, тебе еще жить и жить, — сказала Тереза. Маленькая горькая слезинка скатилась по ее щеке и капнула в жасминовый чай.

Вспышка.

Тереза моргнула. «Что со мной?» — подумала она. Голова слегка кружилась.

— Все в порядке, Тереза? Может, тут слишком душно? Очень жарко растоплен камин.

— Н-нет, вроде прошло. Вдруг голова закружилась. Да, наверное от камина, — сказала она.

Не заметила, облегченно вздохнул Снейп. Ненавязчивое мягкое проникновение в воспоминания — это он умеет получше, чем Дамблдор. Он неплохо маскирует следы своего присутствия, самодовольно подумал он.

Но это было не самое сложное, что ему предстояло.

— Мы можем выйти на балкон. Там прохладно. Вам станет лучше, — сказал он.

Они вышли на небольшой балкончик. С него открывался фантастический вид на реку, которую целовали последние красные лучи уходящего в закат солнца. Снейп взглянул на затянутый тревожной красной дымкой горизонт, и у него заныло сердце.

— Тереза, — он коснулся ее руки. Она не отстранилась. Просто стояла и смотрела ему в глаза. А она повзрослела, понял он.

«Как быстро меняются подростки, — он вдруг подумал о Гарри. — Мальчик станет взрослым… и уйдет. Зачем ему старый глупый учитель Зельеделия?.. О Мерлин, я здесь не за этим», — он отогнал мысли о Гарри.

— Тереза, — мягко сказал он. — Ваша бабушка… Она умерла.

Девушка посмотрела на него непонимающе. Потом вдруг вскрикнула, как раненая птичка. Учитель обнял ее, как ребенка, и прижал к своему плечу. Он гладил ее непослушные каштановые волосы и что-то бормотал. Наверное, это были какие-то успокоительные заклинания.

Тереза ревела у него на груди. Ей казалось, ее душу пронзили ножом. Снейп шептал заклинания. Она вдруг совсем ослабела. Слезы лились, но ей было уже не так больно. Ноги ее подогнулись, и если б профессор не прижимал ее к себе, она бы упала. Учитель взял ее на руки и понес. Ее тело было легким, будто он нес эльфа.

Он шел по коридорам Слизерина с девушкой на руках. Видевшие их ученики прижимались к стенам и стояли, открыв рот. Северус Снейп был похож на Ангела Смерти, уносящего жертву.

— Он ее убил, — в ужасе сказал кто-то.

Снейп отнес ее в спальню девочек и бережно опустил на кровать. Кэролайн Грейс дико вскрикнула.

— Что вы с ней сделали? — бросилась на профессора Кэрри. Хорошо, что не успела превратиться в Леопарда, подумал Снейп. Он быстро схватил Кэрри за руки, пока она не выцарапала ему глаза.

— Тихо, — прошипел он. — Она спит.

Кэрри перевела дух.

— У нее бабушка умерла, — сказал он уже в дверях. — Я думаю, ей пригодится ваша поддержка, когда она проснется, — сказал он и вышел.

На пороге он задержался и посмотрел на приколотую кнопкой к стене картинку. На ней брюнета с большим носом в черной мантии яростно кусала огромная клыкастая змея. Глаза мужчины были нарисованы крестиками. Кого-кого, а змею он узнал сразу. Снейп задумчиво поднял бровь, хмыкнул и вышел.

*

Коридор Слизерина был тих и пуст. Гарри снял мантию-невидимку и постучал в дверь Снейпа.

Дверь открылась не сразу.

— Гарри, — Снейп удивленно посмотрел на мальчика. — Я же сказал, не сегодня.

— Мне уйти? — его голос прозвучал слегка обиженно.

— Заходи, но…

— Я понял.

Гарри развернулся и гордо пошел по коридору. Снейп догнал его и схватил за плечо.

— Ты ведешь себя как ребенок, — раздраженно сказал он. — Зайди и объясни, что происходит.

— Нет, это ты объясни, что происходит! – выкрикнул Гарри.

— Тихо, — прошипел профессор, втаскивая Гарри в комнату и запирая дверь. — У меня проверка семестровых контрольных. Завтра утром приезжают из министерства, должно быть все готово. Я могу сделать пятиминутный перерыв на чай, Гарри, но не более.

— Ты же мне обещал… Помнишь? — тихо сказал мальчик.

— Я думал, что имею дело со взрослым молодым человеком. Который понимает, что кроме потребностей его тела, существуют и другие неотложные дела.

— Я так и понял… Я тебе надоел! Так быстро… надоел! — сдавленным голосом сказал Гарри. Глаза его подозрительно заблестели. — Теперь у тебя новая игрушка, да? Переключился на девочек!

Снейп непонимающе поднял брови.

— О чем это ты? А ну сядь и успокойся, — властно сказал он, подталкивая Гарри к креслу.

— Не притворяйся, что не знаешь, о чем я.

Снейп призвал чайник, чашки и тарелочку с маленькими бутербродами. Гарри любил эти бутербродики, но сейчас он со злостью отодвинул тарелку.

— Ты ее таскал на руках по всему Слизерину! Только не говори про ее бабушку и бла-бла-бла!

— Давай без “бла-бла”, — скривился Снейп.

— Когда умер Сириус, никто не носил меня на руках! — расстроено сказал Гарри.

— Гарри. Ешь бутерброды, — сказал профессор. — И не забывай, что ты не ученик Слизерина. Тебя должна была носить Минерва, если на то пошло. Но в ее возрасте и с ее сложением… Гарри, допивай чай и… Мне надо проверять контрольные. Можешь посидеть в библиотеке, если не будешь мне мешать.

Гарри задумчиво смотрел в камин.

— Хорошо, я почитаю что-нибудь, — покорно вздохнул он. Потом вдруг вскинул на Снейпа умоляющие глаза. — Северус. Скажи мне только одно. Я — тебе — не надоел?

Снейп наклонился к мальчику. Его глаза улыбались.

— Это и есть “бла-бла-бла”, Гарри.

Он медленно поцеловал его в губы, потом отстранился:

— Я еще не проверил второй курс. А всего их семь, если ты помнишь.

Гарри прошел в библиотеку. Там царил полумрак. На диване лежала подушка и скомканный плед. Гарри слегка удивился. Снейп никогда не допускал, чтобы что-то лежало не так как полагается. Он автоматически наводил порядок во всем, каждая вещь всегда была там, где ей следовало быть, одежда аккуратно сложена. Гарри не был у Северуса в спальне, но был уверен, что и там идеально чисто и ничего не разбросано. Он сел на диван. Из-под подушки выглянул уголок какой-то книги. Гарри потянул его и вытащил затрепанную маггловскую книгу в дешевом переплете. «В. Набоков. Лолита», — прочитал он. «Неужели Северус валялся тут под пледом и читал?» — удивился он. Гарри погладил плед и уселся на диван, подтянув колени к подбородку. Он пролистал книгу и нахмурился. Перевернул еще несколько страниц, и его щеки вспыхнули злым румянцем. Вот что интересует мистера Северуса Снейпа, подумал он.

«Полюбил я Лолиту, как Вирджинию — По,

И как Данте — свою Беатриче;

Закружились девчонки, раздувая юбчонки:

Панталончики — верх неприличия».

Читая, Гарри отождествлял Снейпа с Гумбертом. Ему стало дурно. Он отшвырнул книгу и некоторое время сидел, закрыв лицо руками. Ему казалось, будто тяжелая каменная плита навалилась на грудь, не давая дышать. Слез не было, но каждый вдох казался болезненным.

— Гарри?

Мальчик услышал, что Снейп вошел в комнату.

— Что случилось? — немного встревоженно спросил он, садясь рядом на диван. — У тебя болит голова, Гарри? Посмотри на меня, — требовательно сказал он.

Гарри посмотрел на него странным взглядом и промолчал. Северус взял его за руку, потрогал лоб. Гарри дернулся. Снейп прищурился.

— Да что с тобой! Ты… — он вдруг увидел брошенную на пол книгу. — Ты это читал, Гарри? — спросил Снейп. Он поднял книгу и аккуратно разгладил смятые страницы. — Это чужая книга. Не обязательно швырять на пол книги, даже если тебе не по нраву их содержание.

— Это не твоя книга? — Гарри нашарил в складках мантии и крепко сжал рукоятку своей палочки.

Снейп покачал головой.

— Гарри, ты будешь чай или… — не успел сказать он.

— Legilimence! — выкрикнул Гарри, вкладывая в заклинание все отчаяние влюбленного юного сердца.

Вспышка.

Северус Снейп покрутил в руках темную бутылку маггловского красного вина.

— Mouton-Rothschild 1945 года, — он вскинул бровь. — Откуда такая роскошь, Люци?

Люциус Малфой ухмыльнулся.

— Вчера разорили одно маггловское гнездо… Мы с Томом взяли по бутылочке.

Вспышка.

Насмешливо прищуренные черные антрацитовые глаза Снейпа.

Вспышка.

Кукурузное поле. Огромное, бесконечное, зеленое кукурузное поле до самого горизонта. Пахнет травами, теплом земли. Ветер то усиливается, то слабеет, нагибая сочные зеленые листья.

Вспышка.

Гарри вскочил с дивана.

— Ты сволочь! Не смей прикрываться моими воспоминаниями! Ты меня обманываешь! Ты подонок, у тебя нет сердца! А я… я тебе верил!

— Гарри, я не заставляю тебя лезть ко мне в голову. Ты когда-то атаковал меня моими же заклятиями, а мне нельзя прикрыться твоей кукурузой? Мог бы и спросить, что тебя интересует, — холодно сказал Снейп. — И не надо мне делать одолжение своим доверием. Это твой выбор, верить мне или нет. Я не понимаю, в чем ты пытаешься меня обвинить и на каком основании.

— У тебя есть кто-то еще. Кроме меня, — горько сказал мальчик.

— Мы не давали друг другу никаких обетов, Гарри. Это во-первых, а во-вторых, даже если я тебе скажу, что у меня никого нет, — ты мне не поверишь.

— Вот как, — сказал Гарри. Его голос звучал глухо. — Не давали обетов. Я это учту.

— Я не изменял тебе, Гарри, если ты спрашиваешь об этом.

— Почему ты перекрыл воспоминание о Малфое?

— Мы с ним встречались три года, порядком друг другу надоели и разошлись. Но он… иногда приходит. Не заставляй меня отчитываться, как ревнивая жена, — рассердился Снейп.

— Ты обещал мне райские наслаждения, не помнишь? Я прихожу к тебе уже четвертый вечер, а ты находишь разные предлоги, чтобы от меня избавиться, — то Дамблдор, то чья-то бабушка, то Малфой, то контрольная! Я не верю, что Малфой приходил просто так!

Щеки Гарри были пунцовые, глаза горели. Снейп посмотрел на него странным задумчивым взглядом.

— Хорошо, Гарри. Может, будет лучше, если ты посмотришь это воспоминание до конца. Мне все равно пришлось бы с тобой поговорить. Ты готов?

— Ага. Самые интересные сцены ты заменишь кукурузой? — Гарри посмотрел сверху вниз, точь-в-точь как Снейп. Учитель горько усмехнулся.

— О-о, это мысль.

— Legilimence!

Вспышка.

Северус Снейп покрутил в руках темную бутылку маггловского красного вина.

— Mouton-Rothschild 1945 года… Откуда такая роскошь, Люци?

Люциус Малфой ухмыльнулся.

— Вчера разорили одно маггловское гнездо… Мы с Томом взяли по бутылочке. Там больше некому будет оценить. От такого вина вскипает кровь во всем теле… не хуже чем от твоего зелья. Как его там, забыл название… типа рахат-лукум.

— Potencia Lucrum. Что, так быстро закончилось? Я думал, тебе хватит на полгода, не меньше. Зря ты его такими темпами, Люц. У него масса побочных э…

— Значит, надо было, — прошептал Люциус, приближая свое лицо к лицу Снейпа. — Уже и не ревнуешь, — вздохнул он.

Снейп разлил вино в бокалы.

— О-о, — восхитился Люциус. Он согрел бокал в руке, посмотрел на свет и понюхал. — Какой букет. И не скажешь, что магглы способны на такие чудеса. Вот только редко у них это выходит. И столько лет ожидания… 1945 год, тьфу.

— У тебя прекрасные виноградники, Люци, — сказал Снейп. — Пошли своих эльфов на обучение во Францию. Есть профессиональные секреты, которые…

— Я здесь не за этим, Северус. Не надо рассказывать мне, как вести хозяйство.

— А я было подумал… — фыркнул Снейп.

Они помолчали, смакуя вино. Потом взглянули друг на друга.

Малфой отставил свой бокал на каминную полку. Он подошел к Снейпу и забрал его бокал.

— Хватит, Сев. Пошли. Мы давно… не виделись, — Люциус положил пальцы на верхние пуговицы его мантии.

Вертикальная морщинка между бровями Снейпа стала глубже. Что-то дрогнуло в его лице.

— Северус?

— Нет, Люциус, — Снейп ласково погладил своего друга по щеке. — Я… не могу.

На красивом породистом лице Малфоя отразилась целая гамма эмоций от растерянности до гнева.

— То есть — как это, не можешь?

Снейп взял изящные руки Люциуса в свои. Медленно поднес к лицу и поцеловал.

— Я не могу. Возможно, я болен.

Малфой схватил Снейпа за плечи. Серые глаза уставились в глубокие черные в немом ужасе.

— Надеюсь, не тем, чем…?

— Тем.

— Нет!

— Я тоже хотел бы ошибаться, — мягко сказал Снейп.

Малфой обнял Северуса. Они стояли молча, стиснув друг друга в объятьях и думая каждый о своем.

— Возможно, я тоже?.. — вдруг спросил Люциус. В его голосе был страх.

— Это надо проверить…

— Что ты вообще знаешь о Болезни-Которую-Нельзя-Называть?

— Не слишком много. Знаю, что она вытягивает из человека магию… Постепенно… Магглы быстро умирают. Маги могут жить достаточно долго, но это разве жизнь…

— Темный Лорд жив и здоров. И не похоже, что стал слабее, — нервно проговорил Люциус. — И я не знаю ни одного мага, который умер от Болезни-Которую…

— От СПИДа, — жестко сказал Снейп. — Не думай, что если ее не называть, она себя не проявит. Ты большой оптимист, Люциус, — ядовито добавил он.

Малфой взял бутылку Mouton-Rothschild‘а и отпил с горла. Тонкая красная струйка вина потекла по его подбородку. Северус протянул к нему руку и вытер след кончиками пальцев. Малфой вдруг отшатнулся.

— Не надо, Сев. Я не думаю, что я чем-то болен. Я чувствую себя превосходно. Может, ты не успел меня заразить. Лучше не трогай меня, — поспешно сказал он.

Он достал откуда-то зеркальце и посмотрелся в него с каким-то подозрением. Потом быстро спрятал его в мантию.

— Кстати, чуть не забыл. Тебе Том передал маггловскую книгу. Из вчерашнего дома. Том ведь не вандал. Книги, картины, вина — никогда не уничтожает, разве вот хозяев… Ага, вот она. Том сказал, ты ему напоминаешь главного героя, — он дал Северусу потрепанный томик Набокова.

— Чем это я его напоминаю, — рассердился Снейп. — Я не педофил!

— Он сказал: «Северус – такой же рафинированный одинокий придурок… как и Гумберт». И еще сказал, что любовь педагога к детям надо поощрять, — насмешливо сказал Малфой.

— Красноглазый подлец, — проворчал Снейп.

— Он также спрашивал, как поживает его Очищающее Зелье, — проворковал Малфой. — Сказал, что он пока не сердится, что так долго ждет, но скоро начнет сердиться… Не тяни, Сев, — другим голосом сказал Люциус. — Сам знаешь, скоро собрание.

— Я помню, — глухо сказал Снейп.

— Кто ж нам даст забыть, — мрачно сказал Малфой. — Ну, я пойду. Не надо меня целовать, Северус. Кто его знает.

Вспышка.

Снейп посмотрел на Гарри. Мальчик сидел неподвижно, глядя в одну точку.

— Ты уверен, что у тебя СПИД? Для этого надо…

— Я был в маггловской больнице. Через неделю я узнаю результат, — сказал Снейп.

— Кто тебя… заразил? — очень тихо спросил Гарри.

— Том Риддл.

Снейп отвернулся, чтобы не смотреть на Гарри. Повисла тишина. Наконец он повернулся. Гарри плакал почти беззвучно, уронив голову на руки.

— Как ты мог… с ним, — прошептал Гарри, задыхаясь.

— Он не спрашивал меня, могу ли я, — с горечью сказал Снейп. Вспомнил две недели, проведенные потом в больнице Святого Мунго. Вспоминать расхотелось. — Это было… в прошлом году.

Гарри отнял руки от опухшего от слез лица. Его глаза казались блестящими аквамаринами. Если бы аквамарины могли плакать.

— Северус, — он бросился к учителю и обнял. Снейп почувствовал, что мальчик весь дрожит. Он погладил его по спине. Это был жест утешения, не больше.

— А ведь ты и меня заразил, наверное, — вдруг сказал Гарри.

— Как бы я тебя заразил? Или ты уже как Люциус? От поцелуев и прикосновений нельзя заболеть.

— Смотря от каких поцелуев. Я проглотил твою сперму. Через нее тоже можно заразиться. Ну… неважно, — махнул рукой Гарри.

— Что? Кто тебе такое сказал? — оторопел Снейп. — Откуда ты знаешь, что через сперму? Помфри сказала, через кровь! — крикнул он.

— Да это любой ребенок знает. Любой маггл в детском саду, — сказал Гарри.

Снейп уставился на него, открыв рот. На его лице отразился ужас.

— Я надеялся, ты… Я думал, что я не успел тебя заразить. Но выходит… Мерлина ради, сдай анализ!

— Будем надеяться, что ты меня заразил, — сказал Гарри. — Мне будет трудно… умереть самому. Сам знаешь, какой я живучий, — печально улыбнулся он.

— Что ты мелешь, — рассердился Снейп. — Что значит, будем надеяться?

Гарри заглянул в его черные глаза. В них пряталась тревога.

— Я не смогу жить, если ты умрешь. Я люблю тебя, Северус. Мерлин свидетель.

Снейпу показалось, что земля уходит у него из-под ног. Только однажды он слышал такие слова. Человека их сказавшего уже не было ни в мире магов, ни в мире людей.

Северус взял Гарри за обе руки.

— Гарри. Ты славный мальчик, ты…— он пытался подобрать слова. — Ты самое светлое, что у меня в жизни было. Ты мне очень дорог. Но я не заслуживаю тебя. И не могу принять твои слова. Я не могу в ответ произнести то же. Я не хочу, чтобы ты, молодой, красивый, жаждущий жизни, привязал себя клятвой любви к больному умирающему старому…

— Замолчи! Никакой ты не старый и не умирающий! Я не для того отдал тебе свою кровь, чтобы ты… чтобы ты… Подожди, Северус!

Снейп глянул на него мрачными глазами.

— У тебя нет никакого СПИДА, — воскликнул Гарри. — У тебя просто не может его быть!!!

Мальчик помешался, подумал Снейп.

— В тебе… у тебя… моя кровь! Я, то есть не я, а Мерлин — перелил тебе мою кровь! Когда тебя заклевал гиппогриф.

Глаза Гарри светились. Теперь это были солнечные аквамарины.

— Ты опять со своими сказками, Гарри! Лучше скажи правду, кто там был? Кто тебе помогал?

— Мерлин, — упрямо сказал Гарри.

*

— Я не трону тебя, — мрачно предупредил Снейп.

— Мы будем просто лежать и разговаривать, — поклялся Гарри.

Он вышел из ванной, завернутый в темно-зеленый махровый халат Снейпа. Волосы его были мокрыми и взъерошенными, по груди стекали капельки воды. Без очков он выглядел еще младше и наивнее, или так Северусу казалось. Он не мог понять, какое чувство глухо ворочается внутри него теплым темным зверем, может, это была нежность, а может — губительная страсть, он не знал и не хотел об этом думать. Ему казалось, что все его чувства к этому мальчику — какое-то странное наваждение, как приворотное зелье, как одержимость. У него мелькнула мысль, а не виновата ли в этом странная маггловская болезнь.

Снейп открыл дверь в свою спальню. На душе было тяжело. Да, он хотел разделить эту постель с Гарри… Не так, как они разделят ее сегодня. Зачем он поддался на его уговоры? Что значит — лежать и разговаривать? Он подозревал, что его ждет бессонная ночь. Он выпил успокоительное зелье, но не был уверен в должном эффекте.

Гарри удивленно огляделся по сторонам. Это была совсем маленькая комната.

— Я думал, будет круче, — признался он. — Даже у нас в Гриффиндорской спальне получше.

Обстановка была если не спартанской, то очень скромной. Обои в цветах Слизерина, узкая кровать для одного человека, рядом тумбочка с настольной лампой. Строгий шкаф и комод темного дерева. Единственной вещью, притягивающей глаз, был глобус, стоящий на комоде. Он медленно вращался, подсвеченный невидимым солнцем, и сам светился изнутри зеленовато-голубым загадочным блеском.

— Ночник, — равнодушно сказал Снейп. Он произнес какое-то незнакомое заклинание и провел своей палочкой над кроватью. Она медленно и бесшумно раздвинулась, раздалась в ширину, заняв почти всю комнату. Он еще раз коснулся кровати, и ее покрыло шелковое постельное белье, похожее расцветкой на змеиную кожу.

— Фу, как кожа Василиска, — не одобрил Гарри.

Снейп сделал простыни белыми.

— Тоже не очень. Как у Помфри.

— Тебе не угодишь, — Снейп поменял цвет шелка на темно-зеленый. — Обычно они цветов Слизерина. Я думал, тебе не понравится.

— Так лучше. А вообще мне все равно, на чем с тобой спать. Хоть на соломе, — сказал Гарри, сладко вытягиваясь на постели. — Что ты так смотришь? Никогда не спал на соломе? — хихикнул он, представив себе Снейпа с соломинками во всклокоченных волосах.

Снейп сел на кровать. Он смотрел на мальчика странным задумчивым взглядом. Гарри лежал, опершись на локоть. Его глаза были странно-темными, как те зеленые простыни, что наколдовал Снейп. Губы в полумраке казались вишневыми.

— Иди сюда. Ты же не можешь так сидеть всю ночь и пялиться на меня, — сказал Гарри.

— Запросто могу, — хрипло прошептал Снейп.

Он лег на край кровати, не отрывая взгляд от мальчика. Гарри медленно протянул руку и погладил его по щеке. Снейп задержал его руку на своем лице и поцеловал ладонь.

— Видишь, ты первый начинаешь, — хихикнул Гарри, отдергивая руку. — Я тебя не трогаю!

— Твои глаза… Твой взгляд… меня трогает, — прошептал Северус.

— Ты сам меня уже сто раз взглядом раздел и съел! — засмеялся мальчик.

Они подвинулись ближе друг к другу.

— Ты что, так и спишь в халате? — спросил Гарри и потянул учителя за пояс черного шелкового халата.

— Гарри, не надо. А то я поставлю между нами магический барьер.

— Не надо барьер, — притворно испугался Гарри. Он стал завязывать пояс Снейпа. Пояс не хотел завязываться, ласковые легкие пальцы касались живота Северуса. Мальчишка возился подозрительно долго.

— Гарри, — выдохнул Снейп. — Я уже начинаю жалеть, что разрешил тебе тут спать.

Гарри вздохнул.

— Если б ты знал, как мне хочется тебя потрогать, — жалобно сказал он.

— Знаю, — пробормотал Снейп. Он не думал, что это будет для него таким испытанием. Он не прикасался к Гарри четыре дня, с тех пор как узнал о дурацкой маггловской болезни, и не собирался этого делать до тех пор, пока не узнает правду.

— Расскажи мне про Мерлина. Мы учили про него на Истории Магии, но это было так скучно… — Гарри коснулся кончиками пальцев кожи Северуса в вырезе халата. Он хотел поцеловать это место, но не осмелился.

— Я не знаю, что тебе про него рассказать. Его история — по сей день тайна, — сказал Снейп. — Я не знаю, что сейчас пишут про него в учебнике, но наверняка в мое время там было написано по-другому. Историю Мерлина столько раз переписывали, что теперь никто не знает, где правда, а где вымысел, Гарри.

— Кому это надо? — удивился Гарри. — Зачем переписывать его историю?

— Та сила, которая у власти, всегда старалась использовать его величие себе во благо, сделать его своим оружием. Мерлин не был однозначно Светлым или Темным магом… Поэтому его эксплуатируют все, кому не лень. Каждый считает, что может вершить добро и зло именем Мерлина.

— А ты как думаешь? Разве он был на Темной Стороне? — спросил Гарри.

— Я не думал об этом так как ты, — вздохнул Снейп. — Я не делю мир на Свет и Тьму. Есть ведь и Полутона.

— Потому что ты шпион, — сурово сказал Гарри. — Ты сам — ни свет, ни тьма.

— Зато ты у нас ангел-спаситель, — ехидно сказал Снейп.

— Не увиливай от темы, — нахмурился Гарри. — Так кто был Мерлин, по-твоему?

— Ну, если мыслить твоими категориями, Гарри… Наверное, он был ближе к Свету. Когда создают более, чем разрушают, вы называете это Светом. Мерлин был архитектор духа и материи… Создатель Круглого Стола, зодчий Камелота и Стоунхенджа… Говорят, его мать была маггла, а отец — очень темный маг, во много крат могущественнее Волдеморта. Не все поддерживают эту теорию, некоторые считают, что он чистокровный.

— А ты как думаешь? — Гарри слушал Снейпа, как ребенок сказку.

— Я думаю, что он был полукровка. В нем было слишком много человеческого. Иначе его бы не погубила любовь, — тихо сказал Северус.

— Расскажи… — Гарри схватил Снейпа за руки и прижал их к своей груди.

— Я хотел найти книгу, — вздохнул Снейп, — чтобы ты сам прочитал. Но ума не приложу, где она.

Не иначе как Драко утащил почитать.

— Я думал, ты наврал про книгу, — сказал Гарри.

Снейп посмотрел на него сердитым взглядом.

— Я похож на лгуна?

— Иногда, Северус, — подделал Гарри голос Дамблдора.

Снейп фыркнул.

— Книга была. «Путь Мерлина». Как раз недавно попалась на глаза.

Гарри устроился поудобней на подушке. Заботливо поправил Снейпу одеяло.

— Рассказывай. Я знаю, там должно быть что-то, чего нет в учебниках.

Снейп уставился на него недоверчиво.

— Откуда ты знаешь? Ты уже читал эту книгу?

— Нет, я ничего не читал. Тогда, в лесу, я почувствовал, что Мерлин… Что он…

— ?…

— Я знаю, что Мерлин был гей. Не спрашивай, откуда я это знаю. Я понял это тогда, — сказал Гарри.

— Ты знаешь, это очень странное совпадение, но книга как раз об этом. Признайся, ты ее нашел и прочитал.

— Нет, Северус. Можешь залезть мне в мозг и прочитать ответ. Зачем мне тебя обманывать! Просто расскажи мне, о чем книга.

— Я не так хорошо помню детали, — Снейп задумчиво посмотрел на мальчика. Он протянул руку и пригладил его торчащие волосы, но они опять забавно взъерошились на макушке. — Мерлин с детства был наделен необыкновенными магическими способностями. Говорят, его отец был Темный Маг. Но его мать-маггла была женщиной с удивительным любящим сердцем. И тепло любви ее сердца нейтрализовало черную составляющую магии отца. Мерлин уже в раннем возрасте научился магическому противостоянию. Ему пришлось вступить в борьбу с магами короля бриттов Вортигерна. Король проиграл войну с германцами. Враги коварно опоили его приворотным зельем, и он воспылал страстью к дочери германского властелина Ронвене, после чего германцы начали беспрепятственный захват Британии. Придворные маги Вортигерна были – говоря современным языком, Гарри, — некомпетентны, недальновидны и глупы. Приходит в голову сравнение с некоторыми магами нашего Министерства… ну да ладно. Маги заманили Мерлина в замок короля, задумав убить его. Однако юный Мерлин покорил и очаровал короля своим благородством и величием сердца. Мерлин избавил Вортигерна от колдовского приворота, наполнил его сердце любовью и мудростью. Я думаю, Вортигерн полюбил мальчика. Мальчик остался при дворе короля, победил многих его врагов и с тех пор совершил много чудес, Гарри… Ты спишь?

— Нет, — прошептал Гарри. — Я слушаю твой голос. Я так люблю твой голос. В нем больше колдовства, чем сокровищ в Гринготтсе.

— Поэтому ты никогда не слушаешь меня на Зельеделии, — хмыкнул Снейп.

— Я всегда слушал музыку твоего голоса, — пробормотал Гарри. Снейп вытянул руку, и Гарри лежал головой на сгибе его локтя. — А смысл… всегда от меня уплывал. Одна девочка сказала, что ей так нравится твой голос, что она готова слушать в твоем исполнении Британскую энциклопедию от A до Z…

— Грейнджер? Зачем ей это. Она уже вызубрила эту энциклопедию от корки до…

— Нет, не Грейнджер. Другая девочка, — сказал Гарри. Он уже пожалел, что сказал об этом. — Неважно. Что было дальше с Мерлином?

— Он оставался при дворе и тогда, когда короля Вортигерна сменил Утер Пендрагон, будущий отец Короля Артура. Мерлин становился все более могущественным и сильным. Ему подчинялись все стихии, он знал языки всех животных и сам говорил на них. Сейчас на земле нет живущих магов, владеющих всеми языками зверей… Есть понимающие и говорящие на серпентарго, как ты, Гарри. Дамблдор немного знает птичий язык. Минерва воспринимает мяуканье, но сама слаба в кошачьем, ее ни одна кошка не разберет. А Мерлин знал все языки…

— Круто, — восхищенно сказал Гарри. Он смотрел на Северуса сияющими зачарованными глазами, приоткрыв рот.

— Если бы не Мерлин, король Артур не родился бы на свет, Гарри. Но странно то, что своему рождению Артур обязан темным силам, потому что его появлению на свет предшествовало Зло, и Мерлин этому способствовал. То есть, чтобы свершилось Добро, его должно было предварить некое Зло… Или не будем вешать ярлыки, как ты это любишь, Гарри?

— Мерлин не мог сделать ничего плохого! — воскликнул мальчик.

— Он помог другому сделать зло… Король Утер влюбился в чужую жену, супругу старого герцога Горлойса. Он обратился за помощью к Мерлину. Любовь Утера была так сильна, что Мерлин согласился ему помочь.

— Ну и что тут плохого, — рассердился Гарри. — Конечно, Мерлин понимает, что такое любовь!

— Да, он много чего понимал. Он согласился, но дорого запросил за свою помощь. Он дал Утеру оборотное зелье. Тот принял облик герцога Горлойса и овладел красавицей герцогиней Игрэйн.

— Что он попросил взамен?

— Ребенка Утера и Игрэйн. Он сказал, что воспитает его сам. Они заключили магический договор, и когда ребенок родился, Мерлин забрал его. Утер убил в битве герцога Горлойса. Мерлин не осудил короля. Все это время он помогал Утеру своими советами, мудростью и магией. Тогда же был создан Круглый Стол, за которым были равны мудрые и храбрые рыцари…

— Зачем он забрал ребенка? — спросил Гарри. Круглый Стол его не интересовал.

— Это тот самый вопрос, который задают себе все, по-настоящему интересующиеся Историей Магии. Мерлин получил пророчество о том, что у него не будет наследников. Я думаю, что поначалу он хотел иметь сына. Передать ему свою мудрость, свои знания, магию и энергию. Но потом, когда мальчик подрос, Мерлин полюбил его. Больше, чем полюбил бы отец. Он воспитал его не только как сына, но и как любовника… Это то, о чем не пишут в школьных учебниках. Но некоторые посвященные об этом знают. Мерлин отдал Артуру половину своей магии. Они любили друг друга, но их любовь была недолгой… Настал день, когда Мерлину пришлось сообщить Артуру правду.

— Какую правду? — прошептал Гарри. Его теплые тонкие пальцы проникли за отворот халата Снейпа и тихонько гладили бледную нежную кожу, давно не видевшую солнца.

— О том, что он сын Утера Пендрагона. Наследник престола, будущий король Англии. И предназначено ему объединить страну, держать безопасность, мир и благополучие Англии силой меча Эскалибура, совета рыцарей Круглого Стола и того магического духа, который он, Мерлин, отдает Артуру в Чаше Сердца. Гарри, убери руку, — промурлыкал Снейп.

— Я ничего не делаю, — захлопал глазами мальчик. — Ты так интересно рассказываешь, — вздохнул он. — А что за Чаша Сердца? Это не кубок Грааля?

— Нет. Эту Чашу сотворил Мерлин из песни звенящего ручья и трепета крыльев цикад, солнечных бликов на реке и брызг хрустальных водопадов, стона ветра и шепота дождя. Она походила на сияющее сердце. Он наполнил ее вином, впитавшим магию его любви к молодому Артуру, магию того огня, который пожирал его душу и тело, имя которому Страсть… Гарри… Кто-то обещал этот самый огонь не раздувать, — хрипло прошептал Снейп.

— Я чуть-чуть… Если не раздувать, то совсем потухнет, — заботливо сказал Гарри. Он давно незаметно расстегнул халат учителя и слегка касался теплыми губами его груди. — Уже целых четыре дня прошло…

— Я знаю, что четыре. Гарри, потерпи, мы должны узнать, болен ли я, — простонал Снейп.

— Разве нельзя целоваться? — спросил Гарри. — По-моему, ученые доказали…

— Не надо, Гарри. Я не верю маггловским ученым. Они такие же ученые, как наш завхоз Филч. Ты знаешь, что он имеет степень доктора наук Кембриджского университета? По физике.

Гарри вытаращил глаза.

— То-то он мне сказал, что учитывая скорость ветра, силу тяжести, траекторию полета и удельный вес, мои плевки с Астрономической башни до него не долетят, как бы я ни старался. А я думал, просто слюней мало…

Гарри пощекотал ресницами кожу на груди Снейпа.

— Щекотно? — спросил он. — Все-все, я больше не буду. Рассказывай дальше про Чашу Сердца.

Снейп чувствовал, что успокоительное зелье давно перестало действовать. Он постарался не думать о своей эрекции.

— Мерлин влил в Чашу магию их любви. Разделил сосуд волшебным мечом на две части — две половины Чаши с непроливающимся вином любви. Он произнес над Чашей заклятье, что если один из них предаст другого, кара настигнет обоих, и не будет им покоя ни при жизни, ни после смерти… И будет их смерть — не смерть, но сон, полный тревоги и ожидания. И пути их, разделившись, не пересекутся вовек.

— Артур… изменил Мерлину? — тихо спросил Гарри.

— Да. Он изменил своему учителю, — ответил Снейп.

— Чего ты на меня так многозначительно смотришь, — возмутился Гарри. — Я-то тебе не изменил! А ты… с Малфоем… Если бы ты не думал, что подцепил какую-то заразу, ты бы с ним тут устроил… А потом бы еще затащили к себе какую-нибудь слизеринку в постель, чтоб теплее втроем было, — пробурчал Гарри.

Снейп уставился на Гарри. «Откуда он знает? Далеко не юная слизеринка Беллатриса неоднократно разделяла их скромное мужское общество… Но это было Мерлин знает когда…».

— Угадал, — кисло сказал Гарри. — Я все вижу по твоему лицу, Северус. Может, другим не видно, они думают, у тебя маска индейца вместо лица, но я все вижу!

Снейп вздохнул. Он взял руку Гарри и поцеловал ладонь.

— Так что натворил Артур? — Гарри закрыл глаза. Он не мог сердиться на Северуса.

— Влюбился в прекрасную девушку Гвиневеру, дочь короля Камелиарда. Он украл у Мерлина волшебный колпак, надев который, он превратился в простака-садовника и поступил на работу в замок ее отца Лодегранса. Артур был одержим Гвиневерой, караулил ее в этом саду, пока наконец не подстерег девушку. Тогда он пустил в ход все чары, которым Мерлин обучал его… Он завоевал сердце девушки, и долгое время она думала, что любит простого мальчика-садовника. Однажды враги напали на замок Камелиард… Это есть в учебниках истории, не буду пересказывать, Гарри. Артур снял колпак Мерлина, преобразился в рыцаря, и призвав всю свою магическую силу, разбил врагов Лодегранса…

— А что Мерлин? — спросил Гарри.

— Я думал, ты спишь, — ответил Снейп.

— Не дождешься, — промурлыкал Гарри. — Я просто закрываю глаза, чтобы представлять себе это все, как в кино.

— В чем? – переспросил Снейп.

— В кино. В маггловском кино. Хочешь, мы с тобой как-нибудь стереокино посмотрим? Вот бы здорово было… пойти с тобой куда-нибудь в маггловском мире…

— Я не настолько отсталый, — возмутился Снейп. — Я слышал про кино. И был в театре, кстати.

— Да, в театр только такие как ты и ходят. Или в нем участвуют, — хихикнул он.

— Мне хватает театра у Альбуса и Риддла, — вздохнул Снейп. — Не говоря об уроках Зельеделия.

— Так ты это не серьезно? — спросил Гарри. — Это… типа роль?

— Поттер, — нехорошим голосом сказал Снейп. — Десять баллов с Гриффиндора за оскорбление преподавателя.

Гарри счастливо заржал.

Снейп поцеловал его в висок.

— Я не влюблюсь ни в какую Гвиневеру. Тьфу, какое имя. Вроде Гермионы.

— Ты не Трелони, все знать наперед, — сказал Снейп.

— Слава Мерлину… Да, так что Мерлин? Так и смотрел, как Артур шляется в его шляпе по чужому саду?

— Мерлин верил Артуру. Верил ему до последней минуты. Ждал его каждый день. И каждый день в Чашу Сердца капала одна его слеза, превращаясь в яд. Артур освободил замок Камелиарда, и в награду за это король Лодегранс отдал Гвиневеру в жены Артуру. В день их свадьбы Мерлин попытался разбить Чашу Сердца о скалу. Она не разбилась, но яд его сердца вылился и протек в середину земли. В этом месте образовался Магический Черный колодец. Это страшное место, говорят.

— Портал в ад?

Снейп поморщился.

— Меньше смотри свои маггловские фильмы, Гарри. Просто очень плохое место. Самое грустное место в Англии, если не в мире. Колодец, где Мерлин похоронил свою любовь.

— А заклятье, оно подействовало? — спросил Гарри.

— Оба были несчастливы в любви до конца жизни. Гвиневера, выйдя замуж, быстро разлюбила Артура и изменяла ему с его так называемым верным рыцарем Ланселотом… Она отравляла Артуру существование постоянными изменами и глупостями. Пока Артур бегал за ней и Ланселотом, власть захватил наместник короля Мордред… В битве с Мордредом Артур был смертельно ранен. Волшебницы увезли умирающего короля в волшебной ладье на Авалон, где он спит по сей день в гроте… Большинство неприятностей — от женщин, Гарри. Мерлина околдовала дочь короля и водяной феи… Она очаровала и завлекла его в сети своей алчной любви, выпытала все его магические секреты, высосала всю мужскую силу и заточила в скале, в каменной гробнице. Говорят, ей удалось это только потому, что Мерлин потерял вкус к жизни, оставшись без юного Артура. Он не смог сопротивляться водяной фее…

— Он простил Артура? — спросил вдруг Гарри, который лежал с закрытыми глазами.

— Не знаю, — удивился Снейп. — Я об этом не читал.

— Наверное, да. Мне так кажется… А что, получается, что каждый из них спит в пещере?

— Некоторые говорят, что Мерлина фея заточила в каменную колонну, или в дерево. Но мне из более достоверных источников известно, что каждый из них спит на каменной постели. И в изголовье у каждого Половина Чаши Сердца. Когда бьют Магические Часы Истории, они покидают свою жесткую постель и выходят в мир живых. Но никогда не могут встретиться.

— Какая ужасная грустная история. Мне их обоих так жалко! — воскликнул Гарри.

— А главное, история очень поучительная, — пробормотал Снейп. — Некоторые, совершенно не подумав, дают обеты любви, как юный Артур.

— А некоторые и не думают их давать. Боятся потерять свою бесценную свободу, — сказал Гарри, глядя на Снейпа из-под прищуренных ресниц. А что такое Магические Часы истории, Северус?

— Гарри, не знаю, как магические часы, а простые показывают три часа ночи. Мы не встанем завтра, — простонал Снейп.

— Конечно, не встанем завтра. Мы встанем сегодня. Спокойной ночи, — прошептал Гарри. — Любимый, — очень тихо добавил он.

Снейп поцеловал мальчика в лоб, в то место, где был шрам-молния.

*

Глава 5. Родителей не выбирают

Северус Снейп спустился по винтовой каменной лестнице в подвал, где находилась его основная лаборатория. Это было большое помещение, вернее сказать, зал, где он готовил зелья не для употребления в школе. Большинство заказов он получал из Министерства Магии или через Дамблдора, и далеко не всегда знал, кто является основным заказчиком. Нельзя сказать, что его это не интересовало. Но своего любопытства он никогда не выказывал.

В этой части подземелий всегда было прохладно и сухо, что обеспечивало идеальную сохранность ингредиентов. В некоторых шкафчиках и контейнерах с веществами температура регулировалась с помощью магии, и Мерлин знает, что там хранилось. В высоких застекленных стеллажах из мореного дуба стояли сотни и тысячи пузырьков и флаконов, — прозрачных, темных и цветных. За некоторыми дверцами заметно было только странное колебание воздуха — эффект рассеивающего заклинания, не позволяющего рассмотреть, что внутри склянок. Кто-то пустил слух, что там у Снейпа покоятся в колбах расчлененные части тел, но нельзя было ни подтвердить это, ни опровергнуть. Под потолком висели сушеные травы, каждая в своем изолированном магическом пространстве, чтобы не смешивались запахи и свойства.

Мебелью в лаборатории помимо шкафов служили столы с подставками для котлов и специальные лабораторные табуреты, — высокие, деревянные, с круглыми сиденьями, отдаленно напоминающие мебель для баров. Столы и стулья были местами изъедены кислотными зельями, покрыты странными пятнами и следами магических экспериментов.

В углу под страшной черной трубой, служившей то ли вытяжкой, то ли порталом в мир иной, ютилась покрытая пылью алхимическая печь-атанор с пузатым сосудом, имеющим название Философского Яйца. Яйцо также было покрыто слоем пыли и копоти. Алхимическая печь досталась Снейпу от его предшественника-зельевара, и практически им не использовалась, — он предпочитал пользоваться термальными заклинаниями. Печь эту он почему-то в глубине души ненавидел. Это была единственная вещь, которую он не удостаивал вытирающим пыль заклинанием. Печальная участь постигла также портреты алхимиков, — несмотря на их протесты, Снейп снял их со стен и поставил подпирать печь. Все остальное — дистилляционные колбы, реторты, алембики — блестели чистыми прозрачными боками. Сверкали металлические инструменты для растирания, разрезания и разделывания компонентов. Золотые, серебряные, медные инструменты лежали раздельно от деревянных ступок, пестов, терок и дощечек. Были здесь и искусно вырезанные каменные чаши. И — как мужчины мира магглов гордятся своими автомобилями, — так Северус Снейп гордился набором сверкающих котлов для зельеварения, занимающих несколько стеллажей на стене, противоположной дубовым шкафам. Некоторые котлы висели на потолочных крюках, готовые в любой момент слевитировать в руки профессору. В лаборатории, не считая всевозможных песочных, солнечных, лунных часов, имелись и большие настенные часы времен Салазара Слизерина. Вместо кукушки из них выглядывала саламандра. Она блестела рубиновыми глазами и вращалась, кусая себя за хвост. Один оборот саламандры означал один час.

Снейп любил свою лабораторию. Здесь его никто не рисковал тревожить, даже Дамблдор. Большинство учеников Хогвартса не знали о существовании лаборатории, не говоря о том, в какой части подземелий она располагалась. Поэтому он был неприятно удивлен, услышав робкий стук в дверь.

— Войдите, — буркнул он, взмахом палочки снимая с двери заклинание.

— Можно? — В дверях стояла Тереза Бернар.

— НЕТ! — вскочил профессор. — Только не здесь!

Тереза могла бы поклясться, что он испугался.

— Я хотела с вами поговорить, — растерялась девушка.

Снейп налетел на нее, как черный смерч, и вытолкал в коридор.

— Разве можно говорить с человеком, который от избытка чувств может разнести одну из лучших лабораторий магический Англии? — Снейп заслонил спиной дверь, защищая свое детище от Терезы. — Что вам нужно, мисс Бернар?

— Я ничего не собиралась разносить, — обиженно сказала Тереза. — Я думала… вы говорили…

— Не в лаборатории, — сказал Снейп. — Мне хватило того погрома, который вы учинили в классе Зельеделия. Достаточно разбитых стекол в шкафах, осыпавшейся штукатурки и…

Выбитой двери, чуть не сказал он, но вовремя прикусил язык. «Погром должен был стереться из ее воспоминания!.. Никакой материальной ответственности после Обливиэйта, мантикора его раздери», — с досадой подумал он.

Тереза покраснела. Снейп слегка встревожился.

«Помнит ли она что-нибудь?»

— Здесь есть комната Филча, — сказал он.

— Хорошо, идемте к Филчу.

Комнатка Филча представляла собой глухой закут без окон, в котором были свалены швабры, тряпки, конфискованные у учеников квиддичные метлы, которые Филч применял не по прямому назначению. У стены раскорячился застланный маггловским пледом топчан. На крючьях висели розги и несколько разнокалиберных плеток. В углу скромно стоял лоток с пометом миссис Норрис.

— Очень мило, — Снейп с отвращением огляделся. В нос ему ударил запах кошачьего лотка и мокрых тряпок.

—А мистер Филч не будет возражать, что мы здесь?

— Если вы не разнесете своей магией этот прелестный уголок, мисс Бернар. За что я был бы вам в принципе благодарен. — Он покосился на осклизлую тряпку в углу. — Говорите быстрее, что вам нужно.

— Может, присядем? — спросила Тереза, которую, по-видимому, не смущал вид и запах подсобки Филча. В приюте она всякого насмотрелась.

— Мерлина ради, — рассердился Снейп. — Может, мы тут еще и перекусим?

Тереза тяжело вздохнула. Не так представляла она этот разговор.

— Я думала, что вы… что вам я могу доверять. Не потому, что вы мой декан… С тех пор как бабушка умерла, мне больше не с кем поговорить, — сказала она.

— Полагаете, мне интересны девичьи тайны? — иронично спросил Снейп.

— Это касается не только меня, сэр.

Снейп поднял бровь. Мерлин знает, о чем он думал в эту минуту.

— Я узнала от бабушки, кто мой отец, — тихо сказала Тереза.

Снейп чуть не вступил в лоток миссис Норрис. Какая удача! А он ломал голову, как поосторожнее преподнести девочке эту чудесную новость!

— И кто же? — он невозмутимо снял с рукава мантии невидимую пылинку.

— Тот-Кого-Нельзя-Называть. Волдеморт… Том Риддл.

Тереза села на кушетку Филча и обхватила себя руками.

— Откуда такая уверенность, — фыркнул Снейп. — Ваша бабушка могла быть несколько не в себе перед смертью.

— Бабушка оставила мне шкатулку, а там, — Тереза достала из кармана маленький флакончик, — там было письмо и это воспоминание. Но она сказала не смотреть его одной. Чтобы рядом был кто-то, на кого можно положиться. Кто может помочь, если я… ну, начну все ломать.

— Почему вы не обратились к Дамблдору? — удивился Снейп. — Почему я?

— Знаете, сэр, я иногда чувствую людей. Я вижу их не такими, какими они себя снаружи показывают… Я вижу их настоящих, — сказала девушка. — Дамблдор только говорит о доброте. Но внутри он… Нет, я не могу показать ему это воспоминание. А вы снаружи злой, но на самом деле… Я принесла воспоминание вам. У вас ведь тоже есть Омут памяти, профессор.

— Я должен чувствовать себя польщенным, не так ли? Старый добряк-зельевар никогда не откажет детишкам поплескаться в Омуте памяти, — пробормотал Снейп. — А у Филча есть и дельные вещицы, — сказал он, потрогав семихвостую плетку, висящую в углу.

— Не пытайтесь меня напугать, — сказала Тереза. — Я не верю, что вы какого-нибудь ученика хоть раз огрели плеткой.

— Да, я предпочитаю пользоваться заклинаниями. Плетки — это для магглов и сквибов, — с легким презрением сказал Снейп. — Даже ваш отец, если он и вправду ваш отец, мисс Бернар, — предпочитает плетке Круцио.

— Я знаю, вы хотите сказать, что он чудовище. Но может, это неправда? Может, у него благородные цели. Может, он такой же, как и вы, снаружи злой, а внутри добрый. Вы же с ним вместе э-э… работали.

— О Мерлин, — Снейп закатил глаза, — опять эта чушь про злых и добрых. Он злой внутри, снаружи, а также по бокам! Если он и вправду ваш отец, вы проклянете тот день, когда родились.

— Давайте посмотрим воспоминание, — Тереза доверчиво протянула Снейпу флакончик.

Снейп тяжело вздохнул. Она так похожа на Риддла, что ему не нужно для этого смотреть воспоминания. Просто не многие помнят его симпатичным черноволосым мужчиной, каким он был до нападения на Поттеров. Но Северус помнил.

— Ассио Омут Памяти, — произнес он и начертил палочкой в воздухе какой-то символ. Внезапно конура Филча наполнилась зеленым дымом со странным волнующим запахом, и посреди зеленого тумана материализовалась каменная чаша с рунами, полная до краев жидкой магической субстанцией.

Они приблизились к чаше. Снейп задумчиво покрутил в пальцах флакон.

— Может, сначала мне посмотреть? — с некоторой тревогой спросил он. «Знаем мы эти оргии темного Лорда, — подумал он. — Навряд ли это зрелище для пятнадцатилетней девочки. Бабка наверняка выжила из ума…»

— Нет, я бы хотела сначала сама, — мягко сказала Тереза. — Вдруг там… что-то очень личное. Возьмите меня за руку, — попросила она, — чтобы не так страшно было.

Снейп вылил воспоминание в омут. Тереза взяла его за руку, зажмурила глаза и опустила голову в чашу.

«Какая у нее маленькая рука, — подумал Снейп. — И вся она маленькая, но сильная… Из нее выйдет опасная ведьма. Если она научится управлять своей магией».

Внезапно рука Терезы до боли сжала его ладонь. Тело девушки начало дергаться, будто пытаясь вырваться из Омута памяти. Долгожданное знакомство с отцом состоялось, цинично подумал Снейп. Терезу трясло, но у нее еще хватало дыхания досмотреть воспоминание. Она почти до крови впилась ногтями в руку учителя. Что же там, занервничал Снейп. Насилие, особо жестокие пытки?

Наконец Тереза вынырнула из чаши, вернее, вылетела как ошпаренная. Она тяжело дышала, ее зеленые глаза стали совершенно дикими.

— Какой ужас, — она повалилась на кушетку Филча. Плечи ее тряслись, она то ли плакала, то ли икала. Снейп не выдержал.

— Я должен это видеть, — сказал он и опустил голову в чашу.

Черные завихрения времени рассеялись. Перед ним была красиво обставленная женская спальня. Снейп видел ее в щель, стоя за спиной пожилой женщины в чепце и шали. На женщину было наложено обездвиживающее заклятье Petrificus Totalus. Она могла только бешено вращать глазами.

На кружевной постели, похожей на торт со взбитыми сливками, раскинулась обнаженная женщина. Том Риддл, темноволосый красавец и сердцеед, совершенно голый, стоял на коленях и вылизывал женщину между ног. Она выгибалась как кошка и стонала. Риддл что-то мычал, но было ясно, что они понимают друг друга с полустона. В этот момент Том сильнее раздвинул женщине ноги, его язык ритмично заскользил по напухшему от желания клитору и дрожащей змеей ворвался в жаркие зовущие глубины. Женщина заметалась по постели. Риддл встал, взял свое грозное оружие в руку и вошел в ее тело с глухим рыком. Любовники задвигались в извечном ритме, постанывая все громче, не отрывая друг от друга жаждущих губ. Ее крик слился с его рычаньем. Наконец тяжело дышащий Риддл сыто отвалился в сторону.

— Говоришь, Бернар завтра приедет? — он погладил женщину по животу.

— Да. Если он узнает о нас…

— Почему ты не хочешь, чтобы я его убил, Леа?

— Он мой жених. Я дала слово…

— Нет жениха – нет проблем, — белозубо захохотал Риддл. — Я встречу герцога Бернара де Фонтена как полагается, — он взмахнул палочкой, и в воздухе появилась магическая картинка — мужчина в красном камзоле падает на колени, голова его слетает с плеч, из разорванных артерий бьет кровавый фонтан. — Неплохо, а? Мой ребенок унаследует мой художественный талант, — сказал Риддл, любуясь воздушной живописью.

— Нет, Том, ты не сделаешь этого! — женщина сердито дунула, и картинка рассеялась. — По крайней мере сейчас! Я должна с ним хоть раз переспать, чтобы все считали, что ребенок от него.

— Когда я приду к власти, ты отдашь ребенка мне, — сказал знойный брюнет. Он навалился на женщину смуглым мускулистым бедром, просунул пальцы ей между ног и возобновил ласки. Вдруг он обернулся на женщину в чепце, застывшую в приоткрытых дверях.

— Твою мамашу даже Петрификус не берет. Меня раздражает, когда кто-то зыркает из-за угла. Stupefy!

Воспоминание померкло. Северус выбрался из Омута памяти и встряхнул волосами. Он не сразу понял, что случилось с каморкой Филча. Тереза дрожала на развалившейся кушетке, обхватив себя руками. Кучка деревянных обломков, разбросанных по полу, уже ничем не напоминала швабры и метлы. Кошачий лоток был перевенут, а его содержимое рассыпано по всему полу. Снейп почувствовал, что пол под ним ходит ходуном, по стенам и потолку разбегаются паутинками опасные трещины.

Он без слов схватил Терезу и вылетел с ней в коридор.

— Успокойся, все хоро… — успел сказать он. Неожиданно потолок подсобки Филча с грохотом рухнул, увлекая за собой части перекрытия и огромные пласты штукатурки. Поднялся столб пыли, затем наступила тишина. Тереза закашлялась.

— О Мерлин, мой Омут Памяти, — ахнул Снейп.

В конце коридора из-за поворота появился прихрамывающий Филч. Миссис Норрис бежала впереди, всем кошачьим сердцем предчувствуя неладное.

— Идемте быстее, — Снейп дернул Терезу за руку и потащил за собой вверх по винтовой лестнице. Пробежав еще пару коридоров, они остановились у черной двери.

— Amare Aquamarine, — произнес он пароль и с досадой подумал, что его придется теперь менять. Пароль был приятным напоминанием про цвет глаз Гарри. Дверь распахнулась, пропуская их внутрь.

Он усадил Терезу в кресло и заклинанием зажег огонь в камине. Отряхнул с ее мантии пыль от известки. Девушка сидела вялая и апатичная, глядя в пол, но руки ее едва заметно дрожали.

— Ну и что, собственно, случилось? — спросил Снейп. — Я полагал, встреча с родителями должна вызвать у вас больше энтузиазма. Да, ваша покойная бабушка… гхм… оставила для вас не самое лучшее воспоминание, — сказал профессор. Чертова старуха, разве можно оставлять такое детям! Старая ведьма выжила из ума! Он подошел к каминной полке, взял маленький пузырек и накапал Терезе в стакан какие-то пахучие капли. — Выпейте, Тереза, — его голос звучал непривычно мягко.

Девушка подняла на него измученные глаза. Она тяжело вздохнула и сделала несколько глотков.

— Какая гадость, — задумчиво сказала она.

— Это маггловское успокоительно средство, — хмыкнул Снейп. — А вот и еще одно, — он взял с камина бутылку с надписью Remy Martin.

— Я не про валерьянку… Я про воспоминание, — Тереза посмотрела на Снейпа и покраснела.

— Не всем хочется признавать, что их родители занимались сексом, — Снейп извлек откуда-то маленькую рюмку, плеснул туда немного темной жидкости из бутылки и отпил глоток. На лице его отразилось некоторое подобие одобрения. Он сел в большое кресло напротив Терезы, закинув ногу на ногу.

— Это такая грязь, — расстроено проговорила девушка.

— Ну да, проще уверить себя, что детей приносят в клювах добрые гиппогрифы, или родители откапывают младенцев между корнями мандрагоры… Ну а таких романтичных девушек как вы, мисс, очевидно находят русалки в сердцевинах кувшинок. Совершенно никакой грязи, мисс Тереза, — ухмыльнулся Снейп.

— Мужчины… они ужасны! — всхлипнула Тереза. — Неужели никак нельзя без этого отвратительного… секса!

Северус Снейп странно посмотрел на девушку. Его красивые губы изогнулись в ухмылке. Терезе показалось, что он сдерживает смех, но это было невозможно, ведь они говорили о таких страшных вещах!

— Да… Куда лучше целоваться с подругами, мисс, — сказал он.

Тереза прищурила на него свои ведьминские глаза.

— Вы… смеетесь надо мной! — вдруг вспыхнула она. Рюмка Снейпа неожиданно треснула, и остатки коньяка потекли по его пальцам.

