Magenta

Практика по Магловедению

Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.

Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Практика по Магловедению

Автор: Magenta

Бета: 1-5 гл. klaris, 6-8 гл. EmptyFet, 9-33 гл. Тамариск

Рейтинг: R

Пейринг: СС/ГП, ДМ/ГП, ДМ/ГЛ, РУ, ГГ, Альбус & Аберфорт Дамблдоры, Амбридж/Скримджер, ЛМ, ПП, ММ, ТР и другие

Жанр: AU, Humor, Romance

Отказ: Нахально и пока безнаказанно наслаждаюсь игрой с героями госпожи Роулинг.

Аннотация: I часть. Шестикурсники Хогвартса должны пройти практику по Магловедению. Наши герои продолжают борьбу со злом и всевозможными искушениями в обычном офисе компании “Хогвартс”, где разворачивается служебный роман Гарри и Северуса. Не всем удается сохранить достоинство и выйти с честью из игры.

II часть. Практика поневоле. Хронотрон переносит героев в школу Хореографии “Хогвартс”, где на фоне подготовки к фестивалю танцев начинается новый виток в сложных отношениях между Гарри, Снейпом и Драко.

Комментарии: Фик пишется буквально “на ходу” с целью развлечь читателей и себя. Просьба не не искать в нем высокохудожественную ценность - это бульварное чтиво, вроде приложения к “Ежедневному Пророку”.

Поскольку я не бухгалтер, прошу знатоков не судить строго, если местами дебет с кредитом не сходится.

Спасибо замечательному автору Antidote и ее фику “Я+Я=Возвращение к себе”, который навел на размышления о двойственности человеческой природы :))

Каталог: AU, Школьные истории, Хроноворот

Предупреждения: слэш, OOC, AU

Статус: Закончен

Выложен: 2012-05-04 23:58:10 (последнее обновление: 2012.06.28 15:26:45)

Блестит волшебная монетка.

Не променяю, не отдам,

Не накуплю конфеток деткам,

Не брошу нищему к ногам.

Ее сожму в руках до боли,

В ней ценности святые есть:

Её орел — печать «Достоинство»,

А решка — это слово «Честь».

просмотреть/оставить комментарии

Глава 1. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. День первый

— Сонорус, — с медовой улыбкой произнесла Долорес Амбридж.

Собравшиеся в Большом Зале шестикурсники поморщились и прижали руки к ушам. Это усиливающее голос заклинание использовалось на стадионах для квиддича.

— Вот теперь всем меня слышно? Замечательно, — заместитель министра довольно усмехнулась. — В этом году Министерство Магии предложило руководству школы провести экспериментальную практическую работу по Магловедению. На заседании Министерства был отмечен печальный факт все более существенного разрыва между нашими мирами и полная неприспособленность молодых волшебников к жизни среди маглов. Кто-то может возразить мне, что мир маглов не интересен и не нужен, но я сразу хотела бы напомнить вам, что условием выживания всякого стоящего волшебника является адаптация. Чем лучше каждый из вас сможет приспособиться к чуждому окружению, тем сильней он будет, тем жизнеспособней. Чтобы победить врага, надо знать его в лицо. Я что-то не так сказала, директор? — она очаровательно улыбнулась Дамблдору и продолжила: — Практику пройдут все шестикурсники без исключения. Более подробно о практике вам расскажет профессор Бербидж, — Долорес Амбридж окинула учительницу Магловедения критическим взглядом и неодобрительно поджала губы.

В зале поднялся шум.

— Морду им бить, а не приспосабливаться! — выкрикнул кто-то из слизеринцев.

— Заткнись, тупой слизень!

— Сам тупой. Тупее магла.

— Когда еще насолишь маглам, как не на практике, — ухмыльнулся Малфой.

— Точно. Наконец-то опробуем кое-что из новеньких заклинаний! — оживился Крэбб.

— Попрактикуемся… Еще как попрактикуемся!

Заместитель министра подняла руку, призывая к тишине.

— Может, вы все же соизволите выслушать профессора Бербидж? — она нервно постучала палочкой по своей пухлой маленькой ладони.

На кафедру поднялась взволнованная преподаватель Магловедения.

— Дорогие студенты. В этом году в рамках программы «Мир между мирами», одобренной Министерством Магии, каждый ученик шестого курса получит возможность пройти увлекательную практику по Магловедению. Министерством разработана уникальная модель магловского мира. Она удивительно реальна, каждый из вас сможет в этом убедиться. Чтобы понять магловский мир, надо самому попробовать стать маглом. То есть — никакой магии. В магловском мире студенты будут находиться в измененном состоянии сознания. Магические способности применить будет невозможно. Все будут находиться в равных условиях. Никто не будет помнить, что у него вообще имеются какие-либо магические способности.

— Вы хотите нас убить! — вскочил с места Драко Малфой.

— Ни в коем случае, молодой человек. Вы будете под нашим наблюдением и защитой, — заулыбалась Амбридж. — Попрошу вас не подвергать сомнению безопасность проекта, — она невозмутимо стряхнула пылинку с розового жакета.

— Я не буду участвовать в этом балагане. Мой отец… — начал Драко.

— Ваш отец уже вложил в этот проект немалую сумму, — подал вдруг голос декан Слизерина, до сих пор молча наблюдавший за происходящим.

— Да, проект не был бы реализован без добровольных пожертвований от состоятельных волшебников, по настоянию Министерства, — сладким голосом сказала Долорес Амбридж.

— Это бред, — растерянно пробормотал Драко, оглядываясь на своего декана. На лице Снейпа мелькнула насмешка.

— Можно вопрос? — Гарри Поттер поднял руку. — Я вас правильно понял, это не настоящий магловский мир, а только модель?

Снейп метнул на него внимательный взгляд.

— Совершенно верно, Гарри, — улыбнулась профессор Бербидж. — Поэтому проект совершенно безопасен.

— Зачем тогда тратить деньги на проект, если было бы проще просто отправить нас к маглам? — удивился Рон.

— Не твои деньги, Уизли, не нервничай. Если тебе нечего тратить, то помолчи лучше, — насмешливо вставил Драко.

— Если в этом году вы успешно пройдете практику, то на седьмом курсе вы будете практиковаться в реальном мире.

— Министерству больше нечем заняться? — сердито спросил Гарри.

Долорес Амбридж пронзила его испепеляющим взглядом.

— Не все такие специалисты по маглятине, как ты, Поттер, — ядовито заметил Малфой.

— Тихо, пожалуйста, — урезонил учеников Дамблдор. Долорес Амбридж оттеснила его с кафедры, и теперь он сидел рядом с другими преподавателями, задумчиво пощипывая бороду.

Профессор Бербидж прокашлялась:

— Практические занятия начнутся завтра и будут проходить регулярно через день. Поскольку ваше сознание будет находиться в измененном состоянии, в магловском мире вы не будете этого ощущать, для вас время будет идти размеренно, как и всегда.

— Полная чушь, — сказал вдруг Лонгботтом.

Впервые за все годы студенты всех четырех факультетов были с ним полностью согласны.

*******

Компания «Хогвартс»

Переходя улицу, Гарри засмотрелся на уходящее в поднебесье высотное здание, покрытое зеркальными панелями. Под внушительный козырек на сверкающих хромированных колоннах стекались потоки респектабельных граждан в деловых костюмах.

Рядом с Гарри отчаянно взвизгнули тормоза.

— Слепой идиот! — зло выплюнул черноволосый мужчина в хорошем костюме, выскакивая из дорогого черного автомобиля.

Гарри растерянно поправил очки. Мужчина стремительно пронесся мимо него, сжимая в руке тонкий черный кейс. Он метнул на Гарри пронзительный взгляд совершенно черных глаз, презрительно дернул ртом и быстро пошел к входу в сверкающее зеркальное здание.

Все произошло так быстро, что Гарри не успел даже обидеться. Взгляд незнакомца резанул его словно ножом. «Козел», — хотел ответить Гарри, но вовремя вспомнил, что сегодня он собирался быть исключительно вежливым.

Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру мужчины. За спиной Гарри мягко заурчал мотор. Обернувшись и приоткрыв рот, юноша уставился на обтекаемый черный Бугатти, отплывающий на стоянку.

«Под его колесами и умереть не стыдно», — мысленно пошутил он и направился к стеклянному входу, который только что поглотил злого мужчину в костюме.

Он поднялся по строгим гранитным ступеням, протер платком очки и, водрузив их на нос, прочитал надпись на аккуратной табличке у входа:

«Компания «Хогвартс» — поблескивали серебристые буквы на черной дощечке.

«Все правильно», — обрадовался Гарри и посмотрел на часы: до назначенной встречи с его будущим работодателем оставалось еще десять минут. Гарри поспешил в здание — неизвестно, сколько времени займут поиски нужного кабинета.

Он пересек белый сверкающий холл и устремился к стеклянной кабине лифта, которую заметил практически сразу.

На боковой панели мягко светилась какая-то кнопка. Одна стрелка указывала вверх, другая — вниз. Гарри призадумался над выбором. Внезапно чья-то рука с длинными белыми пальцами накрыла загадочную кнопку. Гарри обернулся. За его спиной стоял злобный давешний незнакомец. Юноша зябко поежился.

— Не удалось под колесо, так теперь с крыши хотите? — ядовитым голосом осведомился мужчина.

— Я не… Э-э, — проблеял Гарри.

— Чердак перекрыт, — сурово сказал мужчина.

— Я не собираюсь на крышу, — пробормотал Гарри.

Он не считал себя робким или слишком уж стеснительным, но этот незнакомец настолько ощутимо подавлял своей властностью и силой, что Гарри смешался под его колючим взглядом.

В этот момент двери лифта бесшумно открылись. Гарри отступил, пропуская мужчину вперед. Обоняния Гарри коснулся легкий аромат дорогой туалетной воды. Юноша робко вошел в лифт. Одну его стену полностью занимало зеркало.

— Куда вам? — с раздражением бросил мужчина.

— Три… Тринадцатый, — сказал Гарри, теряясь под сверлящим черным взглядом.

Мужчина заломил бровь, но ничего не сказал. Его изящный длинный палец быстро коснулся нужной цифры. Лифт плавно взмыл вверх.

Гарри скосил глаза на зеркало, исподтишка рассматривая мужчину.

Незнакомец его интриговал. Высокий, черноволосый, черноглазый, с большим носом и насмешливым ртом, с опасной мягкостью и одновременно стремительностью движений, он неуловимо напоминал свою собственную машину — черную, быструю и мощную. Гарри с детства думал, что у машин есть «лицо». Некоторые модели ему не нравились — казались злыми, хитро прищурившимися узкими глазами-фарами, или напротив — глупыми, остекленело глазеющими круглыми фонарями. Но Бугатти никак не казался ему ни хитрым, ни глупым автомобилем. Не говоря о других его достоинствах…

— У вас потрясающая машина, — не выдержал Гарри.

Мужчина смерил его уничтожающим взглядом.

— Это не причина под нее бросаться, — буркнул он.

Гарри вспыхнул.

«Дурак, — обругал он сам себя, — чего я перед ним выламываюсь!»

Лифт остановился.

— Я не бросался, — щеки Гарри окончательно залил румянец. — Я просто на секунду отвлекся и…

— Выйти позволите? — прошипел мужчина. — Или так и будете стоять в дверях?

— Да, конечно, — торопливо сказал Гарри. На панели горела цифра тринадцать. Споткнувшись, он вышел из кабинки.

Мужчина вылетел следом и как черный вихрь понесся по коридору.

«Злобный носатый козел», — вдруг с обидой подумал Гарри. Он вздохнул и направился изучать таблички на дверях, удивляясь, что они оба вышли на одном этаже.

Оглядываясь по сторонам, он, наконец, отыскал нужный офис.

«Отдел Национальной Дистрибуции», — гласила небольшая строгая надпись.

Он постучал и заглянул в дверь.

Большое светлое помещение представляло собой просторный офис. В нем находилось несколько компьютерных столов, отгороженных прозрачным пластиком. Гарри заметил еще две двери, ведущие в какие-то кабинеты. Посреди офиса кожаные белые диваны соседствовали со стеклянными журнальными столиками. В тяжелых квадратных кадках скучали фикусы. Длинные стеллажи, пестрящие корешками папок, наводили на мысль, что здесь скучают не одни только фикусы.

— Добрый день, — с заготовленной улыбкой произнес Гарри, стараясь придать голосу уверенности.

На него уставились три пары незнакомых глаз.

— Входите, — жизнерадостно откликнулась симпатичная девушка с каштановыми волосами, аккуратно собранными в шиньон. На ней был строгий деловой костюм, безупречно белая блузка и минимум косметики.

— Меня зовут Гарри Поттер, — представился юноша, мельком оглядывая будущих сослуживцев. За компьютерами сидели двое молодых людей возраста Гарри. — Мне назначена встреча с мисс Грейнджер.

— Добрый день, мистер Поттер. Я — Гермиона Грейнджер, генеральный менеджер отдела Национальной Дистрибуции. А это мистер Уизли и мистер Лонгботтом, менеджеры по продажам.

Из-за монитора выглянула чья-то рыжая голова. Веснушчатый молодой человек проворно поднялся с места и протянул Гарри теплую потную руку. Несмотря на руку, парень понравился Гарри с первого взгляда.

— Можно просто Рон, — рыжий молодой человек улыбнулся совершенно искренне, в отличие от чопорной мисс Грейнджер. Гарри показалось, что от его улыбки веснушки смешно шевельнулись на щеках.

Второй парень неуклюже приподнялся с вращающегося кресла, зацепил ногой какой-то компьютерный шнур и едва не упал.

— Невилл. Невилл Лонгботтом, — сказал он немного смущенно. Второй менеджер показался Гарри вполне приятным, но несколько озабоченным и даже слегка испуганным.

— Очень приятно, — сказал Гарри и не покривил душой. После столкновения со злобным носатым бизнесменом, как он мысленно окрестил давешнего незнакомца, Гарри боялся, что офисы компании «Хогвартс» кишмя кишат деловыми высокомерными придурками.

— Насколько я понимаю, вас уже в общих чертах ознакомили с характером вашей будущей работы, — сказала мисс Грейнджер. — Вы будете третьим менеджером в отделе продаж, наравне с мистером Уизли и мистером Лонгботтомом. Здесь будет ваше рабочее место, — девушка махнула рукой на большой письменный стол, где сиротливо лежал ноутбук.

— Спасибо, — кивнул Гарри. Внутри него зашевелилось неприятное подозрение, которому не было точного названия. Он не чувствовал себя хорошо ознакомленным с характером работы, не знал, какие подлости готовит ему треклятый ноутбук, да и слово «менеджер» звучало противно, как залетевшая в рот муха. Гарри с опаской присел на краешек вращающегося кресла.

— Мы все покажем и расскажем, — успокоил его «просто Рон».

Гарри благодарно улыбнулся в ответ. Однако его радость была недолгой.

— Вот списки контрагентов, — мисс Грейнджер шлепнула на стол Гарри увесистую папку в пластиковом переплете: — Запускайте программу. Мистер Лонгботтом покажет вам наши основные направления в сфере продаж.

Высокий полноватый парень улыбнулся и встал из-за стола.

— Невилл, — строго сказала мисс Грейнджер, — где папка «Бонусы»? Почему ее нет на полке?

— Да вон она, наверху.

— Она не там должна стоять. Немедленно верните ее на место.

«Наверное, ей лет двадцать пять. Придирчивая как старая дева», — кисло подумал Гарри.

Мистер Лонгботтом потянулся к папке, криво втиснутой на верхнюю полку стеллажа. Неловко развернувшись, он зацепил локтем крупный раскидистый аспарагус. Горшок с грохотом брякнулся оземь. Комья земли засыпали паркет в радиусе трех метров. Посреди этого безобразия ощетинился несчастный аспарагус, безмолвно взывая о помощи своими раскинутыми стеблями.

— …твою мать, — неподобающе менеджеру выругался мистер Уизли.

— Невилл, слон! — не сдержалась мисс Грейнджер.

«Да нет, она все-таки младше», — мелькнуло у Гарри.

Мистер Лонгботтом огорченно уселся на корточки и зачем-то запустил чистые руки в землю, ощупывая корни аспарагуса.

Внезапно справа от Гарри распахнулась какая-то дверь. Из нее вылетел прилизанный блондин в сером пиджаке и галстуке.

— Что у вас тут происходит, Грейнджер! — сквозь зубы сказал он.

— Все в порядке, мистер Малфой, просто упал цветочный горшок.

Блондин поджал тонкие красивые губы и презрительно обвел взглядом сотрудников. Побледневший мистер Лонгботтом стоял с растерянным лицом, прижимая к пиджаку злосчастный аспарагус, мелко осыпавшийся землей на его ботинки. Мисс Грейнджер пластиковой папкой подгребала в кучку комья земли. Мистер Уизли нервно жевал передними зубами свою нижнюю губу. Гарри незаметно скреб ногтем боковую панель ноутбука, пытаясь сообразить, как он все же открывается.

Мистер Малфой остановил на Гарри холодный взгляд серых глаз.

— Мистер Поттер?

Гарри вздрогнул.

— Да, сэр? — вежливо сказал Гарри. Блондин ему не понравился с первого взгляда.

— Вас ожидает директор департамента. Пройдемте, пожалуйста.

Гарри порывисто вскочил из-за стола. Мистер Малфой смерил безрадостным взглядом его чистый, но дешевый костюм и неаккуратно повязанный галстук.

— Не суетитесь, успеете, — презрительно бросил мистер Малфой.

«Выскочил, как черт из коробочки, даже не представился», — сердито подумал Гарри.

— Уберите это безобразие. Немедленно, — через плечо бросил блондин. Он сделал изящный жест рукой, приглашая Гарри в кабинет.

Проходя мимо стола, на котором аккуратно лежали папки и стояло несколько телефонов, Гарри краем взгляда заметил небольшую табличку с надписью «Мистер Д. Малфой, секретарь администрации».

«Лучше бы Грейнджер», — подумал Гарри. Ему казалось, строгая девушка прекрасно бы подошла на роль секретарши.

Перед дверью директора он на секунду замер.

«С. Снейп, Директор департамента Национальной Дистрибуции», — прочел он тонкие золотые буквы на дощечке.

«Думай о хорошем», — мысленно приободрил себя Гарри, касаясь холодной дверной ручки.

Он надел на лицо одну из своих обаятельных улыбок, пригладил вздыбившиеся волосы и вошел в кабинет.

За массивным дубовым столом, опираясь на подлокотники черного кожаного кресла, прямой как струна и опасный как сам дьявол, сидел мистер Злобный Носатый Бизнесмен, Директор департамента Национальной Дистрибуции господин С. Снейп. Улыбка сползла с лица Гарри.

«Попал», — тоскливо подумал он.

Ему стало душно. Он дернул свой неровно повязанный галстук, перекосив его еще сильней.

Что подумал директор департамента, было не читаемо. Его брови иронично поползли вверх, а лицо приобрело кислое выражение. Было еще что-то в его лице, но Гарри не удалось уловить, что именно.

— А вот и наш новый герой, несостоявшийся самоубийца, — констатировал директор департамента. — Присаживайтесь, молодой человек, — он откинулся в кресле, заложил руки за отвороты пиджака и вперил в Гарри взгляд своих черных немигающих глаз.

— Я не са… Меня зовут Гарри Поттер. Я приглашен в компанию «Хогвартс» на должность менеджера, — Гарри собрал в кулак всю свою смелость. Он присел на край кресла, на которое указал директор. Кресло, как назло, оказалось низким и излишне мягким. Гарри сполз куда-то вниз и почувствовал себя удручающе маленьким и жалким.

— Наша компания нуждается в молодых специалистах, — директор посмотрел на Гарри с высоты своего черного кожаного трона. — Вы относите себя к категории таковых? Я не о молодости, — ухмыльнулся он вдруг.

— Специалистов? — переспросил Гарри.

— Как вы себя позиционируете на рынке труда? — несколько раздраженно задал вопрос директор.

Гарри сглотнул. Он вдруг почувствовал себя полным идиотом.

— Я многого еще не знаю, сэр, — сказал он, теряясь под обжигающим взглядом черных глаз. — Но я быстро учусь, — он вдруг понял, что совершенно некстати краснеет. — Вы не пожалеете, мистер… Снейп, — вовремя вспомнил Гарри: «Мистер С. Снейп».

— Профессия менеджера требует внимательности, мистер Поттер, а вы мне явили сегодня полное ее отсутствие, — промурлыкал директор департамента. Он наверняка заметил предательский румянец юноши, потому что в его глазах появился насмешливый блеск.

В этот момент Гарри понял, что ему нравится в жутком директоре, кроме его шикарной тачки. Голос, подумал он. Низкий, приятный, обволакивающий бархатный голос, который, казалось, проникал под кожу и оставлял в душе странные волнующие вибрации. Юноша подумал, что таким голосом можно и приласкать, а можно и ударить.

— Это была случайность, — взволнованно сказал он, теребя злополучный галстук. — Я думал о новой работе.

— Похвально, мистер Поттер, — иронично сказал мистер С. Снейп. — Ну что ж, будем считать, что наше знакомство состоялось, и теперь у вас есть шанс этой самой работой и заняться, — директор вдруг встал из-за стола и показался Гарри еще грозней и опасней. Гарри вскочил с кресла, но неожиданно потерял равновесие и опять плюхнулся в предательские кожаные объятья.

— Головокружение от успеха? Не рановато ли? — насмешливо спросил мистер С. Снейп. Гарри вдруг увидел, что директор протягивает ему руку.

Юноша машинально взял протянутую руку и поднялся с подлого кресла. Рука директора была крепкая и… приятная, в панике подумал Гарри. Теперь уже не просто румянец, а пожар полыхал на его щеках.

— Спасибо… сэр, — сдавленно произнес он, все еще держа директора за руку. Мистер С. Снейп взглядом дал понять, что не намерен остаток рабочего дня нежно держать за руку новоявленного менеджера.

Гарри в испуге отпустил его руку, мысленно ругая себя последними словами. Ему захотелось провалиться сквозь все тринадцать этажей куда-нибудь к центру земли.

— Идите уже, — чуть мягче добавил директор департамента.

Гарри глянул в насмешливые черные глаза и молча кивнул.

— Спасибо, — зачем-то опять сказал он и поспешно ретировался.

По тому, как резко отскочил от двери секретарь администрации мистер Малфой, Гарри понял, что тот занимался банальным подслушиванием. Это не прибавило ему симпатии в глазах юноши. Мистер Малфой, досадуя на свою оплошность, окатил презрительным ледяным взглядом перекошенный галстук Гарри и невозмутимо уселся на свое рабочее место.

Остаток утра Гарри провел в обществе мистера Уизли — «просто Рона», который не только помог Гарри открыть ноутбук, но и показал программу, в которой Гарри предстояло работать, ознакомил со списком клиентов и вообще оказал юноше массу неоценимых услуг. Через час они уже были закадычными друзьями.

— Обед, — прервал их занятия радостный голос мистера Лонгботтома.

— Еще две минуты, Невилл, — заметила мисс Грейнджер.

Мистер Лонгботтом скорчил за ее спиной кислую рожу и незаметно показал язык. Гарри улыбнулся и спрятался за экраном монитора.

— Мы с мистером Поттером умираем с голоду, — сказал мистер Уизли.

Мимо них легкой походкой прошествовал Мистер Малфой с маленьким серебряным подносом, на котором дымились две чашки ароматного кофе. Секретарь вошел в кабинет с надписью «С. Снейп» и плотно прикрыл за собой дверь. Гарри с досадой проводил взглядом его элегантную фигуру.

Через десять минут он и мистер Уизли пили водянистую слабо теплую бурду под громким названием «Эспрессо» в офисном буфете первого этажа.

— За знакомство, — мистер Уизли отсалютовал Гарри пластиковым стаканчиком.

— За знакомство, — улыбнулся Гарри, разглядывая веселые веснушки нового друга.

— Можем после работы пивка попить, — жизнерадостно предложил мистер Уизли. — Если у тебя нет других планов.

— Не знаю, — Гарри с сомнением покачал головой. Ему хотелось завтра проснуться свежим и собранным.

— Расслабься, чувак, — сказал «просто Рон». — Надеюсь, ты не такой запуганный, как наш Невилл.

— Почему это Невилл запуганный? — спросил Гарри.

— Директора боится. Вообще он хороший парень, ты не думай.

— Я и не думаю. А директора вашего я и сам боюсь, — признался он.

— Да, мистер Снейп тот еще ублюдок, — согласился мистер Уизли, умудряясь запихнуть в рот толстый трехэтажный гамбургер.

— Его водитель чуть меня не задавил сегодня утром, — сказал Гарри, расслаивая свой гамбургер на составляющие и разглядывая его содержимое.

— Фа фы фто, — мистер Уизли вытаращил глаза.

— Я его не видел. Он так тихо ехал, — вздохнул Гарри, выуживая из гамбургера вялый салатный лист и откладывая его на край тарелки.

— Он и ходит тихо. Будто подкрадывается, — сообщил мистер Уизли, дожевав кусок. — Жуткий тип, директор. Еще и гей, вдобавок ко всему.

Гарри поперхнулся остывшим «Эспрессо». Краска бросилась ему в лицо. Он вперил взгляд в свою тарелку, елозя вилкой и подгоняя к ободку рыжий скользкий соус.

«Я его за руку держал, как идиот. Что он про меня подумал, что я тоже?..»

— А мистер Малфой? — спросил он, справившись со смущением.

— Не знаю. Наверное. Говно он редкое, вот он кто, — мистер Уизли отвернул манжету и глянул на часы. — Идем, Гарри. Не дай бог в этот гадюшник опоздать.

Гарри вздохнул и поплелся вслед за мистером Уизли к лифту. Впереди еще четыре часа работы.

*******

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

Он проснулся и с наслаждением потянулся в постели.

— Гарри, сколько можно дрыхнуть, — донесся до него голос Рона. — Весь завтрак проспишь!

При слове «завтрак» Гарри бодро вскочил с постели. У него было ощущение, что накануне вечером он лег спать голодным.

В большом зале ученики вовсю звенели ложками. Гарри набросился на вареную курицу, яйца и поджаристые тосты.

Рон с остервенением грыз куриную ножку.

— Рон, ну ты как будто год не ел, — поморщилась Гермиона.

— На себя посмотри, вон сколько себе навалила. Ты все это не съешь, — ответил Рон.

— Спорим, еще как съем, — возмутилась Гермиона.

Преподаватели за своим столом о чем-то негромко переговаривались.

— Опять против нас что-то затевают, — сказал Рон, вгрызаясь в сочное мясо.

— Наверное, что-то насчет практики по Магловедению, — сказала Гермиона. — Нас попросили не расходиться после завтрака. Профессор Бербидж что-то собирается рассказать.

— Мне и так уже какие-то маглы снились, — сказал Симус Финниган, спешно подбирающий вилкой картофельное пюре. — Не помню что, но…

— И мне, — сказал Гарри. — Будто бы в Лондоне… Или нет… Не помню, — он плеснул себе хорошую порцию тыквенного сока.

— Мне тоже снились маглы. И я тоже не помню свой сон, — удивилась Гермиона.

— Может, проект на нас всех уже начал действовать? — предположил Гарри.

Профессор Бербидж поднялась на возвышение и жестом попросила тишины.

— Дорогие ребята, — радостно сказала она. — Я хочу вам сообщить, что первый день нашей практики прошел благополучно.

— Она что, умом тронулась? — послышался голос Драко. — Какой такой первый день?

— Вы не ослышались, — улыбнулась профессор Бербидж. — Вчера каждый из вас первый раз принял участие в проекте «Мир между мирами». Как мы и предупреждали, вы находились в измененном состоянии сознания, поэтому сейчас вы ничего вспомнить не можете, и прошедшее кажется вам лишь смутным сном.

— Нафига тогда это надо, — раздался чей-то недовольный голос.

— Вот именно. Если мы ничего не будем помнить…

— Дослушайте меня до конца, пожалуйста. Проект предполагает, что эти миры не должны пересекаться в вашем сознании, поэтому на всех вас наложены специальные чары, не позволяющие воспоминаниям смешиваться. Находясь здесь, вы не можете помнить, что делали во время практики, и наоборот. И только в самом конце, когда практика будет окончена, чары будут с вас сняты, и все воспоминания вернутся к вам в полной мере.

— Позвольте мне добавить пару слов, — сказал Альбус Дамблдор, занимая место профессора Магловедения. Он обвел взглядом взволнованных учеников. Зал притих.

— Эта практика для многих из вас будет испытанием. Она позволит вам иначе посмотреть на многие вещи, глубже понять себя и свои истинные желания. Каждый из вас должен найти в том мире нечто, чего ему не хватает здесь.

— Мне и тут всего хватает, — перебил Драко.

— Это тебе предстоит еще узнать, — сказал директор, спускаясь с возвышения и расхаживая между столами. – Иногда мы не осознаем, что лишены чего-то. Потому что никогда не видели этого и не знаем, как оно выглядит. Мы просто ощущаем, что могли бы быть счастливее, — мягко добавил он.

— Тогда как мы узнаем, что это? — спросила Гермиона.

— Вы это почувствуете, — сказал Дамблдор и прибавил: — Всем спасибо, можете расходиться по классам.

Гарри встал из-за стола и только сейчас понял, что переел. До него донесся обрывок разговора преподавателей.

— А как быть с вопросом безобразного питания? — мрачно спросил декан Слизерина.

— Привыкайте, — вздохнул Дамблдор. — Не думаю, что неделя малговской кухни способна нанести детям серьезный вред.

— А о взрослых вы подумали, Альбус? — свирепо спросил Снейп. — Не кофе, а помои! И этот отвратительный ресторан… Бифштекс безбожно пережарен, картофель нарублен криворуким столяром…

— Северус, ты не был в буфете, — скорбно сказала Макгонагалл.

— Слава Мерлину, — процедил Снейп и вышел, испепелив ненавидящим взглядом профессора Бербидж.

— Маглофилы хреновы, — донеслось до Гарри. Но, возможно, он ослышался.

*******

— Гарри, поспеши, ты что, забыл, что первый урок — Зелья?

— И Снейп сегодня явно не с той ноги встал, — заметил Рон и звучно икнул.

— Тем более. Идемте быстрее, — согласился Гарри. — Ой, не надо было так много есть, — простонал он.

— Странно на нас практика действует, — тяжело вздохнула Гермиона, мужественно борясь с отрыжкой.

— Я не знал, что преподаватели тоже участвуют в проекте, — сказал Гарри.

Они медленно переставляли ноги по лестнице. Последним брел Невилл Лонгботтом.

— Еще как участвуют. Даже директор Дамблдор, — сказала Гермиона. — Это ведь министерский проект.

— Кому-нибудь что-то плохое снилось? — вдруг спросил Невилл.

— Да нет… вроде бы, — задумчиво сказал Гарри. Но и хорошего ничего, подумал он.

— Мне что-то страшное снилось. Или кто-то страшный, — сообщил Невилл. — Я боюсь завтрашнего дня, — добавил он.

— Лучше бойся сегодняшнего. Мы опоздали на Зелья! — в панике сказала Гермиона.

— Опоздать вчетвером, Мерлин! — простонал Рон. — Такого еще не было. Снейп закопает весь факультет.

На сей раз Рон не угадал. Как ни странно, профессор Снейп не метал молний и не брызгал ядом.

На их робкие торопливые извинения он только коротко кивнул.

— Десять баллов с каждого, — мрачно сказал он. — Рецепт нового зелья на доске. Приступайте, — он отчего-то поморщился и помассировал длинными белыми пальцами где-то под ребрами.

Гарри глянул на доску: «Эффективное Зелье от Изжоги и Тяжести в Желудке», — прочитал он.

«В точку», — подумал Гарри.

*******

Глава 2. День второй

Компания «Хогвартс»

— Это чушь, а не квартальная отчетность, мисс Трелони! Где сравнение с прошлыми периодами? Где отчеты по денежным средствам компании? А это вообще что такое, я просил предоставить мне финансовый прогноз, а не гадание на кофейной гуще! — донесся до слуха Гарри раздраженный голос директора департамента.

Гарри переглянулся с мистером Уизли.

— Шеф сегодня злой, — негромко сказал Уизли. — Даже Малфою перепало.

Гарри нервно оглянулся на приоткрытую дверь. Со своего места ему была видна стройная подтянутая фигура блондина. Он делал вид, что перекладывает какие-то бумаги, однако Гарри видел, что все его внимание сосредоточено на криках, доносящихся из директорского кабинета.

— Финансовый прогноз неблагоприятный для компании, мистер Снейп, я понимаю, это выглядит ужасающе, но…

— Мисс Трелони, если у вас проблемы с арифметикой, то научитесь хотя бы пользоваться программой! Даже я вижу чудовищные нестыковки! Элементарная аудиторская проверка мгновенно выявит…

— Мистер Снейп, прогноз демонстрирует, что мы терпим убытки, и эта угрожающая тенденция грозит нам многими и многими потерями…

— Убытки и потери ожидают лично вас, мисс Трелони, когда я вас уволю за некомпетентность и злоупотребление алкоголем на рабочем месте! Главного бухгалтера ко мне, срочно!

Мистер Малфой нажал кнопку селекторной связи.

— Миссис Макгонагалл, срочно поднимитесь к директору. Что? Да, по поводу квартальной отчетности.

Из кабинета директора вылетела издерганная растрепанная женщина в больших роговых очках. Она всхлипывала и мяла в руках несвежий носовой платок. Возле стола Гарри она споткнулась. Из ее рук вывалилась папка, и какие-то бумаги, испещренные столбцами цифр, веером рассыпались по полу. Она присела на корточки и начала шарить руками по паркету, дрожащими пальцами собирая злополучные листки.

Гарри вскочил и ринулся помогать.

— Спасибо, — хлюпнула носом мисс Трелони. — Вы очень добры, юноша. Здесь не место для таких, как вы, — она вдруг приблизила заплаканное лицо к Гарри, обдав его кисловатым запахом спиртного: — Уходите из этой компании, пока не поздно. Нас всех ждет банкротство. Полный финансовый крах. Мы на грани фола, — свистящим доверительным шепотом сообщила она.

Гарри не нашелся, что сказать. Из почерпнутой им с помощью мистера Уизли информации он понял, что является сотрудником серьезной, стабильной и процветающей компании, имеющей немалый вес в финансово-экономическом секторе.

— Миссис Макгонагалл, пройдите, пожалуйста, — раздался любезный голос секретаря.

Пожилая сухопарая дама в строгом темно-зеленом пиджаке кивнула сотрудникам и прошествовала мимо мистера Малфоя в кабинет директора. Взгляд, которым она удостоила мисс Трелони, мог бы мгновенно заморозить кипяток. Бухгалтер вздрогнула, икнула и спешно ретировалась из офиса.

Гарри опять уселся за свой стол. Список контрагентов — должников по оплате наводил тоску.

Сегодня он еще не видел директора. Он только слышал его голос, и этот голос вызывал внутри него странную дрожь. Гарри очень старался во все вникнуть. Он подумал, что меньше всего ему хотелось бы оказаться на месте мисс Трелони и принять на грудь яростный шквал директорского гнева. Он поймал себя на том, что хочет понравиться директору. «Я должен доказать ему, что я не такой дурак, каким он меня считает!» — думал он, не желая признаваться себе, что дело не только в этом. В чем еще, Гарри боялся даже задумываться, зная, что ему придется стыдиться собственных мыслей.

Дверь директорского кабинета распахнулась, оторвав Гарри от опасных размышлений.

— Договорились, Минерва, — раздался бархатный низкий голос директора. — И чем вам не нравится гасконская кухня? Вы хоть раз пробовали фламбе с арманьяком?

— Северус, я бы с радостью, но после вчерашнего буфета… Давайте что-нибудь полегче, без угрозы желудку.

— Тогда едем в «Призм». Думаю, мистер Дамблдор не откажется к нам присоединиться, — директор говорил негромко, но Гарри впитывал каждое слово, произнесенное мягким вкрадчивым голосом. — Мистер Малфой, будьте добры, закажите столик на четверых в «Призм» на два часа.

Директор вышел из кабинета вслед за миссис Макгонагалл, и Гарри впился в него взглядом. А ведь он некрасив, подумал вдруг юноша. И вместе с тем… Высокий, с иссиня-черными волосами, бледным лицом и суровым римским профилем — он буквально магнетизировал Гарри.

«Северус… Северус», — мысленно повторил Гарри. Он постеснялся спросить имя директора у сотрудников.

— Доброе утро, мистер Поттер, — вдруг обернулся к нему мистер Снейп. — Вас я еще не имел чести видеть сегодня. Как успехи?

Гарри уставился в насмешливые черные глаза шефа.

— Доброе утро. Спасибо, — сказал Гарри, не узнавая собственный голос.

Его ладони моментально вспотели, к щекам прилило подозрительное тепло.

— За что спасибо? — директор вздернул бровь. — Зарплата в конце недели, мистер Поттер. Надеюсь, мисс Грейнджер ознакомила вас с системой бонусов?

— Да, сэр… — сказал Гарри. Его взгляд коснулся красиво изогнутых губ мистера Снейпа. Он моргнул, отгоняя те мысли, за которые себя порой ненавидел. — Но я еще не заключал договоров и поэтому…

— Вас пока об этом никто и не просит. Вы в основных принципах своей деятельности разберитесь хотя бы, — снисходительно сказал мистер Снейп.

Он подошел к столу Гарри совсем близко и провел по его полированной поверхности кончиками пальцев. Юноша облизал губы. «Руки, ну это же просто руки, — в отчаянии подумал он, — тогда почему… почему… они мне так нравятся», — Гарри вспомнил ощущение ладони мистера Снейпа в своей.

— У вас неудобное кресло, — вдруг сказал мистер Снейп, разглядывая юношу.

— Нет-нет, сэр, оно вполне…

— Мне не нужны горбатые сотрудники, мистер Поттер. Менеджер — это лицо компании. Зачем мне ваш сколиоз?

— У меня нет сколиоза, мистер Снейп, — протестующе сказал Гарри.

— Так будет. Мистер Малфой, поменяйте мистеру Поттеру кресло. И вообще, выдайте ему все что нужно.

Бледное лицо секретаря не выразило ни капли энтузиазма.

— Мне ничего не нужно, сэр, — возразил Гарри.

— Никогда не говорите подобных слов. Ничего не нужно только мертвецам. И с такой жизненной позицией вы хотите стать преуспевающим менеджером?

Гарри смотрел на директора во все глаза. Он вдруг почувствовал, что все, о чем он говорит — словесная шелуха, за которой прячется другой, совсем другой подтекст. Интонации голоса и этот тембр говорили совершенно об иного рода заинтересованности. Гарри мог бы поклясться, что в жизни не слышал ничего сексуальней, чем разговор о сколиотических преуспевающих менеджерах.

— Я не говорил, что мне в жизни ничего не нужно. Не в том смысле. Наоборот, я многого хочу, — ринулся в неведомую пропасть Гарри.

— Вот как? — с насмешливым интересом спросил мистер Снейп. — Тогда еще не все потеряно, молодой человек, — многообещающе промурлыкал директор.

Их беседу резко прервал неприятный звук телефона.

— Мистер Снейп, генеральный директор на линии, — сказал мистер Малфой. Гарри показалось, что он был рад их прервать.

Директор департамента кивнул, прошел в свой кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Гарри со вздохом вернулся к списку должников по оплате.

*******

— Слушай, а директор на тебя глаз положил, — улыбаясь во весь рот, сказал мистер Уизли.

Гарри пристроил свой пластиковый поднос на буфетный конвейер вслед за подносом приятеля.

— Да ладно тебе, — буркнул он, — не говори ерунду.

— Ничего себе ерунда, это за милю заметно! — заржал рыжий коллега. Он взял с раздаточной полки какое-то серое месиво. — Слушай, Гарри, это пюре? Или каша какая-то? — он всмотрелся в содержимое тарелки.

— Не уверен — не бери, — сказал Гарри. — Я попробую взять салат.

— А у тебя средство от поноса есть? А то я раз взял этот салат, — сказал мистер Уизли.

Гарри поморщился.

— Рон, прекрати. Надо же что-то съесть. Гарри со вздохом положил себе порцию серого картофельного пюре и потянулся к котлетам.

— Котлеты по два фунта, — Рон перехватил его руку. — И на вкус как подошвы от кедов.

— Вижу, ты специалист, — ухмыльнулся Гарри, скрашивая скудость обеда стаканом апельсинового сока. Гарри был рад, что приятель сменил тему разговора. Радость оказалась недолгой.

— Да, Малфоя аж перекосило, — сказал Рон, продвигаясь ближе к кассе. — О, булочки свежие, — мистер Уизли долго рылся в булочках пока наконец выбрал одну. — Что он тебе сказал, я не услышал?

Гарри вспомнил, как секретарь со злостью подкатил к нему новое вращающееся кресло. «Может, вам еще подушку под задницу, мистер Поттер?» — прошипел он.

— Не помню уже, — сказал Гарри, извлекая из кармана смятые фунты.

Они расплатились за непритязательный обед и уселись за маленький столик у окна.

— У меня два билета на футбол, — сказал мистер Уизли. — Что скажешь? Манчестер Юнайтед — Эвертон.

— Круто, — без энтузиазма сказал Гарри. — Но…

— Ты чего такой кислый? — удивился мистер Уизли. — Деньги за билеты потом отдашь, если ты об этом…

— Да нет, я не об этом, — Гарри отрешенно смотрел, как проскальзывает сквозь вилку серое пюре.

Ему не хотелось говорить Рону, что остаток вечера он планирует провести за компьютером, пытаясь разобраться с контрагентами и бонусами.

— Этот вечер у меня занят, — сказал он. — Извини, мне жаль.

— Ну ладно, — не слишком расстроился мистер Уизли. — Невилл наверняка не откажется. Пойду спрошу, — он вскочил и отправился за соседний столик, где мистер Лонгботтом сражался с жесткой подошвенной котлетой.

Гарри посмотрел в окно и замер. Из окна буфета открывался прозаический вид на автостоянку. Гарри видел, как директор департамента С. Снейп с галантным кивком открыл заднюю дверцу Бугатти. Миссис Макгонагалл плавным кошачьим движением скользнула в салон машины. Перед глазами Гарри мелькнула ее тонкая сухая лодыжка и строгая черная туфля на невысоком каблуке. Директор обошел машину сзади и вдруг остановился, глядя через стекло прямо на Гарри. «Он не может меня видеть, не может!», — взволнованно подумал юноша.

Ему показалось, что на высокомерном холодном лице директора мелькнула легкая улыбка. Мистер Снейп наклонился и нырнул в салон. Черный Бугатти мгновенно тронулся с места и растворился в потоке машин.

*******

Школа Чародества и Волшебства Хогвартс

С виду это были обыкновенные хорьки — юркие, подвижные, с блестящими бусинками-глазками на забавных мордочках.

— Это самое, ребята, разбирайте хорьков, — Хагрид поставил перед шестикурсниками большой ящик, в котором с шуршаньем возились зверьки.

Хагрид первым запустил руку в ящик и выудил длинного коричневого хорька. Зверек шмыгнул к великану в бороду и заюлил в жестких нечесаных волосах. Хагрид придержал его широкой ладонью. Хорек успокоился и высунул мордочку наружу, настороженно поглядывая на столпившихся студентов.

— Малфой, что стоишь, бери хорька,— не удержался Гарри.

— Хагрид, а белых нет? — подыграл другу Рон.

— Белые — они фуро называются. Хорошие такие, ласковые, — пробасил Хагрид.

Гриффиндорцы засмеялись.

— Бывают и неласковые, — заметил Гарри. — И с подлым характером.

— Я тебе это припомню, Поттер, — белый от бешенства Драко развернулся и, не говоря ни слова, бросился прочь.

Если в этот момент кто-то спросил бы Гарри, зачем ему это нужно, он бы не нашелся, что ответить. Лишь одну секунду он стоял на месте, охваченный ощущением неправильности происходящего, и в следующий момент бросился догонять уходящего слизеринца.

— Стой, подожди, — он дернул Драко за плечо. — Если ты уйдешь, значит, ты — трус.

— Иди к черту, Поттер, — глаза Малфоя подозрительно блестели. Он ускорил шаг.

— Я не хотел над тобой издеваться. Ну, извини. Слышишь, я извиняюсь, — Гарри пошел рядом.

— Не нужно мне твоих извинений, — сказал Драко немного другим голосом. Гарри это почувствовал.

— Это было глупо и по-детски. Давай вернемся, — Гарри не замечал, что уже идет в ногу с Малфоем.

— Я не вернусь. Пусть баллы снимает, — голос Драко звучал почти спокойно.

— Тогда я тоже не вернусь, пусть с Гриффиндора тоже снимет.

— В благородство решил поиграть? — насмешливо спросил Драко.

Гарри остановился и посмотрел в серые неулыбающиеся глаза. Он попытался отыскать внутри себя немного ненависти к давнему врагу. Ненависти не было. Было что-то другое — странное чувство сопричастности к этому светловолосому сероглазому юноше с тонкими чертами лица и высокомерной улыбкой.

— Думай, что хочешь, — он махнул рукой и, развернувшись, медленно побрел по дорожке к замку.

— Поттер, — услышал он за спиной и обернулся. Малфой поднял вверх тонкую бледную ладонь.

Гарри понял. Он поднял в ответ свою руку и улыбнулся краем губ. Это было больше чем слова.

*******

— Что за отвратительный запах, — раздул ноздри профессор Снейп.

— Хорьки, сэр, — сказала Гермиона.

— У Хагрида сегодня были хорьки, — развил мысль Блейз Забини. — Поющие хорьки. Запах не снимается никакими заклинаниями.

Снейп прижал к носу платок.

— Перчатки Хагрид не додумался выдать? — буркнул он в платок.

— Запах прошел сквозь перчатки, — вздохнула Гермиона. Да, зверьки пахли не розами, но как прекрасно пели! Под конец занятия удалось организовать небольшой хор а капеллу.

Лицо Снейпа отразило все, что он думает про Хагрида и хорьков.

— Нам опять придется отойти от программы, — сказал он. — Благодарите Хагрида. Придется готовить Очищающее Зелье, — он сердито взмахнул палочкой, и на доске возник список компонентов.

— Каждый готовит зелье для себя. Кому не удастся — благоухайте хорьками на здоровье. В ваших интересах приготовить его правильно. Иначе на завтрашней практике от вас все маглы разбегутся.

Гарри робко поднял руку.

— А если я не трогал хорьков, что мне делать? — спросил он.

Брови Снейпа поползли вверх.

«Черт, надо было сказать как-то по-другому. Не был на уроке, что ли…»

— Вам часто везет, мистер Поттер, вы не находите? Знаете магловский анекдот: «Все в дерьме, а тут выхожу я — в белом костюме»…

— Я тоже не трогал хорьков, профессор, — заявил Малфой.

— Просто мы не пахнем хорьками, — подытожил Гарри и покраснел. В классе послышались смешки.

«Какого черта я это сказал. Я и Малфой – это не мы!»

— Приятно узнать что вы, мистер Поттер, не пахнете хорьками. Еще один плюс ко всем вашим многочисленным достоинствам, — ядовито сказал Снейп. Он подошел к Гарри совсем близко и наклонился так низко, что почти коснулся носом его волос: — Да, Поттер, и здесь вы вышли сухим из воды, — иронично добавил он.

Гарри вспыхнул. «Сволочь этот Снейп! Издевается, еще и обнюхал вдобавок».

— Понюхайте лучше Малфоя, сэр, — буркнул он и покраснел от собственной наглости.

— Поттер, ваше хамство переходит все границы. Десять балов с факультета, — медовым голосом сказал профессор. — И будьте добры пересесть к мистеру Малфою, вы оба будете работать над другим зельем.

Гарри взял учебник Зельеделия и направился к парте Драко. По пути он зацепил Снейпа плечом, покраснел, буркнул что-то, слабо напоминающее извинение, и, наконец, уселся рядом с Драко. Снейп проводил его взглядом «Я-знаю-все-о-твоих-умственных-способностях».

— Хоть кто-то не воняет, — сказал Гарри.

— Это комплимент, Поттер? — улыбнулся Драко.

— Не дождешься,— фыркнул Гарри. Он встретился глазами с Драко и улыбнулся.

*******

Глава 3. День третий

Когда немного улеглась лихорадка первых двух дней и Гарри отчасти покинуло ощущение того, что он ничего не знает и не понимает, — он немного успокоился, слегка расслабился и понял, что на свете нет ничего невозможного. Мистер Малфой с пренебрежением поставил на его стол небольшую пластиковую табличку с надписью «Мистер Г. Поттер, менеджер по продажам». В выражении лица секретаря при этом явственно читалась надпись другого рода: «Г. Поттер, дебил и олигофрен».

«Что б ты скис», — думал Гарри. Краем глаза он ревниво следил, как скользит между офисом и кабинетом директора стройная фигура ненавистного блондина, слышал его безукоризненно вежливый и достаточно мелодичный голос, когда мистер Малфой беседовал по телефону. Но больше всего Гарри тянуло заглянуть в святая святых — а именно, в приоткрытую черную дверь с табличкой «Директор департамента», откуда доносился мягкий низкий голос мистера С. Снейпа.

Новое кресло оказалось хуже старого. Оно очень легко вращалось, и Гарри постоянно пребывал в движении, плавно кружась то вправо, то влево, что отнюдь не прибавляло менеджеру Г. Поттеру стабильности и серьезности.

— Гарри, не крути задом, — вполне добродушно сказал мистер Уизли.

Гарри полез под кресло, надеясь скрыть румянец и заодно проверить, нельзя ли каким-то образом зафиксировать проклятое сиденье.

— Мистер Поттер, — директор департамента неслышно вышел из кабинета и остановился у стола Гарри, скрестив руки на груди и критически рассматривая поднятую кверху заднюю часть менеджера по продажам. Увиденное ему определенно понравилось.

Гарри выглянул из-под кресла и вытаращил на директора зеленые испуганные глаза. Его лицо от стыда стало почти малиновым.

— Вот так узнаешь сотрудников с совершенно неожиданной стороны, — мистер Снейп внимательно смотрел, как Гарри выбирается из-под кресла. По губам директора скользила улыбка.

— Извините, я поправлял кресло, — Гарри нервно облизал губы и выдохнул: — Сэр.

— Мистер Поттер, — мистер Снейп положил на стол Гарри какой-то факс и зачем-то разгладил лист ладонью. Гарри опустил ресницы, пожирая взглядом красивые чувственные руки директора. — Я хочу, чтобы Вы завтра посетили со мной бизнес-семинар. Ознакомьтесь с темой и сообщите мне, готовы ли вы поехать. Участие в семинарах — добровольное, мистер Поттер.

— Конечно, хочу,— не задумываясь ответил Гарри. Директор стоял так близко к юноше, что Гарри почувствовал исходящий от него тонкий аромат какого-то мужского парфюма, от которого у Гарри что-то сладко сжалось внутри. Он внезапно подумал, каково это — уткнуться к директору в рубашку и вдохнуть этот пьянящий запах, коснуться губами его шеи, а потом…

— Да вы хоть название прочтите, — с раздражением сказал мистер Снейп.

— «Эффективные продажи. Планирование и прогнозирование продаж в компании», — прочитал Гарри и поднял на директора сияющий взгляд: — Э-э… очень м-м… интересно, сэр.

«Да что это со мной, — подумал Гарри. — Еще позавчера это был злобный носатый козел, а сейчас за этим носатым хоть в ад».

— Мистер Снейп, я бы тоже очень хотела посетить этот семинар, — взволнованно сказала мисс Грейнджер.

— Со мной может поехать только один менеджер, — холодно сказал мистер Снейп. — Я считаю, вы достаточно компетентны в вопросах планирования, мисс Грейнджер. Это не бесплатное развлечение, хочу вам напомнить.

— Но это слишком сложная тема для начинающего менеджера, — не сдавалась мисс Грейнджер.

— А это уже не вам решать, мисс. Займитесь делом, от которого вы с такой легкостью отвлеклись.

Мисс Грейнджер нахмурилась, прикусила губу и вперила взгляд в монитор.

— Я с удовольствием поеду, — сказал Гарри, прижимая к груди факс.

Краем уха он услышал какой-то треск. Сидящий за столом секретарь администрации судорожно сжимал в руках обломки карандаша.

Мистер Снейп ухмыльнулся. Он повернулся на каблуках и направился к выходу. Перед столом мистера Лонгботтома он задержался.

— Почитываете постороннюю литературу, мистер Лонгботтом? — он выудил из груды наваленных на его столе бумаг какой-то журнал. — «Повышение эффективности садоводства. Питомниковые хозяйства», — прочел он. — Что за чушь, мистер Лонгботтом? Перефразирую вопрос. Что эта чушь делает на вашем столе?

— Ничего, сэр. Это не чушь, сэр, — трясущимися губами сказал мистер Лонгботтом.

— Спросите мистера Уизли, как я отношусь к посторонним занятиям в рабочее время, — ледяным голосом сказал директор департамента.

— Это случайно, м-мистер Снейп. Я… просто забыл спрятать журнал в портфель, я…

— Понятное дело, забыли спрятать. В таком случае, с вас будут сняты бонусы при получении зарплаты. За забывчивость. Не удивляйтесь смехотворности полученной суммы в конце месяца, мистер Лонгботтом.

Мистер Лонгботтом съежился в кресле. Мистер Снейп вдруг втянул носом воздух.

— А почему в офисе запах, как в отвратительной мужской раздевалке? Ваши кроссовки, мистер Уизли? Вам никто не пояснял, что такое дресс-код? Какого черта вы делаете в офисе в спортивной обуви? Если вы хотите распугать всех клиентов, считайте, что вам это удалось, мистер Уизли, — прошипел директор. Он обвел притихших менеджеров взглядом, уничтожающим все живое, буркнул секретарю что-то насчет кофе и удалился в свой кабинет.

В офисе повисла тишина. Гарри чувствовал себя виноватым. Он был единственным, кто не только избежал директорского гнева, а и получил приглашение на какой-то непонятный семинар. «В программе: Метод экспертных оценок. Метод временных рядов. Казуальные методы. Бюджетирование продаж», — прочитал он. Под ложечкой неприятно похолодело. Программа треклятого семинара звучала, как сложные шаманские заклинания. Он не знал, почему вдруг ему пришло в голову это сравнение, но задумываться было некогда. Он вернулся к поджидающей его стопке договоров с клиентами и честно прокорпел над ними до полудня.

*******

Гарри выдавил на ладонь каплю жидкого мыла и подставил руки под струю воды. Туалеты в компании «Хогвартс» сверкали чистотой и нравились Гарри куда больше, чем убогие, дурно пахнущие кабинки в студенческом корпусе, где ему довелось жить. Юноша пригладил мокрой рукой торчащие на макушке волосы и наклонился ближе к зеркалу — нет, слава Богу, это был не прыщ.

— Любуешься собой, Поттер? — неожиданно раздался сзади знакомый голос, полный неразбавленного яда.

Гарри резко развернулся. Напротив него, кажущийся еще бледнее в свете люминесцентных ламп, стоял секретарь администрации. Его ноздри раздувались от гнева.

— Не ваше дело, — вспылил Гарри.

— Очень даже мое, — прошипел мистер Малфой.

Совершенно неожиданно он бросился к Гарри и смял жесткой твердой рукой воротник его рубашки. Гарри молча вытаращил глаза на секретаря, от неожиданности даже не думая сопротивляться. Мистер Малфой притянул Гарри так близко к своему лицу, что юноша почувствовал на своей коже его дыхание. Серые холодные глаза обожгли его такой ненавистью, что Гарри оторопел.

— Не лезь к нему, — прошептал мистер Малфой. — Если поедешь с ним на семинар, я тебя убью,— лицо секретаря перекосилось от бешенства: — Он мой, ты понял — мой!

Гарри не успел подумать. Его тело мгновенно приняло решение. Правой рукой, судорожно сжатой в кулак, он въехал изящному блондину прямо в тонкий аристократический нос. Кровь, кажущаяся почти фиолетовой в неоновом свете, мгновенно хлынула из красиво вырезанных ноздрей и полилась по губам и подбородку.

— Ты… ты… — мистер Малфой отпрянул от Гарри и в ту же секунду с размаху ударил его ладонью по щеке. — Ты об этом пожалеешь, сука! — истерично выкрикнул он.

Гарри удивленно прижал руку к щеке. Еще никто и никогда не давал ему пощечину. Он ошеломленно прижал руку к лицу, внутренне напрягшись в ожидании настоящего удара, но его не последовало. Мистер Малфой застонал и привалился к раковине. Он открутил воду и стоял, глядя как розовые капли смывает маленький водоворот.

Гарри растерялся. Он вырвал из пластикового барабана бумажное полотенце и протянул его секретарю.

— Я не хотел, простите, — пробормотал он. В глубине души он не чувствовал раскаяния. Если бы секретарь ответил ударом на удар, Гарри не задумываясь двинул бы его еще раз.

— Уйди, — глухо сказал мистер Малфой.

Гарри положил салфетку на край раковины.

— Не надо было мне угрожать. Не вижу тут никакого криминала — на какой-то дурацкий семинар поехать.

— Уйди, или я за себя не отвечаю, — прошипел блондин.

Гарри пожал плечами и вышел, со злостью хлопнув дверью.

*******

— Мистер Поттер, займите место мистера Малфоя, — холодно сказал директор департамента, не глядя на Гарри.

— Но сэр… — запротестовал секретарь.

— Мистер Слагхорн отвезет вас в клинику.

Директор и секретарь отошли к раскидистому фикусу. Мистер Малфой понизил голос до шепота, но недостаточно тихого, чтобы Гарри не смог разобрать слова.

— Северус, со мной все в порядке.

— Тебе надо лечь и приложить к лицу лед, — негромко ответил директор.

— Я уже прикладывал. В медпункте. Зачем Слагхорн? Ты отвези, — в голосе секретаря послышалась мольба.

— Драко, прекрати. Я занят. Спускайся вниз без разговоров, — прошипел мистер Снейп.

«Драко, о боже, ну и имечко у этого сахарного придурка», — подумал Гарри.

Он уже понял, что этих двоих связывает гораздо большее, чем работа в компании. Странная темная тоска сжала его горло.

— Сядьте за мой стол, мистер Поттер, — блондин подошел к Гарри, прижимая к носу белоснежный шелковый платок. На его рубашке и даже на галстуке были пятна крови.

«А ведь я совсем не сильно его стукнул. Нежный какой», — мрачно подумал Гарри.

— И не вздумайте что-то трогать, кроме телефона, — тихо сказал секретарь. Он бросил на Гарри последний испепеляющий взгляд и вышел.

Долго нежиться в секретарском кресле не довелось.

— Мистер Поттер, зайдите ко мне в кабинет, — негромко прозвучал низкий голос мистера Снейпа.

«Все. Уволит», — тоскливо подумал юноша.

Он прошел в кабинет и остановился у массивного директорского стола. Мистер Снейп стоял у окна. Он коснулся пальцами какого-то стержня, и тонкие пластины жалюзи повернулись, погружая комнату в зловещий полумрак.

Директор не предложил ему сесть. Он взял в руки какой-то документ, пробежал его глазами и хмыкнул.

— Мистер Поттер. Вас зовут Гарри, так? — опасно мягким голосом сказал директор.

Гарри молча кивнул.

— Так вот, Гарри. Ознакомьтесь с этой бумагой и скажите, что вы об этом думаете, — директор протянул ему через стол какой-то лист.

«Докладная записка. Прошу принять меры относительно мистера Г. Поттера, который позволяет себе рукоприкладство в отношении сотрудников компании. Медицинское освидетельствование прилагаю. Секретарь администрации, Д. Малфой», — прочитал Гарри.

Слова «я сожалею, что так получилось» и «извините, сэр, произошло недоразумение» мгновенно выветрились из его головы.

— Я тоже могу написать докладную записку, — хмуро сказал Гарри.

— Ах вот как, — иронично сказал директор. Он выдвинул ящик стола, вытащил лист бумаги и положил перед Гарри.

— Пишите, — бросил он.

Гарри свел брови к переносице. Он схватил ручку, сжал губы и бросился в бой. Через минуту он с пылающим лицом протянул мистеру Снейпу лист.

— «Объяснительная. Я, Гарри Джеймс Поттер, повел себя некорректно в отношении мистера Д. Малфоя, поскольку стал объектом угроз с его стороны, а также несправедливых обвинений в мой адрес. Менеджер по продажам, Г. Дж. Поттер».

— И чем таким страшным мог вам угрожать мистер Малфой? — мистер Снейп подошел к юноше совсем близко и теперь изучал Гарри, насмешливо глядя на него сверху вниз из-под ресниц.

— Он заявил, что убьет меня, — мрачно сказал Гарри. — Если я поеду с вами на семинар, — добавил он, окончательно смешавшись под взглядом мистера Снейпа.

Директор департамента рухнул на диван и коснулся своих губ кончиками пальцев. Гарри показалось, он сдерживает смех.

— Надо же, какие страсти, — пробормотал директор. — Сядьте… Гарри, — он кивнул ему на диван.

Гарри, не веря своему счастью, осторожно присел на краешек. По всем его расчетам, он давно должен был лететь из компании ко всем чертям, держа в зубах расчет за плодотворные трехдневные труды.

— И все-таки, почему вы его ударили? Для вас так важен этот семинар?

— Важен, — буркнул Гарри, упорно разглядывая дорогие замшевые ботинки директора.

— Вас так увлекают казуальные методы прогнозирования продаж? Корреляционно-регрессивный анализ? Или, может быть, анализ на основе трендов? — мистер Снейп заложил ногу за ногу и пошевелил носком ботинка.

— Увлекают, — прошептал Гарри.

— Это радует, — промурлыкал директор. — Ну что ж, надеюсь, мы с вами с пользой проведем завтра время, мистер Поттер… Гарри. Сами встанете, или помочь? — спросил он, поднимаясь с дивана. В глазах директора плясали лукавые черти.

Гарри вскочил.

— Так я… вы… меня не увольняете? — выдохнул он.

— Разве можно уволить такого любознательного молодого человека, — мистер Снейп криво улыбнулся. — Постарайтесь впредь не распускать руки. Мистер Малфой — сын одного из учредителей компании «Хогвартс». Ваша объяснительная лично мне не нужна.

— Этого больше не произойдет, мистер Снейп, — поклялся Гарри.

Он поймал себя на том, что пялится на директора, улыбаясь глупой счастливой улыбкой.

— Идите уже, — махнул рукой мистер Снейп. — У вас там телефон разрывается.

Гарри упал в малфоевское кресло. Он сунулся было в компьютер, но обнаружил, что секретарь его заблокировал.

«Вот гад белобрысый», — без особой злости подумал он. От нечего делать он выдвинул верхний ящик стола и вытащил какой-то красочный журнал. Через секунду он швырнул его обратно, нервно оглядываясь по сторонам. Иллюстрированный журнал для геев был не той вещью, в которой сейчас нуждался взволнованный юноша.

«Введите пароль», — Гарри с досадой уставился в монитор.

«Severus», — медленно выискивая буквы, от нечего делать набрал он.

«Доступ разрешен», — бесстрастно откликнулся компьютер.

По виску Гарри потекла струйка пота.

*******

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

Профессор Снейп расхаживал по классу, вселяя в учеников безотчетный страх. Пугали даже его движения. Он скользил между столами и резко разворачивался, дойдя до конца кабинета. При этом он грозно шевелил пальцами, выглядывающими из длинных рукавов своей мантии, и от этого казалось, что сейчас он схватит какого-нибудь студента за горло и придушит, все так же кривя губы в саркастической улыбке. Наконец, он остановился у кафедры и обвел пристальным взглядом съежившихся учеников.

— Довожу до вашего сведения, — негромко начал он, — что сегодня ночью из моего хранилища были похищены некоторые достаточно опасные вещества. Попрошу встать тех, кто имеет что рассказать по этому поводу.

В тишине прожужжала муха. Профессор Снейп метнул быстрый взгляд на насекомое, и муха замертво упала на парту Невилла Лонгботтома. Невилл сжался и втянул голову в плечи.

— Кто знает что-то по существу дела, но стремится скрыть нарушителей, будет признан виновным в равной мере, — в гробовой тишине произнес Снейп.

Гарри почудился какой-то звук. Юноша обернулся к Невиллу и понял, что тот стучит зубами, глядя на сраженную невербальным заклинанием муху.

— Не дрейфь, — шепнул Гарри.

— Вы что-то сказали, мистер Поттер? — мгновенно взвился профессор Снейп.

— Нет, сэр, — слегка покраснел Гарри.

«Какого черта я краснею, когда он на меня смотрит», — с отчаянием подумал он.

— Человек, совершивший проступок, так или иначе выдаст себя, Поттер, — зловещим голосом произнес профессор.

— А что сразу Поттер? Я у вас ничего не крал, — хмуро сказал Гарри.

— Почему вы тогда нервничаете? Краснеете? Все тайное становится явным. Раньше или позже, мистер Поттер.

При этих словах Гарри покраснел еще сильнее, но продолжал смотреть прямо в глаза учителю.

— Я ничего не брал, — быстро сказал Гарри. — Вы даже не сказали, что у вас пропало.

— А вы не знаете? Брали не глядя, мистер Поттер? Ваше счастье, что директор запретил применять легилименцию до конца практики по Магловедению, — прошипел Снейп. — Но поверьте мне, мистер Поттер, есть еще много способов узнать правду, — он подошел к столу Гарри и, глядя в глубину распахнутых зеленых глаз, проговорил, чеканя каждое слово:

— Отработка, мистер Поттер. В семь часов. Каждый день по два часа в течение недели. Если вернете похищенное — сроки будут уменьшены.

— Да не брал я ничего! — с обидой выкрикнул Гарри. Он оглянулся на класс, ища поддержки, но все молчали, опустив взгляд в учебники.

— Прекратите пререкаться, мистер Поттер. Страница пятьсот двадцать три, — сказал профессор.

Гарри сердито перелистал учебник, порвав страницу.

*******

Ровно в семь Гарри уже стоял в кабинете Зельеделия. Профессор Снейп с минуту подчеркнуто не замечал юношу, продолжая проверять какие-то пергаменты и раздраженно кривя губы. Вдруг он резко захлопнул тетрадь и уставился на Гарри черными опасными глазами.

— Профессор Снейп…

— Во-первых, добрый вечер, мистер Поттер. Я так понимаю, вы уже созрели для признания.

— Какого признания? — Гарри вцепился в парту побелевшими ногтями.

— Я вас внимательно слушаю, — профессор откинулся на спинку кресла.

— Профессор Снейп, если вы насчет воровства, так это не я, — сказал Гарри.

— Мистер Поттер, я еще в состоянии сложить два и два. На прошлой неделе вы с мистером Малфоем сортировали в моей кладовой щетинчатых сколопендр. Вы единственные, кто знал пароль. И пароль с тех пор не менялся. Кто, по-вашему, мог проникнуть в помещение? Я уже и не говорю о печально известной мантии-невидимке.

— Значит, Малфой и проник, — возмутился Гарри. — Нечего все валить с больной головы на здоровую!

— Мистер Поттер, вас не украшает хамство, — рассердился Снейп, вскакивая с кресла. — А мистер Малфой, да будет вам известно, находился ночью в больничном крыле у мадам Помфри. И у кого из присутствующих здесь больная голова, скажите на милость?

— Профессор, да не брал я у вас ничего, — простонал Гарри. — Дайте веритасерум, что ли.

Гарри заметил тень легкого замешательства в глазах зельевара.

— Вы прекрасно знаете, что это запрещено директором, — профессор подошел к Гарри совсем близко. Юноша почувствовал исходящий от него легкий древесно-пряный аромат. Гарри был уверен, что никогда не слышал от зельевара такого запаха, и вместе с этим запах показался ему странно знакомым и волнующим.

— Что у вас пропало? — тихо спросил Гарри.

— Кто-то решил сварить амортенцию, — мрачно сказал профессор.

— Значит, украли… яйца пеплозмея? — спросил Гарри. Как ни странно, уроки профессора Слизнорта лучше отложились в его памяти, чем уроки Снейпа.

— Кому это знать, как не вам, мистер Поттер, — фыркнул профессор. — И кого же вы собрались приворожить, молодой человек? Вы знаете, как непостоянны юношеские привязанности? Вы понимаете, как тяжело потом будет избавиться от влюбленного в вас человека? Зачем вам это надо, мистер Поттер? Мне кажется, вся школа у ваших ног и без всякой амортенции, — насмешливо сказал он.

— Неправда, — вспыхнул Гарри. — Я бы никому не дал амортенцию, профессор. Я бы… постарался заслужить любовь… другими способами.

— Любовь нельзя заслужить, мистер Поттер, — в голосе зельевара прозвучала горечь. — Она либо есть, либо ее нет. И даже если ты вывернешься из собственной шкуры… — он вдруг замолчал и нахмурился.

«Это точно. Сколько лет я изворачиваюсь, а Снейп все равно меня ненавидит», — с грустью подумал Гарри.

— Пожалуйста, дайте мне веритасерум. Я никому не скажу, что вы мне его давали, — вдруг попросил он.

— Не стройте лишний раз из себя героя, мистер Поттер. Считайте, что я… м-м… вам поверил.

Гарри удивленно моргнул глазами.

— Спасибо, профессор, — растерянно сказал он. — А можно вас спросить… Вы тоже участвуете в проекте министерства, сэр? Ну, с маглами…

Снейп бросил на него странный взляд.

— Естественно, мистер Поттер. В нем участвуют все преподаватели Хогвартса.

— Вам тоже закрыли память, как нам… или вы все помните?

— Мы находимся в равных условиях, мистер Поттер. Естественно, я ничего не помню, — с раздражением сказал Снейп.

«Не может контролировать ситуацию, вот и злится», — догадался Гарри.

— Разве нет зелий, способных… помочь это вспомнить, сэр?

— К чему вы клоните, Поттер, — рассердился Снейп. — Так может, все-таки это вы шарили в моем хранилище в попытках освежить свою память?

— Нет, просто интересно, — пролепетал Гарри. — Но я сам слышал, как вы говорили про какой-то ресторан или буфет…

— Накануне мы аппарировали на место практики, вот и все. Единственное, что я знаю, так это то, что все ученики Хогвартса работают в Лондоне, для чего пришлось даже изменить возраст студентов, не достигших совершеннолетия. Слишком много вопросов, мистер Поттер. У вас есть для этого свой декан, насколько мне известно.

— Спасибо, сэр, — Гарри улыбнулся. Он не ожидал получить ответ на свой вопрос. — С чего мне начать?

— О чем вы? — недоуменно спросил зельевар.

— Ну, отработка, — в свою очередь удивился Гарри.

«Снейп сегодня на себя не похож», — подумал он.

— Идите уже, — махнул рукой профессор. — Впрочем, нет, вытрите пыль со столов и идите.

Гарри просиял. Он бросился к ведру, где оставил тряпку на прошлой отработке, когда чистил котлы. Вдруг он замер с тряпкой в руке.

— А что случилось с Малфоем, сэр?

— Перелом носовой перегородки, — буркнул Снейп. — Практика ваша, мантикора ее задери…

*******

Дверь за противным мальчишкой закрылась. Профессор Снейп потер пальцами переносицу. Разговор с Поттером навел его не размышления. Не о неразделенной любви, о нет. Неожиданно он вспомнил о другом назначении яиц пеплозмея. Зелье Воспоминаний, сложный состав которого предполагает добавление этого компонента. Зелье, способное разрушить любые заклятья и барьеры памяти, вернуть воспоминания даже о внутриутробной жизни человека. Но помимо яиц, в состав входит петушиное молочко. А его запасы давно не пополнялись, буквально недавно он отправил сову в Лондон за свежим молочком, но его просили подождать, мол, не сезон. Он вскочил и бросился в хранилище. Так и есть, флакон с молочком исчез. «Просроченное», — злорадно подумал профессор.

*******

Глава 4. День четвертый

Компания «Хогвартс»

Гарри нетерпеливо ерзал в своем вращающемся кресле, то и дело поглядывая на часы. Семинар начинался в два часа дня. Сейчас было всего лишь десять, но Гарри буквально извелся от нетерпения. Он встал в несусветную рань, чтобы выгладить свою лучшую рубашку и начистить ботинки. Ему очень хотелось выглядеть пристойно. Просто хотя бы для того, чтобы не опозорить компанию и не ударить в грязь лицом… перед директором департамента. Его мысли перескакивали с предмета на предмет. Он попытался сосредоточиться на разложенных на столе документах.

— «Лаки Бразерс Лимитед. Счет-фактура», — прочел он вслух. — Мисс Грейнджер, это не мой клиент.

— Это моё, — мистер Уизли проворно вскочил и выхватил у Гарри документ. — Как он к тебе попал, — пробурчал он.

— Забирай. Мне своих хватает, Рон, — улыбнулся Гарри.

— Мистер Поттер, берите пример с мистера Уизли. У него рекордное количество продаж, — сказала мисс Грейнджер, листая какой-то журнал.

«Медицинский вестник», — заметил название Гарри.

«Они все успевают своими делами заниматься, Невилл что-то про растения вечно читает, Грейнджер втихаря медицину изучает, у Рона вон «Футбольный Экспресс» под договорами торчит… Один я ничего не успеваю. А туда же, на семинар», — с горечью подумал он.

Гарри покосился на стол, за которым сидел секретарь. На его бледном лице не было ни следа вчерашнего рукоприкладства менеджера Г. Поттера. Мистер Малфой как ни в чем не бывало просматривал документы. Иногда он поднимал внимательный взгляд к экрану своего компьютера и хмурил светлые брови. Тонкой изящной рукой он касался мышки, причем так мягко и ласково охватывал пальцами проклятую мышь, что Гарри не мог отвести взгляд от его руки. Окончательно смутившись от собственных греховных мыслей, Гарри уставился в свои бумаги и затих.

*******

Мистер Уизли и Гарри выгрузили с пластиковых подносов нехитрый обед и уселись за столик. На левой руке рыжего коллеги что-то блеснуло.

— У тебя новые часы, — заметил Гарри. — Покажи.

Мистер Уизли нехотя отвернул рукав пиджака.

— Братья подарили, — буркнул он.

— «Bovet». Круто, — Гарри намотал на вилку переваренные спагетти. — Мне бы таких братьев.

— Подделка, — сказал Рон. — Не могу же я позволить себе настоящие, — смущенно улыбнулся он.

— Ты классный менеджер. Скоро позволишь себе и настоящие, — серьезно сказал Гарри.

— Ты мне льстишь, — мистер Уизли набил рот лапшой и одобрительно замычал.

— Что такое концерн «Волдеморт»? — вдруг спросил Гарри.

— Хахуенты, — невнятно произнес мистер Уизли.

— Что-что?

— Конкуренты, — выговорил, наконец, Уизли. — А ты откуда их знаешь?

— Я не знаю. Увидел случайно… Малфой забыл выключить компьютер, — соврал Гарри. Вчера, делая вид, что отвечает на телефонные звонки, Гарри не без интереса порылся в компьютерных файлах секретаря.

— Надо же. Первый раз на моей памяти он о чем-то забыл. Молодец, Гарри, после вчерашнего я тебя зауважал, — хохотнул Рон.

Гарри поморщился. Сам себя он уж точно не «зауважал» за вчерашнее. Он поспешно доел безвкусные макароны.

— Интересно, зачем Малфою концерн «Волдеморт»? Для анализа деятельности конкурентов существует маркетолог, — мистер Уизли с новыми силами навалился на лапшу.

В другой раз Гарри с интересом поддержал бы эту тему, но времени было в обрез.

— Я побегу, Рон. Не хочу заставлять мистера Снейпа ждать, — сказал он.

Мистер Уизли посмотрел Гарри вслед и многозначительно хмыкнул.

*******

— Вы готовы, мистер Поттер? Тогда идемте, — бросил директор. Он стремительно пошел вперед по коридору. Гарри поспешил за ним.

Возле лифта их нагнала встрепанная бухгалтер в старомодном коричневом костюме и перекрученных чулках.

— Мистер Снейп, умоляю, выслушайте меня, — мисс Трелони повисла на рукаве директора департамента.

— Что еще, вы опять за свое? — простонал мистер Снейп.

— Финансовая отчетность… мне она не нравится, мистер Снейп.

— Что вас опять не устраивает, мисс Трелони, — поморщился директор.

Он окинул взглядом ее костюм. От внимания директора не ускользнули ни скрученные чулки, ни дырка на рукаве от сигареты.

— Высокая доходность, мистер Снейп, это очень подозрительно.

— Вот и слава богу, а вы чего хотели? Что вас в этом не устраивает? — он бросил взгляд на часы, но бухгалтер проигнорировала намек.

— Высокая доходность, увеличение количества продаж… а в итоговом балансе нет отражения в виде увеличения полученных средств, — выпалила мисс Трелони и звучно икнула.

— Вы опять сегодня пили, мисс Трелони. От вас несет за версту, — сердито сказал директор. — Сядьте и перепроверьте отчетность на трезвую голову! А теперь простите, мне нужно идти.

— Мистер Снейп, я проверяла… на трезвую… Я говорила с миссис Макгонагалл, но она меня не слушает. Поймите, это ведь очень опасная динамика, когда выплывают выгодные сделки в конце периода, а высокая доходность не подкрепляется в итоговом балансе в виде… ик!.. увеличения… Тревожные симптомы… завышение чистого дохода…

— Пока я вижу тревожные симптомы алкоголизма, мисс Трелони. Да отцепитесь вы от моего пиджака, — вконец рассердился директор и рванул к лифту.

Гарри с сочувствием посмотрел на несчастную женщину. Она стояла, судорожно прижимая к впалой груди какую-то папку и что-то бормоча себе под нос.

— Вы ее уволите, мистер Снейп? — спросил Гарри. Лифт плавно скользил вниз.

— Вероятно, — скривился директор. — Эти пьяные прогнозы сведут меня с ума.

— Я в этом не разбираюсь. Но она говорила так искреннее, — задумчиво сказал Гарри.

— Алкоголики всегда искренни. Даже те, которые видят чертей в каждом углу. Алкогольно-бухгалтерский делирий, — фыркнул мистер Снейп. — И хватит об этом, Гарри.

Они вышли на улицу. Водитель учтиво распахнул для них дверцы черного Бугатти. Мисс Трелони была мгновенно забыта.

*******

Зал для бизнес-семинаров представлял собой амфитеатр. Ярусы красных обитых велюром кресел уходили к потолку. Спинки нижестоящих кресел служили своеобразными письменными столиками для вышестоящих. Под потолком висели красные и белые надувные шары, напоминающие виноградные гроздья. На большом белом экране, похожем на экран кинотеатра, горели слова приветствия и надпись крупными буквами: «Эффективные продажи». Гарри охватило предчувствие праздника. Он уселся на красное сиденье и посмотрел на директора департамента счастливыми благодарными глазами.

Мистер Снейп одарил Гарри снисходительным взглядом.

— Запаситесь терпением, мистер Поттер, — предупредил он.

Гарри восторженно глазел по сторонам. Публика постепенно заполняла зал. Многие присутствующие, очевидно, знали друг друга. Незнакомые Гарри люди подходили к директору Национального Департамента компании «Хогвартс» с тем, чтобы пожать ему руку.

— Как здоровье господина Дамблдора? — донесся до Гарри обрывок разговора.

— Не дождетесь, — ответил мистер Снейп.

Один неприятный светловолосый мужчина совершенно не понравился Гарри.

Он внимательно посмотрел на юношу, будто тот был окороком, выложенным на прилавок.

— Твой новый протеже, Северус? — насмешливо спросил он. — Познакомишь?

— Менеджер по продажам, мистер Поттер, — скрипнул зубами директор. — Мистер Поттер, познакомьтесь, это мистер Малфой, наш соучредитель.

— Люциус, — мужчина наклонился к Гарри совсем низко и откинул за плечо длинные светлые волосы, перехваченные резинкой. Гарри моргнул. Люциус Малфой был одновременно и похож и не похож на Драко.

— Впервые вижу такие зеленые глаза, — ухмыльнулся блондин. Гарри стало неприятно.

— Полегче, Люциус, — неприветливо сказал мистер Снейп.

— На чужое не посягаю, — блондин поднял вверх изящные белые ладони, изображая безоружность. — Понял, понял, Сев. Уже ухожу, — он кивнул Гарри: — Мистер Поттер.