— Ну, началось, — Снейп бросил испорченную рюмку в камин. — Тереза, а вам не кажется, что вы ведете себя как невоспитанный ребенок? Я пустил вас в свою комнату не для того, чтобы вы тут били посуду. Неужели с вами нельзя нормально общаться? Вам не приходило в голову, что если каждый из нас не будет контролировать свои чувства, то мы поубиваем друг друга и уничтожим все вокруг? Взрослый человек — это не тот, кто рассуждает с умным видом о сексе, хорош он или плох, а тот, кто прежде всего имеет власть над самим собой и отвечает за свои поступки. Если вы не прекратите ваш эмоциональный терроризм, я вас отсюда выставлю, — строго сказал он.

— Простите меня, — тихо сказала Тереза. — Я постараюсь так не делать. Понимаете, сэр, я не умею этим управлять.

— Этому надо научиться. Вашу разрушающую силу можно использовать во благо, — сказал Снейп. Он вспомнил рассказ Гарри об электростанциях. — Это умеют даже магглы. Они берут энергию полноводных рек и трансформируют в энергию света. Тем более это сможете вы, дочь Тома Риддла.

— Тут нечем гордиться, — грустно сказала Тереза.

— Конечно, это не звучит так, как «дочь Альбуса Дамблдора», — фыркнул Снейп. — Но вы вправе гордиться тем, что вы дочь сильного человека, которого знает весь магический мир. Вы унаследовали силу и таланты своего отца.

Будем надеяться, что нечеловеческая жестокость, невероятное самомнение и мания величия не передаются по наследству, без особой уверенности подумал он.

— Меня не посадят в Азкабан, если узнают, кто мой отец? — спросила девушка.

— Если вы будете болтать об этом на каждом углу, вас могут… изолировать от общества. Хотя бы для того, чтобы ваш замечательный отец не добрался до вас, — ответил Снейп на немое удивление в глазах Терезы. — Вы не должны ни с кем об этом говорить.

— Что значит, не добрался до меня? Я хочу увидеться с ним.

Снейп оторопел. Мысль о счастливом воссоединении семьи Риддлов почему-то не приходила ему в голову. Наверное, по той простой причине, что еще никто не стремился добровольно познакомиться с Темным Лордом.

— Он убьет вас, Тереза, — тихо сказал он.

— Не убьет. Он просил мою мать отдать меня ему! — горячо воскликнула девушка. — Он хотел быть мне отцом!

— Вам не кажется это странным? Зачем отбирать ребенка у матери?

— Он же ясно сказал: когда он придет к власти. У него были на меня какие-то планы!

«Вот и мания величия не заставила себя ждать».

— Вы полагаете, он хотел призвать вас на церемонию коронации? — насмешливо сказал Снейп. — Возможно, у него просто кончилась детская кровь для возлияний на алтарь.

— Он не такой, я верю, что он не такой!

Снейп многозначительно хмыкнул.

— Что случилось с вашей матерью? — спросил он. — Этого нет в воспоминании. Риддл убил ее?

— Нет. Ее убил муж. Бабушка написала об этом в письме. Маму звали Леа Лаваль, она была чистокровная волшебница и должна была выйти замуж только за чистокровного колдуна, герцога Бернара де Фонтена. Но она любила Риддла и тайно встречалась с ним даже после свадьбы. Герцог Бернар де Фонтен был горд своим отцовством. Но некий Джеймс Поттер сказал Бернару, что не он отец ребенка, хотя и не открыл того, что это был Риддл. Тот заставил беременную жену выпить большую дозу Веритасерума, чтобы узнать, с кем она ему изменяла. У нее остановилось сердце по пути в Святого Мунго. Ребенка, то есть меня, удалось спасти. Бабушка сначала прятала меня в деревне, а потом отдала на воспитание в приют.

— Разве Риддл не предъявил на вас свои отцовские права? — спросил Снейп. «А Поттер дорого заплатил за стукачество», — подумал он.

— Он не знал, что я жива. Ему сказали, что и мать и ребенок умерли в больнице. Он пытал Бернара страшными заклятьями, а потом отрезал ему голову. Убил Авадой его семью и сжег половину Литтл-Хэнглтона. Бабушка просила прощение за это воспоминание, но она написала, что другие гораздо страшней…

— На самом деле это воспоминание имеет силу даже перед судом, — задумчиво сказал Снейп. — Возможно, это единственное воспоминание, в котором Риддл прямым текстом признается в своем отцовстве. Оно определенно имеет юридическую силу.

«Навряд ли бедная полоумная старушка желала внучке зла, — подумал Снейп. — Кто мог подумать, что девочка так негативно воспринимает отношения между мужчиной и женщиной? И он туда же, лось, копытом в огород. Одна надежда, что она это забыла».

Он щелкнул пальцами, призывая домовика. Мрачный маленький человечек в наглухо застегнутом сюртуке казался франтом в сравнении с Добби. Вдобавок к аккуратности и исполнительности он был совершенно необщителен, и Северуса это устраивало. Домовик прикатил маленький столик на колесах. На нем стоял графин с соком, фрукты и немного орехов.

— Спасибо, Рэндольф, — сказал Снейп. Он единственный во всем Хогвартсе не называл домовиков уменьшительными именами. Очевидно, он считал, что их малый рост не повод к фамильярному укорачиванию имени. Рэнди нравилось быть Рэндольфом. Он казался себе выше ростом. Он бесшумно подвинул столик ближе к Терезе, повинуясь взгляду Снейпа. Затем поклонился и исчез.

Снейп налил девушке сока. Ему послышался шорох, но он решил, что это домовик.

— Вам нужно время, просто чтобы успокоиться и осознать то, что вы узнали, — мягко сказал он. — Не спешите встречаться с вашим отцом. — Он протянул Терезе стакан с соком. — Обещайте мне, что вы никуда не пойдете, не предупредив меня.

Тереза задумчиво посмотрела на него. Потом медленно кивнула.

— Не околдовывайте меня, мисс, — с кривой улыбкой сказал Снейп. — Вы не знаете силу магии ваших глаз.

— Вы шутите, — улыбнулась девушка. — Я хочу, чтобы вы со мной занимались…

— Сексом? — раздался суровый голос за ее спиной.

Тереза подскочила на месте. Снейп медленно повернул голову. В дверях стоял Гарри Поттер.

*

Северус Снейп устало откинул голову на спинку кресла и тяжело вздохнул. В ушах стоял звук хлопающей двери и крик «Я тебя ненавижу». Он не стал догонять Гарри.

Он выплеснул недопитый сок Терезы в камин и налил в стакан изрядную дозу коньяка.

«Я старею, — подумал он. — Или это чертова болезнь. У меня нет сил что-то втолковывать в головы детям».

«Сам виноват, — сказал внутренний голос. — Ты позволил себе слишком много лишних эмоций. Посмотри на девицу, что делают с человеком неконтролируемые чувства. Ты не умеешь, как она, крушить все вокруг. Ты разрушаешь себя изнутри, Северус».

Он отпил большой глоток Remy Martin и закрыл глаза.

«Если ты раскроешь свое сердце, обязательно найдутся желающие туда плюнуть», — вспомнил он слова Тома Риддла.

Твое сердце пожалеет человека, а он не остановится перед тем, чтобы тебя осудить. Твое сердце захочет любви, но будет растерзано насмешками и презрением. Твое сердце доверится другу, чтобы завтра быть им преданным. Не будь пленником своего сердца. Никто не должен знать, что у тебя вообще есть сердце, Северус. Боги свободны и бессердечны. Избавься от своего сердца, и ты обретешь свободу.

«Ты был прав, Том, — с горечью подумал Снейп. — Когда я не любил Гарри…»

Он вдруг открыл глаза.

— Нет, — прошептал он. — Что я сказал?

Он невидяще уставился в потухающий камин. Неожиданно его предплечье пронзила невыносимая обжигающая боль.

— Вспомнил на свою голову, — пробормотал Северус. Он нашарил на каминной полке летучий порох, отпил на прощанье большой глоток коньяка и со стуком поставил стакан на полку. Черная метка жгла все сильней. Неверной походкой подошел к столу и вынул из ящика продолговатую деревянную коробку. Произнеся заклинание, он швырнул горсть пороха в огонь камина, ступил внутрь и со словами «Малфой-Мэнор» исчез в каминной сети.

*

— Ты пьян, Северус, — насмешливо сказал Темный Лорд.

— Я не предполагал, что сегодня встреча, — пробормотал Снейп. Он оглянулся. Зал был заполнен до отказа. Число сторонников Волдеморта растет, отстраненно подумал он. За столом сидели в полном составе члены высшего эшелона Пожирателей Смерти. Упивающиеся рангом пониже подпирали стены.

— Ты, Люциус и Беллатриса являетесь главнокомандующими военными операциями. Какого дьявола вы позволяете себе излишества без моего на то разрешения! Тебе напомнить, Северус, что такое дисциплина?

— Простите, мой Лорд, — сказал Снейп, не поднимая глаз.

— Ты будешь наказан, Северуссс. В назидание всем здесь присутствующим.

— Севи… Бедный пупсик, — пропела Беллатриса Лестрейндж, вытянув губы пухлым сердечком. Барти Крауч-младший оскалился и по-змеиному высунул язык.

Люциус Малфой поднял и тут же опустил взгляд.

— Я поговорю с нашим дорогим Северусом, — негромко, но страшно просипел Волдеморт. — А вы тем временем рассмотрите карту Хогсмида… Меня интересуют все слабые места. Итак, постановка задачи — незаметно для жителей города сгруппировать сторонников Пожирателей на внешней границе Хогсмида, откуда можно будет развернуть блиц-бросок на Хогвартс. С помощью метода мозгового штурма мы отберем лучший вариант. Ведущим brainstorming`а назначается Августус Руквуд. Нагини, карта! — прошипел он на серпентарго.

Гигантская змея подползла к хозяину, держа в клыкастой пасти свернутый папирус. Волдеморт взял карту и положил на стол перед Пожирателями.

— Начинайте, — сказал он. — А Северуссс… пойдет со мной.

Снейп прошел за Волдемортом по коридору в маленький кабинет. Волдеморт запер дверь.

— Что праздновал? – спросил он.

— Да так, от скуки, — вздохнул Снейп.

— Как тебе маггловское пойло 1945 года?

— Люц вылакал, я не распробовал, — Снейп сел на диван, вытянув к камину длинные ноги. Он достал деревянную коробочку и положил на кровать. Вид у него был совершенно трезвый.

— Свинья, — сказал Волдеморт. — Будешь уходить, напомни, я тебе дам еще бутылочку.

— А дисциплина?

— А поддержание боевого духа?

Оба невесело рассмеялись.

Волдеморт закатил левый рукав мантии.

— Почему ты не позвал меня раньше, Том? Ты уже синего цвета. — Снейп открыл коробку и достал стеклянный шприц с инвентарным номером Хогвартской школьной больницы. Он набрал в шприц голубоватое зелье из небольшого пузырька.

— Хотел посмотреть, долго ли продержусь без заменителя крови, — Волдеморт протянул Снейпу бледную руку с серыми вздутыми венами.

— Ну и?.. — Северус медленно и аккуратно ввел зелье в вену.

— Странное ощущение. Физически — полный ноль, но сила магии — колоссальная.

— Не советую увлекаться такими экспериментами. А то превратишься в стихию раньше, чем сбудется пророчество о Поттере.

— За что я тебя люблю, Сев, так это за то, что ты единственный, кто мне не врет. Я знаю, что без заменителя крови я потеряю физическое тело. А оно мне еще пригодится. Кстати, как продвигается дело с Зельем, Очищающим Кровь?

Снейп ждал этого вопроса.

— Почти готово, — сказал он.

— Что значит почти? Это то же самое, что не готово, — сощурил красные глаза Волдеморт.

— Оно способно очистить кровь от любой магической болезни, проклятия и искажения судьбы. Но чтобы оно справилось и с маггловскими болезнями, необходимо включить в состав кровь и частицу мозга маггловского врача. Желательно достаточно компетентного. Необязательно живой материал, — поспешно добавил Снейп. — У магглов есть морги.

— Ты хочешь испортить зелье несвежими компонентами? — рассердился Волдеморт. — Не делай из меня идиота! Какие к дементорам морги? Компетентные врачи туда попадают раз в столетие! Завтра ты получишь все свежее, Сев.

Снейп не стал спорить. Себе дороже.

— А ты неплохо выглядишь, — прищурился на него Лорд. — Ты в курсе, что ты единственный, кто смог покормить моего гиппогрифа? Вернее, кто выжил, покормив. Как тебе это удалось, Сев?

— Разве не ты послал кого-то вылечить меня? — удивился Северус. Это была его единственная разумная версия загадочного исцеления в лесу. В сказки мальчишки он не верил.

— Вылечить тебя? — Вольдеморт сипло захохотал. — Сев, придумай что-то получше. Работенка у старика отбила тебе последние мозги. Еще скажи, сердобольный дядя Том выслал бригаду колдомедиков из Мунго в помощь корешу!

— В помощь кому? Ты переобщался с магглами, Том, — скривился Снейп. — Меня кто-то вылечил. И я не знаю, кто это был, — сказал Снейп.

Волдеморт нахмурился.

— Мы это выясним. Но, кто бы он ни был, он поступил правильно. Ты мне нужен, Сев. Я пожалел, что разрешил тебе так долго кормить Бафомета. Царство Орка ему пухом, — вздохнул он.

Снейп перевел дух.

— Что ж так? — невозмутимо спросил он.

— Эта тварь пыталась заклевать Нагини! — прохрипел Лорд. — Пришлось угостить его Авадой.

— Ну, Нагини себя в обиду не даст, — сказал Снейп. Он не мог утверждать, что Нагини нравилась ему больше покойного Бафомета.

— Она дамочка с характером, — засмеялся Волдеморт. Змею он любил и мог подолгу говорить о ее привычках, повадках, а особенно о жертвах. Как хозяин охотничьего пса, подумал Снейп.

— Нам пора, Северус. Если у тебя нет… интересных новостей для меня.

— Пока нет, Том. Но… Я подозреваю, Дамблдор что-то затевает. Опасайся утечки информации. Разве можно доверять планирование операции такому большому количеству народа? Мозговой штурм — это хорошо, Том. Но в мозгу должны быть отборные извилины, а ты сажаешь за стол всякую шваль. Я не удивлюсь, если к началу операции северная часть Хогсмида окажется оцеплена аврорами Министерства.

— Уж не ты ли об этом позаботишься, Северуссс, — насмешливо прошипел Волдеморт.

— Твое неувядающее чувство юмора иногда утомляет, — рассердился Снейп. — Не умеешь организовать работу штаба, а потом вешаешь на меня всех собак, — зло сказал он.

— Я тебе верю, мой мальчик, — сказал Волдеморт, кривляя Дамблдора. — Бугага! — заржал он.

Внезапно он стал серьезным. В красных глазах мелькнул нехороший огонек. Снейп понял.

— Тем не менее, не расслабляйся, Северус. Не забывай, что ты наказан. — Лорд повертел в руках свою тисовую палочку. — Crucio!

Бешеная боль налетела на него, как ураган. Боль, к которой никогда нельзя привыкнуть. Рвущая тело миллионами злых невидимых когтей, острых жалящих игл, тысячами тонких лезвий сдирающих кожу, не дающая передышки, не позволяющая потерять сознание и провалиться в спасительный мрак.

— Помогите кто-нибудь нашему дорогому Северусу дойти до своего почетного места за столом, — донесся до него сквозь звон в ушах задушевный голос Волдеморта.

*

Глава 6. Загадки Мерлина

В этот раз он аппарировал гораздо ближе к Хогвартсу, чем в прошлый, после кормежки Бафомета, однако не так близко, как ему хотелось. Он тупо посмотрел на бутылку маггловского вина в своей руке. Ему захотелось треснуть ею о дерево, но и на это не было сил. Он выронил бутылку и сделал несколько шагов, хватаясь за ветки кустарника. Где-то поблизости была дорожка к хижине Хагрида, но идти к нему не было ни малейшего желания, и он медленно, едва переставляя ноги после Круциатуса, брел по лесной тропинке.

В лесу уже сгустилась непроглядная тьма, листья с деревьев почти все облетели, и лес стоял строгий, задумчивый и тихий. Северус шел очень медленно, цепляясь за ветки, освещая тропинку перед собой мерцающим голубоватым светом палочки. Дорога шла в гору, и идти было невероятно тяжело. Он прислонился к дереву. Надо идти, подумал он. Измученное тело не слушалось, он сполз на колени и замер под деревом. Сил хватало только на то, чтобы не выронить палочку из дрожащих рук.

Внезапно он услышал стремительно приближающийся конский топот. Он немного удивился, потому как знал, что в этой части леса кентавры не появляются. Это была лесная опушка, и для человека в добром здравии до замка было рукой подать. Снейп всмотрелся в темноту и понял, что это не кентавр, а рослый всадник на лошади. Всадник пришпорил лошадь в паре метров от Северуса и тяжело спрыгнул на землю. Черный конь фыркал и перебирал тонкими ногами. Снейп попытался встать, но всадник оказался достаточно проворен, он почти мгновенно оказался рядом и протянул ему руку.

— Позвольте вам помочь, — сказал с поклоном незнакомец.

Снейп удивленно посмотрел на мужчину. Он определенно не знал никого столь высокого роста, с немного странным акцентом и старомодными манерами.

— Спасибо, со мной все в порядке, — буркнул Снейп.

— Обопритесь на мою руку, — сказал человек таким властным голосом, что Снейп не осмелился ослушаться. Он чувствовал небывалую силу вокруг незнакомца. Профессор попытался рассмотреть его во мраке, но заметил только темные вьющиеся волосы до плеч, тонкий суровый профиль и блеск какого-то металла под его плащом. Снейп коснулся его руки и ощутил под тканью холодную твердость серебра. Внезапно он понял, что они летят. По крайней мере, перемещаются так быстро, что тонкие ветки кустов проносятся мимо так же стремительно, как пейзаж за окном летящего Хогвартс-экспресса. Снейп пытался что-то сказать, но неведомая сила парализовала его волю и подчинила удивительному спутнику. Не снижая скорости, они рука об руку влетели в Хогвартс, затем в крыло Слизерина так быстро, что движущие лестницы не среагировали. Каким-то чудом благополучно миновав их, они спланировали в подземелья и остановились только возле двери, ведущей в комнату Снейпа. Незнакомец отпустил руку Северуса и вновь поклонился. Снейп обрел дар речи.

— Сэр, кто вы? — взволнованно спросил он. — Меня зовут…

— Я знаю, Северус, — сказал мужчина.

Снейп увидел, что незнакомец довольно молод и красив. Кудрявые каштановые волосы спадали ему на плечи, серые глаза под гордо разлетающимися бровями были полны тепла, а тонкие лучики морщинок у глаз придавали ему улыбчивый вид. Но он не улыбался.

— Вы узнаете мое имя, — сказал он, — когда придет время. Прощайте.

Он поклонился и приложил руку к сердцу. Это был естественный и красивый жест. Когда он выпрямился, то Снейп разглядел на его груди под плащом серебро кольчуги.

— Спасибо вам, сэр, — сказал Снейп. — Может быть, вы…

— Я должен спешить, мой друг.

С легким поклоном головы он развернулся и сделал шаг, чтобы уходить. Внезапно он остановился, посмотрел на Северуса через плечо и произнес совершенно странные слова:

— Вы ищете убийцу того, кого любили когда-то. Убийца — тот, кто сам попросит вас о смерти. Вы не почувствуете облегчения, убив его.

— Кто вы? — побелевшими губами спросил Снейп.

— Кто… — повторил он в пустоту. Незнакомец исчез. Коридор Слизерина был тих и безлюден.

*

Субботний матч по квиддичу Гриффиндор-Рэйвенкло окончился вничью. Гарри был рассеян и заметил снитч слишком поздно. Снитч, трепещущий крылышками всего в нескольких метрах от Гарри! Казалось бы, он и думать не думал о чем-то постороннем, но сконцентрироваться на игре с самого начала так и не смог. Он часто бросал взгляд на трибуны, но Снейпа не было. Он слышал разговор Драко о собрании, на котором Лорд раздавал Круциатусы направо и налево, но утром на завтраке в большом зале Снейп присутствовал, и вид у него был совершенно такой же, как всегда, — холодный, надменный и неприступный. Гарри делал вид, что не замечает его, преувеличенно хохотал над шутками Рона, близко наклонялся к уху Гермионы и что-то шептал ей, зная, что с того расстояния, где находится Снейп, трудно разглядеть, шепчет ли он ей что-то на ухо или целует. Он положил левую руку на спинку кресла Гермионы и просидел так весь завтрак, невзирая на хорошие манеры.

Сейчас он подумал, что это было глупо и слишком уж демонстративно. Ему было обидно, что Северус не пришел посмотреть матч. Ведь еще недавно Снейп ему признавался, что любит смотреть, как Гарри летает… Он спикировал вниз и, не отвечая на вопросы членов команды, не слишком довольных исходом сегодняшней игры, прошел в раздевалку. Гарри отшвырнул метлу и даже слегка толкнул вратаря Маклаггена, некстати подвернувшегося под руку. Он рванул по коридору, чувствуя небывалое раздражение и злость, причин которых он не понимал, и горел только нелепым желанием что-нибудь сломать, разбить, сокрушить на своем пути. Стремительно свернув за угол коридора, он влетел прямо в грудь профессора Снейпа. Это было так неожиданно и так сильно, что оба едва удержались на ногах.

— Гарри, — перевел дух Снейп. В нос ему ударил запах разгоряченного тела Гарри. Запах пота юноши, ставший для него притягательно родным, и едва уловимый, безумно эротический, волнующий мускусный запах, от которого Северус с недавнего времени терял голову и способность связно мыслить и говорить.

— Извините, — недружелюбно буркнул Гарри. Ему было стыдно, что он так глупо столкнулся с учителем, и что от него так глупо воняет потом после квиддича, и вся глупая утренняя сцена с Гермионой — сплошнейшая глупость, и…

— Почему ты не приходишь, — тихо сказал Снейп. Казалось, он загородил собой весь коридор, не давая Гарри пройти.

— Зачем? — поднял подбородок Гарри. Он рассчитывал выглядеть гордо и презрительно. — Пустите, мне надо в душ, — он попытался толкнуть Снейпа плечом.

— Гарри, нам нужно поговорить, — изменившимся голосом сказал профессор. Он схватил мальчика за плечи, но Гарри со злостью сбросил с себя его руки.

— Нам не о чем говорить. У вас теперь новая игрушка, вот ей и займитесь, — Гарри вложил в свои слова столько яда, сколько смог, оттолкнул Снейпа и бросился прочь по коридору.

Профессор пошел дальше. Невилл Лонгботтом, возвращающийся после матча в гриффиндорское крыло, с ужасом увидел, как Снейп сжал кулаки и пробормотал какое-то проклятие, и внезапно из его сжатых добела пальцев вылетели голубые молнии. Желтые головки гелениума и розовых астр, растущих в кадке неподалеку, мгновенно почернели и обуглились. Невилл открыл рот и некоторое время так и стоял возле обгоревшей клумбы. В воздухе пахло озоном.

*

Воскресенье показалось Гарри еще хуже субботы. Он проснулся злой и совершенно не выспавшийся, хотя за окном убаюкивающе стучал дождь, словно приглашая не покидать постель и нежиться в ней до обеда. Он попытался припомнить, что ему снилось. Это было поначалу что-то очень приятное, пытался вспомнить Гарри. Но потом оно вдруг оборвалось. И эта досада, как будто он что-то упустил…

Он нехотя встал, оделся и поплелся к умывальнику. Механически, как маггловский робот, он умылся, почистил зубы, поставил щетку в стакан и… беззвучно разрыдался. Он вдруг вспомнил, что ему снилось. Северус. Его жадные и нежные губы, его волшебно ласкающие руки, его член, такой большой, такой горячий, прижимающийся к бедру Гарри. Он сел на край тумбочки и уткнул лицо в полотенце. Слезы, соленые и жгучие от обиды, впитывались в полотенце, не успев скатиться по щекам. Он не знал, сколько времени так просидел, пока ему стало немного легче. Он умылся холодной водой и прошлепал босыми ногами в комнату. Открыл окно и лег животом на широкий подоконник. В лицо приятно повеял прохладный влажный воздух. Ему казалось, что его настроение похоже на этот мелкий серый дождь. Он рассеянно посмотрел вдаль и увидел за пеленой дождя одинокую фигуру в черной мантии. Он узнал его мгновенно. «Северус, — с недоумением подумал Гарри. — Куда это он в такую погоду? Хогсмид с другой стороны».

Через секунду черная маленькая фигура исчезла. Северус Снейп дезаппарировал в неизвестном направлении. Гарри вздрогнул от холода, закрыл окно и без особой охоты отправился на завтрак.

*

— Гарри, — Дамблдор по-отечески положил руку мальчику на плечо. Гарри перестал ковырять пудинг, который не шел в горло и вопросительно глянул на директора.

— Я тут случайно узнал… Плохие новости о твоем городке, мой мальчик. Очередное нападение Упивающихся. Надеюсь, никто из твоих знакомых не пострадал. — Дамблдор протянул Гарри газету, которую принесла совиная почта. — Доешь сначала, сынок. Вечно эти совы носят дурные новости и портят аппетит, — добавил он.

Гарри поблагодарил и торопливо развернул газету.

На колдографии дымились руины какого-то здания.

«Трагедия в Литтл-Уингинге. Налет на больницу.

Сегодня ночью в небольшом маггловском пригороде Лондона Литтл-Уингинге произошел зверский налет группы Пожирателей Смерти на муниципальную больницу. Нападение случилось ночью, по опросу немногочисленных свидетелей происшествия группа Пожирателей в плащах и масках ворвалась в отделение Иммунологии и устроила там погром. Персонал и охрана больницы, оказавшие сопротивление нападающим, были убиты непростительными заклятиями. По предварительным подсчетам, в результате налета погибло около двадцати человек, из них четырнадцать пациентов отделения иммунологии, находившихся на стационарном лечении. Пожар, начавшийся непосредственно после атаки, быстро охватил здание, и несмотря на своевременное прибытие полиции городка и пожарной бригады, уничтожил крыло Иммунологии и перекинулся на основную часть здания, однако в результате слаженных действий полиции и пожарной бригады остальные пациенты и медперсонал были вовремя эвакуированы. Недоумение вызывает трагическая смерть главврача Иммунологического Исследовательского Центра Патрика Кеннета, убитого неизвестным Министерству заклинанием с полным обескровливанием тела и исчезновением мозга. Ведется следствие».

Гарри нахмурился. Конечно, он знал муниципальную больницу, он был там с Дурслями несколько раз… Тем не менее, он никого оттуда не знал. Списки погибших, напечатанные мелким шрифтом внизу статьи, также ничего ему не сказали. И все же очень странное, нехорошее чувство овладело им. Зачем Темному Лорду нападать на больницу? Что он там искал? И что это за отвратительное убийство врача? И куда отправился Северус? Хотя… мало ли куда он мог отправиться, ведь сегодня было воскресенье.

Воскресенье. Дождь. Все дерьмо. Пойти с друзьями в Хогсмид и напиться.

*

В Хогсмид и напиться, сказал себе Северус Снейп. Он шел по дороге, ведущей с юга на север к городку. Дождь закончился, но туман стоял унылой серой завесой, через которую слабо светились огоньки, обещающие тепло, уют и забытье какого-нибудь обжигающего нутро напитка.

«Совершенно незачем было мотаться в Литтл-Уингинг. Это было глупо. Что могло уцелеть после пожара?» Снейп был мрачнее тучи, он шел очень быстро, и мантия зловеще развевалась за его спиной, превращая его в грозного черного ската. Он рванул дверь и вошел в «Кабанью голову», мокрый от тумана и злой как дьявол. Внезапно он замер на пороге, как вкопанный.

За барной стойкой, неприлично развалившись, сидел Гарри Поттер с здоровенной кружкой усладэля. Рядом, почти улегшись на Гарри, расположился Симус Финниган, с такой же пенистой кружкой. Финниган что-то невразумительно втолковывал Гарри, для вящего понимания похлопывая его по бедру. Гарри сидел взъерошенный, раскрасневшийся, приоткрыв влажные алые губы. Глаза его нехорошо блестели. В ответ на какую-то глупость Финнигана Гарри расхохотался во весь рот, сверкая зубами, и от смеха запрокинул голову назад так, что Снейпу был виден маленький бугорок его кадыка на нежной белой шее. Снейп не выдержал.

— В честь чего попойка, Поттер, Финниган! — негромким, но страшным голосом сказал он, надвигаясь на мальчиков, как черный смерч.

Подвыпившие посетители бара, словно почуяв неладное, разом замолчали, уставившись на зловещую фигуру профессора. Симус Финниган побледнел и икнул.

— Мммы — па… пачучуть, — сказал он, мотнув головой. Это движение обошлось ему дорого, поскольку он тут же потерял равновесие и свалился бы с табурета, если б Снейп злобно и больно не схватил его в этот момент за руку.

— Вон отсюда, Финниган, — с тихой яростью сказал он.

Цепляя соседние столы, Финниган на неровных ногах пошел к выходу. В дверях он обернулся, пытаясь понять, почему Поттера еще не вышвырнули вслед.

— Гарри? — заплетающимся языком произнес он.

— Вон! — услышал он страшный голос Снейпа, споткнулся, и на прощанье треснувшись ухом о дверной косяк, окончательно покинул приветливые стены «Кабаньей головы».

Гарри уставился на Снейпа сердитыми зелеными глазами.

— Как это понимать, праа-фесар? — с вызовом сказал он.

— Гарри, какого черта! — набросился на него Снейп.

— Вы не мой декан, не указывайте. Хчу и п-пью, — Гарри потянулся к кружке. Снейп молниеносным движением палочки заставил усладэль вскипеть. Гарри отдернул руку.

— Мантикора вас з-задери, — пробормотал он.

— Гарри, идем отсюда, пока я тебя не вывел под Империо, — Снейп схватил его за мантию и притянул к себе. Их лица были совсем близко. Глаза у Гарри были лукавые и дикие.

— Я г-грил тебе, что у тебя здоровенный нос, — сказал Гарри, почему-то опуская взгляд на губы Снейпа. — Н-но мне нравится, — пробормотал он.

— Гарри, я тебя прошу, давай выйдем, — Снейп взял Гарри за руку и попытался стащить с табурета.

— Я с тобой никуда не п-пойду. Где Симус? — Гарри пьяно оглянулся вокруг.

— Симус ушел, — терпеливо сказал Снейп. — Пойдем. Гарри, уже поздно, — попытался еще раз Снейп. Гарри вдруг махнул рукой, чуть не свалившись со стула.

— Официант! Еще пару кружечек мне и пра-афессору.

Северус глянул на официанта так, что тот вздрогнул, едва не уронил поднос с кружками и благоразумно ретировался к дальним столикам.

Гарри пробормотал какое-то маггловское ругательство. Снейп не знал, что оно значит, но для него это было последней каплей, переполнившей чашу. Внезапно он схватил Гарри в охапку, поднял на руки и вынес свою ношу из бара, пинком ноги распахнув дверь. Гарри слабо рванулся, но руки Северуса держали его, как железные клещи. Гарри перестал биться и застонал.

— Ты мне ребро сломал, — заныл он.

Снейп пронес его в более темную часть улицы, где на них не падал свет фонаря, и поставил Гарри на землю. Мальчик ухватился за плечо Снейпа.

— Сколько надо было выпить, ты даже на ногах не стоишь! — сердито сказал Снейп.

— Сколько надо… чтобы з-забыть, — проговорил Гарри, тыкаясь носом Северусу в шею.

— Что забыть, голову? — сварливо сказал Снейп. Он надеялся, что свежий воздух поможет мальчишке прийти в себя.

— Что ты — пре… предатель, — всхлипнул Гарри, касаясь губами шеи учителя.

— Это ты сам себе выдумал, Гарри, милый, — Снейп прижал его к своей груди, погладил растрепанные волосы. Чувство затопляющей сердце нежности и наслаждения от того, что он сейчас прикасается к его тоненькому юному телу, без которого так скучал, желание защитить мальчика от всего мира охватили Северуса с такой остротой, что он придавил Гарри к себе так сильно, что и в самом деле мог бы сломать ребра.

— Не души, меня и так тошнит, — простонал мальчик. — Я хочу домой.

Снейп вспомнил, как здорово ему вчера помог удивительный незнакомец. Он не знал, какой способ перемещения тот использовал. Это было какое-то фантастическое скольжение, не имеющее ничего общего с молниеносной, но грубой аппарацией или не слишком комфортным перемещением в каминной сети.

— Гарри, я могу аппарировать с тобой поближе к замку, чтобы не так долго идти пешком.

— Д-давай, — Гарри немного протрезвел, но теперь дрожал от холода.

— Обними меня, — сказал Снейп. — Если не хочешь частично остаться здесь.

— Я бы и так обнял, — Гарри пролез руками под мантию профессора и прижался к нему всем телом, дрожа то ли от холода, то ли от желания. Северус крепко сжал его руку, и они аппарировали к защитному барьеру Хогвартса. Едва коснувшись ногами земли, Гарри оттолкнул Снейпа и кинулся к каким-то кустам. Его и раньше тошнило от аппарации, а уж после возлияний в «Кабаней голове» его вырвало и вывернуло несколько раз.

— Мне плохо, — всхлипнул он. Ему было противно и стыдно перед Снейпом. Учитель вытер ему лицо платком и опять прижал к себе.

— Что мне с тобой делать, — пробормотал он. — Я наложу рассеивающие чары. На нас не обратят внимания.

Он опять поднял Гарри на руки. Мальчик попытался вырваться:

— Тебе тяжело, — сказал он.

— Нет, — Северус прижал его крепче к себе. — Если я устану, я тебя отпущу, — пообещал он. Гарри обнял его за шею и затих, вдыхая запах его мокрой мантии и едва слышный запах пота, сладко круживший ему голову. Незаметно для себя он крепко заснул.

Раньше всех проснулись малюсенькие крепкоклювые гиппогрифы и застучали Гарри в голову. Он застонал и приоткрыл один глаз. Рядом с ним спал Северус, подложив правый локоть под голову. Его черные волосы разметались по подушке, короткие густые ресницы бросали темные тени на бледные скулы. Тонкая вертикальная морщинка между бровей не разгладилась даже во сне. Его левая рука по-хозяйски лежала у мальчика на талии. Гарри приподнялся на локте. Малюсенькие гиппогрифы застучали больнее и быстрее. Он повалился обратно на постель и замычал. От боли и от досады на то, что совершенно не помнит, как он оказался в постели с Северусом. Вдруг он почувствовал, что рука Снейпа тихо гладит его спину.

— Северус, — жалобно позвал Гарри.

— Доброе утро, — промурлыкал Снейп. — Если оно доброе. — Он поднял голову и посмотрел на бледное лицо мальчика. Гарри попытался отвернуться.

— Я дам тебе зелье. Так и быть. — Снейп встал с постели и потянулся, как большой сильный хищник. — Но имей в виду, еще раз так напьешься — я тебя откачивать не буду.

Гарри проводил глазами Снейпа, жадно рассматривая его тело. Ему нравилось в нем все — скрытая сила и грация пантеры, чувственность движений, и даже эта нежная бледность кожи, которая казалась еще бледнее в контрасте с цветом глаз и волос.

Северус наконец отыскал нужное зелье, налил в пиалу и наложил согревающее заклинание. После этого протянул питье Гарри.

Мальчик покорно выпил. Жидкость была горьковатая, но даже приятная на вкус.

— Ну? — Снейп присел рядом с Гарри на кровать.

В голове у Гарри почти мгновенно прояснилось.

— Если б ты продал патент на это зелье магглам, стал бы миллионером, — сказал он.

— Я не продаю зелья, ни магам, ни магглам, — несколько высокомерно сказал Снейп. — Сделанные ради наживы, они растеряют половину своих магических свойств. Готовить зелья можно только с чистым сердцем, — сказал он.

— Это у тебя-то чистое сердце? — спросил Гарри. — Ты можешь приготовить любую отраву, с чистым сердцем. — Глянув на лицо Северуса, он понял, что ляпнул что-то лишнее.

— Не путай сердце и совесть, — с досадой сказал Снейп. — Я хотел сказать, — с сердцем, чистым от корысти. А не просто с наивным сердцем ребенка, который верит в добрые сказки и не знает, как далека от них чертова жизнь, — с горечью сказал он.

Гарри порывисто обнял Снейпа.

— Прости, я сказал глупость. У тебя какие-то неприятности, да? — угадал он.

— Ты все правильно сказал. Я могу приготовить любую отраву, — в его голосе прозвучала боль.

— Не говори так, — Гарри убрал с его лица прядь волос и заботливо заложил за ухо. — Ты можешь приготовить исцеляющее зелье. Ты можешь спасти умирающего. Ты можешь… Ты все можешь, Северус!

— Гарри, ты помнишь, что сегодня понедельник? Мы еще даже не умылись. Иди в ванну, я пока сделаю кофе, — сказал он.

Гарри встал и пошел к ванной. В дверях он обернулся:

— Мы вчера помирились? Я ничего не помню, — с досадой сказал он.

— Помирились, — невозмутимо сказал Снейп. — Иди, умывайся.

Через некоторое время они пили кофе в библиотеке. Если б так каждое утро, мелькнула у Гарри мысль. Он смотрел на чувственные пальцы Северуса, держащие чашку, на красиво изогнутые губы, касающиеся тонкого фарфора.

— Сегодня понедельник. Ты должен узнать результат, — сказал он.

— Я его не узнаю. По крайней мере, сегодня, — мрачно сказал Снейп.

— Почему? Еще не готов? — огорчился Гарри.

— Я сдавал эту чертову кровь в твоем чертовом городе. Может, ты слышал, что там случилось. Все об этом говорят. Какие там результаты, — махнул рукой Снейп. Он вспомнил о двух магических сосудах с кровью и мозговым веществом, скромно стоящих под столом в лаборатории. Чертов Риддл, подумал он, сжимая кулаки.

Гарри мягко коснулся его руки.

— Не расстраивайся, — прошептал он. — Давай вместе сдадим этот анализ, в другом месте, — Гарри сжал его руки и умоляюще посмотрел в глаза. — Мы просто еще… немного подождем.

Северус наклонился к нему и нашел своими губами его губы.

Они поцеловались так нежно, что Гарри почувствовал, как ему на глаза наворачиваются слезы. Он судорожно вздохнул.

— Я не могу с тобой ссориться, — сказал он. — Я чуть с ума не сошел.

— Я тоже, — глухо сказал Снейп.

«Хотел убить Финнигана».

— Я хотел убить девчонку, — сердито сказал Гарри.

Снейп поцеловал Гарри возле уха.

— У тебя Трансфигурация. Ты к ней не готов. И не завтракал. Кофе не в счет. Ты должен появиться в зале, Гарри. Иначе пойдут неуместные толки. В том баре в Хогсмиде не было знакомых, но все же… нас могли видеть. И неизвестно, что там помнит Финниган. Так что отправляйся.

— Откуда ты знаешь мое расписание? — удивился Гарри.

Снейп не ответил. Просто посмотрел на Гарри немного насмешливым взглядом.

— Иди, — Снейп притянул к себе на секунду мальчика, коснулся губами его губ и отпустил. Он проводил его до двери и вышел первый, окинув взглядом коридор. — Мы можем поехать в Кармартен, Гарри, — на прощанье сказал он.

Гарри открыл рот, потом закрыл. Глаза его сияли. Он улыбнулся и с глупой счастливой улыбкой молча пошел по коридору.

*

— Трансмутация зелий — процесс одновременно временной и магический, — разносился по классу низкий рокочущий голос Снейпа. Гарри старался слушать внимательно и смотреть на учителя не слишком часто и пристально. Слушать было приятно.

В песни Мерлина влюблен,

Забывал король свой трон…

Гарри вспомнил слова из книжки стихотворений Томаса Пикока, найденной в библиотеке учителя. Он не знал, что Мерлин умел петь. Наверное, он околдовал своим голосом Артура, как Северус околдовывает его, Гарри.

— Далеко не каждое зелье способно трансмутировать. Список нетрансмутационных составов в конце учебника я попрошу вас выучить наизусть, их важно знать на память, мистер Уизли, иначе вы истратите впустую ваше время, которое вы, впрочем, совершенно не цените. Итак, что мы имеем, Лонгботтом? Перед нами стоит задача выделить класс зелий, способных к трансмутации. С ними и только с ними мы будем в дальнейшем работать. Кто может повторить, каким образом запускается механизм трансмутации и чем эти зелья отличаются от ранее изученных составов? Пожалуйста, мисс Грейнджер, не обязательно так трясти рукой, — он сложил руки на груди и скучающе уставился на Гермиону.

— Трансмутация позволяет придать зельям совершенно новые свойства, на порядок выше свойств исходных зелий, — затарахтела Гермиона. — Процесс трансмутации включает в себя специальные заклинания, которые произносят в определенной последовательности через определенные промежутки времени. Происходит преобразование исходного состава, в результате которого многократно усиливаются первоначальные магические свойства и кардинально меняется мощность воздействия.

Гарри поморщился. Ему не понравилось, что кто-то перебил голос Северуса. Он хотел просто слушать его, как слушают музыку. Он облизнул губы и вздохнул.

— Достаточно, мисс Грейнджер, все верно. Мистер Малфой, подскажите нам, что произойдет с нетрансмутационными составами при попытке их магического преобразования?

— Скиснут, — лениво сказал Малфой.

— Совершенно верно. Десять баллов Слизерину, — промурлыкал Снейп.

Малфой быстро показал Гермионе язык.

Гарри оглянулся на Гермиону. Та спокойно листала учебник. Она не злится на Снейпа, понял Гарри. Наверное, она права. Гарри вспомнил, что она ему говорила когда-то на Астрономической башне.

Когда мы будем взрослыми, нам не пригодятся баллы. Нам пригодятся знания. Это то, что я хочу вынести из школы с собой. А баллы пусть Снейп оставит себе. У него больше ничего нет.

— …в результате чего мы можем получить составы, которые выходят далеко за рамки понятия «зелья» и приближаются скорее к магическим эликсирам. Свойства магических эликсиров…

Гарри посмотрел на учителя. У него больше ничего нет. Он вдруг подумал, что совсем не знает Северуса. Не знает ничего о нем, кроме того, что знают все. Он все время играет какую-то роль, подумал мальчик. Заглянуть в это сердце, на самую глубину, и понять его, о, Мерлин. Заглянуть в самую середину антрацитовой тайны, сорвать все покровы, всю ложь, все сложное и ненужное. Он вдруг понял, что какой бы страшной ни была правда, каким бы грешным или святым ни был Северус, он не сможет не любить его. Одинокого. Гордого. Разочарованного. «У него ничего нет… Неправда! У него есть я! Есть, и буду, пока жив». Горячая волна любви окатила его сердце. Он посмотрел на учителя широко открытыми глазами, в которых светилось новое чувство.

— …свойства магических эликсиров… — Снейп уставился на Гарри и замолчал. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, и это была магия, которой оба не могли противостоять.

Снейп моргнул, словно отгоняя чары наваждения. Внезапно он обвел класс странным взглядом, как будто видел их всех впервые. Все сидели притихшие.

— На сегодня все, — вдруг сказал он.

Снейп прошел на кафедру и захлопнул лежащую на столе книгу. До конца урока оставалось пятнадцать минут.

— Я непонятно выразился? — рявкнул он, глядя на остолбеневших учеников. — Урок окончен! В следующий раз — практическое занятие по трансмутационным зельям. Все свободны. Поттер, задержитесь на минуту.

*

Они не вошли в подсобку, а буквально влетели. Едва заперев дверь, Снейп навалился на Гарри всем телом, и с глухим стоном впился в его губы. Гарри не ожидал такой стремительности. Он попытался отстраниться, но это ему удалось далеко не сразу.

— Северус, что с тобой, — прошептал Гарри. Он чувствовал дрожь его сильного тела, прерывистое от возбуждения дыхание и понимал, что Снейп почти потерял над собой контроль. Ему на секунду стало страшно, он никогда не видел учителя таким.

— Что ты делаешь со мной, — прохрипел Снейп и опять прижался дрожащим телом к мальчику, целуя его лицо, шею, пытающиеся оттолкнуть его руки.

Он почти порвал его мантию, добравшись жадными губами до маленьких бусинок его сосков. Гарри нежно обнял его голову и гладил, перебирал тяжелые темные волосы, стараясь немного успокоить, усмирить проснувшееся безумие. Наверное, у него это получилось, потому что Северус вдруг на мгновение замер и перевел дыхание. Его прикосновения стали нежнее и медленней. Он дышал на соски мальчика, облизывал и нежно сосал каждый по очереди. Гарри застонал от сладости ощущения. Кровь прилила к паху, он задышал глубже, сильнее прижимая к себе голову любимого. Северус отвел от себя его руки и прижал к двери, словно пригвоздив его к месту. Мальчик попытался высвободиться, но Снейп держал его крепко, прижав своими ладонями. Он опустился на колени и целовал его живот, язык скользил все ниже и ниже, дразня нежную кожу и медленно подбираясь к члену Гарри, который тянулся к губам учителя, как цветок к солнцу. От того, что Снейп держал его руки, Гарри чувствовал свою беспомощность, и невероятное возбуждение становилось еще сильнее. Он чувствовал себя пойманным в ловушку нежных губ и ласкающего языка. Снейп стянул с мальчика джинсы и медленно целовал языком и губами его ноги, поднимаясь по внутренней стороне бедра от колен и вверх до яичек. Член Гарри налился в ожидании, но учитель ласкал кожу вокруг члена, не касаясь его самого.

— Пожалуйста, — взмолился мальчик. — Возьми его, — он чуть не плакал.

Северус оказался не слишком жесток. Он отпустил руки Гарри и положил свою теплую ладонь на основание его члена, одновременно проникая другой рукой к анусу.

Его дыхание коснулось головки, и его губы, охватывая и нежно надавливая, начали движение одновременно с ритмичным скольжением руки по всей длине твердого упругого члена.

Удовольствие накрыло Гарри с головой и бурными толчками вырвалось наружу так сильно и так сладко, что он закричал. Снейп держал его за бедра, крепко и нежно. Он слизал последние капельки спермы и замер, прижавшись щекой к его члену.

— А ты, ты, — Гарри тяжело дышал. Ему казалось, что бешеный стук его сердца слышен на всю подсобку.

Снейп поцеловал его бедра, полюбовался на результат своих трудов и не вставая с колен, надел на Гарри трусы, потом джинсы. Гарри смотрел на него сверху вниз и пытался понять, что изменилось. Он никогда не видел у Северуса такого лица.

— Иди ко мне, — сказал он. — Ты не кончил, — прошептал Гарри.

Северус медленно поднялся, обнял мальчика и коснулся губами и носом его щеки.

— Я кончил… как дурак, — сказал он. — Прямо в штаны, как мальчишка.

— Когда ты успел? — удивился Гарри.

— Почти сразу, — пробормотал Снейп. — Прости, милый мой, — проговорил он, касаясь губами его уха. — Я так сильно тебя хотел, — очень тихо признался он.

«Милый мой…» — Гарри проглотил комок в горле.

— Северус… Как я тебя люблю, — прошептал он.

— Не бросайся такими словами, Гарри, — сказал Северус.

— Это правда. Я хочу, чтобы ты это знал.

— Мы потом про это поговорим, — очень серьезно сказал Снейп. — А сейчас иди, пока не опоздал на Историю Магии. И ровно в три ты должен быть у меня. Постарайся, чтобы никто тебя не видел. Мы отправляемся в юго-западный Уэльс. Мне нужна Черная Книга Кармартена.

*

Снейп задумчиво мерил шагами лабораторию. Все идет не так, понимал он. Что-то с ним не так.

Как камнепад с гор, разрушалась его система ценностей и приоритетов, строгий холодный порядок, который он годами кропотливо наводил в своей душе. Но сейчас… Ненужные чувства проникали внутрь, опьяняя разум, парализуя волю. Как оплетает тонкий нежный вьюнок могильную плиту, так опутывало его чувство к Гарри, оживляя то, что он давно считал мертвым.

Он вспомнил смерть Кэйла. Нельзя сказать, вспомнил. Потому что никогда и не забывал. Нельзя забыть того, кого когда-то любил. Ради кого изменил своим убеждениям, пожертвовал добродетелью, принес на алтарь честность и доброе имя. О чем не жалел… тогда, с ним. Нельзя забыть того, кто не отмщен, чей убийца не найден и…

Вы ищете убийцу того, кого любили когда-то. Убийца — тот, кто сам попросит вас о смерти. Вы не почувствуете облегчения, убив его.

Северус Снейп мрачно шагал по лаборатории. Кто этот воин, кто этот маг, знающий о нем так много, как не знает ни Риддл, ни Дамблдор? Он не был похож на авроров Министерства. Не был похож на воинов Света или Тьмы, но это был воин, Северус чувствовал это. Разве не серебро кольчуги блестело под плащом? Разве не холод металла защищал его сильные руки? Разве не за таким властным голосом покорно и слепо идут легионы на смерть?

Узнаете мое имя, когда придет время.

«Я терпелив, — подумал Северус. — Я узнаю твое имя, воин. И имя убийцы Кэйла».

Кэйл. Красавец Калеб Кеннет. Юноша, прекрасный как Адонис, как молодой бутон розового куста. Развращенный, как юный сатир. Лучшее, что он получил в подарок от Тома Риддла. Ради кого примкнул к Темным Силам, ради кого дал присягу на верность Волдеморту.

Кэйл. Для которого он жил, а потом умер. Не умер телом, но сердцем.

Кэйл. Лицо которого он начинает забывать, глядя на Гарри. Памяти которого изменяет, обнимая и целуя другого — светлого, нежного и чистого. Другого. Чье доброе сердце готово до конца противостоять темной магии Волдеморта. Кто готов отдать жизнь за идеалы Света, в которые он, Северус, давно потерял веру. Юноша, которого он не достоин. Который слишком молод, наивен, слишком добр, неразумно храбр и… вообще, слишком хорош для него. Для него, предателя, шпиона, убийцы. И смерть Патрика Кеннета тому подтверждение. Доктора Кеннета, отца Кэйла. Жестокая, ненужная смерть.

Он, Северус Тобиас Снейп, так же хорош для Гарри, как старый безобразный черный ворон для молодого легкокрылого голубя.

Он вдруг почувствовал себя странно, как будто еще немного, и он откроет для себя какую-то важную тайну. Вспомнил, как однажды после смерти Кэйла аппарировал в горы. Как стоял на вершине и смотрел на далекий мглистый горизонт. Вершина горы была покрыта снегом. Казалось, что вокруг — только суровый холод снега и камня. Он ступил шаг и заметил, что снег под его ногами пористый, разъеденный проталинами. И из этих проталин, разбивая тонкую ледяную корку, протягивая нежные листики к солнцу, выглядывают маленькие розовые цветы.

«Я как тающий ледник в горах. Гарри, это все ты», — прошептал Снейп.

Он вздохнул. У него мало времени.

От любой блажи помогает работа. Он привычно прочитал заклинание, очищающее сознание от лишних мыслей. На его бледное лицо легла маска отстраненности и холода. Глаза превратились в пустые черные тоннели. Он достал из-под лабораторного стола два черных контейнера, доставленных Пожирателями. Взял в руки свою палочку и тихо нараспев стал произносить заклинания, рисуя в воздухе древние пиктограммы. Клубы синего дыма окутали лабораторию.

*

— Ой, Северус.

Гарри больше не нашелся, что сказать. Он никогда не видел Снейпа в джинсах и рубашке. Никогда не думал, что можно выглядеть так элегантно и эротично в обычной белой маггловской рубашке. На шее у учителя он заметил украшение в виде черного квадрата на серебряной цепочке. В центре квадрата был изображен лев, стоящий задними лапами на скрещенных ключах.

— Вот это да, — он протянул руку к странному украшению.

— Убери руки, Гарри. Это портключ. — Снейп застегнул пуговицу на рубашке.

— Ой, не прячь. Так красиво. Я не буду трогать, — пообещал Гарри.

— У тебя есть другая одежда? — спросил Снейп. — Ах да, я вспомнил, — поморщился он. — Обноски глупого толстого маггла.

Он вдруг сделал палочкой молниеносное движение вдоль тела Гарри. Мальчик с удивлением обнаружил себя в светлых кремовых брюках и дорогой шелковой светло-зеленой рубашке. На ногах его красовались кожаные туфли цвета кофе с молоком.

— О-о, — удивился он.

Снейп смотрел на Гарри, странно прищурившись. Возможно, так должно было выглядеть одобрение.

— Получше, чем потертая гриффиндорская тряпка, — буркнул он.

— А разве не важнее позаботиться о том, чтобы никто нас не узнал? — озабоченно сказал Гарри. — Мы выпьем оборотное зелье, или…

— Или.

Я не хочу видеть тебя другим. Хочу смотреть в твои глаза. Глаза цвета бирюзовых лагун, цвета неба, каким оно было в детстве, цвета колдовских аквамаринов. Глаза цвета полынного зелья, отнимающего разум, зеленого пьянящего абсента для уставшей души.

— Закрой глаза, — сказал Снейп. — Я наложу чары неузнаваемости. Мы будем казаться иными… в глазах других. Друг для друга мы будем сами собой.

Он произнес какое-то странное заклинание. Оно было самым длинным из всего, что Гарри когда-либо слышал. На мгновение у него закружилась голова, но потом все прошло. Он осмотрелся. Ничего не изменилось.

— Ты можешь увидеть нас только в маггловском зеркале. Не шарахайся, Гарри, — предупредил профессор. Он щелкнул пальцами, и из стены вышел домовик Рэндольф, неся два плаща, черный и светлый. Вручив плащи Снейпу, он с достоинством поклонился.

— На юго-западе Уэльса снег, сэр, — сказал он.

— Спасибо, Рэндольф, — кивнул Снейп, отдавая Гарри светлый плащ.

Гарри удивленно посмотрел на домовика, больше напоминающего спесивого камердинера в хорошем английском доме, чем босую оборванную прислугу вроде Добби или Кричера. Гермиона бы это оценила, подумал он, вспоминая лозунги ярой сторонницы борьбы за права эльфов.

— Гарри, — сказал Снейп. — Ты готов?

Гарри кивнул и посмотрел на Северуса. Тот казался очень серьезным.

— Это не развлекательная прогулка, ты помнишь об этом?

— А ты помнишь, что мы должны сдать анализ крови? — спросил Гарри. — А то мне кажется, ты думаешь только про Черную Книгу и девятый компонент.

Снейп не ответил. Гарри посмотрел ему в глаза и понял, что совершенно невозможно угадать, о чем тот думает. Он взял мальчика за руку и притянул к себе.

— Мы оба должны прикоснуться к квадрату. Гарри уставился на странного льва с ключами. Ему показалось, что он открывает пасть, как будто рыча, и шевелит хвостом.

Гарри обнял Северуса за плечи и поцеловал шею в вырезе рубашки. Нарисованный лев подозрительно на него покосился и слегка отвернул морду.

— Будь осторожен, — прошептал Снейп, притягивая мальчика к себе. — Давай, на счет «три»…

*

Гарри огляделся вокруг. Голова слегка кружилась, но с тошнотой после обычной аппарации было не сравнить. Снейп продолжал прижимать его к своей груди, не давая упасть.

Они стояли на вершине холма, спускающегося к реке. Все вокруг было покрыто девственно чистым свежевыпавшим снегом. Перед ними убегала вдаль скованная первым льдом река с перекинутыми мостами.

— Красиво, — сказал Гарри.

Он нигде не бывал с Дурслями и восхищался всякой новизне.

— Это маленький город, — Снейп предложил Гарри локоть, и они стали спускаться к подножию холма по едва заметной тропинке. — Один из самых старинных городов древнего Уэльса. Загажен магглами, как, впрочем, и вся Британия.

— Не скажешь, что древний, — сказал Гарри, оглядывая очертания вполне современных зданий, таких же, как в родном Литтл-Уингинге.

— Здесь родился твой кумир, Гарри. Еще одна из причин, по которой я решил взять тебя с собой, — сказал Снейп. Он поддержал Гарри под локоть на спуске, как галантный кавалер.

— Кто? Эйдан Линч?

— А это еще кто такой? — подозрительно спросил Снейп.

— Ловец… чемпион мира по Квиддичу, — Гарри наклонился и набрал в ладони снег.

— Здесь родился твой приятель Мерлин, — сказал Снейп.

Гарри выронил из рук снежок.

— Да ты что! О, Северус! — он порывисто обнял Снейпа, чуть не столкнув его в снег.

— Ничего хорошего, Гарри. Магглы об этом знают и мусолят святое имя на каждом углу и в каждой лавке. Тут все посвящено Мерлину — и магазины, и кабаки, и даже этот… как его… кинотеатр, куда ты собирался меня затащить. Магглы зарабатывают на великом Мерлине свои грязные деньги.

— Значит, он был самый крутой маг, — сказал Гарри. Он слепил новый снежок и с удовольствием подбрасывал его в руке, как жонглер в цирке. — Никто не зарабатывает на Дамблдоре, Волдеморте или на тебе, Северус. А Мерлина уважают даже магглы. Это круто.

Гарри размахнулся и запустил снежок вдаль. Его глаза радостно блестели, щеки разрумянились от мороза. Он давно не стригся, и непослушные темные волосы падали на лицо, и он убирал их нетерпеливым жестом. Новая одежда преобразила его до неузнаваемости. Северус смотрел на него украдкой, стараясь скрыть свое восхищение.

«Плюнуть на все, снять первый попавшийся номер в первом попавшемся маггловском мотеле и закрыться там с мальчишкой до конца недели, не меньше», — подумал он.

Они наконец спустились с холма и побрели по мощеной улице к центру Кармартена. Старинные дома перемежались с маггловскими «под старину», но Гарри, в отличие от учителя, не считал, что это так уж плохо. Он крутил головой во все стороны, рассматривая здания, витрины и вывески.

Снейп оказался прав. Пивная «Веселый Мерлин», магазин одежды «Волшебные ткани Уэльса» (обычные маггловские тряпки, предупредил Снейп, но можно потом будет выбрать штаны и пару рубашек для Гарри), закусочная «Колпак Мерлина», кондитерская «Колдовские россыпи», адвокатская контора «Мерлин, Артур и Сыновья», банк «Надежный мудрец», ресторан «Полная Чаша Мерлина», гей-бар «Мерлин и Король» (не рекомендую, сказал Снейп), лодочная станция «Авалон» (слава Мерлину, не работает), супермаркет «Дары Волхвов», магазин игрушек «Мерлин и дети», стоматология «А у Мерлина не больно» и прочее.

Проходя мимо зеркальных витрин парикмахерской «Кудри Короля», он чуть не вскрикнул, увидев их со Снейпом отражение. Оба они были солидными мужчинами лет пятидесяти. Снейп напоминал известного актера, любимца тети Петуньи, героя сентиментального маггловского фильма «Месмер», над которым тетя втайне от дяди плакала в платочек. Сам Гарри выглядел респектабельным мужчиной в роговых очках, ни дать ни взять адвокат «Мерлина, Артура и Сыновей», любителя на досуге принять на грудь в ресторане «Полная Чаша».

— Северус, мы же уроды! Это потом пройдет? — с беспокойством спросил он.

— Уроды? Мы приличные английские туристы, — вздернул бровь Снейп. — Как тебе городские достопримечательности?

— Круто, — сказал Гарри. — Я понимаю, что оно все фальшивое, но ведь магглы старались! А у нас в Хогсмиде нет ни одного магазина с маггловским барахлом, — сказал мальчик.

—«У нас в Хогсмиде». Весь мир завален маггловским барахлом. Они только тем и занимаются, что играют с материей. Больше они ничего не умеют.

— Все равно, этот город гораздо интересней, чем Литтл-Уингинг.

— Ты еще не видел Гластонбери. Там культ короля Артура. Вдобавок, город куда больше Кармартена, но и магглов там очень много. Есть слухи, что Министерство Магии будет перемещено из Лондона в Гластонбери. Трудно сказать, хорошо это или плохо… Мы пришли, Гарри, — сказал Снейп, останавливаясь перед серым двухэтажным зданием.

Невыразительная постройка григорианской эпохи, но уж никак не времен Мерлина, не произвела на Гарри должного впечатления. Правда, на металлической табличке у входа был изображен знакомый Гарри лев, опирающийся на скрещенные ключи.

— Герб Кармартена, — прокомментировал Снейп. — А это — Кармартенский Музей. Не забывай, мы туристы.

Они неторопливо вошли в здание. Любопытство Гарри выглядело вполне туристическим. В холле, где продавались билеты, он опять заметил зеркало и ужаснулся своему отражению. Учитель купил билеты за маггловские деньги, вежливо отказавшись от услуг гида — молодой девушки со стоматологической улыбкой «А у Мерлина не больно».

— Не лишайте нас удовольствия осмотреть все самостоятельно, — с опасной мягкостью сказал он.

Отделавшись от гида, они прошли по галерее и спустились вниз по широкой лестнице, которые в обычных музеях ведут в хранилища. Снейп остановился у двери и коснулся ее палочкой.

— Легатус Салазар… Алохомора, — произнес он.

Дверь не открылась, а словно растаяла в воздухе. Снейп дунул на остатки вещества, напоминающие мелкую древесную стружку, висящую в воздухе, и прошел внутрь. Гарри последовал за ним. Они вошли в ярко освещенный свечами большой зал, полный странных каменных скульптур, рыцарских доспехов, оружия и керамики. Гарри не успел хорошенько все рассмотреть, как увидел, что навстречу им, радостно раскрыв объятья, спешит маленький приветливый старичок в синей мантии, причудливо расшитой узорами.

Снейп неожиданно для Гарри бросился к старику и крепко обнял.

— Бедивир, рад видеть тебя, — сказал он.

— Северус, сынок, — старик улыбался, хлопая Снейпа по плечу. Гарри впервые видел, чтобы кто-нибудь так радовался Снейпу. Старичок ему понравился. Он оглянулся на Гарри.

— Гарри Поттер! Как же я сразу не узнал! Меня зовут Бедивир Гриффит, — поклонился он. В его речи ясно слышался уэльский акцент.

— Очень приятно, — искренне улыбнулся Гарри. — Вы валлиец, сэр? Моя мама была валлийка, — сказал он.

— А как же, сынок. Эвансы — старинный магический род. Возможно, твои корни — здесь, Гарри.

— К сожалению, мы ненадолго, Бедивир, — сказал Снейп. — Корни Эвансов поищем в другой раз. К полуночи мы должны вернуться в школу.

— Я получил твою сову, Северус. И полностью к твоим услугам, — сказал старичок.

— Бедивир — Хранитель Магического Прошлого Кармартена, — объяснил Гарри Снейп. — Его Хранилище — здесь, под маггловским музеем. Раньше Черная Книга Кармартена находилась у магглов. Теперь она у господина Гриффита.

— Для Гарри я Бедивир. Правда, Гарри? — старичок подмигнул мальчику.

Гарри улыбнулся.

— А что тогда хранится у магглов, сэр? — спросил он.

— Искусная копия. Я не так плохо отношусь к магглам, но доверить им что-то ценное — упаси Мерлин, — покачал головой Бедивир.

— Кстати про Мерлина. Гарри — большой его поклонник, — немного насмешливо сказал Снейп. — Думаю, вы найдете общий язык.

Старичок приложил руку к сердцу.

— Это лучше любой рекомендации. Только чистый сердцем и не по годам мудрый человек по-настоящему почитает Мерлина.

Снейп скептически скривил рот. Разговоры про Мерлина ему порядком надоели.

— Выпьем чаю, или кофе? — радостно предложил Бедивир. В его устах это предложение прозвучало привлекательней, чем у Дамблдора.

— С удовольствием, — сказал мальчик. — Мы замерзли, пока шли по городу.

Через секунду он пил кофе со сливками и сахаром, Снейп — черный кофе без всякого сахара, а господин Гриффит, как патриот Уэльса, — вино местного разлива, от которого Снейп категорически отказался.

— Вы спешите, мальчики, — вздохнул Бедивир. — Но я хотел бы, чтобы и Гарри познакомился с Черной Книгой.

Гарри вопросительно посмотрел на Северуса. Ему не хотелось показывать Гриффиту, что он не понимает, о чем речь.

— Гарри не знает о Книге, — пришел ему на выручку Снейп. — Я не успел рассказать.

— Северус, — Бедивир шутливо погрозил Снейпу пальцем и повернулся к Гарри.

— Черная Книга Кармартена — это совсем не то, что думают о ней магглы. Они считают ее собранием поэтических манускриптов на древнем валлийском языке.

— Ты не будешь отрицать, Книга очень поэтична, — сказал Снейп.

— Да, это так. Но истинная суть Книги скрыта от магглов. Более того, она открывается не каждому магу. Она дает каждому что-то свое. Подсказывает ответ на тот вопрос, который сейчас волнует тебя. Иногда — пророчествует. Самая загадочная способность Книги — создавать временной мост между Прошлым и Будущим.

— Я увижу с помощью Книги своих родителей, которые умерли? — спросил Гарри.

— Нет, — покачал головой старичок. — Но умершие могут передавать послания живым. Через текст книги.

— Потом только эти послания надо расшифровывать, — буркнул Снейп. — Очищать от налипшей поэзии.

— Это несложно, Гарри, — улыбнулся Бедивир. — Ну, Северус, ты готов? Гарри, мы с Северусом спустимся в Нижнее Хранилище. А ты пока осмотрись, тут много интересного, сынок. Потом я покажу Книгу и тебе.

Северус и господин Гриффит отсутствовали недолго. Гарри успел осмотреть и пощупать только кое-что из рыцарского оружия.

Когда они вернулись в зал, на лице Снейпа было написано полное недоумение. В руках он держал какой-то папирус.

— Что там? — взволнованно спросил Гарри.

— Бред какой-то, — раздраженно сказал Снейп. — Очередная головоломка Черной Книги, — он развернул папирус и хмуро уставился в написанное.

Гарри заглянул через плечо и увидел странный текст, торопливо переписанный почерком Снейпа.

Бесценный жизни дар и дар богов,

Что льется в жаждущую жизни чашу,

Дар, что рождает одного из легионов,

Стремящихся к садам Семирамиды.

Не дай уплыть галерам к Рубикону,

Наполни кубок воинов телами.

— Это не стихи, — сказал Гарри. — Рифмы нет.

— Ну, дорогой мой, — сказал Бедивир, — ты много хочешь от старика. Я переводчик, а не поэт. С древнего валлийского на английский. Если слишком стараться и соблюдать рифму, можно утратить суть послания Книги. Идем, сынок, посмотрим, что Книга откроет тебе. А Северус пока подумает, как он будет наполнять кубок воинов телами, — отчего-то хихикнул старик.

Бедивир и Гарри спустились по каменной лестнице, освещенной факелами.

— Почему она называется Черная Книга? — спросил Гарри. — Она имеет отношение к Черной Магии?

— Все так думают. Ни малейшего. Книга названа по цвету обложки. Она могла бы быть Зеленой Книгой или Красной. В ней много стихов и песен про подвиги Мерлина и Артура. Есть даже песни самого Мерлина.

— Он пел их для Артура? — чему-то улыбнувшись, спросил Гарри.

— Да, Гарри. Он пел их для Артура. Он… любил Артура.

— Я знаю, — просто сказал Гарри.

Бедивир задумчиво посмотрел на мальчика.

— Мы пришли, сынок.

— Что я должен делать? — спросил Гарри.

— В этой комнате только одна книга. Она закрыта. Ты должен подойти и протянуть над ней руку ладонью вниз. Книга сама откроется. Я переведу тебе текст в меру своего уменья.

Гарри некстати вспомнил, как они с Гермионой и Роном «гадали» на втором курсе по учебнику трансфигурации. Загадывали какую-то страницу, придумывали вопрос — а потом катались от хохота, читая дурацкие ответы. Профессор Макгонагалл почему-то назвала это безобразием.

Книга лежала на грубой каменной колонне. Без особого трепета он подошел к книге и вдруг замер, почувствовав исходящую от нее магическую силу. Он насмотрелся на разные книги за все время учебы в Хогвартсе, но Черная Книга была самой необычной из всего им виденного. Ему почудилось, что она живая и разумная. Гарри вздрогнул. Казалось, книга на него смотрит. Он медленно протянул руку над черным переплетом и закрыл глаза. Почти мгновенно он услышал шорох страниц. Помедлив, мальчик распахнул глаза и увидел, что книга раскрылась и теперь излучает сияние — древние валлийские буквы светились, как если смотреть на солнце сквозь дырочки и прожилки в осеннем листке.

— Сэр Бедивир, — тихо позвал Гарри.

За его плечом послышался восхищенный вздох.

— Гарри! Что я вижу! Это слова Мерлина. За все время моей работы здесь в Хранилище никто не получал такого послания, — прошептал он. — Позволь мне записать его для тебя.

Он взял папирус, красивым шрифтом вывел текст и передал Гарри, приложив руку к сердцу.

— Мерлин выбрал вас как достойного, — с поклоном сказал он.

Гарри растерялся.

— Нет, что вы, — пробормотал он. Ему совершенно не хотелось, чтобы старичок перед ним тут раскланивался. Он взял папирус и прочитал текст вслух:

К твоим ногам, Король Артур мой светлый,

Кладу я славу мира вековую.

К твоим ногам, Король Артур мой верный,

Кладу я тайны волшебства и мудрость.

Я подарю тебе подлунные богатства,

Я принесу тебе почет в сиянье солнца.

Все, чем владею я и что умею,

Тебе вручаю вместе с моим сердцем.

Устами жадными прильну к рукам твоим я,

Когда приду к тебе и преклоню колени.

Но лишь вино Заклятья Чаши Сердца

Прольется в землю черною змеею,

Когда в гордыне от меня ты отвернешься,

Когда блудливую ты назовешь женою,

Навек тебя покинет верный Мерлин,

Заснет в хрустальном гроте под горою.

Но не коснется страшный тлен смертельный

Сердец, друг другу вверенных бесстрашно.

Не встретиться им вновь душой и телом,

Не обрести желанного покоя,

Пока другое пламенное сердце

Не пожалеет любящих в разлуке

И подарив страдающим прощенье,

Соединит навек две Половины Чаши.

Но не вино наполнит эту Чашу,

А влага цвета плачущих рубинов:

Лишь кровь любимого, вином наполнив кубок,

Разрушит чары старого заклятья.

Гарри поблагодарил Бедивира. Он прочитал текст дважды, но суть от него ускользала. Он свернул папирус и вместе с Гриффитом вернулся в зал с доспехами.

Снейп сидел, насупившись. Видимо, растолковать значение своего послания ему не удалось.

— А что у тебя? — спросил он. — Еще одна чушь, — рассердился он, пробежав глазами стих. — А главное, везде требуется что-то лить в кубок. Бедивир, это погрешности твоего перевода? Жители Уэльса определенно имеют чрезмерную тягу к кубкам… И судя по качеству пойла, им все равно, что туда лить, — пробурчал он.

— Мальчики, я не имею права вам подсказывать. Я могу только от всего сердца пожелать вам быстрее найти разгадку.

*

Глава 7. Болезнь-Которую-Нельзя-Называть

— Я рассчитывал привезти в Хогвартс девятый компонент зелья, на худой конец, его описание, — сказал Снейп.

— Первая часть миссии провалена, — беззаботно сказал Гарри.

Они опять шли через город, на этот раз в направлении маггловской больницы, в которую рассчитывали попасть до темноты.

— Это зелье выдумала Леди Ровена. Нет ничего хуже извращенного женского ума, — бурчал Снейп. — Или как назвать то, что они считают своим умом.

Они шли пешком уже целую милю.

— Плохо, что нельзя аппарировать, если не знаешь, как выглядит нужное место. Нам надо было взять велосипеды, — вздохнул Гарри.

— Я так езжу на велосипеде, как ты аппарируешь, — угрюмо сказал Снейп.

— Не умеешь? — удивился Гарри. — А я катался на старом велике Дадли. Ну да, я понимаю, маги не любят водить машины, но ведь Хагрид же умеет на мотоцикле…

— Не надейся, что я буду повторять глупые фокусы Хагрида, — сказал Снейп.

Гарри попытался представить себе Северуса в темных очках и на мотоцикле. Получилось интересно, но неубедительно.

— Для рокера ты староват, уж извини, — сказал Гарри. — Метла тебе тоже как-то не идет. На велике ты не умеешь. Единственное, что тебе подходит, – это конь. На коне ты умеешь? Э-э… скакать?

— Думаю, что умею. И получше, чем ты скачешь на велике Дадли, — с достоинством сказал Снейп.

— Так думаешь, что умеешь, или все-таки умеешь? — засмеялся Гарри. — Это разные вещи.

— Я думаю, мы пришли.

На воротах висела табличка «Региональный Госпиталь Западного Уэльса».

Они вдруг замолчали и посмотрели друг на друга. Гарри взял Снейпа за руку.

— Покажешь как-нибудь, как ты на лошади? — тихо спросил он.

Северус молча кивнул.

Они миновали ворота и медленно пошли ко входу.

*

— Может, их как-нибудь разогнать? Не магическим способом, не привлекая внимания? — тихо спросил Снейп, оглядывая очередь к иммунологу.

— Не привлекая — не получится, — сказал Гарри.

— Может, их потихоньку Дисперсумом? — пробормотал Снейп. — Семь магглов, не так много.

— Северус, ты же сам говорил, мы должны быть осторожными, не привлекать внимание, — сказал Гарри. — Присядь, не мечись, — он пододвинул Снейпу стул.

— Почему они на нас так смотрят? — нервно пробормотал Северус.

— Им скучно. Все магглы так делают в очередях. Смотрят. С разговорами пристают, — объяснил Гарри.

— О Мерлин. Только не это, — передернулся Снейп. Он обвел испепеляющим взглядом очередь, отбив практически у всех желание на них с Гарри пялиться, и вновь продолжил мерить шагами больничный коридор. На секунду остановился и посмотрел на утыканную кнопками доску объявлений возле кабинета. «В субботу состоится лекция на тему “СПИД — чума ХХ века”. Билеты у распространителей», — прочел он.

Другая бумага гласила: «Медицинский центр “Здоровый как Мерлин” предлагает экспресс-анализ на СПИД. Если Вы останетесь недовольны результатом — мы вернем Вам деньги».

— Лучше сядь и почитай журнал. А то ты похож на пантеру, которая мечется по клетке, — сказал Гарри.

— Дай мне лучше твой пергамент, — вдруг сказал учитель. — Я еще раз попробую разгадать.

— Тогда дай мне твой, — согласился Гарри.

Они уселись на стульях у стены с крупной надписью «Классификация кондомов» и мелкими пояснительными рисунками.

Гарри покосился на плакат, вздохнул и развернул пергамент Снейпа.

«Бесценный жизни дар и дар богов,

Что льется в жаждущую жизни чашу…»

— Северус, — вдруг сказал Гарри. — А что тут долго думать. По-моему, это — сперма.

— Что? — переспросил Снейп.

— Девятый компонент — сперма.

— Нет… Не может быть, — пробормотал Снейп. — Ты насмотрелся больничных плакатов.

— Сам подумай: легионы, стремящиеся к садам Семирамиды. Ну, сады — это, конечно, спорный вопрос. Рубикон — типа точка невозврата…

— Гарри, сказано, «наполни кубок»! Размеры кубка…

— Хагрид бы наполнил, — хихикнул Гарри.

Из кабинета выглянула девушка в белом халате.

— Мистер Паркер и мистер Смит, пройдите, пожалуйста.

Гарри толкнул локтем Северуса.

— Идем. Наша очередь, — сказал он.

*

— Мы все успели, правда, Северус? — спросил Гарри, доедая жареную утку. Ресторан «Колдовская кухня» оказался совсем неплох. Как и уэльский способ приготовления утки с мятой и лимоном. Гарри с наслаждением облизал пальцы.

— Ой, извини, — спохватился он, заметив странный взгляд Северуса. — Что?

— Ничего, — сказал Снейп, улыбаясь уголком губ. — Смотрю, как ты ешь.

— Лучше не смотри, — сказал Гарри. — Когда вкусно, трудно есть прилично. Вот и в сексе так, я заметил, — добавил он. — Чем лучше, тем хуже. Тьфу, что я сказал. Ну ты понял.

Снейп хмыкнул.

— За тебя, — сказал он, поднимая бокал с красным вином.

— За нас, — поправил Гарри.

Через час они уже сворачивали с центральной улицы к окраине города. Они таки успели заскочить в «Волшебные ткани Уэльса» и по настоянию Северуса купить две пары брюк и три рубашки для Гарри. Наступающая ночь давно накрыла городок, сейчас темнело рано. Шел мелкий снег, волшебно искрящийся в свете фонарей. Уютно горел свет в окнах маггловских домов, и улицы были совершенно пустынны. Магазины закрылись, и только кое-где поблескивали неоном ночные витрины. Им осталось пройти последнюю улицу, за которой начиналась река и тот холм, с которого они собрались аппарировать. В последнем доме у подножия холма в окне был свет, а одинокий фонарь, качающийся на ветру, освещал надпись «Подарки Мерлина. Сувенирная лавка».

— Давай зайдем, — оживился Гарри.

Снейп закатил глаза. Он порядком устал от магглов. Гарри обнял Снейпа за шею.

— Я верну тебе деньги, я пойду в Гринготтс и…

Снейп вдруг наклонился и проник в рот Гарри поцелуем, нежным и одновременно жадным.

— Я весь день тебя хочу, — пробормотал он, с сожалением отрываясь.

— Северус, лавка закроется! — вырвался Гарри и потащил Снейпа к входу-турникету.

В дверях мелодично звякнул колокольчик. Снейп огляделся: так и есть, безобразная маггловская конура с массой никому не нужного мусора. За прилавком сидел толстый мужчина с банкой пива. Перед носом у него висел маггловский ящик, в который он неотрывно пялился, отпивая пиво из жестянки. Маленькие магглы на экране играли в какую-то разновидность наземного квиддича.

— Эй, кто там? — мужчина бросил взгляд на посетителей и опять выпучил глаза на экран. — Мы через пять минут закрываемся!

— А на двери написано, что вы до одиннадцати, — сказал Гарри, рассматривая сувениры.

— «Манчестер Юнайтед» против «Портсмута», вы чо, ребята, — с противным валлийским акцентом сказал толстяк. — Да, да, давай, Кин, сделай его, так, так! — вдруг заорал маггл. – Ах ты, черт, — он хлопнул лапой по прилавку, так что маленькие гипсовые Мерлины на полках мелко затряслись.

— Гарри, идем отсюда, — сказал Снейп. — Этот маггл чем-то болен.

— Подожди, я что-нибудь выберу, — сказал Гарри. — На память. Мне и правда понравился город.

Он взял с полки раскрашенную чашку. Лев гордо опирался лапами на скрещенные ключи. Этот лев не шевелил хвостом и не открывал пасть. Но так даже спокойней, подумал Гарри. Вдруг он наклонился, разглядывая другие чашки.

— Северус, — позвал он. — Смотри, здесь не только чашки, а и кубки!

Учитель подошел и скептически посмотрел на то, что показывал Гарри.

— Безвкусица, — буркнул Снейп.

— Видишь, они разных размеров, — Гарри покрутил в руках пластиковый кубок с изображением бородатого старика. — Вот совсем маленький. А вот для Хагрида.

— Гарри, не надо про Хагрида, — простонал Северус. — Идем отсюда. Магазин закрывается.

— Джеймс, твою мать! — заорал вдруг маггл и застучал кулаком по прилавку. — Давай, давай, давай! Вот сссука!

— Смотри, что это? — спросил Гарри. Он взял с полки странный предмет из ажурного черного металла: — Сломанный кубок. Половинка. Странно, — он осмотрел полку, но второй половины не обнаружил.

Он взял чашку со львом и черный обломок.

— Сколько с нас? — спросил он у продавца.

Тот с трудом оторвался от экрана.

— Чашка — два фунта.

Снейп хмыкнул.

— А что это, сэр? У вас есть такой же, но целый? — спросил Гарри.

— Хьюз, Хьюз! Ну, ну, ну… Эх, черт, — задергался маггл.

— Сэр?..

—Два-ноль, — взвыл толстяк.

— Идем, Гарри. Два фунта, если в галеонах, то получится…

— Что? А? — маггл глянул на сломанный черный кубок. — Не знаю, что это. Мусор. Возьмите лучше чашку с Артуром на коне. Три фунта.

— Я не хочу с Артуром, — сказал Гарри, — я хочу это.

Маггл пожал плечами.

— Это бесплатно. Забыл выбросить.

Снейп стоял, задумчиво уставившись на чашку.

— Я возьму с Артуром, — вдруг сказал он.

*

— Тебе нельзя идти в Гриффиндорскую башню, слишком поздно, — сказал Снейп. Он снял цепочку с портключом и положил на каминную полку.

— Я переночую у тебя? — обрадовался Гарри.

— Да, но только сегодня. Ты думаешь, твои друзья не замечают твоего отсутствия? Что ты им скажешь на этот раз?

— Я им уже рассказал сказку, что у меня девушка в Хогсмиде, — сказал Гарри.

— Неужели поверили? Ты не умеешь врать, милый мой.

— Ради тебя я научусь, — вдохновенно сказал Гарри.

Снейп вздохнул.

— Чему я тебя учу… — он покачал головой.

Гарри вытянул ноги поближе к камину. Только сейчас он понял, как сильно устал.

— Зачем тебе маггловская чашка с Артуром? — спросил Гарри. — Хочешь сделать из нее порт-ключ?

Снейп удивленно уставился на мальчика.

— Нет. Просто я… подумал, что интересно, как выглядел король Артур.

— Ты думаешь, магглы знают, как он выглядел? — возмутился Гарри. — Ты видел, что они сделали с Мерлином? Везде рисуют бородатого старика вроде Дамблдора. А он был совсем не такой!

— Откуда ты знаешь, какой он был, — фыркнул Снейп.

Гарри открыл рот. Потом закрыл.

— Мне он снился, — сказал он.

— Веский аргумент, — хмыкнул Снейп.

— У него черные волосы. Как твои, только длинней. И немного седины. Темные глаза и…

— Большой нос, — подсказал Снейп. — Как у меня.

— Северус! — рассердился Гарри. — Я не шучу!

— Я тоже.

Снейп подошел и обнял мальчика сзади. Он просунул обе ладони под его рубашку и начал нежно гладить пальцами соски. Осторожно коснулся губами и языком его уха. Гарри блаженно застонал.

— Давай примем ванну… вместе, — прошептал Северус.

Они вошли в ванную комнату. Огромная мраморная ванна походила на раковину, которую поддерживали свернувшиеся кольцами две змеи, искусно вырезанные из камня.

— И тут все по-слизерински, — вздохнул Гарри. Он снял носки и впихнул их в пасть каменной змее.

— На зависть гриффиндорцам, — промурлыкал Снейп, снимая с мальчика рубашку. Он провел языком по его тонким выступающим ключицам, спустился вниз мелкими поцелуями и начал слегка прикусывать соски.

Ванна стала наполняться водой с каким-то приятным свежим ароматом. Гарри подумал, что так пахнет океан. Он вдруг остановил ласкающие руки Северуса.

— Я тоже хочу… тебя раздеть, — прошептал мальчик. Он поцеловал ладони, потом запястья рук учителя, коснувшись губами тонких голубых жилок. Его осторожные ласковые пальцы медленно расстегнули пуговицы на манжетах белой рубашки Снейпа. Учитель смотрел на него сверху вниз затуманенным взглядом. Мальчик нежно провел кончиками пальцев по тыльной стороне его рук. Северус вздохнул. Гарри расстегнул рубашку на его груди, целуя губами и языком каждый приоткрывающийся участок кожи. Он спустился к животу и задержался там, дразня горячим дыханием и целуя ту часть живота, где уходила под брюки дорожка вьющихся черных волос. Снейп закусил губу. Его тело напряглось, пальцы с силой вцепились в плечи мальчика. Гарри наконец снял с него рубашку. Она упала на пол. Учитель потянулся к пряжке ремня, но Гарри перехватил его руки.

— Мы так не договаривались, — лукаво улыбнулся он.

Глядя Северусу в глаза, он медленно расстегнул его брюки и потянул вниз. Его пальцы скользнули по бедрам Снейпа. Учитель гладил спину Гарри безотчетными нежными движениями. Мальчик вдруг подумал, что если профессора Снейпа сейчас о чем-то спросить, он на любой вопрос ответит «да».

Гарри просунул кончики пальцев под его черные боксеры.

— Я хочу тебе отомстить, — прошептал он. — Буду трогать все, кроме самого главного.

— Отомсти, — Северус вздохнул и прикрыл глаза.

— Спрячь руки за спину. И не трогай меня. А то нечестно будет, — сказал мальчик.

Гарри очень медленно стянул его боксеры. Его мягкие губы легкими мотыльками пробежались по бедрам учителя.

— Привет, как дела? — Гарри коснулся его возбужденного члена своим горячим дыханием.

— Плохо, — простонал Северус.

— Я не с тобой разговариваю, — поднял Гарри глаза на учителя.

Снейп улыбнулся уголком рта.

— Я по тебе соскучился, — дыхание мальчика обожгло возбуждением головку. Пальцы Гарри продолжали гладить бедра, не приближаясь к пенису.

Северус попытался придвинуть член ближе ко рту мальчика. Гарри слегка отстранился.

— У тебя такой хозяин… ужа-асный. Стро-огий. Он тебя мучает. Ничего тебе не разрешает. А ты такой красивый… да… большой… да… и вкусный… — дышал на член Гарри. Он поднял на Северуса лукавые зеленые глаза и увидел, что тот стоит, открыв рот и тяжело дыша.

— Гарри, — попросил он.

— Ты как думаешь? Мы его пожалеем? — нижняя губа мальчика слегка потерлась о кромку члена.

Северус втянул воздух сквозь зубы.

— Ну хорошо-о-о, — дохнул напоследок Гарри. Он охватил теплой рукой основание члена и нежно сжал. Северус забыл про обещание и впился ногтями Гарри в плечи.

— Ай! — внезапно вскрикнул Гарри. — Вода!

Ванна с магическим ароматом океанской волны переполнилась. Вода хлынула через край, заливая кафельную плитку. Каменные змеи, держащие ванну, беспокойно зашипели. Гарри вскочил и бросился закручивать краны. Снейп схватил его за бедра и прижал к себе.

— Мы зальем весь Хогвартс, — пробормотал Гарри.

Северус рывком стащил с него брюки и трусы и навалился сзади, тяжело дыша.

— Да… зальем… Хогвартс, — согласился он, плохо соображая, что говорит.

Гарри почувствовал, как большое тело любовника прижалось к его голой спине. Он оперся руками о край ванны. Твердый горячий член проник между его ног, и это было новым и необыкновенно возбуждающим ощущением. Северус начал двигаться между его бедрами, и мальчик инстинктивно сжал ноги, понимая, что так его любимому будет приятнее. Рука Северуса обхватила член Гарри, скользя в том же ритме. Губы учителя жадно ласкали его шею, целовали спину между лопаток. Гарри подумал, что он долго не продержится, кончит просто от одного ощущения этого прерывистого быстрого дыхания на своей шее. Он опустил руку вниз и сжал пальцами головку, скользящую у него в промежности. Северус вдруг зарычал. Этот звук был последней каплей, переполнившей чашу возбуждения Гарри. Он всхлипнул и взорвался блаженными точками в руке Северуса. Почти сразу он почувствовал оргазм любовника — такой же сильный, как и его собственный. Они стояли, навалившись друг на друга и на ванну, бешено дыша, с колотящимися сердцами.

Наконец Северус оторвался от Гарри. Он поцеловал его мокрую блестящую от пота спину.

— Я думал, ванна до того, как.

— Немного не дошли, — сказал Гарри. Он все еще не мог отдышаться.

Снейп каким-то заклинанием понизил уровень воды в ванне. Они оба погрузились в теплую воду.

— Если рай существует, то там должно быть так, — сказал Гарри, нежась в ласковой воде.

— Тут можно заснуть и отправиться прямиком в рай… или кому куда, — пробормотал Снейп. Борясь с накатывающей дремотой, он достал мочалку и начал намыливать плечи и грудь Гарри.

— Если я засну, ты меня разбуди, я тебе голову помою, — сказал Гарри и заснул.

Он не слышал, как Северус бережно вытащил его из воды, высушил волосы заклинанием и отнес в постель. Несмотря на усталость, учитель еще долго не мог заснуть, глядя на спокойное нежное лицо Гарри, такое юное во сне.

*

— Чем ты меня порадуешь, мой мальчик? — спросил Альбус Дамблдор, прихлебывая чай.

Снейп поправил воротник мантии.

— Я был в Карма…

— Знаю, знаю, — нетерпеливо сказал директор. — Что за компонент?

Профессор протянул Дамблдору свиток пергамента.

— У меня есть версия, что это. Но я могу ошибаться, — сказал он.

Дамблдор поправил очки и пробежал глазами пергамент.

— Вон оно что, — глубокомысленно произнес он.

Северус Снейп замер. У него мелькнула надежда, что предположение Гарри оказалось неверным.

— Семя врага, — спокойно сказал Дамблдор, будто речь шла о семенах редьки для школьной рассады. — Уже достал?

Северус сделал глубокий вдох, чтобы не сказать лишнего.

— Это будет проблематично, Альбус, — вежливо сказал он.

— Неужели, мой мальчик, неужели, — ласково пробормотал Дамблдор. Он добавил в свой чай еще две ложки сахара, отхлебнул и одобрительно причмокнул.

Северус усилием воли перекрыл мысль про Аваду.

— Не думай, что у нас много времени, мой мальчик, — остро взглянул на него Дамблдор. — Тем более, если верить твоим словам, темный Лорд готовит налет со стороны Хогсмида.

— Советую поверить, Альбус. Иначе нам это дорого обойдется. Необходимо укрепить защиту с юга…

— Чтобы Риддл напал с севера, — хмыкнул Дамблдор. — Ты думаешь, я верю в эти показательные собрания Пожирателей? Темный Лорд далеко не так прост.

— Вы очень проницательны, Альбус, сэр, — сказал Снейп.

— Что-то я не слышу новостей о восьмом компоненте, Северус. Неужели и это проблематично?

По лицу Снейпа пробежала тень.

— Дайте мне время, Альбус.

— Боюсь, это именно то, чего я тебе дать не могу, — покачал головой директор. — Разве что ты сам задержишь Темного Лорда.

— Это то, что я делаю все последнее время, — сказал профессор. — У Риддла связаны руки, пока он не получит от меня Зелье, Очищающее Кровь.

— Напомни, что это, сынок. Когда все складываешь в Думосбор, в голове мало что остается.

— Риддл узнал, что болен неизлечимой маггловской болезнью, — начал Снейп, расхаживая из угла в угол. — Из каких-то источников он выяснил, что его кровь заражена, и единственный способ избежать распада магической составляющей его сущности и последующего физического распада — провести обряд разделения Магии, Души и Тела. В результате, как вы знаете, он разделил свою душу на семь частей и заключил их в Хоркруксы. Он отделил от своего физического тела кровь и скрыл ее в неком предмете, о котором мне ничего не известно, кроме того, что он хранится у магглов, сэр. Единственное, что я знаю, так это то, что Риддл считает это лучшей насмешкой над магглами, которую видела история. Он неоднократно говорил, что даже жаль будет забрать эту кровь оттуда, чтобы подвергнуть очистке.

— Готово ли это Очищающее Зелье, Северус? — спросил Дамблдор. Его голос звучал жестко, глаза смотрели на Снейпа очень внимательно.

— Да. Оно готово, — тихо ответил Снейп.

— Если ты просто не дашь его Риддлу, либо заменишь другим?

— Он не умрет, — бесстрастно сказал Снейп. — Сейчас он обходится без крови, как вы знаете.

— Что заменяет ему кровь?

— Не знаю, сэр, — невыразительно сказал профессор.

— Не знаешь, — Дамблдор погладил бороду. — Ну что ж.

— Чтобы лишить его магии и превратить в простого смертного маггла, он должен быть человеком из плоти и крови. Сначала он возвратит в свое тело очищенную кровь, и только потом я угощу его зельем Леди Ровены.

— Когда обряд очищения? — быстро спросил директор.

— В любой момент. Я жду сигнала.

— Зачем ты снял крупную сумму в Гринготтсе? — вдруг с прищуром спросил Дамблдор.

— Это… личное, Альбус.

— Триста тысяч галеонов?.. Не смотри на меня волком, сынок, у меня всюду информаторы, — закряхтел Дамблдор. — Не многовато ли для карманных расходов школьного учителя?

— Это не связано ни с вами, Альбус, ни со школой, поэтому я не буду отвечать на этот вопрос, — холодно сказал Снейп. — Могу только напомнить, что я также занимаюсь исследованиями в области алхимии, сэр.

— Я часто стал замечать рядом с вами Поттера. Он как-то связан с вашими исследованиями, Северус?

— Нет, — быстро сказал Снейп. — Мы занимаемся окклюменцией.

— Ах, вот оно что.

Дамблдор встал. Старческая спина его вдруг разогнулась, развернулись плечи, глаза холодно блеснули. Он будто бы стал выше ростом. Директор заговорил, чеканя каждое слово:

— Достаточно. Достаточно окклюменции с Поттером. — Он обошел вокруг Снейпа, остановился и глянул ему в глаза. — Некоторые не в меру усердные окклюменторы сидят в Азкабане. Ты знаешь, о чем я толкую, сынок, — прибавил он сахарным голосом. — Но я до поры до времени закрываю глаза на твое поведение, мой мальчик. Наши дальнейшие взаимоотношения с тобой будут складываться в зависимости от твоего успеха в борьбе с Риддлом.

— Я делаю все возможное, сэр, — Снейп был бледен, как мел.

— Оставь в покое Поттера и займись восьмым компонентом. Это приказ, — жестко сказал Дамблдор.

— Да, сэр, — бесцветным голосом ответил Северус Снейп.

*

Глава 8. Северус Снейп не верит в чудеса

Тереза Бернар и Кэролайн Грейс лежали на пушистом зеленом ковре слизеринской спальни. Вокруг царил беспорядок. Одежда валялась вперемешку с какими-то театральными украшениями, резаной бумагой и тряпками. На полу стояла коробка с пастелями, школьные учебники небрежной стопкой были свалены в углу.

— Надо бы прибрать, — лениво сказала Кэрри, не вставая с ковра.

— Потом, — сладко потянулась Тереза. Она наклонилась над подругой и мягко коснулась своими губами ее губ.— Как вкусно, — прошептала она и слегка прикусила подбородок Кэрри.

Кэролайн обхватила Терезу за шею и притянула к себе. Ее губы нашли губы подруги. Их нежные розовые язычки сплелись, дразня и возбуждая.

Кэрри просунула руки под футболку подруги и легкими круговыми движениями погладила торчащие возбужденные соски. По телу девочки прокатилась волна дрожи. Они нежно целовались некоторое время, перекатываясь по ковру. Тереза оказалась снизу. Не разрывая поцелуя, она схватила Кэрри за руку и положила ее ладонь себе между ног. Другой рукой она добралась до груди подруги и с наслаждением вздохнула, когда теплая тяжелая грудь наполнила ее ладонь. Тереза ласкала то одно, то другое нежное полушарие, восхищаясь, как твердеют под пальцами чувствительные розовые соски. Она впитывала томительно-сладкие поцелуи Кэрри, от которых у нее кружилась голова, и странный жар охватывал бедра. Кэрри прижала пальцы к лобку Терезы, мягко потирая ее между ног. Тереза сжала бедра, стараясь крепче обхватить дразнящую руку.

— А сказку? — жалобно спросила она.

— Жил-был мальчик Пальчик, — начала рассказывать Кэрри, ласково водя пальцами по шелковой коже бедра подруги. — Был он грустный и бездомный… Стало холодно, дождь пошел, кап-кап, — Кэрри изобразила капли дождя, касаясь кончиком языка шеи Терезы. — А мальчик Пальчик гулял… гулял… замерз совсем…

Тереза слегка высвободилась и начала стягивать с себя трусики.

— Видит — лес… Он по нему ходил… бродил… чуть не заблудился, — Кэрри запустила палец в нежные темные волосы на лобке Терезы. Тереза задрала футболку Кэрри и приникла губами к розовому нежному соску.

— Пошел он по дорожке, — рука Кэрри опустилась ниже. — Видит мальчик Пальчик — а там норка. Он говорит: тук-тук, кто в норке живет?… А сам ходит вокруг, ходит… — она обвела пальцами пухлые нижние губки подруги.

Тереза застонала.

— Загляну-ка я в норку, сказал мальчик Пальчик. — Кэрри сунула кончик пальца во влажную горячую щель: — Ух ты, как тут тепло… хорошо… уютненько…

Тереза задышала глубже и стала двигать бедрами навстречу пальцу, обжигающему ее сладкой тонкой лаской. Она закрыла глаза. Окружающий мир сжался в точку, и эта точка была внутри ее тела, разгораясь все жарче и жарче.

—…И привел он своего братца, второго мальчика Пальчика. И ему место нашлось, — рассказывала Кэрри. Голос ее изменился, дыхание стало прерывистым. Она проникла языком в рот подруги и нежно им двигала в том же ритме, как двигались ее пальцы внутри сочащейся желанием горячей щели. Внезапно Тереза сжала ее руку бедрами, выгнулась дугой и закричала. Кэролайн пальцами другой руки пробралась к себе под трусики и через секунду забилась в сладких конвульсиях. Тереза покрыла ее тело восторженными мелкими поцелуями.

— Моя ты хорошая, моя ты лапочка, — шептала она.

— Я тебя так люблю, — обняла ее Кэрри.

— Я тебя сильнее, — сказала Тереза.

Они некоторое время лежали, обнявшись, думая каждая о своем.

— Я без тебя не жила. Это была не я, — сказала вдруг Кэролайн.

— Ты читаешь мои мысли? — Тереза нежно убрала светлую прядь со лба Кэрри. — Мне кажется, я всю жизнь что-то искала. Не знала, что это… И вот нашла. Это ты, Кэрри.

*

— Домашнее задание всем понятно? Каждый факультет разделяется на три подгруппы. Ваша задача — трансмутировать исходное зелье, полученное нами сегодня. Ваши достижения, мистер Лонгботтом, вы продемонстрируете мне на следующем занятии. Результаты будут приравнены к семестровой контрольной.

Ученики тяжело вздохнули. Возня с трансмутацией требовала много времени и означала испорченные выходные.

— Двое суток повторять заклинание, каждые два часа?! Это ни в Хогсмид не сходить, ни на тренировку, это вообще уже Мерлин знает что, — бурчал Рон.

— Мистер Уизли, я готов добавить вам еще одно зелье, поскольку вы очень разговорчивы. Вы с легкостью поработаете над двумя, не так ли?

— Спасибо, сэр, не стоит, — испугался Рон.

Гарри пытался поймать взгляд Северуса, но не мог. Вчера вечером Гарри приходил в Подземелья, но пароль Amare Aquamarine дверь не открыл. Он простоял под дверью чуть ли не час. В начале урока учитель вдруг посмотрел на него очень странно, с какой-то темной тоской. Потом отвел глаза и словно перестал его замечать. Мальчик почувствовал необъяснимую тревогу. Он нарочно медленно складывал вещи в сумку, надеясь, что Северус позовет его в подсобку.

— На сегодня все свободны, — сказал Снейп. — Мисс Бернар, задержитесь, пожалуйста.

Гарри показалось, что он у него внутри что-то оборвалось и падает в пустоту. Его глаза широко распахнулись, он замер с учебником Зельеделия в руке, забыв, что собирался с ним делать. Учитель глянул на Гарри и вздохнул. Мальчик попытался что-то прочесть по его лицу, но не смог. Он аккуратно положил учебник на парту, бессознательно погладил переплет и вышел из класса.

*

Северус Снейп проводил взглядом уходящего мальчика. Ему казалось, будто кто-то проворачивает штопором внутри его сердца. Он прикоснулся кончиками пальцев к вискам. В голове стучала кровь. Ярость на Дамблдора, загнанная в глубины сознания, била тонкими молоточками, грозясь вырваться на волю. Он вздохнул и перевел на Терезу больной взгляд.

— Вы просили меня остаться, сэр, — напомнила девушка.

— Ах, ну да, — сказал Снейп.

Он посмотрел на Терезу и нашел, что она неуловимо изменилась. Похорошела, заметил он. И не только это. Она кажется счастливой, подумал он с удивлением.

— Я хотел узнать, как ваши дела, — сказал он, не зная, с чего начать. Чем более он видел в ней женщину, тем труднее ему было с ней говорить.

— У меня все хорошо, — немного удивилась девушка.

— Я хотел спросить, не оставили ли вы мысль посетить вашего отца, — сказал Северус. Он подошел к парте Гарри и забрал забытый им учебник.

— Я мало об этом думала… — призналась Тереза. — Но конечно, я хочу его увидеть.

— Тереза, нам необходимо поговорить. Есть вещи, которые вы должны о нем знать. И я прошу вас, пока вы не узнаете это, не принимайте никаких решений, — сказал учитель.

— Какие-то гадости про моего… папу? — спросила она.

Снейп поморщился. Папа. Жаль, Риддл не слышит.

— Нет. Но я хочу рассказать вам некоторые факты, а выводы вы сделаете сами. Сейчас у вас урок, но после обеда я буду вас ждать у себя. Приходите, это важный разговор.

— Хорошо, профессор. Я приду, — спокойно сказала Тереза.

Она взяла свою сумку и вышла. Надо же, ничего не разгромила, удивился Снейп. Он приложил к груди затрепанный учебник Гарри и задумался, невидяще глядя в окно.

*

Северус делал вид, что ест. Если бы не присутствующий на ужине Дамблдор, он бы давно все бросил и отправился искать Гарри. Мальчик не приходил обедать. Не пришел он и на ужин. Учитель покосился на директора. Тот с довольным видом обмазывал шоколадным маслом овсяное печенье. Чтоб ты слипся, пожелал Снейп. Он мысленно пролистал Список из тридцати трех Непростительных Зелий, не мешающих вкусу пищи и трудно распознаваемых колдомедиками Мунго.

Снейп вновь прокрутил в памяти разговор с Терезой. Как он и боялся, ее не впечатлили истории о «подвигах» Волдеморта. Сказала, что ее саму в приюте ненавидели, травили и считали злодейкой. Что люди всегда ненавидят не таких как все. Что любое инакомыслие преступно.

В нем не осталось ничего человеческого, сказал Снейп, потому что его отделенная от тела душа находится в Хоркруксах. Он непредсказуемо жесток. Он может ее убить.

Он не убьет родную дочь, заявила Тереза. Он любил ее мать. Теперь она это понимает.

Он любил, когда был Томом Риддлом, сказал Снейп. Теперь он Лорд Волдеморт. Не умеющий любить, человек без сердца, без души и даже без крови. Урод, белый призрак.

Она поможет ему, сказала Тереза. Если даже он несчастен и уродлив, это ее отец.

Он преступник, напомнил Снейп.

Он мой отец, повторила она.

Ваша кровь, добавленная в зелье, лишит его магии. Он не сможет больше никого уничтожить.

Никогда, сказала она. Если только он сам не попросит об этом.

Он убийца, сказал Северус.

Лучше умереть магом, чем жить магглом, сказала она.

Он умрет, сказал Снейп. И вы пожалеете, потому что с вашей помощью он остался бы жив.

Вы хотите убить моего отца, решила она.

Напротив, я дал Непреложный Обет хранить его жизнь, сказал он.

Вот и храните себе на здоровье, ответила она.

Разбилось только две чашки, графин и сахарница. Впрочем, все ценное он убрал подальше.

Наконец, ужин завершился. Северус вдруг подумал, что не знает, с чего начать поиски. Гарри может быть где угодно. Карты мародеров у него нет. Как найти мальчика? Будет выглядеть странно, если он начнет расспрашивать друзей Гарри.

Друзей Гарри… Рона Уизли он отмел сразу. Задумчиво посмотрел на Гермиону. На самом деле она ему нравилась куда больше, чем он позволял себе демонстрировать. Конечно, раньше она была лучше, когда в ней не было столько просыпающейся женственности. Но это ведь не причина, мешающая с ней поговорить, решил он, направляясь к Гермионе. Девушка шла ему навстречу, будто угадав его мысли.

— Мисс Грейнджер, — спросил он, убедившись, что их никто не слушает, — где Поттер? Его не было на ужине, — как можно более равнодушно сказал он.

— О-о, профессор, я хотела то же самое спросить у вас, — растерялась Гермиона.

— Почему у меня? — с подозрением спросил Снейп.

— Ну… Он говорил, что с вами занимается окклюменцией. Я думала… Квиддича сегодня нет, в Хогсмид из-за снегопада не пускают, и ваше домашнее задание, сэр… каждые два часа подходить к зелью. Но он к нему и не подходил! — расстроено сказала Гермиона. — Хотя Гарри в последнее время очень старается и все учит по зельям, не как раньше, — торопливо добавила она.

— Где еще он может быть? — спросил профессор.

— Он приходит на Астрономическую башню, когда ему плохо. Но там его нет, я проверяла, — вздохнула она.

— Он мог пойти в Хогсмид? Может, у него там… ну, девушка? — Северусу было интересно, поверили ли друзья Гарри в сказочку про Хогсмид.

— Нет. Я не думаю, что у него девушка, — сказала Гермиона с легкой улыбкой. — Ни в Хогсмиде, ни где-либо еще.

— Где тогда он может быть? — спросил Снейп.

— В лесу, — Гермиона нахмурилась. — Если ему совсем плохо, он идет в лес.

— Спасибо, Гермиона. Мисс Грейнджер, — торопливо поправился учитель и бросился к выходу из зала.

Гермиона проводила взглядом летящую черную мантию. Он назвал меня по имени, подумала она. Как приятно. Она улыбнулась и посмотрела на часы. Пора читать заклинание над трансмутационным зельем.

*

Гарри шел по свежевыпавшему снегу. Над лесом поднялся сияющий диск луны и осветил застывшие неподвижные деревья. Снег мягко облепил каждую тонкую веточку, превратив лес в белую кружевную сказку. Луна довершила чудо, залив снежные кружева холодным серебром.

Гарри ничего этого не замечал. Он шел по дорожке, вернее, по тому месту, где ей положено было быть. Все было укрыто белым покрывалом, и Гарри брел, проваливаясь в снег. Его ноги в кроссовках давно промокли, но он ничего не замечал.

Северус. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни. Я так хочу быть с тобой. Почему ты меня отталкиваешь. Почему, Северус. Разве ты любишь ее? Я не верю.

Гарри не чувствовал, что слезы текут по его лицу. Не чувствовал, что его руки исполосованы в кровь ветками колючих кустов, через которые он продирался.

Северус. Ты самое лучшее, что у меня было. Ты самый лучший. Зачем ты от меня отвернулся. Я тебя люблю. О боги, как я тебя люблю!

Он узнал эту поляну. Здесь это было. Отсюда все началось. Когда он отдал свою кровь. Почему сразу не жизнь?

Возьми мою жизнь, Северус. Мне она не нужна без тебя.

Здесь все началось, здесь пусть все и закончится. Это судьба.

Гарри сел в снег и привалился к стволу большого дуба. Буду сидеть, пока не умру, решил он. Он не чувствовал холода. Голова немного кружилась, и ему слышался легкий звон колокольчиков. Он закрыл глаза.

Колокольчики зазвенели громче, и нежная мелодия вдруг прокатилась по лесу, как будто капельки мелких звонких росинок запрыгали по листьям, невесть откуда потянувшимся из снега. Все вокруг осветилось. Золотистые маленькие эльфы подлетели к Гарри, и на него повеяло весенним теплом и опьяняющим запахом ландышей. Эльфы кружились вокруг мальчика, целовали его лицо маленькими губами. Они раскинули вокруг золотые паутинки, на которых висела роса, блестящая от солнца. Гарри даже зажмурился от блеска. Эльфы заиграли на золотых паутинках такую красивую мелодию, что мальчику вдруг захотелось плакать от счастья. Он успел подумать, что жалко умирать, когда так чудесно играют эльфы. Вдруг эльфы притихли, и только откуда-то издали, словно с неба, доносился легкий перезвон колокольчиков.

И в наступившей тишине Гарри услышал Голос.

Голос пел. Пел так красиво, глубоко и проникновенно, что эльфы молчали, заслушавшись, повернув на звук маленькие острые ушки.

К твоим ногам, Король Артур мой светлый,

Кладу я славу мира вековую.

К твоим ногам, Король Артур мой верный

Кладу я тайны волшебства и мудрость.

Я подарю тебе подлунные богатства,

Я принесу тебе почет в сиянье солнца.

Все чем владею я и что умею

Тебе вручаю вместе с моим сердцем.

Он узнал Голос. Низкий, рокочущий, бархатный. Этот Голос говорил с ним во сне. И он узнал песню.

Вокруг все зазеленело. На глазах тянулись к небу травинки, разворачивались блестящие зеленые листья. Поляна покрылась цветами. Солнце припекало все жарче. По пригорку суетливо бегали маленькие муравьи.

Из-за деревьев вышел человек. Высокий темноволосый мужчина в изумрудном хитоне. Он шел босиком прямо к Гарри, и трава не прогибалась под его босыми ногами.

Он подошел к мальчику и взял его за руки. Гарри плакал. Счастливые слезы текли из его глаз.

— Мерлин. Ты и правда похож на Северуса, — сказал он, глотая слезы.

Мерлин улыбнулся.

— Я с тобой, Гарри. Пока ты любишь.

Он протянул Гарри руку и вложил в ладонь странный предмет, похожий на половину большой черной скорлупы:

— Эта вторая половина Кубка.

У Гарри сладко закружилась голова. Лицо волшебника стало расплываться, голос звучал тише.

—…последние слова песни…

—…решат…

—…все…

Перед глазами мальчика потемнело, и он потерял сознание.

*

— Гарри, Гарри!

Он открыл глаза. Северус прижимал его к себе, гладил, целовал губы, глаза, скулы. Лицо у него было безумное и мокрое.

— Северус… — прошептал Гарри. Чувство счастья затопило его. Я умер, думал он. Я на небе. — Ты… плачешь?

— Нет, — моргнул Северус. — Это… снег.

Он прижимал Гарри к груди. Его руки все еще тряслись. Он думал, Гарри умер. Он нашел мальчика под деревом. На этой чертовой поляне. Какое чудо, что он подумал проверить эту самую чертову поляну. Какое чудо, что Гарри не успел замерзнуть. Он теплый, даже…

— Ты горячий, — нахмурился Снейп.

— Северус, значит, я не умер? — Гарри переполняло счастье. Он не знал, отчего. Счастье звенело колокольчиками маленьких эльфов где-то у него глубоко внутри. — Мерлин пел мне песню, — сказал он, обнимая учителя за шею.

— Значит, ты чуть не умер, — сказал Снейп почти сердито. Он поднял Гарри на руки и прижал к себе.

— Что ты делаешь? Я и сам могу идти, — засмеялся Гарри. Он погладил спутанные волосы учителя и вынул из них сухой листок.

— У тебя жар, — сказал Северус.

Он ускорил шаг, почти бежал.

— Прекрати! Поставь меня на ноги, — смеялся Гарри. Он обнимал Северуса, прижимаясь к нему горячими губами.

Снейп тяжело дышал. Гарри все-таки был тяжелым, и по сугробам было трудно идти. Он на минутку остановился перевести дух.

— Ну все, хватит, — притворно рассердился мальчик. — Мне приятно, что ты меня тащишь, но я же вижу, что тебе тяжело.

Учитель опустил его на землю, но продолжал крепко прижимать к себе.

— Тебе надо к Помфри. У тебя жар, — Снейп коснулся губами лба Гарри.

— Я просто перегрелся. На поляне Мерлин устроил июнь месяц, и солнце грело, а я в зимней куртке.

Снейп нахмурился.

— Опять Мерлин, — он взял Гарри под руку: — Ты можешь идти?

Не лучше ли аппарировать с ним в Мунго, подумал он.

— Слушай, я рассмотрел его сегодня! Наконец-то рассмотрел, — сказал Гарри, бодро шагая по сугробам и таща за собой Северуса. — У него волосы не черные, как твои, а темно-каштановые, и седина на висках, очень красиво. Ты когда состаришься, тоже такой будешь, — быстро говорил Гарри. Его глаза лихорадочно блестели, на щеках пылал румянец.

В Мунго, решил Снейп.

— Я уже состарился за этот вечер, пока тебя по всему лесу искал, — пробурчал он.

— Да, так вот, — Гарри перепрыгнул через кочку. — Волосы каштановые, а глаза светло-карие, он смотрит, и так тепло становится! А нос у него и вправду здоровый, почти как у тебя. Только у него еще бородка есть, небольшая, но красивая. Короче говоря, ему очень идет, — Гарри говорил очень быстро, смеясь и жестикулируя.

«Все-таки к Помфри ближе. Да и от аппарации плохо ему станет…»

— И у него не мантия, а такая ткань зеленая наброшена, то есть даже не зеленая, а изумрудная, и как будто светится, и завернута на нем так, как древние римляне у нас в учебнике ходили, ну, не в учебнике, а у себя там в древности… ну ты понял, Северус, — Гарри перепрыгивал какие-то ямки, отламывал на ходу ветки, расчищая дорогу, и вообще весь лучился энергией. Снейп едва успевал за ним, задыхаясь от быстрой ходьбы.

— А знаешь, как он поет, я просто обалдел! Ты умеешь петь? — деловито спросил он Снейпа.

Если б Снейп умел краснеть, он бы сейчас покраснел. Не рассказывать же Гарри, что он иногда поет над своими зельями.

— М-м, не думаю, — буркнул он. Навряд ли мурлыканье над зельями можно считать песнями.

До замка было уже рукой подать. Как они так быстро дошли, поразился Снейп. От поляны до замка было больше мили, да еще по такому снегу.

Вдруг Гарри остановился.

— Северус, скажи мне, — он заглянул ему в глаза: — Ты ведь волшебник. И ты не веришь в чудеса. Как это может быть? Я же вижу, ты мне не веришь. Я тебе хотел кое-что показать, но…

— Я верю тебе, — расстроился Снейп. — Просто ты перемерз и… У тебя были галлюцинации. Это бывает. Я верю, что… что ты это не придумал.