Галантно поклонившись, мистер Малфой растворился в толпе. Гарри повернулся к директору, намереваясь у него что-то спросить, но в этот момент небольшую полукруглую сцену под экраном осветил луч прожектора, и по ступенькам бодро вбежал лектор. Раздались приветственные аплодисменты. Семинар «Эффективные продажи. Планирование и прогнозирование продаж в компании» начался.

Через десять минут Гарри готов был взвыть.

— Применение многофакторного прогнозирования требует решения сложной проблемы выбора факторов, которая не может быть решена чисто статистическим путем, а связана с необходимостью глубокого изучения экономического содержания рассматриваемого явления или процесса. Здесь важно подчеркнуть примат экономического анализа перед чисто статистическими методами изучения процесса, — бубнил лектор. Гарри потерял нить повествования минут пять назад.

Он откинулся на мягкое велюровое сиденье и рассматривал руки мистера Снейпа — изящные, ухоженные, с длинными пальцами, но вместе с тем мужественные руки. Директор сидел перекинув ногу за ногу. Его левая рука лежала на столе, правой он касался колена. Эти руки были совершенно спокойны. Никаких тебе лишних движений, подумал Гарри. Сам он перекладывал ручку, записывал обрывки фраз в небольшой блокнот, ерзал в кресле, оглядывался на публику и украдкой рассматривал римский профиль своего директора.

— Гарри, не вертись, — прошептал мистер Снейп и в подтверждение своих слов коснулся ноги Гарри чуть выше колена. Гарри замер. Он забыл, что надо дышать. Рука мистера Снейпа лежала на его бедре, и он не убирал ее! Гарри охватила лихорадочная дрожь. Она началась там, где его касалась спокойная теплая рука, пробежала через все его тело, как электрический ток, и устремилась в пах. Он перевел дыхание. Мистер Снейп отнял руку и посмотрел на Гарри, будто ничего не произошло.

Гарри ответил ему таким разочарованным взглядом, что директор наклонился к самому его уху и прошептал:

— Все хорошо, Гарри?

— Очень, — прошептал юноша. Шепот директора ввел его в состояние, близкое к экстазу. От волнения он уронил ручку и нагнулся вниз, шаря руками по полу возле ног директора. Наконец ручка обнаружилась возле правого замшевого ботинка мистера Снейпа. Гарри вынырнул из-под подставки для письма и уставился на директора горящими зелеными глазами. Мистер Снейп вздохнул и опять вернул руку на бедро Гарри.

Юноша застыл, его зрачки расширились от возбуждения. На этот раз рука мистера Снейпа оказалась не такой спокойной. Гарри почувствовал, что эта рука очень осторожно гладит его ногу. Юноше показалось, что его сердце мягко и сладко падает куда-то вниз. Он прикрыл дрожащие ресницы, прикусил губу и положил свою руку поверх руки директора. Его смелость была вознаграждена. Мистер Снейп развернул ладонь и переплел свои пальцы с пальцами юноши. Гарри подумал, что смерть от счастья наступает таким и только таким образом. Ради этого стоило ехать на семинар.

Мелодичный звонок возвестил о перерыве. Они вышли в просторный холл, где для участников семинара был организован фуршет. Гарри оглядел открывшееся перед ним великолепие, и его рот наполнился слюной. После буфета с безжизненными макаронами и пережаренной капустой глаз ласкали сыры разных сортов, красиво выложенные на блюдах, холодные закуски на шпажках, прихотливо нарезанные и красиво сервированные фрукты и овощи. Страх показаться невоспитанным и жадным перед мистером Снейпом остановил его порыв броситься и расчистить стол в радиусе двух метров вокруг себя. Взгляд, которым мистер Снейп проводил взглядом исчезающую в его рту маслину, наградил его за все муки сдержанности.

— А вы? — Гарри протянул мистеру Снейпу мелкое сооружение из ветчины и оливок. — Попробуйте, очень вкусно.

Директор департамента придвинулся к Гарри и, наклонившись к его руке, снял губами со шпажки кусочек ветчины. При этом он посмотрел на Гарри такими глазами, которым бы позавидовали все присутствующие на столе маслины. По крайней мере, так подумал Гарри. Юноша проглотил комок в горле. Неожиданно интимность момента была безбожно нарушена.

— Кого я вижу, — раздался чей-то хриплый голос. — Северус, и ты тут!

Гарри вздрогнул. Рядом с ними стоял высокий лысый мужчина в темно-сером костюме, небрежно застегнутом на одну пуговицу. Гарри неприятно поразили глаза незнакомца — они отсвечивали каким-то хищным красноватым блеском. На тонких бледных губах змеилась неприятная улыбка.

— А-а, Том, — в голосе директора не прозвучало энтузиазма. Он развернулся к собеседнику, закрыв своей спиной Гарри. Юноша подумал, что со стороны директора это не слишком вежливо, но знакомиться с лысым ему совершенно не хотелось. Гарри сделал вид, что ничего не заметил и отошел к столику с пирожными. Лысый мужчина взял под локоть мистера Снейпа и увлек в сторону. Гарри со злостью подумал, что бедному директору никто не дал поесть. Однако через несколько минут мистер Снейп вернулся, держа в руках две чашечки кофе. Гарри посмотрел на директора с нежностью. Он не мог дождаться продолжения семинара. Он и подумать не мог, как много можно сказать друг другу только прикосновением рук.

От неминуемого позора его спас рекламный проспект, которым Гарри, выходя из зала, прикрыл свой многократно возросший интерес к директору.

Мистер Слагхорн поджидал их у выхода. Гарри юркнул на заднее сиденье машины и перевел дух. Директор департамента занял место рядом с ним. Мистер Слагхорн не успел обойти вокруг машины, как директор навалился на Гарри и впился в его губы жадным поцелуем.

Гарри показалось, что Бугатти вместе с ними переворачивается и взмывает в небо. На самом деле юноша почти лег на сиденье, подчиняясь властному поцелую мистера Снейпа. Голова кружилась от опьяняющей близости и ощущения нереальности происходящего. Мистер Слагхорн на водительском месте покосился в зеркало, а затем вперил взгляд в руль, который он, очевидно, давно не рассматривал так внимательно.

Поцелуй, казалось, длился вечность. Гарри подумал, что еще мгновение — и он превратится в сироп и растечется по заднему сиденью машины.

Вдруг сладость момента прервала мелодия мобильного телефона. Мистер Снейп безжалостно оторвался от губ Гарри.

— Да, мистер Дамблдор, — сказал он, пытаясь восстановить дыхание. — Что? Нет, я не бегу. Только с семинара, сэр. Да. Хорошо, встретимся завтра. Да, несомненно, мистер Дамблдор.

Гарри вздохнул. Как легко директор переключился с него на телефонный звонок. Он бы сейчас не стал болтать, пусть хоть сам премьер-министр Великобритании звонит-разрывается.

— Чего стоим, Гораций, — сердито сказал директор.

Водитель суетливо затряс головой. Черный Бугатти мягко тронулся с места и влился в дорожный поток.

Гарри осторожно положил директору на бедро кончики пальцев.

— Вы на меня сердитесь, мистер Снейп? — прошептал он.

— Не на тебя. На себя, — ответил директор департамента.

*******

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

— Уизли, не спеши, ноги поломаешь. У меня к тебе дело, — Рон обернулся. Сзади стоял Драко Малфой, наглый и высокомерный как обычно.

— У меня с тобой никаких дел нет и быть не может, — нахмурил рыжие брови Рон.

— А вдруг может, — Драко оглянулся. Кроме них, в коридоре никого не было. — Заработать не хочешь?

— Слизнякам не продаюсь, — гордо сказал Рон.

— Да кому ты сдался, Уизел. Мне нужна магловская ручка, вот и все. Пять галеонов. Они тебе что, лишние?

— Какая такая ручка? — удивился Рон.

— Которой маглы пишут. Я знаю, у тебя есть. Не у тебя, так у братьев. Продай. Пять галеонов тоже деньги.

— Десять, — деловито сказал Рон.

— Семь. Ты мешок магловских ручек на них себе купишь.

— А сам чего не купишь?

— Некогда мне. Деньги менять, в Лондон аппарировать…

— Вот я и говорю — десять. За срочность, — ухмыльнулся Уизли.

— Восемь, идет? А то передумаю. Ты тут не один такой любитель маглятины.

— Идет, — тряхнул рыжим чубом Рон. — Деньги с собой?

— Не волнуйся, — насмешливо сказал Драко. — А то у тебя ручка с собой.

— Я сейчас вынесу, — поспешно сказал Рон и нервно огляделся по сторонам: — Слушай, это самое, а джинсы тебе не нужны? Магловские. Фирменные. Твой размер.

— Издеваешься? Засунь их себе в задницу. Мне нужна ручка, и все.

— Зачем она тебе?

— Не твое дело. На партах рисовать.

— А носки? — не сдавался Рон. — От Гуччи. Качественные. Братья достали.

— Я не ношу обноски, в отличие от тебя, Уизел. Сам носи. После Гуччи…

— Гуччи — это фирма, — обиделся Рон. — Дорогие носки. Не каждый себе позволит.

— Чего ж сам не носишь? — фыркнул Малфой. — Да я себе мантию Салазара Слизерина могу трансфигурировать, не то что там какие-то вонючие носки.

— Ну как хочешь. Постой, сейчас ручку принесу. А то еще барсетка есть, кожаная… — донеслось до Драко.

*******

Гарри вышел из замка и задумчиво побрел по дорожке. Иногда ему хотелось просто побыть одному. День был чудесный. Весна наполняла воздух головокружительными цветочными ароматами, ласковым жизнерадостным щебетаньем птиц и обещаниями любви и жизни. Странное волнение теснило его грудь. Сны, всему причина — странные сны, думал он. И эта практика, надо же было придумать такую странную практику. Он ничего не помнит. А ведь что-то ему снилось, что не оставило о себе никаких воспоминаний, кроме щемящей тоски по чему-то неведомому. Чьи-то губы… Руки… Гарри остановился. Неужели ему снилось что-то эротическое? Наверняка. Вот и пижаму с утра пришлось чистить заклинанием. Не впервой, с досадой подумал он. Это все весна. Во всем виновата весна.

Среди густой травы он заметил чьи-то согнутые колени. Кто-то нежился на свежей травке. Еще один любитель одиночества, понял Гарри. Он хотел пройти мимо, но любопытство взяло верх. Он подошел ближе. Закинув руки за голову и глядя задумчивыми глазами в голубое небо, на траве разлегся Драко Малфой. В его глазах отражалось небо, они казались совсем светлыми.

Под ногой Гарри хрустнула ветка. Драко повернул голову и уставился на Гарри. Выражение небесной отрешенности мгновенно слетело с его лица.

— Что вынюхиваешь, Поттер, — сказал он.

— Не твое дело. За хорьками охочусь, — насмешливо сказал Гарри.

— Да пошел ты, — беззлобно сказал Малфой. Майское солнце, гудящие шмели, аромат цветущих вишен, — все это действовало чересчур расслабляюще.

Гарри сел в траву и обхватил руками колени.

— Зачем ты лазил в хранилище? — спросил он.

— Никуда я не лазал, — лениво ответил Драко.

— Врешь. Кроме тебя, некому. Ты знал пароль.

— Отвали, Поттер, — пробурчал Малфой.

Гарри вдруг подскочил к лежащему юноше и схватил его за руку.

— Ты врешь. Зачем тебе амортенция? — он вперил взгляд в серые насмешливые глаза.

— Какая к дементорам амортенция, — поморщился Драко. — Отпусти, — он вырвал руку. На запястье остались красные пятна от пальцев Гарри.

— А зачем тогда ты стащил чертовы яйца? — Гарри наклонился к Драко так близко, что почувствовал его дыхание. Серые глаза Драко вблизи были похожи на диковинные цветы — от зрачков расходились причудливые лучики, похожие на лепестки. Гарри раньше этого не замечал. Он перевел взгляд на его губы: наверное, они мягкие, некстати подумал он. Больно он нежный весь. Вот, даже за руку толком не схватишь.

Гарри вдруг покраснел и отстранился. Драко посмотрел на него со странной усмешкой.

— Кто тебе нос сломал? — спросил Гарри, пытаясь справиться с охватившим его смущением.

— Не знаю. Маглы, кто еще, — Драко посмотрел в небо, и его глаза поменяли цвет.

Гарри тяжело поднялся с земли.

— Все равно это был ты, — мрачно сказал он. Настроение было испорчено.

«Хотеть поцеловать Малфоя — это уже диагноз», — подумал он. Его вдруг затошнило от запаха сирени и цветущих вишен.

*******

Драко Малфой погасил заклинанием свечи, оставив лишь одну у изголовья кровати. Слизеринская спальня погрузилась в полумрак. Драко быстро скинул мантию, поспешно расстегнул рубашку и выбрался из брюк. Одежда комком полетела в кресло. Портрет Салазара недоуменно покосился на ворох вещей и покачал головой — обычно Драко был очень аккуратен.

Он сел по-турецки на постель и задернул зеленый полог с серебряной бахромой и кистями. Достал из-под подушки магловскую шариковую ручку и склонился в неудобной позе, поджав ноги и вывернув правое плечо. Так было удобней писать на собственном бедре. Магловская ручка больно царапала нежную кожу.

«Я Драко Малфой, ученик школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Это не бред сумасшедшего. Это письмо себе маглу от себя волшебника. Я обладаю магическими способностями. В мире маглов я об этом не помню. У меня нет палочки, но я многое могу и без нее. Беспалочковая магия. Кто-то сломал мне нос. Отомстить. Проверить способности. Вспомнить, кто я такой. Практика кончится через три дня. У тебя только три дня, Драко».

*******

Глава 5. День пятый

Компания «Хогвартс»

Сегодня Гарри был необычайно горд собой. На его лице сияла довольная улыбка. Его первый заключенный договор. Пусть поставки пока на небольшую сумму, но начало выглядело многообещающим. Мистер Снейп начислит бонусы… Мистер Снейп. Гарри отогнал будоражащие тело и сознание мысли.

— Рон, дай степлер, — попросил он, не отрывая взгляд от договора.

— На столе у Гермионы, — Рон быстро стучал по клавиатуре. Гарри охватила легкая зависть. Вот бы и ему так быстро печатать. Ничего, у него все впереди.

Он встал и подошел к столу генерального менеджера. Мисс Грейнджер вышла в бухгалтерию, и ее место пустовало. Гарри бросил взгляд на экран ее монитора.

«Лондонский Университет Королевы Марии проводит набор студентов на Медицинский факультет. Стоимость обучения — 19 999 ф.ст. в год», — успел прочитать он. Под текстом располагалась анкета, которую мисс Грейнджер уже начала добросовестно заполнять.

«Вот это да, Грейнджер, — ошеломленно подумал Гарри. — А я думал, она тут карьеру себе строит… Двадцать тысяч фунтов — это же бешеные деньги».

Он криво прошил степлером договор.

— Слушай, Рон, какая зарплата у генерального менеджера? — негромко спросил он.

— Тысяч пятьдесят в год, не знаю точно. Ты про нее? — Рон многозначительно кивнул головой в сторону стола мисс Грейнджер. — Может, и меньше. Она здесь недавно. Как и все мы.

Гарри кивнул. По его расчетам, заработать себе на образование он не скоро сможет. Если вычесть стоимость квартиры и питания, и даже во всем себе отказывать… — он нахмурился.

Но даже если бы и были деньги… Нет, он отсюда никуда не уйдет. Ему тут нравится. Ему нравится эта работа. И ему нравится дире… Ему нравится мистер Снейп. Северус Снейп. Северус. Нравится. Очень-очень нравится.

Мистер Лонгботтом неожиданно встал и прошел к столу секретаря.

— Мне надо поговорить с шефом, — сказал он, нервно теребя рукава собственного пиджака.

— По какому вопросу? — холодно осведомился мистер Малфой.

— Это я ему сам расскажу.

— Сядьте на место, мистер Лонгботтом. Тайны Мадридского двора никого не интересуют.

— Я хочу поговорить с мистером Снейпом, — упрямо сказал молодой человек.

— О чем? Сформулируйте вашу мысль, если умеете, — презрительно фыркнул секретарь.

— Хорошо. Что тут особо формулировать. Об увольнении.

Мистер Малфой посмотрел на него с удивлением. Гарри и Рон переглянулись. Секретарь пожал плечами.

— Вы хорошо подумали, мистер Лонгботтом? — изящная рука легла на телефонную трубку.

— Лучше некуда, — мрачно ответил менеджер.

— Мистер Снейп, мистер Лонгботтом хотел бы поговорить с вами по поводу увольнения, — сообщил в трубку секретарь. — Пройдите в кабинет, он вас примет, — сказал он Невиллу, бросая трубку на рычаг.

Мистер Лонгботтом исчез за черной директорской дверью.

Предполагаемое увольнение Невилла обсудить не успели. Буквально через минуту в офис вошел пожилой бородатый человек. На нем был синий в полоску костюм, из-под бороды выглядывал синий же галстук с каким-то странным вензелем. На кончике носа чудом держались очки-половинки. Борода не вязалась с костюмом и галстуком, придавая посетителю налет неухоженности. Странный визитер довольно осмотрел офис и улыбнулся всем присутствующим, как старым знакомым.

— Мистер Дамблдор, — вскочил секретарь. Он забыл о своей селекторной связи и бесцеремонно сунул голову в директорскую дверь.

— К вам генеральный директор, мистер Снейп.

Из кабинета вылетел мистер Лонгботтом, красный от смущения. Он толкнул локтем старика в костюме, быстро извинился себе под нос и ринулся к своему столу.

— Ну что, Невилл? — спросил Рон.

— Увольняюсь, — с горькой улыбкой сказал мистер Лонгботтом.

— Зачем? Что-то получше нашел? — кисло спросил мистер Уизли.

Мистер Лонгботтом посмотрел на него, будто видит впервые.

— Да. Получше нашел, — сказал он.

«Врет», — понял Гарри. Мистер Лонгботтом выудил из-под стола картонную коробку, бросил на дно журнал «Повышение эффективности садоводства. Питомниковые хозяйства» и сел, закрыв лицо руками. Гарри захотелось его утешить, но он не знал, как.

Директор департамента выглянул из своего кабинета.

— Где красная папка, Драко? — быстро спросил он.

«Драко. Что б тебя черти взяли», — ревниво подумал Гарри.

— В машине, — слегка растерялся мистер Малфой. — Вы же сказали, что…

— Мало ли что я сказал. Неси немедленно, — рявкнул мистер Снейп.

— Но у меня на линии французы, — занервничал Драко.

— Дай ключи Га… мистеру Поттеру.

Секретарь скривил губы, полез в ящик стола и вытащил ключи с какими-то брелками. Он подошел к Гарри и швырнул связку ему на стол.

— Бентли. Номерной знак DM66 HOG, — буркнул он. — Красная папка в бардачке. И побыстрей.

*******

Гарри осмотрел стоянку. Вот он, серебристый красавец. Нет, этот мир устроен несправедливо. Какой-то чертов секретарь, безмозглый ублюдок, альбинос поганый, — ездит на работу в ТАКОМ автомобиле! Ну да, сынок учредителя компании. Хотя даже у Грейнджер есть машина. И только он таскается на работу в вонючей лондонской подземке. Правда, есть еще и безлошадный Рон, вспомнил Гарри, но это было слабым утешением.

Он повернул в замке ключ, распахнул дверцу и уселся на водительское сиденье. Руки сами легли на трехспицевое рулевое колесо. В салоне приятно пахло кожей, деревом и каким-то легким парфюмом. Гарри провел кончиками пальцев по кожаному торпедо и тяжело вздохнул.

Красную папку он нашел сразу. И здесь чертовы журналы, подумал Гарри, разглядывая содержимое бардачка. На обложке «Siegessaule» темноволосый юноша касался кончиком языка возбужденного коричневого соска мужчины. Качество фотографии позволяло рассмотреть маленькие трещинки на соске и даже микроскопические капельки воздуха в блестящей слюне на языке юноши. Гарри почувствовал прилив сил в неподобающем месте. Он задвинул журнал подальше и захлопнул крышку.

На прихотливо выгнутой приборной панели таинственно поблескивали кнопки, утопленные в дерево и металл.

«Даже экран для навигации», — с тоской подумал Гарри. Не долго думая, он отшвырнул на сиденье красную папку, вставил ключ в замок зажигания и повернул.

Он вытянул руку и коснулся кнопки магнитолы.

«На минуту… Помечтать. Радио послушать», — подумал он, поглаживая рулевое колесо.

Из динамиков магнитолы донеслось шуршанье, а затем голоса. Гарри подскочил на месте. Сквозь легкий треск радиопомех он ясно различил голос мистера Снейпа:

— Налицо отток информации, мистер Дамблдор.

— Разве Волдеморт не мог самостоятельно добиться аналогичного результата? — Гарри узнал голос генерального директора компании.

«Бог мой, да это прямая прослушка кабинета директора!» — с ужасом понял он.

— Не мог. Он в очередной раз раскрывает все наши ноу-хау, последний проект не стал исключением, — голос мистера Снейпа звучал безрадостно. — В этот раз он выбросил на рынок товар, который недавно прошел тестирование, и по которому мы даже еще не запустили рекламную кампанию. Слишком много совпадений, мистер Дамблдор.

Голоса смолкли, тишину нарушало только легкое потрескивание в динамиках. Очевидно, генеральный размышлял.

— Ты сможешь это доказать, Северус? Одно дело конкурентная разведка, но здесь налицо промышленный шпионаж, а это уже уголовная ответственность.

— Мы над этим работаем, мистер Дамблдор. Доказательства есть… косвенные. Не уверен, что на них можно будет выстроить обвинение. Я бы хотел вам кое-что показать. Да где же этот мальчишка с папкой, — сердито сказал он.

Гарри вскочил. Трясущимися руками он выключил радио, вытащил ключ из замка зажигания и вылетел из машины, как ошпаренный.

Он ворвался в офис, прижимая к груди красную папку, с трудом сдерживая внутренний трепет.

— Ключи, — потребовал мистер Малфой, протягивая узкую бледную ладонь. — Что так долго?

— Журнал изучал, — ядовито сказал Гарри, и, игнорируя руку, бросил ключи на стол секретаря.

— Заметно, — ухмыльнулся мистер Малфой.

*******

«Мальчишка с папкой», — вспомнил Гарри. Сердце царапнул тонкий коготок обиды.

Рабочий день закончился. Гарри стоял под старым каштаном, вдыхая тяжелый аромат цветов-свечек. Небо было затянуто тяжелыми тучами. В воздухе явственно ощущался запах надвигающейся грозы. Взгляд Гарри был прикован к автостоянке.

«Только бы Малфой уехал первым», — мучительно думал он.

Директор часто задерживался допоздна, и для Гарри это был единственный шанс.

Ему повезло. Не прошло и пяти минут, как проклятый секретарь легко сбежал по ступенькам, бросил взгляд на свинцовые облака и устремился к своей машине. Через минуту серебристый Бентли отъехал со стоянки, оставив за собой только облачко пыли и завистливые взгляды прохожих.

«Может, подняться наверх?» — мелькнула у Гарри разумная мысль. Мощный удар грома разорвал небо. На стоянке на разные голоса взвыли автомобильные сигнализации. На асфальт упали первые крупные капли дождя.

Гарри вспомнил кислое лицо дежурного Филча. Возвращаться не хотелось.

Темное грозовое небо, казалось, вот-вот коснется земли. Один за другим последовали пугающие раскаты грома, и, наконец, с неба буквально хлынул поток — мощный, холодный, застилающий все вокруг серой пеленой, пузырящийся в лужах, наполняющий воздух глухим размеренным шумом.

Гарри подумал, что такого не было со времен Ноя. Мощные порывы ветра гнули старый каштан, безжалостно срывая цветение, холодные струи дождя хлестали прижавшегося к стволу юношу. Обхватив себя руками и пригнув голову, Гарри бросился под козырек здания, где уже столпилась горстка людей, не решающихся даже подобраться к своим машинам.

Он промок до нитки. Волосы прилипли ко лбу. С них стекали струйки воды, капли скатывались по лбу и зависали на ресницах. Запотевшие очки пришлось снять. Мокрые брюки противно облепили ноги.

Кто-то вышел из парадного и приблизился к юноше.

— Гарри, что ты тут делаешь? — мистер Снейп схватил его за плечи.

— В-вас жду, — сказал Гарри, стуча зубами.

— Ничего себе, — пробормотал мистер Снейп, ощупывая рукав его пиджака. Пиджак был мокрый насквозь.

— Быстро в машину, — сказал директор.

Они добрались до машины, и мистер Снейп успел промокнуть не меньше Гарри. Директор распахнул для него переднюю дверь, а сам занял водительское кресло.

— А г-где мистер Слагхорн? — спросил Гарри на всякий случай. После вчерашнего семинара он бы не смог посмотреть водителю в глаза. Да и лишние уши сейчас были совершенно ни к чему.

— Я его отпустил, — мистер Снейп откинул с лица мокрые черные волосы. — Гарри, на тебе сухого места нет, — сокрушенно сказал он. — Я тебя отвезу. Скажи, куда.

— Мистер Снейп, я вас ждал не д-для того, чтобы вы меня катали. Мне надо с вами поговорить. — Гарри покрутил в руках запотевшие очки. Он придвинулся ближе к директору, стараясь лучше разглядеть его лицо. Дождь барабанил по крыше, стекая мутными потоками по стеклам.

Казалось, они отгорожены дождем от всего остального мира.

— О чем, Гарри, — хрипло сказал мистер Снейп. — Сними пиджак, — он просунул пальцы под полы совершенно промокшего пиджака. Через мокрую рубашку Гарри почувствовал тепло его ладоней.

Юноша стащил отяжелевший пиджак и пристроил его рядом с собой на сиденье.

— Я вам тут все промочил, — огорченно сказал он.

— Гарри, — прошептал директор, скользя руками по его груди. Рубашка прилипла к телу юноши, и под ней обозначились темные соски, превратившиеся в бусинки от прикосновения к холодной влажной ткани. Гарри задрожал, теперь уже не от холода.

— Нам надо поговорить, — пробормотал он. Руки директора забрались под его рубашку, лаская голое тело, кончики теплых пальцев легко касались напряженных сосков. Гарри ахнул. Этот звук подействовал на директора совершенно странным образом. Он порывисто прижал к себе юношу и вошел в его рот горячим ласкающим языком. Гарри закрыл глаза и весь отдался чувству. Ему казалось, поцелуй уносит его куда-то, как уносит детский бумажный кораблик весенний поток, и поток этот становится все теплее, превращаясь в волну жгучего, ищущего выход желания. Только сейчас он понял, что значит «хотеть». И он был готов отдать, отдать всего себя. Сейчас. Без колебания. В любой момент, как только мистер Сне… Северус об этом попросит. Но снедающая его тревожная мысль не давала ему расслабиться. Он заставил себя разорвать поцелуй.

— Мис… тер Снейп, — сказал он, пытаясь вдохнуть. — Это очень важно, то, что я… хочу сказать, — выговорил наконец он.

Директор смотрел на него непонимающими глазами. Совершенно черными, бездонными, опасными. Его ноздри раздувались от сдерживаемого желания, дыхание прерывалось. Гарри перехватил его руки и крепко сжал, умоляя остановиться.

— За вами следят, — торопливо заговорил Гарри, будто от этого зависела чья-то жизнь. — Мистер Малфой прослушивает ваш кабинет… из своей машины. Наверное, у вас там жучок. Я совершенно случайно, когда забирал из его машины папку, включил радио и…

— Да ну, — пробормотал директор и накрыл губами его губы. Гарри возмущенно вырвался.

— Вы что, не поняли? Малфой! Подслушивает! Шпионит за вами! — выкрикнул он.

— Гарри, поехали ко мне, — промурлыкал мистер Снейп.

— Вы считаете меня идиотом? — возмутился юноша.

Директор с недоумением посмотрел на Гарри.

— Я думал, ты сам этого хочешь, — холодно сказал он.

— Я не об этом, я про Малфоя, — растерялся Гарри.

«Мы что, на разных языках с ним говорим?» — подумал он.

— Я знаю обо всем, чем занимается Малфой. Пусть тебя это не волнует. Поверь, к тебе это не имеет не малейшего отношения, — мистер Снейп повернул ключ в замке зажигания. Бугатти глухо заворчал.

— Где ты живешь? — спросил директор.

— Уоррен-стрит. Станция метро Виктория, — вздохнул Гарри. Он покосился на мистера Снейпа. Директор казался мрачным.

— Я хотел помочь, — пролепетал Гарри. — Я думал, вы не знаете…

— Спасибо. Что хотел помочь, — тонкие белые пальцы нащупали кнопку радио. Машина наполнилась дергающимися звуками джаза.

— Вы любите джаз? — удивился Гарри. Музыка была повсюду. Ему показалось, что нервный саксофонист застонал у него в голове. — Хорошая акустика. Я думал, вы классику любите.

Мистер Снейп посмотрел на Гарри с усмешкой.

— Я много чего люблю. А ты?

— Я тоже. Много чего, — с грустью сказал Гарри. Он посмотрел на проплывающие за окном сверкающие тротуары, залитые дождем.

Согнувшись, подставляя ветру разноцветные зонты, по улицам спешили какие-то люди. «Как он быстро передумал, — Гарри охватило чувство потери. — Он не отвезет меня к себе. Обиделся за Малфоя. «Я знаю обо всем, чем занимается Малфой». Ясное дело, чем этот подлец занимается. Ну да, это всё не мое дело. Я вообще никто. И ничто. И не нужен никому».

Душу терзал заунывный джаз.

— Здесь направо, — сказал Гарри.

Машина остановилась у студенческого корпуса. Гарри с обреченным вздохом взял в охапку мокрый пиджак.

Мистер Снейп вдруг положил руку на его бедро.

— Долго будешь переодеваться? — внезапно спросил он.

— А что? — удивленно моргнул Гарри.

— Я подожду. Поедем куда-нибудь. Можно в «Le Petit Chalcot». Там неплохо готовят. Если ты хочешь, само собой.

Гарри вытаращил глаза. Если он хочет? Радостная улыбка мгновенно осветила его лицо.

— Я мигом, — выпалил он. — А вы, мистер Снейп? Вы же тоже промокли, — Гарри робко коснулся слегка влажных брюк директора.

— Переживу, — он вдруг сжал руку Гарри: — И оставь мистера Снейпа на работе. Меня зовут Северус.

Гарри пулей вылетел из машины и устремился в подъезд. Мистер Снейп достал из кармана сложенную вчетверо записку, развернул и пробежал глазами текст:

«Поттер хочет тебя окрутить. Возможно, это он сливает нас сам знаешь, кому. Не поддавайся. Д.»

*******

Гарри последний раз обнял мужчину, зарываясь носом в его шею и с наслаждением вдыхая пряно-древесный аромат его парфюма.

— Не провожай меня. Я хочу пройтись. Все равно не засну, — прошептал он ему на ухо.

— Я буду о тебе думать, — бархатный шепот обжег его ухо.

— А я о тебе, — вздохнул Гарри.

Он с трудом отпустил руку, сжимающую его пальцы.

— Спасибо за вечер, Северус.

— До завтра.

— До завтра, — Гарри посмотрел, как мужчина открыл дверцу автомобиля и скользнул за руль.

В ночной тишине резко хлопнула дверца машины. Через забрызганное дождем стекло он увидел приветственно поднятую руку. Он махнул на прощанье, проводил взглядом отъехавший Бугатти и пошел по скрипящей гравием дорожке.

Его сердце пело. Он был совершенно счастлив. Он, Гарри Поттер, простой и скромный менеджер, нравится Северусу Снейпу! Они целовались, и они перешли на «ты», и Северус пообещал, что…

Эту мысль он додумать не успел. Как не успел ничего понять. Страшная боль обожгла его затылок. Перед глазами пронеслась зеленая неоновая молния. Он рухнул на дорожку лицом вперед, судорожно загребая пальцами гравий. Разбитые очки впились в скулы, но он уже ничего не чувствовал. Густая вязкая кровь медленно растекалась под телом, неподвижно лежащим на безлюдной Уоррен-стрит.

За угол студенческого корпуса метнулась какая-то тень. Улица молчала, залитая ровным светом ночных фонарей.

*******

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс

— Альбус, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Ну ладно, пищевые отравления в Макдональдсах, ладно ожоги от электричества, — это все понятно, но Гарри?

— Успокойся, Минерва, с ним будет все в порядке, — Дамблдор положил в рот сразу две шоколадки. — А ты знаешь, так вкуснее, если сразу две на язык класть.

— А три не хотите? — возмутилась Макгонагалл. — Да что там мелочиться, давайте сразу пять!

— Они маленькие, — возразил директор.

— Мне такой одной на неделю хватает, — парировала Макгонагалл. — Альбус, надо принимать меры!

— Колдомедики не заметили у меня никаких отклонений, — заявил Дамблдор.

— Да не о вас речь! Дети страдают от этой практики, от этих маглов, будь им неладно!

— Гарри пострадал не от маглов, — спокойно сказал директор. — По крайней мере, я так думаю.

— Бедный мальчик, — расстроилась Макгонагалл. — Вечно ему не везет.

— Да, он вечно себе на задницу приключения находит.

— Альбус!

— Да ладно, шучу. Не переживай, вон к нему Северус побежал уже. Полетел. На крыльях. На черных крыльях тревоги, — уточнил Дамблдор.

— А что Северус? Ни я, ни Северус не можем детям помочь, когда мы среди маглов. Когда уже это закончится, Альбус, — простонала декан Гриффиндора.

— Два дня осталось, потерпи, — директор отхлебнул чай с малиной.

— Не вздумай согласиться на эту практику в следующем году. Я не выдержу.

— Минерва, ты еще не то можешь выдержать, — хмыкнул Дамблдор.

— Джинни Уизли сделала себе пирсинг языка, — вздохнула Макгонагалл.

— Для Помфри это не проблема. Главное, что не пирсинг мозга.

— Альбус! Ну и шутки у тебя.

— Все-все, молчу, — директор спрятал в карман еще две шоколадки. — Пойдем, нас ждут великие дела.

*******

Рон уселся на край кровати и критически осмотрел Гарри.

— Ты уже как новенький, — одобрительно сказал он.

— Да, еще полчаса полежу, и можно будет уходить, — ответил Гарри. — Снейп дал какое-то зелье, от него может закружиться голова.

— Мне сказали, у тебя стекла из лица торчали. В жизни не одену очки. Даже от солнца. Если б ты был маглом…

— В больнице бы лежал. Месяцами.

— Кто тебя так отделал? Не догадываешься? — спросил Рон.

— Понятия не имею. Помфри сказала, похоже на Ступефай. Только откуда ему там взяться. Наверное, кто-то по голове шарахнул, вот и все.

— Ладно, Гарри, я побегу. Тренировка. Тебе небось нельзя?

— Навряд ли, — вздохнул Гарри. — Ну ничего, я просто приду посмотреть.

Гарри прикрыл веки. Голова слегка кружилась, но это было даже приятно. Он не услышал, как к постели бесшумно подошел профессор Снейп. Гарри повернул голову и вздрогнул, встретившись взглядом с его черными мрачными глазами.

Профессор Снейп наклонился над Гарри и коснулся кончиками пальцев его лица.

— Шрамов не останется, — буркнул он.

— Спасибо, профессор.

Гарри охватило волнение. Запах, что это за запах? Зелье? Туалетная вода? Он знал, как пахнет мантия Снейпа. Вернее, как она пахла раньше — мятой, сандалом, гвоздикой, какими-то знакомыми привычными травами. Но сейчас это был совершенно другой запах.

Гарри набрался смелости. В крайнем случае, можно все свалить на больную голову.

— Профессор, — робко спросил он. — Чем пахнет ваша мантия?

Снейп на секунду смешался.

— Маглами, Поттер, — сердито сказал он. — Проклятыми маглами.

*******

Глава 6. День шестой

Компания «Хогвартс»

Гарри бодрым шагом вошел в офис.

— Всем доброе утро, — приветливо улыбаясь, сказал он.

Секретарь выронил какую-то папку и застыл, с полуоткрытым ртом уставившись на Поттера. Какие-то документы рассыпались по полу, но он не сделал попытки их поднять.

— Я помогу, — Гарри наклонился и подобрал лист.

Мистер Малфой словно очнулся от ступора:

— Не прикасайтесь! Я сам, — он бросился лихорадочно собирать бумаги.

— Да ради бога, — пожал плечами Гарри и направился к своему столу. У него было слишком хорошее настроение, чтобы его мог испортить даже вредный секретарь.

Конечно, вчера с ним произошло нечто странное. Неужели можно упасть в обморок от счастья? Ему сказали, что он потерял сознание на улице, и какой-то старик донес его на руках в его комнату и даже уложил в постель. Есть еще добрые люди на свете, думал Гарри. Несмотря на вчерашний обморок, Гарри чувствовал себя превосходно, а воспоминание о вечере, проведенном с Северусом, грело его изнутри теплым трепещущим огоньком.

— Гарри, ты прямо сияешь, — заметил Рон. — Разбогател?

— Можно и так сказать, — улыбнулся Гарри. — Настроение хорошее.

Он посмотрел на пустующее место мистера Лонгботтома.

— А кто будет вместо Невилла?

— Уже нового сотрудника взяли, — сказала мисс Грейнджер. — Он сейчас у директора на собеседовании.

— А-а, — мысли юноши витали в облаках. Новый сотрудник его не слишком интересовал.

Гарри щелкнул мышью по значку электронной почты. Его поджидало новое письмо. Он с удивлением пробежал глазами текст:

«Уважаемый мистер Гарри Дж. Поттер, компания «Т. Р.» предлагает Вам взаимовыгодное сотрудничество. Наша компания занимается продвижением по социальной лестнице способных молодых людей, зарекомендовавших себя в области менеджмента, способствует их карьерному и финансовому росту. Благодаря Вашему участию в семинаре «Эффективные продажи. Планирование и прогнозирование продаж в компании» Вы получили уникальную возможность сотрудничать с нашей компанией без отрыва от Вашей основной деятельности. Будем рады видеть Вас на собеседовании сегодня в 18:00 по адресу: улица Чипсайд, 11, офис 4.

Искренне Ваш, помощник руководителя, м-р П. Петтигрю»

«Вот это да! — обрадовался Гарри. — Ну и везучий же я!»

От волнения он начал кусать карандаш.

«Интересно, когда это я успел зарекомендовать себя в области менеджмента, — удивился он. — Наверное, кто-то видел меня с Северусом на этом семинаре, и сделал вывод, что кого попало мистер Снейп на семинар не возьмет… А может, это дело рук самого Северуса? Решил помочь не напрямую? Вон у него сколько знакомых в деловом мире».

Он подумал, что нужно поговорить с директором при первом удобном случае. Он сделал несколько контрольных звонков потенциальным клиентам, пересмотрел условия поставок по договорам, разослал несколько писем и, как ему казалось, не напрасно потратил время.

Дверь директорского кабинета распахнулась, и из нее вальяжной походкой вышел молодой человек в хорошем костюме и несколько кричащем галстуке. Секретарь подвел его к рабочему месту мистера Лонгботтома.

— Ваш новый менеджер по продажам, мистер Грегори Гойл. Прошу любить и жаловать, — процедил секретарь.

— Будем знакомы, мистер Гойл, — мисс Грейнджер улыбнулась и представила новому сотруднику всех присутствующих.

Мистер Гойл совершенно не понравился Гарри. Молодой человек с бычьей шеей, короткой стрижкой и уже обозначившимися залысинами показался ему неприятным. И дело было даже не в шее, залысинах и безвкусном галстуке нового менеджера. Его глаза подозрительно косились из-под нависших бровей, а маленький рот выглядел так, будто мистер Гойл его самолично сжевал, оставив лишь слабое подобие губ. Через некоторое время выяснилось, что в этом нет ничего удивительного — мистер Гойл постоянно что-то жевал. Он достал из своего кейса пакет чипсов и бесцеремонно захрустел, уставившись в компьютер мистера Лонгботтома и роняя крошки на клавиатуру. За чипсами последовали сухарики, и теперь рабочую тишину офиса разнообразил громкий хруст и явственно слышимое движение челюстей.

Треск разгрызаемых сухариков раздражал Гарри, и он уже решил высказать новому сотруднику все, что он думает о влиянии сухарей на зубную эмаль и нервную систему начинающих менеджеров, как в этот момент до него донесся голос секретаря:

— Миссис Макгонагалл, будьте добры присутствовать на совещании. Да, через пятнадцать минут. Пожалуйста, подготовьте необходимые документы. Что? Присутствие мисс Трелони обязательно. В любом состоянии. Да, директор сказал, напоить кофе, откачать и хоть волоком… Извините, мэм, это его слова.

Не успел Гарри переварить услышанное, как секретарь уже соединялся с другими номерами:

— Мистер Люпин, вас вызывают на совещание. Срочно, через четырнадцать минут. Нет, тема совещания не оглашается. Строго конфиденциально. Да, пожалуйста.

— Миссис Вектор, будьте добры… через двенадцать минут. Миссис Бербидж… Мистер Биннс… Мистер Флитвик…

Гарри охватила какая-то тревога. Он не мог понять, что именно его взволновало. Совещание, что тут такого, думал он. Не потоп, не пожар, в самом деле. И вместе с этим… Тревога была в голосе мистера Малфоя. Она передавалась по телефонным проводам, витала в воздухе и концентрировалась в нервном постукивании пальцев секретаря по столешнице.

А может, всему виной был звук сухариков на зубах мистера Гойла.

От тревожных мыслей Гарри отвлекло новое сообщение в мобильном:

«Гарри, не жди меня сегодня, я буду занят. Позвоню сразу, как освобожусь. Целую. С.»

Противоречивые мысли захлестнули юношу. Он весь день мечтал об окончании рабочего дня, ведь вчера Северус обещал отправиться с ним в какой-то плавучий ресторан на Темзе. Гарри уже предвкушал поцелуи, плеск волн за бортом теплохода, романтические огни вечернего Лондона… а кормят пусть чем угодно. Вчера он толком не разобрал, что ел.

«Зато успею на собеседование в компании «Т.Р.», — без энтузиазма подумал он. Оставалась надежда, что Северус закончит свои дела достаточно быстро и все-таки позвонит.

Директор вышел из кабинета, что-то шепнул мистеру Малфою, задержал на Гарри внимательный неулыбающийся взгляд и скрылся за дверью.

Остаток дня прошел на редкость скучно. Мистер Уизли был рассеян, отвечал невпопад, расковырял обед и ушел, сославшись на головную боль. Мисс Грейнджер разругалась с новым менеджером-сухареедом, также отпросилась домой, оставив после себя стойкий запах валерьянки. Мистер Малфой то появлялся, то исчезал, разрываясь между залом для совещаний, собственным компьютером и машиной для варки кофе.

Что за день такой дурацкий, подумал Гарри. Прогноз погоды оповестил о магнитной буре, и этим, вероятно, все и объяснялось.

*******

С половины шестого он уже слонялся по улице Чипсайд, разглядывая какой-то собор, банк и здание Королевской биржи. Ему казалось странным, что он так плохо знает Лондон. Гарри попытался вспомнить, когда же он приехал в город, но ноющая боль в виске отвлекла его от этого занятия. Эта боль появлялась часто, как только он пытался вспомнить что-то из прошлого. Ворошить старое расхотелось. Куда приятней было думать о настоящем и будущем.

Без пяти шесть он уже был на месте. Дом одиннадцать оказался несколько вычурным особняком в стиле «модерн» — с причудливо выгнутыми арками, эркерами, витиеватой балюстрадой и каменными виноградными лозами, оплетающими фасад. Гарри показалось, что окна здания смотрят на него большими распахнутыми глазами и вот-вот шевельнут лепными бровями. Игра воображения, решил он. Просто в окне первого этажа шевельнулась портьера.

Через минуту он уже стучал в дверь с бронзовой цифрой «четыре».

Низенький полный человечек в коричневом пиджаке суетливо бросился ему навстречу.

— Проходите, мистер Поттер, мы вас ждали, — залебезил он. — Присаживайтесь, прошу вас.

Гарри поблагодарил и уселся в кожаное кресло с высокой спинкой. Он с удивлением смотрел на мужчину. В нем определенно было что-то несуразное. Несмотря на дорогой костюм и вполне приличный галстук, он производил впечатление человека, случайно забредшего в деловую часть Лондона. Возможно, всему виной были кустистые рыжеватые брови, немного курносый нос и выдающиеся зубы, что придавало ему сходство с крысой, а в некоторых ракурсах — и со свиньей. Возможно, так мог бы выглядеть фермер, или, на худой конец, добропорядочный английский сквайр.

— Кофейку, чайку? — потирая руки, спросил мужчина. — Ох, простите, я совсем заработался, даже не представился. Я — Питер Петтигрю.

— Спасибо, не беспокойтесь, — Гарри удивился. Он не был уверен, что на собеседованиях кандидатам разливают кофе. Возможно, в крупных компаниях так принято, подумал он.

— Я бы сразу хотел уточнить, мистер Петтигрю, не произошло ли какой-то ошибки, потому что я работаю в компании «Хогвартс» совсем недавно, и у меня еще не было возможности зарекомендовать себя как…

— Мистер Поттер, что вы, что вы, — замахал руками Петтигрю. Пальцы его рук были толстыми, как сосиски, а ногти показались Гарри не слишком чистыми. — Конечно, нам это известно. Но подумайте сами, дорогой мистер Поттер, зачем помогать тем, кто уже чего-то достиг и без нашей помощи? Мы пытаемся помочь начинающим, хотим стать для них посохом в руке, так сказать… Ваш директор в курсе, что вы здесь? — спросил он вдруг.

— Нет, мистер Петтигрю, я не успел ему сообщить. Вы хотите сказать, что для сотрудничества с вами нужно согласие директора? Разве не он сам… — Гарри не договорил.

— Это хорошо, что вы не успели ему сообщить, — потирая руки, сказал мистер Петтигрю. — Может, все-таки чашечку чая? За компанию со старым дядюшкой Питером?

Гарри почувствовал, как в нем просыпается неприязнь к этому человеку. «Старый дядюшка Питер» с каждой минутой вызывал у него все большее отвращение. Мистер Петтигрю что-то буркнул в телефон, и симпатичная девушка в слишком короткой, по мнению Гарри, юбке, внесла поднос с чаем. Мистер Петтигрю проводил ее масляными глазками:

— А сотрудницы у нас ничего, неправда ли, мистер Поттер?

— Да, конечно, — вежливо сказал Гарри. Он отпил глоток чая, отставил чашку и выжидающе посмотрел на собеседника.

— Дорогой мистер Поттер, — начал, наконец, Петтигрю, хмуря рыжие брови и задумчиво помешивая чай. Серебряная ложка казалось игрушечной в его толстых грубых пальцах. — Хорошо, что вы ничего не сказали директору, и сейчас я объясню, почему. Я вынужден открыть ваши глаза на истинное положение дел в вашей компании. Кстати, мистер Дамблдор и мистер Снейп — мои старые знакомые, и мне будет очень их не хватать в деловом мире, — мистер Петтигрю с шумом втянул в себя чай.

— Что значит, не хватать? — растерялся Гарри.

— Увы, мой мальчик, в самом прямом смысле… Компания «Хогвартс» обречена. Это ни для кого уже не секрет, кроме, возможно, самого старика гендиректора. «Хогвартс» неумолимо идет на дно. Мистер Дамблдор скоро будет вынужден объявить о банкротстве, как это ни печально. Разве вы сами не замечали ничего подозрительного, мистер Поттер? Вы, молодые люди, должны быть достаточно наблюдательными.

«Уходите из этой компании, пока не поздно. Нас всех ждет банкротство. Полный финансовый крах. Мы на грани фола», — слова мисс Трелони прошелестели у него в ушах и обвили сердце холодными скользкими змеями.

— Этого не может быть, — прошептал Гарри.

— Может, еще как может. Мир бизнеса — жестокий мир, мой мальчик. Конкурентная борьба — дело серьезное, сынок. Уж можешь мне верить, я старая акула в этих мутных водах, — сказал мистер Петтигрю.

С этим Гарри не мог не согласиться. Мистер Петтигрю напоминал старую акулу, как никто другой.

— Неужели нельзя что-то сделать? Чем-то помочь? Чем я лично могу помочь? — с отчаянием спросил Гарри.

— Поэтому-то мы вас и пригласили, молодой человек. В наше время все решает информация, да будет вам известно. С нами работают серьезные аналитики, и это их хлеб. Получить информацию, проанализировать, сделать выводы… Так, и только так, можно спасти погибающую компанию. Проблема лишь в том, мой дорогой мальчик, что ваш генеральный директор настолько стар, что не понимает новых интенсивных методов реанимации гибнущих компаний, и всеми силами препятствует, так сказать… Я давно знаю мистера Дамблдора, он человек хороший, но косный, упрямый и недоверчивый. Вдобавок у него довольно старомодные понятия о чести. Вот и не захотел принять помощь старого друга, мистера Волдеморта…

— Насколько я знаю, концерн «Волдеморт» — конкурирующая компания, и мне непонятно, каким образом…

— Ох, Гарри, Гарри… Могу я вас так называть, дорогой мой мальчик? Я уже не молод, и всякое повидал. Ну какая там конкурирующая компания, это все слова для газет, не более того. Волдеморт и Дамблдор — старинные друзья, вместе начинали, можно сказать. Но бизнес — дело нелегкое. Вы вот сами на досуге изучите тему конкуренции. Без нее нет развития, как нет жизни без движения. Господин Волдеморт предлагает вашему директору руку помощи, но старик не хочет ее принять, предпочитает гордо тонуть. Вот скажите мне, мой мальчик, разве это правильно, ведь он не один тонет. Сколько рабочих рук будет выброшено на улицу? Сколько людей останется без гроша? Сколько молодых, талантливых… А ведь у многих есть семьи. Сейчас нелегко найти достойную работу, Гарри. Нет, мистер Дамблдор неправ. Если есть шанс спасти компанию, то надо действовать немедленно, так сказать, ловить момент.

— Что от меня требуется? — встрепенулся Гарри. Слова мистера Петтигрю показались ему убедительными.

Старая акула улыбнулась, шевельнув кустистыми бровями.

— Не так много. Я уже объяснил — информация. Вы будете сбрасывать нам необходимые документы, а наши аналитики будут их просматривать. В зависимости от того, насколько плохо обстоят дела, мы выработаем нужную стратегию. Какие файлы нам потребуются, я сообщу дополнительно, это уже не моя сфера деятельности, мой мальчик. Что же вы не пьете чай? Очень вкусный, не так ли? Не обижайте старика Питера.

Гарри послушно отхлебнул чай. Голова отяжелела, голос Петтигрю казался каким-то вязким. Темно-зеленые приспущенные шторы создавали в комнате странный полумрак, и Гарри вдруг непреодолимо захотелось положить голову на спинку кресла и заснуть.

— Мы проанализируем ситуацию и обязательно найдем выход. С молодыми людьми всегда хорошо иметь дело. Когда восьмидесятилетний дед пытается управлять компанией по старинке, это никуда не годится. А если компания все-таки разорится, мы с удовольствием примем Вас на работу, мистер Поттер… Но конечно же, будем надеяться, что ситуацию удастся исправить. Да, и не говорите пока об этом ни с кем. Абсолютно ни с кем. Когда компания тонет, то всегда найдутся люди, готовые поживиться в последний момент… да и наверняка там у вас шпионов полон отдел, оно всегда так, мистер Поттер. Вы уж мне верьте. Мы знаем, что вы юноша гордый и честный, вы бы и бескорыстно помогли бы, но, в любом случае, ваш труд будет достойно оплачиваться. Разве пристало красивому молодому человеку на метро ездить? А так, глядишь, и машина образуется, и квартира приличная. Будет, куда девушку привести, да мало ли у молодых развлечений, а на все деньги нужны, разве я не понимаю. Ваша главная задача — помочь господину Дамблдору, а для этого первое условие — конфиденциальность. Никто ничего не должен знать, хотя бы до тех пор, пока не будет готов план по реструктуризации компании. Очень приятно иметь с вами дело, молодой человек. Будем считать, что мы пришли к консенсусу, гхм, гхм… Как еще мы можем поддержать мистера Дамблдора. Он уже старенький, и не дай господь, инфаркт или еще чего… будем действовать осторожно, аккуратно… повышение по службе… благодарность вынесет…

Слова мистера Петтигрю звучали все глуше. Зеленое дымчатое марево заволокло сознание юноши. Иногда в голос собеседника вплетался ласковый щебет птиц за окном. Гарри положил голову на спинку кресла и крепко уснул.

*******

— Мистер Поттер, проснитесь!

Кто-то потрогал его за плечо. Гарри разлепил глаза и удивленно моргнул. Перед ним маячило круглое бровастое лицо мистера Петтигрю. Какой стыд! Он заснул на собеседовании!

— Простите, ради бога. Неужели я заснул? — Гарри вскочил, с удивлением обнаружив в своей руке какие-то бумаги. За окном уже сгущались сумерки.

— Не переживайте, дорогой мой мальчик, что тут такого, с кем не бывает. Весь день на работе, как тут не переутомиться. Я и сам чуть не заснул. Позвольте, я вас провожу, — заюлил мистер Петтигрю. — Вы уж не обижайтесь на старика, я бы еще с вами посидел, но дома семья, детки ждут.

— Что вы, о чем вы? Надо было сразу меня разбудить, — покраснел Гарри.

— Не волнуйтесь вы так, со всеми бывает. Вот со мной в молодости такой конфуз приключился… Ох, что это я, мы ж с вами скоро увидимся, будет время поговорить. Всего доброго, Гарри. Флэшку не потеряйте.

— Всего доброго, мистер Петтигрю, — смущенно сказал Гарри. Он вышел на залитую рекламными огнями улицу и побрел к автобусной остановке. В голове была звенящая пустота. И посреди этой пустоты постепенно начинали проступать четкие пункты его дальнейшего плана действий.

*******

— Мистер Филч, поверьте, мне очень неудобно, но я забыл отправить важное сообщение.

— Молодой человек, в вашем офисе уже никого нет. Боюсь, как и на всем этаже. Мистер Снейп ушел час назад, — насупился дежурный.

— Я вас прошу, дайте мне ключ. Если вы волнуетесь, можете пройти вместе со мной.

— Ваше сообщение не может подождать до завтра?

— Завтра воскресенье, мистер Филч. Я должен был сделать это сегодня. Если не успею, мистер Снейп меня уволит, — вдохновенно лгал Гарри.

— Десять минут, — дежурный протянул ему ключ. — Не спешите, мне придется сначала отключить сигнализацию, — добавил он.— И чтоб больше такого не было, а то с меня начальство голову снимет. С вас бутылка пива, юноша.

— Светлого или темного? — улыбнулся Гарри.

— Светлого, — проворчал Филч.

Через минуту Гарри был на тринадцатом этаже. Офис выглядел непривычно. Гарри не стал включать свет, и повсюду мерещились какие-то тени. Он пробрался к своему ноутбуку, сел в кресло и развернул бумажку с названиями папок и паролем. Через минуту Гарри полностью погрузился в работу, скользя взглядом по дереву каталогов и выбирая нужные папки. Он был почти у цели. «Введите пароль», — попросила программа. «Аллохомора», — напечатал Гарри, сверившись с бумажкой. «Доступ разрешен», — сообщил компьютер. Четыре папки — четыре проекта, интересующие мистера Петтигрю: проекты «Гриффиндор», «Слизерин», «Равенкло» и «Хаффлпаф». Осталось только скачать их на флэ…

Удара он не почувствовал. Зеленая вспышка озарила комнату. Он попытался ухватиться за стол, который вдруг наклонился и куда-то поехал, и в его угасающем сознании проплыло лицо мистера Петтигрю, какие-то цифры закружились в быстром хороводе, становясь все темней, теряя очертания, напоминая детские каракули, пока, наконец, все не померкло.

*******

Школа Чародейства и Волшебства «Хогвартс»

— Поттер, передать не могу, как вы мне надоели, — профессор Снейп наклонился над Гарри и потрогал его лоб.

—А-а? — Гарри попробовал повернуть голову. В висках застучало, и он невольно застонал.

— Открывай рот, Поттер, — со злостью сказал профессор и прижал к его губам какой-то флакон.

Гарри замычал, но покорно проглотил горькое зелье, консистенцией напоминающее слизь.

— Не тыкайте мне, — с обидой сказал он.

— Тебе не тыкать? Тебе? — неожиданно взвился Снейп, разрушая все легенды о собственном хладнокровии. — Что ты там делаешь с этими проклятыми маглами, ты и там создаешь проблемы! Нет, Поттер, ты определенно не такой, как отец. Ты хуже, в десятки, нет, в сотни раз хуже отца!

— Прекратите обливать меня грязью, вы, вы… — Гарри не договорил. Боль сжала голову огненным обручем, он повалился на подушку. Из глаз мимо воли потекли слезы.

Профессор Снейп поморщился, будто это у него болела голова. Он коснулся висков юноши прохладными тонкими пальцами и прошептал какое-то заклинание. Боль начала затихать.

— Зелье действует не сразу, — мрачно сказал он, продолжая мягко массировать виски Гарри. — Потерпи.

— За что вы меня так ненавидите, — прошептал Гарри.

— Я не ненавижу те… вас, Поттер, — сказал профессор. Его черные глаза были совсем близко от лица Гарри, и юноше были видны мелкие морщинки в углах глаз. — Когда вы уже повзрослеете, чтобы это понять, — тихо сказал он.

— Вы считаете меня ребенком? — с вызовом сказал Гарри. «А у Снейпа пушистые ресницы», — некстати подумал он и слегка покраснел.

Профессор не ответил. Быстрым движением руки он убрал волосы со лба Гарри, нахмурился и встал.

— Почему все неприятности происходят именно с вами, мистер Поттер? Где вы нарвались на это заклинание, уму непостижимо!

— Какое заклинание, профессор?

— Судя по всему, это была Авада, но человек, пославший ее в вас, использовал беспалочковую магию. Вчера Ступефай, сегодня Авада. Хороша практика у маглов, ничего не скажешь!

— Я ничего не помню, — огорченно сказал Гарри.

— Как голова? — спросил Снейп.

— Намного лучше.

Они помолчали.

— Почему я не умер, если это была Авада?

— Возможно, у вас иммунитет, Поттер. Шучу, — мрачно сказал Снейп. — Беспалочковая Авада может убить только в том случае, если человек от всей души желает вам смерти. Возможно, применивший это заклинание не хотел вас убивать.

— У него есть последний день, — вздохнул Гарри. — Наверное, завтра у него все получится, у этого человека.

— Никакого «завтра» не будет, Поттер. Я иду к директору немедленно. Ваша практика должна закончиться.

— Но сэр…

— Никаких «но», мистер Поттер. Отдыхайте, — сказал зельевар и вышел.

Гарри вспомнил ощущение от прикосновения профессорских пальцев на своих висках и волосах. Он поймал себя на мысли, что ради этого стоило попасть под беспалочковую Аваду. Но он твердо знал, что этими глупыми мыслями он не поделится никогда и ни с кем.

*******

Профессор Дамблдор вытащил из кармана липкую руку.

— Вот уже и склероз не заставил себя ждать, — констатировал он, рассматривая слипшийся сладкий комок. — А я думал, я их съел.

— Альбус, так к чему мы пришли?

— Шоколад не любит жары, — вздохнул директор. — К чему пришли? А куда мы, собственно говоря, шли? Нет, и еще раз нет, Северус.

— Поттер может не вернуться с вашей практики. Темный Лорд…

— Темный Лорд тут не при чем, Северус. Это не его рук дело.

— А чьих тогда, Альбус?

— Имей терпение, мой мальчик. Что с тобой происходит в последнее время?

— Вы рискуете жизнью ребенка!

— Он давно не ребенок, Северус. Ты просто слишком привык его защищать.

— Я привык?.. — Снейп недоуменно уставился в голубые прищуренные глаза директора.

— А разве нет? Он уже взрослый человек, отдающий себе отчет в своих поступках. И не забывай, что в мире маглов ему двадцать лет, не меньше.

— Да что такое двадцать лет! Кто его там защитит, скажите на милость!

— Не нервничай, Северус, — насмешливо сказал Дамблдор. — Отдохни, выспись.

— Вы надо мной смеетесь? — вспылил Снейп.

— Что ты, мой мальчик. Просто сказал тебе, иди, отдыхай.

Северус Снейп хмуро кивнул и направился к двери.

— А петушиное молочко у тебя просроченное, Северус, — сказал Дамблдор.

*******

Гарри задумчиво потер висок. Он оперся на парапет Астрономической башни и смотрел вдаль. Облака, красноватые в закатных лучах, неторопливо и будто бы устало плыли по небу.

Ощущение одиночества вдруг показалось ему таким острым, что захотелось плакать. Необъяснимая тревога сжала его сердце. Что-то не так, думал он. Что-то неправильно. И это ощущение неправильности не давало ему покоя. Он проводил взглядом летящую над лесом стаю диких уток и тяжело вздохнул. Сзади послышался шорох.

— А ты что тут забыл, Поттер?

Гарри обернулся. Небрежно помахивая палочкой, к нему приближался Драко Малфой.

— То же самое могу у тебя спросить, — вяло ответил Гарри.

— Чего кислый, Поттер? — Драко оперся локтями о парапет и посмотрел вниз. — Все в Хогсмид смылись.

— Ну, ты же не смылся, — буркнул Гарри.

— Что я там не видел, дешевого усладэля?

— Да, в последнее время у Розмерты такую дрянь наливают.

— Не смеши. Там всегда дрянь была, — фыркнул Драко. — Кто тебя отделал, Поттер?

Гарри пожал плечами.

— Не знаю. Позавчера Ступефай, вчера Авада доморощенная. Беспалочковая, — мрачно сказал он.

Драко присвистнул.

— Вот тебе и маглы, — удивился он. — Не боишься, что завтра тебя грохнут, Поттер?

Гарри посмотрел на Драко без улыбки.

— Тебя это волнует?

— Как тебе сказать, — усмехнулся Драко.

Гарри вдруг почувствовал, что его охватывает необъяснимая злость. Он схватил Драко за воротник и притянул к себе его лицо.

— Я знаю, что всем плевать! И тебе, и всем остальным! Я идиот, который выжил, и мне надоело выживать! Я устал, устал! — выкрикнул он в лицо Малфою.

— Мне не плевать, Поттер, — пробормотал Драко. Его губы были совсем близко от лица Гарри.

— Ты первый плюнешь на мою могилу, Малфой, — прошептал он, тяжело дыша. Он посмотрел на нежный красиво изогнутый рот Драко.

«Мне нечего терять», — подумал он и впился поцелуем в мягкие теплые губы.

В следующую секунду ничего не произошло. Раздался сухой стук — палочка выпала из разжавшихся пальцев Драко.

Он отвечал на поцелуй.

*******

Глава 7. День седьмой

Компания «Хогвартс». День седьмой

Гарри приоткрыл глаза. Когда это у него была такая спинка кровати? Светло-серая, металлическая, с железными шишечками… Черт!

Он непонимающе осмотрелся по сторонам. Так и есть, больница. Слева от постели стоял штатив с капельницей. Гарри обнаружил на тумбочке очки — стекла были в трещинах. Из коридора доносился топот ног и голоса. Он сел на постели и оглянулся в поисках одежды. Слава богу, не отобрали. Пиджак, брюки и рубашка аккуратно висели на спинке стула. Он откинул одеяло и в недоумении уставился на свою ногу. Левое бедро было исписано синей шариковой ручкой. Он узнал свой собственный почерк.

«Я, Гарри Дж. Поттер», являюсь учеником школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс. Это письмо себе—маглу от себя—волшебника. Находясь в мире маглов, я лишен воспоминаний о своих магических способностях и не имею палочки, но у меня есть возможность защитить себя с помощью беспалочковой магии…»

«Я в психушке, — в ужасе подумал Гарри. — Все теперь понятно. Порадовался, что ничего не болит, идиот! Сначала сознание потерял, теперь еще и это».

Он поспешно натянул одежду. Руки дрожали, пуговицы не застегивались.

«Интересно, психиатры уже видели эту надпись? Наверняка», — с досадой подумал он.

Внезапно дверь распахнулась, и в палату вошла приятная улыбающаяся блондинка.

— Мистер Поттер? Вы уже оделись? Как самочувствие? — заботливо спросила она. — Присядьте, я измерю ваше давление.

Гарри обреченно вытянул руку. Девушка обернула вокруг его запястья манжету электронного тонометра и склонила голову, глядя на экран. Гарри уставился на бейдж, прикрепленный к ее зеленому халату: «Полумна Лавгуд, медсестра. Травматологический пункт Бексли».

— Мисс Лавгуд, а что это за больница? — осторожно спросил Гарри.

— Это не больница, — улыбнулась девушка. — Травмпункт. Вы ночью сознание потеряли, вас дедушка какой-то принес. Слава богу, что недалеко отсюда. Сто двадцать на семьдесят, — сказала она. — Хорошо, что у вас с собой документы были, а то знаете, страховка…

«Не психушка!» — обрадовался Гарри.

Через полчаса он уже брел по улице, держа под мышкой мятый пиджак. Дойдя до какого-то парка, он обессилено рухнул на скамейку и уронил голову на руки.

Он понял, что натворил. Как это получилось? Как он мог согласиться? Что это было, гипноз? Что за дикая надпись у него на теле? Когда он это написал? Под гипнозом? Что еще он сделал, о чем потом будет жалеть? Он не помнил, успел ли скачать интересующие Петтигрю файлы. Кто его ударил, Петтигрю или кто-то другой? Он застонал, не в силах найти ответы. Северус. Северус никогда не простит его. Он все потерял.

Трясущимися руками он набрал номер мобильного, оставленный ему директором. Абонент не отвечал.

Он встал и поплелся по городу, не разбирая дороги. Его толкали прохожие, чуть не сбил велосипедист, и обложил матом какой-то водитель.

Он очнулся только тогда, когда узнал желтые кирпичи студенческого корпуса. Гарри удивился. Как он попал сюда, неужели прошел пешком через весь город? Не зная улиц, наугад? Он поднялся в свою комнатку, уселся на кровать и уставился в одну точку.

Перед глазами поплыл туман. В этом тумане проступило лицо Петтигрю и затем другое — страшное, бледное, с горящими угольками глаз.

— Все пошло не так, — прошипел бледнолицый.

Его голова покачивалась на тонкой бледной шее, как у готовой к нападению змеи. Он сжимал в ярости кулаки и кусал тонкие бескровные губы.

— Кто-то спутал нам карты, — сказал Петтигрю. — Поттера чуть не убили, и Дамблдор окружил его защитой. Я не могу даже подойти к его чертовому дому.

— Снейп меня предал. Он обещал отдать мне мальчишку! Лгал, как всегда, — мрачно сказал бледнолицый.

— Он не с нами, мой Лорд, я устал вам это говорить, — пробурчал Петтигрю.

— Я накажу его. Сегодня. Сейчас. Где он?

— Торчит в своем чертовом офисе. А сегодня воскресенье! У них там все разворовали, гриффиндорцы хреновы, дебет с кредитом не сходится теперь. Молодец Уизли, шустрый паренек, — захохотал Петтигрю. Его смех замер под тяжелым взглядом красных глаз бледнолицего.

— Идем, Хвост. Я убью этого гада. Я ему сведу дебет с кредитом, — прошипел красноглазый.

— Он же сейчас магл. Он не знает, кто ты на самом деле. И он даже не поймет, за что ты его убиваешь, — сказал Петтигрю.

— Не лезь в то, чего не понимаешь. Я вытряс из Бербидж всё о чертовом проекте. В этом мире человек раскрывает всё то, что прятал в нашем. Тайное становится явным. Никто из них не притворяется. И это, по-твоему, Северус? Обыкновенный сибарит поганый, любитель музыки и жадных до ласки мальчишек! Я просил отдать мне Поттера, просил по-хорошему. Так нет, вцепился клещом, чертов гей. Какой из Поттера менеджер, смех один! Мы допустили ошибку, Хвост. Надо было убить мальчишку сразу, когда он явился в твою контору.

— Мой Лорд, вы сами сказали, что сначала надо вытянуть из Поттера информацию…

— Да, мне нужны были эти файлы, — задумчиво сказал красноглазый. — Хитрый старик хотел под шумок нагреть руки на магловской практике. Реальные деньги, Хвост. Старик все рассчитал.

— Если бы Грейнджер не засветилась…

— Если, если. Если б не эта маглопрактика, я бы никогда не узнал, как Снейп к Поттеру относится. Если убрать Снейпа, Поттера некому будет прикрыть. Идем, Хвост. Постоишь на стреме, пока я подведу там баланс.

*******

— Такси! — выкрикнул Гарри. — Кэнэри-Уорф, семь! Побыстрее!

Желтый автомобиль с шашечками сорвался с места.

*******

— Пиво принес? — надвинулся на него дежурный Филч.

— Я принесу. Ящик. Два ящика, — простонал Гарри. — Он там?

— Мистер Снейп? Там. Мало им суббот рабочих, еще и в воскресенье…

Гарри оттолкнул Филча и бросился к лифту.

— Он сегодня злой, — вдогонку сказал Филч.

Гарри влетел в знакомый офис. Странно было видеть его совершенно безлюдным. Он прошел через зал, миновал пустующие столы и замер возле кабинета директора. Сердце гулко колотилось в груди. Что он скажет? Как он сможет все объяснить?

— Северус, — сказал Гарри.

Комната была полна сигаретным дымом.

— Ты куришь? — удивился Гарри.

— Нет! — Снейп с яростью раздавил в пепельнице окурок. — Что ты тут забыл?

Молниеносно, как пантера, он бросился к Гарри и больно схватил его за локоть.

— Опять шпионить пришел, мало тебе? — прошипел он.

— Я не шпион, Северус! Я совершил ошибку, страшную ошибку! Я не хотел! Дай мне объяснить! — выкрикнул Гарри.

— Уходи, — прорычал директор.

Он упал в кресло и прикрыл глаза. На его лице отразилась такая боль, что Гарри стало страшно.

— Уходи, — тихо повторил мистер Снейп.

Гарри бросился к нему и обнял его колени.

— Я никуда не уйду. Не прогоняй меня! Я не хотел никого предавать, я хотел помочь! Они… они меня обманули! Они хотят тебя убить, Северус!

— Что ты несешь, что за бред! Кто — они? — рассердился директор.

— Волдеморт! Петтигрю! Они идут сюда.

Мистер Снейп попытался оторвать руки Гарри от своих коленей, но это ему не удалось.

— Я не уйду, я никуда не уйду, пока… пока… — он всхлипнул и уткнулся носом в колени директора.

— Вы здесь больше не работаете, Поттер, — мрачно сказал мистер Снейп.

— Мне не нужна никакая работа. Мне нужен ты! — Гарри устремил на мистера Снейпа умоляющий взгляд зеленых глаз.

— Сегодня ты предал компанию. Завтра предашь меня, — глухо прорычал директор.

— Я никогда не предам тебя, Северус!

— Боже мой, сколько пафоса, — ядовито произнес чей-то хриплый голос. Гарри вскочил. В дверях, прислонившись к косяку, стоял лысый мужчина в сером костюме, застегнутом на одну пуговицу.

— Не подходите! — истерично выкрикнул Гарри.

— Какой невоспитанный молодой человек, — насмешливо произнес Волдеморт. — И это его ты не отпускал ко мне на работу? Что ты в нем нашел, Северус?

— Что ты здесь делаешь? — сквозь зубы прошипел мистер Снейп.— Оставь мальчика в покое!

— А что, он милый, — Волдеморт протянул руку и пощекотал Гарри под подбородком. Гарри отскочил, как ужаленный.

— Не трогай его, — вдруг взвился директор. — Не прикасайся к нему, мразь!

— Это я-то мразь? Я? — захохотал Волдеморт. Его глаза начали угрожающе краснеть. — Знаешь, в этой комнате только один подлец. Подлец и предатель. Хочешь подсказку? Это не я. И это даже не глупый мальчишка. Ну, думай, Северус. Ах да, я забыл, ты же у нас теперь магл, ничего не помнишь, — прошипел он.

— Что ты несёшь, идиот! Я сейчас полицию вызову, — прорычал мистер Снейп. Он метнулся к своему столу.

— Вызови, — почти миролюбиво сказал Волдеморт. — Надо же будет кому-то опознать труп директора. — Он повернулся к Гарри и прошипел: — И мальчишки.

Мистер Снейп не прикоснулся к телефону. Вместо этого он выдвинул ящик стола и сунул туда руку.

— Даже не пытайся. Разве ты умеешь стрелять, Северус? — ухмыльнулся Волдеморт. — Глупый старик не научил тебя держать в руках пистолет. И, признаться откровенно, он был прав. Разве это оружие, Северус?

Внезапно в его руке оказалась палочка: — А вот это уже оружие!

Гарри молнией метнулся между палочкой Волдеморта и мистером Снейпом.

— Авада Кедавра! — прогремел проклинающий голос.

Зеленая вспышка разорвала воздух.

«Это не больно», — подумал Гарри.

*******

Школа Чародейства и Волшебства «Хогвартс»

Большой Зал выглядел сегодня особо светлым и праздничным. Ярче горели свечи и факелы, освещая знамёна факультетов, накрытые столы, полные яств, парадные мантии присутствующих. Зал был полон. На почетных местах расположились сотрудники Министерства Магии.

Директор Альбус Дамблдор, в лиловой мантии, расшитой золотыми звездами, с расчесанной по случаю праздника бородой, блестящей серебром в свете свечей, казался величественным и непривычно суровым. Он поднялся на кафедру и легко махнул палочкой. В зале наступила полная тишина, и когда он заговорил, его голос звучал глубоко и серьезно, проникая в каждое сердце.

Дамблдор коснулся рукава своей мантии.

— Дорогие ученики, дорогие преподаватели, дорогие наши гости. Вы можете спросить меня, почему я выбрал сегодня этот цвет мантии. Конечно, скажете вы, потому что сегодня праздник. Особый день, подведение итогов практики. Но не только это, дорогие мои, не только это. Лиловый цвет — цвет судейских мантий. Конечно, я не вправе судить вас, да я и не преследую такую цель. Пусть сегодня каждый оглянется на себя самого и рассудит, на правильном ли он пути, на верной ли дороге. Я выбрал этот цвет только для того, чтобы напомнить вам об этом.

Он помолчал, будто собираясь с мыслями. В зале было так тихо, что слышалось потрескивание свечей под потолком.

— Результаты практики по магловедению, проведенной благодаря неоценимой помощи нашего Министерства, — он кивнул господину Скримджеру, — признаюсь откровенно, удивили нас всех. Для начала позвольте мне поблагодарить всех участников проекта, равно как и его создателей. Как вы знаете, практика в магловском мире представляла собой обычные рабочие будни в обычной английской компании. Для создания этой модели мира был применен Хронотрон, чтобы дать вам возможность познакомиться с тем, что вас ожидает в будущем, когда вы покинете стены школы и войдете в самостоятельную жизнь. В этом мире каждый из вас был немного старше, но не настолько, чтобы кардинально измениться внутренне. Поэтому результаты практики прошу считать достоверным отражением модели вашего поведения в дальнейшем. Более того, добавлю, что в мире маглов каждый из вас смог распознать свои внутренние желания, скрытые сейчас. Пусть каждый из вас попытается понять, что им двигало, когда вы совершили тот или иной поступок. Пусть каждый судит себя сам. Пусть гордятся те, кому есть чем гордиться, и пусть задумаются те, кто совершил ошибку, — чтобы вовремя остановить себя, и не дать случиться непоправимому в будущем.

Он обвел взглядом зал. Такой напряженной тишины не было со времен смерти Седрика Дигори.

— В магловском мире вы находились в достаточно узком физическом и эмоциональном пространстве. Ваша работа и ваше небольшое окружение — вот и все, чем вы могли оперировать. Почти все вы работали в одной и той же компании «Хогвартс», на разных этажах, в разных департаментах. Вы встречались в коридорах и буфете, не узнавая друг друга. Эта компания была всем, что у вас было — вашей работой, вашим хлебом, вашей связью с миром. Я начну с плохого. Я не буду называть имена. Среди вас есть люди, которым досрочно пришлось оставить работу в компании «Хогвартс». Вы должны понимать, что всегда и везде, в нашем и любом другом мире существуют соблазны. У каждого из нас есть выбор. Во время практики некоторые из вас не устояли перед искушениями. Двое студентов факультета «Гриффиндор» окончили свою практику под следствием в магловской полиции. Молодому человеку предъявлено обвинение в мошенничестве в особо крупных размерах. Предполагаемый срок заключения — пятнадцать лет. Возможно, больше. Молодой человек с помощью своих братьев организовал сеть подставных компаний, которые занимались фиктивными поставками несуществующих услуг, высылали компании «Хогвартс» липовые счета–фактуры, переводили деньги дальше с помощью электронной банковской системы и зачисляли их на свои расчетные счета в столичном банке. Предприимчивый молодой человек взломал доступ к бухгалтерским папкам, искажал данные финансовой отчетности и наверняка еще долго бы безнаказанно занимался подобными аферами, если бы не наблюдательность профессора Трелони и профессора Макгонагалл, за что мы им искренне благодарны.

Раздались аплодисменты. Директор поднял руку, и все вновь затихли.

— За непорядочность, мошенничество, финансовые махинации факультет Гриффиндора теряет сто баллов, — произнес Дамблдор. — Это смехотворная цифра, но таковы правила, не будем их нарушать.

Он откашлялся и продолжал:

— Другая юная представительница факультета Гриффиндор так мечтала всеми правдами и неправдами получить высшее образование в одном из университетов Лондона, что согласилась на предложение конкурирующей компании «Концерн «Волдеморт» и занялась передачей конкурентам информации с баз данных компании «Хогвартс». В результате чего юной любительнице знаний предъявлены обвинения в промышленном шпионаже, а также получении взятки в особо крупных размерах. Гриффиндор теряет еще сто баллов.

По залу пронесся вздох. Все были настолько ошеломлены услышанным, что не последовало привычной шумной реакции со стороны противоборствующих факультетов.

— А теперь о хорошем, — улыбнулся Дамблдор. — Не все оказались слабы перед соблазнами мира. Среди студентов факультета Гриффиндор нашелся достойный и честный юноша, сумевший отказаться от сладких посулов конкурентов, рискнувший остаться без работы и средств к существованию, отказавшийся от денег на осуществление своей давней мечты открыть заповедник редких растений. С радостью назову вам его имя. Невилл Лонгботтом. Гриффиндор получает двести баллов.

Зал взорвался аплодисментами. Невилл встал, потом сел и опустил голову. Его хлопали по плечу, трясли, но он только смущенно улыбался.

Дамблдор попросил тишины.

— Есть человек, о котором бы мне хотелось поговорить отдельно. Благодаря этому молодому человеку, его проницательности, изобретательности и силе духа были выявлены те нарушители, о которых я вам рассказал. Фактически, это его стараниями были спасены честь и финансовое благополучие компании «Хогвартс». Но даже не это главное. Этому молодому человеку пришлось делать выбор между добром и злом, и даже несмотря на то, что он находился под давлением конкурирующей компании и изначально должен был представлять ее интересы и интересы своей семьи, — правильный выбор делает ему честь. С удовольстивем назову вам его имя. Это Драко Малфой. Факультет Слизерин получает двести балов, друзья.

В зале поднялся гвалт. На Драко навалились со всех сторон, он отбивался от своих сокурсников, рвущихся качать его на руках, смеялся и вытирал слезы. Дамблдору с трудом удалось угомонить расшумевшихся учеников.

— А теперь о главном. С радостью хочу вам сообщить, дорогие друзья, что благодаря проекту «Мир между мирами» наш давний враг Темный Лорд лишился своей силы.

Зал наводнили крики и шумные аплодисменты. Кто-то свистел, топал ногами. Минут десять в зале стоял гвалт. Когда Дамблдор поднял палочку, вновь воцарилась тишина.

— Я хочу рассказать вам еще об одном молодом человеке. Его сейчас нет в этом зале. Вам решать — назвать ли его героем. От себя хочу сказать, что это обычный молодой человек. У каждого из нас есть свои слабости и недостатки. Мы должны быть правдивыми перед собой, ведь осознание наших слабостей делает нас сильнее. Этот молодой человек, о котором я хочу вам рассказать, привык считать себя спасителем. Он настолько утвердился в этой мысли, что бросился на выручку, не положившись на товарищей и ни с кем не посоветовавшись. Он поспешил спасать компанию самостоятельно, не заручившись поддержкой мудрого друга, который был с ним рядом. Если бы не своевременная помощь Драко Малфоя, этот молодой человек разделил бы участь сотрудницы, которой предъявлено обвинение в промышленном шпионаже. Только скрупулезный анализ ситуации позволил нам понять, что молодой человек действовал с благими намерениями и в силу обстоятельств. В его оправдание могу сказать, что против него были использованы нечестные приемы гипноза и психического кодирования. Этого молодого человека мы все хорошо знаем. Гарри Поттер, спаситель магического мира. Из-за его излишней самонадеянности и поспешности в принятии решений факультет Гриффиндор теряет двести баллов.