— Ты не веришь в чудеса, — повторил со вздохом Гарри. Он потрогал вторую половинку кубка в кармане куртки.

— Чудеса — это то, что ты не можешь внятно объяснить, — сказал Снейп. — Очень удобно все, что не понял, назвать чудом. Ты так рассуждаешь, потому что рос с магглами. В магии все тоже подчиняется своим законам. Ничего не бывает из ничего, ничего не может случиться просто так.

— А что, разве с тобой не случалось такого, что нельзя ну ничем объяснить? Ни маггловскими, ни магическими законами?

— Наше незнание — это не чудо. И восхищаться тут нечем.

— Ты меня не понимаешь, — с легкой досадой сказал Гарри. — Или я не умею объяснять.

— Скорее второе, — буркнул Снейп.

Они подошли к воротам с каменными вепрями. Учитель остановился.

— Гарри. Подожди. Я не успел с тобой поговорить, — сказал Северус. — Про нас с тобой.

Мальчик посмотрел ему в глаза. Это был странный взгляд, теплый и грустный.

— Дамблдор знает о нас, — тихо сказал Снейп.

— Я догадывался, — кивнул Гарри.

Северус поднял бровь. Надо же, все всё знают, один он, идиот, в блаженном неведении.

— Нам нельзя встречаться. Какое-то время, — сказал Снейп. — Пока я… закончу с одним заданием, — бесцветным голосом добавил он.

Не Риддл убьет, так Альбус засадит в Азкабан. В эту веселую программу плохо вписываются встречи с тобой, Гарри.

— И для этого задания тебе нужна Тереза Бернар? — насмешливо сказал Гарри.

Снейп нахмурился.

— Гарри, я скажу тебе одну вещь, если ты пообещаешь мне…

— Обещаю. Никому ничего.

— Она дочь Риддла.

— Я так и думал, — с досадой сказал Гарри. — Я как чувствовал! Поэтому ты за ней… ухаживаешь?

— Гарри! О Мерлин! О чем ты думаешь, — возмутился Снейп. — Я ни за кем…

Он не договорил. Навстречу им спешила Минерва Макгонагалл, мадам Помфри, Рон, Гермиона и какие-то гриффиндорцы.

— Нам нельзя встречаться? — странным глухим голосом спросил Гарри.

— Пока нет. Я не знаю, как сделать, чтобы Дамблдор не знал.

Убрать Дамблдора.

— Я все понял, — сказал Гарри. Он секунду смотрел на Северуса, потом повернулся и пошел навстречу бегущим к нему людям.

Гарри, не уходи от меня.

Северус посмотрел ему вслед, и черная тоска навалилась на его сердце, как будто его обнял дементор и высосал изнутри всю радость.

*

Глава 9. Прошлое умерло, будущего нет

— Результат отрицательный, — улыбнулась медсестра, проверив какие-то карты. — Также как и у мистера… э… Паркера, — сказала она.

— Отрицательный — в смысле все плохо? — Северус вцепился в спинку стула.

— Что вы, наоборот. У вас все в порядке. Отрицательный — значит, вируса СПИД у вас нет. Ни у вас, ни у вашего партнера.

— О-о. Спасибо. Вы уверены?

— В нашей клинике самые надежные результаты, сэр. Более того, мы проводим самое полное иммуногематологическое исследование. Вы получаете справку, содержащую всю информацию о вашей группе крови, резус-факторе, подгруппе крови, информацию о келл-антигенах, лейкоцитах, эритроцитах, гемоглобине… У вас и у мистера Паркера он понижен… Кстати, вы родственники? У вас совершенно идентичные показатели, просто удивительно.

Медсестра протянула Северусу какие-то бумажки. Он уставился в них, ничего не понимая.

— У вас все в порядке, мистер Смит. Возьмите, пожалуйста, подарок от нашей клиники, - она улыбнулась и протянула Снейпу маленькую коробочку с надписью «Condoms». — Всего хорошего, сэр.

Он вышел на улицу и побрел, не думая, куда идет. Он был рад, что с ними все в порядке. Конечно да, он рад. Но глубоко внутри никакой радости не было. И это не было связано с результатом.

«Лучше быть больным с тобой, чем здоровым без тебя, Гарри».

Он шел той же дорогой, по которой они шли тогда с Гарри вдвоем, и по которой он брел сейчас совершенно один. Вспомнил, как они болтали ни о чем, как смеялся Гарри, а ему до одури хотелось поцеловать маленькие ямочки на его щеках. Как они оглядывались на магглов, и если им казалось, что никто не смотрит, они обнимались или брали друг друга за руку. Как хохотал Гарри, когда представлял себе, как они выглядят в глазах магглов в своем респектабельном обличье.

Он прошел мимо ресторана, где они ели утку. На секунду остановился, глядя через стекло на какую-то счастливую пару. Они не ели, а сидели за столиком, держась за руки и влюбленно глядя друг на друга, и почему-то совсем не походили на магглов… Вспомнил, как они вдвоем вошли в примерочную «Тканей Уэльса», где покупали одежду. Гарри задернул занавеску и стал быстро раздеваться. Северус целовал его запрокинутую шею, ловил ртом его смеющиеся губы… Маггловские рубашки посыпались на пол…

Он вдруг почувствовал, что ненавидит Кармартен. Здесь нет Гарри. Он больше не приедет сюда с Гарри. Северус спустился по улице вниз к подножию холма. Он посмотрел на тот дом, где была сувенирная лавка. «Скобяные изделия. Розница и опт», — гласила надпись. Он слегка удивился, но от магглов всего можно ждать. Бросив последний мрачный взгляд на город, он аппарировал к Хогвартсу.

*

«Узнаю результат и сразу уйду. Главное, ничего лишнего не сказать. Спасибо, сэр, до свиданья. Или нет, не так. Спасибо, я так и предполагал. Или нет, не так…»

Гарри, завернутый в плащ-невидимку, старался ступать потише. До комнаты Снейпа было недалеко, но надо было пройти через Слизеринскую гостиную, откуда слышались голоса. В зеленых креслах у камина расположилась ненавистная Гарри троица. Драко внаглую пил усладэль. В руках у него была газета. Гарри медленно пошел вдоль стены, прислушиваясь краем уха к разговору.

— «…начаты ремонтно-строительные работы по восстановлению разрушенной пожаром больницы Иммунологического Центра в Литтл-Уингинге. Началом восстановительных работ мэрия города обязана пожертвованию от анонимного лица в размере полутора миллионов фунтов стерлингов. Мэр города господин Андерс и Британская Ассоциация Иммунологов выносят искреннюю благодарность данному лицу, пожелавшему остаться неизвестным», — Драко Малфой отбросил газету в сторону: — Некоторым идиотам некуда деньги девать.

— Такой сумме я бы нашел применение получше, — хмыкнул Крэбб.

— Например? — вскинул светлую бровь Драко.

— Ну… на кисок бы потратил… В Лондоне есть шикарные киски, дорогие только, — со знанием дела сказал Крэбб.

— Не смеши, Винсент, жирный евнух, ты ж еще девственник, — засмеялся Драко.

— На себя посмотри, голубая кровь, — буркнул Крэбб.

— Настоящие слизеринцы широко смотрят на вопросы секса, — насмешливо сказал Гойл. — Вот взять хотя бы наших девочек, Кэрри-Тэрри.

— Я бы эту Тэрри отымел, — Крэбб сделал неприличный жест.

— Ага, разбежался. Потом наш декан тебя отымеет, — сказал Драко, отхлебывая эль.

— При чем тут декан? — спросил Гойл.

— Он своего никому не отдаст. Если на что глаз положил, — Драко критически рассмотрел свои ногти.

— Снейп с Терезой? Не может быть, — пожевал губами Крэбб. — Брехня.

— Какая там брехня. Сам видел, — сказал Малфой, криво улыбаясь. — Я как-то забыл новое перо в классе Зельеделия, десять галеонов, оно, может, и не деньги, ну, короче, решил вернуться и забрать. Заглянул в класс — а там Снейп с Терезой зажигает.

— Нифига себе, — сказал Гойл.

— Я с тех пор намекнул нашим, чтоб прекратили над ней прикалываться, — сказал Драко. — Все-таки крестный, это его выбор…

— Она бы и без тебя справилась, — ухмыльнулся Гойл. — Девчонка без палочки мебель крушит и посуду. Прикидываю, что она в постели вытворяет. Может, они втроем со Снейпом и с Кэрри Грэйс зажигают…

— Горячая штучка, — цыкнул зубом Крэбб.

Мимо них вихрем пронесся ветер. Гарри летел в свое крыло, не заботясь, слышны ли его шаги и сидит ли вообще на нем плащ-невидимка.

*

Это была шестая сова. Гарри закрыл окно, и птица билась грудью в стекло, настойчиво пытаясь влететь в комнату. Он вздохнул. В конце концов, птица ни в чем не виновата. Он открыл раму, и измученная сова вместе с пергаментом буквально свалилась к нему на колени.

Гарри с тяжелым сердцем развернул пергамент.

«Лодочная станция, 19:00»

Едва успел Гарри прочитать записку, как пергамент самовоспламенился и сгорел. То же самое приносили четыре предыдущих совы. Правда, время начиналось с 16-00. Первая сова принесла маггловскую справку о том, что он здоров и СПИДа у него нет.

«Оставь меня в покое вместе со своими совами», — Гарри сунул сове в клюв пергамент и выпустил птицу.

Он подумал, что Лодочная Станция около Хогсмида не самое привлекательное место для ожидания зимой. Ну и пусть. Сколько раз за последнее время он стоял у учителя под дверью. Что ж, больше он не повторит таких глупостей.

Гарри полез под подушку и достал две половинки черного кубка. Единственное напоминание, что все, что с ним было, — не сон. Он вспомнил, как спешил попасть в свою комнату, чтобы быстрее соединить обе части. Пришлось еще зачем-то тащиться в больничное крыло к Помфри, хотя он совсем не замерз и чувствовал себя прекрасно, Помфри даже констатировала избыток магической энергии… Вспомнил, как потом долго не мог избавиться от Гермионы и Рона.

Наконец он остался один, достал обе части кубка и сперва просто рассматривал их. Тонкий черный металл, ажурные узоры — они были совершенно одинаковыми! Но когда он попробовал их соединить, они оттолкнулись друг от друга, как магниты с одноименным полюсом. Чем ближе он подносил друг к другу половинки, тем сильнее они отталкивались. Гарри растерялся. Ведь сам Мерлин сказал, что это вторая половина! Он не знал, кому можно показать черный кубок. Гарри вспомнил про старенького Бедивира Гриффита и подумал, что это единственный человек, которому он бы хотел об этом рассказать. Кармартен… Гарри тяжело вздохнул, отгоняя приносящие боль воспоминания.

Вот и он с Северусом… Как две половинки целого, которые не могут соединиться, с грустью подумал он. Неужели Северус до сих пор ждет его на станции?

Сов больше не было. За окном завывал ветер.

Гарри надел куртку и шарф. Нет, какая там станция, он ведь может просто гулять… за воротами. Дышать свежим воздухом.

До ворот с каменными Вепрями оказалось не так просто дойти. Вьюга расходилась все сильнее, острые мелкие снежинки до боли кололи щеки. Ветер свистел в ушах, он то закручивал под ногами белые сердитые спиральки, то сердито наотмашь бил в лицо. Гарри подошел к воротам и вгляделся вдаль. Из-за мелкого густого снега нельзя было ничего разглядеть. Он подумал, что долго тут не простоит.

Внезапно он увидел его. Профессор будто вынырнул из белой мглы. Черную мантию трепал ветер. Северус шел, проваливаясь в снег, прикрывая лицо локтем от снежной пурги.

Учитель дошел до ворот и почти без сил привалился к каменной колонне. Он щурился от снега и не сразу заметил Гарри, подпирающего вторую колонну с вепрем.

Гарри с трудом сдержал желание броситься к Северусу.

— Гарри, что ты здесь делаешь? — Снейп тяжело дышал.

— Гуляю, — с достоинством сказал Гарри. Порыв ветра чуть не унес его шарф.

— Хорошо, что ты не п-пришел, — проговорил Северус. — Погода не д-для свиданий, — сказал он, стуча зубами.

— Не всем так везет встречаться с тобой в теплом кабинете Зельеделия, — с изрядной долей яда сказал Гарри. Он не замечал, что бессознательно подражает в разговоре учителю.

Снейп непонимающе нахмурился.

— Ты рад, что ты… что мы оба здоровы? — спросил он.

Гарри недобро рассмеялся.

— Конечно. Я буду рад умереть здоровым в борьбе с Риддлом. И ты, совершенно здоровый, можешь одновременно лизать зад и Риддлу и Дамблдору. Это большое утешение!

Ты читаешь мои мысли? О, Мерлин.

— Не надо меня судить, Гарри, — тихо сказал Снейп.

Я давно осужден.

Гарри хмуро ковырял снег носком ботинка.

— Мы не можем встречаться в школе, Гарри, — сказал Северус. — Карта Мародеров у Дамблдора. Поэтому он так быстро понял, где ты проводишь время. Я подумал, что будет лучше всего, если я сниму квартиру в Хогсмиде, и мы сможем там встречаться на выходных, и…

— Я не собираюсь с тобой встречаться, Северус. Ни по выходным, ни по будням. Ни в Хогсмиде, ни в Хогвартсе. Дамблдор может быть совершенно спокоен, — сказал Гарри.

— Что случилось, скажи мне, — Снейп с тревогой смотрел ему в лицо.

— Случилось то, что ты трус и предатель, — звенящим от обиды голосом сказал Гарри.

— Может я и трус в твоих глазах, но я не предавал тебя, Гарри! — Северус схватил Гарри за руку.

Мальчик вырвал руку, развернулся и пошел к замку.

— Ты еще и лжец, — бросил он, обернувшись.

*

Северус Снейп смотрел в огонь, пляшущий в камине. Камин жил своей огненной жизнью. Красные угольки плясали, перемигивались искрами, они то затухали, показывая серые бока, то вдруг вспыхивали новыми оранжевыми огнями, пританцовывали, переливались жаром. Поджидая Гарри возле заледенелого озера, учитель изрядно промерз, несмотря на согревающие заклинания. Было глупо думать, что мальчик придет. Да, что и говорить, в последнее время он, Северус Снейп, изрядно поглупел.

Мысли о Гарри преследовали его круглые сутки. Он осознавал, что стал одержим этим юношей. Что не думать о нем и не мечтать о нем он уже не может. Но это было сильнее его. Когда-то он жил эмоциями. Его, мальчишку, ранило каждое насмешливое слово, каждая издевка и шутка. Он взрывался, как бомба, от злости, от радости, от слова, взгляда, прикосновения. Он был слишком переполнен эмоциями. И всю сознательную жизнь он посвятил обретению власти — власти над собой. Он уже давно не мальчишка, плачущий в углу от насмешек Джеймса Поттера. Ревнивый, злой, влюбленный и в Джеймса, и в Лили. Отверженный всеми, изгой.

Он давно понял, что он один. Он всегда будет один. Любовь, дружба — иллюзии. Он научился управлять собой, своими эмоциями и порывами. Магия Знания — вот то, чем стоит наполнять дух. То единственно надежное, что дает силу и уверенность в себе, — истинную, а не ложную. Сердце — источник боли и слабости. И если нельзя вырвать его из груди без того, чтобы не умереть, то надо научиться управлять им. Холодный разум остужает горячее сердце. Так считал Риддл.

Но сейчас Северусу казалось, что всю жизнь он был будто спящий вулкан. Неужели он обманывал себя, все эти годы? Он лил и лил холодную воду на этот проклятый вулкан, и тот только шипел. Но сейчас он чувствовал, что его сердце переполнено. Что любовь к удивительному зеленоглазому мальчику сжигает его изнутри так страшно, что непонятно, почему он еще жив и не сгорел.

Когда-то у него был Кэйл. Он вспомнил тот страшный день шестнадцать лет назад, когда обезумевшие от крови Пожиратели ворвались в уютный маггловский дом скромного врача в Литтл-Уингинге. Беллатриса Лестрейндж обнаружила в ванной обнаженного белокурого юношу, обезумела, впала в неистовство, издевалась над ним, кусая и вонзая ногти в белую прекрасную плоть. Вспомнил, как он вдруг налетел на Беллатрису, как коршун на ворону.

Дьявольский хохот Риддла стоял у него в ушах. «Ради тебя, Северус, я сохраню жизнь этому магглу. Я дарю его тебе. Он хорош как Нарцисс. Куда лучше Джеймса Поттера».

Любил ли он Кэйла? Да, наверное. Больной, страдающей любовью. Потому что с той минуты, как связал с ним себя, потерял покой. Кэйл был так же развратен, как и красив. И эти проклятые маггловские деньги, они всегда были ему нужны, их всегда было мало. Риддл сохранил Кэйлу жизнь, но взамен потребовал от Северуса присягу на верность. И он, Северус Снейп, ослепленный любовью к белокурому божеству, дал Темному Лорду Непреложный Обет хранить его жизнь, пока жив сам.

Еще целый год он служил Волдеморту, до самого конца, пока не произошла трагедия в семье Поттеров, закончившаяся фатально для самого Риддла… Он пришел с покаянием к Дамблдору в надежде спасти Поттеров, потому что все еще любил…Впрочем, неважно… Но уже ничего нельзя было сделать. Из огня да в полымя, он просто сменил Хозяина. Смешно вспоминать сейчас, но тогда он верил, что, примкнув к Дамблдору, станет ближе к Свету и Справедливости. Как наивен он был. Это была другая сторона той же медали, которая зовется Власть. Эта власть подчинила его, и вот он вновь, как солдат, не рассуждая, идет в бой по приказу.

После «смерти» Риддла жизнь с Кэйлом становилась все сложней. Он говорил, что любит Северуса. Может быть, и любил. Но ему было мало одного Северуса. Он постоянно исчезал, чтобы появиться, разжиться очередной суммой на новые кутежи и опять пропасть. Непостоянный, ветреный и… такой прекрасный. Северус привык считать себя некрасивым. Кто, как не он, с самого детства был худым носатым уродом? Прошло много лет, он давно понимал, что не соблазнительная внешность делает его мужчиной. Но сам он не мог противостоять красоте, которую видел перед собой. Он прощал Кэйлу все. Прощал измены, растраты, пьянство. Не мог простить только наркотики, эти маггловские зелья, которые его убивали. И убили. Правда, кто-то ему помог.

Кэйл погиб пять лет назад, и за все пять лет он, Северус Снейп, так и не смог найти убийцу. Формально смерть Калеба Кэннета наступила от передозировки героина. Маггловского опаснейшего зелья… Но судебные колдомедики Мунго обнаружили, что перед смертью он был обездвижен Петрификусом, вдобавок последняя инъекция была сделана грубо и непрофессионально, в отличие от предыдущих, и оставила на коже заметный след. Все это, в совокупности с рассказами свидетелей о том, что видели входящего в дом неизвестного в мантии, подтверждало предположение об убийстве. Человек был прикрыт рассеивающими чарами, и рассмотреть его никто не смог.

Кэйл раньше часто снился Северусу. Но в последнее время он с удивлением обнаружил, что его место занял Гарри. Даже в снах. Теперь не Кэйла, а Гарри он ласкал во сне, целовал до головокружения, прижимал своим телом к постели и входил в него толчками страсти, замирая в предвкушении и взрываясь на финише. Он просыпался посреди ночи или под утро, не сразу понимая, что кончил во сне, касаясь сам себя как зеленый подросток, с именем Гарри на запекшихся губах.

Гарри прав. Он, Северус Снейп, трус. Трус, который не может признаться даже себе самому, что любит Гарри Поттера.

Камин догорал. Северус заставил себя встать и дотащиться до постели. Он лег, как был, в одежде и ботинках, и отключился.

*

— Классно, Зельеделия не будет! — радостно сказала Кэролайн. — Снейп заболел. Вместо Зелий Трансфигурация.

— Ух ты. Я думала, он железный. — Тереза мыла кисточки и любовно расставляла в стакане, словно цветочный букет. — Лучше бы Макгонагалл заболела. Не люблю эту старую кошку. Тоже железная леди.

— Да тут все железные. Маги обычно не болеют. Только когда наносят друг другу вред заклинаниями.

— Жаль, я не умею наслать болезнь, — вздохнула Тереза. — Когда я злюсь, только вещи портятся.

— Зато я могу что хочешь наслать. Но у меня получается, только если очень сильно кого-то ненавижу. А что?

— Да так, вспомнила нашу наставницу из приюта. Сколько раз я мечтала, вот буду учиться в Хогвартсе, научусь каким-нибудь страшным заклятьям, вернусь и отомщу старой ведьме.

— Она тебя обижала? — Кэрри обняла подругу за шею и заглянула в глаза: — Тебя, мою птичку, мою девочку золотую! Что она тебе сделала?

— Наставница меня ненавидела. Не знаю, за что. За то, что я ей всегда говорила правду — про нее, про приют, про дурацкие правила в приюте… Мадам Мотэ, старая черепаха со змеиной улыбкой. У нее есть младшая сестра Амбридж, в Министерстве, может, знаешь… Мадам Мотэ улыбалась мне в лицо и всегда умудрялась сделать так, чтобы все надо мной посмеялись. Посмотрите все на мисс Бернар. Как она себя ведет, это возмутительно. Как она стоит, это неправильно. Как она делает, это безобразно. Ходит неправильно. Дышит неправильно. Все неправильно. Не делайте так, девочки, а то будете похожи на мисс Бернар. Говорила, что я плохо кончу… что такие как я сидят у ее сестры в Азкабане. Одна гадина мне в шампунь Чесоточного Зелья подлила, и мы с ней подрались в душе, так мадам Мотэ меня же во всем обвинила, а этой дряни сказала: «Как я вас понимаю». Всегда меня выставляла тупой и неуклюжей, и больше всего ей нравилось, когда все воспитанницы дружно надо мной смеются. Только я с кем-нибудь подружусь, она эту подружку от меня подальше отселяла… Говорила, якобы со мной жить невозможно. Последний год я жила в комнате одна. Рисовала много, но она рисунки жгла заклинаниями… Бабушку мою не пускала проведывать, вечно что-нибудь врала, лишь бы не пустить. Я столько раз мечтала, как однажды вернусь и ей отомщу.

Тереза рассказывала то, о чем долго молчала, ее голос прерывался, слезы катились по щекам. Кэролайн обняла подругу своими худенькими тонкими руками и прижала к себе. Она гладила ее волосы, шептала ласковые бессмысленные слова.

— Тереза, посмотри на меня, — вдруг сказала она.

Тереза глянула на подругу заплаканными глазами. Лицо Кэрри было серьезно, брови сведены к переносице.

— Мы отомстим. Мы сделаем это вместе, любимая.

*

Гарри едва отсидел Трансфигурацию. Он не слушал Макгонагалл и не смог сделать совершенно элементарное практическое задание по перемене окраса шерсти бурундука. На голове его проклятого лабораторного бурундука то появлялись черные полоски, то исчезали, отчего казалось, что бурундук то ли хмурится, то ли насмехается над Гарри. Скорее всего второе, подумал Гарри.

Из-за него Северус лежит у Помфри. Гарри бросился в больничное крыло сразу, наплевав на Трансфигурацию, но Помфри накричала на него, и не пустила даже на порог, заявив, что он может подцепить заразу, и вообще, почему он не на уроке. Вдобавок ко всему, в больничном крыле он столкнулся с Дамблдором, который зачем-то шел к Помфри. Директор посмотрел на Гарри слишком пристально, но ничего не сказал. Гарри заметил, что Дамблдора Помфри пустила, — видимо, ему, как директору, можно приобщаться к заразе в любое время.

Почему всегда, когда ему, Гарри, хочется сделать красивый взрослый жест, это оборачивается глупостью, думал он. А что ему было делать? Конечно, он гордо отсылал дурацких сов. Откуда ему было знать, что Северус будет торчать на морозе до упора? Северус поступил еще глупей, чем Гарри, разве нет? Северус…

Гарри вдруг подумал, что гордость — это глупость. И кому нужна эта гордость, если теперь Северус лежит больной, и он, Гарри, не может даже к нему прийти. Стоп, почему не могу, вдруг подумал он.

Через пару минут он уже летел в больничное крыло, скрытый плащом-невидимкой. Не доходя до палаты, он замедлил шаг, чтобы привести дыхание в норму и не выдать себя ни единым звуком.

Снейп с закрытыми глазами лежал на больничной подушке, свесив из-под серого одеяла бледную худую руку. Рядом стоял Альбус Дамблдор. Помфри сидела на стульчике в углу, робко и уважительно поглядывая на директора. Альбус Дамблдор читал какое-то монотонное заклинание. Он размахивал палочкой, и из нее валил странный розовый дым. Гарри замер под мантией-невидимкой. Во все глаза он смотрел на Дамблдора. Директор сейчас напоминал виденного им когда-то маггловского греческого священнослужителя, который размахивал чем-то вроде чаши на цепочке, из которой чадил дым, и бормотал невразумительные слова. Гарри знал довольно много исцеляющих заклинаний, но то, что делал и говорил сейчас Дамблдор, не походило на исцеление больного.

— Vos obedire me, vos submittere… Vobis erid me Albus Dumbledore… tantum Albus Dumbledore … tantum Albus… tantum Albus…

Гарри почувствовал, что от розового дыма и этого странного заклинания у него подгибаются колени. Незримая тяжелая плита навалилась на него сверху, отчего покорно склонилась голова и колени потянуло к земле. Он с силой ущипнул себя за руку. Это помогло. В голове немного прояснилось. Он вспомнил уроки Защиты от Темных Искусств. Заклинание повиновения, вот что это было. Причем довольно сильное, понял он. Обычные заклинания действовали только на того, на кого направляли палочку, но даже он, Гарри, чуть не упал на колени перед директором. Зачем Дамблдор это делает? Разве Северус не повинуется ему, как родному отцу? Гарри задрожал под мантией-невидимкой.

Дамблдор опустил палочку. Розовый туман стал рассеиваться.

— Так-то лучше, Северус. Правда, Поппи? — сказал он и обернулся к дрожащей мадам Помфри, стоящей в углу на коленях. Он направил на нее свою палочку: — Obliviate.

*

За обедом в большом зале было как всегда оживленно и шумно. Гарри больше расковырял, чем съел. Его мысли были заняты попыткой придумать способ пробраться к Северусу так, чтобы об этом не узнал Дамблдор. Украсть у директора карту было бы безумством. На его кабинет наложены такие мощные чары, которые не взломало бы и Министерство Магии. Распознающие Чары, Следящие Чары, Проверяющие Чары, Контролирующие Чары, Докладывающие Чары и масса других, неизвестных Гарри чар, окутывающих кабинеты даже обычных директоров, не говоря о директоре Хогвартса. Оставалось единственное – выбрать момент, когда директор находится не один, а, например, в компании других преподавателей, когда ему не с руки будет разворачивать карту Мародеров и присматриваться, в какой близости следы Гарри Поттера находятся от следов Северуса Снейпа. Педсовет! Как раз сегодня перед ужином. Приняв решение, Гарри повеселел и даже выпил два кубка тыквенного сока.

— Гарри, второй сок был мой. О чем ты думаешь? — строго спросила его Гермиона.

— Ой, прости. Слушай, Герми, а ты разбираешься в магической посуде? — вдруг спросил он.

— В какой посуде? — удивилась девочка.

— Ну вот к примеру кубки, чаши. Чем кубок отличается от чаши?

— Ничем, — пожала плечами Гермиона. — Насколько я знаю, это одно и то же. Иногда чашей называют верхнюю часть кубка. То есть, чаша кубка.

— Я думал, чаши низкие, а кубки высокие, — сказал Гарри.

— Необязательно. Кстати, ты знаешь, что по-гречески Poter — это чаша? — вдруг вспомнила она и засмеялась.

— Слава Мерлину, кроме тебя тут нет знатоков греческого, — пробурчал Гарри.

— Фу, какая гадость в газете, — вдруг сказал Рон, до этого молча и с удовольствием жевавший антрекот. Он отбросил вилку и с отвращением отодвинул свою тарелку. — Люди, меня сейчас вырвет, — пробормотал он.

— Что тут? — Гермиона взяла «Ежедневный пророк».

«Совершенно фантастический несчастный случай произошел сегодня утром в городе Литтл-Хэнглтоне. Наставница детского сиротского приюта мадам Мотэ Леви была заклевана насмерть собственными голубями. В это утро мадам Мотэ, как обычно, вышла во двор покормить своих питомцев. По совершенно непонятной причине стая птиц внезапно налетела на пожилую женщину и клевала ее до тех пор, пока, да простит нас читатель, клевать стало совершенно нечего. Оставшиеся кости и шиньон старушки птицы унесли в клювах, очевидно, чтобы свить гнезда.

Совершенно очевидно, что на голубей было наложено заклинание, вызывающее агрессивное поведение. Свидетели утверждают, что птицы были необычайно крупными, возможно, также увеличены заклинанием. Трагизм ситуации еще и в том, что все воспитанницы приюта Литтл-Хэнглтона наблюдали за этим зрелищем, не пытаясь вмешаться и спасти свою наставницу. Неужели юные воспитанницы приюта оказались так бессердечны?

Репортаж подготовлен Р. Скитер, колдокорреспондент Бозо».

— Ой, гадость, — Гермиона отшвырнула газету. Колдография не внушала желания продолжить обед.

— Пошли отсюда, — сказал Рон, со скрежетом отодвигая стул.

Гермиону и Гарри не пришлось упрашивать.

*

Теплые нежные руки обвили Северуса, горячее дыхание коснулось его лица.

— Северус, — прошептал Гарри. — Я под плащом.

— Я знаю. Ты мне снишься, — пересохшими от жара губами сказал учитель.

— Нет, я не снюсь. — Гарри снял мантию-невидимку. — Там Помфри, — кивнул он на соседнюю комнату.

— Гарри, милый мой, хороший мой, — Снейп схватил Гарри, потом оттолкнул от себя. — Зачем ты пришел, ты заразишься!

— Я хочу заразиться, — зашептал Гарри. — Не СПИДом, так хоть чем-нибудь.

Он приник нежными губами к горячим губам Северуса.

— Слушай, у тебя температура! Значит, директор не вылечил тебя? Что тогда ему от тебя надо было?

— Откуда ты знаешь, что он тут был? — спросил Снейп. Он смотрел на Гарри во все глаза и любовался им так откровенно, что Гарри это почувствовал и смутился.

— Не смотри так, — прошептал он. — А то я могу подумать…

— Что? — Северус провел рукой по лицу Гарри, обвел кончиками пальцев губы, нежно коснулся щеки.

— Что ты… вроде как ко мне не равнодушен, — кокетливо сказал мальчик.

— Конечно, неравнодушен. Разве ты не знал, — тихо пробормотал Северус. — Откуда ты знаешь про Дамблдора?

— Я уже приходил. А он тут распинался с какими-то заклинаниями похлеще Империо. Лучше бы что-то от простуды.

— От простуды мне уже дали, завтра буду на ногах. А эти заклинания Дамблдора… я к ним привык. Они не слишком на меня действуют. Надеюсь, что не слишком, — вздохнул Снейп. — Когда он чувствует, что теряет надо мной власть, видит, что я ему не подчиняюсь, или перед ответственным заданием… Тогда он накладывает этот проклятый Субмиттер.

— Разве ты ему не подчиняешься?

Северус посмотрел на Гарри долгим взглядом. Он ответил не сразу.

— Я не могу отказаться от тебя, Гарри.

У Гарри защемило сердце. Скажи, что любишь меня, умолял его взгляд.

— Если я не выполню его задание, меня ждет Азкабан. И… если я не справлюсь, — он нежно провел ладонью по встрепанным волосам мальчика, — не обвиняй в этом себя. Никогда. Обещай мне.

Гарри смотрел Северусу в глаза. Он видел, что никакие они не черные. Просто темно-карие. Если смотреть близко, видно зрачки.

— Обещай мне, — повторил Северус.

— Обещаю, — прошептал Гарри.

Ненависть к Дамблдору вдруг обожгла его изнутри, словно он выпил кислоты.

— Что он хочет от тебя, Северус? Что я могу сделать, скажи, — спросил он, бессознательно сжимая кулаки.

— Дамблдор не хочет, чтобы Волдеморт был убит. Все эти годы он этого не хотел на самом деле, как не хочет этого Министерство Магии. С кем тогда воевать? Для кого держать армию авроров? Для чего совершенствовать оружие? Для чего противопоставлять себя Злу, горделиво называясь Добром? Гарри, Дамблдор не хочет, чтобы ты убил Волдеморта, и никогда не позволит тебе убить его до конца. Одно и то же, все эти годы. Разве ты не заметил этого, Гарри? Ему нужно, чтобы Риддл остался жив. Только чтобы утратил всю силу, стал магглом. Добро побеждает Зло, так как и было задумано в сказке. Ну и дальше в том же духе, только надо будет выбрать, пугать ли всех надеющимся вернуть магию Волдемортом, или завести нового Злодея… Я для него становлюсь опасен. Он знает, что я вижу его замыслы. И я жив, пока смиряюсь и пока делаю то, что ему нужно. Но когда-нибудь это закончится. Не вини себя, Гарри, если что-то… если что-нибудь со мной произойдет.

— Нет! — крикнул Гарри.

— Тише, Помфри, — Снейп прикрыл Гарри мантией-невидимкой и закрыл глаза.

Мадам Помфри заглянула в палату. Видимо, больной вскрикнул во сне, решила она. Не заметив ничего подозрительного, она скрылась.

Гарри дрожал под мантией, прижавшись к груди Снейпа.

— Нет, нет, нет, — шептал он, обнимая любимого.

Северус гладил его волосы, спину, худенькие лопатки.

— Гарри, успокойся, все хорошо. Я не хотел тебя пугать, милый мой. Все будет хорошо, все будет хорошо, — тихо говорил он. «Не стоило этого говорить», — подумал он.

— Все хорошо, — повторил Снейп вслух.

Гарри поцеловал любимые черные глаза. Он смотрел на Северуса, не отрываясь. Ему казалось, Северус без слов говорит ему что-то. Глаза Северуса говорят что-то.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Прошлое умерло, будущего нет. Я люблю тебя сейчас, пока жив. И если после смерти это возможно, буду любить. Всегда.

Если я вернусь, я скажу тебе об этом. Не нужно любить мертвых. Нужно любить живых. Прости меня, Кэйл. Но я это вдруг понял. Я хочу, чтобы Гарри любил меня живым. Я хочу жить. Чтобы любить. Тебя, Гарри.

Он обнял Гарри нежно, крепко.

— Иди, мой хороший. Спасибо, что ты пришел. Я не думал, что ты меня простишь.

— А кто сказал, что я тебя простил, — проворчал Гарри, улыбаясь сквозь слезы.

— Гарри, это было до того, как мы с тобой, — сказал Снейп, — это бы…

Гарри положил пальцы ему на губы.

— Молчи, — прошептал он. — Северус, можно завтра сюда прийти, если Дамблдор…

— Нет, Гарри. Завтра я буду не здесь.

— Задание? — Гарри проглотил комок в горле. — Так быстро, — с ужасом сказал он. — Где?

Северус посмотрел на Гарри долгим взглядом.

— Я еду в Ватикан. Там находится… кровь Темного Лорда.

*

Глава 10. Темный Лорд раздает автографы

Том Риддл в черном плаще и широкополой шляпе был совершенно неузнаваем. Шляпа делала его выше ростом, хотя и без того он был немного выше Северуса Снейпа.

— Ты в этой шляпе похож на раввина, — сказал Снейп. — Разве мы не к христианам собрались?

— Это идея Беллатрисы, — сказал Риддл. — А вот еще часть экипировки, — он надел темные очки.

— Еще хуже. Мафия Сицилии.

— Ты много знаешь о магглах, я вижу.

— Я жил с магглом.

— Тебе давно пора найти себе новую игрушку, Сев. Покончим с делами, займемся и этим, — Риддл похлопал Северуса по плечу рукой в черной перчатке.

— Не снимай очки. Тебе они идут, — сказал Снейп. Он не любил его красные глаза.

Риддл вдруг посмотрел на его руки. На правой руке Снейпа был большой перстень.

— С каких пор ты носишь золотишко, Северус? — удивился он.

— Темные очки можно, а перстень — нет? — ответил Снейп вопросом на вопрос.

— Стареешь, Сев. Вот уже и на безвкусицу потянуло, — поморщился Риддл. — Ну ладно. Надеюсь, ты самого главного не забыл, Северус? Отлично. Готов к осмотру так называемой культуры магглов? — оскалил некрасивые зубы Риддл.

Снейп кивнул.

— А что так нерадостно? И оделся как на похороны, — сказал Риддл. Он взмахнул палочкой, и на Северусе оказался светло-серый кардиган изящного покроя. Риддл еще раз провел палочкой, и кардиган усыпало два ряда мелких пуговиц.

— Всё, как ты любишь.

Снейп криво улыбнулся.

— Ну что, вперед? Не скучай, Дамблдор, Лорд уехал, но обещал вернуться!

— Ты и Карлсона читал?

— Ага. Как раз, перед поездкой в Ватикан хотел Библию перечитать, да нет, думаю, лучше Карлсона, — он порылся в кармане плаща и достал большой золотой крест.

— Портключ. Папа обоссытся от зависти. Клади руку. Поехали. На счет три.

*

— Где мы?

Они стояли на высоте. Внизу раскинулся город.

— На крыше Собора Святого Петра, — довольным голосом сообщил Риддл.

— Красиво, — не удержался Северус.

— Слава Мерлину, хоть тут снега нет, — осмотрелся Риддл.

Вокруг насколько хватало глаз расстилался Город. Внизу перед ними была круглая площадь, окаймленная множеством колонн и широкая дорога, уходившая вдаль, теряющаяся в дымке. Небо казалось перевернутой чашей с пенистыми оранжевыми облаками. Заходящее солнце золотило красно-коричневые кровли домов.

— Тебе не хочется полететь сейчас над городом? — вдруг спросил Снейп.

Риддл посмотрел на своего вассала с усмешкой.

— Скоро я буду летать над миром. Но ты прав, можно начать и отсюда.

— Что это за странные фигуры? — спросил Снейп, глядя на белые статуи, стоящие к ним спиной.

— Маггловские идолы. Надеюсь, ты не требуешь, чтобы я маленько подработал гидом, а? — хохотнул Риддл.

— Зачем мы здесь?

— Полюбоваться моей будущей резиденцией. Отличное место для дислокации Пожирателей, ты не находишь? Одни Пожиратели сменят других, только и всего, — хрипло засмеялся Риддл.

— Здесь невероятно красиво, но слишком много магглов. Я никогда не видел столько магглов, — с ужасом сказал Снейп, всматриваясь вниз.

— Ты прав, мой друг. Полчища магглов. Но это как раз поправимо.

— Что ты собрался делать? — спросил Северус, пытаясь не выдать тревогу. Кровавая резня на самой красивой площади мира магглов его не воодушевляла.

— Не то, что ты подумал, — хмыкнул Риддл. — Я сегодня добр. Погода бывает плохая, а бывает очень плохая. Но для начала аппарируем вниз.

— Магглы спускаются по какой-то лестнице, — заметил Снейп.

— Я знаю, что твоя любовь погасла, — театральным голосом сказал Волдеморт, — но обними меня, мой друг. Ты плохо себя знаешь. Если я тебя отпущу с магглами по лестнице, ты первый не выдержишь и грохнешь десяток-другой Авадой. Туристы — самая утомительная разновидность магглов. Так что обними меня, любовь моя, мы отправимся в Ватиканские сады. Ради тебя я позавчера помылся, Сев.

— А иди ты, — фыркнул Снейп.

Риддл сгреб его в охапку, и двое пожилых немецких туристов с ужасом обнаружили, что вот только что рядом с ними стояли двое сицилийцев и… Старичок бросился к перилам, в панике думая, что люди разбились. Старушка упала на больные колени и вознесла хвалу Святому Петру, который, видимо, взял их с места в карьер на небеса.

Сады не произвели на Северуса впечатления. Они показались ему слишком ухоженными и скучными.

— Летом тут повеселей, — сказал Риддл. — Зелень, павильоны, водопады, озера. Когда я буду у власти, я им тут устрою вечное лето! Магглы у меня не замерзнут, нет.

Они подошли к небольшому старому фонтану, в котором мирно и печально журчала вода.

— У Папы не хватило денег на скамейки, — отметил Риддл. — Что-то их тут маловато, — он сел на край фонтана, подвернув полы пальто.

— Он не планировал, чтобы тут рассиживались магглы, — Снейп сел рядом.

— Тоже верно. Плати и проходи, дай другим заплатить и пройти. Немного подождем, пусть стемнеет, — сказал Риддл. Он выудил из кармана плаща сигареты, достал одну и поджег заклинанием.

— Зачем ты хотел спуститься в цирк святого Петра вместе с магглами? Только не лги мне, — он затянулся и с наслаждением выпустил дым.

— Кэйл тут был, — вздохнул Северус, — рассказывал, как там красиво.

— Не смеши. Эта красота — ловушка умных магглов для глупых магглов. Надо же их чем-то завлечь к Пожирателям Разума.

— Это ты про католиков?

— И католиков в том числе…

Риддл плюнул в фонтан.

— Как ты смотришь, Сев, может, и нам навести у себя шорох? Выставим красивых истуканов, не пожалеем золота Гринготтса и сокровищ гномов… нет, лучше золото лепреконов, дешевле обойдется.

— А идея?

— Разве у меня нет идеи? Почему ты тогда все еще со мной? — спросил Риддл.

— Разум, Сила Разума, Победа Силы Разума? То же, что у магглов, просто перегиб в другую сторону, Том, — вздохнул Снейп: — Душа, Сила Духа, Победа Духа…

— Ты не победил свои эмоции, Сев. Они опять берут верх над тобой. Я это понял сразу, как только ты сказал, а не полетать ли нам над городом. Если город обольщает тебя, то подумай, что он делает с магглами.

— Как тогда, по-твоему, глупые магглы додумались до таких хитростей? — спросил Снейп.

— Кто сказал, что те, кто додумались, магглы? — засмеялся Волдеморт. — Наши люди, Сев. Все под контролем.

Риддл выпустил струю дыма через нос.

— Внутри цирка для магглов есть еще статуя святого Петра. Магглы своими поцелуями сточили ему пальцы на ногах. Как насчет выставить статую Салазара Слизерина в вашей башне? Займись этим вопросом как декан. Пусть каждый факультет лижет своих идолов. Ты не забываешь поддерживать грызню между факультетами?

— Альбус поддерживает грызню. Это отвлекает студентов от лишних раздумий, — сказал Снейп.

В парке стемнело. Загорелись фонарики, красиво осветившие статуи, гроты и фонтаны. Мимо них несколько раз прошли охранники. Том Риддл встал, надвинул шляпу на глаза и щелчком бросил окурок в фонтан.

— Идем, я покажу тебе, где она хранится.

Они встали и пошли по мощеной дорожке в сторону площади, на которой что-то сверкало.

— Что это? — прищурился Северус.

Они приближались к огромному медному шару. Шар был завораживающе страшен. Он раскалывался на какие-то сложные структуры, и внутри него обнаруживался еще один распадающийся шар меньшего диаметра.

— Очень символичный шар. Про него рассказывают много глупостей для туристов, начиная от спасения земли от экологической катастрофы, кончая католической бредятиной про плоть, разрываемую греховными страстями…

— А на самом деле что? — Снейп задумчиво покрутил перстень на руке.

— Некий символ. Я уже сказал тебе, Северус, я не подрядился на гида.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я спрашиваю.

— Раз я не ответил, считай, что ты не спросил. Нам пора приступать. — Он глянул на небо и достал из плаща свою палочку: — Займись охраной. Два маггла на левой аллее.

Волдеморт поднял руку в небо и прорычал заклинание. Зловещая голубая молния сверкнула над их головами. Затем еще и еще, и почти в то же мгновение тишину разорвали страшные раскаты грома. Ледяные капли дождя, сначала мелкого, потом крупнее и крупнее, застучали по газонам и мощеным дорожкам парка. Последние запоздалые туристы заспешили в укрытие. Еще минута и дождь превратился в крупный и острый град.

— Сев, быстрее, рассеивающий барьер! — орал совершенно промокший Риддл, сверкая красными глазами. — Отталкивающие Чары! Защита от вторжения! И, мантикора тебя задери, поставь защиту от града! — он удерживал свою палочку, направленную в небо. Светящийся зеленый луч из его палочки, казалось, притягивал к себе черную грозовую тучу.

Северус метался вокруг шара, как черный смерч, устанавливая все виды магической защиты, которые знал. Наконец вокруг них и над шаром сформировался невидимый и непроницаемый купол. Крупные градины стучали по куполу, но даже их стук доносился будто издалека. Оба были мокрыми и тяжело дышали. Волдеморт опустил свою палочку.

— У нас есть десять минут, пока заклинание удерживает погоду без палочки, — он перенаправил палочку на загадочный блестящий шар.

— Aperi! — заклинание прозвучало, как приказ.

Сначала Северус услышал странный металлический скрежет. Огромный шар раскрылся, выпуская из своих недр шар меньшего диаметра. Огромные половины четырехметровой сферы разъехались и теперь левитировали в воздухе.

— Aperi! — заклинание раскололо второй шар. Он разошелся двумя металлическими скорлупами.

Внутри находился третий шар. Он был сравнительно небольшим.

— Aperi! — чуть тише сказал Риддл и подошел ближе.

Шар раскрылся.

— Latentis Sanguine, — почти шепотом произнес Волдеморт.

Северус замер. От напряжения он забыл, что нужно дышать.

Из последнего шара медленно выплыла дрожащая темно-красная субстанция шарообразной формы.

— Северус, очищающее зелье, — скомандовал Волдеморт.

Снейп уже держал в руке маленький флакон.

— А теперь внимательно, Северус. Ошибка будет стоить тебе жизни, — прошипел Риддл. — Я открою заклинанием только верхнюю часть капсулы. Даю тебе ровно секунду. Ты сможешь опустить туда руку и вылить Очищающее Зелье. Не рассчитывай сделать с моей кровью что-то еще, — с холодной угрозой сказал он.

— Все понял, — спокойно сказал Снейп.

— Aperi Scutum, — Риддл коснулся палочкой верхней части шара.

Северус протянул руку и вылил магическое зелье в шар. Вокруг шара вспыхнуло множество радуг, они танцевали вокруг него, как маленькие северные сияния, потом вдруг завибрировали, слились друг с другом и превратились в ровное белое свечение.

— Все готово, Том, — сказал Северус.

— Прекрасно. Что ж, остальной театр тебе смотреть необязательно. Stupefy Maxima!

Последним, что увидел Северус Снейп, была красная вспышка, вылетевшая из палочки Волдеморта.

*

— Мне доложили, что ты перестарался, мой мальчик, — сурово сказал Альбус Дамблдор. — Риддл теперь выглядит моложе тебя, Северус.

Северус Снейп сидел в кабинете директора. Его голова раскалывалась от боли, контуры фигуры собеседника слегка расплывались.

— Это побочный эффект крови единорога, сэр.

— Я бы и сам не отказался от такого зелья, — вздохнул Дамблдор, — но процесс слишком рискован, — погладил бороду он. — Где Риддл сейчас?

— Остался в Малфой-Мэноре. Завтра праздник в честь его возрождения. Он собрался меня наградить, — Снейп потер виски. В голове лихие лепреконы размашисто выбивали породу из шахты.

— Я боялся, он наградит тебя Авадой, — задумчиво сказал директор.

Боялся. Не на это ли ты и рассчитывал, Альбус?

— Еще не вечер. Впереди праздник, — поморщился от боли Северус.

— Советую воспользоваться им для получения девятого компонента, Северус. Теперь, когда Риддл молод и красив, это не составит для тебя проблемы. Не так ли, мой мальчик? — недобрым мягким голосом спросил Дамблдор. — И восьмой компонент…

— Восьмой компонент у меня есть, — в глазах Северуса мелькнуло торжество.

Альбус Дамблдор перестал поглаживать бороду.

— Как тебе это удалось? Неужели девица Бернар вдруг расщедрилась…

— Нет. Кровь самого Риддла.

— Тебе удалось похитить его кровь при очистке? Молодец, мой мальчик, это облегчает нашу задачу.

Нашу. Чтоб тебя мантикора задавила.

Снейп снял с пальца золотой массивный перстень.

— Я как-то читал маггловскую историю о хитром изобретателе Борджиа. У него был целый набор колец со скользящими панелями, откуда можно было незаметно вылить яд в пищу дорогому гостю. Мне изготовили подобное кольцо. В него можно незаметным движением набрать любую жидкость.

— Ты полагаешь, этого количества достаточно?

— Вполне.

— Прекрасно, мой мальчик. Я тобой доволен, — сказал Альбус. — Ты заслужил награду. У тебя есть пожелания?

Северус перевел дух.

— Да, сэр. Могу я попросить вас не заглядывать сегодня ночью в карту Мародеров?

Дамблдор захихикал и стал похож на большого садового гнома.

— Так и быть, сегодня не загляну. А теперь иди. После Ступефая тебе следует отдохнуть. Но не слишком расслабляйся, Северус.

*

Северус Снейп налил зелье от головной боли в маггловскую чашку, купленную в сувенирной лавке, и поднес ее ближе к глазам, рассматривая рисунок. С картинки ему улыбался статный молодой рыцарь в красном плаще и серебряных доспехах.

Черная тонконогая лошадь рыла копытом небрежно нарисованную траву. У всадника были каштановые волосы и улыбчивые серые глаза.

Северус Снейп задумался. В сказки он не верил. Но и в случайности тоже. В любом случае, чай из этой чашки казался ему вкуснее, а лечебные зелья действовали эффективней. Самообман, с досадой подумал он.

Через минуту он почувствовал себя совершенно здоровым. Он щелкнул пальцами, призывая Рэндольфа.

— Праздничный стол к семи часам, Рэндольф. Лучшее, что у нас есть. Фрукты, овощи, мясо, все самое свежее и… Постарайтесь, Рэндольф, — почти умоляюще попросил он.

*

Большой Зал гудел как улей. Никогда еще у сов так нетерпеливо не рвали из лап и клювов газеты. Одна нетерпеливая слизеринка схватила сову за обе ноги и вместе с птицей грузно свалилась на пол между стульев. Две шестикурсницы уже дрались за газету. Никто не смотрел, что ест и пьет. Все взгляды были прикованы к «Ежедневному Пророку».

На первой полосе на весь разворот красовалась колдография сногсшибательного брюнета. Он улыбался, открывая в белоснежной улыбке идеальные зубы, сверкал глазами, полными непревзойденного магического обаяния и красиво отбрасывал со лба слегка вьющуюся темную челку.

«Темный Лорд вернул себе лицо», — гласил заголовок.

«Совершенно фантастическая новость повергла в шок весь магический мир. Тот-Кого-Мы-Не-Называем-Из-Почтения а также Кого-Нельзя-Назвать-Без-Невольного-Уважения-и-Восхищения, сегодня предстал пред нами в обновленном теле, еще раз демонстрируя всему магическому миру справедливое торжество силы и ума. История не знает магии подобного рода, и мы даже возьмем на себя смелость утверждать, что Темный Лорд, благодаря своим глубочайшим познаниям, силе магии и фантастической гениальности мысли, нашел секрет утраченного эликсира бессмертия, благодаря которому он будет возрождаться вновь и вновь. Темный Лорд невероятно красив, даже по меркам магического мира. Наши корреспонденты узнали, что завтра в Малфой–Мэноре будет устроен бал в честь триумфального возрождения Темного Лорда с церемонией награждения Короной Красоты Люцифера и Почетной Лентой Легиона.

На колдографии снизу: Темный Лорд раздает автографы в Малфой-Мэноре.

Репортаж подготовлен Р. Скитер, колдокорреспондент Бозо».

Гарри отшвырнул тарелку с картофелем и гусиным паштетом и вылетел из-за стола.

*

Северус Снейп быстро извинился и покинул стол, где обедали преподаватели. Он догнал Гарри в коридоре.

— Гарри, — он перевел дыхание. — Что случилось?

Гарри повернул к нему разгоряченное лицо.

— Тебе не надоело меня дурить? И это ты называешь секретным заданием?

Снейп шевельнул бровью.

— По-твоему, я где-то прокололся? — спросил он.

— Я не об этом! — рассердился Гарри. — Значит, ты мотался в Ватикан, чтобы поправить лицо своему бывшему? А я, идиот, переживал за тебя, чуть с ума не сошел!

— Гарри, я не знал, что будет такой эффект от кровоочищающего зелья. Я думаю, что кровь единорога…

— Мне все равно, что ты думаешь! Катись к своему красавцу, Которого-Нельзя-Называть, но С-Которым-Можно-Трахаться!

— Гарри, что ты несешь, — рассердился Снейп. — Я выполняю задание Дамблдора. Я рассчитывал только вернуть Риддлу кровь. Да он в два раза старше меня! Никто не предполагал, что он так омолодится! Гарри, ну ты как ребенок, честное слово! — Северус схватил мальчика за руки и с тревогой заглянул в глаза: — Ты должен мне верить, Гарри!

— Ты думаешь, я идиот? Я все время думал про твои стихи из Черной Книги. — Глаза Гарри подозрительно заблестели. — Скажи честно, теперь ты с удовольствием займешься сбором девятого компонента. Я сначала не сообразил, про чью сперму речь. А лицо ты ему подправил, чтоб не так противно было.

Снейп нахмурился. Он знал, что приготовление зелий настолько тонкий процесс, что на него влияют даже мысли. Возможно, Гарри в чем-то прав. Подсознательно он мог пожелать Риддлу привлекательности.

— Гарри, выслушай меня…

— Ты сделал только хуже! Весь Хогвартс влюблен в Волдеморта! За ним теперь ломанутся толпы!

— Гарри, ты меня выслушаешь когда-нибудь или нет, — Снейп начал сердиться. — Можно вставить слово?

— Ну, — нахмурился Гарри.

Снейп оглянулся. В коридоре никого не было.

— Эффект от крови единорога недолговечен. Через некоторое время он станет таким, как и положено в его возрасте… Вторая часть моего задания — превратить его в маггла. Кстати, нигде не сказано, что именно я должен добывать девятый компонент.

— О-о, так может мне этим заняться? Риддл такой милашка, — Гарри закатил глаза и облизал губы.

— Гарри, это не смешно, — вконец рассердился Северус. Разговоры о Риддле были ему неприятны.

— Почему? Может, к нему не придется месяцами обивать пороги, как к тебе, — с обидой сказал мальчик.

— Какие пороги, ты о чем? Гарри, — Снейп схватил мальчика за плечи и заглянул в глаза. Он хотел что-то сказать, но вдруг осекся. Он моргнул пару раз и замолчал.

— Что? — сурово спросил Гарри. Он чувствовал свою власть над учителем, и это чувство его безумно возбуждало.

— Я… забыл, что хотел сказать… — Снейп смотрел на губы Гарри странно затуманенными глазами.

— Так ты не против, если я пойду за девятым компонентом? — спросил Гарри, изо всех сил сохраняя серьезность.

— У меня тоже найдется этот компонент, — пробормотал Северус, пожирая взглядом глаза и губы Гарри. — Приходи сегодня вечером… Альбус сегодня не узнает…

— Северус, ты ненормальный?

— А? Да… — он наклонился к Гарри, взял в ладони его лицо и нежно вошел языком в его рот. Внутри у мальчика все сладко перевернулось. У него хватило сил оттолкнуть учителя.

— Перестань, ты вправду с ума сошел, — прошептал Гарри.

Декан враждебного Слизерина Северус Снейп целовал его посреди коридора у входа в Большой Зал.

Гарри нервно оглянулся. Две первокурсницы с косичками хихикнули и шмыгнули за угол.

*

— Гарри…

Он сошел с ума, успел подумать мальчик. Северус налетел на него, едва Гарри вошел в дверь. Его жадные губы обжигали поцелуями лицо, рот, шею мальчика, вдруг отчаянно целовали руки, и опять ловили губы…

Он прижался к Гарри, и был такой восхитительно твердый… Северус отрывался губами от рта Гарри только чтобы повторить зачем-то его имя и опять слиться с ним в поцелуе.

— Я тебя так ждал, — простонал он.

Гарри почувствовал, что его охватывает такое же безумие. Жар, сжигающий учителя, теперь сжигал и его. Гарри перестал понимать происходящее. Он весь растворился в желании, в предвкушении какого-то чуда. Он ощущал дыхание Северуса на своем лице, но не мог понять, дышит ли он сам. Он слышал краем уха треск разрываемой ткани, которую они срывали друг с друга, пока не остались абсолютно обнаженными, и острое возбуждение пронзило его от ощущения прикосновения их тел, голых, обостренно чувствующих, жаждущих, изголодавшихся друг по другу. Руки Северуса, казалось, были везде, его горячий член, прижавшийся к паху Гарри, сводил мальчика с ума. Внезапно Гарри почувствовал горячую влагу на своем животе, и услышал стон Северуса — стон досады, ему показалось.

— Прости, Гарри… я не понимаю, что ты со мной делаешь! Прости, прости, — он схватил руки мальчика и целовал ладони, пальцы, тоненькие синие венки на его запястьях.