По залу прокатился стон. Место Гарри Поттера пустовало. Наконец, перешептывания затихли. Директор продолжил:

— За осмысление ошибок, за спасение жизни преподавателя, рискуя собственной жизнью, и, наконец, за разрушение намерений Темного Лорда я благодарю Гарри Поттера и присуждаю факультету Гриффиндор триста баллов.

В поднявшейся суматохе и шуме никто не заметил, как из зала тихо вышла Гермиона Грейнджер.

— Мою особую благодарность, — продолжил директор, — я приношу декану факультета Слизерин, профессору Северусу Снейпу, к сожалению, сейчас отсутствующему, который способствовал разрушению планов Темного Лорда.

— А Грейнджер и Уизли Снейп таки сдал в полицию, — прошептал кто-то.

— Это ж Снейп.

— Да, чего еще от него ждать.

— Дорогие друзья, а сейчас мы сделаем небольшой перерыв и позволим себе насладиться праздничным ужином, после чего я продолжу свой отчет рассказом о достижениях факультета Равенкло и Хаффлпаф, — сказал директор.

Зал одобрительно загудел. Праздник продолжался.

*******

Глава 8. Между прошлым и будущим

*******

Гарри плакал. Он знал, что в шестнадцать лет не плачут. Мальчики вообще не должны плакать. Разве что на похоронах. У мужчин должны быть суровые сердца и закаленный дух.

Но если можно плакать на похоронах, то для Гарри это они и были. Он хоронил свою наивность, самонадеянность и глупость. А еще он хоронил свою любовь.

Он вытер слезы и нашел на тумбочке свои очки, заботливо оставленные мадам Помфри. Да, он выжил. Опять. Спрашивается, зачем?

Гарри надел очки и огляделся. Сердце отбило глухой удар. На кровати возле окна, забранного ажурной решеткой, лежал профессор Сне… Северус. Он казался совершенно измученным. Тени от оконной решетки скользили по больничному одеялу. Рассеянные солнечные лучи касались бледного лба с горькой складкой между бровями, густых иссиня-черных волос, разметавшихся по подушке. Глаза профессора были закрыты, и под темными ресницами лежали голубоватые тени.

Гарри встал, преодолевая головокружение. Шатаясь, он подошел к кровати Снейпа и рухнул на колени, уткнувшись лицом в край одеяла.

— Северус… — прошептал он. — Прости меня. Если можешь, прости. Я не хотел. Мерлин свидетель, я не хотел. Северус… А ты был прав. Я дурак. Идиот. Я хуже, чем отец, — его плечи затряслись, горло сжали спазмы рыданий. — Я предатель. Мой отец не был п-предателем, — Гарри плакал, уже не скрываясь. — Я люблю тебя, Северус. Я и не знал, как сильно я люблю тебя, — прошептал он.

— Поттер, я не сплю, — внезапно раздался резкий голос профессора Снейпа.

Гарри вскочил.

— Северус, — пролепетал он, вглядываясь в хмурое лицо на больничной подушке.

— Если это шутка, Поттер, то неудачная, — скривил губы Снейп. — Меня радует, что вы знаете мое имя, но это не повод для фамильярности, мистер Поттер.

Если бы на Гарри сейчас кто-то вылил ведро ледяной воды, это испугало бы его гораздо меньше. Он отшатнулся, глядя на профессора, как на привидение.

— Севе… Профессор Снейп, вы разве ничего не помните? — его губы дрожали, он едва мог говорить.

— Что я должен помнить, мистер Поттер? То, что вы — наглый, самоуверенный и невоспитанный мальчишка? Я бы и рад забыть, но вы постоянно об этом напоминаете, — раздраженно сказал Снейп.

Он приподнялся на локтях и поморщился, видимо, от боли.

— Что вы вообще здесь делаете, мистер Поттер? Как всегда, свалились с метлы?

— Профессор, вы что, совсем-совсем ничего не помните? — Гарри захлестнуло такой волной отчаяния, что ему захотелось схватить Снейпа за больничную пижаму и силой вытрясти из него все воспоминания. Он вдруг подумал, что мог бы его сейчас ударить — выбить из него все это презрительное высокомерие, одним ударом стереть с лица ядовитую ухмылку, разбить в кровь эти красивые иронично кривящиеся губы. Он перевел дух.

— И что же я должен помнить, Поттер? — Снейп окинул его насмешливым взглядом. Пижама Гарри была расстегнута, и взгляд профессора задержался на его голом животе несколько дольше, чем следовало бы.

— Практика! Вы помните практику, с маглами? — Гарри сел на край кровати Снейпа.

— Поттер, вы о чем? — нахмурился профессор. Бедро Гарри касалось его ноги под одеялом, но он не отодвинулся.

— Вы помните, почему вы здесь? — спросил Гарри, заранее зная ответ.

— М-м… не очень. Очевидно, после собрания Пожирателей, — пожал плечами Снейп.

— Какое ваше последнее воспоминание? Что было до того, как вы сюда попали? — Гарри готов был зацепиться за любую соломинку.

Профессор свел брови к переносице.

— Обед в Большом Зале… Долорес Амбридж произносит речь. Текст речи не помню, — сердито сказал он. — Очередная чушь.

— А потом? — с отчаянием спросил Гарри.

— Поттер, это что, допрос? Вам больше нечем заняться? — окончательно разъярился Снейп.

— Долорес Амбридж произнесла свою речь две недели назад, — с горечью сказал Гарри.

Он дошел до своей койки, остановился, бессмысленно оглянулся вокруг, будто что-то потерял, последний раз посмотрел на профессора и вышел, как был, босиком и в пижаме.

— Поттер, — услышал он окрик Снейпа, но не остановился.

*****

Чьи-то теплые ладони легли на его веки.

— Угадай, кто? — уха коснулся обжигающий шепот.

— Прекрати, — Гарри повернулся и оказался в объятьях тонких ласковых рук Драко.

— Что, уже не нравлюсь? — прищурился Малфой. — Ты что, плачешь, Поттер?

— Не твое дело, — севшим голосом сказал Гарри.

— Ты из-за практики? Да плюнь на нее, было и прошло. Я надеялся, Уизел повесится с горя, так нет же. Расстроен, что его поймали, а больше ни о чем не жалеет, — насмешливо сказал Драко. — Ну, а ты чего? — он медленно провел пальцем по щеке Гарри, стирая слезу. Так же медленно он положил этот палец себе в рот и облизал, глядя Гарри в глаза.

Гарри сглотнул.

— Соль, — пробормотал Драко. Он наклонился к лицу Гарри совсем близко и коснулся его скулы кончиком языка, стирая соленую влагу. — Чего ты ревешь, — прошептал он, мягко целуя губы Гарри.

— Драко, не надо. Не сейчас, — не слишком уверенно сказал Гарри. — Не на…

Влажный кончик языка Драко вдруг скользнул по его губам, будто рисуя контур. Это оказалось так приятно, что по позвоночнику Гарри пробежала легкая дрожь. Ему вдруг захотелось ни о чем больше не думать. Он устал искать ответы на вопросы. Он прижал к себе Драко и запустил руку в его пшеничные мягкие волосы. Его губы коснулись нежных теплых губ Драко, он проник языком в его рот и весь отдался поцелую, — такому сладкому, томительному и изысканному, что все остальное вокруг перестало иметь значение.

*****

— Почему ты меня ненавидел там, на практике? — спросил Гарри.

Они сидели под большой старой ивой. Ее колышущиеся ветви спускались почти до земли, образуя живой зеленый шатер.

— Я не то чтобы тебя ненавидел, — задумчиво сказал Драко. — Я думал, тебя подослал Риддл, как и меня. Я перешел на сторону Снейпа, и им позарез нужен был другой агент.

— Я вот что не понимаю, практика для всех началась одинаково, но ты… и Рон… и Гермиона, — вы как будто были там дольше моего.

— А мы и были дольше твоего, — Драко вырвал какую-то травинку и задумчиво положил в рот. — По моим понятиям, я там был не меньше месяца.

— Шутишь, — не поверил Гарри.

Драко приблизил к нему лицо:

— Обещай, что не будешь болтать, — прошептал он. — Я услышал от… не важно. Короче, на маглопрактику были собраны большие деньги. Для создания Хронотрона.

— Это еще что?

— Если б я сам понимал. Похож на Хроноворот, только у него больше возможностей. Мы своим настоящим создаем не одно будущее. У каждого человека есть несколько проекций будущего. Ну вот, к примеру, ты дал в морду Финнигану…

— Я бы не дал в морду Финнигану, — возмутился Гарри.

— А я бы дал, — сказал Драко. — Он на тебя глазеет, особенно в раздевалке и в душе. Я не слепой. Короче, пусть я. Я дал в морду Финнигану. В следующую минуту Хронотрон моделирует мое будущее. В этом будущем Финниган сбивает меня машиной, я попадаю в больницу, потом подаю на него в суд, и начинается веселая жизнь. А теперь смотри, второй вариант. Я дал в морду Финнигану, потом извинился, и мы помирились. Хронотрон формирует другую реальность — мы с Финниганом лучшие друзья, ходим вместе на футбол и торчим в одном клубе. Третий вариант. Я дал в морду…

— Драко, я понял, — поморщился Гарри. — Хватит бить ему морду, он меня вообще не волнует. Значит, Хронотрон моделирует будущее в зависимости от тех эмоций, которые человек испытывает?

— Что-то вроде этого. В тот день, когда его запустили, мы с тобой… как-то не очень хорошо друг к другу относились.

— Вот черт, — сказал Гарри. — Если б хоть на день позже, было бы все иначе?

— Вот именно, — ухмыльнулся Драко. — Из постели бы не вылезали.

— Драко!

— Я предположил, — Драко сделал невинные глаза.

— Но это не объясняет, почему ты там был дольше, чем я.

— Хронотрон одновременно воздействует только на небольшую группу людей. Поэтому Дамблдору пришлось разделить нас всех на несколько групп. Сам директор намоделировал себе несуществующих эмоций и побывал в нескольких проекциях будущего. Отец говорит, что теперь у старика пять новых ячеек в Гринготтсе, и никто его никогда не поймает. Темный Лорд попал только в одну проекцию, и то потому, что этого захотел сам Дамблдор, — видимо, хотел отвлечь внимание от своих махинаций. А все остальные… — Драко безнадежно махнул рукой. — Как стадо баранов. Короче говоря, те, кого отправили первыми, пробыли там дольше. Психологически дольше. Это все иллюзии, не более.

— Иллюзии? — в голосе Гарри прозвучала горечь. — Значит, если там тебе кто-то нравился… или не нравился, — поправился он, — то этому нельзя верить?

— Конечно, нет. Я тебя два раза Ступефаем приложил, не помнишь?

— Это был ты? — поразился Гарри.

— Извини, я тогда не понимал, кто ты. Зато потом…

— Драко, скажи, любовь магла может противостоять Аваде?

Драко посмотрел на Гарри задумчивым взглядом.

— Нет, Поттер. Любовь магла — не может. Ты про Снейпа? Если бы не ты, он бы не вернулся с практики.

— Значит, он не мог…

— Только не говори, что он тебя там любил. Ни там не любил, ни здесь, — глаза Драко вдруг стали злыми.

— Любил! Там, — сердито сказал Гарри и тут же пожалел о сказанном.

— Ты его не знаешь, — прошипел Драко. — Думаешь, ты у него один такой был?

Гарри больно схватил Драко за запястье.

— Ты? — только и смог сказать он.

— Отпусти, — поморщился Драко. — У меня рука… — он не договорил.

Гарри посмотрел на его руку и только сейчас заметил на его ладони следы почти зажившего ожога.

— Ты… с ним…

— Я. С ним. Ну и что? Тебе можно, а мне нет?

— У меня с ним ничего не было, — горько сказал Гарри.

— Будто у меня было. Не успели, — насмешливо сказал Драко. — Так что нечего тут делить.

Гарри привалился спиной к дереву.

— Почему он ничего не помнит, — простонал он.

— А что бы это изменило, если бы помнил? Он никогда с учениками не связывается. Думаешь, он в Лондон за своими ингредиентами мотается? — фыркнул Драко. — Хороши ингредиенты, ничего не скажешь. Кладутся куда угодно, только не в котёл.

— Прекрати! Ты врешь, — не слишком уверенно сказал Гарри.

— Зачем мне врать, — спокойно сказал Драко. — Ой, подожди, — он протянул руку и провел пальцами сквозь волосы Гарри: — Листик запутался.

Гарри взял его руку и развернул ладонью вверх, всматриваясь в ожог.

— Это у тебя откуда? — спросил он.

Драко ответил не сразу.

— Неосторожное обращение с электроприборами, — сказал он.

Гарри наклонился и осторожно поцеловал нежную заживающую кожу.

*****

— Северус, скажи откровенно, может, ты просто притворяешься? — Дамблдор стряхнул с бороды крошки печенья.

— Зачем мне притворяться! Кто-то угостил меня Обливиэйтом, — рассердился Снейп. — Поттер…

— А то я не знаю, как ты к Поттеру относишься, — усмехнулся директор. — Там, на практике, у тебя были все возможности…

— Вы хотите сказать, что я там себе позволил… — с ужасом произнес Снейп.

— Насколько мне известно, слишком далеко ты зайти не успел, — с насмешкой сказал директор. — Так и мы когда-то с Гриндевальдом, — вздохнул он, — тянули, тянули… я все осторожничал, пока Геллерт…

— Альбус, — простонал Снейп. — Не сравнивай, Мерлина ради.

— Да, у вас как-то всё сложно получается, — покачал головой Дамблдор. — Гарри закрыл от Авады тебя, а самого Гарри прикрыл Малфой.

— Как прикрыл? — не понял Снейп.

— Рукой. Буквально. Хорошо, что вы все были под защитой, да и Волдеморт в будущем слабее, чем сейчас.

— Как они могли противостоять Волдеморту, если они были маглами?

— Никто из вас не был маглом. Вы просто не помнили, кто вы. А Драко нашел способ вспомнить. Когда ему Поттер чуть нос не сломал, он сообразил, что на теле остаются следы. Записки на ноге писал, хитрец. Понял, что он находится на практике, смог применить беспалочковую магию, и даже чары невидимости. Зато Гарри услышал разговор Волдеморта…

— Я не представляю себе, как мне теперь себя вести с Поттером, — признался Снейп.

— А зачем тебе как-то особенно с ним вести? — удивился Дамблдор. — Будь таким же отврати… таким же, как всегда. Раз уж ты ничего не помнишь, тебе не составит труда вести себя с ним по-прежнему.

— Кто мог это сделать? — спросил Снейп.

— Стереть тебе память? — прищурился Дамблдор. — Не знаю, Северус. Во всяком случае, не я. Да и вообще, с чего ты взял, что это Обливиэйт? Ты упал и ударился головой. Печенье будешь? С тмином.

Снейп покачал головой. Он лег на больничную подушку и уставился в потолок. Он забыл что-то хорошее. Что-то важное.

«Ну, Драко, опередил, — довольно думал директор, доедая печенье. — Ишь чего захотел, втроем! Даже мы с Геллертом такого себе не позволяли. И вообще — будущее должно принадлежать молодым!»

*****

Гарри ворочался под одеялом, тщетно пытаясь уснуть. Сон не шел, вместо него в голове проносились картины мучительных воспоминаний. Он гнал их от себя, но они возвращались с новой силой, злодейка-память услужливо подбрасывала забытые подробности, разговоры, взгляды, прикосновения.

Он и Драко. Он и Северус. Гарри казалось, его сознание раздваивается, превращаясь в потоки мыслей двух совершенно разных людей, ненавидящих друг друга и друг с другом не связанных, каждый из которых находит оправдание своим поступкам.

Ему нравился Драко, нравился так сильно, что от одной мысли о нем по его телу пробегала дрожь возбуждения. И вместе с тем, он чувствовал, что играет в их отношениях не свойственную себе роль. О, Мерлин, если бы то, что он делает с Драко, делали бы с ним самим! Он застонал от одной мысли об этом.

Гарри отшвырнул одеяло. Все равно он не сможет заснуть. Неделю не спится, ну и не надо. Он прошел в гостиную Гриффиндора и сел на пол у камина, глядя на красные затухающие угольки. Из затаенных глубин памяти выплыло воспоминание.

— Гарри, Гарри, — мистер Снейп ловит его смеющиеся губы и накрывает их жадным поцелуем. — Ты мой, скажи мне, что ты мой, — задыхаясь от желания, хрипит он, прижимая к себе его бедра. Его сильные и нежные руки скользят по спине Гарри, посылая по всему телу юноши горячие волны головокружительного возбуждения. — Мой мальчик, мое сокровище…

Музыка, доносящаяся из зала ресторана, сводит с ума, это не тенор-саксофон Колтрейна, а его, Гарри, сердце, — поет от счастья, задыхается от нежности, умирает и рождается с каждым новым аккордом, с каждым стоном саксофона, с каждым прикосновением нежных и опытных губ, любящих, дарящих ласку рук.

— Северус, я твой, я весь твой, — шепчет Гарри, пробираясь ладонями под рубашку мистера Снейпа, сгорая от желания сорвать с него разделяющую их одежду, прижаться кожей к коже, стать одним существом, одним целым, забыться в сладком безумии единения.

— Гарри, что ты со мной делаешь, — мягкий голос мистера Снейпа звучит так нежно, что Гарри кажется, он сейчас растает, умрет на месте, превратится в сладкую патоку, растворится в бесконечности. — Я никогда… ни в кого… не влюблялся так, — Северус вдруг прижимает его к себе так крепко, что Гарри чувствует дрожь его тела, слышит тихий мучительный стон — мистер Снейп уже едва контролирует свой разум и тело.

На столе — непочатая бутылка шампанского. Она так и будет здесь стоять весь вечер, пока ее не уберет официант. Мужчина и юноша давно пьяны друг другом.

Гарри уронил голову на руки и застонал.

— Я трус, — шептал он. — Мерлин, какой же я трус.

«Разве это другой человек? Разве это не тот же Северус Снейп? — его мысли метались, как раненые птицы в силках. — Если Хронотрон создал для него реальность любви, значит, было что-то в его сердце, была искра, пусть маленькая, спрятанная под маской суровости и безразличия. Мерлин, десять лет жизни отдам, нет, двадцать, сколько угодно… только бы он вспомнил, только бы вспомнил!»

Решение пришло неожиданно. Гарри посмотрел на часы: они показывали половину первого ночи. Он проберется в комнату Снейпа и бросит в его думосбор свое воспоминание. Гарри накинул на пижаму мантию-невидимку и тихо выскользнул в коридор.

До Подземелий он, как ни странно, добрался без приключений, не встретив ни Пивза, ни Филча, ни мисс Норрис, которая чуяла его и под мантией. Он добежал до двери Снейпа и остановился, с досадой понимая, что без пароля не сможет осуществить то, что задумал.

Неожиданно дверь профессорской комнаты распахнулась. На пороге появился Альбус Дамблдор. Он метнул проницательный взгляд в сторону затаившего дыхание Гарри, прижавшегося к холодной стене Подземелья. За плечом Дамблдора стоял профессор Снейп, прижимая к груди какой-то блестящий стеклянный шар.

— … и помни мою доброту, — говорил Дамблдор. — Но повторяю, Северус, нет никакой гарантии, что ты получишь ответы на свои вопросы, — директор метнул взгляд на то место, где стоял вспотевший от страха Гарри. — Ты попадешь в другую реальность, и никто не знает, будет ли там то, что ты ищешь.

— Это лучше, чем сойти с ума от видений, — пробормотал Снейп. Он был бледнее обычного, под его глазами залегли темные тени бессонницы.

— Сойти с ума можно и в будущем, — усмехнулся Дамблдор. Он придержал дверь, Гарри наклонился и ужом проскользнул в комнату декана, дрожа от страха быть обнаруженным. — Ну, спокойной ночи, мой мальчик, — директор опять скользнул взглядом по прячущемуся под мантией Гарри и добавил: — Если она будет спокойной, Северус.

Дверь за директором закрылась. Гарри смотрел на Снейпа во все глаза.

Профессор поставил на стол странный шар. Присмотревшись, Гарри заметил, что тот состоит из множества пересекающихся друг с другом песочных часов с радужными песчинками внутри.

Профессор Снейп с минуту смотрел на шар, кусая губы. Его зрачки вдруг расширились, на щеках выступили пятна лихорадочного румянца. Он выхватил свою палочку и направил на шар.

— Во имя Хроноса, Видерес Футурум! — выкрикнул Снейп.

Шар завертелся на месте, вспыхнул странным неоновым светом и вдруг выстрелил во все стороны яркими радужными лучами.

Ослепленный светом, оглушенный странным звуком, похожим на рокот взлетающего самолета, Гарри повалился на пол. Последнее, что он почувствовал, — это нечаянное прикосновение руки профессор Снейпа, падающего на пол рядом с ним.

*****

Глава 9. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Студия Хореографии, или Практика поневоле

Гарри опаздывал. Он шел, вернее, почти бежал по парку, не оглядываясь на прихотливо рассаженные декоративные деревья, пышные розовые клумбы, мраморные скульптуры и каменные вазоны с цветами. Его взгляд был устремлен вперед — туда, где под треугольным портиком между рядами строгих белых колонн темнели дубовые двери школы искусств «Хогвартс».

Гарри волновался. А кто бы не взволновался, если бы ему в одно прекрасное утро сообщили, что в результате неудачного прыжка во время концерта он упал и получил черепно-мозговую травму, отягощенную амнезией?

Хорошо, что какой-то добрый старичок показал ему, где находится школа искусств. Гарри надеялся, что увидев школу, в которой проучился несколько лет, — мгновенно вспомнит все. Но ни греческие скульптуры, стыдливо прикрывающиеся фиговыми листками, ни само здание, ни дверь зала с надписью «Студия современной хореографии «Хогвартс», — ничто не вызвало в нем радостного узнавания.

— Привет, Гарри, — услышал он и обернулся. За его спиной стоял рыжий парень, щедро обсыпанный веснушками. — Как самочувствие? — продолжая улыбаться, парень открыл дверь с надписью «Раздевалка» и жестом пригласил Гарри внутрь.

— Привет, все хорошо, спасибо, — пробормотал Гарри, мучительно пытаясь вспомнить имя рыжего.

— Рон, Гарри, привет, — явилась подсказка в лице полноватого молодого человека, входящего в раздевалку.

— А, Невилл, — сказал Рон. — Гарри, ты куда это? Вот же твой шкафчик, — Рон быстро стянул через голову футболку, демонстрируя веснушчатые плечи и руки.

Гарри открыл шкафчик. В нем обнаружились черные лосины, балетки и черная же майка. Все оказалось впору.

Постепенно раздевалка наполнилась молодыми людьми возраста Гарри. Все страшно спешили.

— Не копайся, Поттер, — услышал он чей-то знакомый голос. — Снейп тебя растерзает.

Гарри всмотрелся в лицо говорившего. Оно было до боли знакомым — тонкие изящные черты, внимательные серые глаза, светлая пшеничная челка.

«Драко», — вдруг вспомнил он. Воспоминание наполнило его радостной надеждой. Наконец-то он вспомнил хоть что-то из прошлого! Пусть это только имя, но…

— Бегом, время, время, — поторопил всех Рон.

Толкаясь в дверях, молодые люди вылетели из раздевалки и бросились в зал для занятий.

Зал был большой, залитый светом, сверкающий зеркалами, которые занимали две стены. По периметру помещения был закреплен на кронштейнах балетный станок, в углу высилась шведская стенка, другой угол занимал большой черный рояль и музыкальный центр. В зале уже собралось несколько учеников и учениц, они занимались растяжкой и лениво переговаривались.

— Гарри, наш герой, — произнесла какая-то рыжеволосая девушка и радостно улыбнулась.

Гарри кивнул ей и улыбнулся в ответ, чувствуя себя последним кретином.

— Идет! — вдруг выкрикнул кто-то. Все мгновенно вскочили и выстроились в две шеренги вдоль станка.

— Гарри, ты не тут стоишь, — прошипел вдруг блондин, схватил Гарри за плечи и толкнул на какое-то место, слева от себя.

Дверь со стуком распахнулась, будто в нее ворвался ураган. Впрочем, так оно и было, — человек, влетевший в зал хореографии, напоминал черный смерч, ураган и торнадо в одном лице.

Высокий мужчина, с черными как смоль волосами по плечи, с горящими на бледном лице угольно-черными глазами, — двигался так стремительно и вместе с тем так пластично, что Гарри невольно залюбовался.

Преподаватель хореографии швырнул на рояль какой-то альбом и резко повернулся к ученикам, так, что волосы хлестнули его по щеке. Взгляд его черных сверкающих глаз обжег Гарри, точно огнем. Ноги юноши подкосились. Он знал, он помнил этого человека! Словно молния, прорезающая грозовое небо, перед Гарри мысленно вспыхнуло имя: Северус Снейп.

— Всем добрый день, — негромко сказал хореограф в полной тишине. — Все ждем миссис Макгонагалл, — его взгляд быстро окинул вытянувшихся по струнке танцоров и остановился на Гарри. Тот похолодел. — Поттер, ноги по первой позиции, — буркнул он.

Гарри забыл, что у него вообще есть ноги. Он посмотрел на стоящих рядом учеников, расправил плечи и добросовестно вывернул носки ног.

В зал вошла стройная немолодая женщина с глазами навыкате и брезгливо поджатыми губами. Она сухо поздоровалась и уселась за рояль, установив на пюпитр засаленные ноты.

Хореограф сложил руки на груди и хмуро осмотрел учеников.

— Прежде чем мы начнем, я сделаю небольшое объявление, — сказал он.

Гарри почувствовал, как от одного голоса хореографа по его телу побежали мурашки.

— Через две недели наш коллектив будет принимать участие в конкурсном фестивале. Вы понимаете, что такое конкурсный фестиваль, мистер Лонгботтом? — тихим угрожающим голосом произнес он.

— Да, сэр, — пролепетал полноватый юноша рядом с Гарри, вытягиваясь в струнку. Хореограф окинул его неодобрительным взглядом.

— Напомните нам, что такое конкурсный фестиваль, мисс Грейнджер.

— Это ответственность, целеустремленность и много труда, мистер Снейп, — звонким голосом сказала какая-то девушка в первой шеренге.

Гарри мог поклясться, что и этот голос ему хорошо знаком.

— Вы перепутали порядок слов в предложении, мисс, — прошипел хореограф. — На первом месте должен стоять труд. Работа, работа и еще раз работа. И если вы не будете выкладываться до последнего, — он понизил голос до опасного шепота, — а вы будете, или я лично вырву ваши ленивые руки и ноги и вышвырну из «Хогвартса» ко всем чертям!

Гарри задрожал. Голос господина хореографа буквально вселял ужас. «Монстр! И он мне так понравился поначалу, — в отчаянии подумал Гарри. — Наверное, это был какой-то сон».

— На фестивале мы будем представлять номинацию «Эстрадный танец» и «Народный танец», — продолжал хореограф, расхаживая по залу стремительными шагами. Гарри посмотрел на его ноги, обтянутые черными трико, и невольно вздохнул, — так красиво и рельефно выступали под тканью мышцы икр и бедер. Собственные ноги показались ему чересчур худыми. В боковое зеркало он видел свой оттопыренный зад. Зрелище его расстроило. Откуда у него мышцы на этой части тела, было уму непостижимо. Хотя, для сравнения, плоский и широкий зад того же Невилла выглядел уж совсем не спортивно.

— Мистер Поттер, вы сейчас свернете себе шею, — сказал вдруг хореограф. Гарри вздрогнул. Он был уверен, что мистер Снейп на него не смотрит.

— Итак, — хореограф взял с рояля какую-то палочку и хищно провел по ней своими длинными пальцами, — я буду требовать от вас полной отдачи. Вопросы есть?

В зале стояла гробовая тишина. Гарри покосился на палочку в руках хореографа, мучительно размышляя о ее предназначении в искусстве танца.

— Мадам, — он кивнул сидящей за роялем аккомпаниаторше, — начинаем.

Миссис Макгонагалл, сидящая за инструментом так ровно, словно проглотила палку, ударила по клавишам.

К счастью Гарри, он стоял во втором ряду, что давало возможность копировать движения впереди стоящих. Он впился взглядом в стройные ноги Драко, пытаясь повторять то, что делает тот. Разминка поначалу показалась Гарри не слишком сложной.

— Ноги по первой позиции, релеве, — пробормотал хореограф. Он оперся о рояль и листал какой-то альбом, или журнал, — Гарри было некогда рассматривать мистера Снейпа. Юноша бодро приподнимался на пальцах ног, довольный тем, что все выглядит достаточно просто. Через несколько секунд он почувствовал щемящую боль в стопах.

— Плие, — буркнул мистер Снейп. Аккомпаниатор тряхнула головой и сменила мелодию.

«Фигня! — подумал Гарри, глядя на шеренгу приседающих перед ним учеников. — Тоже мне, разминка!»

— Мистер Поттер, вам не надоело оттопыривать зад? — вдруг рассердился хореограф. — Сколько можно повторять, представьте себе, что вам надо удержать ягодицами шиллинг!

Гарри залился багровым румянцем. Как ни странно, никто не отреагировал на замечание мистера Снейпа, — напротив, все дружно развернули плечи и как по команде подтянули зады.

— Деми плие, — пробурчал Снейп. Он подошел к окну и со скучающим видом и посмотрел куда-то вниз, поигрывая палочкой.

— Гарри, ноги по пятой позиции, руки по второй, — прошипел вдруг стоящий рядом Рон.

Замечание подоспело как нельзя более вовремя, поскольку мистер Снейп оторвался от созерцания пейзажа за окном и резко обернулся. Гарри показалось, он смотрит именно на него. Увы, он не ошибся.

— Поттер, — простонал хореограф. — Я вырву вам ноги, здесь и сейчас! Почему вы трясётесь, как желатин? Я просил деми плие, а не восточный танец живота, — мистер Снейп вдруг одним прыжком преодолел расстояние от окна до Гарри. Совершенно неожиданно хореограф больно хлестнул его по ногам своей палочкой. Назначение сего предмета прояснилось мгновенно. От удивления и обиды на глазах Гарри выступили слезы.

— Руки, руки, — пробормотал Снейп. Он приподнял руки Гарри, скользнув пальцами от его локтей до запястий. — Вы не арбуз к животу прижимаете, Поттер, и пальцы, пальцы не растопыривайте… — хореограф придержал в своих руках пальцы Гарри, показывая, как должны располагаться кисти рук.

— Деми плие, Поттер, — сказал он, сверля Гарри черными опасными глазами.

Гарри смотрел на хореографа, как загипнотизированный кролик, приседая так медленно и плавно, как только мог. По его спине заструился пот. Прикосновение мистера Снейпа вызвало в его теле целый шквал каких-то обрывочных воспоминаний. Он помнил руки, скользящие по его груди, помнил нежные касания пальцев, помнил даже форму ногтей проклятого хореографа! Но самым странным казалось то, что он помнил… каковы на вкус губы злодея!

— Вы неправильно дышите, Поттер, — не унимался мистер Снейп.

Гарри вспомнил, что давно не дышал, разглядывая преподавателя. На его счастье, хореограф заметил какую-то ошибку девушки, стоящей в противоположном конце ряда. Как пантера, он метнулся к жертве.

Палочка мистера Снейпа со свистом опустилась на ее зад.

— Мисс Патилл, что вы свесили ягодицы, как козье вымя! — рассердился он. Гарри метнул взгляд по сторонам, но никто даже не повернул головы, — очевидно, гнусное отношение хореографа к танцорам ни у кого не вызывало удивления.

Некоторое время Гарри старательно копировал движения других, благо мистер Снейп не делал ему больше замечаний.

— Достаточно, — хлопнул вдруг в ладоши хореограф. Гарри облегченно вздохнул. — К станку!

Гарри с ужасом понял, что разминка только начинается. Вновь последовали бесконечные упражнения для разогрева стоп и корпуса, теперь уже у станка, после чего начался ад.

— Батман, — продемонстрировал французский прононс мистер Снейп. Гарри впился взглядом в зеркало, — теперь, когда все находились у станков, ему было неудобно наблюдать за движениями других учеников. Спрятаться за чью-то спину, тем более, не представлялось возможным. Гарри покорно махал ногой, моля всех богов, чтобы хореограф лишний раз не посмотрел на него. Худшие ожидания Гарри вскоре оправдались.

— Гран батман, — сказал мистер Снейп. Макгонагалл заиграла бодрую бравурную композицию. Гарри вцепился левой рукой в станок. — И… раз, и… раз, и… раз, — начал считать Снейп.

Гарри успел выполнить только «и». На звук «раз» его правая нога въехала по уху стоящему впереди Рону.

— Поттер, дистанция! — заорал Снейп, перекрывая голосом резвую игру Макгонагалл. Гарри в ужасе отскочил от Рона. Позади него стоял Драко, кривя в губы в довольной улыбке.

— Мало врезал, можно было еще пару раз, — одобрительно прошептал блондин.

Гарри прикинул дистанцию между Роном и Драко, пытаясь теперь не получить хороший батман от последнего. К его вящему невезению, мистер Снейп остановился напротив Гарри, сложил руки на груди и уставился на него внимательным немигающим взглядом. От страха по спине Гарри покатился пот.

— И раз, и раз, — хореограф не отрывал взгляда от ног Гарри. — Стоп, — он хлопнул в ладоши. Аккомпанемент стих.

— Поттер, — мистер Снейп подошел к Гарри, и его обдало невероятно знакомым запахом какой-то туалетной воды. От проклятого хореографа даже не пахло потом, хотя Гарри и все остальные уже походили на взмыленных лошадей. Мистер Снейп поднял Гарри большим пальцем за подбородок и заговорил, глядя ему в глаза:

— Нам всем известно, что вы потеряли память, мистер, — прошипел он. — Но существует такой феномен, как память тела, а это значит, что человек, научившийся ходить, разучиться не может. Человек, хоть раз сделавший правильное движение, может сделать его и другой, и третий раз.

Гарри задрожал. Его тело помнило руки, глаза и губы мистера Снейпа, но упорно отказывалось вспомнить правильные махи ногами.

— Я стараюсь вспомнить, мистер Снейп, — пробормотал он, теряясь в черной загадочной глубине глаз хореографа.

Голос Гарри подействовал на последнего неожиданным образом. Юноше вдруг показалось, что Снейп несколько растерялся. Он нахмурился и заморгал, словно тоже пытаясь что-то вспомнить, — точно так же, как до этого Гарри.

— Вспоминайте, мистер Поттер, — чуть мягче сказал он. — У нас мало времени, как вы понимаете, — он вдруг встал за спину Гарри и довольно больно развернул назад его плечи. — А теперь без музыки, мистер Поттер, гран батман. Мед-лен-но. И… раз.

Гарри махнул ногой так высоко, как только мог.

— М-м, — Снейп застонал, будто у него заболели все зубы разом. — Поттер, специально для вас, показываю, — он встал к станку на место Рона впереди Гарри. Гарри уставился на его стройные ноги, обтянутые черными лосинами, рельефные мышцы ягодиц, и к своему ужасу почувствовал, что начинает возбуждаться. Этого еще не хватало, нервно подумал он, бросая взгляд на свое трико. Опасения Гарри были не напрасными — неуместная эрекция не заставила себя ждать.

— Исходная позиция, взмах! — сказал Снейп, подтверждая свои слова красиво взлетающей ногой. — Поттер, обратите внимание на стопу, она должна быть максимально натянута, а не как кочерга, которую вы мне сейчас продемонстрировали, — сказал он. — Проходим по полу скользящим движением, Поттер, а не шаркаем, как подагрические старики, — хореограф проиллюстрировал свои слова пластичным движением ноги. — При выполнении большого взмаха туловище остается строго вертикальным, а не корчится, Поттер, — мистер Снейп махнул ногой в сторону. — И только при выполнении взмаха назад возможен незначительный наклон туловища вперед, — сказал Снейп, и Гарри вовремя отскочил, сообразив, что не готов пожертвовать своими передними зубами. — Вам все понятно, мистер Поттер?

Гарри кивнул. То ли наглядный пример мистера Снейпа произвел неизгладимое впечатление, то ли тот факт, что на сей раз все развернулись, положили правую руку на станок, и теперь впереди Гарри оказался Драко, — ему удалось добиться более правильных движений ногами. Гарри пожирал глазами точеные бедра и изящные лодыжки стоящего перед ним блондина, стараясь повторять за ним каждый штрих.

— Хорошо, Малфой, — одобрительно сказал хореограф. Гарри удивился, что тот хоть кого-то, наконец, похвалил.

Намучившись с батманами тандю, жете, тандю-жете-пике, фраппе и девелопе, Гарри уже хорошо усвоил, благодаря мистеру Снейпу, что руки у него — отварные сосиски, ноги, напротив, негнущиеся, как у деревяшки Пиноккио, а так, в целом, ничего, — что можно ждать от молодого человека с болезнью Бехтерева. Гарри подумал, что мистер Снейп намекает на его потерю памяти, но своего диагноза не помнил. Бехтерева так Бехтерева, обреченно подумал он, становясь в середину зала на прыжки.

— Маленькие прыжки, — объявил хореограф. — Комбинируем, релеве—плие, релеве—плие, — командовал Снейп. — И поехали, прыжки: и раз, и два, и три, и четыре.

Аккомпаниаторша бодро заколотила по клавишам.

«Маленькие прыжки» доконали Гарри окончательно. Мистер Снейп перестал говорить гадости, но Гарри постоянно ловил на себе его внимательный взгляд и от этого нервничал не меньше. Пот стекал с него буквально градом.

Над роялем висели настенные круглые часы, и Гарри поначалу периодически на них поглядывал, надеясь, что проклятая разминка не займет много времени. Как выяснилось, он жестоко ошибался. Насилие над юными телами продолжалось ровно полтора часа.

— Перерыв — пять минут, — хлопнул в ладоши хореограф. Макгонагалл разразилась мощным аккордом, словно оповещая о грядущем конце света.

Гарри вломился в раздевалку, вытащил из своего шкафчика бутылку минералки и жадно присосался к горлышку. Рыжий Рон больно ударил его под ребро.

— Обалдел, столько пить? Рыгать будешь, — рыжий сделал из своей бутылки ровно один глоток. Гарри испуганно спрятал воду в шкаф, моля всех богов, чтобы с ним не случилось того, о чем сказал Рон. Он уже и так достаточно опозорился с батманами.

Он сел на длинную скамью, вытирая полотенцем пот на лбу и шее.

— Гарри, ты хоть движения помнишь? — рядом с ним уселся Драко, коснувшись его бедром. По телу Гарри пробежала легкая дрожь. Значит, прикосновения этого парня он тоже помнит? Странная вещь, память. Гарри подумал, что во всем виновата странная болезнь, о которой упомянул мистер Снейп.

— Как я могу помнить движения, если у меня болезнь Бехтерева, — мрачно сказал он.

Драко сложился пополам от смеха.

— Снейп хотел сказать, чтоб ты спину держал прямо, вот тебе и весь Бехтерев, — фыркнул он. — Снейп щедрый на диагнозы: тут и подагра, и кифоз, и сколиоз, и плоскостопие, и ревматизм, и кривошея. Не слушай его, и все.

— Легко сказать, не слушай, — вздохнул Гарри. Голос злодейского хореографа звучал так приятно, что даже перечень вышеупомянутых болезней в его исполнении был ласкающей музыкой для ушей Гарри.

— Я покажу тебе, где ты стоишь. «Милую Чарити» будешь повторять за мной, понял? Или на Снейпа смотри, если он будет показывать, — сказал Драко. — А «Тарантелла» попроще, смотри тогда на Грегори, он впереди тебя как раз.

Гарри открыл было рот, намереваясь спросить, кто такие Чарити, Тарантелла и Грегори, но тут звякнул маленький короткий звонок, возвещающий об окончании перерыва.