— Северус, что ты, за что прости? — испугался Гарри, целуя любимого. — За что я тебя должен простить? — он заглянул в его глаза, отыскивая в них ответ.

— Я кончил, — расстроено сказал Северус.

— Так это ж хорошо, — радостно удивился Гарри. — Почему ты смотришь на меня… как побитая собака? — вдруг засмеялся он.

— Я так тебя хотел… я слишком быстро, прости меня, хороший мой, — прошептал Северус.

— Мне нравится, — сказал Гарри ему в ухо, — мне нравится, когда ты такой. А то ты сильно наглый и самоуверенный бываешь, — он сказал это таким сладким шепотом, что Снейп облизал губы. — И вообще, маленький Сева должен слушаться меня, а не тебя.

— Маленький?.. — расстроился Северус, бросив взгляд вниз. — Ну да, — огорчился он.

Гарри прижал его к себе. В его глазах светилась такая нежность, что Северусу показалось, что внутри у него все тает.

— Северус… Любимый мой, хороший. Тебя так легко обидеть, ты такой чувствительный весь… я бы никогда не подумал… Ты мне скажи, кто маленький, ОН??? Это ОН маленький? — возмутился Гарри. — У меня самого не маленький, я с детства сравниваю и в туалетах, и в душевых! А у тебя больше! Я этим не заморачиваюсь. И вообще, хочешь правду? — он заложил Северусу волосы за ухо и прошептал, касаясь его уха легкими поцелуями. — Я сказал «маленький», чтоб самому не страшно было. Он у тебя здоровенный. Вот, сам смотри.

«Маленький Сева» воспрял духом. Большой, впрочем, тоже. Он подхватил Гарри на руки и понес в ванну.

Они стали под теплые дразнящие струи душа. Северус взял с полки какое-то зелье, налил себе в ладонь и стал намазывать им тело мальчика. По ванной разнесся аромат весеннего цветения.

— Это ты сам сделал? — спросил Гарри, наслаждаясь прикосновениями рук учителя.

— Да. Нравится? — Северус просунул руку Гарри между ног и нежно намыливал промежность. Гарри тоже взял немного ароматного зелья и растер по телу любимого. Они стояли под струями воды, целуясь, закрыв глаза. Гарри вдруг на секунду показалось, что на улице весна, май, цветут абрикосы и яблони, и он стоит с Северусом под дождем…

Видение исчезло. Вода смыла странное зелье, но на теле остался его легкий запах — весны, цветов, надежды…

Северус принес его в спальню и осторожно опустил на кровать. Он накрыл его своим большим тяжелым телом, и это было сладко и немного страшно — быть в плену, в его власти, под ним. Гарри задрожал. Он не знал, почему дрожит.

— Не бойся, хороший мой, — Северус покрыл его нежными поцелуями. — Посмотри на меня, Гарри, — попросил он. — Я тебя позвал… я хотел сказать… Я тебя люблю, Гарри. Мерлин свидетель.

Гарри показалось, что кровать под ним разворачивается и левитирует в пространстве. Что он падает куда-то. Что его сердце перевернулось, описало какой-то кульбит по немыслимой орбите и вернулось на место, колотясь об ребра.

— Я люблю тебя, — повторил Северус. — Очень люблю, — совсем тихо прошептал он.

По щекам Гарри потекли слезы.

— Я тоже, очень… Очень-очень тебя люблю, — всхлипнул он, обнимая Северуса за шею.

— Я не сделаю тебе больно, мой хороший… — Я потихоньку, — шептал Северус, сцеловывая его слезы.

Его нежный жаркий язык вошел в рот Гарри, мягко, будто тоже спрашивая разрешения. Сладкая дрожь пробежала по всему телу мальчика и замерла трепещущим огнем где-то внутри, в паху. Губы Северуса скользнули к его соскам, которые вдруг превратились в напряженные ждущие прикосновения бусинки. Учитель накрыл сосок языком, обвел кончиком языка вокруг, взял мягкими губами в рот и нежно пососал. Гарри издал звук, похожий на мурлыканье. Точно так же Северус потрогал второй сосок, будто зная, что именно об этом просит мальчик.

— Мой хороший, мой красивый… ты не знаешь, какой ты красивый, — прошептал он тихо, любуясь юношей.

Влажным теплым языком Северус провел вниз, к пупку, поцеловал там и нежными касаниями губ спустился ниже. Гарри застонал и раскрыл бедра. Северус почувствовал, что опять теряет голову. Желание юноши, такое откровенное, такое соблазнительное в своем бесстыдстве и одновременно беззащитности сводило его с ума. Его рот наполнился слюной. Мерлин, помоги мне, взмолился он. Он приник губами к этим доверчиво раскрытым бедрам, ждущим прикосновений, как цветок ждет пчелу. Его рука нежно охватила член, красивый, дерзкий, твердый. Он приподнял яички и стал ласкать их языком, вылизывать промежность. Он притянул к себе бедра Гарри, чувствуя, как мальчик движется ему навстречу, бессознательно желая большего. Одной рукой лаская член, он коснулся языком нежного розового входа, обвел вокруг, тихонько толкнулся внутрь. Гарри ахнул от неожиданной ласки.

— Что ты делаешь… — попробовал возмутиться он. — Еще… еще, — стонал он через секунду. Язык любовника скользил между его яичками, дразнил промежность, обводил розовое колечко и нырял внутрь. Рука Северуса ритмично ласкала его член, касаясь большим пальцем нежной уздечки, и с каждым движением Гарри казалось, что он сейчас взорвется, еще немного, и… Вдруг Северус прижал его к своему лицу еще сильнее, язык вошел к Гарри внутрь и начал медленно двигаться по кругу, словно расширяя вход. Мальчик застонал, забился в сладкой судороге, сжал руку Северуса, держащую его член, умоляя двигаться быстрее. Ему было так стыдно, так сладко, и так хорошо, о Мерлин, как хорошо. Гарри было мало языка, он вцепился в волосы любовника, вертел бедрами, сгорая от стыда, удовольствия, восторга. Язык Северуса опять заскользил вверх по промежности, и мальчик почувствовал, как горячие губы охватывают его головку, а внутрь проникает мокрый от слюны палец. Гарри показалось, что Северус заполняет его всего. Теплая ладонь массировала его яички, пока палец двигался внутри, а рот и язык, ласкающие головку, сводили с ума. Вдруг палец внутри его тела прикоснулся к такой чувствительной точке, что Гарри задохнулся от восторга. Потом еще и еще. Гарри показалось, он теряет сознание. Удовольствие захлестнуло все его существо. Задыхаясь, он замер на грани наслаждения и наконец взорвался толчками оргазма во рту Северуса, оргазма настолько яркого и острого, что он потерял чувство реальности происходящего. Из его глаз вдруг потекли слезы. Гарри лежал весь дрожа, с колотящимся сердцем.

— Гарри, — испугался Северус, — ты плачешь, тебе больно? — он обнял мальчика, прижимая к себе с любовью и волнением.

— Разве?.. — Гарри не понял, что плачет. — Мне так хорошо, что я не знаю, что сказать… Такого со мной никогда не было, — всхлипнул он. — Что это было, Северус, что?

— Там внутри есть место… если его трогать, это очень… очень приятно, — прошептал Северус.

— Ты хочешь внутрь? — одними губами спросил Гарри.

— Если ты хочешь, — Северус прикоснулся губами к губам Гарри. В его глазах было столько любви, что Гарри подумал, что сейчас сойдет с ума.

— Я хочу, я так хочу, чтобы тебе было хорошо. Пожалуйста, я не боюсь. Мне с тобой не страшно, — торопливо сказал он. — Что это? — спросил он, видя, что учитель взял с тумбочки маленький флакончик.

— Тебе не будет больно, я обещаю.

— И тут зелья, — вздохнул Гарри.

— Это не зелье, это маггловский любрикант. Я его усовершенствовал, правда, — самодовольно сказал учитель.

— Проведешь на мне эксперимент? — сказал Гарри. — Надеюсь, любрикант — от слова любовь?

— О да, — согласился Северус.

— Можно, я намажу тебя? — спросил мальчик. — Маленького… то есть Совсем Не Маленького Севу?

Сева не возражал. Гарри щедро набрал смазки и нежно растер ее по всей длине.

— Я о себе забочусь, ты не думай, — сказал он «Севе».

Он какое-то время продолжал достаточно ритмично «намазывать». Северус понял, что еще немного, и его планам не суждено будет осуществиться.

— Я тихонько, не бойся, — прошептал он Гарри, нежно лаская его ягодицы. Он смазал свой палец и покружил немного вокруг отверстия. Палец начал массировать вход, осторожно расширяя, давая мальчику привыкнуть к давлению. Палец двигался легко, и Северус прибавил второй. Гарри удивился — то, чего он боялся, оказалось так сладко и возбуждающе. Это было потрясающее наслаждение, ласкающий язык Северуса у него во рту и пальцы там внутри. Член Северуса терся о его член, и в этом было такое захватывающее ощущение их единства, их дружбы, их любви, — того, что невозможно описать словами, потому что это не было только физическим контактом. Гарри не возражал, когда пальцев стало три. Он чувствовал, как нарастает в нем волна удовольствия.

Северус на мгновение остановился.

— Тебе будет больнее, если я сверху. Лучше первый раз по-другому, — прошептал он ему в ухо. Он уложил Гарри немного на бок и пристроился сзади.

— Ты такой шелковый, весь шелковый… — Он прижался к Гарри всем телом, целуя спину, и мальчик почувствовал себя в кольце его любящих рук.

— Возьми его, — попросил Северус. — Ты сам меня остановишь… если тебе будет больно, — он положил руку Гарри на основание своего члена.

Гарри понял, что он может вытолкнуть его в любую минуту, если захочет. Это вдруг его совершенно успокоило.

— Ты мой… Мой, — прошептал ему на ухо бархатный низкий голос.

Северус вошел в него так медленно, как только было возможно. Мальчик был такой восхитительно тугой внутри, что Северус чуть не кончил сразу на входе. Пальцы Гарри прижимали его член у основания, и это было безумно возбуждающе. Мужчина замер внутри нежного горячего тела юноши, переживая растущее ощущение наслаждения. Он гладил худенькие плечи мальчика, нежно касался губами выступающих позвонков. Гарри начал понемногу двигаться, насаживаясь на него все глубже. Северус целовал спину Гарри и чуть не плакал. Благодарность и нежность переполнили все его существо. О Мерлин, как он мечтал об этом. Как давно мечтал. Он охватил член мальчика рукой и ласкал его в такт движениям Гарри.

— Мне не больно, мне совсем не больно, — шептал Гарри. — Мне хорошо… очень…

Северус слегка изменил угол проникновения. Гарри двигался совершенно свободно, и Северус входил в него до конца, теряя голову от ощущений тепла, упругости, нежного охвата. Гарри убрал руку, и учитель понял, что мальчику действительно не больно, что он доверяет ему полностью.

Вдруг Гарри застонал. Потом еще и еще. Это был такой ни с чем не сравнимый звук удовольствия, что Северус едва смог сдержаться, чтобы не кончить в ту же секунду. Гарри извивался на нем, отыскав волшебное место внутри своего тела, где член Северуса ритмично касался его простаты. Вдруг Гарри всхлипнул, вцепился ногтями в бедро мужчины, и горячая влага толчками вырвалась из его тела.

— Мерлин! — дико выкрикнул он. Его сердце выскакивало из груди.

Северус больше не сдерживал себя. Он стал двигаться резче и сильнее, входя и выходя на всю длину. Страсть, сдерживаемая так долго, самоконтроль, выдержка, — все полетело к черту. Глухое рычание вырвалось из его горла. Как извержение Везувия, из его тела ринулся горячий поток жизни, перетекая в тело любимого.

Гарри нежно гладил его бедро, совершенно мокрое от пота. Своей спиной он слышал бешеный стук его сердца и прерывистое дыхание у себя на шее.

— Спасибо… мой хороший, мой любимый… — Северус уткнулся в его волосы. Он до сих пор дрожал.

Гарри повернулся к Северусу, обнял за шею и приник к его губам. Он вложил в этот поцелуй всю любовь, всю нежность, которая только была в его горячем сердце.

— Это было… самое лучшее… Я не знал, что так может быть, — тихо сказал он. — И это вообще не больно. Я был дурак. Я боялся.

— Ты завтра почувствуешь, — Северус коснулся его губ одними губами. — Надеюсь, у тебя квиддича нет?

Гарри посмотрел на него мутным взглядом. Он забыл, где находится, и что еще существуют такие вещи, как школа и квиддич.

— Зальем Хогвартс? — лукаво спросил он. — А то все заляпано девятым компонентом.

Северус засмеялся. Счастье пришло к нему так поздно. Но все-таки пришло.

*

Гарри сидел на своей кровати. Не стоит ложиться спать, через час все равно вставать, думал он. Усталости он не ощущал, как будто не было бессонной ночи, экстаза горячих ласк, смятого шелка простыней, чувственного любовного шепота, стучащих в унисон сердец.

Гарри чувствовал, как во всем его теле вскипает радость, зажигаются веселящие искры восторга. Ему хотелось запеть, закричать на весь Хогвартс — «Северус любит меня!» Он схватил подушку и подкинул несколько раз к потолку.

Под подушкой по-прежнему лежали две половинки кубка. Он машинально взял их в руки, поднес к глазам, рассматривая черное узорное кружево. Внезапно неведомая сила повлекла одну руку к другой, и обе половины кубка со звоном соединились.

Не веря своим глазам, замирая от восторга и удивления, Гарри держал в ладонях удивительный древний артефакт — Чашу Сердца волшебника Мерлина.

*

Глава 11. Подарок для Северуса Снейпа

Малфой-Мэнор блистал огнями. Старый родовой замок семейства Малфоев в последнее время не часто озарялся праздничными огнями балов и приемов. С тех пор, как здесь расположился штаб Пожирателей Смерти, развлечения были сведены к минимуму. Иногда случались шумные попойки, но это были грубые сборища мужчин, ничего общего с балами и вечеринками не имеющие.

Сегодня Малфой-Мэнор было не узнать. Отчасти это была заслуга Нарциссы Малфой, на которую новая внешность Риддла произвела сильное впечатление. Эльфы и многочисленная прислуга не пожалели сил и магии, чтобы украсить замок цветами, шарами, бабочками, поющими птицами и фонтанами из коктейлей и шампанского. В саду раскинулись радужные арки, перевитые белыми розами, каждое деревце было усыпано блестками из светлячков, мраморные статуи в саду вежливо раскланивались гостям и улыбались.

Люциус и Нарцисса Малфой встречали гостей, поднимающихся по широкой мраморной лестнице на балюстраду, ведущую в зал. Люциус выглядел неотразимо в голубом камзоле с рукавами и воротником, расшитыми серебряными нитями, с сапфировой заколкой в элегантном шейном платке. Нарцисса в белом платье, усыпанном живыми незабудками и жемчугом, составляла ему прекрасную пару. Каждого почетного гостя Малфои церемонно встречали и провожали в большой зал, где во главе стола на возвышении восседал Самый Обаятельный Красавец, Покоритель Сердец, Вдохновитель Поэтов Магического Мира, Лорд Во… Темный Лорд.

Каждый входящий поначалу нервно оглядывался, в глубине души ожидая подвоха. Но нет, газеты не обманули — за столом сидел необыкновенно привлекательный молодой человек с блестящими темно-русыми волосами, слегка вьющимися, кареглазый, румяный, с чудесной открытой улыбкой и необыкновенно свежей кожей, которой позавидовала бы любая женщина. На нем был весьма элегантный красный камзол с серебряными эполетами и серебряными же пуговицами. Белые лосины обтягивали его мускулистые икры так красиво и рельефно, что некоторых женщин приходилось время от времени выводить на балкон освежиться вечерней прохладой. Лорд не уставал улыбаться. Новая роль еще не успела ему прискучить.

Места для гостей были отмечены тонкими светящимися надписями, которые исчезали, когда гость занимал свое место. Некоторые из прибывших прохаживались вдоль банкетного стола, разглядывая надписи и прикидывая, кто нынче в большем фаворе у Темного Лорда. Так, многие заметили, что ближайшее место по правую руку Волдеморта более не принадлежит господину Люциусу Малфою. Теперь над столом трепетали золотистые дымчатые буквы, в которых завистники со вздохом читали имя Северус Снейп.

В углу тихо наигрывало на магических раковинах скромное трио красавиц-сирен. Некоторые гости из мужчин подходили к ним слишком близко и впадали в дрейф, завороженные дивными голосами и несколько откровенными декольте, но в скором времени понимали, что русалочьи прелести — на любителя. Эльфы помогали рассадить гостей и разносили аперитивы.

— Господин Уолден Макнейр, — торжественно объявил Питер Петтигрю, кланяясь и взмахивая серебряной рукой. В этот вечер ему выпала честь играть роль дворецкого. — Господин Игорь Каркаров… Алекто и Амикус Кэрроу… Бартемий Крауч младший…

Под потолком зала светилась и переливалась всеми цветами радуги Темная Метка. Темным в ней оставалось только название — змея искрилась зелеными, желтыми, синими огоньками, а череп в ритм музыке отливал то золотом, то серебром.

— Господин Северус Снейп, — объявил Петтигрю. На его толстом обрюзгшем лице отразились зависть и досада.

Северус Снейп был одет скромно, по меркам бала. На нем была темно-синяя венгерка «цвет ночи» с серебряными галунами. Костюм напоминал покроем военный мундир. Нарцисса подхватила его под руку и провела его к месту по правую руку Лорда. Северус ничем не выдал своих чувств.

— Наконец-то, Северус, — расплылся в улыбке Том Риддл. — Без тебя мы не начинали.

Снейп слегка поклонился хозяину и гостям. Эльф с аперитивами возник из ниоткуда. Северус не глядя кивнул эльфу. Он смотрел на Риддла.

— Что ты молчишь, — нетерпеливо сказал Риддл.

— Какие тут могут быть слова, — Северус покачал головой. — Даже если бы я тебя раньше не знал, наверняка потерял бы дар речи.

— А ты всегда умел без мыла в ж… всегда был мастером комплимента, дорогой мой Северус, — Лорд окинул взглядом стол. Несколько мест пустовало. — Шалпайк, Джагсон, Гойл, кто там еще… Фенрир Грэйбек. — Эй, крыса! Пардон, Петтигрю, займи место на воротах, опоздавших угощаем Круцио. Или… Пожалуй, не сегодня. Не будем омрачать этот вечер.

Радостный гул голосов поддержал его слова. В дальнем конце стола раздалась серия вспышек колдокамер — на вечеринку было допущено два корреспондента «Ежедневного Пророка» и трое колдографов. Один из последних уже вился на корточках возле Лорда, выискивая выгодный ракурс. Риддла подмывало пнуть его ногой, но сдержался.

— Начинаем? — негромко спросил Люциус Малфой.

Получив одобрение Лорда, Люциус Малфой встал с бокалом в руке. Его место передвинулось с первой позиции справа от хозяина на вторую слева, после Беллатрисы Лестрейндж. Он ничем не выдал своего разочарования, но это не обмануло Снейпа. Он знал Люциуса слишком хорошо.

— Дорогие гости, дамы и господа, мы рады приветствовать вас на нашем торжественном празднике. Этот вечер мы посвящаем нашему почетному гостю, который по праву занимает первое место не только во главе нашего стола, а во всем магическом мире. Мы рады приветствовать вас, Темный Лорд, в скромных стенах Малфой-Мэнора! — Люциус склонился и красиво приложил руку к сердцу.

Гости встали и зааплодировали. Вспыхнули камеры.

— Прошу праздничный бал в честь нашего господина Темного Лорда считать открытым! — воскликнул Люциус. Хлопнули пробки, вылетевшие из бутылок охлажденного шампанского, и из глазниц золотого черепа с потолка выстрелили огни и посыпалось блестящее конфетти. Невидимый оркестр заиграл полонез. Вокруг стола начали сновать эльфы в белых рубашках с монограммой Малфоев на рукавах.

Гости были так взволнованы, что разговоры поначалу не клеились. Все украдкой любовались Риддлом, который с легкостью вжился в роль Мистера Обаяние. Он встал, изящно держа в руке хрустальный бокал, стряхнул невидимую пылинку с красного камзола и обратился к гостям с речью. Его голос звучал глубоко и прочувствованно.

— Благодарю вас за то, что вы сегодня с нами. Здесь собрались те, кто дорого заплатил за будущее нашего магического мира. Многие из вас, моих верных соратников, прошли через войну, преодолели ужасы Азкабана. Честь и слава вам, герои. С нами — весь магический мир! С нами — сила! С нами — победа. За вас, господа! Ура!

Зал восхищенно взвыл. Последовали бурные овации. Кто-то из старой гвардии уже вытирал скупую слезу. Женщины млели и хватали воздух. Корреспонденты «Пророка» слепили вспышками зал.

— Да здравствует Темный Лорд! Гип-гип-ура! — кричали гости.

— Как я тебе? — подмигнул Риддл Северусу. — Готовься, Сев. Это и твой праздник.

Северус вежливо улыбнулся и отпил глоток шампанского.

— Чего ты жрешь шампанское, если ты его не любишь, Сев, — с подозрением спросил Риддл.

— Я непривередлив, — сказал Снейп.

— Ты? Не смеши. Даже Люциус меньше перебирает в еде и винах. — Он повернул голову к эльфу: — Шато Жоли для господина Северуса, — царственно произнес Волдеморт и тихо добавил: — Быстро, урод, шалбана дать? — Эльф пригнулся от страха, кивнул и исчез, но через секунду уже наливал Снейпу в кубок сухое вино.

Красиво сервированный стол ломился от обилия угощений, диковинных салатов и закусок. Ведьмы в шелестящих змеиных платьях разносили гостям шипящее мясо на шпажках. Эльфы колдовали над винами. Гости воздали должное изысканной кухне Малфоев.

Подошедший Питер Петтигрю наклонился к уху Риддла.

— Группа обезумевших девиц у ворот просят автограф, мой Лорд.

— Гнать, — коротко сказал Лорд.

— Одна из них кричит, что она ваша дочь, мой Лорд.

— Гнать в шею. Уйди, Хвост. Сам разберешься, — Риддл отодвинул Петтигрю, встал и лучезарно улыбнулся гостям.

— На нашем празднике сегодня присутствует человек, которого я хочу сегодня представить как своего самого верного соратника в борьбе магических сил. Этот человек — верный солдат Темного Легиона, который заслужил сегодня не только ваши аплодисменты, но и мою особую награду. Северус Снейп, мой верный помощник и друг.

Северус встал и коротко поклонился. По залу пронесся ропот восхищения, зависти и жидкие аплодисменты. Волдеморт часто называл членов своей организации «дорогие друзья», но никто еще не был удостоен звания «друг».

Взгляд Северуса встретился с Малфоем через стол. В глазах Люциуса была тревога. Малфой снова поднялся и поправил сапфировую булавку.

— Мой Лорд, я от имени всего нашего общества выражаю надежду, что именно вы откроете наш танцевальный бал. Более подходящей кандидатуры нельзя себе представить, не правда ли, дамы и господа, — Люциус сияющими голубыми глазами смотрел на Лорда.

Волдеморт усмехнулся и картинно откинул челку со лба. Невидимый оркестр заиграл нечто, напоминающее венский вальс.

— Что ж, с удовольствием, сэр Люциус. — Он подошел к Нарциссе и с поклоном пригласил ее на танец. Беллатриса Лестрейндж в отчаянии залпом опрокинула кубок шампанского. Глаза ее потемнели и вконец обезумели. В пляске замелькали мускулистые икры Риддла. Воздух в зале накалился от страсти. Дамы стонали.

— Alles Walzer, — приглашал Малфой. Гостей не нужно было долго упрашивать. Риддл танцевал так зажигательно, что многие пары, вальсируя, пытались подобраться к нему поближе, чтобы иметь счастье рассмотреть красавца вблизи.

Северус пригласил Беллатрису. Она надула губы, но все же согласилась. Кружась с Северусом в танце, она не отрывала глаз от Риддла.

— Не сверни случайно шею, Белла, — сказал Снейп. — Сложно танцевать, глядя тебе в затылок.

— Севви, как он хорош, — сладострастно вздохнула Беллатриса. — Как ему это удалось?

Северус не ответил. Он танцевал, незаметно наблюдая за публикой.

— Мне не нравится, как ты одет, Севви, — Беллатриса окинула взглядом венгерку Северуса. — Это напоминает мне, что война не закончена.

— Так и есть, дорогая, — спокойно сказал он.

— Такой чудный вечер… Хочется праздника, секса… — Белла красиво повернулась в танце.

— Неужто без крови? — хмыкнул Снейп.

Беллатриса сверкнула глазами.

— Вечер только начинается, — облизнула губы она.

Между тем танцы становились все зажигательней. Пары кружились, смеясь от удовольствия, разгоряченные праздником и колдовскими напитками. Риддл уже не танцевал, он сидел на своем возвышении, и, казалось, царственно скучал.

Музыка неожиданно смолкла. Наступила тишина. Нарцисса Малфой попросила слово.

— Магический мир хочет выразить нашему Лорду свое восхищение его славой, силой и красотой. Сегодня наш господин Темный Лорд будет удостоен замечательной награды, — она хлопнула в ладоши, раздался хрустальный перезвон, и в зал вошла группа юных ведьм в белых туниках с маленькими коронами на головах. Ученицы Слизерина, понял Северус. Он всмотрелся в девочек, пытаясь взглядом отыскать Терезу. Но то ли ее не было среди девочек, то ли он не мог ее узнать — все выглядели одинаково. Самая маленькая девочка держала в руках белую подушечку с золотыми кистями. На ней лежала Корона Короля Красоты.

— Этим даром магический мир Англии выражает вам, наш дорогой Лорд, свое вечное преклонение и восхищение, — произнес Люциус Малфой.

Оркестр грянул туш. Все почтительно склонились, и маленькая слизеринка в тунике и белых носочках, дрожа от страха, надела на пышную гриву Риддла тонкую королевскую корону, покрытую бриллиантами.

Колдограф замер в поклоне.

— Снимай быстрей, придурок, — прошипел ему Риддл, прижимая к себе испуганную девочку.

Колдографы очнулись. Риддл поправил Корону. Зал засверкал вспышками.

— Благодарю вас, друзья! — Риддл картинно приложил руку к груди. — Наш мир на пороге великих перемен. В связи с этим я хочу сделать объявление. Попрошу тишины, дамы и господа.

Зал почтительно затих.

— Отныне попрошу вас именовать меня Лордом Марволо. Пусть это имя, которое вам возможно знакомо, послужит символом новых перемен в нашем магическом сообществе. Пусть это имя служит каждому из вас напоминанием о магической силе его обладателя. Чем сильнее буду я, тем сильнее будут те, кто со мной. И горе тем, кто против нас. Да здравствуют грядущие перемены!

Зал взревел. Новоиспеченный Лорд Марволо взмахнул палочкой, раздался хлопок, и небо над Малфой-Мэнором вспыхнуло фантастическими гроздьями золотых и зеленых фейерверков. Темная метка под потолком заколебалась, переливаясь огнями, и вдруг из глазниц черепа хлынул, звеня и искрясь в свете канделябров, золотой поток галеонов. Деньги запрыгали по танцплощадке.

Публика взвыла и бросилась к деньгам. Поднялось нечто невообразимое.

— Настоящие! — осатанело выкрикнул кто-то.

Началась всеобщая свалка.

— Дешевый трюк, — отметил Северус, аккуратно разрезая стейк. — Лепреконские?

— Настоящие, — хмуро сказал Риддл. — Учусь у магглов. Чего не сделаешь в рекламных целях.

— Я тебя не узнаю, — фыркнул Снейп. — Ты и в самом деле изменился. Я думал, показуха.

Риддл захохотал.

— Тебе идет новое имя. И этот костюм тоже, — сказал Северус.

— А ты вырядился по-солдатски.

— Я помню свое место, Том.

— Лорд Марволо, — без улыбки поправил Риддл. — Помни об этом, когда будешь меня благодарить. Пришел и твой черед получить награду.

Он посмотрел на середину зала, где мужчины и женщины топтали друг друга, подбирая последние галеоны. Дерущихся Петтигрю выводил на лестницу. Наконец суматоха улеглась.

Лорд Марволо встал и жестом пригласил Снейпа подняться. Лорд взял в правую руку серебряный кубок с горячительным зельем, левую положил на плечо Северуса. Они вышли на середину зала. Колдографы замерли в ожидании, направив на них объективы.

— Дамы и господа, — начал Лорд Марволо. — Я уже дал понять всем здесь присутствующим, что этого человека я выделяю своим особым расположением и покровительством. Он заслужил честь называться моим другом и союзником. За верную службу и преданность нашему общему делу я дарю Северусу Снейпу особый подарок.

Наступила полная тишина. Гости затаили дыхание.

— Внесите розу, — сказал эльфам Лорд Марволо.

Двери парадного зала распахнулись. В зал левитировала огромная белая роза высотой в человеческий рост. От ее запаха у многих сладко закружилась голова. Роза мягко опустилась на пол.

— Открой ее. Твой подарок — внутри, — сказал Лорд.

Северус коснулся розы палочкой.

Лепестки опали. Зал ахнул. В середине цветка на лепестках стоял светловолосый юноша в короткой белой накидке.

Северус Снейп пошатнулся.

— Кэйл. Нет…

— Это не оборотное зелье, — довольно сказал Лорд. — Это магический клон. Новейшие разработки Министерства Магии.

Юноша вышел из цветка и поклонился.

Северус рванул воротник мундира. Он не мог дышать.

— Ну, что же вы. Обнимитесь, — нетерпеливо сказал Лорд.

Северус Снейп не сдвинулся с места. Белокурый юноша улыбался алыми губами, изогнутыми как лук амура.

Вспышка колдокамеры привела Северуса в чувство.

— Я не могу принять этот подарок, мой Лорд. Простите меня, — хрипло сказал он.

В зале наступила зловещая тишина. Кто-то ахнул.

Лорд Марволо повернулся к нему, взмахнув полами красного камзола.

— Я ослышался? Ты отказываешься от моего подарка? — вкрадчиво спросил он. Его соболиные брови сошлись к переносице. В зрачках черными гадюками свернулась опасность.

— Я благодарю вас, мой Лорд. Но этот подарок я не могу принять. Для меня Калеб Кэннет мертв. И останется мертвым, — твердым голосом сказал Снейп и добавил: — Простите. Я знаю, вы хотели порадовать меня.

— Ты… испортил мой праздник, Северус, — прошипел Лорд.

Северус прикрыл глаза. Он был бледен и спокоен. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Лорд сверлил глазами Снейпа.

— Мы поговорим с тобой позже, друг мой, — сказал Лорд. В его глазах горела Авада. — Уведите его, — бросил он.

Четверо Пожирателей Смерти подошли к Северусу и окружили. Ни один не осмеливался прикоснуться к нему.

— В подвал, — тихо сказал Лорд. — Обоих, — кивнул он на юношу.

Лорд обвел взглядом гостей. На лицах людей был написан откровенный страх. Чему-то улыбались слегка безумный Барти Крауч и Питер Петтигрю.

Лорд Марволо хлопнул в ладоши и очаровательно улыбнулся.

— Бал продолжается!

Смятый ужасом оркестр вжарил фокстрот.

*

Чьи-то грубые руки втолкнули его в кабинет.

— Ты все испортил, — хрипло и зло сказал Риддл.

Он стоял у камина, нахмурившись и скрестив руки. Возле камина, обвив несколько раз своим телом поленницу дров, лежала Нагини. Лорд пнул змею носком ботинка, и она обиженно вскинула голову.

— Ты брезгуешь моими подарками, Северус. Кто ты такой, что осмеливаешься говорить мне «нет»?

Северус Снейп посмотрел на Лорда темными усталыми глазами.

— Я похоронил Кэйла, Том. Единственное, чего я хотел — наказать убийцу.

— Я лишу тебя этого удовольствия. Ты не успеешь его наказать. Ты уже больше ничего не успеешь, Северус. Меня никто никогда так не унижал публично. И я не прощаю неблагодарности. Нагини, — позвал он. Змея лениво развернулась. Ей было тепло у камина.

Лорд Марволо зашипел на серпентарго. Нагини повернула к нему тупую змеиную морду и перевела взгляд на Северуса. Еще вчера этот человек был другом Хозяина. Но приказ прозвучал уже дважды.

Северус закрыл глаза.

Гарри. Я не хотел тебя предать. Если б предал, не смог бы с этим жить. Прости меня, Гарри. Гарри.

— Прощай, дорогой друг, — насмешливо произнес Лорд.

Он успел услышать шорох ее чешуи. Она медленно разматывала свои гигантские кольца. Самое страшное – это ожидание броска.

Жгучая боль обожгла его горло. Она бросалась трижды, первый бросок был самым сильным. Неожиданно боль стала затихать. Он почувствовал слабость.

Риддл смотрел на него холодным взглядом.

— Тебя парализует, Северус. Ты умрешь не сразу. У тебя будет время пожалеть о своей глупости, дорогой мой друг. Когда Арагог и его семейство приступят к ужину, ты будешь еще жив. — Лорд махнул рукой, и из-за портьеры выступил Питер Петтигрю. — Хвост, все готово. Запрягай тестралов.

*

Он смотрел в небо. Повозка покачивалась. Он чувствовал, как тестралы то скакали по земле, то иногда взлетали в небо, и тогда они мчались плавно и мягко. Его не пришлось связывать. Его ноги и руки уже отказали. Холод подбирался к сердцу.

По небу летели тревожные клочья облаков. Я умру, и ничего не изменится. Все также будут лететь в вечном небе облака. Будет по-прежнему светить солнце, вставая утром и уходя в закат. Ничего не изменится. Гарри. Он вдруг понял, что никогда так страстно не хотел жить. Никогда не мечтал прожить еще. Хоть немного. Хоть час. Пусть — десять минут. Увидеть Гарри. Только взять за руку. Одну минуту. Попрощаться. На секунду. Увидеть его глаза.

Внезапно что-то произошло с повозкой. Он понял, что тестралы испугались чего-то и понесли. Он слышал нервное ржанье и хлопанье их сухих крыльев. Держащий поводья Петтигрю ругнулся. Северус подумал, что в его положении было бы спасением перевернуться и выпасть из повозки, не долетев до Арагога. Но и этого он сделать уже не мог. Он смотрел в небо.

Неожиданно в пронзительной синеве возник силуэт всадника. Черная лошадь бежала по воздуху словно по земле, красиво перебирая тонкими ногами. Всадник поравнялся с повозкой. Северус узнал его сразу. Говорить он не мог. Но это было не нужно.

Удивительный всадник протянул свою руку и коснулся холодного запястья Северуса. По его жилам внезапно хлынул огонь. Эликсир жизни, заветная мечта Темного Лорда. Царственный всадник держал его за руку и словно вливал в его тело жизнь — и ее горячий мед разливался по венам, растекался радостью бытия, возвращал тепло и подвижность. Северус Снейп словно очнулся от странного сна. Он встал на колено и через секунду уже выпрямился во весь рост. Перед ним предстала совершенно фантастическая картина.

Три тестрала мчались над озером, охваченные безумием. Питер Петтигрю подскакивал на облучке, совершенно потеряв управление. Петтигрю оглянулся назад, и его лицо исказилось паническим ужасом. Северус Снейп в военном мундире стоял в повозке во весь рост. Его волосы рвал ветер, лицо было белым как у мертвеца.

Слева от повозки несся всадник. Его серебряная кольчуга сияла в оранжевых лучах заходящего солнца, длинные кудрявые волосы развевались за спиной, и как крылья огненного дракона, трепетало на ветру полотнище красного плаща.

— Артур, — сказал Северус.

Больше он ничего не успел сказать. Неведомая сила, как вихрь, подхватила его. Он внезапно понял, что сидит на черной лошади впереди короля. Северус оглянулся. Артур улыбнулся и положил руку на его плечо. Тестралы вдруг вскинулись и взмыли высоко в воздух, повозка с кричащим Петтигрю оторвалась, перевернулась несколько раз в воздухе и упала в озеро, разбив тонкое стекло льда. Черная лошадь с двумя всадниками рванулась навстречу оранжевому солнечному диску.

Чувство свободы и безграничного счастья ударило в грудь Северуса Снейпа оранжевым солнечным взрывом. Он почувствовал, будто растворяется в расплавленном золотом эликсире солнечной любви.

*

Тереза Бернар вскрикнула и проснулась.

— Ты чего? — сонно спросила Кэролайн, коснувшись ее руки.

— Ничего… Сон странный приснился. Ты спи, — Тереза поправила одеяло, прикрыв голое бедро Кэрри.

За окном занимался рассвет солнечного зимнего утра. Тереза встала, поеживаясь от прохлады, сунула ноги в пушистые тапки и прошлепала к стене, увешанной прикнопленными картинками. Отыскав на заваленном хламом столе чернильницу и любимое черное перо дрофы, она подошла к рисунку со змеей и мужчиной. Быстро подрисовав что-то, она вновь забралась в теплую постель, прихватив с собой перо и пергамент.

— Что там? — спросила Кэрри, сладко потянувшись всем телом.

— Ничего, — буркнула Тереза. — Слушай, а тебе снятся красивые мужчины с дурацкими просьбами?

— Слава Мерлину, нет. Что, опять декан приснился? Он некрасивый, — Кэрри ущипнула подругу за лодыжку.

— Нет, незнакомый мужчина, сейчас увидишь… если получится, — Тереза старательно скрипела пером по папирусу.

Кэрри заглянула через плечо. Кудрявый рыцарь в плаще и кольчуге пришпоривал коня, бьющего копытами в облаках.

— Это что-то сказочное, — Кэрри вылезла из постели и накинула халат, направляясь к умывальнику. Перед стеной с картинками она остановилась.

— Зачем Снейпу глаза?

— Рыцарь попросил, — ответила Тереза, быстро штрихуя черную лошадиную гриву. — Он был очень вежлив.

— Не бери больше у Гойла траву, Терри. Я же говорила, хорошая травка только у Драко, — пробормотала Кэролайн.

*

Глава 12. Забыть прошлое

— Тебе ничего нельзя поручить, засоси тебя дементор! — Лорд Марволо стукнул кулаком по столу.

Он был хмур, бледен и зол.

Питер Петтигрю был настолько жалок, что не хотелось марать об него руки.

— Его увез мужчина, на летающем коне, — трясся Петтигрю, ломаясь в униженных поклонах.

— Это что-то новенькое, — сердито сказал Лорд. — Ты уверен, что не знаешь, кто это?

— Нет, мой Лорд, — Петтигрю дрожал, как желе. — Наверное, он нездешний. У нас нет таких лошадей, как у него, и плащ…

— Синий плащ с буквой S на груди? — издевательским тоном спросил Лорд.

— Нет, красный… Может, это Кровавый Дементор? — блеснул глазками Петтигрю. — Я слышал, в России…

— Кровавым будешь ты, когда я вышибу из тебя дух, идиот! Теперь ясно, почему он отказался от моего подарка, — Лорд подошел к зеркалу и беспокойно всмотрелся в свое отражение. — У Сева новый любовник! Сначала он его подлечил в лесу, когда его поклевал Бафомет. И теперь опять явился, спаситель хренов, — мрачно сказал Лорд.

— Еще одна плохая новость, — Петтигрю втянул голову в плечи и отвел глаза. — Ваш любимый паук… Арагог умер. От теплового удара.

— Что ты мелешь, Хвост! — окончательно вышел из себя Лорд Марволо. — На дворе декабрь месяц!

— Хагрид так сказал, — сжался Петтигрю. — Говорит, от теплового заклятья. Пауки, они чувстви…

— Ладно, я разберусь. Катись отсюда, пока жив.

Петтигрю, не переставая раболепно кланяться и юля задом, убрался из кабинета.

Лорд Марволо вновь всмотрелся в зеркало. Он мог поклясться, что этих тонких морщинок в углах рта еще вчера не было.

*

— Я покажу тебе моего Короля,— сказал Мерлин.

Он взял мальчика за руку и повел за собой. Гарри и Мерлин брели босиком по туману. Он был мягкий, и ноги чувствовали прохладу мельчайших водяных капелек. Рука Мерлина, держащая ладонь Гарри, была теплой и крепкой, какой бывает только рука друга.

— Вокруг меня вечные туманы. Они поднимаются над болотами Англии, и я смотрю, как шелестит в заводях камыш, как плачут над озерами ивы, и как летят косяки диких уток, поднимая брызги над водой. Я смотрю, как протягивают свои зеленые пальцы водяные лилии и ищут солнце бледными маленькими лицами, и не находят, потому что мое солнце оставило меня. Погиб мой сад, не роятся пчелы над поникшими цветами, и умолкли птичьи голоса. Я развлекаю себя музыкой и утешаюсь пением маленьких эльфов, но и они не могут прогнать мои туманы…

Мерлин говорил, и Гарри казалось, что он слушает старую забытую сказку.

— Приходит Артур, и с ним солнечный свет. Встает над болотами огненное солнце, бледнеет тьма и тают туманы, и тогда, как воск от огня, тает печаль в человеческих сердцах… Но в сердце Короля пылает пламя, пожирающее изнутри, сжигающее заживо, заставляющее вечно жаждать.

И плачу я в своем печальном саду, и прижимаю к сердцу сосуд, в котором мои слезы стали водою. Водою, которую поднесу к его губам и утолю его жажду, — когда наступит время, когда разрушится проклятье, порожденное злобой и ревнивым гневом.

Твое сердце, Гарри, — как сердце моего Короля, — горячее, любящее и храброе. Только тот, кто умеет любить, развеет всякий мрак, разрушит дела тьмы, и будет его любящее сердце, как факел сияющий и неугасимый, и осветит любой самый трудный путь.

Он обнял мальчика за плечи. Они шли, и с каждым шагом туман редел. Вокруг играли солнечные лучи и искрились маленькие радуги. Щурясь от блеска, Гарри всмотрелся в даль и увидел их.

Северус и Артур не спеша ехали рядом. Их лошади шли в ногу, и казалось, это возвращаются из похода гордые рыцари. Гарри подумал, что никогда не видел зрелища красивее. Его Северус в синем военном мундире восседал на белой длинногривой лошади. Он выглядел таким умиротворенным и спокойным, каким Гарри никогда не помнил его раньше. Полный сдержанного достоинства и скрытой силы, рядом ехал молодой кудрявый король на черном коне. Его длинный алый плащ почти касался травы, оставляя за собой странное свечение мерцающих золотых пылинок.

Гарри радостно засмеялся. Он повернулся к Мерлину и увидел, что тот остановился. Глаза волшебника были печальными.

— Мне дальше нельзя, — тихо сказал Мерлин. — Мы не должны встретиться.

У Гарри сжалось сердце.

— Как мне вам помочь, скажи! — попросил мальчик.

Туман вокруг Мерлина стал гуще. Знакомая мелодия, словно баллада невидимого менестреля, коснулась слуха Гарри.

К твоим ногам, Король Артур мой светлый,

Кладу я славу мира вековую.

К твоим ногам, Король Артур мой верный

Кладу я тайны волшебства и мудрость.

Я подарю тебе подлунные богатства,

Я принесу тебе почет в сиянье солнца.

Все, чем владею я и что умею,

Тебе вручаю вместе с моим сердцем.

Мелодия звучала все тише, туман редел и рассеивался, унося с собой образ Мерлина.

В высоких травах, покрытых радужной росой, величаво плыли всадники. Мальчик увидел, что Северус спрыгивает с коня и спешит к нему.

— Гарри! — услышал он.

Король Артур приветственно кивнул Гарри с высоты своего коня, натянул поводья и вдруг исчез, растворившись в солнечном золотистом луче.

Гарри проснулся.

Если б не этот сон, Гарри бы сошел с ума прямо за завтраком в Большом Зале. Впрочем, о еде все забыли. Взволнованные ученики перекрикивались, выхватывали друг у друга газеты.

— И кто теперь будет Зелья вести? — услышал он краем уха.

— Так он его закрыл в подвале? Или убил?

— Хвост утопил его в озере, клянусь бородой Мерлина!

— Гляньте на слизеринский стол! У них вся посуда побилась!

За столом Слизерина происходило что-то непонятное.

Драко Малфой судорожно втягивал носом с обрывка пергамента белый порошок.

— Дерьмо гиппогрифа! На нас льется воск! — кричал кто-то.

— Малфой, зараза, это ты колдуешь?

Гарри поднял голову. Свечи над столом враждебного факультета потеряли свою торжественную стройность. Они завалились набок, поливая воском стол и головы слизеринцев. В другое время его бы это позабавило, но сейчас ему было не до того. Он выхватил у кого-то газету и пробежал глазами новости. Похоже, что весь газетный материал был посвящен Лорду Марволо. «Интервью с Лордом Марволо», «Лорд — наша надежда и опора», «Этот скромный Лорд», «Лорд и дети», «Новые сигареты Марволо». Гарри посмотрел на ненавистное лицо. Когда Лорд был уродом, он ненавидел его куда меньше. Сейчас он готов был разорвать это смазливое лицо голыми руками. На последней странице он нашел то, что искал:

ЗАГАДОЧНОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ПРОФЕССОРА СНЕЙПА»

«Вчера в Малфой-Мэноре состоялся праздник в честь возрождения самого сильного мага современности, Лорда Марволо, как мы теперь с радостью можем его называть», — прочел Гарри. Далее следовала длинная цветистая статья, посвященная явным и скрытым достоинствам Лорда. В самом конце была размещена небольшая колдография. Юный полуобнаженный блондин выходил из лепестков розы, как Венера из пены на какой-то маггловской картине, и Северус Снейп, отступающий от юноши, с выражением ужаса на лице.

«…невесть что о себе возомнивший профессор Зельеделия, всегда отличавшийся своим высокомерием, отказался принять подарок Лорда, чем поверг в изумление и шок общественность. Конечно, наших читателей может удивить некоторая двусмысленность подарка, но все же, отказ вызывает негодование, учитывая тот факт, что Лорд Марволо, зная вкусы и предпочтения своего вассала, искренне желая ему угодить, подарил ему в услужение (назовем это так, да простит нас читатель) редкой красоты юношу. Само собой разумеется, Лорд Марволо оскорблен неблагодарностью своего друга. Северус Снейп отправлен в подземелья Малфой-Мэнора. О дальнейшей судьбе его нам ничего не известно. Ходят слухи, что он либо все еще находится в подземельях, либо вывезен в Запретный Лес. Многие предполагают, что он утонул в озере при попытке к бегству. В любом случае, Хогвартс лишился своего преподавателя. Директор школы Альбус Дамблдор отказался комментировать происшедшее. Мы со своей стороны хотим заметить, к каким печальным последствиям приводит порой неблагодарность».

На столе слизеринцев разорвался графин с тыквенным соком. Тереза Бернар вдруг вскочила, отшвырнула газету и вылетела из зала.

Гарри показалось, он продолжает спать, но теперь видит во сне кошмар. Он уронил на пол газету и невидящим взглядом уставился в окно.

Воск перестал капать с потолка. Эльфы убрали со стола слизеринцев битый фарфор. Директор Альбус Дамблдор не спеша доел ванильное суфле, отряхнул крошки с бороды и встал.

— Дорогие ученики, — начал он. — Давайте мы все встанем и склоним наши головы. — Он махнул палочкой, и оставшиеся свечи под потолком погасли. Зал погрузился в полумрак, и сверху с тихим шелестом спустились траурные знамена Хогвартса.

Все встали, перепуганно оглядываясь. Такого школа не помнила со времен смерти Седрика Диггори. Все притихли.

— Дорогие коллеги, дорогие ученики, — серьезно и печально начал директор. — Много лет этот человек работал среди нас, преподавателей Хогвартса. Он отдавал все свои силы и знания ученикам. Всегда был рядом в трудную минуту. Не побоюсь сказать — он был моей правой рукой. Но… увы. С великой скорбью в сердце сообщаю, что нас покинул талантливый ученый, декан факультета Слизерин, преподаватель Зельеделия, магистр Алхимии, член Ордена Феникса, профессор Се…

Гарри сполз на стул.

Внезапно парадные двери Большого Зала со стуком распахнулись.

Талантливый ученый, декан факультета Слизерин, преподаватель Зельеделия, магистр Алхимии, член Ордена Феникса, профессор Северус Снейп стремительно вошел в зал. Все так же летела за ним черная мантия, опасно блестели глаза, привычно хмурились брови и иронично кривились губы.

Далее случилось нечто неожиданное. Женская часть Хогвартса с визгом кинулась на шею «ненавистному» профессору.

Гарри истерично расхохотался.

Альбус Дамблдор поспешно зажигал палочкой свечи и загонял обратно в ниши траурные знамена. Он бросил быстрый взгляд на профессора и успел уловить на его лице легкую тень насмешки.

*

Тереза с трудом протолкалась сквозь толпу фанатеющих девиц.

— Мар-во-ло! Мар-во-ло! — хором кричали девушки. Они подпрыгивали на месте, изнывая от нетерпения. К калитке, распугивая белых павлинов, разгуливающих по Малфой-Мэнору даже зимой, медленно подошел опухший Петтигрю в плохо выглаженном костюме привратника. Девушки взвыли.

— Расходимся, девочки, расходимся, — махнул он железной рукой. — Лорд Марволо отдыхает.

— Спит? — разволновались девушки. — Господин Петтигрю, а расскажите, Лорд… он обычно в пижаме спит или раздетый? А где окна спальни? Господин Петтигрю, а что он ест перед сном? А можно ему стихи передать? А шоколадное сердечко? Господин Пе…

— Хватит, — оборвал Петтигрю. Ему нравилось общаться с девушками, и нравилось, что его называют господин, а не какой-то там гнусный Хвост, но сегодня день не заладился с утра. Нагини все ночь рвало ядом, она не выспалась и вымотала всем нервы, хозяин нашел у себя несколько новых морщин и был не в духе, в Малфой-Мэнор постоянно аппарировали какие-то темные личности, и Лорд то призывал Петтигрю что-то подать, то гнал взашей.

— Когда он проснется? — ныли девчонки. Многих он уже знал в лицо. Особенно эту странную зеленоглазую дуру. Она не кричала вместе со всеми, просто глазела через забор. Ее взгляд уже проел Петтигрю дыру в плеши.

— Пожалуйста, передайте ему записку, — зеленоглазая ведьмочка просунула через решетку кусочек пергамента. — Здесь только два слова.

Петтигрю нахмурился, взял клочок и повертел его в руках. Леа Лаваль, прочитал он.

— На кой ему твое имя, детка, — буркнул он и сунул пергамент в карман. — Всё, разошлись, — он постучал железной рукой по решетке: — Завтра приходите, — он повернулся и вразвалку пошел в дом.

*

Северус Снейп вошел в кабинет Дамблдора. Выражение лица директора еще с порога показалось ему несколько странным. Как всегда что-то скрывает, мысленно отметил он.

— Вы звали меня, Альбус, — Снейп слегка наклонил голову.

Сидящий за столом директор кивнул Северусу на кресло напротив.

— Садись, мой мальчик, — сказал он. Его доброжелательность сейчас не казалась наигранной. Чего-то недоставало голосу Дамблдора, заметил Северус. Насмешки? Иронии? Привычного напускного добродушия?

— Я не спрашиваю, как тебе удалось избежать мести Лорда, — задумчиво сказал Дамблдор. — Но, должен признать, Северус, я тебя недооценивал.

— Возможно, мне просто повезло, — сухо сказал Снейп.

— Ничего не бывает просто так, — вздохнул директор. — Ничего и никогда.

Что-то с ним не так, почувствовал профессор.

— Северус, — сказал Дамблдор, глядя куда-то в сторону. — Не буду ходить вокруг да около. Я должен тебе об этом сказать. Возможно, ты единственный, кто может мне помочь. Если тут вообще можно помочь.

Снейп молча смотрел на Дамблдора.

— Посмотри на это, — негромко сказал директор. Он вытянул правую руку и положил ее на стол. Фаланги пальцев были черного цвета.

— Что это? — спросил Снейп, отгоняя мысль про гангрену.

— Какое-то проклятье, мой мальчик. Я прикоснулся к… к заклятому предмету, — сказал Дамблдор, отводя взгляд.

— Если вы хотите, чтобы я вам помог, мне нужно знать, что это за предмет.

Дамблдор пронзил Северуса ледяным взглядом.

— Разве Гарри Поттер не показал тебе свою находку? — прищурился старик.

— Какую еще находку?

— Черный кубок. Гарри сказал, что нашел его в лесу. Он утверждает, что не знает, что это. С тех пор как Поттер начал заниматься окклюменцией с тобой, Северус, он стал слишком скрытным, — Дамблдор задумчиво пожевал бороду. — А раньше был такой открытый, честный мальчик.

— Вы полагаете, он что-то скрывает? — спокойно спросил профессор, вспоминая о кукурузных полях.

— Откуда у него этот кубок, Северус?

Снейп шевельнул бровью.

— Не знаю, сэр. Почему вы решили, что проклятье от кубка? И я, и Гарри брали его в руки и…

— Ты тоже прикасался к нему? — Дамблдор машинально глянул на руки Северуса. Не считая старых мелких шрамов от экспериментов с зельями, руки были совершенно чистыми. — Это проклятие колоссальной мощности, — мрачно сказал Дамблдор.

—Я постараюсь помочь вам, сэр, — предложил Северус. — Есть уникальные целительные зе…

— Если это то, о чем я думаю, — сказал Альбус, думая о магической гангрене, — зелья тут бессильны, — он хмуро посмотрел на свою руку.

— Я надеюсь, это не то, что вы думаете, — сказал Снейп, разглядывая почерневшие пальцы директора. Виденная им гангрена в Святого Мунго выглядела куда более обнадеживающе.

— Итак, что ты об этом скажешь, Северус?

— Я думаю, Гарри нашел Кубок Мерлина, — спокойно сказал Снейп.

Директор вскочил.

— Это бред, Северус. Вы с Поттером дурно влияете друг на друга. Поттер становится похож на тебя, а ты — на него. Я тебя не узнаю, мой мальчик. Ты никогда не верил в сказки. У тебя есть какие-то доказательства, факты, подтверждения?

— Нет, Альбус. У меня нет никаких доказательств. Но я полагаю, что это может быть Кубок Мерлина, — повторил Снейп.

— Это досужие домыслы. Такого кубка не существует. Легенда говорит только о двух половинах Чаши Сердца, которые разделил сам Мерлин.

— Половинки можно соединить, Альбус.

— Это не под силу мальчишке! Склеить разбитую любовь? Любовь самого Мерлина? Шутишь, Северус. Но такое мощное проклятие, — Дамблдор поднес руку к лицу, — не способен наложить даже Волдеморт. Даже я сам… — он покачал головой.

— Это Кубок Мерлина. И проклятие — возможно, его же.

Дамблдор вздохнул.

— Не верю… Просто не могу в это поверить, но… Посмотри на мою ладонь. Внимательно, — почти шепотом сказал он. — Это не просто черные пятна.

Дамблдор перевернул руку. Профессор наклонился ближе и рассмотрел тонкие черные буквы, словно написанные вязью:

Поднявший руку на любовь — погибнет.

*

Это был, пожалуй, единственный солнечный день за весь декабрь. Низкое зимнее солнце скользило по снегу негреющими лучами, и от слепящего снежного блеска Северус щурил глаза, привыкшие к полумраку подземелий. Профессор стоял, подпирая колонну с вепрями. Он услышал звук торопливо приближающихся шагов. Под чьими-то быстрыми ногами скрипел снег.

Гарри налетел на него и повис на шее, обхватив ногами. Как ребенок на шее у отца, отчего-то подумалось Северусу. Если бы можно было заклинанием сбросить хоть десяток лет, мелькнула непрошеная мысль.

— Северус, я… так… — бессвязно бормотал Гарри, целуя его лицо.

— Я тоже, — Снейп обнял его и прижал к себе.

Они чувствовали желание друг друга через одежду.

— Когда мы уже перестанем скрываться, — простонал Гарри.

— Ты хочешь сейчас об этом поговорить? — Северус запустил руку в волосы мальчика. Зеленые распахнутые глаза смотрели на него с любовью и надеждой. — Я не знаю, Гарри, — сознался он.

«Эти глаза как Веритасерум, — подумал Снейп.— Я не могу сказать какую-нибудь утешительную ложь, глядя в эти глаза».

— До моего шестнадцатилетия еще так далеко, — Гарри с тоской посмотрел на маленькое белое солнце в холодном зимнем небе.

— Дело не только в этом. Темный Лорд…

— Я должен справиться с ним сам, — сказал Гарри. — Пророчество…

— В пророчестве не сказано, сам или не сам. Я хочу быть рядом, когда он нападет, а не торчать в Азкабане, — сказал Снейп.

— Ты всегда был рядом. Я знаю, что ты меня охранял. Только раньше… скажи честно, ты меня ненавидел?

Снейп покачал головой.

— Я никогда не ненавидел тебя, Гарри, — тихо сказал он. — Я ненавидел себя. Себя, — повторил он.

— Не говори так, Северус! Ты такой классный, такой… замечательный! — Гарри порывисто обнял Снейпа. — Ты самый крутой, — горячо воскликнул он.

Снейп грустно улыбнулся.

— Я сделал слишком много ошибок, Гарри. И в твоем возрасте я был намного глупее тебя, — усмехнулся он.