Мистер Снейп отставил на рояль недопитую чашку кофе.

— «Чарити». Стали все по рисунку, — быстрым привычным движением он собрал свои черные волосы в хвост.

— Тут стой, — прошептал Драко, толкая Гарри на место позади себя.

— На этот танец мы будем возлагать все наши надежды. «Тарантеллой» навряд ли вы кого-то удивите на конкурсе, ваша техника оставляет желать лучшего, — Снейп одарил всех презрительным взглядом. — Но что касается «Милой Чарити», — зловеще произнес он, — я выжму из вас все соки. На этот номер я делаю ставку. Всё, начали, — он хлопнул в ладоши. Гарри вздрогнул.

Миссис Макгонагалл нажала кнопку музыкального центра, и до ушей Гарри донеслась джазовая мелодия. Он закусил губу. Он слышал эту мелодию, он наверняка слышал ее раньше! Гарри изо всех сил попытался вспомнить, но память услужливо подбросила ему ощущение рук мистера Снейпа на своей пояснице и сладость ласкающего мужского языка у него во рту. Задумываться над этим феноменом было некогда. Репетиция началась.

Танец оказался таким быстрым, и, вместе с тем, сложным, что через пару минут Гарри готов был отдать пару лет жизни за возвращение к батманам и прочим экзерсисам. Мистер Снейп стоял посреди зала спиной к группе, и Гарри изо всех сил пытался копировать его движения, невольно восхищаясь их пластике и отточенности. Внезапно он поймал на себе взгляд мистера Снейпа. О боги, проклятый хореограф, стоящий спиной к Гарри, отлично видел в зеркале, как тот корчится за спиной у Малфоя. Мистер Снейп резко развернулся, взмахнув собранными в хвост волосами.

— Мистер Поттер, будете паясничать, я вас отсюда в два счета выведу, — сказал он.

Гарри сник. Он старался как мог, и в глубине души надеялся, что злодей не заметит его ошибок. Но, очевидно, гнусный хореограф имел глаза по всему телу, и если не делал замечаний, то просто потому, что заменял слова брезгливым выражением лица.

— Начали с восьмого такта. Мистер Уизли, вы думаете, я не вижу, как вы волочите ноги, как больной морж ласты? — Снейп переключился на новую жертву.

— Я устал, — пробурчал Рон.

— Вас взбодрить? — поднял бровь Снейп. Словно по волшебству, в его руке опять возникла проклятая палочка, хотя Гарри мог поклясться, что секунду назад ее у хореографа не было.

— Не, не надо, — затряс головой рыжий. — Я уже в форме.

— Сай Коулмен вовремя умер, иначе он просто не пережил бы издевательств над своей музыкой, мисс Лавгуд. Вы танцуете, будто вас только что вынули из морозилки. Ни чувства ритма нет, ни пластики, ни черта нет. Итак, с восьмого, начали!

Миссис Макгонагалл опять включила музыку, и сизифовы муки Гарри возобновились. Несколько тактов Гарри мужественно скакал, как баран на лугу, все больше и больше проникаясь отвращением к собственному телу, которое окончательно перестало его слушаться и уже выделывало немыслимые и нелепые антраша. Хореограф сделал знак Макгонагалл, и музыка смолкла.

Мистер Снейп подошел к Гарри так близко, что тот почувствовал на своем лице его учащенное дыхание, — на этот раз преподавателю пришлось попотеть наравне с учениками.

— Что. Это. За танец. Горного. Козла, — процедил сквозь зубы Снейп. — Я вас спрашиваю, Поттер. Что это было?

— Я не помню этот танец, — грудь Гарри тяжело вздымалась. — Музыку помню, а движения…

Мистер Снейп с минуту молчал, глядя на Гарри и задумчиво потирая подбородок.

— Тогда мы поступим так. Я дам вам три дня, Поттер. Если за три дня вы не вспомните ваши движения, или не выучите их заново, вы будете отстранены от участия в фестивале. А сейчас я попрошу вас сесть, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону каких-то стульев возле рояля. — Будьте добры не просто сидеть, а пытаться зрительно запоминать все движения м-м… мистера Малфоя. Он единственный, кто хоть на что-то способен среди всего вашего сброда.

Гарри в смешанных чувствах поплелся к стульям. Его тело радовалось облегчению, в то время как душу терзала обида.

— Вернемся к восьмому такту, — как ни в чем ни бывало, сказал мистер Снейп. Он опять стал на свое место в центре зала, и Гарри вновь показалось, что дьявольский хореограф смотрит на него из зеркала.

Он вытянул уставшие ноги и вперил взгляд в Драко. Музыка возобновилась, и перед глазами Гарри замелькали красиво обтянутые лосинами ноги блондина. Чем больше он смотрел на молодого человека, тем больший дискомфорт он ощущал в совершенно неподобающей части своего тела. Орган, которому не пришлось непосредственно участвовать ни в разминке, ни в отработке элементов танца, решил восстать против такой несправедливости, причем в самом прямом смысле этого слова. Гарри скорчился на стуле, проклиная всё и всех. Он перевел взгляд с Драко на мистера Снейпа, но его черные лосины с интригующей выпуклостью впереди окончательно ухудшили состояние юноши. Он понял, что с этого стула теперь не встанет даже под угрозой расстрела.

«Тарантелла» оказалась итальянским народным танцем и показалась Гарри менее сложным номером, но юноша уже зарекся судить о движениях, которые не опробовал на себе. С удивлением он заметил, что неуклюжий с виду Невилл Лонгботтом танцует очень грациозно и практически без ошибок. Движения мисс Грейнджер ему не понравились, — показались какими-то угловатыми и резкими, хотя, формально, ошибок он не заметил. Со вздохом сожаления он вынужден был признать, что красивее Драко танцует только сам господин хореограф. Гарри не знал, что нужно сделать, чтобы научиться так управлять своим телом, — без малейшего напряжения, легко и воздушно, будто мистеру Снейпу совершенно ничего не стоит сделать тот же прыжок или мах ногой. Но Гарри уже понял, что для такого прыжка требуется колоссальное напряжение всех мышц тела.

Ему страшно хотелось пить. Лежащая в шкафчике бутылочка с тремя оставшимися глотками воды казалась нему недосягаемой мечтой. Гарри покосился на часы и обнаружил, что находится в проклятом танцевальном классе вот уже почти три часа. Чувствуя необоримую усталость, он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Моментально перед ним поплыли странные видения, какие-то поцелуи под звуки джаза, его руки в чьих-то волосах, — то черных, как у Снейпа, то белых, как у Драко.

Музыка внезапно оборвалась, и Гарри испуганно открыл глаза.

— Стали на реверанс, — объявил хореограф.

Реверанс оказался старомодным красивым поклоном, очевидно, чтобы отдать дань уважения господину хореографу, с надменным видом взирающему на непутевое стадо сбившихся в кучу овец.

— Все свободны, — сказал мистер Снейп и повернулся к Гарри: — Поттер, жду вас в семь вечера на отработке. Вам нужны дополнительные часы для прочистки памяти, — он вежливо кивнул аккомпаниаторше и удалился с видом горного орла, которому только по нелепой случайности приходится ходить пешком.

«Самый худший день в моей жизни», — думал Гарри, с трудом поднимаясь со стула. Судя по всему, дремавшая до этого болезнь Бехтерева уже давала о себе знать тянущими болями в спине. Гарри с трудом добрел до раздевалки и присосался к горлышку бутылки с минералкой, как давно не пивший крови вампир.

«А ведь день только начинается», — с ужасом подумал он.

*****

Глава 10. Хронотрон. Первая отработка Гарри

В замке Хогвартс творилось нечто невообразимое. Отовсюду к антиаппарационному барьеру слетались авроры Министерства. Они суетливо бегали по двору, сновали по коридорам замка, взлетали и спускались по высоким лестничным пролётам. Висящие на стенах портреты взволнованно переговаривались. Крепко прижимая к груди мисс Норрис, за аврорами бегал прихрамывающий завхоз Аргус Филч. Он заглядывал во все щели и закоулки, распахивал дверцы давно заколоченных кладовок и совал нос под лестничные марши.

Впрочем, удивляться было нечему: не каждый день из Школы Чародейства и Волшебства исчезали ученики и преподаватели.

В кабинете директора Дамблдора, взломанного с помощью аврорских заклинаний, проходило внеплановое совещание работников Министерства Магии.

— Итак, что мы имеем, господа? — Руфус Скримджер мрачно оглядел присутствующих.

— Исчезло около пятидесяти учеников школы и почти весь педсостав, включая директора. Вот списки отсутствующих, сэр, — аврор почтительно протянул министру список пропавших.

Министр сдвинул брови к переносице и с глубокомысленным видом уставился в пергамент.

— Или козни оппонентов, или происки Темного Лорда, — пробормотал он. — Возможно, все они похищены с целью получить от меня выкуп, — собственное предположение показалось министру таким пугающим, что он отшвырнул список и прикрыл пальцами веки, будто пытаясь закрыть глаза на весь ужас своего положения.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и на пороге с торжествующим видом возникла заместитель министра Долорес Амбридж. За ее спиной два внушительных аврора волокли под руки растрепанную и насмерть перепуганную преподавательницу Магловедения.

— Вот что было обнаружено в кабинете профессора Снейпа, — Амбридж с торжествующим видом положила на директорский стол блестящий стеклянный шар.

— Что за… — начал Скримджер.

— Хронотрон, — Амбридж резко развернулась к мисс Бербидж: — Расскажите, дорогая, правду, — сладким голосом проворковала замминистра.

— Я ничего не знаю, — всхлипнула мисс Бербидж.

Долорес Амбридж шевельнула бровью, и авроры заломили руки несчастной женщины так сильно, что у той хрустнули суставы.

— Не притворяйтесь глупее, чем вы есть, — улыбнулась Амбридж. — Рассказывайте всё, что знаете. Вы понимаете, у нас есть много способов сделать вас разговорчивей, мисс Бербидж.

Преподаватель Магловедения с трудом сдерживала слезы.

— Я говорю правду. Я не знаю, почему Хронотрон находился у профессора Снейпа. Все это время он хранился у директора. Без ведома директора Дамблдора никто не посмел бы к нему притронуться. Чтобы запустить Хронотрон, нужно использовать специальное заклинание, а кроме директора, оно никому не известно, — захлебывалась словами мисс Бербидж.

— Отпустите ее, — царственно произнесла замминистра.

Она подошла к шару, направила на него свою палочку и на секунду прикрыла глаза.

— Последним человеком, прикоснувшимся к Хронотрону, был профессор Снейп, — со змеиной улыбкой сказала Амбридж. — Значит, он тоже знал нужное заклинание?

— Возможно, директор Дамблдор сообщил ему, — пролепетала мисс Бербидж.

— Кто еще может знать это заклинание, кроме Дамблдора и Снейпа? — озабочено спросил Скримджер.

— Тот, кто его создал, — пропела Амбридж. — Ну что ж. Настало время поговорить с господином изобретателем, — миндальным голосом произнесла она.

— Я даже не знаю, кто создатель Хронотрона, — в голосе мисс Бербидж звучало отчаяние.

— Вы вообще ничего не знаете, дорогая, — презрительно фыркнула Амбридж. — Заметьте, исчезли лучшие преподаватели. Вас, как балласт, оставили за бортом. К счастью, мы знаем, кто создал эту игрушку. Она стоила нам немалых денег.

Долорес Амбридж повернулась к одному из авроров:

— Срочно вызвать Аберфорта Дамблдора. Через минуту он должен быть здесь.

— Аберфорт… Кстати, где у директора бар? — спросил вдруг Скримджер.

— Под птичьей клеткой, где еще, — сердито сказала Амбридж. — Даже пакостный феникс исчез, — замминистра брезгливо оглядела покрытый пометом насест Фоукса.

Через минуту из каминной сети, кашляя и чихая, выбрался сердитый бородатый старик.

— Чтоб вас всех мантикора поимела, — злобно сказал он, оглядываясь по сторонам.

— Интересная манера здороваться, господин Аберфорт, — проворчал Скримджер.

— Где Альбус? — старик с недоумением осмотрел кабинет. — И Фоукс? Вы их взяли?

— С чего вы взяли, что мы их взяли, — скаламбурил Скримджер. — Вы садитесь, садитесь. Разговор предстоит долгий. Можем даже пропустить по рюмочке, — брезгливо кривя тонкие губы, министр приподнял клетку Фоукса и извлек из недр тумбы бутылку огневиски.

Глаза старика подозрительно блеснули.

— Хотите развязать мне язык, господин министр?

— А может, завязать? — капнула ядом Амбридж.

— Нам нужна ваша помощь, господин Аберфорт, — сурово сказал Скримджер. Он окинул взглядом собравшихся в комнате: — Разговор строго конфиденциальный. Попрошу всех покинуть кабинет. Долорес, конечно же, вы мне нужны.

Амбридж уколола троих членов министерства тонким злорадным взглядом, наложила запирающие и заглушающие чары на дверь и придвинулась к министру с видом юной заговорщицы.

— За успех нашего дела, — поднял тост Скримджер.

— Чтобвампустобыло, — буркнул Аберфорт Дамблдор, быстро опрокидывая стопку в заросли всклокоченной бороды.

— Что-что? — переспросила Амбридж.

— За здоровье, — выдавил старик, утираясь рукавом мантии.

— Не буду тянуть кота за хвост, — начал Скримджер. — Дело в том, что…

— У нас в Насыпном Нагорье говорят, «тянуть кота за яйца», — заявил Аберфорт.

Министр поморщился. Проклятый старик наверняка знал, что его патронусом был кот.

— Господин Аберфорт, при дамах…

— А где тут дамы? — подслеповато озирнулся Аберфорт.

— Прекратите паясничать, господин хороший, — рассердилась Амбридж.

— Я вас просил меня вытягивать из дому? — пробурчал Аберфорт. — Что вам надо, в конце концов? Куда вы дели Альбуса?

— Вот об этом и речь, — Скримджер быстро подлил неугомонному старику огневиски. — Куда исчез Альбус Дамблдор? Куда делись семеро преподавателей и пятьдесят учеников школы? И не всему ли виной ваше изобретение? — Скримджер выхватил из кармана мантии стеклянный шар и ткнул его под нос Аберфорту: — Вы загребли за него бешеные бабки, а теперь, когда этот чертов Хронотрон утянул куда-то половину школы, — вы удивляетесь, почему вас подняли с теплой постели!

Рука старика с рюмкой огневиски остановилась на полпути ко рту.

— Какие бабки, о чем вы?

— Двести тысяч галеонов, это что, по-вашему?

Аберфорт Дамблдор с недоумением уставился на министра.

— Я даже не знаю, как выглядят такие деньги. За всю жизнь не видал более сотни галеонов.

— Что за чушь, — рассердилась Амбридж. — Вам было поручено создание специализированного хроноворота, для перемещения школьников в будущее. Вы с заданием справились, и Министерство направило в вашу ячейку Гринготтса вышеозначенную сумму.

Аберфорт одним махом влил в себя содержимое рюмки.

— У меня нет ячейки в Гринготтсе. Нет и никогда не было. Все свои сбережения я держу… Дома держу, — он порылся в кармане и достал горсть заплесневелых орешков: — Закусывать надо. Угощайтесь, — он высыпал трухлявые орешки на директорский стол.

Скримджер и Амбридж переглянулись.

— Вы думаете, что Дамблдор… — поднял брови министр.

— А кто еще! — процедила сквозь зубы Амбридж.

— Давайте оставим этот вопрос на потом. Хотя, признаюсь, меня это оч-чень заинтересовало, — нахмурился Скримджер. — А сейчас, дорогой Аберфорт, расскажите максимально доступным языком, что из себя представляет Хронотрон, и где могут находиться пропавшие люди.

Аберфорт задумчиво раскусил орех.

— Сказать по совести, я не знаю всех возможностей своего изобретения. Альбус отобрал его у меня, не дав времени изучить все его скрытые свойства и возможности, — вздохнул старик. — Хронотрон читает человеческие эмоции. Сегодня они одни, завтра — совершенно другие. Каждую минуту мы создаем новую реальность.

— Эти реальности — вымышленные? — прищурился Скримджер.

— Вот вы сами понимаете, что сейчас сказали? — внезапно разъярился старик. — Тоже мне, принц Парадокс, — плюнул он. — Эта сказка — правдивая? Эта правда — лживая?

— Да Мерлина ради, чего вы кипятитесь, — Скримджер подлил гостю огневиски. — Мы просто не понимаем, о чем речь.

— Любая реальность иллюзорна. Даже мы вот сидим тут втроем, а реальность у каждого своя, — заявил старик. — Я, к примеру, вижу вас не так, как вы видите самих себя, госпожа Амбридж, — ехидно добавил он.

— Не увиливайте от темы, — холодно сказала замминистра. — Итак, Хронотрон.

— Итак, Хронотрон, — старик пригубил огневиски и понизил голос, — переносит вас в иллюзорную реальность, одну из проекций вашего возможного будущего. Те люди, с которыми вы наиболее связаны эмоционально, обязательно попадут в эту реальность. Так сказать, за компанию.

— Вон оно что! Проклятый слизеринец утащил за собой всех! — воскликнула Амбридж.

— Кто произносил заклинание, запуская Хронотрон, тот и утащил, — кивнул старик. — И пока он не получит того, зачем туда явился, вернуться назад не сможет. Но беда в том, что он не помнит, откуда пришел и что ему надо в том мире… Дело в том, что мозг человека не способен спокойно воспринять резкую перемену окружающей реальности. Он создает себе фальшивое видение мира. Память человека либо полностью блокирует его прошлое, либо искажает, пытаясь подогнать под ту действительность, в которой человек пребывает в настоящий момент. Чувство самосохранения срабатывает, — Аберфорт с грустной улыбкой посмотрел на хмурые лица работников Министерства: — Люди не хотят признать иллюзорность того мира, который вокруг себя выстроили.

— Это все ненужная философия, — фыркнула Долорес Амбридж. — Значит, Северус Снейп увлек в свою реальность свое ближайшее окружение…

— Мерлин и Моргана! — вскочил Скримджер. — Наверняка он утащил с собой заодно и Пожирателей, с Волдемортом в придачу! Детям грозит опасность!

— Не забывайте, они не помнят, что они маги. Вы же сами потребовали это, для практики по Магловедению. Хронотрон стирает память о магических способностях. Только Альбус… — Аберфорт вдруг замолчал.

— Что, Альбус? — проницательный взгляд маленьких глазок Амбридж впился в лицо старика холодными острыми льдинками.

— Ничего, — буркнул Аберфорт.

— А все-таки? Думаете, мы не умеем развязывать языки таким, как вы?

— Я забыл, что хотел сказать, — пробормотал старик. — Кстати, у вас найдется еще рюмка, господин Скримджер?

Скримджер призвал из резного дубового шкафчика хрустальную рюмку. Амбридж удивленно подняла выщипанные брови.

— Экспекто Патронум, — вдруг произнес старик.

Директорский стол окутало голубое облако. Не прошло и секунды, как облако приняло форму голубого козла. Животное чинно уселось за стол, бойко подхватило копытом рюмку и залихватски опрокинуло себе в глотку.

— Это еще что такое! — вышла из себя замминистра.

— Мэ-э-э, — проблеял козел и застучал рюмкой по столу, требуя добавки.

— Аберфорт, какого дементора… — начал Скримджер и замолчал с открытым ртом. Аберфорта в комнате не было. Засмотревшись на выпивоху-патронуса, работники министерства не заметили, как испарился проклятый диссидент.

— Вон отсюда! — вне себя от гнева выкрикнула Амбридж, сердито тыкая палочкой в козла.

Козел глумливо затряс бородой. Он вскочил на стол, ударил задними копытами по бутылке огневиски, перевернув ее на брюки Скримджеру, взвился под потолок и растаял в оконном проёме.

*****

Гарри так устал, что едва передвигал ноги. Он отсидел несколько занятий, — историю и теорию музыки, музыкальную литературу и историю характерного танца. Скакать и прыгать больше не довелось, но вся информация казалась ему совершенно новой и на редкость утомительной.

Он успел пообедать, зайти в студенческое общежитие, принять душ и переодеться. Гарри поймал себя на том, что выбор рубашки отнял у него не менее получаса. Утешив себя тем, что хорошая рубашка укрепляет чувство уверенности, он до блеска начистил ботинки и вышел из дома. По пути он с досадой вспомнил, что забыл воспользоваться туалетной водой, но возвращаться было плохой приметой, да и времени не оставалось.

Подойдя к классу Хореографии, Гарри замер. Он услышал звуки рояля. Это была совершенно не та музыка, которую играла на занятиях миссис Макгонагалл.

Гарри приоткрыл дверь. Вопрос «Можно войти?» замер у него на языке. За огромным черным роялем, так гармонично, как будто он был ожившим продолжением инструмента, — сидел мистер Снейп. Его глаза были полузакрыты, белые длинные пальцы виртуозно порхали по клавишам, а музыка…

Гарри забыл, зачем пришел. Он медленно приблизился к роялю и вцепился побелевшими пальцами в черный лакированный корпус. Он никогда не слышал такой игры. Мелодия звала куда-то, манила за собой, нежно обещала что-то, замирала… и вдруг взрывалась аккордами страсти, — такой живой, ощутимой, ликующей, что по телу Гарри побежали мурашки, а из глаз совершенно неожиданно потекли слезы.

Мистер Снейп открыл глаза. Взгляд господина хореографа был нежен, как расплавленный черный шоколад. Увидев юношу, мистер Снейп мгновенно нахмурился, музыка на секунду замерла и вновь перешла в спокойную и плавную, как море после штиля.

Гарри торопливо вытер слезы. Он не ожидал от себя такого слюнтяйства. Первый раз мелодия, да еще и фортепиано, вызвала у него такой шквал эмоций.

Прозвучали последние аккорды, и музыка стихла.

— Ференц Лист, «Liebestraum», — негромко сказал мистер Снейп.

— Либе… Что? — прошептал Гарри.

— «Грезы любви», — с насмешкой сказал хореограф.

Крышка рояля захлопнулась, Гарри вздрогнул.

Хореограф встал, медленно подошел к Гарри, взял его пальцами за подбородок и заглянул в покрасневшие от слез глаза.

— Вы плакали… Поттер, — негромко сказал он. — Значит, вы еще не безнадежны. Если человек умеет чувствовать красоту, он должен стремиться донести ее и другим.

Гарри покрылся пятнистым румянцем. Снейп видел его слезы, какой позор! И вместе с тем, он не посмеялся над ним, даже почти похвалил…

— Вы так хорошо играли. Я никогда… не слышал… такого, — в голосе Гарри было столько искренности, что мистер Снейп самодовольно ухмыльнулся.

— Вы много чего не слышали и не видели, молодой человек. Ну что, вам удалось вспомнить «Милую Чарити»? — Снейп окинул взглядом белую рубашку Гарри, не слишком ловко отглаженную торопливой рукой. — В следующий раз будьте добры переодеться, — буркнул он. Только сейчас Гарри заметил, что мистер Снейп вместо волнующих воображение лосин одет в не менее волнующие светлые джинсы.

— Но вы тоже… — робко начал Гарри.

— При чем тут я, — рассердился хореограф. — Не я всё забыл к чертовой матери, — он подошел к музыкальному центру, взял двумя пальцами серебристый диск и аккуратно вставил в дисковод. — Вы готовы?

Гарри проглотил комок в горле и молча кивнул.

Он бы сейчас отдал все на свете, чтобы сделать все правильно.

— Мистер Поттер, этот танец требует большой артистичности. Двигается не только ваше тело, — мистер Снейп развернулся на каблуках, одновременно демонстрируя движения руками. — Вы должны отдать танцу всего себя. Танцуют не только руки и ноги, а ваши глаза, губы, все клеточки тела. Итак, начинаем, выход, и раз, и раз, и раз и — шанэ: руки влево, корпус частично поворачивается, бедра остаются на месте, и раз, поворот вправо за счет рук, прокручиваетесь на ступнях. Старайтесь держать идеальную вертикаль, и не забывайте фиксировать взглядом точку, — хореограф красиво развернулся, обдав Гарри до боли знакомым запахом туалетной воды.

Грудь Гарри взволнованно вздымалась, будто это его собственное сердце танцевало и кружилось, повторяя движения хореографа.

— Итак, вы выходите, — мистер Снейп начал щелкать пальцами, подчеркивая синкопы джазовой мелодии.

Гарри внезапно почувствовал, словно внутри его тела зарождается странно знакомая волна. Горячая, головокружительная, пьянящая, несущая уверенность в том, что он не остановится ни перед чем, чтобы вложить в этот джаз то чувство, которое им овладело. На какую-то долю секунды в его сознании промелькнуло ощущение рук и губ мистера Снейпа на своем лице.

Не задумываясь, что он делает, Гарри вылетел на середину зала, подхваченный удивительной волной, и внезапно развернулся так же красиво и стремительно, как только что это сделал мистер Снейп.

Мистер Снейп перестал щелкать пальцами. Он открыл рот и некоторое время изумленно смотрел на юношу.

Гарри повторил шанэ еще несколько раз. Его лицо светилось от удовольствия. Он не чувствовал никакой усталости, и готов был кружиться по залу хоть всю ночь. Его тело буквально горело от переполнявшей его энергии.

— Поттер, — обрел дар речи мистер Снейп. — Может, вы меня разыгрывали? — с подозрением прищурился он. — Не могу поверить, что вы и тот увалень, что был здесь утром, — один и тот же человек.

Гарри расцвел от похвалы.

— Я просто… очень этого захотел, мистер Снейп.

Его губы приоткрылись в улыбке, глаза сияли.

Внезапно мистер Снейп схватил Гарри за плечи и рывком притянул к себе. В черных глазах сверкнуло безумие. Его тонкие ноздри задрожали, рот слегка открылся, будто он хотел что-то сказать или…

На долю секунды Гарри показалось, что мистер Снейп сейчас его поцелует. Более того, он был в этом почти уверен. Взгляд дьявольского хореографа скользнул по его губам, но он вдруг судорожно вздохнул и оттолкнул от себя юношу.

— Довольно на сегодня, — глухо сказал он.

Мистер Снейп развернулся, взметнул черным шелком волос, буркнул что-то, отдаленно напоминающее «Всего доброго», и вылетел из зала.

Бессмысленно улыбаясь, Гарри подошел к роялю и погладил ладонью черную лакированную поверхность.

*****

Глава 11. Дурной знак. Мастерская Аберфорта

— Драко?.. — Гарри осторожно постучал в комнату Малфоя.

Ответа не последовало, но изнутри доносился какой-то равномерный шум.

Гарри приоткрыл дверь — она была не заперта. Драко, почти голый, если не считать короткого махрового полотенца на бедрах, сидел на табурете перед зеркалом и сушил феном волосы. Гарри остановился посреди комнаты, зачарованно глядя, как под волнами воздуха взлетают шелковые светлые пряди. Драко выключил фен и вопросительно уставился на Гарри.

— Ты что-то хотел? — он провел пятерней сквозь влажную челку.

— Да… нет, — Гарри скользнул взглядом по точеным плечам и гибкой спине блондина. — Ты мне обещал показать фуэте. Ну, там где наша линия выходит. После антре, или как там его. С десятого такта, помнишь?

Драко посмотрел на Гарри с легкой насмешкой.

— Я не Снейп, такты считать, — он провел щеткой по волосам, пристально глядя на отражение Гарри в зеркале. — Есть блоки движений, и мне этого достаточно.

— Ну, блоки так блоки, — торопливо согласился Гарри. — С того момента, после антре, — волна, переход, а потом идет фуэте.

— Блок вращений, — со скукой сказал Драко. Он встал, придерживая на бедрах маленькое полотенце, распахнул платяной шкаф и задумчиво уставился на его содержимое.

— Так ты мне… покажешь? — голос Гарри вдруг охрип.

Драко снял с вешалки белый пиджак.

— Да чего тебе неймется? — с раздражением спросил он. — Мне некогда. Я ухожу.

— Так поздно? Куда? — Гарри понял, что задал неуместный вопрос, но было поздно.

— Тебе все надо знать, Поттер? — Драко резко развернулся, полотенце соскользнуло с его бедер и упало на пол. Блондин не шевельнулся. Он стоял и смотрел, как краска заливает щеки Гарри, застывшего с приоткрытым ртом.

— Насмотрелся? — насмешливо спросил Драко.

— Извини. Я п-пойду, — пробормотал Гарри. Он попятился к двери, как пьяный, споткнулся о порог и вышел.

*****

Он стоял на маленьком балкончике. Комната Гарри была на втором этаже, и из палисадника к его окнам тянулись толстые жгуты старого винограда. Его лозы оплетали балконную раму, а листья разрослись так пышно, что в комнате было мало солнечного света, но Гарри это даже нравилось.

Юноша выглянул в сад. Уже сгустились сумерки, и теплая летняя ночь волновала душу неясными ароматами и пением цикад.

Среди зелени, кажущейся серебристой в свете уличных фонарей, вдруг мелькнули скользящие лучи автомобильных фар. Из-за поворота с тихим шуршаньем выехал черный автомобиль. Он остановился немного поодаль парадного. Фары погасли, но водитель не спешил выходить из машины, очевидно, ожидая кого-то.

Гарри вытянул шею, пытаясь от нечего делать рассмотреть машину. В этот момент из парадного легкой походкой эльфа выпорхнул Драко Малфой. Неоновый фонарь над лестницей осветил его стройную фигуру в белом пиджаке и светлых брюках. Беззаботно вращая на пальце брелок с ключами, он спустился по ступенькам и направился к машине. Невидимый водитель открыл дверцу автомобиля, и Драко скользнул в салон. Негромко заурчал мотор, машина сорвалась с места и растворилась в тревожном сумраке засыпающего города.

Гарри вдруг охватило чувство потери. Он подумал, что никогда не был таким одиноким, как сейчас. Он закрыл глаза. Красивый теплоход, сияющий огнями, наполненный веселыми смеющимися людьми, проплывал мимо него, унося других, счастливых, — в те дали, о которых он не может даже мечтать. «Симфония», — разобрал Гарри надпись на борту.

Он тряхнул головой, отгоняя видение.

Тоска сжала его сердце холодными костлявыми пальцами. Он захлопнул балконную дверь и бросился на диван, зарывшись головой в подушку.

*****

Черная хромоногая собака словно вынырнула из-под земли. Северус Снейп чертыхнулся и ударил по тормозам. Колодки жалобно взвизгнули, и машина резко остановилась. Трусливо пригнув зад, пес, как ни в чем не бывало, потрусил дальше через улицу.

— Приехали, — злобно сказал Драко.

Мистер Снейп недоуменно поднял бровь.

— Я никуда не еду. К черту клуб, — мрачно сказал Драко.

— Ты сам туда хотел, разве нет? — мистер Снейп свернул к обочине и выключил зажигание.

— Собака. Черная. Ты знаешь, какая это отвратительная примета? — возмутился Драко.

Снейп разразился коротким гнусным смешком.

— Не смешно! — вспылил Драко. — Это дурной знак!

— Это просто собака. Хромая и глупая. Ей одну ногу уже переехали, видимо, мало.

— Ты вообще ни во что не веришь! Ни в добро, ни в зло! — сердито сказал Драко.

— Интересно, как ты их различаешь, — пробормотал мистер Снейп. Он развернулся к юноше и положил руку на его бедро.

— А ты не различаешь? Ну конечно, тебе все равно, лишь бы кайф поймать, — Драко откинулся на спинку сиденья.

Рука мистера Снейпа осторожно двинулась вверх по его ноге.

— Кайф?.. — задумчиво повторил мистер Снейп. — М-м… пожалуй.

Он вдруг наклонился к юноше и прикусил зубами его подбородок.

— Отстань, Северус, — поморщился Драко. — Я не шлюха тебе, в машине лизаться.

— Едем в клуб, — мурлыкнул мистер Снейп.

— Да не едем мы ни в какой клуб! — вспылил Драко. — Даже не уговаривай.

— Тогда ко мне.

— Ты не понимаешь? Мы никуда не едем. Ставь машину, и все тут. Может произойти что угодно. Это был знак свыше.

— Издеваешься? — скривился Снейп.

— Считаешь меня идиотом? — прищурился Драко.

— Поехали куда-нибудь, — простонал Снейп. — Скажи только, куда.

— Отвези меня домой, — юноша отвернулся, скрестил руки на груди и уставился в окно.

— Драко, что вообще происходит? — в голосе мистера Снейпа прозвучало легкое раздражение.

— Со мной — ровным счетом ничего, — дернул плечом блондин. — А вот ты… Тебе меня одного мало, да? — он сбросил с колена руку Снейпа. Серые глаза Драко потемнели, как облака перед грозой.

— Что ты хочешь этим сказать? — скривился хореограф.

— Ты… играешь… Играешь для Поттера! Охмуряешь очкарика музыкой. Бренчишь для него серенады! — с яростью выкрикнул Драко.

— Что-что? — прищурился мистер Снейп. В его глазах вспыхнул недобрый огонек.

— И что же ты ему играешь? — не унимался Драко. — Рахманинова, как мне? Или Шуберта? А может, ты его трахаешь под пятую симфонию Бетховена? Па-ба-ба-бам, — неожиданным басом пропел он.

Молниеносная пощечина мистера Снейпа обожгла его щеку. Драко тихо ахнул.

— Закрой рот, — сквозь зубы сказал мистер Снейп. — Если ты еще раз… — начал он.

— Да пошел ты! — выкрикнул в бешенстве Драко. — Сволочь!

В мгновение ока он вылетел из машины, с яростью громыхнув дверцей. Он сделал шаг, внезапно развернулся и что было силы пнул ногой в черный блестящий бок Мазерати:

— Чтоб ты заржавел! — злобно крикнул Драко, и, не оборачиваясь, ринулся в сторону студенческого общежития.

Мистер Снейп тяжело вздохнул. С минуту он сидел в машине, прикрыв глаза и мучительно потирая переносицу.

Наконец он мысленно встряхнулся, расправил плечи и повернул ключ в замке зажигания. Двигатель издал утробный звук и замер. Мистер Снейп озадаченно повернул ключ, затем еще и еще. Машина словно окаменела.

Он скрипнул зубами и попытался вытащить ключ из замка. Это удалось ему далеко не сразу. С усилием выдернув ключ, хореограф недоуменно поднес его к глазам. Ключ выглядел странно. В ярком свете неоновых вывесок мистер Снейп разглядел бурые пятна на металлическом желобке.

Сомнений не было — стальной ключ от Мазерати со встроенным микрочипом был покрыт ржавчиной.

*****

Прикрытые чарами невидимости, Руфус Скримджер и Долорес Амбридж, охраняемые двумя плечистыми аврорами, приоткрыли скрипучую дверь трактира «Кабанья голова».

Внутри было темно и мрачно. Несколько оплывших свечей скупо освещали закопченные до черноты стены трактира, грязные столы со следами пивных кружек и побитую молью морду кабана под потолком.

Неопрятный домовой эльф елозил по столам серой губкой, тщетно пытаясь стереть следы пьяного разгула ночных клиентов.

Скримджер взмахом палочки сбросил с них маскирующие чары. Эльф испуганно прижал к груди грязную губку.

— Где хозяин? — сурово спросил министр.

— В мастерской, господин Скримджер, — пискнул эльф.

— Проводи, — властно сказал министр.

Спустившись подгнившими деревянными ступенями в подвал, они оказались в мастерской. К их удивлению, в помещении горел яркий свет. На стенах висело множество совершенно непонятных инструментов. Здесь было все: начиная от магловских отверток и кончая щипцами для алхимических тиглей. На полу рядом со сломанным телевизором стоял ржавый атанор, алембик и кальцинатор.

Сам хозяин возился над какой-то подозрительной кастрюлей, из которой тянулся стеклянный змеевик, опущенный в банку. Услышав шорох за спиной, он резко обернулся.

— Тролль вас …би! — рассердился он. — Что вы здесь делаете?

— Вы арестованы, Аберфорт, — заявил Скримджер.

— Незаконное изготовление самогона, — поддакнула Амбридж, зажимая платочком нос.

— Где вы тут видите самогон? — возмутился старик.

— Издеваетесь? Зачем нам его видеть, если мы его слышим за версту, — рассердился Скримджер.

— Это ферментация конского навоза, — Аберфорт ткнул палочкой в дистиллятор. — Фракционная перегонка.

— Не морочьте нам голову, — Амбридж с вызывающим видом нагнулась над подозрительной кастрюлей. В нос замминистра ударил острый запах лошадиного навоза.

— Убедились? — злорадно спросил старик.

— Только что пахло самогоном, Аберфорт, — строго сказал Скримджер.

— Что вам опять от меня надо? — Аберфорт устало опустился на ящик с надписью «Осторожно, радиоактивно».

— Вы нам ничего не рассказали и самовольно скрылись, — министр заложил руки за спину и начал расхаживать по мастерской. — Вместо того, чтобы помочь нам вернуть пропавших школьников, вашего же брата и других учителей, вы одурачили нас и сбежали!

— Я сказал вам все, что знал, — Аберфорт убавил палочкой магическое пламя под дистиллятором.

— Как нам вернуть их оттуда?

— Если б я знал, давно бы вернул, — буркнул Аберфорт. — Альбус должен мне двести тысяч, если верить вашим словам.

— Тем более, вы должны быть заинтересованы, — вставила Амбридж.

— Это не так просто. Надо знать круг интересов человека, запустившего Хронотрон. Время выставлено на пять лет вперед, для практики по Магловедению. Но через пять лет человек, запустивший Хронотрон, может быть кем угодно и делать что угодно. А вот место действия…

— Мы просили ограничиться Лондоном, — сказала Амбридж.

— Да, просили, — Аберфорт задумчиво поскреб бороду. — Но Альбус потребовал расширить возможности прибора… Он настроен на всю Великобританию. Поэтому ваш профессор Снейп и все остальные могут быть где угодно.

— В любом случае, надо выслать поисковую группу! — деловито сказал Скримджер.

Аберфорт посмотрел на министра с насмешкой.

— Что вы сказали про круг интересов? — вдруг вспомнила Амбридж.

— Если вы узнаете, что более всего интересовало профессора Снейпа в последнее время, вы сможете отыскать его в соответствующем месте.

— Это еще как? — заморгала замминистра.

— Как бы вам объяснить… Если, к примеру, накануне ему вскружила голову какая-нибудь шлюшка, вы обязательно найдете вашего профессора в лондонском борделе. Или, если у него были неприятности с министерством, можете не удивляться, что обнаружите его сидящим в вашем собственном кресле замминистра, госпожа Амбридж, — ухмыльнулся Аберфорт. — Подсознательная компенсация, — потер руки старик, довольный произведенным эффектом.

— Я не конфликтовала с профессором Снейпом, — замминистра заметно побледнела. — Он, конечно, человек жесткий и неприятный, так сказать, но… ну… Мне казалось, он джентльмен, — растерянно добавила она.

— Да на кой ему ваше министерское кресло, — фыркнул Скримджер.

— Никогда не знаешь, кто тебя подсиживает, Руфус, — поджала губы Амбридж.

— Я вам больше не нужен? — перебил Аберфорт.

— Как это не нужен? Мы только начали!

— Нет, считайте, что кончили, — сварливо сказал старик. — У меня нет времени на пустую болтовню.

— Не увиливайте, Аберфорт. Вы никуда не денетесь, пока не ответите на все наши вопросы, — Скримджер подошел к полке и с любопытством уставился на шарообразный предмет, сделанный из множества скрещенных бутылок.

— Что это, Аберфорт?

Старик лениво поднялся с ящика и подошел к стеклянному чудовищу.

— Это мой первый Хронотрон. Черновой вариант, так сказать. У меня не было денег на песочные часы, пришлось соединять заклинанием бутылки от виски, — он любовно погладил подозрительный прибор. — Да, кстати… — Аберфорт зачем-то вытащил из мантии палочку.

— Видере Футурум, — быстро проговорил он.

Раздался звук, напоминающий рев реактивного двигателя. Мастерскую залил яркий белый свет. Работники министерства зажмурились, ослепленные неожиданной вспышкой.

Когда они открыли глаза, Аберфорт исчез. От кастрюли с конским навозом доносился явственный запах ячменного самогона.

*****

Глава 12. Головокружительное фуэте. Вверх по Темзе

— Хорошо. Я покажу фуэте, и ты от меня отстанешь, — тряхнул челкой Драко.

Гарри вздохнул. Он чувствовал, что его приятель чем-то расстроен, но не знал, имеет ли право спрашивать.

— Если у тебя нет настроения, — начал он, — мы можем потренироваться в другой раз.

— Другого раза не будет, Поттер, — с кривой улыбкой сказал блондин.

— Почему не будет? — тихо спросил Гарри. — У тебя… что-то случилось?

— Случилось, — Драко распахнул ящики стола и начал выкладывать оттуда учебники и тетради.

— Что? Что случилось? — Гарри пытался поймать взгляд юноши, но тот хмуро перебирал конспекты.

— Ты случился, — вдруг сказал Драко. Он холодно посмотрел на Гарри и опять отвел взгляд.

— В смысле? — округлил глаза Гарри.

— Шучу, — дернул углом рта блондин. Он вытащил из-под стола небольшую магнитолу и нажал кнопку. Из динамиков поплыла знакомая мелодия «Милой Чарити».

— Ну, что стоишь, показывай, — Драко уселся на диван, закинув ногу на ногу.

Гарри несмело вышел на середину комнаты.

— Тут мало места, — сказал он. К его щекам прилил жар. Ему вдруг стало стыдно танцевать для Драко.

— Не оправдывайся, — насмешливо сказал блондин, разглядывая Гарри из-под светлых прищуренных ресниц. — Давай, антре.

Гарри на секунду прикрыл глаза, словно впитывая легкие звуки джаза.

Повинуясь ритму, он вышел упругим и одновременно расслабленным шагом на середину комнаты. Нежная, замирающая под ударами барабанов мелодия саксофона будто прокатилась по его спине ответной волной, еще и еще, дрожь пробежала сквозь все его тело, заставляя вибрировать даже кончики пальцев. Ритм изменился, и Гарри заскользил в другой конец комнаты мягкими осторожными шагами.

— Вот, а дальше… — начал он и остановился. Драко сидел на диване, закусив губу. Его глаза потемнели, в них застыло изумленное выражение. Наконец он моргнул, словно очнувшись от нахлынувших на него мыслей.

— Это круто, — без улыбки сказал он. — Даже не знал, что ты так можешь.

— Правда? — радость вспыхнула на лице Гарри и тут же погасла, — хмурое лицо Драко выражало досаду.

— Что-то не так? — Гарри обеспокоенно посмотрел на Драко, пытаясь понять причину его недовольства.

— Всё так, — вздохнул тот. Он опять переключил мелодию на начало и встал. — Сначала просто посмотри, потом попробуешь повторить. Раз и, два и, три и… — отсчитывая ритм, Драко парящими шагами выбежал на середину комнаты, повторил волнообразное движение, двигаясь гибко, как змея, пружинисто прошел по диагонали и внезапно закружился так красиво и легко, что Гарри восхищенно ахнул.

Драко остановился, слегка покачнувшись.

— Вообще это дрянной трюк. «Чарити» — это модерн-джаз, а не классический балет, но это дерьмовое вращение мы обязаны уметь делать. Спасибо, шесть оборотов, а не тридцать два, как на экзамене будет.

— Да я и трех не сделаю, — взволновался Гарри.

— Сделаешь, — Драко несколько раз быстро повернулся на месте. — Держишь корпус, голову не поворачивай настолько долго, насколько возможно, а потом — быстрый поворот головы, чтобы он опережал скорость вращения тела. То есть разделяй движения головы и корпуса, понял? Глазами фиксируешь точку, и старайся только в нее и смотреть, до последнего момента, иначе начнешь заваливаться. Давай пока без музыки.

Гарри кивнул. Он встал на середину комнаты и сделал два оборота.

Драко покачал головой.

— Сделай один, но чистый, — сказал он. — Тяжесть корпуса над опорной ногой. И держи центр. Точку нашел, куда смотреть?

Гарри быстро обернулся, его нога прошла по дуге воздушного круга, он впился взглядом в маленькую фотографию на книжной полке, которую раньше не замечал. На третьем обороте он внезапно понял, на что смотрит. Юноша потерял равновесие, покачнулся и упал на мгновенно выставленные руки Драко.

— Ты чего? — Драко придержал его плечи. — Голова закружилась?

Гарри отстранился. Он медленно подошел к книжной полке и взял в руки маленькую фотокарточку. С нее на Гарри смотрел криво улыбающийся мистер Снейп, положивший руку на плечо Драко. От снимка неуловимо веяло интимностью: оба слишком близко друг к другу, пальцы мистера Снейпа властно сжимают плечо блондина.

— Дай сюда, — Драко с неожиданной злостью выхватил фотографию и мгновенно изорвал в клочья.

Гарри открыл рот. В его зеленых глазах застыл немой вопрос.

— Что ты еще от меня хочешь? — процедил Драко. — Я все показал. Дальше — все зависит от тебя. Тренируйся, и все получится, — он вдруг бросился прямо в туфлях на постель и уставился в потолок широко распахнутыми блестящими глазами.

Гарри осторожно сел на край дивана.

— Ты… с ним… — начал он.

— Не твое дело, Поттер, что я, кто я, и с кем я, — голос Драко предательски дрожал.

Гарри мягко коснулся его руки.

— Вы поссорились? — тихо спросил он.

Драко повернул голову. В его серебристых глазах вспыхнуло холодное бешенство.

— И ты еще спрашиваешь? — он помолчал и добавил: — Уходи.

— Драко, я не хочу тебя оставлять, когда ты в таком настроении, — Гарри осторожно погладил его пальцы. Драко отдернул руку и неожиданно вскочил.

— Пошел вон! Все из-за тебя! Хватит прикидываться святой невинностью! Иди, поторопись на свою отработку, — он вдруг истерично захохотал, и Гарри испуганно вскочил с дивана.

— Что за ерунда, о чем ты?

— Как о чем? — елейным голосом сказал блондин. — Твоя ежедневная отработка у мистера Снейпа, — Драко вдруг больно схватил Гарри за руку и прошипел, глядя ему в глаза: — Передавай от меня привет. Передай, что я сказал: или всё, или ничего. Понял? Четыре слова: или всё, или ничего, — глухо повторил он.

— Хорошо, — растерянно сказал Гарри. — А почему ты сам не хочешь ему это сказать?

— Поттер. Уйди, ради бога, — Драко опять лег на диван и закрыл глаза. — Уйди, — почти умоляюще прошептал он.

— Хорошо, — Гарри дошел до двери и обернулся: — Не переживай, я думаю, вы помиритесь, — сказал он.

Прощальный взгляд Драко обдал его такой волной ледяного презрения, что Гарри испуганно моргнул и быстро захлопнул за собой дверь.

*****

Подходя к двери класса Хореографии, Гарри прислушался, ожидая услышать звуки рояля, но за дверью была тишина.

«Его еще нет», — подумал он и без стука вошел в зал. Гарри ошибся. Мистер Снейп стоял у окна, сложив руки на груди, и хмуро смотрел вдаль.

— Добрый вечер, — промямлил Гарри, удивляясь, куда девается его голос каждый раз, когда он видит господина хореографа.

— Добрый, — процедил Снейп, будто ему было лень открыть рот. Он окинул Гарри слегка прищуренным взглядом, от которого по позвоночнику юноши пробежал легкий трепет. Гарри начал заливаться краской, чувствуя, что проклятые лосины не скрывают его интерес к мистеру Снейпу, возрастающий буквально на глазах в самом прямом смысле слова. Но юноша ничего не мог с собой поделать: слишком тесно обтягивала бедра хореографа тонкая черная ткань джинсов, слишком рельефно выделялись на белой майке маленькие бугорки сосков, слишком красиво лежала на впадинке между тонкими ключицами плоская серебряная цепочка.

— Вы пытались выполнить вращения? — скучным голосом спросил мистер Снейп.

— Немножко, — сказал Гарри, украдкой разглядывая хореографа. Невесть откуда взявшаяся мысль прикоснуться губами к соску мистера Снейпа вдруг заставила его буквально задохнуться от волнения. К счастью, эту мысль вытеснили другие, например, почему мистер Снейп сегодня не играл на рояле, и почему он выглядит мрачнее, чем обычно.

— Тогда начнем, — буркнул хореограф. Он включил музыкальный центр, небрежно оперся локтем о рояль и вперил в юношу взгляд черных прищуренных глаз.

Гарри взмолился всем богам, надеясь, что не зря кружился полдня по комнате, вознеся на алтарь искусства две чашки, вазу и настольную лампу.

Мелодия «Чарити» стала для Гарри настолько привычной, что ему казалось, будто это его сердце бьется в ритме джаза, от волнения сбиваясь синкопами. Легкими невесомыми шагами он вылетел на середину зала, ведомый бэкбитом джаз барабана, на секунду замер и вдруг превратился в сплошную волну — от макушки до кончиков пальцев ног. Краем глаза он уловил изменившееся лицо мистера Снейпа и странный блеск его глаз цвета черного агата.

Сердце Гарри наполнила радость. Он знал, что у него получилось.

Осталось несколько скользящих шагов по диагонали и шесть коварных оборотов.

Он слишком поздно сообразил, что для фиксации взгляда ему следовало бы выбрать другую точку — переносица мистера Снейпа с тонкой вертикальной морщинкой между бровей была неподходящей мишенью. На первом же обороте юноши мистер Снейп потер переносицу пальцем, будто у него заболела голова, на втором он просто сдвинулся с места на полшага, а на третьем Гарри встретился с ним взглядом и чуть не упал, сраженный страстностью, затаившейся в агатовой глубине глаз хореографа. Все произошло так быстро, что Гарри не понял, почему паркетный пол начал стремительно приближаться к его лицу. Реакция мистера Снейпа была молниеносной. Он бросился к юноше одним прыжком и подхватил его под мышки сильными крепкими руками, когда Гарри был уже в нескольких дюймах от пола.

Хореограф помог ему подняться. Его руки продолжали удерживать Гарри так же крепко, и вместе с тем очень бережно.

— Вы мне нужны живым, Поттер, — пробормотал мистер Снейп, пожирая взглядом растерянное лицо Гарри.

— Я… не зафиксировал… точку… — с трудом выговорил Гарри, задыхаясь от волнующей близости губ и глаз хореографа.

— Напрасно, — прошептал мистер Снейп. — Это… важно, — бархатный взгляд проклятого хореографа блуждал по раскрасневшемуся лицу Гарри, а его руки теперь соскользнули на талию юноши, сжимая так же крепко.

— Ещё? — выдохнул Гарри, млея в руках мистера Снейпа.

— Да, — хрипло сказал хореограф. Он медленно разжал руки и нехотя выпустил Гарри, скользнув ладонями по его бедрам.

В груди юноши внезапно вспыхнул огонь ликования. Он нравится мистеру Снейпу! Эта мысль зажгла в его зеленых глазах огонек легкого безумия, легла мягкой улыбкой на полуоткрытые губы. Он вернулся на исходную позицию. Мистер Снейп ткнул пальцем в кнопку музыкального центра и неподвижно застыл у рояля, как суровый индейский вождь у вигвама.

На этот раз Гарри решил не смотреть на хореографа. Он повторил все то же антре, волну, переходную связку к вращениям и, благоразумно выбрав в качестве зрительной цели собственное отражение в зеркале, успешно прокрутил заветные шесть оборотов, не потеряв равновесия. Наконец он остановился, сдерживая волнение в груди, и выжидающе посмотрел на мистера Снейпа, тайно лелея надежду на одобрение.

— Вы сбились с оси, Поттер, — расхолаживающим тоном сказал тот. — И нечего пригибаться к полу. Колени максимально выпрямлены, спина натянута, как струна, — он подошел к Гарри и остановился, неотрывно глядя ему в глаза: — В целом хорошо, но не блестяще. Фуэте — камень преткновения для многих, Поттер, и если вы не будете закреплять ваши достижения многочасовыми ежедневными тренировками, вы ничего не добьетесь. В ваших движениях есть душа, и это мне нравится в вас, — он вдруг протянул руку и убрал прядь волос со взмокшего лба Гарри. — Это то, чему нельзя научить, — тихо добавил он.

— Я буду очень… стараться, — Гарри так взволновало прикосновение пальцев хореографа, что он едва дышал.

— Каждое движение имеет образно-смысловое содержание, — взгляд мистера Снейпа вновь обжег губы Гарри, и юноша машинально облизнулся. Зрачки хореографа внезапно расширились, слегка вздрогнули тонко вырезанные ноздри. Он с минуту помолчал и затем продолжил: — Когда вы выполняете фуэте, вы должны перевоплотиться в цветок. Ваша нога — это нежный лепесток, скручивается и раскручивается от легкого ветерка, — прошептал он низким мягким голосом, от которого у Гарри по телу побежали мурашки. В очередной раз он подумал, что прогадал с размером лосин — они явно были тесноваты в бедрах.

— Но при этом оборот должен быть энергетически насыщенным, а не робким и вялым, как вы мне сейчас показали, Поттер, — внезапно мистер Снейп развернулся и сделал шесть вращений с такой легкостью и одновременно скрытой силой, будто внутри его тела развернулась сжатая пружина.

— Вам не хватает смелости, Поттер, — Гарри почудилась в тоне хореографа легкая насмешка. — Будьте более дерзким. И у вас всё получится, — с кривой улыбкой добавил он.

— Я постараюсь, — Гарри проглотил комок в горле.

— Тогда вы свободны… на сегодня, — мистер Снейп закинул руки за голову и одним движением снял резинку, стягивающую волосы. Они рассыпались по его плечам густыми черными прядями.

— Драко… Мистер Малфой просил меня вам кое-что передать, — вспомнил вдруг Гарри.

Лицо мистера Снейпа мгновенно приняло настороженное и непроницаемое выражение.

— И что же? — делано равнодушным голосом спросил он.

— Четыре слова. «Или всё, или — ничего», — сказал Гарри, пытаясь найти разгадку в глубине глаз хореографа.

Мистер Снейп набрал воздуха в грудь, будто собираясь что-то сказать, но передумал и выдохнул. На лице его отразилась досада.

— Если вы взялись быть посредником, Поттер, — подчеркивая каждое слово, сказал он, — тогда передайте мистеру Малфою, что вилкой Мортона неудобно есть сладкие блюда.

Гарри озадаченно заморгал ресницами.

— Мистер Снейп, — робко сказал он. — А вы… сыграете мне что-нибудь? Вы обещали.

— В другой раз, — буркнул хореограф.

Гарри понял, что переданные им слова Драко расстроили мистера Снейпа, но тот пытается не подавать виду.

— Идите домой… Гарри, — негромко сказал он.

Сердце юноши подпрыгнуло от неожиданности.

— До свиданья, — почти шепотом сказал он и пошел к двери. На пороге он обернулся и еще раз посмотрел в глаза цвета горького шоколада.

— До завтра, — услышал он.

*****

Размышляя о загадочной вилке, которой нельзя есть сладости, Гарри подошел к комнате Драко и вдруг замер. Дверь была приоткрыта, в замке торчал ключ.

— Драко, ты оставил ключ… — он не договорил. Комната Драко была совершенно пуста. Книги, одежда, обувь, — все исчезло. Ветер лениво колыхал занавеску на распахнутом окне.

На полу лежали клочки разорванной фотографии. Гарри наклонился и собрал обрывки в ладонь. Ему показалось, что внутри него тоже что-то раскалывается на маленькие острые кусочки. Он тяжело вздохнул, тихо закрыл дверь и вышел, до боли сжимая в ладони холодный маленький ключ.

*****

Волшебные огни ночного Лондона скользили по черному зеркалу Темзы. Фантастическое четырехсотфутовое колесо обозрения «Лондонский глаз» светилось синими лучами, окуная в воду ультрамариновое кольцо своего отражения. Мелкие волны реки ласкали белые борта теплохода «Симфония», пришвартованного у Вестминстерского причала.

Капитан теплохода в черном кителе и белой фуражке с золотым гербом «Лондонского пароходства» вдохнул полной грудью свежий ветер и уверенными шагами прошел в рубку. Звон колокола возвестил об отплытии. С причала доносились тягучие звуки провожающего духового оркестра.

— Все наверх! Отдать швартовы, — передал он в машинное отделение и на руль. — Носовой подобрать… Убрать трап… Машине приготовиться. Самый малый вперед. Отходим от причала, — командовал он, глядя на сияющие блики огней, дрожащие на потревоженной двигателем речной глади. — Лево руля. Приводи на курс.

Некоторое время в рубке звучал его спокойный голос, отдающий приказы экипажу. Задав обороты двигателя и курс судна, он проводил взглядом удаляющиеся огни Дома Парламента и взял в руки микрофон для связи с пассажирами:

— Добрый вечер, дамы и господа. Вас приветствует капитан теплохода «Симфония» Аберфорт Дамблдор. Я желаю всем приятного времяпрепровождения на борту нашего теплохода и незабываемого круиза по ночной Темзе. Спасибо за внимание, — добавил он, удовлетворенно поглаживая аккуратно подстриженные седые бакенбарды.

Теплоход лениво скользил по темной блестящей воде, оставляя за кормой легкую сверкающую пену.

*****

Глава 13. Уксус Люциуса Малфоя. Ограбление века

— Что-нибудь еще, господа? — вышколенный официант склонился в вежливом поклоне, изображая ожидание.

— Пока нет, спасибо, — бросил через плечо Люциус Малфой. Он вперил холодный уничтожающий взгляд в мистера Снейпа, расположившегося напротив.

— Почему же, давай скрасим беседу бутылкой Брунелло ди Монтальчино, — вставил хореограф, игнорируя вспышку гнева в глазах своего визави.

— С превеликим удовольствием, — подобострастно кивнул официант и умчался.

— Ты пришел сюда праздновать? — прошипел Малфой-старший. — Я хотел назначить тебе встречу где-нибудь на пустыре, набить морду и оставить подыхать на свалке!

Мистер Снейп насмешливо приподнял бровь.

— Ты огрубел, Люц, — протянул он. — Стал кровожаден.

— Речь о моем сыне, если ты вдруг забыл, — процедил Люциус и замолчал, глядя как ловкие уверенные руки официанта откупоривают бутылку и наливают в бокал мистера Снейпа красное тягучее вино.

— Оставьте, — хореограф махнул рукой то ли на бутылку, то ли на официанта. Снейп придвинулся ближе к Малфою и вперил в него гипнотизирующий взгляд:

— Я не хотел обидеть Драко, поверь мне, Люц. Мне кажется, он просто искал причину, чтобы уйти. Я ему прискучил, — он втянул носом аромат винного букета, отпил маленький глоток и довольно вздохнул.

— Он ничего не рассказывает, Северус. Если бы ты ему просто надоел, он вел бы себя иначе, — с горечью сказал Малфой.

— Он просто ушел, мы даже не поговорили, — нахмурился мистер Снейп. — Поэтому мне нечего тебе сказать.

— Так уж и нечего? — сощурил глаза Люциус. — Ты полагаешь, если однажды помог мальчику, это дает тебе право играть его чувствами? Вытирать об него ноги? — зло прибавил он.

— Не говори ерунды, — поморщился хореограф. — Инициатива разрыва исходила не от меня.

— Ты тут совершенно не при чем, Сев, — ядовито сказал блондин. — Ты снял мальчишку с иглы, и теперь думаешь, что он обязан тебе по гроб жизни, и будет вечно терпеть твое паскудство?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — холодно сказал Снейп.

— Не понимаешь? Ну что ж, — Люциус отодвинул нетронутое блюдо с бургундскими трюфелями. — Я никогда не одобрял ваш союз, и был прав. Понимаю, в моем сыне сейчас говорит гордость. Ты не достоин Драко, и я рад, что мы от тебя избавились, — с презрением выплюнул он.

— Не драматизируй, Люц, — сверкнул глазами хореограф. — Мальчик устроил мне сцену ревности, причем безо всяких на то оснований, от скуки.

— Нет дыма без огня, — заметил Малфой. — Мне не нужны твои оправдания, Северус. Забудь о Драко, — Люциус встал и швырнул на стол деньги. — Он возвращается в мою группу. На фестивале тебе ничего не светит, Сев.

— Погоди уходить. Ты не дал мне ничего объяснить. Я прошу тебя, сядь, успокойся, я понимаю, в тебе говорит обида за сына. Кстати, вино отличное, ты напрасно отказался, — добавил он.

— Да чтоб оно скисло, твое вино! — окончательно вышел из себя Малфой. — Иди ты к чертовой матери, Сев!

Он подхватил свой кейс, одарил хореографа убийственным взглядом и вылетел из зала, толкнув в грудь подвернувшегося под руку метрдотеля.

Мистер Снейп хмуро посмотрел ему вслед и поднес к губам бокал вина. Он сделал маленький глоток. Внезапно его глаза полезли на лоб, он закашлялся, судорожно схватил салфетку и прижал к губам.

— Воды, — прохрипел он подбежавшему официанту. Хореограф показал жестом на свой бокал — говорить он не мог. Официант поднес мистеру Снейпу стакан минералки и с недоумением принюхался к бокалу клиента.

Брунелло ди Монтальчино за версту разило уксусом.

*****

Капитан теплохода «Симфония» отставил в сторону недопитую чашку чая и с неспешно развернул свежий выпуск «Файнэншел Таймс».

«Невероятные ограбления десяти богачей планеты», — прочитал он.

— Мантикора тебя за ногу, — пробормотал он, впиваясь взглядом в текст.

«Финансовые круги бьют тревогу. Интерпол зашел в тупик. Десять самых богатых людей мира понесли ощутимые денежные потери вследствие непостижимой уму махинации. Карлос Слим Хэлу, Билл Гейтс, Уоррен Баффет и остальные члены всемирно известной десятки богачей планеты были ограблены на пятьдесят пять миллиардов долларов по дьявольской схеме, а именно: первый в списке, Карлос Слим Хэлу, потерял десять миллиардов, второй — девять, третий — восемь, и так далее. Последний миллиардер, господин Карл Альбрехт, лишился одного миллиарда долларов. Интерпол, ФБР, Совет ООН по борьбе с организованной преступностью прикладывают все силы к разгадке этого невероятного преступления. Самым фантастическим обстоятельством является то, что банки богатых вкладчиков утверждают, что получали личное распоряжение от их клиентов относительно перевода денег на счета швейцарского банка. Перечисление средств клиент якобы поручал своему управляющему, и только в результате проведенного расследования обнаружилось единственное доказательство того, что финансовые магнаты были жестоко обмануты: подписи пострадавших были подделаны. Никому в голову не пришло проверять подлинность подписи того же Билла Гейтса, когда он лично попросил о переводе девяти миллиардов долларов на счет в «М.М. Варбург Банк», чем и занялся его управляющий. Каждый из десятки утверждает, что подобных распоряжений не отдавал и кто провернул эту неслыханную по наглости аферу, не имеет ни малейшего представления. В каждом случае имеется несколько свидетелей, подтверждающих тот факт, что Карлос Хэлу, Билл Гейтс, Уоррен Баффет, Ингвар Кампрад и остальные лично присутствовали при операции по перечислению денежных средств, мотивировали перевод денег сугубо приватными целями и обсуждать свои намерения категорически отказались. В настоящий момент двое из пострадавших проходят лечение в психиатрической клинике. «Я не мог совершить этого», — утверждает каждый из ограбленных. На настоящий момент ни одна из выдвинутых версий ограбления не проливает свет на беспрецедентную аферу 21 века».

Капитан Аберфорт отшвырнул газету и встал. Невидящим взглядом он уставился в монитор системы радиолокационной прокладки курса. Его губы беззвучно шевелились, произнося неведомые проклятия.

*****

Мистер Снейп окинул мрачным темным взглядом группу танцоров.

— Попрошу минуту вашего внимания, — негромко сказал он. Ученики перестали шаркать балетками и замерли, вытянувшись в струнку под угрюмым взглядом черных глаз.

— Должен сообщить вам, — начал он, стремительно расхаживая взад-вперед по залу, — что наш коллектив покинул мистер Малфой, прихватив с собой Грегори Гойла, — он посмотрел на встревоженные лица учеников: — Я думаю, вы понимаете, что это значит. И если я не намерен скорбеть в связи с уходом мистера Гойла, то не могу сказать того же о Малфое, — мистер Снейп задумчиво помолчал и совсем тихо добавил: — Он был одним из лучших.

Гарри нервно переступил с ноги на ногу.

— Вы знаете, что конкурсный фестиваль имеет большое значение для нашего коллектива, — продолжал хореограф. — Победа на фестивале даст нам возможность выйти на новый уровень и в какой-то степени определит будущее каждого из вас. Я попрошу каждого приложить максимальные усилия, чтобы одержать победу. Один человек — это еще не коллектив, и как бы я ни был огорчен отсутствием мистера Малфоя — это не причина опускать руки. Место мистера Малфоя займет… мистер Гарри Поттер, — сказал хореограф.

Гарри забыл, как дышать. Слова «Я не смогу» застряли у него в горле. Он молча смотрел на преподавателя, в волнении кусая губы.

— А теперь, — возвысил голос мистер Снейп, — я обращаюсь к вам не как к моим ученикам. Я обращаюсь к вам как к артистам. Танцы — это не спортивная дрессура. Есть нечто, что отличает вас от заводных кукол. Каждое движение артиста должно мотивироваться внутренним посылом, порывом души. Только ваше сердце способно наполнить смыслом движения тела, только ваши внутренние переживания превратят вас из кукол в талантливых исполнителей.

Ученики смотрели на хореографа во все глаза. Его обжигающий взгляд в сочетании с мягким голосом буквально магнетизировали всех и каждого.

— Танцы — это раскрытие движений души. Это бескорыстная любовь, которую вы отдаете зрителям. Не полюбив, нельзя отдать, — тихо сказал мистер Снейп и добавил: — Думайте об этом, когда будете танцевать. Итак, начинаем. Третья позиция, — он кивнул аккомпаниаторше, и по залу прокатились первые аккорды мелодии разминки.

Все подобрались и привычно приставили пятку правой ноги к середине стопы левой.

— Мисс Лавгуд, — привычно сварливым голосом сказал хореограф. — Пять позиций ног — это пять эмбрионов будущих движений, и если вы будете безответственно относиться к плоду, то и дети родятся больными уродами. Ваши прыжки и вращения оставляют желать лучшего, теперь понятно, почему.

Светловолосая девушка покраснела, поправила пятки и развернула плечи.

— И ещё, — мистер Снейп изящно махнул рукой, и миссис Макгонагалл заиграла тише, — я прошу вас вспомнить сюжет мюзикла «Милая Чарити». Вы забыли, что мы хотим сказать публике этим номером. Кто не видел мюзикл, настоятельно рекомендую посмотреть, — хореограф метнул взгляд в сторону Гарри. — Итак, молодая девушка всеми силами пытается найти настоящую любовь. Восторженная и неопытная, она в каждом проходимце видит свой идеал. И каждый раз ее подстерегает удар, — мистер Снейп сложил руки на груди и задумчиво посмотрел на Гарри. — История Чарити одновременно забавна и печальна, но более всего в ней импонирует то, что девушка не теряет надежду. До самого конца она верит в то, что где-то за поворотом ее ждет настоящая любовь, — он обвел взглядом задумавшихся танцоров. Далеко не юная миссис Макгонагалл давно перестала играть и мечтательно уставилась в партитуру, словно пытаясь среди россыпи нот на пожелтевших страницах отыскать романтическую мелодию любви.

— Итак, этим танцем мы хотим показать зрителям, что как бы ни жестоко обходилась с нами жизнь, мы никогда не должны терять надежду и идти вперед с высоко поднятой головой. Вам всё понятно?

— Да, мистер Снейп, — донеслись взволнованные голоса.

— Тогда начинаем, — тряхнул черной гривой волос хореограф.

Миссис Макгонагалл с удвоенной энергией ударила по клавишам многострадального рояля.

*****

Глава 14. Король Одиночества. Хиппи на теплоходе. Музыка дождя

Драко нервно оглянулся по сторонам — нет ли знакомых, и сунул в окошко киоска мелочь:

— Колу. Холодную, — буркнул он.

Сжимая в руке заветную банку, он уселся на длинной деревянной скамейке Кенсингтонского парка в тени душистых лиловых глициний. Драко отхлебнул глоток колы, наслаждаясь ощущением сладких пузырьков на языке, — отец запрещал покупать ему подобные напитки, особенно накануне серьезных концертов.

Юноше казалось, в его душе столько горечи, что ее не залить всеми сиропами мира. Он откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза, подставляя нежную кожу лица ласкающим солнечным лучам.

— Я вам не помешаю? — услышал он над ухом приятный мужской баритон. Драко мгновенно распахнул глаза и возмущенно уставился на покусившегося на его уединение мужчину.

— А как вы думаете? — ядовито спросил он, окидывая взглядом непрошеного нахала. — Разве в парке мало скамеек, сэр? Или… — Драко осекся под восхищенным взглядом незабудковых глаз незнакомца.

Светловолосый мужчина положил руку на спинку скамейки и закинул ногу на ногу, явно намереваясь расположиться надолго.

— Дело не в скамейках, молодой человек, — он вперил в лицо Драко взгляд небесно-голубых глаз. — Мне показалось, вы страдаете, — очень мягко добавил он. — Если бы я мог чем-то вам помочь…

— Спасибо, сэр. Вам показалось, — высокомерно сказал Драко. — Мне не нужна помощь, — он искоса посмотрел на мужчину, машинально отметив изящного покроя костюм кремового цвета, рубашку с тонкой вышивкой и туфли от «Берлути» цвета беж.

Ответ Драко совершенно не расхолодил незнакомца.

— Поверьте, я понимаю вашу реакцию, — мягко сказал он. — Но в вашем лице я увидел нечто… до боли знакомое.

Драко повернул голову и осмотрел мужчину сверху вниз изучающим взглядом.

— Первый раз вас вижу, — бросил он, пытаясь не задерживаться взглядом на сияющих голубых глазах незнакомца.

— Вы меня не поняли, — тихо сказал мужчина. — Да, к сожалению, я не знаю вас. Но то, что я прочел в ваших глазах — мне слишком хорошо знакомо.

— И что же вы там прочли? — фыркнул Драко, отпивая глоток шипучей колы.

— Одиночество, — сказал мужчина.

Драко быстро развернулся. Он заговорил, и его красивые губы искривила злая ухмылка:

— Я знаю вашу породу, мистер Парковый Приставала. Не забудьте рассказать, как одиноки вы и сколько способов развеять одиночество вы знаете, — прошипел он.

Незнакомец взглянул на Драко простодушными глазами цвета полевых незабудок.

— Я не знаю ни одного, — искренне сказал он. — Все, которые я знаю — не помогают. Я прошу прощения. Я ничем не хотел обидеть вас, молодой человек. Это был импульс. Вы показались мне… несчастливым, — тихо добавил он.

Драко обезоружено посмотрел на мужчину.

«А ведь он симпатичный, — внезапно подумал он. — Даже более, чем симпатичный».

Светловолосый незнакомец вдруг посмотрел в небо, от чего его глаза стали завораживающе синими, и вдруг задекламировал:

— Одиночества руки холодные

Обнимают за плечи меня,

И в долину сухую, бесплодную

За собою зовут и манят.

И пойду я тропой неизведанной

Между скал и глубоких лощин.

И забуду, фортуною преданный,

Взгляды женщин и ласки мужчин.

И теперь я — Король Одиночества,

Власть имею я сам над собой,

Сам себе воздавать могу почести,

И не нужен никто мне другой.

И теперь я ногою уверенно

Попираю злодейку-печаль,

Наплевать, что судьбой мне отмерено,

Ведь теперь ничего мне не жаль.

Драко приоткрыл рот, глядя на странного незнакомца. Солнечные лучи проскользнули между цветочными гроздьями глициний и позолотили светлую кудрявую макушку мужчины, на глазах превращая его в короля из стихотворения.

— Меня зовут Гилдерой, — вдруг сказал незнакомец. — Гилдерой Локхарт.

— Драко Малфой, — машинально представился юноша. — Чьи это были стихи?

— Мои, — с легким самодовольством сказал мужчина и добавил: — Какое дивное имя, Драко.

— Король Одиночества, — задумчиво протянул юноша. — Вы сказали, «ласки мужчин». Почему не женщин? — он прищурил ресницы, разглядывая золотоволосого поэта.

— Для рифмы, — прошептал Гилдерой. В его голубых глазах светилось лукавство.

— И только? — подыграл Драко.

— Нет… Не только, — совсем тихо сказал Гилдерой.

Драко посмотрел на красиво очерченные губы мужчины:

— И что, нет ну совершенно никакого лекарства от одиночества, мистер Локхарт?

— Только если встретятся два одиночества, Драко, — сказал тот и осторожно положил теплую ладонь поверх руки юноши.

Легкий порыв ветра сбросил на колени Драко несколько лиловых цветов глицинии, словно роняя свое благословение. Юноша улыбнулся и сжал тонкими пальцами руку Короля Одиночества.

«Добрый знак», — подумал он, разглядывая цветы на своих коленях.

*****

Капитан Аберфорт распахнул стеклянную дверь ресторана. Обеденный зал теплохода был предметом его особой гордости — он был так шикарен, что напоминал скорее музей: роскошные канделябры мягко освещали стены, обитые белым лионским шелком и отделанные ценными породами дерева, а круглые столы, снабженные передвижными кольцами на случай волнения на воде, были покрыты льняными скатертями с эмблемой “Симфонии”. В прикрепленных к полу кадках блестели зеленью декоративные пальмы и фикусы.

Острый взгляд капитана мгновенно выхватил из группы обедающих двоих немолодых хиппи. Поправив висящую на ремешке подзорную трубу, он быстрыми шагами направился к заинтересовавшей его парочке.

— Хиппуешь, Альбус? — мрачно сказал капитан, разглядывая бородатого старика в бандане и видавших виды джинсах.

Второй седоволосый хиппи, в рубашке из индийского хлопка и кожаных штанах, от неожиданности подавился пивом. Бородач похлопал друга ладонью по спине:

— Осторожно, Геллерт, пиво в дыхательных путях — прямой путь в Долину Спящих, — сказал он и перевел взгляд на капитана: — Как ты меня нашел, Аби?

— Пока у тебя на шее болтается Отражатель, я найду тебя даже под землей, — сквозь зубы процедил Аберфорт. — И твоего приятеля тоже, — добавил он, окидывая Гриндевальда недобрым взглядом: — Прячешь Отражатель под фенечками, Геллерт?

Седовласый хиппи нервно поправил ожерелья из деревянных бус, скрывающие маленький блестящий диск на серебряной цепочке.

— Да нет, с чего мне его прятать, Аберфорт, — буркнул он. — Я все равно не могу снять твое изобретение, иначе мгновенно забуду, что я здесь делаю.

— Садись, Аби, — пригласил бородач, похлопывая ладонью по белому кожаному сиденью стула. — А у тебя тут ничего, уютно. Никакого сравнения с «Кабаньей головой».

— Прекрати называть меня «Аби», — поморщился капитан. — Раздражает.

— Значит, это ты выслал нам бесплатные билеты от компании «Лондонского пароходства»? — спросил Дамблдор-старший, ловко заправляя седую прядь под бандану.

— Я знал, что ты никогда не откажешься проехаться на шару, Альбус, — ядовито сказал капитан.

— Что за тон, Аби? Переходи к делу, раз уж ты решил подпортить нам с Геллертом удовольствие от круиза, — Альбус Дамблдор разломил сахарный пончик и положил половину на блюдце Гриндевальда.

— Объясни мне, что это такое? — прошипел Аберфорт, швыряя на стол измятый номер «Файнэншел Таймс».

— Газета, братишка. Это просто газета, — безмятежным голосом медитирующего хиппи сказал Дамблдор.

— Не лги мне, — прорычал капитан, срывая с плеча подзорную трубу.

Дамблдор-старший молниеносно выхватил из кармана широких джинсовых штанов продолговатый матерчатый чехол, вышитый бисером.

Взгляды братьев скрестились, и в следующую секунду в руке Аберфорта возникла волшебная палочка, мгновенно извлеченная из футляра подзорной трубы. В руках бородатого хиппи оказалась раскрашенная индейская дудочка.

— Дудочка «пимак», — пояснил он, и, приложив расписанную акрилом дудку к губам, засвистал заунывную хипповскую мелодию.

Пассажиры, сидящие за соседними столиками, как по команде повернули головы.

Аберфорт с досадой опустил руку, сжимающую палочку.

— Ты умен, Альбус, — проговорил он сквозь зубы. — Но не думай, что я до тебя не доберусь. Тоже мне, Робин Гуд хренов, — он швырнул газету в лицо лукавого хиппи, развернулся на каблуках и вышел из зала твердым капитанским шагом.

*****

Гарри стащил через голову мокрую футболку и швырнул ее на скамью раздевалки. На улице хлестал беспощадный ливень, и пока юноша добежал от общежития до школы искусств, он вымок до нитки. Он быстро натянул балетки и лосины и бросился в класс Хореографии — оттуда уже доносились ласкающие сердце звуки рояля.

Мистер Снейп метнул на него демонический взгляд обсидиановых глаз и опустил ресницы, глядя в партитуру. Гарри облокотился о рояль. Закусив губу, юноша скользил жадным взглядом по бледному лицу хореографа, ловил каждое движение чувственных пальцев, пробегающим по отзывчивым клавишам.

Музыка удивила Гарри своей необычностью. Она была дождем. А может быть, это дождь стал музыкой. Каждое прикосновение пальцев к инструменту порождало странные волнующие звуки, напоминающие стук дождевых капель. Сначала медленно и робко, потом вдруг сильнее, звонче, — музыкальные капли словно застучали по стеклу, и, глядя на большие окна зала хореографии, по которым быстро скатывались ручейки дождя, Гарри забыл обо всем на свете. Музыка дождя звенела тонким хрусталем, капала слезами, пробегала мелодичными струйками, нарастала волнующим ливнем, грозящим затопить сердце тревогой, и все же среди ее печального нежного звона казалось, что вот-вот выглянет солнце и радостно заискрится миллионами радуг в каждой дрожащей капельке.

Мистер Снейп уронил последнюю дождевую каплю мелодии и застыл в странной задумчивости, не поднимая глаз и не отрывая рук от клавиш рояля. В окно стучал настоящий дождь, как гармоничное продолжение мелодии.

Гарри не выдержал. Он вдруг упал на колени, сраженный силой искусства, и обнял за ноги мистера Снейпа.

— Я вас обожаю, — прошептал он, впиваясь пальцами в мускулистые икры хореографа. Он зарылся лицом в его бедра и замер, не в силах поднять взгляд на лицо мистера Снейпа.

Нежные руки вдруг скользнули по его плечам, погладили волосы, пробежали кончиками пальцев по выступающим позвонкам. В следующую секунду Гарри почувствовал на своей макушке легкий поцелуй и вздох — мистер Снейп вдохнул запах его все еще влажных от дождя волос и судорожно сжал пальцами его вздрагивающие плечи.

Гарри поднял на хореографа затуманенный от нахлынувших чувств взгляд.

— Что… это… была… за музыка? — прошептал он, задыхаясь от волнения.

— Морис Равель, — пробормотал мистер Снейп, наклонился ближе и со стоном впился жадным ртом в приоткрытые губы Гарри.

За окном нежно шелестел летний дождь.

*****

Глава 15. Сраженный Амуром. Любви все возрасты покорны. Туристы из Хогсмида

Драко лежал, опираясь на локоть, задумчиво рассматривая Гилдероя.

Поэт растянулся на спине, в блаженстве прикрыв глаза. На его губах блуждала счастливая улыбка, на лбу еще блестели капельки пота — следы любовного потрясения.

Драко плеснул себе холодного шампанского — еще одно табу отца. Он поставил запотевший бокал на смятую простыню, слегка придерживая его пальцами.

— Гилли, расскажи мне о себе, — сказал вдруг Драко. — Я о тебе ничего не знаю.

На лицо Локхарта набежала тень. Он открыл глаза и уставился в потолок, внимательно изучая штукатурку.

— Я сам о себе ничего не знаю, — хриплым трагическим шепотом сообщил он.

— Это как? — дернул бровью Драко.

— Я был в больнице, — голубые глаза поэта увлажнились. — Я не помню почти ничего из своего прошлого.

«Везет мне на таких», — досадливо подумал Драко, вспомнив Гарри.