Намного злее и обидчивее, услужливо подсказала совесть.

— Неправда! Ты был умнее всех! Даже умнее моего отца, — вздохнул Гарри.

Северус улыбнулся краем рта. Было не слишком сложно быть умней Джеймса.

Он прижал к себе Гарри. Они медленно побрели по снежной дорожке.

— Я был в него влюблен, — вдруг сказал Снейп. Теперь это казалось далеким и неважным.

— В кого? В моего отца? — поразился Гарри. — А мама… ведь она тебе нравилась?

— Я любил Лили с детства… А Джеймс… Мне было шестнадцать. Я не хотел в него влюбляться, но это было сильнее меня. Это было…неправильно, — тихо сказал Северус.

Он с удивлением почувствовал, что сейчас ему не больно о них говорить.

— Потом… Я его возненавидел.

— Из-за мамы… из-за Лили?

Снейп покачал головой.

— Он не интересовался парнями. Он презирал таких как я.

— Таких как ты — это каких? — Гарри остановился и вцепился Северусу в мантию. — Таких, как мы?

Снейп посмотрел на Гарри из-под ресниц.

— Как мы, — на его лице мелькнула и погасла невеселая улыбка.

Нет, он никогда не скажет Гарри, что сделал Джеймс. Пусть думает, что это не более того, что он увидел в Думосборе.

— Что он тебе сделал? — внезапно спросил Гарри.

Северус вздрогнул.

— Он что-то тебе сделал, — с тревогой повторил Гарри.

Снейп вдруг схватил мальчика и прижал к себе.

— Гарри, — он не мог говорить.

— Не рассказывай, если… тебе больно, — Гарри приложил палец к его губам.

Северус вздохнул.

— Есть вещи в прошлом… я хочу их забыть. Я почти забыл, — сказал он.

— Чтобы забыть, надо простить, — сказал Гарри.

Снейп посмотрел на него странным взглядом.

— Это очень мудрые слова.

Гарри моргнул. Ему до сих пор казалось, что Северус считает его глупым.

— Ты его простишь когда-нибудь?

— Я простил его, Гарри.

— Правда? — просиял мальчик.

— Да.

Если бы не ты, я бы жил и умер с этой ненавистью к Джеймсу.

— Я не знаю, что он сделал, но… не наказывай за это меня, — попросил мальчик.

Северус вдруг схватил его за руки и притянул к себе. Его лицо исказилось от боли.

— А ты… простишь меня? — одними губами спросил он.

— За что? — ошеломленно спросил Гарри.

— Ты сказал правду. Я не ненавидел тебя. Но я наказывал тебя за него. Все эти годы. Наказывал — ни за что, — горько сказал Снейп.

Гарри вдруг поцеловал его в нос.

— А вдруг я бы не влюбился в тебя, если бы ты был другим, — сказал он.

— Любишь злодеев? — пробормотал Северус. Он чувствовал, как пьянеет от запаха кожи Гарри.

— Очень, — прошептал мальчик.

Их губы встретились. Солнце давно пропало, снег сыпался крупными мягкими хлопьями. Они ничего не замечали.

Северус с трудом оторвался от нежных жадных губ мальчика.

— Дамблдор сегодня аппарирует в Дурмстранг, — сказал он.

Северус посмотрел в глаза Гарри. Он вдруг подумал, что и у сердца есть времена года, когда на смену холодному покою приходит нежное тепло весны.

*

— Подождите здесь, мисс, — Питер Петтигрю придержал дверь, пропуская Терезу в гостиную.

Она медленно вошла и остановилась посреди комнаты, пытаясь унять дрожь в ногах.

Сейчас она его увидит. Сейчас она сможет с ним поговорить.

Отец.

Темный Лорд, Лорд Марволо, Том Риддл, Волдеморт, Тот-Кого-Нельзя-Называть… Для нее он — Отец.

Всегда было и будет невозможное. Неисполнимое. Неосуществимое. То, чего нельзя получить ни в мире людей, ни в мире магов. Нельзя купить себе родителей. Нельзя вернуть их никакими заклинаниями. Она с детства с этим смирилась. Но сколько раз, засыпая, придумывала себе сладкие сказки о том, как родители возвращаются. Ее мечта наполовину исполнилась. У нее есть отец.

Она так много думала о том, что скажет ему, когда увидит. Сейчас она поняла, что в голове у нее совершенная пустота.

Если бы она не так нервничала, она бы оценила красоту гостиной Люциуса Малфоя. Зеленые портьеры, белые диваны и кресла, огромный аквариум с невиданными плавучими тварями, высокие цветы в напольных вазах. Может быть, даже заметила бы внимательный магический глаз, плавающий в аквариуме и притворяющийся рыбой.

Она не услышала его шагов. Он появился совершенно внезапно. Тереза вдруг поняла, что она не одна. Она резко обернулась.

Высокий, начинающий седеть мужчина с резкими морщинами у рта ничем не напоминал колдографии в «Пророке», сделанные еще неделю назад. На колдографиях он был значительно моложе, поняла она. Но у нее не было ни малейшего сомнения в том, что этот интересный сорокалетний мужчина в белом костюме — ее отец.

— Здравствуйте… сэр, — сказала она, не узнавая своего голоса.

Лорд Марволо молчал. Он обошел вокруг девочки пружинистой походкой тигра.

— Значит, это ты, — сказал он.

Он был очень высоким. Тереза смотрела на него снизу вверх, забыв как моргать, забыв как дышать.

— Меня зовут Тереза… Бернар. Но Бернар — это не…

— Знаю, — сухо сказал Лорд.

Он скрестил руки на груди и окинул ее взглядом.

— Ты опоздала, — сказал он.

Его глаза были совершенно пустыми.

— Но сэр Петтигрю сказал прийти в восемь, а я…

— Ты опоздала на пятнадцать лет, — сказал Лорд.

Тереза смотрела на него, широко открыв глаза.

— Ты похожа на Леа, — по его лицу прошла судорога. — Но это теперь не имеет никакого значения.

— Мне жаль, — прошептала Тереза. — Я недавно узнала… об этом. О том, что вы…

Он посмотрел на нее насмешливо.

— Кто еще узнал об этом?

— Никто… Только двое, — тихо сказала она и умоляюще посмотрела на Лорда, с удивлением видя в нем сходство с самой собой.

— Кто эти двое? — негромко спросил он. Он смотрел на нее очень пристально, и Тереза чувствовала, что подчиняется какой-то странной темной силе, скрытой в глубине его глаз.

— Мой декан, — прошептала она.

— И?..

Она посмотрела на его судорожно сжатые кулаки.

Не говори, не говори!

Она почувствовала, как слабеет под его взглядом.

— Моя подруга, — едва слышно сказала она. — Кэролайн Грэйс.

Лорд Марволо поднял одну бровь.

— Ах вот как. Кэролайн Грэйс, — с насмешкой повторил он.

Тереза проглотила комок в горле. Какой странный разговор, мелькнуло у нее. Она не так представляла себе встречу с отцом. Он даже не предложил ей сесть, подумала она.

Лорд Марволо словно прочитал ее мысли.

— Садись, — он кивнул на белое кресло.

Тереза послушно села, сжавшись в комок.

— Итак. Теперь говори, что тебе от меня нужно, — он сел в соседнее кресло, вытянув длинные ноги в безукоризненных белых брюках и белых ботинках.

— Ничего, — тихо сказала девочка. — Я хотела вас увидеть.

— Не твой ли дорогой декан посоветовал тебе прийти ко мне? — иронично спросил Лорд.

— Нет… Он не советовал мне, — сказала Тереза. Она чувствовала, что не должна быть откровенной, но ничего не могла с этим поделать. Лорд Марволо действовал на нее какой-то странной давящей магией.

— Весьма разумно с его стороны, — хмыкнул Лорд. — Значит, подруга, мисс… Грэйс?

— Нет, она тоже…

— Значит, никто не советовал, но ты все же пришла. Зачем?

— Вы мой отец, — сдавленным голосом сказала Тереза. Мерлин знает, чего ей стоило не заплакать сейчас.

За спиной у Лорда раздался треск. Ваза с белыми тюльпанами раскололась на две части, цветы веером рассыпались по полу. Ковер поглотил лужу.

— Отец, — повторил Лорд Марволо. — Папаша, — сказал он. Лицо его исказилось гримасой, похожей на смех. — И что я должен теперь делать, по-твоему? Пуститься на радостях в пляс? Запеть тирольскую песню?

Он встал и показался сжавшейся в комок девочке еще выше ростом.

— Да, я любил твою мать. Но она умерла, — жестко сказал он. — Том Риддл, любивший Леа Лаваль — умер. Том Риддл был глуп. На редкость глуп.

Он прошел по гостиной мягкой походкой хищника.

— Сыновья и дочери нужны простым смертным. Эти глупцы полагают, что это делает их бессмертными. Теряют время на воспитание себе подобных, думая, что что-то останется после их смерти в этих детях. Они не знают другого бессмертия, кроме этого — бессмертия вечно плодящихся кроликов. Это бессмертие рабов. А я — свободен.

Он посмотрел на Терезу холодным и спокойным взглядом.

— Я практически бессмертен, — сказал он. — Мне нет нужды цепляться за родственные связи. Что тебе нужно от меня, девочка? Силы? Славы? Власти? Галеонов? У меня есть все.

— Мне от вас ничего не нужно, — сказала Тереза. К ней вдруг вернулся голос.

— Тогда я тебя не держу, — пожал плечами Лорд. — Есть только одна вещь, которую я могу для тебя сделать, — сказал он.

Тереза подняла на него взгляд. В его хризолитовой глубине трепетал маленький светлячок надежды.

— Я оставлю тебя в живых.

Он вдруг подошел к ней совсем близко и заглянул в глаза. Ей показалось, что в глубине его карих глаз светится что-то красное.

Тереза презрительно фыркнула. Она больше не боялась этого человека.

— Разве не вы мне эту чертову жизнь когда-то подарили? — с горечью сказала она.

«Приду домой, нарисую красноглазого индюка в белом костюме», — утешила она себя.

— А ты слышала такое выражение: «Я тебя сотворил, я тебя и уничтожу»? — зло хохотнул Лорд. — Если будешь болтать, кто твой отец, ты сама подпишешь себе смертный приговор, детка. Только это сделаю не я. Это сделают мои враги.

Тереза встала. Что-то изменилось в ее лице.

— Я не буду болтать. Жила без вас пятнадцать лет и дальше обойдусь. Того, что мне нужно, — у вас нет.

— Интересно, чего такого у меня нет? — поднял бровь Лорд.

— Сердца, — буркнула Тереза.

Она развернулась, взметнув волосами, и вышла. За ее спиной раздался угрожающий треск. Огромный трехсотлитровый аквариум лопнул, будто по нему ударили невидимым молотком. Экзотические водяные существа упали на пол и забились на ковре, судорожно дергая плавниками и щупальцами.

Лорд Марволо поднял с полу задыхающийся плавучий глаз.

— Надо же. Вся в отца, — хмыкнул он.

*

Ремус Люпин еще больше поседел, заметил Гарри. Но его лицо осталось прежним — улыбчивым и располагающим.

— А ты вырос, Гарри, — он похлопал юношу по плечу.

Гарри вспыхнул. В глубине души он немного переживал, что он невысокого роста.

Он был рад видеть Люпина. Он всегда был ему рад, за исключением полнолуния… Гарри любил в нем его мягкость, дружелюбность, честность и какую-то удивительную тактичность. С ним всегда было легко.

— Я ненадолго к вам, — вздохнул Люпин. — Вот только побеседую с Альбусом и заберу свое зелье у Северуса.

— Жаль, что ненадолго, — огорчился Гарри.

— Могу заскочить к тебе на минутку, — улыбнулся Люпин.

В скором времени они пили чай в комнате Гарри.

— В следующий раз посидим в «Трех метлах», обещаю, — сказал Ремус.

— Нас перестали пускать в Хогсмид, — пожаловался Гарри.

— Это не случайно, Гарри, — вздохнул Люпин. — Я тоже кое-что слышал про Хогсмид. Я знаю, ты, как и я в свое время, любишь нарушать всякие правила, но сейчас не время. Не советую туда ходить.

— Да я и не хожу, — заверил его Гарри.

Он не мог появляться в Хогсмиде с Северусом. Там их слишком многие знали. Большей частью они гуляли в лесу, доходя иногда до лодочной станции возле Хогсмида, но не далее.

Гарри посмотрел на Люпина, мучаясь мыслью, спросить или не спросить.

— Ремус, — начал он и замялся.

— Что, Гарри?

Мальчик вздохнул.

— Я хочу спросить одну вещь. Я знаю, что вы должны это знать. Я спрашиваю не из праздного любопытства, — начал он.

— Ты можешь спросить что хочешь, Гарри. Ты же знаешь, от тебя у меня нет секретов.

— Это касается моего отца, Ремус, — Гарри смотрел на Люпина тревожными блестящими глазами.

— По-моему, я рассказал тебе о нем все, что мог, — улыбнулся Люпин.

— Нет, не все.

Ремус Люпин посмотрел на Гарри с недоумением.

— Что мой отец сделал Северусу Снейпу?

Рука Люпина с чашкой чая зависла в воздухе. Он медленно поставил ее на стол.

Гарри замер. Он знал, что Люпин никогда не станет врать. Даже в благих целях.

— Что он ему сделал? Я никогда, никому об этом не расскажу, — клятвенно заверил его Гарри.

Ремус Люпин перестал улыбаться. Он смотрел на Гарри глазами раненого волка.

— Он сам ничего не сделал. Он попросил своих друзей из Дурмстранга…

— О чем попросил, — одними губами сказал Гарри.

— Зачем тебе это, Гарри, — вдруг поморщился Люпин. — Это было много лет назад. Глупые шутки молодых людей.

— Я хочу знать, что сделал мой отец. Его уже нет, и он не может мне ответить на этот вопрос.

— И он не может себя защитить, Гарри, — мягко сказал Ремус. — Он поступил… — он замолчал, не желая произнести слово, характеризующее поступок.

— Что сделали с Северусом друзья из Дурмстранга? — глаза Гарри не отрывались от Ремуса.

Вдруг он замер, открыв рот. Его глаза расширились от ужаса. Собственная догадка показалась ему чудовищной.

Люпин внимательно смотрел на мальчика. От него не ускользнуло это Северус, сказанное с тревогой. Не Снейп, не профессор. Просто Северус. Значит, его волнует нечто большее, чем безобразный поступок отца.

— Они его… — прошептал Гарри.

— Да. Они его изнасиловали. — Ремус Люпин вдруг вскочил, расплескав недопитый чай. Он заходил по комнате, отчаянно жестикулируя.

— Я говорил, что за такое им светит Азкабан, но кто меня слушал! Я говорил, что так нельзя, что это слишком! Но когда я был для них авторитетом? Размазня, лунатик сентиментальный! — Люпин безнадежно махнул рукой. — У Джеймса были друзья в квиддичной команде Дурмстранга. Трое здоровых идиотов. Один Борис Бодо, капитан команды, чего стоил! Его бы и одного хватило. И еще двое загонщиков, имена какие-то болгарские, не помню… Неважно, — пробормотал Люпин. Я не пошел на это смотреть, — передернулся он.

— А отец… Джеймс… пошел? — тихо сказал Гарри.

— Да. Он потом говорил, что хотел их остановить. Что все это, якобы, была шутка. Розыгрыш. Просто чтобы Снивелуса напугать.

— Почему же… не остановил? — чужим голосом спросил Гарри.

— Они были там с Петтигрю и с Сириусом… Дурмаштрангцы были совершенно пьяные. Их уже нельзя было остановить.

— Их посадили в Азкабан?

— Нет. Об этом никто не узнал. Дамблдор… замял это дело.

— Северус не сказал, кто?.. — поразился Гарри.

— Нет. Его отправили в Мунго. К нему приходили, спрашивали… Он ничего не сказал.

Ремус казался еще более измученным, будто это воспоминание состарило его на несколько лет.

— Борис Бодо… — повторил Гарри.

— Борис Бодо был убит через полгода Пожирателями Смерти. Вслед за ним погибли оба болгарина.

— Как можно было с этим жить, — сказал Гарри, глядя в одну точку.

— Джеймс очень сожалел, поверь мне, — расстроенным голосом сказал Ремус. Он посмотрел на Гарри и понял, что тот имел в виду не Джеймса.

— Гарри, — Ремус обнял мальчика за плечи и почувствовал, что тот дрожит. — Зачем ты только об этом спросил, — тяжело вздохнул он.

— Нет. Хорошо, что ты мне сказал, — Гарри проглотил тяжелый комок в горле. — Теперь я многое понимаю.

— Гарри, — Люпин погладил мальчика по плечу. — Ты можешь мне доверять. Ты для меня как сын. Скажи, ты и Северус…

Гарри посмотрел в честные добрые глаза Ремуса.

— Я и Северус, — кивнул он.

Люпин вздохнул.

— Можешь на меня рассчитывать, Гарри. Никто ничего не узнает. Но и ты… Будь осторожен. Северус… Он очень сложный человек.

Гарри кивнул.

Дверь за Ремусом Люпином закрылась. Гарри упал на кровать лицом в подушку. Злые слезы обожгли его горло.

*

Северус Снейп возвращался в свои комнаты из подземной лаборатории. Было уже достаточно поздно, и он понимал, что Гарри, должно быть, давно ждет его. Но теперь к приготовлению ликантропного зелья для Люпина прибавилось зелье для Дамблдора, и оно отнимало немало времени. Он спешил увидеть Гарри, и поэтому вовсе не пришел в восторг, обнаружив под дверью своей комнаты Терезу Бернар. Девушка оторвалась от стены, которую подпирала уже, видимо, давно, и бросилась к нему.

— Профессор Снейп, — я вас жду, — радостно сообщила Тереза.

— Вижу, — без особого вдохновения сказал он.

— Я была в Малфой-Мэноре, — сказала она.

— Я же просил вас ничего не делать без меня! — разозлился Снейп. — Какого черта вас туда понесло!

— Ну вы же не могли туда пойти, — пробормотала Тереза.

— Вы обязаны были мне хотя бы сказать! Что вы теперь от меня хотите! — он взялся за ручку двери.

— Подождите, — попросила Тереза. — Простите меня, ну пожалуйста. Я… боялась, что вы меня к нему не отпустите. Но… я уже с ним поговорила.

Снейп остановился.

— И?..

— Я ему не нужна, — горько сказала девушка. — Он сказал, что Том Риддл умер. А его, Лорда Марволо, не волнуют родственные связи.

— Я вас предупреждал, — уже мягче сказал Снейп. — Скажите спасибо, что не убил.

— Он подарил мне жизнь, — горько усмехнулась Тереза, вспоминая слова Лорда.

— Это щедрый дар. Далеко не всем так везет, — сказал Северус.

— Я знаю… Я так переживала, когда вы… когда вас…

— Почему вас это должно волновать? — удивился он.

— Не знаю… — прошептала Тереза. Не могла же она сказать, что ей часто снится один и тот же сон. Целующий ее профессор в кабинете Зельеделия. Сон и пугал, и нравился. Ей хотелось спросить об этом, но удерживал стыд. Он не может быть виноват в том, что ей снятся глупые сны.

— Я хотела спросить… Если мой отец отказался от меня… После смерти бабушки директор говорил мне, что должен найти для меня опекуна. Не могли бы вы… Может быть, вы…

— Быть вашим опекуном? — оторопел Снейп.

Упаси Мерлин!

Тереза кивнула. Она смотрела на профессора широко открытыми глазами, полными надежды.

— Я совершенно не гожусь для этой роли, — пробормотал он. Ему было жаль девушку, но быть опекуном…

— Наоборот, вы мне очень подходите, — с жаром сказала она.

— Неужели, — буркнул Снейп. — Я польщен.

— Так вы согласны?

— М-м… Скорее нет, чем да, — нахмурился Северус. — Я не умею обращаться с юными девушками.

— Ну да. Я знаю, что вы гей, — сказала вдруг Тереза. — Но это наоборот хорошо. Никто не подумает про нас ничего плохого.

— Что вы несете, мисс Бернар? — Снейп угрожающе надвинулся на девушку. — Вас не должно касаться, кто я и что я. Про нас с вами никто ничего не подумает, потому что никаких «нас с вами» не существует. Я не могу быть вашим опекуном. Доброй ночи.

Он быстро произнес какое-то заклинание, с раздражением рванул ручку двери и исчез в комнате прежде, чем Тереза успела что-то сказать.

Она сползла по сырой стене подземелья и разрыдалась. Она никому не нужна. Никому на свете. Никому, кроме Кэрри.

Со стены с грохотом и негодующими криками свалились два портрета. Она не стала их поднимать.

Мимо нее прошли квиддичные кроссовки. Обыкновенные квиддичные кроссовки. Они шли совершенно сами по себе, уверенно свернули к комнате профессора и, помедлив возле бормочущих портретов, скрылись за дверью. Она моргнула слипшимися от слез ресницами. Кроссовки были гриффиндорскими.

*

— Северус, — Гарри бросил на кресло мантию-невидимку. Он подошел к профессору и взял его за руку. — Что-то случилось? — Он заметил, что учитель чем-то расстроен.

— Ничего, — Северус обнял Гарри, нежно погладил его по спине. — Ничего.

— Ты мне никогда ничего не рассказываешь, — с горечью сказал Гарри. — Разве я для тебя чужой?

Вечер без Дамблдора, вернее, ночь, которую оба так ждали, начиналась не лучшим образом.

— Не говори так, — сказал Северус, — Конечно, ты не чужой.

Самый близкий. Нет никого, кроме тебя, Гарри.

— Тогда почему она опять тут? Сидит под дверью, — сказал Гарри. Он старался говорить спокойно. Наверное, это плохо получалось.

— О, Мерлин.

Снейп надеялся, что девушка ушла.

— Гарри, это не то, что ты думаешь.

Мальчик промолчал.

Профессор открыл дверь и выглянул наружу. Тереза медленно уходила по коридору. Он окликнул ее, но девушка не обернулась. Снейп догнал ее и схватил за плечи.

— Тереза, подождите. Я не хотел обидеть вас своим отказом, — сказал он. — Выслушайте меня, — он пытался заглянуть в ее глаза, но она смотрела в сторону. Ее лицо было залито слезами.

— Не надо. Я не дурочка. Вы не можете быть моим опекуном, потому что вы очень занятой человек, — дрожащим от обиды голосом сказала она. Из кладки стены посыпались мелкие камешки.

— Это так, но это не основная причина.

— Да! Ваша основная причина только что пришла к вам в гости, в гриффиндорских кроссовках! — выкрикнула Тереза.

Северус Снейп открыл рот.

— О чем это вы, — пробормотал он.

— Не притворяйтесь! Вы прекрасно меня поняли!

— Тереза, — он взял ее за руку и заглянул в глубину черных зрачков с хризолитовыми радужками. — Я всегда готов вам помочь, и всегда буду на вашей стороне, поверьте. И если вам нужна будет моя помощь — я всегда помогу вам, — он взял ее за руку, и Тереза почувствовала, что ее обида тает. — Но я не могу быть вашим опекуном. По крайней мере, сейчас, пока идет война с Темными Силами. Сегодня я ваш преподаватель, а завтра — солдат Дамблдора, а для солдата нет слова «завтра». Я не говорю о том, что я мужчина, и это будет выглядеть неэтично. Вы можете поговорить с профессором Макгонагалл…Опекуном должен быть надежный человек, имеющий стабильное положение, человек, который знает, чего ждать от завтрашнего дня. А я…

— Вы самый надежный человек, которого я только знаю, — Тереза вдруг бросилась и обняла его за шею.

— А вы единственная ученица, которая меня не боится, — Снейп мягко снял ее руки со своих плеч и покосился на свою дверь.

— Вы можете на меня рассчитывать, Тереза. Но неофициально.

Она задумчиво кивнула.

— Отец… Темный Лорд спросил, кто знает о нашем родстве. Я сказала, что вы и Кэролайн.

— Кэролайн Грэйс? Напрасно вы это сказали, — нахмурился Снейп. — Вы подставляете ваших друзей под удар. Ваш отец непредсказуем, Тереза.

— Я это уже поняла, — вздохнула девушка.

Снейп опять оглянулся на дверь своей комнаты. Он не знал, слышит ли их Гарри.

— Уже поздно. Я думаю, вам пора, — сказал он.

Тереза кивнула. В ее взгляде сквозила легкая ирония.

Вас ждут. Молодой человек из Гриффиндора. Кто-то, играющий в квиддич. Я узнаю, кто это.

— Спокойной ночи, профессор, — она кивнула на прощанье и медленно пошла по коридору.

*

— Ты не можешь быть ее опекуном! — на щеках Гарри вспыхнули розовые пятна.

— Гарри, я и не собирался, — пробормотал Северус. — Мне есть, кого опекать. Ты мне лучше скажи, как получилось, что она тебя увидела? Твои ноги торчали из-под мантии.

— Разве? — нахмурился Гарри. Он так спешил к Северусу. Наверное, он слишком небрежно накинул мантию-невидимку.

Снейп посмотрел на накрытый стол. Слава Мерлину, Рэндольф постарался. На столике были красиво разложены фрукты, в ведерке со льдом стояло шампанское, которое нравилось Гарри.

— Я не хочу есть, — мрачно сказал Гарри. — У тебя есть огневиски? — вдруг спросил он.

— Что-что? — переспросил Снейп. — У меня не кабак. И даже если бы и было, я бы тебе не дал.

— Из тебя получился бы отличный опекун, — ядовито заметил Гарри. — Уж ты бы следил за всем, что надо и чего не надо делать!

— Я сразу могу сказать, что надо и не надо тебе, — сощурил глаза Северус.

— И что же, — как можно равнодушнее сказал Гарри.

— Тебе надо больше мне доверять, — сказал Снейп.

Он сел в кресло, бессильно уронив руки на подлокотники. Гарри вдруг понял, что Северус устал и расстроен их ссорой. Он бросился к нему и порывисто обнял.

— Прости меня, — прошептал он. — Я дурак. Я тебя так люблю. Я доверяю. Я просто не могу… ни с кем тебя делить!

— Гарри, я понимаю, — тихо ответил Северус. — Тебе не придется меня… делить. — Его губы коснулись уха юноши. — Я весь твой, — бархатно прошептал он.

Их губы встретились в опьяняющем поцелуе.

Гарри не помнил, как они очутились в кровати. Все вокруг перестало существовать. Ему казалось, что безумное чувство, переполняющее его изнутри, сейчас выльется, потечет как густое зелье, превратится в реку — реку меда, сладкой боли, щемящей сердце нежности.

— Северус, — выдохнул он.

Гарри застонал, когда Северус медленно и нежно проник в его тело, и волна возбуждения, неотвратимая, как морской прилив, накатила, накрыла их обоих, затопляя все сильнее, все безумнее, все отчаяннее. Гарри открылся навстречу. В каждом движении его юного тела было доверие. Любовь и безграничное доверие. И Северус вдруг это понял. Он любовался его юным лицом, полуоткрытыми губами, ждущими его губ, ласкал выгибающуюся грудь с нежными сосками, просящими поцелуев, забирал в свои ладони вцепившиеся в простыни тонкие пальцы. Бедра Гарри двигались ему навстречу, приближая обоих к сладкой пропасти.

— Люблю. Тебя, — выдохнул Северус. Гарри всхлипнул и излился в его руке. Последняя волна вознесла их на вершину и наконец выбросила на берег — утомленных, задыхающихся, счастливых.

— Ты такой тяжелый, — сказал мальчик. — Нет, лежи, мне так приятно, — Гарри обвил его спину руками и крепче прижал к себе. Их сердца бешено колотились.

Снейп посмотрел на Гарри и увидел, что по его щеке медленно сползает слеза.

— Милый мой, что? Тебе больно? — расстроился он. — Я сделал тебе больно?

— Нет, нет, мне хорошо, — всхлипнул Гарри. Он все время думал про рассказ Люпина.

— Ты плачешь, — наморщил лоб Северус. — Я думал, только я такой был, — сказал он.

— Ты? — не поверил Гарри.

Снивелус, вспомнил он. Они дразнили его Снивелус. Он в детстве вечно прятался и плакал.

— Малфой говорил, что ты единственный, кто молча переносит Круцио на собраниях Лорда, — сказал Гарри.

— Физическая боль — это совсем другое. Бывает… круцио для души.

— Тебя больше никто никогда не обидит, Северус. НИКТО. НИКОГДА. Я буду защищать тебя. Пока я жив.

Северус посмотрел на Гарри. Он подумал, что никогда не видел его таким. Похожим на Артура. Не внешне, нет. В глазах мальчика светилась решимость и уверенность — как в тех, других глазах.

— Будешь моим опекуном? — попробовал пошутить он.

— Буду твоим опекуном, — сурово сказал Гарри. — Не смейся, Северус.

— Я не смеюсь, — покачал головой Снейп. Он перевернулся на спину.

Гарри оказался сверху. Северус закрыл глаза. Он гладил спину Гарри, скользил пальцами по его ягодицам, наслаждаясь их упругим шелком. Он опять хотел его, Мерлин.

Гарри словно почувствовал призыв. Он начал медленно двигаться между раскинутыми бедрами Северуса. Его прерывистое дыхание, обжигающее шею, нежные касания губ доводили мужчину до экстаза. Он прижал к себе бедра Гарри и нежно поглаживал кончиками пальцев самые чувствительные места на теле мальчика, которые Северус уже изучил лучше, чем свои собственные.

— Мм… — пробормотал Гарри. Его член, твердый, вновь пульсирующий от желания, скользил между ног Северуса. Учитель ласкал языком его рот, и сладкая мелкая дрожь пробегала по спине мальчика, спускаясь к паху, разжигая внутри него затаившийся вулкан.

— Войди в меня, — вдруг прошептал Северус ему в рот. — Если хочешь, — сказал он одними губами.

Гарри замер.

— Нет, — в испуге прошептал он. — Ты… ты не можешь этого хотеть!

— Я хочу, — прошептал Северус. — Тебя. Во мне.

Как Северус может хотеть такое после того, что с ним случилось, подумал Гарри.

— Я думал, это можно только тебе, — сказал мальчик. — Если честно, я хотел, — прошептал он.

— Ну ты же мой опекун, — промурлыкал Северус.

— Я попробую, — взволнованно сказал Гарри. Эта мысль так возбудила его, что он начал задыхаться. Он нащупал любрикант и смазал себя дрожащей от возбуждения рукой.

— Не спеши, — сказал Северус. — Я не убегаю, — он притянул к себе Гарри и вошел языком в его рот. По телу мальчика пробежал сладкий трепет.

— Я… осторожно…

Гарри проник в него пальцами, скользким от смазки. Тонкие ноздри Северуса задрожали от наслаждения.

— Не бойся, — выдохнул он.

Гарри повторял с телом любимого то, что делал с ним Северус. Он охватил одной рукой его член, большой, горячий, налитый желанием. Пальцы второй руки двигались во влажной глубине, расширяя вход, как делал с ним он. Войти, ворваться, кончить — одно желание пульсировало в его голове, глаза застилало туманом.

— Нет! — простонал он, пытаясь остановить сам себя. По его вискам потекли тонкие струйки пота.

Он вошел в его тело осторожно, дрожа от напряжения и сдерживаемой страсти.

Ощущения были фантастическими. Так крепко, так горячо, так сладко, Мерлин.

— Гарри, — прошептал Северус. — Да.

Благодарность окатила мальчика горячей волной. Северус двигался ему навстречу.

Гарри захлебнулся криком.

— Северус!

Конвульсии сотрясли его тело. На мгновение он перестал понимать, что с ним. Он упал на грудь к любовнику. Сердце выскакивало из груди, он все еще дрожал.

— Я люблю тебя, — слезы опять подступили к горлу. Он всхлипнул. — Тебе не было больно?

— Нет… О нет…

Гарри наклонился и зарылся лицом в жесткие волосы между ног Северуса.

— Мой хороший, мой любимый. Про тебя все забыли, — он коснулся губами своего изнывающего от желания друга.

Гарри накрыл головку своим ртом, нежно сжав ее губами. Руки охватили крепкий налившийся ствол. Гарри начал двигаться, сначала не спеша, будто пробуя, потом заскользил быстрее, крепче прижимаясь губами и нежно вылизывая языком, позволяя проникнуть глубже в его горло.

Руки Северуса безотчетно гладили его голову, прижимая к себе. Гарри почувствовал, как напряглись его бедра, как участилось хриплое от страсти дыхание.

Горячая горькая струя ударила ему в горло. Потом еще и еще. Он принял густое семя со стоном восторга, счастливый, что разделяет наслаждение самого дорогого ему человека.

Северус лежал, пытаясь выровнять дыхание. Гарри отстранился и погладил его нежно и успокаивающе. Он тихо вытянулся рядом, рисуя кончиком пальца волнистые узоры на его животе. Какое-то время они просто лежали молча, глядя друг другу в глаза. Они даже не могли говорить.

— Гарри, — наконец сказал Северус.

Гарри улыбнулся. Он вытянул руку и провел пальцами по щеке учителя.

— Какой ты красивый, — сказал он.

Странное выражение промелькнуло в глазах Северуса.

— О чем ты сейчас подумал, Северус? Только честно, — спросил Гарри.

— Вспомнил сказку. «Красавица и Чудовище», — ухмыльнулся он.

— Северус, а ты еще кокетничать умеешь, оказывается, — улыбнулся Гарри.

— Еще как, — пробормотал Северус.

Сладкие волны Морфея подхватили их и понесли, укачивая, в океан сновидений.

*

Гарри сидел в купальном халате, свернувшись калачиком в большом уютном кресле Салазара Слизерина. На столе дымились две чашки ароматного кофе. Часы показывали семь утра.

— Рэндольф на нас обижается, — сказал Снейп. Он сел в кресло напротив Гарри и взял свою чашку кофе. — Он который раз накрывает на стол, а мы…

— Я сейчас могу съесть быка. И Рэндольфа впридачу, чтоб не обижался, — Гарри положил в рот пирожное. Потом второе.

— Гарри, — сказал Северус. — Зачем ты показал директору черный кубок?

— Я не собирался показывать, — сказал Гарри. — Он пришел, стал что-то вынюхивать. Про тебя спрашивал. А кубок… я как раз рассматривал, когда он пришел. Знаешь, узоры все время меняются. Очень интересно смотреть. Хочешь, я тебе его принесу?

— Принеси в любом случае. Кубок опасен, — сказал Снейп. — Он может навредить тому, кто его касается.

— Ничего подобного, — возразил Гарри. — Нам с тобой не навредил ведь. Даже наоборот. Я его беру в руки, и сразу настроение хорошее делается. На душе как будто светлее. А ты неравнодушен к Королю Артуру, — Гарри кивнул на чашку, из которой учитель пил кофе: — Ты раньше пил кофе из другой чашки, из маленькой.

Северус чуть не перевернул кофе на халат.

— Ну и что, — буркнул он. — Какая разница?

— Я ревнивый, — сказал Гарри.

— Я тоже, — ответил Северус.

Они посмотрели друг на друга.

Гарри медленно поставил на стол свою чашку. Он подошел к Северусу и сел к нему на колени.

— Твой халат, — прошептал он, — плохо на меня действует, — он нежно потрогал кончиками пальцев ямку между ключицами на шее учителя. Его рука медленно скользнула вниз.

— Гарри, мне все-таки не пятнадцать, — сказал Северус.

— Угу, — губы Гарри исследовали его шею.

Снейп обнял его и закрыл глаза. Халат Гарри тоже плохо на него действовал. Он положил руку на обнаженное бедро мальчика и медленно двинулся вверх.

Гарри взял его руку и положил к себе между ног.

— Я тебя все время хочу, это ужас какой-то, — признался он на ухо Северусу.

— Как ты хочешь? — прошептал Снейп. — Скажи, как.

Гарри понял, что сходит с ума от этого голоса.

— По-любому. Хочу… тебя во мне…

Они какое-то время целовались, не говоря ни слова.

— Я покажу, как я хочу, — выдохнул Гарри.

Он сел в кресле, бесстыдно раздвинув бедра, положив ноги на подлокотники. Он посмотрел на Северуса и увидел, что его антрацитовые глаза затуманились. Он быстро развязал пояс своего халата.

Несчастное старое кресло заскрипело под весом двух мужских тел. Гарри было немного больно внутри, но он понял, что интуитивно поступил правильно. Нельзя было расстаться на том, что они делали вчера. Пусть это будет его, Северуса, приоритет.

Боль исчезла. Наслаждение становилось все острее, сладкое мучение казалось все нестерпимее. Гарри смотрел, как красиво движется над ним сильное и гибкое тело любимого, как исчезает в нем и появляется большой напряженный член. Он вздохнул. Потом застонал. Еще и еще. Северус приподнял его ягодицы, и упругий скользящий член теперь касался той самой магической точки внутри его тела. Гарри не выдержал. Сладкая судорога пробежала по его бедрам, он выгнулся, толкаясь в собственную руку, истекая соком наслаждения.

— Гарри, — прохрипел Северус и замер, закусив губу. Гарри почувствовал, как он горячо изливается у него внутри.

Северус вышел из него и уткнулся лицом ему в бедра.

— У тебя будет все болеть, — он поднял глаза на Гарри. — Зачем ты мне позволил, — вздохнул он.

— Я так хотел, — сказал Гарри.

Гарри оделся. Ему предстоял целый день, полный скучных занятий, ненужного общения. День, когда он видит Северуса только за обедом и ужином в дальнем конце зала.

— Даже Зелий сегодня нет! — расстроено сказал мальчик.

— Бедный ребенок, — пробормотал Снейп.

— Северус! — возмутился Гарри. — Я не в том смысле.

— Я понял, — фыркнул учитель.

Гарри пошел к двери. Он машинально оторвал пару виноградин от лежащей на столике грозди. Одну положил себе в рот, другую сунул Северусу.

— Ну, я пошел, — сказал он.

Северус вдруг обнял его и крепко прижал к себе.

— Береги себя, — тихо сказал он.

*

Глава 13. Всем нужен Северус

— Альбус, сэр, — Северус всмотрелся в лицо директора, пытаясь угадать, насколько хороши или плохи новости. Последнее, понял он.

— Выпьешь со мной? — неожиданно спросил Дамблдор.

Ни в это время, ни с этим человеком пить не хотелось.

— Да. Пожалуй, — сказал Снейп.

Директор со стуком поставил на стол бутылку с бесцветной жидкостью.

— Водка из Дурмстранга, — ответил он на безмолвный вопрос Северуса.

— Все так плохо? — ровным голосом спросил учитель.

Дамблдор не ответил. Движением палочки призвал стаканы и лимонные дольки. Заклинанием убрал с них крупинки сахара.

— Может, год протяну, — сказал Дамблдор. — Может, меньше. Гангрена прогрессирует, — он закатал рукав мантии. Черные пятна уже охватили кисть и поднялись выше.

— А магическая ампутация? — спросил Северус. Странно, что эта мысль только сейчас пришла ему в голову. Он не слишком думал об Альбусе в последнее время, уколола его совесть.

Дамблдор разлил водку по стаканам.

— Зачем, по-твоему, я ездил в Дурмстранг? — он взял стакан и опрокинул в горло раньше, чем Северус успел протянуть руку к своему. Снейп незаметным движением палочки убрал из своего напитка спирт.

— Ваше здоровье, сэр, — Северус невозмутимо хлебнул воды и закусил лимонной долькой.

— Какое там… — махнул здоровой рукой Дамблдор. — У Каркарова есть брат, известный целитель. Демир Тодоров, может, помнишь… Ну да, конечно, ты помнишь… После смерти сына он с головой ушел в целительство. Мечтал сына воскресить… ублюдка своего… Ну да Мерлин с ним, — Дамблдор вновь наполнил стаканы.

Северус выпил водку одним движением, не заботясь о ее превращении. Директор последовал его примеру.

— Так вот, Тодоров дает мне год… При условии, что я буду принимать твое зелье, Северус.

— А ампутация? Неужели это нельзя остановить?

— Нельзя. Это слишком серьезное проклятие. Этот кубок надо спрятать подальше, Северус.

— Он у меня, Альбус. Гарри отдал его мне.

— Что ж. Пусть хранится у тебя. Это страшное оружие.

— Оружие? Почему оно ранило только вас, Альбус?

— Каждый совершает свои ошибки, сынок, — вздохнул Дамблдор. — И к каждому приходит своя расплата.

Фоукс слетел с насеста на локоть к Дамблдору. Прозрачная хрустальная слезинка выкатилась из его блестящего глаза и капнула на почерневшую руку директора.

— Другое дело, — с облегчением вздохнул он.

— Мои проступки тяжелей ваших, — сказал Северус. — Несоизмеримо. Кубок должен был убить меня. Почему же не убил?

— Не берусь судить, мой мальчик. Ты уничтожил тех, кто недостойны были жить. Бодо, Тодоров, Драганов — грязные выродки. Мир без них стал чище, Северус.

Снейп схватил бутылку и налил водку им обоим.

— Вы знали. Все эти годы.

Дамблдор кивнул.

— Ты же знаешь, у меня всегда имеются осведомители.

— И вы допустили меня… войти в Орден, работать в школе… — тихо сказал Северус.

Дамблдор пожевал кислый кусочек лимона.

— Я не смотрю на такие мелочи. А то придется весь педсостав разогнать. Хагрид, Филч, Люпин… жалко, хороший был педагог…

— Они не убийцы, Альбус, — сказал Снейп.

— Ты убил своих врагов, Северус. Я убил тех, кого любил, — жестко сказал Дамблдор.

Они опять выпили.

— Что я могу сделать для вас, Альбус? Не может быть, должен быть какой-то выход.

— Выход есть, мой мальчик, — сказал Дамблдор. — Вы должны убить меня, Северус.

Северус Снейп без слов смотрел на директора. Вдруг он вскочил, с бешенством отшвырнув стакан.

— Это вы… вы убили Кэйла Кеннета! О, Мерлин, — простонал он.

Шатаясь, ничего не видя перед собой, он вышел из кабинета.

Дамблдор со вздохом вылил в свой стакан остатки водки.

*

Кэролайн Грэйс прижала Терезу к своей груди.

— Поплачь, — прошептала она.

Тереза всхлипнула.

— Ничего… Я уже успокоилась.

— И чего ты ждала от всех этих мужиков? — спросила Кэрри. — Они все — козлы и бесчувственные эгоисты.

— Снейп единственный, кто знает о нас с тобой и… не осуждает, — вздохнула Тереза. — Кого же мне попросить? Я не хочу Макгонагалл!

— Зря. Мне кажется, Минерва — хорошая тетка. Больше никого нет.

— А Дамблдор?

— Дамблдор вообще старый псих. Сестру свою убил, потом любовника… едва не убил. А теперь пургу метет, про доброту, простоту и свет, — фыркнула Кэролайн.

— Какую сестру, какого любовника? — открыла рот Тереза. — Разве он тоже гей?

— Ха, — Кэрри налила подруге чашку какао.

— «Ха» — в смысле?

— В смысле Геллерт Гриндевальд… — Кэрри добавила сливки и посыпала напиток тертым шоколадом: — Пей, — сурово сказала маленькая блондинка.

— Я знаю, кто такой Гриндевальд, — удивилась Тереза. — Я не думала, что Дамблдор… А сестра?

— Не знаю, ходят слухи, что он случайно убил ее. Когда ссорился с Гриндевальдом. Моя мама дружит с Ритой Скитер. Так что не думаю, что у этих слухов нет основания…

Тереза отпила глоток какао.

— Мне нравится Драко. Он чем-то похож на тебя. Внешне, конечно. Я бы не отказалась быть его сестрой. И мне нравится Нарцисса…

— Драко и Люциус! — испугалась Кэрри.

— А что?

— Влюбишься в парня, и я тебе буду не нужна, — глухо сказала Кэрри и отвернулась.

— Ты с ума сошла! — бросилась к подруге Тереза. — Мне никто не нужен, кроме тебя! Ты моя, одна, родная, любимая! — Она прижала ее к себе и покрыла лицо поцелуями. — Пусть твои родители меня удочерят, — голос Терезы звучал умоляюще. — Пусть я буду твоей сестрой!

— Ты будешь моей сестрой, — как эхо повторила Кэролайн. — Ты и есть моя сестра… даже больше, — кончик ее языка коснулся уха Терезы, повторяя тонкий рисунок ушной раковины. Руки Кэрри забрались под ее мантию и потянули вниз резинку трусиков. Подушечки пальцев прижались к теплому пухлому бугорку, покрытому нежными шелковыми завитками. Тереза со стоном повалилась на кровать и раздвинула ноги. Отброшенные трусики упали на раскрытый учебник по Зельеделию. Светлые мягкие волосы Кэрри коснулись раскинутых бедер Терезы, ласковые руки привычно обхватили ее под коленями. Язык подруги приник к ее раскрывающейся навстречу плоти.

— Я тоже буду рисовать, — сказала Кэрри. — Языком. Предупреждаю, это абстракционизм. Круги, овалы, полосочки и точечки.

— Круги… — прошептала Тереза, закрывая глаза от наслаждения.

*

Лорд Марволо ударил кулаком по зеркалу. Оно жалобно всхлипнуло и разлетелось осколками по столешнице.

— Вы бы лучше палочкой, — услужливо подсказал Петтигрю. — Можно руки порезать.

— Пошел вон, Хвост, — без энтузиазма сказал Лорд. Сегодня он выглядел лет на пятьдесят. Волосы поседели, на лбу появились большие залысины. Кожа стала морщинистой и дряблой.

— За день я старею примерно на год, — мрачно сказал он. — Я убью тебя, Сев, — прошипел он.

— Мой Лорд, но вы же просили Северуса вылечить вас, а не омолодить, — встрял Петтигрю. После истории с могущественным помощником Снейпа Петтигрю решил пересмотреть свое отношение к профессору Снейпу. — Мне кажется, нам не следует с ним ссориться, мой Лорд, — Петтигрю убрал заклинанием осколки зеркала.

— Ты болван, Хвост, но на этот раз ты прав, — задумчиво сказал Лорд.

Петтигрю оскалился в крысиной улыбке.

— Ты так и не узнал, кто его новый любовник? — Лорд Марволо глянул в окно краем глаза. От толпы фанаток осталось трое девиц. Завтра и их не будет, подумал он.

— Нет, мой Лорд, — сжался Петтигрю. — Но я прикладываю все силы…

— Плохо прикладываешь, — зло сказал Лорд.

— Призовите его, мой Лорд, — посоветовал Петтигрю. — Попробуйте с ним договориться. Он возвращает вам молодость, а вы не трогаете его любовника.

— Если бы его любовник был у меня в руках, тогда можно было бы торговаться. А пока это пустой разговор.

— Не теряйте надежды, мой господин, — утешил его Петтигрю.

— Много болтаешь, Хвост. Прибери в спальне и позови Люциуса, — сказал Лорд.

*

— Коньяк, огневиски?

Северус Снейп покачал головой.

— Спасибо, Герберт, я на минутку.

Герберт Грейс — пародия на Люциуса Малфоя, подумал Снейп. Голубоглазый хрупкий блондин. Нервный и издерганный. Нет в нем ни властности, ни грации Люциуса. Руки дрожат, брови дергаются, взгляд настороженный. Никудышный Пожиратель Смерти.

— Ну а я, пожалуй… — Герберт налил себе стаканчик.

Северус почувствовал, что его приход не слишком обрадовал Герберта.

— Я не отниму много времени, — сказал Снейп. — Если вы думаете, меня волнует, какую позицию занимает Лорд относительно меня, — то я здесь не за этим.

Герберт Грейс моргнул водянистыми глазами.

— Что тогда привело вас в наш скромный дом, Северус? Какие-то проблемы с Кэролайн?

— Отчасти, — Снейп прошелся по комнате, задумчиво глядя в ковер. — Я хочу вас кое о чем спросить, Герберт. Вы знаете девушку по имени Тереза Бернар?

— Подруга Кэролайн? Она сейчас гостит у нас, профессор.

Снейп замер.

— Здесь, в доме?

— Ну да. Мэлори и я намерены быть ее опекунами.

— Не много ли на себя берете, Герберт? Я бы на вашем месте побоялся бы, — насмешливо сказал Снейп.

— Чего я должен бояться? Думаю, я справлюсь, — Герберт опрокинул в горло огневиски и причмокнул.

— Она дочь Лорда Марволо. Лорд не отрицает этого факта, но и не выражает намерения поддерживать с ней отношения. Но вы же понимаете, что он непредсказуем и…

— Я сам только вчера об этом узнал, — сказал Герберт. — Для меня честь быть опекуном Терезы. Это честь для любого Пожирателя Смерти, — он опять приложился к стакану.

— Для опекуна вы слишком много пьете, Герберт, — холодно сказал Снейп. — И с чего вы решили, что Лорд одобрит эту идею с опекунством?

— А почему бы ему не одобрить? — искренне удивился Грейс. — Я человек не бедный, из чистокровных волшебников… Мэлори тоже не в восторге от этой идеи, но я не из тех, кого женщина способна загнать под каблук.

— При чем тут каблук, здравый смысл подсказывает… — Снейп быстро обернулся, услышав хлопок аппарации.

В комнате возник седой импозантный мужчина лет шестидесяти в элегантном сером костюме. В руке он держал палочку, замаскированную под джентльменскую трость. Седина мужчины странно контрастировала с темнотой его внимательных настороженных глаз.

Герберт Грейс икнул, нелепо взмахнул руками, перевернув свой стакан, и кинулся к вошедшему.

— О, мой Лорд, — повалился ему в ноги Грейс.

— Алкаш, — брезгливо оттолкнул его Лорд и перевел взгляд на Снейпа: — Вот мы и встретились, Сев, — насмешливо сказал он.

Северус Снейп слегка кивнул головой.

— Я ожидал, что вы меня вызовете, — спокойно сказал он. — Но вы не спешили.

— Не спешил, — негромко сказал Риддл, обходя Северуса со всех сторон, словно оглядывая манекен. — Раздумывал, как будет правильней с тобой поступить, — он угрожающе повертел в руках палочкой.

— Никогда не следует спешить, не взвесив все за и против, — сказал Снейп. — И тем более, когда не знаешь, что у противника в рукаве.

— В рукаве… — как эхо повторил Лорд. — А ты сам помнишь, что у тебя там? — он схватил Снейпа за руку в том месте, где была метка. — Кто давал клятву мне, не ты ли, Северус? — зло сказал он.

— Я не нарушал своих клятв, — ровным голосом ответил Снейп.

— Ты меня обманул, — прошипел Лорд. — Ты выставил меня на посмешище! — он бросил взгляд на дрожащего Грейса: — Ты еще здесь?

Грейс сделал движение к двери, но Лорд остановил его каким-то заклинанием.

— Останься. Ты уже полутруп, так что можешь… остаться и послушать… — змеиным голосом сказал Лорд.

— Зачем нам лишние проблемы? — сказал Снейп.

Лорд Марволо секунду размышлял.

— Будь по-твоему, — он ткнул палочкой в живот Грейса. — Придешь попозже, с женой. А теперь вон отсюда, урод! — он махнул палочкой, и Герберта Грейса перевернуло вверх ногами и выбросило через стеклянную дверь террасы в кусты жимолости.

Снейп и Риддл остались наедине.

— Что за чертово зелье ты мне подсунул? — Риддл схватил Снейпа за воротник.

— Ты не потрудился меня выслушать, Том. Процедура не была окончена, а ты поспешил избавиться от меня.

— Что значит, не была окончена? — недоверчиво блеснул глазами Лорд.

— Я очистил твою кровь от болезни. Разве это не то, о чем ты меня просил? — сказал Северус.

— Ты дал мне ложную молодость. И с нею ложные надежды. У меня появилось так много сторонников, как никогда ранее. И теперь они вновь уходят, вдоволь посмеявшись надо мной! Пошли разговоры, что так же, как не вечна моя молодость, фальшиво мое бессмертие.

— Разве это не так? — спросил Снейп.

— Я бессмертен, пока бессмертны хоркруксы, Сев.

— Они не вечны. Ты сам это знаешь. Скажем откровенно, ты просто имеешь больше шансов на долгую жизнь, чем кто-либо иной. Но тебя сейчас волнует не это, не так ли?

Лорд Марволо помолчал.

— Мне нужен эликсир молодости.

— Что я получу взамен?

— О, это уже дельный разговор. Я рассмотрю все твои предложения, — он подошел к окну и окинул взглядом сад. В конце аллеи на качели-скамье раскачивались Тереза и Кэролайн. Лорд некоторое время молча смотрел в окно.

— Ты знал, что у меня есть дочь. И ничего не сказал, — Риддл понизил голос. — За одно это тебя следовало убить.

— Я не был уверен в этом, мой Лорд, — сказал Снейп. — Я хотел сначала убедиться в том, что это не ложь. Уж очень все неожиданно, согласись. Я никогда не разбрасываюсь непроверенной информацией.

— Ну, допустим. А что ты здесь делал, Сев?

— Собирался отговорить Грейсов от опекунства, — сказал Снейп.

Лорд захохотал.

— Я тоже здесь за этим, — он хлопнул своей палочкой по колену. — Чтобы их отговорить.

— Твои методы… не всегда хороши.

— Они работают, и это главное, — сказал Риддл. — А теперь вопрос на засыпку. Кто этот счастливчик, с которым ты сейчас встречаешься? — Он подошел вплотную к профессору и заглянул ему в лицо. Глаза Лорда сверлили Северуса красными огненными буравчиками. — Петтигрю видел его, Сев. Ну?…

— Ты не поверишь, если я скажу, кто это, — невозмутимо сказал Снейп.

— Ну-ну, заинтриговал. Красавец мужчина, на коне…

— Альбус Дамблдор.

— Чушь!

Снейп пожал плечами.

— Чушь, — повторил Лорд.

— Ты спрашивал про омолаживающее зелье. Я проверял его на Дамблдоре. Эффект поразительный. Петтигрю и не смог бы его узнать. Ведь он не видел Альбуса, когда тому было двадцать пять.

— Мне нужно это зелье, Северус.

Снейп метнул на Лорда быстрый взгляд.

— Взамен я сохраню тебе жизнь. Тебе и твоему любовнику.

Северус фыркнул.

— Невелика заслуга давать людям то, что у них было и без тебя.

— Не скажи, — прошипел Лорд. — Люди не ценят то, что имеют. Я помогаю им. Я человеколюбив.

— Будь по-твоему. Ты обещаешь не поднимать руку на меня и на всё, что я считаю своим.

— Обещаю, — легко сказал Лорд. — Так что, Сев, Дамблдор превратился в юношу?

— Дамблдор не злоупотребляет зельем, — с непроницаемым выражением лица сказал Снейп. — Он пользуется им время от времени.

— То есть эффект недолговечен? Его надо принимать постоянно?

— Конечно. Ты не сможешь получить зелье, а потом убить меня. Кроме меня, некому будет его приготовить.

— Рассчитываешь на вечную жизнь, Сев? — прищурился Лорд.

— Почему бы и нет? — ухмыльнулся Снейп. — У меня есть достойный пример для подражания.

— Такой ты мне больше по душе, — одобрил Лорд Марволо. — Что тебе нужно для зелья?

— Мелочь. Твоя сперма.

Брови Лорда взлетели вверх.

— Оригинально, Сев. Прямо сейчас?

— Ну, зачем так сразу, — фыркнул Северус. — Или ты спешишь?

— За один день я старею на год, — сказал Лорд. — Сегодня мне около шестидесяти.

— Тогда поторопись, — сказал Снейп. — Сюда идут, — сказал он, глядя через дверь террасы.

При посторонних он не обращался к Лорду на «ты».

В комнату несмело вошла Мэлори Грэйс, мать Кэролайн, симпатичная тоненькая женщина с преждевременно увядшим лицом.

— Лорд Марволо, — она поклонилась.

— Прекрасно, — не предвещающим добра голосом сказал Риддл. — Явились. Хотите поговорить? Я тоже этого хочу. Где ваш муж?

В дверь просунулась испуганная физиономия Герберта Грейса. Он робко встал возле жены.

Лорд Марволо смерил чету Грейсов презрительным взглядом.

— Не много ли ты на себя взял, Герберт? Любишь общественно-полезную нагрузку? — ядовито спросил Лорд.

— Нет, мой Лорд, я…

— Тебя просили лезть в мои дела? Кто ты такой, чтобы опекать мою дочь? Кто тебя об этом просил?

— Я просила! — раздался вдруг голос невесть откуда взявшейся Терезы.

Лорд хмыкнул.

— Когда взрослые разговаривают… — вкрадчиво начал он.

— Вы ничего ему не сделаете! Вы ничего никому из них не сделаете! — выкрикнула девушка. — Вы отказались быть моим отцом, так какое вам теперь дело, кто будет вместо вас!

— Ах ты противная козявка, — Лорд схватил ее за воротник.

— Козявка? Раздави меня, да, давай! — без всякого страха выкрикнула Тереза.

Риддл поднял бровь.

— Я попросту просил не вмешиваться, — сказал он.

— Эти люди — моя семья!

За спиной Лорда раздался хруст. Оконные стекла хлопнули и каскадом хлынули из рам на пол. Тереза тяжело дышала. Риддл вдруг засмеялся.

— Ты разнесешь им все вокруг, как я в свое время. Грейсы проклянут тот день, когда взяли тебя под свое крыло.

— Так вы… не против? Вы им ничего не сделаете?

— Мерлин с тобой, — сказал Лорд. — Неужели этот сморчок лучше, чем я? — он пригладил ладонью залысины.

— Вы не хотите быть моим папой, — сердито сказала девушка.

— Папой… Я бы сейчас умер, если б мог, — подавился смехом Риддл. Он толкнул под бок Снейпа, молчаливо подпиравшего стену: — Не хочешь стать отцом, Сев?

— Он отказался, — вставила Тереза.

Лорд похлопал Северуса по плечу.

— Правильно, Сев. Никогда не отбирай у родителей их дитя. В гневе я страшен, как лев.

Снейп криво улыбнулся. Лорд направил палочку на Герберта.

— Круцио! — лениво скомандовал он и добавил: — В следующий раз сначала спрашивай одобрения у начальства.

Герберт взвизгнул и завертелся волчком по полу.

*

Профессор Снейп метнул на Гарри быстрый взгляд и отвернулся к доске.

— Компоненты, входящие в состав Зелья Прозрения, могут показаться вам совершенно простыми. Оригинальный рецепт предполагает включение в состав слезы золотых Сниджетов, но поскольку это вещество запрещено в использовании как крайне редкое, в рамках школьной программы мы используем кровь Саламандры и скорлупу яиц Руноследа.

«Скорлупа Саламандры», — записал Гарри. Он посмотрел на красивый изгиб любимых губ.

«Твои губы… ты умеешь сводить меня с ума… одними только губами», — Гарри блуждал затуманенным взглядом по лицу профессора Зельеделия. Мучительное желание горело в паху, отнимая все мысли. В воображении одна за другой поплыли чувственные картины.

«Поцелуй меня… медленно… Войди в меня… медленно… О, Северус…»

Гарри непроизвольно облизнулся.

«Твои руки… Мерлин, как я люблю твои руки… Что ты делаешь со мной… Так нежно… так сильно… так хорошо…»

Он прикрыл глаза, вспоминая как Северусу однажды хватило только двух пальцев, чтобы довести Гарри до полуобморочного состояния. Один палец он положил Гарри в рот, а второй всу…

— Поттер, — перебил сладкое воспоминание Снейп, — я полагал, вас должна заинтересовать эта тема.

Гарри вздрогнул.

— Извините, сэр, — буркнул он.

Он привык к своим очкам и к мысли о том, что никаким зельям и заклинаниям не удается вернуть ему нормальное зрение. Правда, в последнее время с Северусом он старался носить чертовы очки как можно реже и из-за этого попадал в дурацкие ситуации.

— Профессор Снейп, мы уже готовили это зелье, на третьем курсе. Оно ни у кого не получилось, — вдруг сказала Гермиона.

— Именно поэтому у вас есть возможность попробовать еще раз, — сказал он. — Отличный шанс проверить, продвинулись ли вы хоть на йоту за эти годы, — насмешливое выражение лица Снейпа говорило о том, что ответ на этот вопрос ему давно ясен.

Все вздохнули.

— Сегодня мы несколько отойдем от общепринятых правил, — вдруг сказал Снейп. — Я буду готовить это зелье при вас. Наравне с вами. Не предполагаю, что кто-либо оценит это, — привычно сварливым голосом сказал он. — От вас требуется внимание и аккуратность. Разбейтесь по парам, — сказал он. — Уизли, вы работаете с Грейнджер. В паре с Поттером буду я.

Малфой как-то подозрительно хрюкнул в носовой платок.

Гарри обернулся и заметил сочувствующие и злорадствующие взгляды однокурсников.

— Держись, Гарри, — шепнул Рон.

Гарри улыбнулся.

Внезапно его оставила накатившая на него волна возбуждения. Он почувствовал, что успокаивается и собирается с мыслями. Он слышал знакомый аромат трав, которыми пахла мантия Северуса, и видел его руки рядом с собой на столе. Руки, ставшие родными. Руки, которые он изучил лучше, чем свои. Гарри посмотрел на доску, быстро переписал список компонентов и принес их из шкафа.

— Не спешите, Поттер, — промурлыкал Снейп.

Гарри бросил на него ярко-зеленый радостный взгляд. Он нагрел воду в котле и положил первый компонент.

— Обратите внимание, как нарезаются цветки арники, — сказал Снейп.

Гарри посмотрел, как быстро и уверенно движутся руки учителя. Эти экономные, точные движения невозможно повторить, подумал он.

Снейп никогда не делал зелье в паре с кем-то. Гарри не мог понять, почему он сегодня изменил своим принципам.

«Я по тебе соскучился», — нацарапал он пером на пергаменте и подвинул записку учителю. Снейп метнул на Гарри быстрый взгляд, ткнул в бумажку палочкой и запись исчезла.

— Что дальше, Поттер? — спросил он.

— Лирный корень, — Гарри протянул учителю корень. Их пальцы соприкоснулись.

Гарри опустил глаза.

«Возьми себя в руки», — гласила надпись на пергаменте. Когда Северус успел ему ответить, удивился мальчик.

Гарри насупился. Минут десять они работали молча. Другие ученики изредка подходили к их котлу сверить цвет, запах и консистенцию.

— Скорлупа Руноследа и кровь Саламандры, — объявил Снейп.

Все склонились над котлами.

Гарри потянулся к скорлупе, но Снейп вдруг перехватил его руку.

— Нет, — одними губами сказал он. Он быстро провел рукой над котлом, и Гарри показалось, что в его ладони что-то блеснуло.

Раздался звук невидимого колокольчика.

— Время, — хлопнул в ладоши Снейп.

Он двинулся по классу, оглядывая котлы. Лицо его скривилось, как от зубной боли.

— Я вижу, мой наглядный пример не слишком вам помог. Куриная слепота на неделю вам обеспечена, мистер Гойл… Дальше… Мистер Забини, отеки под глазами вам навряд ли будут к лицу… Мистер Малфой, можете пробовать… мистер Лонгботтом, гнойный коньюнктивит — это удовольствие на любителя. Грейнджер… почти похоже. Поттер, вы еще не выпили? — Снейп обернулся к Гарри, хлестнув полой мантии пригнувшегося над котлом Лонгботтома.

— Нет, сэр, — сказал Гарри. — Можно?

— Ну, если вы не успели подпортить то, что я сделал собственноручно…

Гарри зачерпнул зелье стеклянной чашей. Жидкость напоминала цветом светло-зеленый березовый сок. Гарри закрыл глаза и сделал глоток. Вкус был сладковатый и довольно странный.

Он открыл глаза и обнаружил, что все вокруг расплылось. Он догадался, что все на него смотрят. Снейп вернулся на кафедру и молча листал журнал. Фигура учителя казалась Гарри черным расплывчатым пятном.

— Ну?.. — прошептал Рон.

— Что? — спросил Гарри.

— Очки, — тихо сказала Гермиона. — Сними очки.

— Ах, ну да, — Гарри снял очки и посмотрел вокруг. И вдруг он увидел — необыкновенно ясно и четко, гораздо лучше, чем в очках. Лица однокурсников, смотрящих на него с открытыми ртами. Фигура учителя в черной мантии за кафедрой. Крапчатое фазанье перо у него в руке. Травинка — наверное, арники? — на рукаве его мантии. Тонкая вертикальная морщинка на лбу, которую он любил целовать. Тени под глазами на бледном лице. Внимательный пристальный взгляд антрацитовых глаз.

— Я вижу… — растерялся Гарри. Он уставился на очки в своей руке. Он бы никогда не рассмотрел Северуса на кафедре без очков.

— Я вас вижу… Всех вас, — тихо сказал он. — Очень хорошо вижу.

Он вдруг быстро заморгал и закрыл лицо руками.

— Не плачь, Поттер, — сказал Малфой, но его никто не поддержал.

— Я не плачу, — улыбнулся Гарри. — Спасибо, профессор.

— Профессор Снейп, — буркнул тот.

*

— Северус, не прогоняй меня, — взмолился Гарри, быстро закрывая за собой дверь подсобки.

— Я же просил тебя не приходить сюда. Дамблдор…

— Я только хотел… сказать спасибо, — бормотал Гарри, целуя Северуса то в шею, то в подбородок, то в ухо.

— Гарри, ты хочешь, чтобы мы оба сошли с ума, — пробормотал Снейп. — Ты отвратительно себя ведешь на занятиях… Ты думаешь, я могу о чем-то думать, глядя на тебя.

— Мы так давно не были вместе, — Гарри прильнул к его губам, о чем мечтал с самого начала урока. Поцелуй был такой возбуждающий, что он застонал. Гарри схватил руки учителя и сунул их к себе под мантию. — Я умру, Северус! Я сгорю! — чуть не плакал он. — Сделай со мной что-нибудь. Убей прямо тут!

Снейп опустился на колени. Его руки легли на ремень джинсов юноши.

— Северус, — Гарри вцепился в его волосы. — О, Мерлин.

Снейп прикусил его член через джинсы. Гарри задрожал. Учитель потянул молнию вниз.

Гарри так долго предвкушал прикосновение губ и языка к своему горячему, твердому от желания, сочащемуся смегмой члену, что хватило всего нескольких движений, и Гарри взорвался, облегченно истекая густой струей наслаждения.

Северус обнял его и прижал к себе, тяжело дыша.

— Уходи, — со стоном попросил он.

— А ты? — Гарри с болью глянул в глаза любимого.

— Приходи ко мне вечером. Директор должен куда-то уйти, часов в восемь, — прошептал Снейп.

Гарри обвил его руками за шею.

— Если доживу до восьми, — сказал он. — Северус, а этот эффект для глаз — это на сколько?

— Что значит, на сколько? Навсегда.

— Я теперь всегда буду хорошо видеть? — поразился Гарри.

Снейп кивнул.

— Почему же раньше ничего не помогало?

— Слезы Сниджетов. Я их заказал полтора года назад. Уже потерял надежду. Они не хранятся долго, поэтому пришлось импровизировать. Этого зелья нет в программе. Через час оно бы утратило свои свойства. Я рад, что мы успели, — сказал Снейп.

— Полтора года назад? — Гарри открыл рот. — Когда ты меня ненави…

Снейп вошел языком в его рот, потом с глухим стоном оттолкнул его от себя.

— Уходи, Гарри. А то я тоже не доживу до восьми, — прошептал он.

*

— Ну что, похож? — Лорд Марволо сунул Петтигрю под нос пожелтевшую колдографию столетней давности.

— М-м… Трудно сказать. Скорее нет, чем да. — Петтигрю всмотрелся в улыбающееся лицо молодого Дамблдора.

— А этот?

— Это кто, Гриндевальд? Какой красавчик… Нет, это был не он.

— Думаешь, он мне солгал?

— Похоже на то, мой Лорд. Мужчина на летающем коне был кудрявый, высокий, гордый как король.

— Зелье может изменить облик человека. Ничего нельзя утверждать.

— Северус не любит Альбуса. Я не могу в это поверить. Но голову даю на отсечение, что у него кто-то есть.

— Если ты не выяснишь это в ближайшее время — не многого будет стоить твоя голова, Хвост.

— Понял, все понял, мой Лорд, — затряс щеками Петтигрю.

*

Гарри торопливо снял мантию-невидимку и швырнул в угол.

— Дамблдор точно уехал? — спросил он, снимая кроссовки и бросая их вслед за мантией.

— Гарри, когда ты научишься аккуратно обращаться с вещами, — Снейп повесил мантию на вешалку и поставил кроссовки Гарри возле своих элегантных черных ботинок. — Тебе нужна обувь, — нахмурился он, недовольно разглядывая кроссовки.

— Мне нужен ты, — Гарри повис у него на шее. — Северус, я теперь все вижу! — радостно сказал он.

Северус наклонился и коснулся губами его век.

— Я привык к твоим очкам. Тебе они шли.

— В них я был похож на Джеймса, — буркнул Гарри. — Поэтому ты дал мне зелье, да?

— Нет, Гарри, — сердито сказал Снейп. — Не поэтому.

Он подошел к камину и легким взмахом палочки разжег огонь.

— У тебя плохое настроение? Ты не рад, что я пришел? — Гарри коснулся его руки.

— Все хорошо, — пробормотал Северус. — Не обращай внимания.

— Ты в последнее время на себя не похож. Ты мне ничего не хочешь рассказать?

— Гарри, у нас мало времени. Дамблдор скоро вернется.

— Северус, — Гарри взял его за руки и заглянул в глаза. — Я знаю, ты думаешь, я пришел, потому что хочу с тобой спать… Ну конечно, я хочу, я очень хочу. Но если у тебя плохое настроение, давай мы просто посидим и про это поговорим, пожалуйста. Я тебя очень, очень люблю. Я знаю, ты считаешь меня ребенком, но пожалуйста… Скажи, что с тобой.

Северус обнял Гарри и зарылся лицом в его растрепанные волосы. С минуту он молчал, вдыхая его запах.

— Не могу. Не сейчас, — он тяжело вздохнул. — Я расскажу тебе. Потом. Обещаю.

Гарри посмотрел на учителя с грустью.

— Я дурачок, который годится только для секса. Ничего серьезного мне рассказывать не стоит, — горько сказал он.

— Гарри, прекрати. Ты сам знаешь, что говоришь чепуху, — сказал Северус.

Он попытался обнять Гарри, но мальчик вырвался и отвернулся. Он присел у камина и начал со злостью ковырять кочергой угли.

— Гарри, — тихо позвал Северус. Он сел на колени рядом с ним и тихо погладил его по спине. Гарри не шевельнулся.

— Наверное, ты прав. Я должен с тобой поговорить. Но… я так долго жил один. Пожалуй, я не слишком разговорчив, — сказал профессор.

— Не слишком разговорчив! — фыркнул Гарри. — Да ты весь сплошная секретность! Я ничего о тебе не знаю!

— Гарри, есть вещи, которые касаются и других людей, — мягко сказал Снейп. — Я не могу открывать чужие тайны.

— Даже мне?

Северус проник ладонями под свитер Гарри. Его руки нежно ласкали спину мальчика. Это было так приятно, что Гарри замер.

— Ты считаешь, это правильно — пытаться выведать чужие секреты? — музыкально промурлыкал Снейп. Его руки переместились на грудь Гарри, легкими кругами касаясь сосков, соскальзывая к низу живота.

— Да… Нет… — пробормотал Гарри. Нить разговора стала от него ускользать. Он понял, что сидит между ног учителя. Ягодицами он чувствовал его возбужденный член, ритмично касающийся его через одежду. Он запрокинул голову и нашел губы Северуса. Какое-то время они целовались, блуждая руками под одеждой друг друга.

За сложенной поленницей дров раздался шорох. Маленькая быстрая тень промелькнула под стеной и исчезла.

Северус вдруг оттолкнул Гарри и бросился к поленнице. Он расшвырял дрова, но ничего не обнаружил.

— Что случилось? — испугался Гарри.

— Ты видел? Кто это был? — Северус был похож на хищника, упустившего добычу.

— Никого не было. Может, мышь? — мальчик недоуменно смотрел на учителя.

Снейп какое-то время сидел, прислушиваясь.

— Северус, — жалобно сказал Гарри. — Что с тобой сегодня? Это нервы. Тебе надо зелье какое-нибудь, — он обнял его и ласково погладил по голове. — Бедный мой, любимый мой, — вздохнул он.

Снейп промолчал. Он не стал говорить Гарри, что комната имеет защиту от вторжения. Никакая мышь без его на то позволения здесь появиться не может. Какой должна быть мышь, взломавшая защиту, подумал он.

— Гарри, тебе сейчас лучше уйти, — мрачно сказал он. — Что-то не так.

Мальчик вскочил.

— Я заметил, что все не так! Я тебе уже не нужен! Говорить со мной не о чем, спать со мной не хочется! Зачем ты издеваешься надо мной!

— Гарри, — простонал Снейп, — перестань, Мерлина ради, — он схватил мальчика и крепко прижал к себе.

Гарри попытался вырваться, но Северус был намного сильнее. Он больно схватил его за запястья и вдруг ворвался в его рот жестким, властным поцелуем, глухо рыча. Гарри немного испугался, но продолжал сопротивляться. Он заметил, что его попытки вырваться разжигают Северуса еще больше. Учитель толкнул его на ковер у камина и навалился сверху, как огромный черный медведь. Его глаза показались Гарри совершенно дикими.

— Северус! — жалобно сказал он, перестав сопротивляться.

Снейп вдруг отпустил Гарри и перекатился на спину, тяжело дыша.

— Прости, — прошептал он.

Гарри наклонился над ним и коснулся губами его губ.

— Я не знал, что ты бываешь такой… зверь, — сказал Гарри. — Знаешь, некоторые говорят, что ты вампир.

Северус притянул к себе Гарри.

— Ты тоже так считаешь? — пробормотал он. Он снял с Гарри свитер и футболку. Гарри лег на него сверху и крепко прижался бедрами.

— Вампир? Есть немного, — сказал Гарри.

— Боишься? — спросил Северус.

— Нет. Пей, — Гарри подставил учителю нежную шею возле уха.

Северус нежно провел по шее языком и губами.

— Я тебя съем, — прошептал он ему в ухо. — Сейчас. Всего.

Они стали лихорадочно раздеваться.

— Ты обещал носить мастерку на змейке, — Гарри опять копался с пуговицами Северуса. Учитель вздохнул и произнес какое-то заклинание. Пуговицы мгновенно расстегнулись.

— Научи меня, — восхитился Гарри. — А я думал, ты с ними возишься каждое утро и каждый вечер. Про твои пуговицы даже анекдоты есть… Что надо говорить? — спросил он, блестя глазами.

— Не скажу, — ухмыльнулся Снейп. — Мало ли, когда тебе придет в голову это заклинание произнести.

— На Зельеделии, когда ж еще, — Гарри коснулся губами его сосков и начал дразнить их кончиком языка.

— Я едва жив, Гарри. Перестань облизываться на моих уроках, — со стоном сказал Северус. Я тоже могу показать тебе мое воспоминание… про Зельеделие. Поверь, оно еще хуже, чем твое.

— Я хочу тебя… а не воспоминание… — прошептал Гарри.

Жар от камина ласкал их обнаженные тела, скользя теплыми оранжевыми бликами по коже.

— Какой ты красивый, — тихо сказал Северус, глядя на юное гибкое тело мальчика. Гарри сидел на нем сверху, прикрыв ресницами глаза, наслаждаясь ощущением их контакта. Его бедра прижимались к бедрам учителя, руки ласкали его грудь, легко касаясь темных твердеющих под его пальцами сосков.

Гарри опустился на член Северуса, позволив войти только головке.

— Не бойся, мне не больно, — он наклонился к любовнику, легко касаясь его губ. Он оперся одной рукой о ковер, другой придерживал член Северуса, не позволяя ему входить на большую глубину. Гарри двигался легко и ритмично, лукаво глядя на учителя из-под опущенных ресниц.

— Гарри, — прошептал Северус. — Кто тебя такому научил? — Его глаза затуманились от сладкой муки. — Пожалуйста…

Снейп закусил губу и выгнул спину, безуспешно пытаясь проникнуть глубже. На его висках выступил пот, дыхание сбилось. Гарри, наконец, сжалился и милосердно позволил ему войти на всю длину. Зрачки Северуса расширились, он насадил на себя Гарри и с глухим рычанием впился ногтями в его бедра. Гарри охватило возбуждение, граничащее с безумием, он стонал с каждым толчком, с каждым ударом. Пальцы Северуса кольцом охватили его член и вдруг начали так быстро скользить вверх-вниз по головке, что само движение превратилось в мелкую вибрацию. Наслаждение стало непереносимым, он замер на мгновение, пытаясь продлить ощущение экстаза на краю пропасти, — и упал на грудь к учителю, дрожа в сладких конвульсиях. Почти в то же мгновение он почувствовал, что любимый изливается внутри его.

Руки Северуса нежно гладили его спину. Учитель лежал, закрыв глаза. Его волосы рассыпались по полу, на лбу блестели капельки пота. Гарри нежно водил по его лицу кончиками пальцев.

— Это было… хорошо, — выдохнул Снейп. — Больше, чем хорошо.

Гарри был счастлив.

— Ты забыл отпить крови, — сказал он.

— И в самом деле, — пробормотал Снейп, не открывая глаз.

— Дамблдор, — напомнил Гарри.

— Не произноси это чертово имя, — простонал Северус, нехотя поднимаясь.

Гарри удивился, но не подал виду. Снейп никогда не говорил подобного. По крайней мере, при нем.

— Тебе вредно валяться на полу. Ты выглядишь будто тебя потоптали гиппогрифы.

— Один шустрый гиппогриф, — сказал Северус. Он обнял Гарри и опять повалил его на ковер.

— Ты с ума сошел, — засмеялся Гарри. — Сам любишь приговаривать, что тебе не шестнадцать. Наверное, в шестнадцать ты был вообще псих… — он не договорил, язык Северуса опять был у него во рту. Возбуждение опять толкнуло его изнутри сладкой невидимой волной.

— Дамблдор, — Снейп с неохотой выпустил его из объятий.

Губы Гарри произнесли какое-то маггловское ругательство.

— Вот именно, — сказал Северус. — Давай в душ.

Через несколько минут Северус разливал им чай.

— Для тебя маленький вкусный сюрприз. От Бедивира из Кармартена.

Снейп открыл какую-то коробочку, и Гарри ахнул.

— Мороженое! С клубникой! Такое, как мы с тобой тогда… — он бросился на шею к Северусу.

— Не много ли эмоций из-за какого-то маггловского мороженого, — сказал Снейп. — Кстати, Бедивир спрашивал, расшифровал ли ты свои стихи из Черной книги.

Гарри вздохнул.

— Не знаю, как их понимать. Часть послания уже исполнилась. Половинки кубка соединились. Но Мерлин сказал, что последние строчки — решающие. А я не знаю, как их объяснить, — он положил в рот клубнику и облизал пальцы.

— Ты их помнишь? — Северус стер маленькую капельку красного сока с его губ.

— «Но не вино наполнит эту Чашу, а влага цвета плачущих рубинов. Лишь кровь любимого, вином наполнив кубок, разрушит чары старого заклятья», — Гарри капнул клубничным соком себе на голое бедро.

— Чья кровь? — Северус никогда не видел, чтобы так неаккуратно и возбуждающе ели клубнику.

— Непонятно. Наверное, одного из нас.

— Прочитай весь куплет, — сказал учитель.

Гарри прочитал.

Северус нахмурился.

— Не нравится мне эта песня, — сказал он.

«Только бы не его кровь, Мерлин! Только не Гарри!»

*

Глава 14. Прощайте, Альбус

Гарри, наспех прикрытый мантией-невидимкой, вылетел из-за поворота и с размаху уткнулся во что-то мягкое. Этим мягким оказался живот Альбуса Дамблдора. Гарри, заикаясь, пробормотал нечто, напоминающее извинения. Он втянул голову в плечи, ожидая услышать что-то уничижительное, но директор только тяжело вздохнул.

— Гарри, — только и сказал он и пошел дальше по коридору. Дверь комнаты Северуса Снейпа бесшумно открылась и закрылась за ним.

Хорошее настроение как тестралы языками слизали. С тяжелым сердцем Гарри двинулся в свое крыло.

*

— Северус, ты своими руками роешь себе могилу, — Дамблдор окинул многозначительным взглядом накрытый на двоих стол с остатками трапезы.

— И вам добрый вечер, — мрачно сказал Снейп.

Все тайное становится явным, подумал он.

Дамблдор вдруг подошел к профессору так близко, что стали видны седые волоски, торчащие из директорских ноздрей. Дамблдор вдруг показался Снейпу особо омерзительным.

— Если бы не то, что ты мне должен, — сказал директор, сверля его взглядом, — ты давно был бы не здесь, мой мальчик, — сокрушенно покачал головой Дамблдор.

— Вы опять о том же? — с тоской спросил Северус.

— Да. Ты должен убить меня, — с мрачной одержимостью сказал директор. Он отвернул рукав мантии и показал руку, почерневшую до локтя. Жест отчего-то показался Снейпу непристойным.

— Я не могу, — простонал он. — Сделайте это сами. Я вам дам любой яд. Мгновенный. Безболезненный.

— Я не самоубийца, Северус. И я не спрашиваю, можешь ты или нет. Или ты это сделаешь, или сядешь годков на десять в Азкабан. Мальчика я переведу учиться в Дурмстранг. Тамошняя профессура придерживается более широких взглядов на вопросы взаимоотношения полов. Профессор Ирклиев видел колдографию мальчика. Он очень заинтригован, Северус. Оч-чень.

— Не шантажируйте меня, Альбус, — зло сказал Снейп.

Дамблдор посмотрел на тарелочку с остатками мороженого.

— В тюрьме клубнички не будет, Северус, — без улыбки заметил он.

Снейп с ненавистью глянул в лицо Дамблдора.

— Когда? — спросил он.

— Я дам тебе знать, — ответил Дамблдор.

*

Дверь за директором закрылась. Северус Снейп со стоном упал в кресло.

«Что со мной, — думал он. — Я не могу, я не хочу его убивать. Я пять лет искал убийцу. Пять лет выбирал смерть для мерзавца, убившего Кэйла. Готовил яды, вкладывая в них самую черную ненависть. Изо дня в день мысленно уничтожал неведомого врага. Того, кто подло пробрался в мой дом, кто отобрал жизнь у единственного дорогого мне человека, беззащитного перед магией»…

Он закрыл глаза, пытаясь поймать ускользающие черты ушедшей любви.

Перед смертью Кэйла он получил по маггловской почте странный подарок. Стихи Альфреда Дугласа, подарочное издание. Живя с Кэйлом, он начал собирать библиотеку маггловских книг, и не было ничего удивительного, что кто-то прислал ему стихи. Странной была надпись на развороте книги: «Судьба не остановила Дугласа, сгубившего гения. А что ей стоило…» и подпись: Не верящий в Судьбу. Кэйл Кеннет был очень похож на Альфреда Дугласа.

Теперь все становилось на свои места.

Дамблдор хотел беспрекословного подчинения. Он доверял ему только на словах. Он знал, что Кэйл невидимой нитью связал его с Волдемортом. Что порукой его верной службы Темному Лорду есть жизнь юноши, которую Лорд подарил ему. Дамблдор знал, что Кэйл постоянно требует денег, и заработать их можно только на грязной службе Пожирателя. Убийство Кэйла решало все проблемы одним махом. Теперь Дамблдор мог быть уверен, что Северуса ничто не связывает с Темным Лордом, и что в лице профессора он имеет преданного агента Ордена Феникса.

Все эти годы он служил убийце того, кого любил.

А любил ли я его, вдруг подумал Северус. Ему показалось, что лицо Кэйла теряется в тумане, растворяется в дымке, теряет очертания.

«Гарри. Мальчик мой. Любимый. Искренний. Чистый. Нежный. Верный»…

Слова-мысли превращались в зеленых птиц. Они кружились над Северусом, шумели аквамариновыми крыльями и ныряли в зеленую воду залива, поднимая серебристые брызги. Откуда-то издалека он слышал радостный голос Гарри: «Северус, я теперь все вижу!»

Я люблю тебя, Гарри, хотел крикнуть он. Чувство счастья, похожее на ветер от крыльев волшебных птиц, вдруг поднялось в его груди.

«Гарри, ради тебя я отдам все. Мою жизнь, мою кровь, мою магию».

Все, чем владею я и что умею

Тебе вручаю вместе с моим сердцем.

Откуда эти слова, успел подумать он. Перед его глазами расстелился зеленый залив, покрытый мелкой рябью. Солнце позолотило фигуру летящего над водой всадника. Он скакал по солнечной дорожке будто по тропинке. Копыта черной лошади касались воды, красный плащ сверкал золотым шитьем. Король Артур натянул поводья, лошадь звонко заржала и встала на дыбы, подняв тучу зелено-серебряных брызг.

— Я помогу тебе, — услышал Северус. — Я буду с тобой. — Король наклонился и коснулся его руки, словно в подтверждение своих слов.

— Спасибо, — хотел сказать Северус, но перед его глазами опять закружились зеленые птицы. Зеленый туман поглотил солнце, всадника и лошадь. Он сгустился, потеплел и окутал профессора мягким одеялом.

Северус Снейп провалился в глубокий сон. На его мантии осело несколько маленьких зеленых птичьих перышек.

*

Тяжело дыша, Питер Петтигрю ввалился в кабинет Лорда Марволо. Тот задумчиво сидел у зеркального трельяжа. Волос на его макушке значительно поубавилось. Крысиное лицо Петтигрю радостно скалилось.

— Я узнал, — прохрипел он, валясь в ноги перед Лордом.

— Встань, кретин, — Лорд рванул его за воротник. — Не паясничай.

— Я узнал, кто любовник Северуса Снейпа, — брызжа слюной, выкрикнул Петтигрю.

— И кто же? — Лорд Марволо с неудовольствием осмотрел свои серые потрескавшиеся ногти.

— Гарри Поттер, — выдохнул Петтигрю.

Лорд вскочил.

— Этого не может быть! — воскликнул он. — Ты лжешь!

— Мой Лорд, я видел своими глазами, — затряс подбородком Петтигрю.

— Сев ненавидит проклятого мальчишку! Так же, как я его ненавижу!

— Не знаю, мой Лорд. Это не мешает ему с мальчишкой спать. Я их видел, клянусь бородой Мерлина!

Лорд в бешенстве заходил из угла в угол.

— Он за это заплатит. Или… может, это часть какого-то коварного плана? Северус далеко не глуп.

— Он меня заметил. Пришлось бежать, — вздохнул Петтигрю.

— Засветился, Хвост? — Лорд схватил его за шкирку и встряхнул.

— Н-нет, — задрожал Петтигрю. — Он не понял, что это я.

— Смотри у меня, — буркнул Лорд.

С минуту он молча ходил по кабинету.

— Наши планы в корне меняются. Нападение на Хогсмид придется отложить… Может, выкрасть мальчишку? Стоит собрать Пожирателей, или провернем все сами?

— Может, Северус хочет одурачить Поттера, чтобы самолично отдать его вам? Не стоит спешить.

— В благодарность за Бафомета и Нагини? — хмыкнул Лорд.

— Из страха и почтения, — подсказал Петтигрю.

— Он этим не страдает, — сказал Лорд. — Все дело в проклятом мальчишке.

Он подошел к трюмо и зло глянул на свое отражение.

— Давай отбросим лишние эмоции. Не будем спешить. Нам пока невыгодно убивать Поттера. Первым делом я хочу получить эликсир молодости. А также рецепт изготовления. Снейп хороший зельевар, но незаменимых людей не бывает. Если Сев опять подсунет мне негодное зелье, мы займемся Поттером. В любом случае его ждет смерть.

*

Обеденные столы в Большом зале были красиво накрыты. Сегодня подавали суп-жюльен. В маленьких керамических горшочках аппетитно дымилась баранина, к которой полагался жареный картофель и всевозможные салаты.

— Ну разве можно такую вкуснотишшу без вина, — нахмурился Хагрид.

В кои-то веки Северус Снейп был с ним совершенно согласен. Он посмотрел в дальний конец зала на Гарри — тот уплетал за обе щеки. Впрочем, Северус заметил, что в последнее время мальчик старается есть аккуратней. Вот и сейчас, пытается есть ножом и вилкой. Ну вот, сглазил. Уже взял ложку и неприлично хватает подливку из горшочка. Какого черта так облизывать ложку? На лице написано удовольствие, как будто это не ложка, а…

Снейп поймал взгляд Гарри. Мальчик улыбнулся и еще раз задумчиво лизнул ложку.

Северус почувствовал, как кровь отлила от желудка и устремилась туда, куда не следовало, по крайней мере, сейчас.

— Вы уже доели, профессор? — Хагрид протянул лапищу к его горшочку с бараниной. — Мою Шишугу хочу угостить, — пояснил он, вываливая остатки мяса в какой-то подозрительный кисет.

Северус поморщился. От кисета несло какой-то тухлятиной. Впрочем, как и от самого Хагрида. Есть расхотелось.

— Сегодня нет ни одной совы, — обеспокоенно сказала Макгонагалл. — Это очень странно, вы не находите, Северус?

Снейп пожал плечами. Его мысли были далеко от сов.

— Господин, — услышал он за спиной и обернулся. Домовой эльф Рэндольф протянул ему свернутый пергамент.

«Сегодня в семь на Астрономической башне. А.Д.», — прочитал Снейп. Он поднял глаза и встретился взглядом с Дамблдором.

*

Альбус Дамблдор стоял на вершине Астрономической башни, облокотившись на перила и глядя вдаль. Небо было почти черным, и только у самого края земли по небосводу зловеще разливался багровый закат смертельно раненого солнца, падающего за горизонт. Голубые глаза директора казались сейчас темными и пустыми.

— Альбус.

Дамблдор медленно повернулся.

Лицо Северуса Снейпа в темноте было бледным, как маска Пожирателя.

— Подойди ко мне, — тихо сказал директор.

Снейп вдруг бросился к старику и неожиданно его обнял.

— Зачем, Альбус, — он с силой сжал его плечи. — Ведь вы можете прожить еще год.

Дамблдор покачал головой.

— Больше незачем, Северус, — он вдруг полез в карман и достал оттуда смятый номер «Пророка».

Северус поднес газету к глазам.

«Смерть великого мага. Памяти Геллерта Гриндевальда посвящается.

Сегодня ночью в замке Нурменгард в возрасте сто пятнадцати лет скончался великий волшебник нашего века, Геллерт Гриндевальд».

Северус Снейп оторвал взгляд от газеты.

— Мне очень жаль, Альбус, — тихо сказал он.

— Теперь тебе будет легче убить меня, мой мальчик, — улыбнулся Дамблдор.

В глазах учителя была боль.

— Вы до сих пор…

— Да. Я любил его. Всегда.

Северус Снейп коснулся здоровой руки Дамблдора.

— Альбус. Я найду лекарство. Я верю, что…

— Нет, Северус, — блеснул глазами директор. — Прошу тебя.

Северус Снейп до боли сжал в руке свою палочку.

Неожиданно в лицо им подул ветер. Он подхватил седые волосы Дамблдора, пробежал волной по шелку его мантии. В воздухе вдруг засеребрились маленькие снежинки, искрясь радужными северными сияниями. Снежинки сталкивались друг с другом, и в морозном воздухе раздавался тонкий хрустальный перезвон. Их становилось все больше, Снейп едва различал фигуру директора сквозь снежно-радужную завесу. Уходящее в закат солнце вдруг бросило на башню длинный красный луч, и сквозь сверкающую пелену, как мост через каньон, вдруг пролегла алая дорога до самого горизонта. По этой красной дороге к ним приближались двое. Снег вокруг них переливался всеми цветами радуги, и все громче звенела невидимая хрустальная песня.

Дамблдор вдруг упал на колени.

— Король Артур! — воскликнул он.

Северус Снейп поклонился. Он всмотрелся в спутника Артура, пытаясь разглядеть его сквозь снежную искрящуюся пелену. Странная светящаяся фигура показалась ему знакомой. Кто он — призрак? Инфернал? Он вспомнил колдографию в газете, которую еще держал в руке.

— Встань, Альбус, — глубоким голосом сказал Король.

— Встань, Альбус, — как эхо, прошелестел призрак.

Дамблдор поднял голову.

— Геллерт, — прошептал он. Он бросился к призраку, но его руки прошли сквозь светящееся тело.

— Альбус, я пришел попрощаться, — мягко сказал Геллерт Гриндевальд.

— Прости меня. Прости за все, что я… Возьми меня с собой, — Дамблдор попытался схватить его за мантию, но его руки поймали пустоту и он опять упал на колени.

Король Артур протянул ему руку, помогая подняться.

— Ты не заслуживаешь того, о чем просишь, Альбус. Посмотри на своего ученика. Ты ему должен то, чего никогда не сможешь вернуть, — тихо сказал Король.

Дамблдор повернулся к Снейпу. По щекам директора текли слезы, теряясь в заснеженной бороде.

— Прости меня, Северус. Ты был мне как сын. Кеннет… Это была ошибка… чудовищная ошибка. Я хотел, чтобы ты был на моей стороне. Ведь это… война, мой мальчик.

Лицо Снейпа исказило судорогой.

— Не произносите его имя! — с яростью выкрикнул он. — Я не хочу убивать вас, Альбус. Ваша смерть не вернет мне то, что вы у меня отняли.

— Я хочу уйти. Помогите мне, — Дамблдор с тоской смотрел на Короля Артура.

— Все в руках вашего ученика. Решение за ним, — король кивнул в сторону Снейпа.

На мокром от слез лице Дамблдора таяли снежинки.

— Я прошу тебя, Северус, — едва слышно сказал он.

Король Артур вдруг положил ладонь на светящееся плечо призрака.

Снежинки вокруг Гриндевальда заискрились радужным светом. Призрак менялся на глазах. Разгладились глубокие морщины, ушла седина, разогнулась и расправилась спина. Еще мгновение, и перед ними стоял совсем молодой человек — светловолосый, сероглазый, с печальным задумчивым лицом. Вместо мрачной мантии на нем был теперь старомодный сюртук прошлого века. Юный Геллерт Гриндевальд грустно улыбнулся Дамблдору:

— Прощай, Альбус, — сказал он и ступил на красную светящуюся дорогу, расстеленную в небе.

— Нет, Геллерт! — выкрикнул Дамблдор.

Он бросился вслед юноше, уходящему по закатному лучу.

Северус Снейп поднял руку.

— Авада Кедавра! — зеленый огонь вылетел из его палочки в ту секунду, когда нога директора сорвалась с башни.

Альбус Дамблдор замер над пропастью, и вдруг мгновенно рухнул вниз, раскинув руки, как большая птица. Его другое, светящееся тело осталось стоять на дорожке из заката. Светящийся Дамблдор посмотрел вниз, провожая глазами падающее тело. Он улыбнулся Северусу.

— Все просто, — сказал Дамблдор. Он обнял Геллерта и прошептал: — Наконец-то.

— Нам больше ничего не надо искать, Альбус, — мягко сказал Гриндевальд.

Дамблдор поднес к лицу свои руки. Он увидел, как исчезают черные пятна, уходят синие прожилки и морщины.

— Горе, старость и болезни останутся здесь, — сказал Король Артур.

Снейп не мог отвести взгляда от директора — молодого, симпатичного и совершенно безбородого.

— Спасибо, Северус, — сказал совершенно неузнаваемый Дамблдор.

— Прощайте, — прошептал Северус Снейп.

Король Артур вдруг коснулся своей рукой палочки Северуса.

— Все будет хорошо, мой друг, — сказал он.

Три фигуры ступили на красный светящийся мост. Ветер над пропастью дунул с неожиданной силой. В нем закружились большие сверкающие снежинки. Их становилось все больше и больше. Северус смотрел вслед уходящим. Что-то теплое и соленое текло по его лицу.

— Прощай! — донеслось до него сквозь снежную пелену. Световая дорожка отделилась от стены башни. Она медленно растворялась в темноте, уплывая к горизонту и унося с собой что-то важное, не имеющее названия, какую-то часть его жизни. Хорошую или дурную, он сейчас не думал. Дорожка превратилась в красную светящуюся точку. Снейп подошел к парапету и посмотрел вниз. На снегу лежал Альбус Дамблдор, раскинув руки и глядя в небо навсегда остановившимися голубыми глазами.

*

— Ты был прав. Сев на нашей стороне, — Лорд Марволо налил себе приличную порцию огневиски. — Будешь, Люц?

— Спасибо, я лучше что-то полегче, — Люциус Малфой смешал мартини с соком и бросил в бокал кусочек льда.

— Помянем Альбуса, — сказал Лорд. — Лимонную дольку не забудь. Как раз к мартини.

Малфой криво улыбнулся.

— Ну, царство Орка ему пухом, — Лорд отпил огневиски и бросил в рот кусочек лимона.

Люциус кивнул и задумчиво пригубил из своего бокала.

— Кто теперь и.о. директора?

— Минерва, — скривился Малфой. — Сева отстраняют от должности, — вздохнул он.

— Разве он не сказал, что Дамблдор сам свалился с башни, — поднял бровь Лорд.

— Не было свидетелей, — покачал головой Люциус. — Сам понимаешь, ему не доверяют, Том. Нет доказательств, сам или не сам. Авроры Министерства хотят доказать, что последним заклинанием, произведенным с помощью его палочки, была Авада. Да и осмотр тела якобы подтвердил, что Дамблдор умер, не долетев до земли. Я боюсь, что его посадят, Том.

— Не посадят, — фыркнул Лорд. — Я об этом позабочусь. Он мне пока что нужен.

Он выпил хороший глоток огневиски и со стуком отставил свой стакан.

— Люц, знаешь анекдот? «Помогает ли корень женьшеня при половом бессилии? Ответ: помогает, только надо привязать покрепче». Не смешно? Мне тоже. Хватит лакать маггловское пойло. Ты мне нужен. — Он неспеша снял белый пиджак и отшвырнул его в сторону.

— Можно и мне немного огневиски? — нервно спросил Люциус.

— Нельзя, — Лорд Марволо протянул к Люциусу старческие жилистые руки и вынул из его шелкового галстука серебряную булавку с аметистом.

— Я опоздаю на похороны, — дернулся Малфой.

— Дамблдор простит тебе сей грех, — пробормотал Лорд.

Он притянул к себе побледневшего Люциуса.

— Потерпи, — прошептал он ему на ухо. — Теперь, когда Севу действительно можно доверять… ты отнесешь ему последний компонент для зелья, которое сделает меня молодым.

— Какой компонент?

— Тот, что не удалось получить в прошлый раз, — прошипел Лорд. — Мне уже за семьдесят по маггловским меркам, но это не значит, что я совсем ни на что не годен.

Он заскользил заскорузлыми пальцами по нежной коже блондина.

— Постарайся, Люц. Постарайся.

*

— «Мы вынуждены разочаровать противников декана факультета Слизерин — невиновность профессора Северуса Снейпа доказана в полной мере. Из отчета колдомедиков Мунго явственно следует, что Альбус Дамблдор умер естественной смертью от мгновенной остановки сердца, что, в свою очередь, послужило причиной падения с башни. Аврорами Следственного Отдела Министерства Магии также установлено, что последними заклинаниями, произведенными с помощью волшебной палочки профессора Снейпа, были обычные заклинания, используемые во время приготовления зелий и в повседневном обиходе», — Тереза Бернар хотела отложить газету, но вдруг поднесла ее ближе к глазам, всматриваясь в колдографию.

— Что там? — Кэролайн наклонилась ближе к подруге. — «Скорбящие у гроба», — прочитала она.

— Смотри, кто стоит за спиной у Люциуса Малфоя, — сказала Тереза.

— Какой-то старикан, — сказала Кэрри.

— Это мой отец, — с дрожью в голосе сказала Тереза. — Что с ним случилось?

— Кто? Не может быть, — Кэрри всмотрелась в снимок: — Это какой-то дед.

— Это он, — убежденно сказала Тереза. — С ним что-то происходит!

Она вскочила и бросилась к шкафу, резко рванув дверцу. Большой комок одежды вывалился на пол.

— Ты куда? — испугалась Кэрри.

— Я должна его видеть, — Тереза лихорадочно рылась в вещах. — А, вот оно.

— Ты же говорила, он тебе не нужен, — запротестовала Кэрри. Она подскочила к подруге и вырвала у нее из рук мятую блузку. — Возьми лучше мою, — мрачно сказала она.

— Мало ли что я говорила, — она повернулась к подруге и сжала в ладонях ее испуганное лицо. — Не бойся за меня, любимая. Все будет хорошо, — она поцеловала ее в приоткрытые мягкие губы.

*

Хогвартс был темен и мрачен, и даже свечи горели тускло и безжизненно. Траурные полотнища покрывали стены. С потолка свисали, змеясь, черные ленты. Никто не резвился и не смеялся, и даже люди на портретах двигались медленно и печально. На всем была тень скорби. Люциус Малфой тяжелым шагом спустился в подземелья Слизерина. Северус Снейп открыл ему дверь не сразу.

— Не спешишь, — заметил Люциус. — Ты не один? — с подозрением спросил он.

— Для начала здравствуй, — сказал Северус, бросая на Малфоя быстрый взгляд. Вид у Люциуса был безрадостный. Под его голубыми глазами залегли темные круги, лицо казалось измученным и постаревшим.

Люциус оглянулся. Казалось, ничто в комнате не выдавало присутствия кого-то третьего. И все же…

— Ты не один, — повторил он.

— Сядь, расслабься, — сказал Северус. — Ты стал очень нервным, Люц. Выпьешь чего-нибудь?

Блондин покачал головой. Горькая складка мелькнула в уголке его рта.

— У тебя любовник, — он сел и устало откинул голову на спинку кресла.

— Тебя это волнует, Люц? — с легкой насмешкой спросил Северус.

— Нет. Да. Не знаю, — сказал Малфой. Он обвел взглядом комнату, словно пытаясь вычислить, где скрывается предполагаемый любовник.

— Его здесь нет, — ровным голосом сказал Снейп. — С чего ты взял, что…

— От тебя пахнет туалетной водой, — Малфой нервно дернул тонкими ноздрями. — Я уже и не припомню, когда ты пользовался такими вещами.

— Что ты от меня хочешь, Люц? — с досадой спросил Северус.

— Кто этот счастливчик?

— Ты уверен, что тебе это надо знать? — Северус навис над ним, как грозовая туча над пшеничным полем. — Или Том умирает от интереса? — зло сказал он.

— Чего ты злишься? — вздернул брови Люциус. — Том просил передать тебе две вещи, — он сунул руку в карман камзола и достал маленький флакон: — Вот, это недостающий компонент, — легкая краска тронула его бледные щеки.

Северус невозмутимо взял флакон и спрятал в шкаф.

— Ты сказал, две вещи. Что второе?

— Второе — он просил передать, что знает, кто твой любовник. И поэтому Лорд настаивает, чтобы ты особенно постарался, готовя эликсир.

У Северуса дернулась щека.

— Он сказал тебе, кто? — быстро спросил он.

— Нет, Сев. Поэтому я и спрашиваю. Неужели это такой секрет?

Северус Снейп вдруг налетел на Малфоя, как коршун на курицу. Он схватил его за воротник и почти приподнял над полом.

— Передай своему престарелому любовнику, что кто бы это ни был, это мое дело. И если с этим человеком произойдет хоть что-нибудь… Я не задумываясь нарушу непреложную клятву, которую ему дал, — он разжал пальцы. Малфой пошатнулся и едва не упал.

— Мерлина ради, — прохрипел он, — да кто вас трогает!

Малфой схватил со столика свою трость и бросился к двери.

— Проклятый вампир! — с гневом сказал он, обретя голос. — Ты никогда не избавишься от своих грубых замашек!

Он вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Северус Снейп опустился в кресло, уронив руки на подлокотники.

— Ушел? — Гарри выглянул из библиотеки. — Что с тобой, Северус?

Юноша подошел и нежно обнял его за плечи. Снейп прижался щекой к его руке.

— Ты слышал, что он сказал?

Гарри кивнул. Северус вдруг вскочил с кресла и нервно заходил по комнате.

— За нами следили. Так и знал! — с досадой сказал он. — Ты понимаешь, что это значит? Я полагал, это Дамблдор, но это оказался Риддл! Эта крыса Петтигрю здесь шныряла, больше некому!

— Какое это имеет значение. Мне плевать, что думает Риддл.

— Гарри, как ты не понимаешь, — Северус схватил его за руки. — Ты теперь в большей опасности, чем раньше! Я во всем этом виноват, — горько сказал он.

— Ты ни в чем не виноват, — рассердился Гарри. — Ну и что с того, что он узнал?

— Он ждет, что я поднесу ему тебя на блюдечке с каемочкой, — зло сказал Снейп.

— Поднеси. Пусть подавится, — с вызовом сказал Гарри. — Мне надоело ждать, когда исполнится пророчество.

— А тебе не приходило в голову, что это пророчество — ложь? Что это все сказки, с помощью которых Дамблдор сохранял столь нужный ему баланс Добра и Зла? Что он годами натаскивал тебя на Волдеморта, как собаку натаскивают на дичь? Пророчество, нужное для того, чтобы Риддл годами трясся за свою жизнь, ежедневно ожидая нападения Золотого Мальчика! Я удивляюсь, как тебе удалось не сойти с ума за все эти годы, Гарри. Посмотри на Риддла. Ведь он-то по-настоящему свихнулся! Бессмертие, молодость! Страх — вот что стоит за этим, ничего, кроме страха. Дамблдор использовал тебя, использовал меня! И ты еще лежишь и плачешь в подушку о его смерти!

— Не кричи, Северус, — сжался Гарри. — Мне не нравится, когда ты так кричишь.

— Я не кричу, — мрачно сказал Снейп. — Я пытаюсь тебе объяснить, что ты сейчас должен быть предельно осторожен. Никуда не ходи один.

Я не переживу, если с тобой что-то случится.

— Хорошо, я понял, не сердись, — Гарри ласково обнял его за шею. — Почему он назвал тебя вампиром? — вдруг спросил он.

Северус отвернулся.

— Не знаю, — буркнул он, не глядя на Гарри.

— Скажи правду, — прошептал мальчик.

— А если бы был? — заломил бровь Снейп.

— Я тебя люблю, — Гарри взял его за руку и крепко сжал. — Будь ты хоть вампир, хоть оборотень, хоть тролль! — добавил он.

Снейп поцеловал вихрастую макушку мальчика.

*

Глава 15. Ночь перед Рождеством

— Что тебе от меня надо? — сердито спросил Лорд Марволо.

Он по-стариковски сидел в кресле-качалке, завернувшись в плед и вытянув ноги к камину. Лорд сильно похудел, и кисти его изможденных рук, лежащих на подлокотниках кресла, слегка дрожали.

— Я хотела узнать, как вы себя чувствуете, отец, — тихо сказала Тереза.

— Какое тебе до этого дело, — в глазах Лорда вспыхнули красные огоньки.

— Как это, какое! — возмутилась Тереза. — Вы мой единственный родственник.

— Ждешь, когда откину копыта? — насмешливо сказал старик. — Не дождешься.

— Вы всегда такой? — вытаращила глаза Тереза. — Ну конечно, вон оно что! — она осуждающе глянула на бокал огневиски по правую руку Лорда.

Стакан тихо пискнул под ее взглядом и лопнул. По столешнице растеклась рыжая лужица.

— Ты умеешь управлять своей эмо-магией? — задумчиво спросил Лорд.

— Учусь, — с достоинством ответила Тереза. — Отец, вы уверены, что здоровы?

— Тебе-то что, — с досадой сказал он.

— Может, я могу чем-то помочь? — она немного поправила плед, укутывающий его ноги.

— За кого ты меня принимаешь, за инвалида? — зло отдернулся Лорд. — А не пошла ты…

Старик вдруг махнул палочкой, и в воздухе появилась полупрозрачная картинка, напоминающая акварель: школьница с выпученными глазами делает в воздухе кульбит и перелетает через забор Малфой-Мэнора.

— Нашли чем удивить, — Тереза в ярости смахнула изображение. Она быстро провела перед собой своей палочкой, и в воздухе повисло карикатурное изображение пьяного старика в инвалидном кресле, с пустой бутылкой огневиски в руке.

Лорд Марволо захохотал.

— Неплохо, — одобрил он. — Вижу, у тебя склонность к графике. Я сам больше живописью увлекаюсь, — самодовольно сказал он. — Как насчет изобразить отца красивым и молодым?

— Я так вижу, — тихо сказала Тереза.

— Ты мне вот что скажи, — он сдул рисунок с инвалидом, — ты дружишь с Гарри Поттером?

— Нет, — удивилась девушка. — А что?

— Если хочешь помочь отцу, тебе придется с ним подружиться, — сказал Лорд. В его глазах блеснули хитрые красные огоньки.

— Конечно, я хочу помочь, — улыбнулась Тереза.

*

Опоздал, с досадой подумал Петтигрю. Он втиснулся в щель между стеной и шкафом. Напрасно он наведался на кухню. Он был довольно крупным экземпляром крысы, а тут еще и поел… Но как можно было устоять перед запахом ветчины на школьной кухне… Он прислонился к плинтусу и вылизал лапки. Обидно, Поттер уже ушел. У камина Северус Снейп и Минерва Макгонагалл пили кофе. Макгонагалл Петтигрю не интересовала. Он не получал никаких распоряжений на ее счет. Можно было не спешить, там еще оставалась небольшая шкурка, ну и что, что слегка подсохла. На обратном пути надо будет проверить, вдруг домовики ее не…

— Красивая вещь, — услышал он голос Макгонагалл. — Только почему он черный? В легендах Кубок описывается как сияющее сердце.

— Они в вечной разлуке, Минерва.

— С каких пор вы стали таким сентиментальным, Северус, — Петтигрю услышал стук и понял, что что-то поставили на каминную полку. — Вы простите меня, но мне не верится, что это именно то, о чем вы говорите.

— Я не пытаюсь вас убедить, — холодно ответил Снейп. — Я сказал, что Кубку нет цены, он совершенно уникален и обладает сильнейшими магическими свойствами.

— Тогда спрячьте его от греха подальше, — сказала Макгонагалл. Петтигрю услышал, как она отставила свою чашку на блюдце.

— Я завтра отвезу его в Гринготтс. Там он будет в большей сохранности. Гарри тоже так считает.

— Кто-кто? — переспросила Минерва.

— Поттер, — поправился Снейп.

— Мне пора, Северус, — Петтигрю услышал скрип кресла.

— Может, вам нужна помощь? Можете располагать мною, — сказал Снейп.

— Спасибо, Северус, нет. Как ни странно, Альбус оставил все дела в идеальном порядке. Как будто знал, что… И его завещание. Оно датировано днем накануне смерти. Вы знали об этом, Северус? — их голоса звучали тише, и Петтигрю догадался, что Снейп и Макгонагалл уже стоят в дверях.

— Нет. Возможно, он предчувствовал свою смерть, — сказал Снейп. — Он был великим волшебником.

— Да, — вздохнула Макгонагалл. — Идемте, я покажу вам некоторые его распоряжения относительно дома Слизерина.

Он услышал негромкий стук закрывающейся двери. Немного переждав, он высунул голову из-за шкафа и пошевелил усиками. Никого. Он выбежал на середину комнаты и встал на задние лапки. Уникальный Кубок, обладающий магическими свойствами? Он задрал голову и посмотрел на каминную полку.

Ого, подумал он. Нелегко будет тащить. И в кухню уже несподручно будет с такой ношей… Зато будет, чем порадовать Хозяина.

*

— Скоро Рождество, — вздохнул Гарри.

Снейп ничего не ответил. До Рождества надо было дожить.

Под их ногами хрустел снег. По серому небу с тоскливым карканьем пролетела стая ворон. Гарри чувствовал, как тревога вонзается в его сердце тонкой острой иглой. Они прошли через антиаппарационный барьер и остановились.

— Гарри, — сказал Северус. На его иссиня-черных волосах блестели и не таяли снежинки. Лицо учителя казалось измученным, морщины обозначились резче, придавая ему жесткость и суровость, но его черные глаза горели огнем мрачного дьявольского вдохновения.

Гарри коснулся волос Северуса, чувствуя, как его под пальцами тают снежинки. Ему хотелось обнять учителя, повиснуть у него на шее, упасть в ноги и умолять никуда не идти, но он молчал.

В хмуром свете зимнего утра глаза юноши казались светло-зелеными.

— Твои глаза все время меняют цвет, — Северус прикоснулся к его лицу холодной ладонью.

— Что ты хотел сказать? — Гарри говорил почти сердито. Он не хотел выдавать своего волнения, но тревожное беспокойство сквозило в каждом его жесте и взгляде.

— Если что-то пойдет не так…

— Что может быть не так? — глухим голосом спросил мальчик.

— Да что угодно. Не всегда можно просчитать все варианты, — Северус поправил шарф Гарри.

— Я должен пойти с тобой!

— Нет, — Северус схватил его за плечи. — Не начинай все сначала.

— Северус… У меня дурное предчувствие, — жалобно сказал Гарри. — Что-то здесь неправильно. Я хотел победить его в честной битве. А ты собираешься просто обмануть. Зелье Леди Ровены…

— На войне все средства хороши, — сказал Снейп. — Я не страдаю гриффиндорской честностью. Я несу старому другу омолаживающее средство. А ты хочешь выскочить, размахивая красной тряпкой с надписью «честность», и получить в лоб Аваду.

Гарри покачал головой. Он тихонько провел пальцами по щеке Северуса.

— Ты мне очень… очень дорог, — едва слышно сказал он.

— Все будет хорошо, — Северус наклонился и нежно коснулся губами его губ. — А теперь — уходи.

Гарри мотнул головой. Он хотел броситься к учителю, сказать что-то важное, умное, успеть сделать что-то еще. Вместо этого он замер неподвижно, глядя на Северуса во все глаза. Он пытался взглядом отдать ему часть своей силы, своего везения. Он не знал, возможно ли это.

Раздался легкий хлопок, и Снейп дезаппарировал. Гарри посмотрел на снег, где внезапно закончились следы.

— Мерлин, помоги ему, — прошептал он.

*

— Гарри?

— Да? — Он удивленно моргнул. Тереза Бернар никогда не заговаривала с ним.

— Можно у вас кое-что спросить? — девушка смущенно улыбалась, пристально разглядывая его кроссовки. Гарри дернул ртом, но ответная улыбка не удалась.

— Конечно. А почему на «вы»? — он недоуменно посмотрел на свои кроссовки. Вроде бы никуда не вступил, подумал он.

— Можно на «ты», — быстро согласилась Тереза. — У тебя есть минутка?

— Да, а что?

— У меня сломалась одна вещь… У нас на факультете никого нет, кто хорошо разбирается в маггловских приборах. Эта штука играет музыку. Вернее, играла. — Тереза достала из сумки маленькую круглую коробочку: — А теперь, наверное, сломалась. Ты знаешь, как ее починить?

— Это плейер, — улыбнулся Гарри. — Обычным Репаро не пробовала? — он взял в руки плейер и попытался открыть крышку.

— Портус, — успел услышать Гарри, ослепленный голубой вспышкой открывающегося портала.

*

— Сколько лет, сколько зим, — прокряхтел Лорд Марволо.

Северус Снейп с трудом сдержал удивление. Перед ним в кресле у огня сидел очень дряхлый старик. Спина Лорда Марволо сгорбилась дугой, череп был совершенно лыс. Только глубоко запавшие глаза все еще горели лихорадочным красным блеском.

— Прости, Том, я не мог раньше. Пришлось ждать, пока настоится зелье, — сказал профессор.

— Где оно? — прошамкал Лорд. На его морщинистом лице отразилось нетерпение.

Северус Снейп вынул из мантии небольшой граненый флакон с красноватой жидкостью.

— Это точно оно? — с подозрением спросил Лорд.

— Да. Эликсир молодости, — бесстрастно сказал Снейп.

Сухая морщинистая ладонь крепко ухватила флакон.

— Помнишь наш уговор? — красные глазки старика опасно блеснули.

Северус шевельнул бровью.

— Если зелье сварено правильно, я сохраню жизнь тебе и… твоему любовнику.

— Помню, — уронил Снейп.

— Ты предупрежден, — Лорд нахмурился и дрожащей рукой начал отвинчивать флакон.

— Оно действует не сразу, — несколько поспешно сказал Северус.

— Что значит, не сразу? — сощурился старик.

— Не сразу — то есть не мгновенно. Не так, как это произошло в прошлый раз. Может пройти несколько часов.

— Ну что ж, — хмуро сказал Лорд. — Я ждал месяц, подожду и несколько часов.

Он открыл ввалившийся беззубый рот и залпом выпил красную жидкость.

Северус проглотил комок в горле.

— Мерзость, — передернулся старик. — Ты, Сев, так и не научился облагораживать вкус своего пойла.

— Это вредит свойствам зелий. Снижает их эффективность и…

— Давай только без лекций, — Лорд откинулся в кресле. — А что ты стоишь, Сев? Присаживайся, располагайся. Не надумал же ты улизнуть домой? Поживешь пока здесь, со мной. Надо же убедиться, что с зельем все в порядке.

— Но меня ждут в школе, Том, — Северус попытался не выдать голосом волнения. Он увидел, что из макушки Лорда вырывается легкое зеленое свечение и поднимается к потолку.

— Подождут, — сказал Лорд. Он достал из кармана пиджака мятые сигареты «Marvollo».

— Акцио пепельница, — потребовал он.

Стоящая на трельяже массивная хрустальная пепельница судорожно дернулась, но осталась на месте.

Северус замер. На его висках проступили бисеринки пота.

— Акцио пепельница, — повысил голос Лорд.

Ничего не произошло. Старик недоуменно посмотрел на палочку:

— Какого дементора, — пробормотал он. — Инсендио, — он попробовал поджечь сигарету.

В комнате настала зловещая тишина.

Лорд медленно поднял взгляд на Снейпа. В его глазах больше не горел красный огонь, но взгляд был страшен.

— Что ты сделал? — прохрипел он.

— Что я сделал? — бессмысленно переспросил Северус. Холодный пот лился у него по спине.

— Круцио! — бешено выкрикнул Лорд, направляя на Снейпа палочку.

Палочка со свистом рассекла воздух. На этом ее чудеса закончились.

— Моя магия! Будь ты проклят! — страшным голосом крикнул Лорд. — Хвост!

Северус мгновенно выхватил свою палочку. Хвост, Макнейр, Гойл, Гиббон и Барти Крауч ворвались в кабинет так быстро, что Снейп понял — они ждали сигнала.

Пять заклятий вырвались одновременно, сминая в пространстве его слишком поздно выставленный щит. Страшная сила ударила его в грудь, словно молот исполинского кузнеца, подняла в воздух тело, потерявшее вес, и молнией швырнула в окно. Остро всхлипнули стекла. Сила пяти ступефаев протащила тело по земле, оставляя на белом снегу широкую кровавую полосу.

*

— Проблема в том, что нам не с кем посоветоваться, — мрачно сказал Макнейр.

Он обвел взглядом собравшихся. На экстренном совещании Пожирателей сегодня присутствовало только семеро. Пять человек, принимавших участие в захвате профессора Снейпа, Люциус Малфой и сам Лорд — сгорбленный сухой старичок во главе стола.

— Я могу посоветоваться с портретом Мерлина, — тихо сказал Малфой. Несмотря на безупречный костюм и сияющие в свете свечей волосы, он выглядел серым и измученным.

— Посоветуйся, Люц, — сурово сказал Лорд Марволо.

— Может, подождем, пока Снейп очухается?

— Если он вообще очухается, — скривился Гойл. Ему досталось сомнительное удовольствие очищать кровавый снег.

— У Снейпа девять жизней, это всем известно.

— Он выживет, чтобы в очередной раз вас обмануть, Лорд Марволо, — проворчал Макнейр.

— Мой Лорд, — вмешался Петтигрю. — Все козыри в наших руках. Северус не боится своей смерти, но он неравнодушен к мальчишке. Он не поставит его жизнь под угрозу.

— Значит, будем действовать через мальчишку. До того, как он умрет, он еще принесет нам много пользы, — ухмыльнулся Лорд Марволо. — Продолжай, Макнейр.

— Итак, подведем итог. Факт потери магии нашим хозяином необходимо скрыть. Магический мир никогда об этом не узнает. Разгласивший эту информацию будет уничтожен, — сурово сказал Макнейр. Он обвел взглядом присутствующих. Все, кроме Лорда, опустили головы. — Далее. В кратчайшие сроки необходимо вернуть магию. Любой ценой. Просьба сообщать в штаб все, что имеет отношение к данному делу. Любая полезная информация будет взята на вооружение командой brainstorming`а. Далее. Как поступить с предателем? — Макнейр перевел взгляд на Лорда.

— Разговор с Северусом я беру на себя, — сказал Лорд. — Хвост, потребуется твоя помощь.

— Как быть с мальчишкой?

— Пытки. Изнасилование. В присутствии Северуса, само собой. Пусть любуется.

— Атака Хогсмида?

— Отложить. Обеспокоенный исчезновением Поттера и Снейпа, Хогвартс придет в боевую готовность. А наша атака предполагала внезапность, что в данной ситуации не представляется возможным…

Поднимая крыльями ветер, в зал влетела крупная сова и выронила из клюва запечатанный пергамент. Лорд Марволо схватил его узловатыми стариковскими пальцами и нетерпеливо сорвал печать.

«Секретная Магическая Диагностическая Лаборатория имени Парацельса провела экспертизу и установила, что высланный Вами образец человеческой ткани не подлежит распаду. Группа экспертов нашей лаборатории имеет основание утверждать, что образец принадлежит бессмертному индивидууму, не имеющему магических способностей, иными словами, — бессмертному магглу (сквибу)».

— Бессмертный маггл, о, Мерлин, — с ужасом повторил Лорд. Он обвел собравшихся безумными глазами.

— А что тут плохого, — сказал Петтигрю, косясь на пергамент через плечо старика. — Мой Лорд, вы сможете делать все, что вам заблагорассудится, и ничего за это не будет. Смерть вам не страшна…

— Заглохни, Хвост! Бесконечная жизнь старика, беспомощного и дряхлого, не способного левитировать себе стакан воды, — да это хуже смерти! О, Мерлин, — Лорд Марволо упал в кресло. Его рот дрожал и кривился, тонкая нитка слюны свесилась с губы на воротник.

— Мы вернем вашу магию, о повелитель, — Уолден Макнейр преклонил колено. — Мы сложим все наши магические силы для противостояния вашим врагам, мой Лорд. Наша магия да будет вашей магией, — торжественно сказал он.

Присутствующие склонили головы в знак согласия.

*

Северус разлепил глаза, но почти ничего не разглядел в темноте своей камеры. К горлу подкатывала тошнота. Отвратительный кисловатый запах крови, казалось, пропитал все вокруг. Он попробовал шевельнуться и стиснул зубы, стараясь не закричать от резкой боли. Дышать было мучительно больно, и он пытался вдыхать воздух поверхностными мелкими глотками.

Перелом ребер, сообразил он. Он долго боролся с тошнотой, и все же его вырвало, новой бешеной болью разодрав грудь. Палочки не было, он скорчился у стены, пытаясь восстановить себя с помощью беспалочковой магии. Результат был неутешительный — в голове гудело, он не мог сконцентрироваться и произнести простейшее обезболивающее заклинание. На противоположной стене он увидел небольшое зарешеченное окошко, через которое слабо пробивался желтоватый отсвет факелов.

Снейп попытался встать, цепляясь за стену и обливаясь холодным липким потом. Внезапно окошко описало перед его глазами плавную тускло-желтую дугу. В его ушах прозвенел звук, напоминающий удар в литавры, и профессора накрыл черный мрак пустоты и бесчувственности.

Внезапная дикая боль опять вырвала его из благословенного мрака.

— Вставай, Сев, — Лорд Марволо пнул его под ребра носком сапога.

Снейп открыл глаза. Над ним в голубоватом свечении Accendo расплывались две мужские фигуры.

— Реннервейт, — прозвучал голос Люциуса Малфоя.

В голове немного прояснилось. Он медленно приподнялся. Боль билась в висках маленькими злыми барабанчиками.

— Аннестезио, — Малфой провел палочкой вдоль его тела.

Северус бросил на него благодарный взгляд.

— Воды, — прохрипел он.

— Акваменти, — произнес Малфой и подал ему стакан воды. Северус выпил воду, стараясь не глотать слишком жадно. Стакан выскользнул из его дрожащих пальцев и разбился.

— Хватит, Люц, туть не санаторий, — потерял терпение Лорд. — Пора и поговорить, — он с раздражением посмотрел на Малфоя. Мысль о том, что он, Лорд Марволо, не способен даже на элементарнейшую магию, доводила старика до бешенства.

— Может, не здесь, мой Лорд? — Малфой уткнулся носом в воротник камзола. Его мутило от запаха крови и рвоты.

— Да, пожалуй. Есть другая камера. Тебе, Сев, будет интересно узнать, кто в ней находится. — Свяжи его, Люц.

Малфой произнес связывающее заклинание. Оно вывернуло руки Снейпа назад, сломанные ребра обожгло огнем. Подталкивая его перед собой, Малфой и Лорд вышли в коридор. У дверей дежурили Макнейр и Гойл.

— Вперед, Сев. Тебя ждет приятный сюрприз, — сказал Лорд, потирая сухие руки.

Они прошли по коридору и остановились у массивной дубовой двери. Люциус Малфой произнес длинное отпирающее заклинание и втолкнул Северуса внутрь. Яркий дневной свет резанул его по глазам. Комната была почти пуста. Сноп света лился из забранного решеткой окна в потолке, освещая стул, прикрученный к полу. На стуле сидел Гарри. Его Гарри.

— Нет! Отпусти его, Том! — Северус судорожно дернулся, инстинктивно пытаясь освободиться.

Гарри сидел совершенно неподвижно, только зеленые глаза горели отчаянным диким огнем.

— Петрификус? — спросил Лорд, кивая на Гарри.

— Он самый. Мальчишка совершенно невменяем. Даже без палочки, — сказал стоящий в дверях Макнейр.

— Том! Отпусти мальчика! — прохрипел Снейп.

— Я тебе не Том, — холодно сказал Лорд. — Присаживайся, Северус. В театре нехорошо стоять.

Заклинание Макнейра ударило его по ногам, и он упал. Боли он больше не ощущал. Он смотрел в зеленые страдающие глаза и чувствовал, что сходит с ума.

— Я сделаю все, что ты хочешь, То… Мой Лорд, — воздух с хрипом вырывался из его легких.

— Конечно, Сев, конечно. Вы оба сделаете все, что я хочу. Видишь, Сев, я пока не трогал мальчишку. Теперь все в сборе, можно и начать.

— Мой Лорд, я знаю, как вернуть твою магию, — Северус попытался подползти к Лорду.

Не унижайся!

Не надо, просили глаза Гарри.

Мне плевать.

Лорд Марволо с силой пнул его в живот.

— Ты лжешь. И за всю твою ложь ты заплатишь — как никто!… никогда!… не платил! — с перекошенным от ярости лицом старик бил и бил его ногами, окончательно потеряв над собой контроль. В углах его запавшего рта выступила пена, остекленевшие глаза были совершенно безумны.

— Не утруждайтесь, Хозяин, может, лучше Круцио? — услужливо спросил Петтигрю.

— Круцио Максима — для Поттера! — яростно крикнул Лорд, судорожно сжимая кулаки.

— Круцио Максима, — эхом повторил Петтигрю, направляя палочку на Гарри.

Юноша упал на пол. Дикая судорога боли выгнула дугой его тело. Руки и ноги забились в конвульсиях, пальцы до крови под ногтями скребли пол. Он сцепил зубы, чтобы не закричать. Ему казалось, он бьется в огненной жиже, из которой не может вынырнуть, и отвратительный зверь с тонкими и острыми как шило зубами без устали рвет его внутренности.

— Гарри, держись! — услышал он голос Северуса. Ему почему-то стало легче.

— Много болтаешь, — Лорд с новыми силами пнул Снейпа ногой.

— Мой Лорд! Оставьте его, он еще ребенок! Я верну вам магию! — Снейп не чувствовал своей боли. Боль Гарри рвала его сердце когтями огненной мантикоры.

— Я думал, что ненавижу Поттера, — прошипел Лорд. — Но тебя, мой друг, я ненавижу больше. Предатель!

— Мой Лорд, это все эмоции, — быстро заговорил Северус. Он видел, что Круциатус заканчивается и пытался отвлечь безумного старика от Гарри. — Ты мой лучший учитель. Ты научил меня справляться с эмоциями, которые суть зло. Что толку сокрушить все вокруг, поддавшись ярости, гневу, обиде… — он задыхался от боли, но продолжал говорить, магнетизируя глазами Лорда: — Я знаю, что умру, но я тебе благодарен, Том, что бы ты ни думал. Ты научил меня держать под контролем магию и эмоции. Это сделал ты. Если бы не это, я давно был бы мертв. Помнишь, чему ты меня учил? Власть над другими начинается с обретения власти над самим собой. Не поддавайся сейчас эмоциям. Не поддавайся гневу, Том. Кто, как не ты, всегда умел владеть собой? Всегда умел контролировать себя. Ты всегда успеешь меня уничтожить. Но что тебе будет с того, Том? Что? Да, я дал тебе не эликсир молодости. Это было… другое зелье, — Северус с трудом поднялся. Он стоял, пошатываясь, напротив Лорда и сверлил его гипнотизирующим взглядом.

— Зачем ты это сделал? — прохрипел Лорд, чувствуя, что мягко погружается в бездонную глубину черных колодцев. Лишенный магии, он не осознавал, что начинает незаметно подчиняться чужой воле.

— Я завидовал тебе, Том. Хотел быть как ты… сильнее тебя. Сильнее самого сильного мага этого мира. Я проиграл. Только один из нас достоин принять Силу. И это — не я. Не спеши, обдумай все. Я помогу вернуть тебе магию. Ты будешь еще сильнее, Том. Твоя магия просто спит. Я разбужу твою магию, если ты не тронешь мальчика. Я верну тебе молодость, если ты отпустишь Поттера… Отпустишь. Поттера. Сейчас, — проникновенным голосом сказал он. Внезапно он закашлялся. Кровь тонкой струйкой потекла у него изо рта.

— Северус, — ахнул Гарри.

Лорд Марволо моргнул. Звук голоса Гарри разорвал гипнотический контакт.

— Не слушайте его, мой Лорд, — встряхнулся Макнейр. – Он просто заговаривает вам зубы.

— Поттер очухался, — заметил Гойл.

— Прекрасно. Продолжим наше шоу. Круцио Ультима! — крикнул Лорд, разворачиваясь к Гарри. Петтигрю открыл рот и с сомнением посмотрел на Лорда. Старик угрожающе нахмурился.

— Круцио Ультима! — Петтигрю взмахнул палочкой.

Северусу Снейпу хватило этой заминки. Нечеловеческим усилием он рванулся между Петтигрю и Гарри. Огонь из палочки Петтигрю ударил его в солнечное сплетение. Снейп тяжело рухнул на пол. Раздался отвратительный хруст ломаемых суставов.

Гарри закричал.

— Фините инкантатем! Идиот! Он мне нужен живой! — Лорд тряхнул Петтигрю за шиворот.

— Фините инкантатем, — торопливо проговорил Хвост.

— Заткни Поттера, — сердито сказал Лорд.

— Силенсио, — Петтигрю махнул палочкой в сторону Гарри и устало вытер пот со лба. Мальчик молча глядел на распростертое на полу тело. Он прокусил губу, и кровь текла по подбородку. Его била мелкая дрожь.

— Что за черт, он же был связан, — с досадой сказал Лорд. — Как он ухитрился…

Пожиратели молчали. Вид Круцио Ультима в действии редко производил хорошее впечатление.

— Заберите его отсюда, — с отвращением сказал Лорд. — Левитируйте обратно в камеру и приведите в себя. Он перевел взгляд на Гарри.

— Мерзкий маленький щенок, — зло сказал он. — Ну ничего, скоро твоя очередь.

*

Люциус Малфой залпом осушил бокал вина.

— У тебя малокровие, Люц. Ты бледный как стенка. Теряешь всякую привлекательность, — поморщился Лорд Марволо.

Они сидели в гостиной. Жаркое пламя танцевало в камине. Свечи в резных канделябрах бросали мягкий свет на пушистый ковер и белые кресла. В центре комнаты стояла пышная рождественская елка.

— Люблю запах елки, — пробормотал Малфой. — Всегда Нарцисса наряжает, но…

— Нам сейчас не нужны бабы, — сказал Лорд. Он подкурил сигарету маггловской зажигалкой и глубоко затянулся.

— Да, конечно, — пробормотал Люциус. Он долил себе вина и опять выпил.

— Рассказывай, что сказал Мерлин.

— Мой Лорд… Вы убьете Сева? — несмотря на жар, полыхающий в камине, Малфой слегка дрожал.

— Тебя это волнует? — насмешливо сказал Лорд. — Отвечай на вопрос!

— Мерлин сказал… — он опять дрожащей рукой подлил себе вина, расплескивая красные капли на инкрустированный столик. — Как кровь, — Люциус вперил взгляд в винную лужицу.

— Прекрати, ты уже пьян! — зло сказал Лорд. — Что сказал портрет?

— Кровь врага, — прошептал Малфой.

— У меня много врагов, — равнодушно отметил Лорд.

— Того, кого вы ненавидите сильней всех. Кровь надо выпить в полночь и призвать имя Мерлина. Чем больше вы сможете выпить, тем сильнее станете. Желательно, чтобы ваш враг также имел большой магический потенциал.

— Отлично, Люциус! — глаза Лорда радостно блеснули. — Только кровь, и все?

— Все гениальное — просто.

— Проклятый Сев целый год морочил мне голову сложными зельями. То одним, то другим. А тут все так просто. Я выпью всю его чертову кровь!

— Поттера?

Лорд недоуменно уставился на Малфоя.

— Какого, к дементорам, Поттера? Сева, конечно.

— Разве не Поттер ваш главный враг, мой Лорд? — дрожащим голосом спросил Люциус.

— Не сейчас. Когда-то я думал, что да, Поттер. Впрочем, могу выпить и его кровь, на закуску, — демонически захохотал Лорд.

Люциус Малфой уронил голову на руки. Пьяные слезы потекли по его ладоням.

— Баба, — снисходительно сказал Лорд. — А кто будет елку наряжать?

*

— Что у тебя с рукой, Хвост? — брезгливо спросил Макнейр.

Петтигрю посмотрел на свою левую руку.

— Не знаю, чернеет отчего-то.

— Мыть пробовал? — поморщился Макнейр.

— Это не грязь. Не болит, только пальцы почти не гнутся, — вздохнул Петтигрю.

— Смахивает на гангрену, Хвост, — с подозрением сказал Гойл.

— Если что, Хозяин сделает мне новую руку, — самодовольно сказал Петтигрю. Никто из Пожирателей не мог похвастать таким подарком, как его сверкающая правая рука. — Будет красиво. Симметрично.

— Без магии? — фыркнул Гойл.

— Тихо, — прошипел Макнейр и нервно оглянулся. — Это не обсуждается.

— Это ненадолго. Лорд назначил обряд возвращения магии на Рождество. Он вернет свою силу, и мы все будем щедро вознаграждены.

— Рождественскими круциатусами? — брякнул Гойл.

— Угу. Ультима, — пробурчал Макнейр. Он подошел к окошку камеры и всмотрелся в полумрак.

— Как они, Уолден? — спросил Гойл.

— Живые вроде. Ишь ты, в обнимку. У этого чертова педика и вправду девять жизней.

— Рождество — завтра, — хищно усмехнулся Петтигрю. — Вот я и посмотрю, сколько у тебя жизней, Северус Тобиас Снейп.

*

Глава 16. Во имя Мерлина

Голова Северуса лежала на коленях Гарри. Горячая слеза юноши упала на его лицо. Потом еще и еще.

— Гарри, — прошептал Снейп, — перестань.

Гарри судорожно вздохнул.

— Ты не плакал под Круцио. Ты держался, как мужчина. Ты сильный, Гарри, — слова давались профессору с трудом. — Не надо плакать сейчас. Все… будет… хорошо.

— Я не знаю, как помочь тебе, — с отчаянием сказал юноша.

— Со мной все в порядке, — Северус стер пальцем слезу, ползущую по щеке Гарри.

— Ты кашляешь кровью! А я не могу вылечить тебя без палочки.

— Ерунда, просто осколки ребра в легких, — спокойно сказал Снейп.

— Ну да, всего-навсего! — сердито сказал Гарри.

Учитель улыбнулся и сжал его руку.

Гарри погладил волосы Северуса. Мягкие и шелковистые когда-то, сейчас они были жесткими и слипшимися от запекшейся крови.

— Как ты думаешь, сколько мы уже тут? — спросил юноша.

— Трудно сказать. Несколько часов.

— Мы умрем? — голос Гарри звучал странно спокойно.

Северус всмотрелся в его лицо в полумраке.

Да.

— Никогда не теряй надежды, — сказал он.

— Я не хочу видеть, как они тебя… Я хочу умереть с тобой вместе, — тихо сказал Гарри.

Ты читаешь мои мысли, о, Мерлин.

— Не думай об этом, — Северус привстал, поморщившись от боли. — Попробуй поспать. Пожалуйста, — попросил он.

Они легли головами на свернутую мантию Гарри. От пола тянуло холодом и сыростью. Где-то шуршали то ли крысы, то ли мыши, в углу размеренно и заунывно капала вода.

— Я все время хочу тебя обнять, и забываю, что тебе больно.

— Мне не больно, обними, — попросил Северус.

Гарри осторожно положил руку ему на бедро.

— Мы будем вместе, потом, когда… умрем? — спросил он.

— Прекрати, Гарри, — сердито сказал учитель. — Мы пока что живы. И если Лорд не убил нас сразу, значит, мы для чего-то ему нужны. Я надеюсь уговорить Риддла. Если бы он был один… Но теперь, без магии, он таскает за собой проклятого Петтигрю. Хвост меня ненавидит еще со студенческих времен. Это осложняет переговоры. Ну, ничего. Завтра будет новый день. Попробуй заснуть. Силы нам еще понадобятся, — он переплел свои пальцы с пальцами Гарри. — Спи, мой хороший, — прошептал он.

— Я тебя люблю, — всхлипнул Гарри.— Мерлин, помоги нам, — прошептал он, проваливаясь в тяжелое забытье.

*

Гостиная Малфой-Мэнора выглядела ярко и празднично. Большая елка, привезенная эльфами из Шварцвальда, распространяла вокруг дивный аромат хвои. Она искрилась огоньками крохотных свечек и голубыми лучистыми снежинками. Маленькие фарфоровые куклы улыбались и кокетливо расправляли платьица, радужные змейки обвивали ветки серпантином. По веткам прыгали шоколадные белки и сахарные зайчики. Разноцветные елочные шары подмигивали, поворачивались разными боками, превращаясь то в персики, то в апельсины. Верхушку украшал улыбчивый сусальный ангел, как две капли воды похожий на Драко Малфоя. Все было готово к празднику. Длинный стол, покрытый белой скатертью с вышитой монограммой дома Малфоев, был накрыт на двенадцать персон.

— Хотя бы на Рождество не нюхай чертов порошок, — прошипел Люциус в ухо сыну.

— Да я не нюхаю, — дернул плечом Драко. — Я в порядке, отец.

На себя посмотри, чуть не сказал Драко, но счел, что благоразумнее промолчать. Он подошел к зеркалу и поправил синюю шапочку с пером, которая ему очень шла. Предполагалось, что он будет на Рождество в костюме Кая. По мнению Драко, костюм был слишком простоват, но и в нем юноша выглядел весьма элегантно. Утешала мысль, что вместо дурацких саночек у него будет собственный белый Пегас.

— Люциус, — Нарцисса в костюме Снежной Королевы сверкала ослепительной красотой. Умело наложенные косметические чары маскировали страшную бледность, но не могли скрыть беспокойства в ее глазах. — Мне кажется, неправильно будет, чтобы Драко присутствовал… до конца.

Люциус нервно оглянулся на сына.

— Я дам тебе знак, Нарси, — прошептал он. — Ты скажешь, что его ждет подарок. Идите к конюшне… Как раз Пэнси с подругами подъедет… Пусть молодые люди катаются в парке, пока… Пока все не кончится.

— Надо было отправить его во Францию, — вздохнула Нарцисса. Она поправила голубое жабо на груди Люциуса. — Ты тоже… давно не отдыхал.

Малфой благодарно сжал ее руку.

— Пора, — сказал он.

— Оркестр, полонез, — махнула палочкой Нарцисса — Снежная Королева.

*

Лорд Марволо в пурпурной царской мантии был неузнаваем. Его голову украшал средневековый парик и тяжелая золотая корона. Мех волшебного горностая искристо переливался в свете свечей. На груди Лорда покоилась цепь червонного золота с черепом Темной Метки. Его глаза под насупленными седыми бровями метали молнии, и ничто не давало повода думать, что Лорд — маггл. За спиной хозяина, выпятив грудь, стоял излучающий важность Питер Петтигрю. В честь праздника на нем был черный с позолотой камзол министра, и хотя его обрюзгшие щеки также прикрывали букли парика, — черты лица Петтигрю так и остались плебейскими. Может, всему виной было раболепное и вечно угодливое выражение лица. Нагини мирно дремала под столом у ног Лорда. После потери хозяином магии змея почти утратила с ним контакт, и это доводило старика до бешенства.

Разговор за столом поначалу тянулся вяло. Присутствующие налегали на ужин. Постепенно атмосфера пропиталась винными парами, гости расслабились и заговорили о том же, о чем и всегда — о политике Министерства, о рейтинге Пожирателей Смерти, о врагах, о женщинах, о курсе галеона, о том, что говорят газеты.

— «Пророк» пишет, что Гриндевальда убил наш господин, — сказал Макнейр.

— Полагаю, его убил Снейп. К Дамблдору в придачу, — Люциус Малфой поправил салфетку на коленях.

— Не может быть. Зачем ему это?

— Дамблдор изменял ему с Гриндевальдом.

— Нелепые слухи, — сердито сказал Лорд. — Сам Сев их и распространил.

— Нет дыма без огня, мой Лорд, — мягко сказал Люциус.

— Не верю. Петтигрю сказал, что спаситель Северуса не был похож ни на Дамблдора, ни на Гриндевальда.

— Вы во всем полагаетесь на Питера, мой Лорд? — поднял бровь Люциус.

Нарцисса делала мужу отчаянные знаки глазами.

— Я больше никому не доверяю. Вы все — недостойные подданные. Стоит выпустить вас из ежовых рукавиц, вы перегрызете горло и мне, и друг другу, — Лорд с силой вонзил серебряную вилку в мясо, словно протыкая грудь врага.

— Питер видел сначала одного любовника Сева, потом якобы второго… Может, у него вообще нет никакого любовника! — на щеках Люциуса зажегся лихорадочный румянец. — Поттер — вот ваш главный враг, мой Лорд. А убивать старого соратника, поддавшись порыву гнева, поверив в россказни слуги… — Малфой метнул презрительный взгляд на Петтигрю. Тот стоял красный, налитый злобой, напоминающий сердитого индюка.

— Ты сегодня на редкость говорлив, мой друг, — холодно сказал Лорд. — Уж не ты ли пресловутый герой-любовник? Мы можем это проверить. Бросится ли Сев защищать тебя так, как защищал мальчишку?

Кровь отхлынула от лица Малфоя.

— Простите мою несдержанность, мой Лорд, — тихо проговорил он, опустив глаза.

— Я могу поставить тебя на колени — просить прощения у Петтигрю, — насмешливо сказал Лорд.

— Лучше Круцио, мой Лорд, — тонкие пальцы Люциуса судорожно сжали бокал.

Драко уронил вилку. За столом повисла тишина. Слышно было, как за плечом у Лорда сопит Хвост.

— Я не настолько жесток, — ухмыльнулся Лорд, довольный произведенным впечатлением.

Пожиратели принужденно засмеялись. Не смеялся только Петтигрю.

— Мой Лорд, — мрачно сказал он. — Позвольте мне доказать вам свою любовь и преданность.

Лорд Марволо отложил вилку и манерно промокнул салфеткой губы.

— Ну-ну, — благожелательно сказал он.

— Рискуя жизнью, преодолевая преграды… — Петтигрю достал из камзола парчовый сверток и начал лихорадочно его разворачивать, — я укра… то есть, добыл… этот замечательный… Кубок!

Блестя глазами и суетливо кланяясь, Петтигрю передал Лорду черный резной кубок.

— Старинный уникальный кубок, — продолжал Петтигрю. — Северус Снейп хотел спрятать его в Гринготтсе. Еще одно доказательство его неверности. Все сокровища должны быть переданы в Фонд Пожирателей Смерти, и кому как ни ему это знать!

— Спасибо, Хвост, — Лорд поднес кубок к глазам. Черные лилии, ландыши и тюльпаны опускались в воду цвета агата, превращались в диковинных рыб, поднимались к поверхности, чтобы над водой превратиться в черных птиц, взмыть в небо и опять осыпаться в воду лилиями и ландышами.

— Рисунки все время меняются. Смотрел бы и смотрел, — сказал Петтигрю.

— Оригинально, — пробормотал Лорд. — Благодарю, Питер. Единственный, кто подумал о рождественском подарке, — Лорд обвел суровым взглядом присутствующих. Все неловко отвели глаза.

Петтигрю расцвел. Лорд бросил взгляд на большие напольные часы с тяжелым маятником.

— Твой подарок как нельзя кстати, Хвост. Я даже знаю, что из него пить.

— Драко, сынок, тебя тоже ждет сюрприз! — ласково позвала Нарцисса. — Вы позволите, мой Лорд? Беллатриса, пойдешь с нами?

— Попозже, — пробормотала ведьма, впиваясь в сочное мясо острыми зубами и темно-фиолетовыми губами.

— Слабонервные пусть катаются на пони, — с насмешкой сказал Лорд. Драко дернулся, но получил легкий подзатыльник от матери.

— Идем, дорогой мой Кай, — она обняла сына за плечо, и они вышли.

В гостиной остался Лорд Марволо и семеро Пожирателей. Часы показывали без десяти двенадцать. Лорд постучал ножом по бокалу, прося тишины.

— Приведите пленников.

Оркестр замолк. В полной тишине прошла минута. Наконец двери распахнулись. Гойл и Руквуд втолкнули в зал мужчину и юношу. Оба слегка пошатывались и щурили глаза, отвыкшие от яркого света. Их руки были связаны за спиной заклинанием.

— С Рождеством, ребята, — сказал Лорд.

— Северус, у него мой… — прошептал Гарри, не веря своим глазам.

Снейп тоже заметил Кубок.

— Молчи, — не разжимая губ, сказал он.

— Ты не хочешь поздравить меня, Сев? — процедил сквозь зубы старик.

— Поздравляю, мой Лорд, — невыразительно сказал Снейп.

— Сегодня Рождество, — Лорд встал со своего возвышения и красивым жестом перекинул через плечо горностаевую мантию. Он подошел ближе к пленникам, но заговорил, обращаясь отчасти и к гостям:

— Для тебя это большой праздник, Сев. Сегодня ты сможешь подарить мне настоящий подарок. Петтигрю показалось, что ты скуп. — Он поднял черный кубок и отсалютовал им Снейпу.

— Мой Лорд, — начал Северус.

— Молчать! — гневно перебил Лорд. — Молчать, когда говорю я, — прошипел он, подходя к пленникам. Гарри сжал зубы. Его переполняло желание плюнуть в проклятое лицо.

— Тебе нет оправдания, Северус. Ты предал мои интересы, — Лорд повернулся к гостям и театральным жестом указал на Снейпа. — Он предал всех нас, друзья!

Пожиратели одобрительно загудели. Громче всех был слышен голос Петтигрю.

— Я бы мог снизойти до банального великодушия, Северус, — прошипел Лорд. Он медленно ходил кругами вокруг пленников, судорожно сжимая костлявые кулаки. — Но ты оскорбил меня лично. Ты позволил себе насмехаться надо мной. И это еще не самое страшное, что ты сделал, — зловещим шепотом сказал он.

В гробовой тишине было слышно, как трещит огонь в камине.

— Ты — поднял руку — на мою магию.

— Позволь мне вернуть ее тебе, мой Лорд, — сказал Северус.

— Молчать! — брызжа слюной, крикнул Лорд.

— Никто кроме меня сделает этого, — оскалился Снейп. — Убьешь меня — останешься магглом навечно.

Лорд Марволо с размаху ударил его по щеке.

— Лжец, — выплюнул он.

Лорд обвел безумным взглядом присутствующих.

— С кого начнем? — негромко спросил он.

— С Поттера! — выкрикнула Беллатриса, хищно глядя на Гарри.

— Хозяин, благоразумнее сначала вернуть себе магию, а потом развлекаться, — подсказал Петтигрю.

— Ты прав, Хвост. Тем более, если Сев будет волноваться за Поттера, это испортит ему кровь… Адреналин, и все такое прочее. Правильно я говорю, Поттер?

— Вы — трус, — выкрикнул Гарри. Его губы кривились, он тяжело дышал. — Сразитесь со мной, сразитесь честно!

— Молчи, Гарри, — тихо простонал Северус.

Лорд поднял бровь. Нагини задумчиво посмотрела на Хозяина и медленно подползла к ногам Гарри.

— Ты что-то вякнул, или мне послышалось? Твой любовник-педофил отобрал мою магию. Как же ты сразишься со мной, малыш? На шпагах, на кулаках? Может, устроим спортивное состязание? Благородный юный гриффиндорец обогнал на строметровке пожилого маггла, напишет завтра «Пророк». О какой честности ты говоришь, мелкий мерзавец!

— Мой Лорд, никто, кроме меня, не знает, как вернуть твою магию. Никто не знает, как приготовить это зелье, — Северус пытался загородить Гарри, но заклятие не давало ему сдвинуться.

— К черту зелья! Не существует никакого зелья, лжец! Я получил ответ от великого Мерлина. И я верну свою магию. Петтигрю! — выкрикнул он.

Петтигрю рванулся к Лорду, выхватил палочку и направил ее на Снейпа. Глаза верного слуги горели сатанинским огнем. Часы пробили первый глухой удар, отозвавшийся стоном во всем замке.

— Твое изобретение, Северус! — злорадно крикнул Петтигрю. — Sectumsempra!

Из его палочки вылетел острый сияющий луч, и Северус Снейп упал на пол, сраженный невидимым мечом. Кровь хлынула из его горла алым фонтаном, заливая белый ковер гостиной.

— Нет! — закричал Гарри. Бешеный всплеск внутренней магии разрушил связывающее заклятье. Юноша бросился к Северусу, но неожиданный бросок Нагини сбил его с ног.

— Ступефай! — успела крикнуть Беллатриса. Гарри швырнуло в стену. В его ушах раздался длинный звон, как удар гонга. Вспышка белого света ударила по глазам, и черный тоннель втянул его в безжизненную мертвую глубину.

Гарри упал на пол, раскинув руки, бледный, как лилия, сорванная безжалостной рукой.

Северус хрипел в агонии. Кровь из аорты била прерывистым алым фонтаном. Лорд Марволо, дергаясь лицом, наполнил Кубок красной густой кровью. Он поднял вверх обагренную руку с черным Кубком.

— Во имя Мерлина! Я. Возвращаю. Мою. Магию.

Он поднес Кубок к губам и осушил его до дна. Кровь потекла по его подбородку и шее. Часы ударили двенадцатый раз.

Никто не дышал и не двигался. Все взгляды были прикованы к страшной картине.

Внезапно Кубок вспыхнул в руках Лорда. Словно разогреваемый в горниле металл, из черного он преображался в огненно-красный. Столб пламени вырвался из Кубка и поднялся к потолку. Обожженный и парализованный неожиданным страхом, Лорд отдернул руку. Кубок не упал, он повис в воздухе, кружась волчком и разбрызгивая фонтаны огненных брызг. Кто-то закричал.

Кубок сиял и бил огнем. В самом средоточии пламени горело красное человеческое сердце.

Сияние сердца стало нестерпимым. Свет расширялся, вместе с ним нарастал оглушительный звон. Белый режущий свет залил гостиную. Страшный удар грома расколол пространство, словно одновременный удар тысяч колоколов. Колоссальной силы взрыв поднял на воздух Малфой-Мэнор, сметая все вокруг белым беспощадным ураганом.

*

Глава 17. Эпилог

— Северус, — Гарри бросился к любимому. Слезы потрясения текли по его лицу. — Ты живой!

Оба лежали на траве среди кустов цветущего вереска.

— Гарри, Гарри! — Северус обнял мальчика и крепко прижал к себе.

— Тебе так не больно? — испугался Гарри.

— Нет, все в порядке, а ты? — Северус не мог выпустить его из объятий, словно боясь, что мальчик вдруг исчезнет.

— Лучше всех, — засмеялся Гарри, перебирая его спутанные волосы, покрывая лицо торопливыми поцелуями.

— Где мы? — Северус оглянулся. — Какое знакомое место. Я здесь как будто был…

Вересковая равнина простиралось до самого горизонта, теряясь в дымчатой лиловой дали. Волнующий медовый аромат кружил голову, наполняя грудь хмельной радостью. Ветер волнами пробегал по кустам вереска, превращая их в розовое море. За спиной Гарри и Северуса возвышался зеленый холм, поросший шелковой густой травой. Из расщелины в камне струился ручей. Какая-то маленькая птичка беззаботно чирикала в кустарнике. Невдалеке мирно щипали траву черный и белый конь.

— Я тоже здесь был, — сказал Гарри. — Во сне.

— Это не сон, — пробормотал Северус. — Разве пахнут трава и цветы… во сне?

— В моем прошлом сне Мерлин пел песню про вересковый мед. И я видел это поле. Или похожее.

— Мы умерли, — хмуро сказал Северус. — Видишь, на нас странная одежда.

Гарри посмотрел на свою зеленую с золотом тунику и перевел взгляд на Северуса: тот был в ниспадающем до земли синем греческом хитоне, сколотом пряжкой на плече.

— Нет, — тихо сказал Гарри. — Мы в гостях. Разве ты не узнаешь, чьи это кони?

Шум ручья усилился, будто наполняясь нежным перезвоном серебристых колокольчиков. Гарри схватил Северуса за руку.

— Смотри, — прошептал он. — Холм раскрывается!

Держась за руки, как дети, восхищенно открыв рты, они смотрели, как раздвигается трава, со скрежетом поворачиваются серые древние валуны, поросшие мхом, и открывается светящееся изнутри серебром нутро холма.

— Хрустальный грот, — прошептал Северус. — Это сказка. Все-таки мы умерли, Гарри.

— Если это такая смерть, я ничего не имею против, — Гарри сжал его руку.

С мелодичным звоном хрустальные радужные ворота медленно распахнулись. Из сверкающего грота, так же держась за руки, как Северус и Гарри, вышли Волшебник Мерлин и Король Артур.

— Вы вместе! — в восторге воскликнул Гарри. Он бросился к Мерлину и повис у него на шее.

Северус Снейп стоял, открыв рот. Сейчас он был не похож на самого себя — взрослого, циничного, усталого. Будто маленький мальчик Северус, верящий в сказку, он во все глаза смотрел на Волшебника и Короля под хрустальной аркой зачарованного грота. Король приблизился к нему и крепко обнял, как старого друга.

— Спасибо тебе, — сказал Артур.

Волшебник Мерлин улыбался Северусу, обнимая за плечи совершенно счастливого Гарри.

— Гарри — это сокровище, — сказал Мерлин. — Береги его.

— Северус, правда, Мерлин похож на твоего старшего брата? — Гарри переводил удивленный взгляд с одного на другого: — Видишь, я был прав!

— Мы все братья, — мягко сказал Мерлин. — Только забываем об этом.

— Ты простил Артура? — спросил Гарри.

— О да, — прошептал Мерлин. Он задержал в руках ладони короля, и, наклонившись, коснулся их губами, будто вновь прося прощения.

— Мы оба были виноваты, — Артур прижал руки Мерлина к своей груди. В его лучистых серых глазах светилась нежность.

— Долго тебе пришлось думать, — вздохнул Гарри. — Мерлин поседел в своем саду.

— Не осуждай меня, Гарри. Никогда никого не осуждай, — тихо сказал Артур. Он провел рукой по волосам волшебника, и седые пряди исчезли под его ладонью. — Любовь не стареет, — прошептал он.

— Мы умерли? — спросил Северус.

— Разве вы просили о смерти? — Мерлин поднял левую бровь, точь-в-точь как Северус Снейп.

Артур вдруг сунул пальцы в рот и оглушительно свистнул. Гарри зажал уши.

Черный скакун, вздымая желтую дорожную пыль, в мгновение ока перелетел вересковые кусты и оказался рядом с королем, раздувая ноздри и блестя глазами цвета обсидиана.

— Северус очень любит лошадей, — Гарри похлопал коня по лоснящемуся черному боку.

— Ну… больше, чем велосипеды, — сказал Снейп.

— Вот ваши лошади, — Мерлин указал на вершину холма. — Угадайте, где — чья.

— Так это ясно как божий день, — сказал Гарри. — Гнедая — Северуса, а в яблоках — моя.

— Откуда ты знаешь? — удивился Северус.

— Он больше ребенок, чем ты. Он еще полон веры в добро, в сказку, в исполнение желаний, — ответил за мальчика Мерлин.

— Понятно, — с легкой грустью сказал Северус.

— Ты тоже веришь. Иначе не увидел бы ни меня, ни Артура, ни вереск, ни лошадей. Если бы не верил, ты был бы сейчас… не здесь.

Странная сила теплым вихрем подняла их на вершину холма. Мерлин протянул учителю поводья гнедого коня. Северус посмотрел на Гарри — тот светился от счастья. Он гладил своего серого в яблоках, прижимался к нему щекой, шептал ласковые слова в чуткие мягкие уши. Непролитые слезы благодарности и чего-то совершенно невыразимого, но оттого не менее острого и счастливого, переполнили сердце Северуса. Когда-то он думал, что разучился улыбаться. А сейчас ему хотелось смеяться. Без причины. От счастья, что жив Гарри. Что жив он сам. Оттого, что чудо — так близко, стоит только протянуть руку. Гнедой коснулся его лица бархатными теплыми губами.

— Прощайте, — мягко сказал Мерлин, призывая своего белого коня.

— Пора, — сказал Артур.

Черный и белый скакун нетерпеливо перебирали ногами.

— Мы еще увидимся, — сказал Артур, легко взлетая в седло. Мерлин поднял ладонь в знак прощания и натянул поводья.

Нельзя было не залюбоваться удивительными всадниками. Великолепным аллюром, едва касаясь копытами земли, лошади летели над вересковым полем. Всадники удалялись, их силуэты терялись среди лиловых цветочных зарослей, и наконец растаяли в медово-розовом тумане.

Гарри и Северус взяли под уздцы своих лошадей и медленно побрели по полю.

— Покажи, как ты скачешь на коне, — сказал Гарри.

— Да никак я не скачу, — сказал вдруг Северус. — Я тебя обманул.

— Как так, обманул? — открыл рот Гарри.

— Я катался с отцом лет эдак в десять. Я даже не знаю, залезу ли я на него. Он такой высокий, — сказал Снейп, с опаской глядя на гнедого.

Гарри захохотал. Он согнулся пополам, слезы потекли из его глаз.

— Я тебя обожаю, Северус! — он бросился к нему и обнял за шею.

— Ты не сердишься на меня? — серьезно спросил Северус.

— О-о, — Гарри целовал его лицо. Слезы смеха еще блестели в его глазах.

— Я тебя так люблю, — прошептал Северус. Он прижал к себе юношу, запустил пальцы в его густые спутанные волосы и накрыл губами его улыбающиеся губы. Не разнимая рук, не разрывая поцелуя, они опустились на теплую, дышащую паром землю. Цветущий вереск наполнял воздух своим тяжелым медовым ароматом. Над ними жужжали пчелы, собирая сладкий нектар. Гнедая и серая лошадь мирно стояли в траве поодаль, помахивая хвостами. Маленький жаворонок в высоком небе пел о чем-то светлом. Может, о том, что самое лучшее в жизни покупается ценой великого страдания. И о том, что это страдание позади.

*

— Умоляю, он мой отец! Вы обязаны меня пропустить! — с отчаянием воскликнула Тереза. Она крепко прижимала к груди пакет с апельсинами и яблоками.

— К Лорду Марволо запрещено пускать кого бы то ни было! — двое суровых колдомедиков в белых халатах теснили девушку к двери. — Оформляйте разрешение на визит в Министерстве!

Внезапно за их спинами раздался хлопок. Оконное стекло зазвенело, засыпая пол мелкими осколками. Застекленный шкафчик с картами пациентов вздрогнул и последовал примеру окна.

— Какая-то сволочь бросила камень! — колдомедики бросились к окну.

Тереза изо всех ног ринулась в реанимационное отделение. Она влетела в палату и остановилась. На единственной кровати лежал молодой человек и читал свежий номер «Пророка».

— Извините, — пробормотала она и хотела закрыть дверь.

— Тереза, — окликнул ее мужчина.

Она с недоумением повернулась.

— О, Мерлин, — пробормотала она. Апельсины выпали у нее из рук и раскатились по палате.

Симпатичный молодой мужчина на кровати был ее отец. Ему было не более тридцати лет.

*

Гарри сладко потянулся всем телом и открыл глаза. Над ним был идеально белый потолок. Он вскочил как ужаленный и огляделся. Так и есть, Мунго.

Северус, Мерлин, Артур. Я сошел с ума?

В палату вошла улыбающаяся женщина в белом халате.

— Доброе утро, Гарри. Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, прекрасно, — растерянно сказал он. — А что я тут делаю?

— В Малфой-Мэноре произошел сильный взрыв. Все пострадавшие доставлены к нам. К счастью, никто не погиб. А вы попали к нам без одежды, — шутливо погрозила пальцем женщина.

— Северус… профессор Снейп?

— Жив и здоров, как и все остальные. Будьте добры, разрешите вас продиагностировать, - она провела волшебной палочкой вдоль его тела.

— А Лорд Марволо?

— В седьмой палате, — сказала женщина. — Помолчите минутку. Так… У вас все в порядке, — улыбнулась она. — Вас сегодня выпишут.

— Се… Профессор Снейп в какой палате?

— В восьмой. Он не пострадал.

— Спасибо, — ошеломленно сказал Гарри.

Едва за колдомедсестрой закрылась дверь, Гарри вылетел в коридор. Проходя мимо седьмой палаты, в приоткрытую дверь он увидел Терезу Бернар, обнимающую симпатичного брюнета. Они сидели на кровати и мирно ели апельсины.

«Еще один родственник Риддла?» — подумал Гарри. Он заглянул в восьмую. На больничной кровати сном праведника спал Северус Снейп, улыбаясь чему-то во сне. На спинке стула висел синий греческий хитон. Гарри уставился на хитон широко открытыми глазами. Улыбка понимания коснулась его губ. «Я был голый… Ну да, разделся в вересковом поле», — подумал он.

Он наклонился к спящему и поцеловал его в губы. Северус вздохнул и открыл глаза.

— Доброе утро, любимый, — радостно сказал Гарри. — Мы в Мунго.

*

— Все хуже и хуже! — с отчаянием сказала Тереза. — Он все моложе и моложе, — она бросила в угол туфли и упала в кресло, вытянув усталые ноги.

Кэролайн тяжело вздохнула. Она налила подруге крепкий чай и заботливо пододвинула бутерброды.

— Что говорят колдомедики?

— Ты не поверишь, — Тереза жадно откусила бутерброд. — Якобы мой отец выпил кровь потенциального вампира. Какой-то редкий вид вампиров, как я поняла.

— Вот и омолодился, — сурово констатировала Кэрри. — Знаем эту чушь. Помет феникса, хрящ хвостороги, моча мантикоры, теперь вот кровь редкого вампира. Тут крови простого вампира днем с огнем…

— Кэрри, любимая, с каждым часом он молодеет на год! Завтра утром я приду, а ему пятнадцать!

Кэролайн застыла с чашкой в руке.

— А потом? Через пятнадцать часов? Ой, прости, — она положила руку на плечо подруги.

Тереза шмыгнула носом.

— Не знаю. Колодомедики сказали, что делают все возможное, чтобы остановить процесс.

— Не падай духом, прошу тебя. Может, мы еще успеем что-нибудь придумать, — Кэролайн обняла Терезу и крепко прижала к груди.

*

— Ты не спишь, Северус? Мне приснился такой сон! — Гарри сел на постели.

— Сплю, — сказал Северус. Он обнял Гарри и по-хозяйски придавил бедром к постели.

— Вставай! Мерлин сказал, посмотреть в твою чашку! Чтобы мы вдвоем заглянули в твою чашку!

— Гарри, ты в своем уме? Какая чашка?

Часы в спальне показывали несусветную рань. Северус нехотя поднялся и прошел босыми ногами к столу. Он взял в руки свою чашку с нарисованным королем. Внутри лежали два серебряных кольца.

— Это еще что? — удивился он.

— Подарок, — сказал Гарри.

— Хочешь сказать, они нас уже и обвенчали? — хмыкнул Северус.

— А ты против? — с вызовом спросил Гарри.

— М-м… Несколько неожиданно, в пять утра.

— Никто не посягает на твою свободу. Эти кольца — чтобы вызывать наших лошадей. Видишь маленькую подкову? Надо надеть кольцо и повернуть ее, — радостно сказал Гарри.

— А можно не сейчас? Даже кофе не пил, — простонал Северус, валясь обратно в постель.

— Ладно, — немного разочарованно сказал Гарри. Он нырнул к Северусу под одеяло.

— Дай руку, — сказал Гарри. — Объявляю тебя моим законным э… мужем. Теперь ты, — серьезно сказал он и протянул ему второе кольцо.

Северус поцеловал его в губы.

— Хочешь, чтобы я назвал тебя женой? Или тоже мужем?

— Мерлин его знает, — пожал плечами Гарри.

— Это уж точно, — пробормотал Северус. — Объявляю тебя… моим. Теперь ты мой, навсегда, — сказал он, надевая Гарри кольцо и целуя его пальцы.

*

— Выходит, Люциус Малфой — единственный, кто пострадал после взрыва? — удивился Гарри.

Они шли по дорожке, ведущей к главному входу Святого Мунго.

— Он пострадал до взрыва. Упал в обморок и ударился затылком о каминную полку.

— Было, от чего упасть в обморок, — передернулся Гарри. Вдруг он остановился и потянул Северуса за рукав. — Ой, это она!

Навстречу им по парадной больничной лестнице спускались Тереза Бернар и Кэролайн Грэйс с букетом цветов. Тереза бережно несла в руках голубой кружевной сверток. Ее лицо светилось довольной улыбкой. Увидев Гарри, она остановилась и с виноватым видом закусила губу.

— Гарри, извини меня. Я не хотела… Я не знала, что отец задумал. Ой, здравствуйте, профессор, я вас не узнала, — спохватилась она.

Северус Снейп уже смирился — в последнее время его многие перестали узнавать.

— Да ладно, — сказал Гарри. — Я сам виноват, хватать незнакомые предметы. Се… Профессор прав, я сначала делаю, а потом думаю, — он оглянулся на Снейпа. Учитель широко открытыми глазами смотрел на сверток в руках Терезы.

— Это… он? — удивленно спросил Северус.

Тереза с гордой улыбкой развернула кружева.

— Правда, лапочка? Какое счастье, что он не исчез! Мы так переживали.

Из кружев выглядывало маленькое розовое личико новорожденного младенца.

— Мы думали, он превратится в эмбрион и исчезнет, — сказала Кэрри.

Северус Снейп задумчиво посмотрел на младенца.

— Мне будет тебя не хватать, Том, — он отвернул кружево, разглядывая безмятежное лицо малыша. — Ты всегда был… смелый. Наглый. Умный. Не такой, как все. Зато теперь ты бессмертный. Вырастешь, состаришься, и опять по новой… — Снейп повернулся к Терезе: — Вы понимаете, что вас ожидает?

— Он мой единственный родственник, — Тереза крепко прижала к себе младенца, будто испугалась, что Снейп вырвет его из рук. — Мы с Кэрри его усыновим. Конечно, сначала распишемся, когда нам исполнится… — Кэрри толкнула подругу в бок. Тереза покраснела и замолчала.

— Мы вас тоже пригласим, когда распи… Ой, — Гарри не договорил — Северус незаметно ущипнул его пониже спины.

— Нам пора, — сказал Северус. — Если что-то нужно для Тома… то есть, для младенца, — обращайтесь. Ведьмино Молоко, например.

— Спасибо, сэр.

Гарри пощекотал малыша под подбородком.

— Пока, Том, — сказал он и задумчиво прибавил: — Северус, я не могу его возненавидеть. Он милый, правда?

— Это ненадолго, — утешил Снейп.

*

Приложив руку козырьком к глазам, Северус Снейп с улыбкой смотрел на Гарри. Юноша прильнул к крупу своего коня, почти слился с ним, стал одним целым. Легко, как ветер, юноша и конь неслись сквозь розовые кусты вересковой долины. Наконец, сделав последний круг, Гарри приблизился к Северусу и легко соскочил на землю.

— Это совсем просто, — он отпустил поводья и погладил серую умную морду. — Как мы их назовем, Северус?

— Моего зовут Сэр Бруно, — с достоинством сказал Снейп.

Гарри вытаращил глаза.

— Ну и имя. Почему не просто Бруно? Ты его так уважаешь? Давай уже — профессор Бруно, что ли.

— Конечно, уважаю. Я до сих пор не могу на него залезть без заклинания.

— Да, он крупнее Летящего Танцора.

— Кого-кого?

— Летящего Танцора, — Гарри похлопал серого коня по шелковистому боку. Тот косился на мальчика большими лукавыми глазами, раздувал тонкие ноздри после быстрого бега и действительно выглядел так, что в любую секунду вновь сорвется с места и взлетит.

— Знаешь, они похожи на нас. Сэр Бруно, хочешь сахарок? — он вынул из кармана и скормил коню липкий сладкий кубик. — Умница, — Гарри коснулся губами теплой морды гнедого.

— А меня тут как будто и нет, — ревниво заметил Северус.

— Ты можешь погладить Танцора, — невинно сказал Гарри.

— А тебя можно… погладить?.. — Северус обнял его, просунув ладони под ковбойскую рубашку, которую Гарри надел по случаю конной прогулки.

— Они на нас смотрят, — пробормотал Гарри, обнимая Северуса липкими сахарными руками.

— Завидуют, — губы Северуса накрыли рот Гарри в долгом поцелуе.

Ковбойская рубашка полетела в кусты. Вслед за ней отправились джинсы. Профессорский френч повис на раскидистом кусте репейника.

Они медленно опустились на траву, не спеша наслаждаясь друг другом. Лилово-розовые цветы вереска колыхались над их головами. Маленькие колокольчики согласно кивали, радуясь восходящему солнцу, просыпающимся гудящим пчелам, ласковому ветру теплого утра.

Черные глаза отражались в зеленых, зеленые дарили черным солнечно-аквамариновый свет.

Медовое поле любви качало их на волнах, унося печали, смывая слезы, стирая боль. Не было больше ни мужчины, ни юноши, они стали одним целым, проникли друг в друга душой и сердцем.

Только для них – цвел медовый вереск. Только для них – пел жаворонок. Только для них – занимался новый рассвет.

*

FIN : )))

“Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом”

Content

Magenta Покровители