— Знаешь, я раньше страдал, что ничего не помню, — вздохнул Гилдерой. Он повернулся к Драко и положил теплую ладонь на его бедро. — Но теперь, когда у меня есть ты… Мне больше ничего не нужно. Зачем мне прошлое, в котором не было тебя. Вот, слушай:

Я все забыл: хорошее, дурное, —

Смотрю назад и вижу только тьму.

Забыл я грешное, забыл святое,

Забыл суму, войну, тюрьму.

Что впереди — не знаю, не осмелюсь

Коснуться тайны, — не дано мне знать.

Судьбе своей я, замирая, вверюсь,

Готовый снова жить, любить, страдать.

И только об одном богов прошу я

Чтобы не потерять, не отпустить

Ту нить невидимую, дивную, живую,

Любви — от сердца к сердцу — нить.

— Что, совсем-совсем ничего не помнишь? — Драко шутливо капнул шампанским на живот поэта, в маленькую ямку пупка.

— Ох… — вздрогнул Гилдерой. — Совсем… да… совсем, — прошептал он. Драко слизнул языком шампанское.

— Вкусней, чем из бокала, — юноша повторил свой незатейливый фокус.

— О, боже, что ты со мной делаешь, — простонал поэт. — Ох, вот еще:

Твои губы — словно лепестки,

Твои волосы — пшенично-золотые.

Но в глазах неведомой тоски

Тени все еще дрожат живые.

Как цветок, проросший среди скал,

Так любовь пускает в сердце корень.

Милый Драко, если бы ты знал, —

Гилдерой к тебе любовью болен…

Драко поднял на поэта смеющийся взгляд:

— Ты всегда такой говорливый?

Он вылил остатки холодного шампанского на живот болтуна и приник к нему горячим языком.

— Давай еще стишок, — промурлыкал Драко. Он накрылся с головой одеялом, лишив Гилдероя возможности любоваться происходящим.

Локхарт прерывисто вздохнул. Одна его рука нежно перебирала волосы Драко, вторая уже судорожно комкала простыню:

— Пришла. Ударила и смяла

Любви волна. Так в скалы бьет прибой.

И сердца моего покой украла

Наполнила его — одним тобой.

Теперь тебя всегда мне будет мало,

Теперь одним тобой живу, дышу,

И у судьбы не много и не мало, —

Твоей любви… униженно… прошу.

— Почему «униженно»? — Драко возмущенно вынырнул из-под одеяла: — Ничего унизительного в оральном сексе нет.

— Да это я так, для рифмы, — испугался поэт.

— То-то же, — довольно фыркнул Драко.

Еще через минуту он спросил:

— А ещё… стих?..

— О-о… ах… — выдохнул поэт.

— И это всё? — хихикнул Драко.

Локхарт издал нечленораздельный звук.

*****

— Куда тебя черти несут, — сердито пробурчала какая-то старуха, толкнув Гарри тележкой в бок. — Ишь, размечтался!

Гарри и вправду забыл, зачем пришел в супермаркет. Улыбаясь своим мыслям, он бродил между полками с товарами, сваливая какие-то коробки, толкая покупателей. Наконец, он остановился перед витриной с колбасами, выбрал, не глядя, палку копченой и бросил ее в тележку.

— Северус не ест салями, — раздался знакомый насмешливый голос у него над ухом. — Он вообще колбасу не ест.

— Драко, — Гарри расплылся в радостной улыбке. — Откуда ты… Как ты… — сбивчиво заговорил он.

— Я — нормально, — Драко оперся на свою тележку, до верха заваленную покупками. — А ты?

— Тоже… нормально, — Гарри сделал серьезное лицо. Его вдруг обожгла мысль, что он счастлив за чужой счет. — Я теперь за тебя танцую, — вздохнул он.

— Поздравляю, — насмешливо сказал Драко. — Я на фестивале проверю, как ты усвоил мои уроки.

— Ты придешь посмотреть? — обрадовался Гарри.

— Почему посмотреть? Я в нем участвую, — по лицу Драко скользнула ироничная улыбка.

— Участвуешь? — неприкрыто удивился Гарри.

— Ты разве не знал? Мой отец преподает танцы, как и Севе… мистер Снейп. Только у нас акробатический рок-н-ролл.

— Ого! Это круто, — восхитился Гарри. — Я посмотрю… с удовольствием. На тебя, — чуть тише прибавил он.

Драко криво улыбнулся.

— Мы теперь враги, Поттер. Коллектив рок-н-ролла «Вол-де-Морт» и Студия Хореографии «Хогвартс» — старые соперники, — он оглянулся, видимо, пытаясь отыскать кого-то глазами.

— А мы с тобой… — Гарри замялся, — тоже враги?

Блондин задумчиво посмотрел на Гарри и остановил взгляд на его губах.

— Ты с ним встречаешься?

Гарри вспыхнул.

— У меня с ним… ничего такого. Почти ничего, — сконфуженно сказал он. — Мы просто… музыку слушаем, гуляем.

— Он что, за тобой ухаживает? — ошеломленно спросил Драко.

— Ну, вроде того, — сказал Гарри, отводя взгляд и нервно ковыряя ногтем колбасную нарезку на витрине. Он помолчал и, наконец, задал мучавший его вопрос: — Се… Мистер Снейп сказал, что ты сам ушел. Это… из-за меня?

Драко покачал головой.

— Расслабься. Нет, не из-за тебя, — юноша опять обернулся, ища кого-то взглядом. — Он мне когда-то помог. Разве я тебе не говорил?

Гарри озадаченно моргнул.

— Я не помню, — он покрутил в руках маленький кусочек сыра и положил в тележку.

— Думаешь, я много помню. Он мне помог слезть с иглы. Отец так говорит, а у меня все как в тумане. Сны снятся дурацкие. Запах трав даже во сне слышу. Мне осточертело, что я кому-то чем-то обязан. Я не просил мне помогать. Что мне теперь, всю жизнь с ним расплачиваться?

— Я думал, ты его любишь.

— Я тоже думал, — Драко развернул тележку. — Ладно, я побегу.

— Подожди, — заторопился Гарри. — Дай мне твой номер телефона.

Драко сунул руку в карман, и оттуда высыпался ворох бумаг, исписанных мелким убористым почерком. Драко небрежно затолкал их обратно.

Нашарив в пиджаке ручку, он быстро написал на каком-то клочке несколько цифр и сунул в руку Гарри.

— У тебя точно все хорошо? — спросил тот.

— Хочешь правду? — Драко наклонился к нему и прошептал в самое ухо: — Больше, чем хорошо.

Он махнул кому-то в дальнем конце зала.

— Пока. Звони, — он ринулся в проход, ловко маневрируя тележкой.

Гарри проследил за ним взглядом. Минуты наблюдения хватило, чтобы понять — у его приятеля и вправду все хорошо.

Гарри собрался было положить бумажку в карман. Надпись на оборотной стороне привлекла его внимание. Красивым мелким почерком, с росчерками и завитушками, на листке было написано:

Амур был малый хоть куда,

Он весел был и мил,

Своею острою стрелой

Он сердце мне пробил.

Скрывался в парке за кустом,

Натягивая лук,

И вот стрела его, звеня,

Меня настигла вдруг.

О Драко, ранен я рукой

Мальчишки-шалуна.

И лишь тобой, одним тобой

Душа моя полна.

Амура дерзкая рука

Была точна, легка.

Погиб навек твой Гилдерой,

Но смерть моя сладка.

*****

— Геллерт, чем ты там зачитался, — Дамблдор вытер банданой пот со лба и небрежно бросил ее на кровать.

— Да так, ерунда. Реклама. Напротив нашей гостиницы сауна открылась. Финская.

— Да ну ее, — с досадой бросил Дамблдор. — Последние фунты выкачают.

— Так уж и последние, — хихикнул Гриндевальд.

— Ты прекрасно знаешь, деньги я получу только через пять лет, — мрачно сказал Дамблдор. — Нельзя материализовать будущее.

— Но сейчас-то можно их тратить, Альбус.

— Ты считаешь меня идиотом? Нас поймают в первый же день, как только я истрачу хоть фунт.

— А прошлая маглопрактика? Ты тогда неплохо обернулся, Альбус.

— Куда хуже, чем на этот раз. Брать кредиты в разных реальностях — была не лучшая затея. И я не знал, что пока не смогу воспользоваться деньгами. Чертов Хронотрон установлен на пять лет вперед, — Дамблдор вытряхнул из пакета на блюдце цветной мармелад: — Желтые не ешь, Геллерт, — строго сказал он.

— А ты уверен, что деньги не пропадут за пять лет? — Гриндевальд осторожно взял кружочек мармелада.

— Как я могу быть в чем-то уверен, — поморщился Дамблдор. Он бросил в рот горсть мармелада и задумчиво пожевал. — Мне не нравится Аби. Он что-то задумал. Я его знаю, поверь.

— Нам надо быстрее вернуться, Альбус, — голос Геллерта звучал тревожно.

— Мы не можем, — вздохнул Дамблдор. — Пока Северус Снейп не получит то, что он на самом деле хочет. Он запускал Хронотрон.

— Может, ему помочь? — прищурился Гриндевальд.

— Он и сам неплохо справляется. Если, конечно, Поттер — это то, что ему нужно.

— Мальчишка бегает за ним, как щенок с высунутым языком, — захихикал Гриндевальд.

— Между ними ничего нет, Геллерт. Эй, ты взял желтый! — нахмурился Дамблдор.

— Извини, я не посмотрел. Откуда ты знаешь, что ничего нет?

— Я все-таки директор школы искусств. Подсознание Северуса сыграло с ним злую шутку. Он не мог не записать меня в директора. Мне докладывают все, что творится в классах и в общежитии, — фыркнул Дамблдор.

Он встал из-за стола и подошел к окну. Отодвинув штору, он задумчиво посмотрел через улицу. Гриндевальд быстро бросил в рот три желтых мармеладки.

— Да, ты прав, сауна. Маглов целая стая собралась, — Дамблдор с любопытством смотрел на гостеприимно распахнутые двери заведения под крикливой вывеской.

— Неудивительно, в рекламе написано, что первые три дня — бесплатно.

— Да? — Дамблдор поправил очки и пробежал глазами текст. — Что же ты молчал, мой мальчик! Наши старые косточки прогреть — святое дело.

— Ты сам начал о деньгах толковать, Альбус. Мы только и делаем, что о деньгах говорим, — пожаловался Гриндевальд.

— Через пять лет я стану самым богатым человеком во всей магической Британии. Тогда я перестану о них говорить.

— Сомневаюсь, — покачал седой головой Гриндевальд, задумчиво доедая мармелад.

— Ты уже не разделяешь мои интересы, Геллерт?

— Да нет, Альбус, — вздохнул Гриндевальд, — разделяю. Пожалуй, я просто… завидую Северусу. Он пришел сюда, чтобы найти свою любовь. Я его не слишком хорошо знаю, но то, что он не воспользовался мальчишкой при первой же возможности — о многом говорит… А тебя только деньги волнуют, — с горечью добавил он.

— Э, да ты под шумок умял весь мармелад! Ах ты паскудник, — возмутился Дамблдор. — Придется тебя наказать, мой мальчик.

— Накажи, Альбус, — радостно прошептал Гриндевальд. — Я виноват.

Дамблдор притянул любовника к себе.

— Ты съел мои сладости… Теперь я съем тебя, — пробормотал он и, навалившись на Геллерта, лизнул его в губы: — Сладкий, — прохрипел он, подминая под себя Гриндевальда.

— Постой, у тебя в бороде что-то липкое, — шепнул Геллерт.

— К черту бороду, — прорычал Дамблдор, перебрасывая ее через плечо.

Он повалил Геллерта на двуспальную кровать гостиничного номера, торопливо стаскивая с себя джинсы.

Гриндевальд дрожащими руками расстегнул пуговицы на рубашке друга. На груди Дамблдора блеснул серебряный диск.

— Альбус, почему у тебя Отражатель на простой цепочке, а на моей — череп и змея? — спросил Геллерт.

— Цепочка Тома Риддла. Я ему давал Отражатель на прошлую практику, забыл? Да какая тебе разница. Главное, не вздумай его снять, — пробормотал Дамблдор, шаря руками по впалой груди любовника.

— Ни за что, — выдохнул Геллерт, дрожа от предвкушения.

— Чего дрожишь, паркинсонизм? — с подозрением спросил Дамблдор.

— Слава Мерлину, еще нет, — продребезжал Геллерт, приникая сладкими губами к жадному рту Альбуса.

*****

— Тебе не кажется, Долорес, нехорошо рыться в чужих воспоминаниях, — Скримджер нервно осмотрелся по сторонам. Личный кабинет профессора Снейпа выглядел так, будто по нему пронесся ураган, — книги сняты с полок и беспорядочно сброшены на пол, ящики стола и секретера выдвинуты, створки шкафа нараспашку, — авроры министерства перерыли все. Задача усложнялась тем, что никто из них не знал, что именно они ищут. Слова замминистра о том, что следует найти то, что интересует профессора более всего, — оказались бессильны помочь. Круг интересов Мастера Зелий неожиданно оказался так широк, что невозможно было выделить что-то одно: в кабинете были книги по философии и истории искусств, художественные альбомы, магловские стихи и проза разных эпох, литература по медицине и психологии. Множество книг по истории и теории музыки подсказало, что, возможно, предпочтения профессора лежат в этой сфере: аврорами были обнаружены ноты для игры на фортепиано, скрипке и гитаре. Целый стеллаж был заставлен литературой, посвященной театру, опере и балету. Авроры были в полной растерянности, — сделать однозначные выводы о предпочтениях профессора Снейпа оказалось невозможным. Один из проводивших обыск авроров предположил, что профессор является обыкновенным коллекционером, поскольку, чтобы прочитать такое количество книг, не хватит и жизни.

— Ну, если ты за всю жизнь ни черта не прочитал, это не значит, что и другие такие же, — проворчал Скримджер. Сейчас он походил на болотную цаплю в поисках лягушек: поднимал худые длинные ноги, перешагивая через стопки профессорских книг, и оглядывался по сторонам в поисках неведомых улик.

— Я прочитал весь Кодекс Аврора и «Постановления Визенгамота», — обиделся аврор. — Вдобавок, я подписался на журнал «Министерство и жизнь», сэр, — гордо добавил он.

— Руфус, мы теряем время, — раздраженно сказала Амбридж. — Заглянуть в Омут памяти — минутное дело.

— Это нарушение Кодекса, — блеснул познаниями аврор.

— Знаете, как сказал один магл, «Во многом знании — много печали», аврор Айзекс, — сахарным голосом промолвила Амбридж и изящно взмахнула палочкой: — Обливиэйт!

Выставив излишне начитанного аврора за дверь, замминистра энергично пробралась к Омуту памяти, втиснутому между книгами по Зельеделию и рядами Британской Энциклопедии по Кораблестроению.

— Постой, Долорес, — нахмурился Скримджер. — Не женское дело смотреть воспоминания мужчины.

— Руфус, ну я же не девочка, в самом деле, — Амбридж улыбнулась, играя ямочками на щеках.

— Нет, дорогая, — непреклонно сказал министр. — Позволь это сделать мне, Долорес.

Амбридж с видимым сожалением отступила от каменной чаши.

— Женщины более наблюдательны, — вздохнула она.

— Но и более впечатлительны, — возразил Скримджер. Он набрал воздуха в грудь, как ныряльщик перед броском с трамплина, и быстро окунул голову в зеленую воду воспоминаний. Через две минуты он вынырнул из чаши, задыхаясь и хватая ртом воздух.

— Мерлиновы яйца, — сквозь зубы процедил он.

— Что там? — заблестела глазками Амбридж, сгорая от любопытства.

Скримджер тяжело опустился на стопку книг на полу, потирая пальцами виски.

— Даже не знаю, как тебе сказать, — покачал головой он. — Там чего только нет. Но… везде, в каждом воспоминании — Поттер. Я бы мог подумать, что Альбус дал профессору задание следить за мальчиком, но… ты же знаешь, воспоминания имеют эмоциональную окраску…

— Поттер? — разочарованно протянула замминистра. — Но мы не можем отыскать Поттера. Где один, там и другой, это очевидно. А что еще?

— Каждые выходные он аппарирует в Ковент-Гарден. Королевский театр оперы и балета. Или в Барбикан-Центр, слушает Лондонский Симфонический Оркестр.

«А также таскается в десяток гей-клубов Сохо и ищет мальчишек, похожих на Поттера», — мрачно подумал Скримджер.

— Я считаю, этой информации вполне достаточно. Удерживая в мыслях образ профессора Снейпа, Ковент-Гардена и Поттера, мы произнесем заклинание и наверняка попадем в нужное место, — безапелляционным голосом сказала Амбридж.

«Буду думать про гей-клуб», — с неприязнью подумал министр.

— Ну что же. Так и поступим. Другого выхода нет, — сказал он вслух. — Созывай группу авроров. Ты уверена, что правильно запомнила заклинание активации?

Долорес Амбридж красноречиво фыркнула в ответ.

*****

— Хорошо, но этого мало. Каждое движение — это произведение искусства, Гарри, — мистер Снейп выключил музыкальный центр и приблизился к юноше мягкой походкой пантеры. — Ты должен выполнять номер с блеском, со вкусом, с наслаждением, — проговорил он низким негромким голосом, от которого у Гарри что-то сладко сжалось внутри.

— С наслаждением, — еще тише повторил хореограф.

Гарри вздохнул. Слово «наслаждение» говорило ему только о волнующих поцелуях с мистером Снейпом, о его нежных ласкающих руках, скользящих по его, Гарри, телу, и о сдерживаемой страсти в черных глазах, полных коварного очарования. Наслаждения от изматывающих занятий модерн-джазом получать пока не удавалось, несмотря на то, что технически он выполнял все почти идеально.

Гарри покорно повторил очередной блок движений, включающий трехшаговый поворот и свинг.

— Больше чувства, Гарри. Ты должен тратить себя без остатка, — сказал хореограф. — В тебе заключен бушующий вулкан страсти, так покажи это.

Гарри бросился на шею к мистеру Снейпу и приник губами к его губам.

— Да не мне покажи, — пробормотал хореограф. — Хотя… я… ах…

— Северус, Севе… рус… — плохо контролируя себя, шептал юноша, прижимаясь всем телом к мистеру Снейпу. Вулкан грозился вот-вот излиться самым неподобающим образом.

— Гарри, сюда могут войти, — хореограф пытался сохранить остатки самообладания.

— Обними меня… не отпускай, — шептал Гарри. Он вжался бедрами в бедра мистера Снейпа и задрожал от возбуждения, чувствуя, как пальцы хореографа до боли впиваются в его ягодицы.

— Прошу тебя, не здесь, — простонал мистер Снейп.

Внезапно он нахмурился и оттолкнул от себя юношу.

— Сюда идут, — проговорил он. Хороший слух не подвел мистера Снейпа. Буквально через секунду дверь класса Хореографии распахнулась. На пороге стояла группа странно одетых растерянных людей во главе с директором школы Альбусом Дамблдором.

— Северус, — жизнерадостно сказал Дамблдор. — У нас гости, туристическая группа из… как называется ваша деревня?

— Херефорд… Или Хогворт? — сказал кто-то.

— Хогсмид, — несколько неуверенно произнес один из туристов — худой мужчина с высокомерным лицом и повадками старого льва.

— Надо же, из самого Хогсмида, — вежливо заметил хореограф, ретируясь за рояль. Упражнения с Поттером способствовали существенному изменению той части тела, которую негоже было выставлять на обозрение туристам.

— Уважаемые туристы хотят осмотреть школу. Еще бы, уникальный особняк, бывшая резиденция принца-регента. Здесь у нас класс Хореографии, а раньше здесь давали жару… то есть, проводили балы. Может, вы нам что-нибудь покажете, Северус? — блеснул очками Дамблдор.

— Если господа не возражают, я лучше сыграю, — сказал Снейп, делая Гарри знаки глазами.

— С удовольствием послушаем, — заблестела маленькими глазками низенькая полная туристка — единственная женщина в группе.

Гарри незаметно протиснулся между крепкими мускулистыми мужчинами, удивляясь хорошей военной выправке жителей неизвестной деревушки, и бросился в раздевалку. До него донеслись нежные звуки двадцатого ноктюрна Шопена. Гарри с удивлением услышал, что мистер Снейп дважды сбился, но причины угадать не мог, — возможно, хореографа смутило неожиданное появление туристов. Мысль о том, что Северус Снейп взволнован поцелуями не меньше, чем он, не пришла в разгоряченную голову Гарри: мистер Снейп казался ему скалой, на которой высечено слово «Самообладание».

****

Глава 16. Бесплатная сауна. Гей-клуб для туристов

От автора: Глава по спец. заявке дорогих читателей :)))

— Проходийте, проходийте, — радостно залепетал пожилой финн, гостеприимно впуская в просторный холл очередных посетителей сауны. — Я — Юхани Баабае, хазяина сяуна, — с поклоном представился он.

— Очень приятно, мистер Баабае. Красиво тут, — одобрил Дамблдор, оглядывая общий зал с небольшим бассейном, уютными креслами и искусственной пальмой в центре. — Пахнет сосной, — заметил он.

— В парильке другой дерево, специальный, африканский абаши, — сказал хозяин. — Чтобы не горяcё лежать, — улыбнулся он. — Проходийте, — повторил он, увлекая за собой Альбуса и Геллерта.

Сауна оказалось небольшой, но уютной. К парилке примыкало несколько душевых, туалетные комнаты и небольшой бассейн с прохладной водой. В соседнем зале располагался бар, где можно было побаловать себя холодным пивом или же взбодриться горячительными напитками.

Банщик, симпатичный молодой человек, выдал им свежие полотенца и халаты.

— На моем халате козел нарисован, — хихикнул Гриндевальд. — Ох, и на твоем тоже, Альбус.

— Финский фольклорный символ — козел, — пояснил банщик. — Мы хотим, чтобы посетители знакомились с финской культурой.

— Я думал, символ финнов — олень, — заметил Дамблдор.

— Это в северной части страны, сэр. А в нашем ляне — козел, — упрямо сказал банщик. — Знаете, Йоулупукки по-фински — Дед Мороз, а “пукки”— это козел.

— Козел так козел, — миролюбиво согласился Гриндевальд. — Идем быстрей в парилку, Альбус.

Приятели разделись и обмотали бедра махровыми полотенцами.

— Вы прочитали правила? Не забывайте, в парилке надо дышать открытым ртом и как можно меньше разговаривать, — предупредил банщик. — Минут через восемь выходите. В вашем возрасте противопоказано долго находиться в сауне.

— Да мы еще охо-хо какие крепкие, — сказал Альбус, подталкивая Гриндевальда в бок.

Геллерт слегка покраснел.

— Идем уже, — буркнул он.

Они вошли в парилку, приятно пахнущую свежей древесиной, и, простелив полотенца, сели на полку.

— Про какие он правила говорил? — спросил Гриндевальд.

— Мерлин его знает, — пожал плечами Дамблдор. — Восемь минут — маловато. Ну ничего, давай по самочувствию, — сказал он.

— Ох и хорошо, — сказал, потягиваясь, Геллерт. — Надо будет у себя в Нурменгарде такую же сауну построить. Может, будешь чаще ко мне аппарировать.

— Это ж сколько денег надо, — сварливо сказал Дамблдор. — Ох, черт, что это такое! — он вдруг схватился за серебряный диск Отражателя.

— Мантикора гребаная! — выкрикнул Геллерт, судорожно отдирая диск от обожженной груди.

Разогревшийся в стоградусной парилке металл жег их тела огненными языками.

Не сговариваясь, они рванули цепочки, превратившиеся в раскаленные ошейники. Сверкнув серебром, оба Отражателя покатились по полу. В то же мгновение дверь парилки распахнулась.

— Все в порядке? — поинтересовался молодой банщик. — Мне показалось, вы меня звали.

— Э-э… Что? Мы? А мы где? — удивленно спросил Дамблдор, потирая шею. — Геллерт, — вдруг обрадовался он.

— Альбус, — сколько лет не виделись, — со слезами на глазах прошептал Гриндевальд, обнимая старого друга.

— Вы перегрелись, господа, — сказал банщик. — Достаточно для первого раза. Окунитесь в бассейн и приходите пить чай.

— С удовольствием, — просиял Дамблдор. — Ну как же я рад тебя видеть, Геллерт!

— Ох, а я как рад, — смущенно признался Гриндевальд.

Поддерживая друг друга под руку, они спустились по ступенькам к прохладной воде бассейна. Никто из них не заметил, как банщик проворно нагнулся и ловко подхватил через полотенце два горячих металлических диска.

*****

Вечер был чудесным, — теплым, напоенным ароматами цветов, волнующими запахами кофе и свежей сдобы, доносящимися из приоткрытых дверей кафе.

Мэр Хогсмида Скримджер устало опустился в плетеное кресло. Его ничего не радовало, — ни праздничная суета на Пикадилли, ни красоты Букингемского дворца, ни сокровища Тауэра, ни вонзающийся в небеса шпиль Биг Бена. После трехчасового хождения по Королевским ботаническим садам ноги Скримджера гудели, а голова раскалывалась от одуряющих запахов экзотических растений. Остальные туристы выглядели не лучше. Решение выпить по чашке кофе на Трафальгарской площади вызвало всеобщее одобрение, — несмотря на усталость, возвращаться в гостиницу туристам пока не хотелось.

— Ах, сколько еще всего предстоит осмотреть, — деловито сказала Долорес Амбридж. — А еще шопинг, — она отхлебнула глоток кофе.

Скримджер не ответил. Его настроение неумолимо перерастало из плохого в отвратительное. Он определенно что-то забыл. Нечто важное. Это не давало ему покоя.

— Надо же, мистер Дамблдор, — вдруг услышал он удивленно-радостный возглас Амбридж.

Скримджер поднял хмурый взгляд от своей чашки и увидел директора Школы Искусств под руку с каким-то господином. Оба были одеты несколько странно: директор затянут в кожаную черную жилетку, напоминающую рокерскую, в его бороде блестели металлические шарики, а его седоволосый друг красовался в ярко-салатного цвета футболке и вызывающе обтягивающих джинсах. Мэр Хогсмида уже заметил, что в Лондоне люди одеты безобразно. Но, возможно, люди искусства могут себе позволить определенные вольности, решил он.

Альбус Дамблдор уставился на хогсмидских туристов с видом легкого недоумения.

— А вы что здесь делаете? — удивленно спросил он.

— Отдыхаем, — не покривил душой Скримджер.

— Думаем, куда бы еще пойти, — блеснула улыбкой Амбридж. Скримджер скрипнул зубами. Никогда еще ему так не хотелось задушить свою заместительницу.

— Идемте с нами, — радостно предложил спутник Дамблдора.

— Кстати, это мой друг Геллерт, — сообщил Альбус.

— Мне кажется, мы где-то встречались, — пробормотал Скримджер.

— Возможно. Геллерт — очень общительный человек, — сказал Дамблдор. — Если хотите, можете пойти с нами в клуб. Тут рядом, на Чаринг-кросс. Все мужчины, как раз хорошо.

— Это мужской клуб? — заинтересовался Скримджер. Он чувствовал, как ощущение неправильности сегодняшнего дня покидает его с каждой минутой.

— Мужской. Еще какой мужской, — зачем-то подмигнул директор.

— А как же я? — взволновалась Амбридж.

— Женщинам вход не запрещен, — сказал Гриндевальд. — Конечно, их там мало, но, поверьте, вам не будет скучно, — заявил он.

— Идемте! — воскликнул Скримджер, все более проникаясь чувством, что он на верном пути.

— Выпить там хоть можно? — осторожно поинтересовался один из туристов.

— Да хоть залейся! — ответил Дамблдор.

Туристы мгновенно оживились — усталости как не бывало.

— А как же шопинг? — жалобно спросила Амбридж.

Мужчины смерили ее уничтожающим взглядом.

— Ну что ж. Надеюсь, потом будет, что рассказать в Хогсмиде.

— Еще как, — уверил ее Гриндевальд.

*****

— Дороговато, — пробурчал один из туристов, расплачиваясь у входа.

— Да, хорошо, когда есть флаер, — жизнерадостно заметил Дамблдор.

— Зачем эта метка на руке? — нервно спросила Амбридж.

— Как вы сказали, метка? — нахмурился Скримджер.

— А что это, по-вашему? — Амбридж рассматривала голубую печать с надписью «Heaven» на своем запястье.

— Это печать клуба, — сказал Гриндевальд. — Вы можете выйти покурить на свежий воздух, например. Чтобы не платить дважды за вход. Все узнают, что вы — отсюда.

— Я не курю, — возмутилась Амбридж.

— Дело наживное, — пожал плечами Гриндевальд.

— Симпатичная девушка, — один из туристов призывно улыбнулся длинноволосой высокой блондинке.

— Это не девушка, — сказал Дамблдор. — Ну что, идемте? Главный танцпол на втором этаже.

Людей было так много, что толпа буквально внесла туристов наверх.

Неискушенные жители Хогсмида буквально пооткрывали рты, оглушенные музыкой и удивленные открывшемуся их глазам зрелищу. Задымленный полумрак взрывался вспышками разноцветных огней. На стенах висели огромные плазменные экраны, на которых, многократно повторяясь, молодой длинноволосый парень пел в микрофон странную песню, состоящую, казалось, из одних только вздохов. Танцевальная площадка до отказа была заполнена молодыми людьми. Музыка была такой громкой, что туристы перестали слышать друг друга. Усиленные эквалайзером ударники посылали волны вибрации по их позвоночникам.

Симпатичный молодой человек протянул им поднос с напитками и что-то сказал.

— А? — дернулся Скримджер.

— За счет заведения, — крикнул ему на ухо Дамблдор, хватая два коктейля.

Туристы не заставили себя долго упрашивать.

— Мы оглохнем, — простонала Амбридж.

— Это какой-то ад, — сердито сказал Скримджер.

— Здесь есть другой зал, — перекрывая шум, выкрикнул Гриндевальд.

Он потянул их к выходу.

— Какой славненький трансвестит, — услышала Амбридж. Чья-то рука легонько ущипнула ее за попу.

Амбридж открыла рот, чтобы возмутиться, но водоворот толпы вынес ее в расширитель. Оглянувшись вокруг, она заметила, что их группа заметно поредела — некоторые хогсмидцы остались танцевать.

— Мы здесь обычно не тусуемся, — сказал Гриндевальд. — Народу много, и все молодые. Есть зальчик поспокойней.

— Мне здесь не нравится, — буркнул Скримджер. Он бы давно ушел, но его удерживала мысль об истраченных двадцати фунтах за вход. Мэр Хогмида совершенно забыл, что он хотел здесь найти, и растерянно оглядывался по сторонам, оглушенный музыкой и ритмично разрывающими полумрак вспышками света.

Альбус и Геллерт втащили их в другой зал. Туристы облегченно вздохнули: музыка здесь была не слишком громкой, людей значительно меньше, да и сам зал выглядел вполне уютным. В центре сцены Скримджер разглядел металлический стержень.

— Выпить надо обязательно, — Геллерт потащил хогсмидцев к барной стойке. — Коктейли тут шикарные.

— Я не пью, — пискнула Амбридж.

— Прохладительный коктейль. Легкий как лимонад. Жарко все-таки, — Гриндевальд сунул ей в руку высокий стакан с соломинкой.

Амбридж отхлебнула глоток. Напиток и вправду казался освежающим.

На сцену перед танцполом вышел молодой человек в белом пиджаке с совершенно голой грудью.

— Вы знаете, как мы вас любим? — выкрикнул он в микрофон. — Я, диджей Глюк, сегодня с вами всю-у-у ночь!

Толпа танцующих одобрительно заревела.

— Мы вас очень любим, — продолжил молодой человек. — И сегодня у нас чудесный вечер! Ну что, балдеем-зажигаем? — кокетливо спросил он.

Толпа поддержала его слова нечленораздельными выкриками.

— Зажигаем? — с недоумением переспросил Скримджер.

— Виски за счет заведения, — кто-то сунул ему в руку небольшой бокал. Скримджер вспомнил, что еще не ужинал, но отогнал от себя эту мысль, — все-таки стоимость виски наверняка входила в цену входного билета.

— Мы сегодня приготовили для вас оба-а-алденный сюрприз, — проворковал юноша на сцене.

Амбридж отхлебнула «лимонада» и блеснула глазками.

— Для вас танцует… Кармайкл! — выкрикнул диджей Глюк.

Толпа взвыла.

Скримджер недоуменно хмыкнул и опрокинул в рот виски. Закуски не было. Решить этот вопрос он не успел — неожиданно свет в зале погас.

Поначалу негромко, словно издалека, из динамиков донесся нарастающий гул барабана — глухой, ритмичный, напоминающий стук сердца. На сцене внезапно возник красный конус света. В центре светящегося круга стояла длинноволосая женщина в ниспадающем платье.

— Кармен, — с пониманием сказала Амбридж.

Скримджер оперся о барную стойку и всмотрелся в женщину: длинноволосые брюнетки были в его вкусе. Кто-то ткнул ему в руку бокал. Удивляясь щедрости заведения, он отхлебнул еще глоток. Приятное тепло легкой волной пошло по его телу. Настроение стремительно улучшалось.

В такт барабанному ритму Кармен задрожала мелкой конвульсивной дрожью. Бретелька красного платья упала с ее плеча. Скримджер придвинулся ближе к сцене.

Музыка затрепетала, ритм барабанов, казалось, посылает в тело женщины эротические импульсы. Она изгибалась, вздрагивала и несколько раз облизнулась языком так, что тепло от выпитого виски ринулось Скримджеру в пах.

Внезапно женщина метнулась к металлическому стержню в центре сцены и обвилась вокруг него гибкой чувственной змеей. Ее длинная юбка вдруг скользнула на пол, обнажив длинные стройные ноги. Эти ноги раздвинулись и охватили блестящий шест. Кармен прижалась лобком к стержню и начала призывно двигаться. Скримджер вдруг почувствовал предательскую тесноту в брюках.

Барабаны застучали быстрее, словно вторя участившемуся биению сердца мэра Хогсмида. Из динамиков донеслись вздохи, — сначала приглушенные, потом все более и более откровенные. Кармен извивалась вокруг шеста.

Удар барабана — и верхняя часть платья танцовщицы вдруг оказалась у нее в руке. Изящный взмах — красная ткань взлетела в воздух и опустилась на руки зрителей. Скримджер незаметно для себя пробрался поближе — ему никак не удавалось разглядеть грудь Кармен. В этот момент девушка повернулась спиной к зрителям и потерлась ягодицами о стержень. Скримджер закусил губу. Внезапно барабан затарахтел мелкой дробью, словно в цирковом смертельном номере перед прыжком акробата. Все так же стоя спиной к залу, девушка красиво изогнулась, поддела ногтем трусики и кокетливо спустила их до колен. Скримджер вздохнул, не в силах оторвать взгляд от крепких ягодиц красавицы. Далее произошло нечто невероятное. Девушка быстро развернулась, и от резкого движения внушительных размеров член сочно шлепнул красавицу по бедру. Скримджер с ужасом осознал глубину своего заблуждения. Взмах рукой — и кружевные красные трусики украсили гордую львиную голову мэра Хогсмида.

Скримджер ринулся к выходу. Выбраться удалось далеко не сразу: мэра толкали, хватали за руки, какой-то наглец обслюнил его жадными губами, пытаясь сорвать поцелуй, а чья-то ловкая рука как бы невзначай ощупала его между ног.

Розовый костюм Амбридж показался ему вожделенным островком безопасности в толпе безумцев. Отшвыривая прилипчивых парней, он с трудом пробрался к госпоже Долорес.

— Это не Кармен, — прорычал он.

— Вижу-вижу, — пьяно хихикнула Амбридж. — У меня дальнозоркость, Руфус, — лицо помощницы мэра раскраснелось, глаза сверкали воодушевлением. Амбридж протянула Скримджеру стакан виски: — Вот, возьми. Мне принесли, от заведения, а я пью л-лимонад.

Мэр Хогсмида залпом опрокинул в себя огненную воду. Это его несколько утешило. На сцене опять появился диджей Глюк. Скримджер мало знал о том, как правильно держать микрофон, но он не был уверен, что его обязательно надо поглаживать по всей длине и шептать, касаясь кончиком языка.

— У нас сегодня для вас-с ос-собый сюрприз, — по-змеиному прошипел Глюк. Странное дело, Скримджер чувствовал, что возбуждается от звука этого голоса совершенно против собственного желания.

— Я попрошу всех, кто сегодня первый раз у нас в клубе, пройти на сцену. Мы приготовили вам замеча-ательный подарок, — сладко пропел диджей. — Только для вас… совершенно бесплатно… посещение Лабиринта!

Зал поддержал диджея одобрительными выкриками. В затуманенном мозгу Скримджера мелькнула мысль о побеге, но пути к отступлению были отрезаны.

*****

В дышащей неясными вздохами полутьме по телу Скримджера скользнули теплые ласкающие ладони. Он не понял, куда и как исчезла его рубашка. Коснувшись рукой невидимого в темноте тела незнакомки, он с облегчением ощутил в ладони крепкую упругую грудь. Даже чересчур упругую, подумал он. Чьи-то губы проложили дорожку из поцелуев вниз по его животу и спустились ниже — туда, где изнемогала разогретая виски и обилием впечатлений самая стойкая часть тела мэра. Скримджер застонал от удовольствия и досады — как много лет он втайне мечтал об этом! Ободренная успехом, невидимая красавица развернулась, подставив ему свои ягодицы. Оглаживая упругие бока девицы, теряя голову от возбуждения, Скримджер вошел в нее одним рывком, сходя с ума от тесноты и нежной влажности. Затуманенное сознание напомнило ему, что надо сделать приятное и девушке. Он просунул руку между ног прелестного создания и оторопел. Его пальцы сжимали чужой длинный вялый член. На долю секунды мэру померещилось, что это его собственный, но кто тогда вколачивался в сочную плоть, как не он сам? Уже не в силах остановиться, он с рычанием продолжил начатое, чувствуя, как оживляется под рукой нечто, ему не принадлежащее. Через секунду мэр захрипел и повалился на чужую спину, хватаясь обессилевшими руками за спасительную грудь, как утопающий за буек.

*****

— Моя ты пр-релесть, — прорычал низкий сексуальный голос на ухо Амбридж. Сильные мужские руки прижали ее согнутые в коленях ноги к бедрам.

— Точно хочешь? — от его шепота Амбридж вознеслась на небеса.

— Очень, — выдохнула она. — Я тебе нравлюсь? — пьяно прошептала она.

— М-брх, — ответил мужчина и ворвался в ее тело, как кулак кухарки, начиняющий тушку рождественского гуся.

— Не туда! — завопила Амбридж, трезвея от неожиданности.

— Поздно, — выдохнул ей в ухо злодей. — Расслабься.

*****

— Геллерт, ты хотел улизнуть в Лабиринт? — Дамблдор намотал на кулак седые патлы Гриндевальда. — И что ты там не видел? — зло спросил он.

— Да я… просто… заглянуть хотел… проверить, как там наши друзья.

— Сунешься в Лабиринт — убью, — сурово сказал Альбус. — Ты — мой, — он вонзился жестким поцелуем в бледные губы любовника.

— Бавова овавава, — пробормотал Гриндевальд.

— Что? — отстранился Альбус.

— Борода в рот попала, — жалобно вздохнул Геллерт.

— Мало попала, — пробурчал Дамблдор. — Ложись. Ты наказан.

С обреченным вздохом Гриндевальд распластался на постели. Дамблдор перехватил бороду поперек, размахнулся и изо всех сил хлестнул любовника бородой по голому заду. Вплетенные в волосы металлические шарики больно огрели ягодицы Геллерта, оставив на коже красные следы.

— Еще, Альбус, — блаженно прошептал Гриндевальд.

*****

Глава 17. “Упивающиеся Ритмом”. Зелёная молния несчастья

— И это все? — сквозь зубы произнес Люциус Малфой. Драко почувствовал в голосе отца скрытое раздражение.

— Да, — выплюнул Драко. — И вообще, я устал.

— Ты хочешь мне сказать, — постепенно закипая, начал Люциус, — что никаких новых движений, никаких интересных композиций Северус Снейп не собирается представлять на фестивале? — он вскочил, хлестнув себя по щеке стянутыми в хвост светлыми волосами. — Северус сам выстраивает композицию и рисунок танца, сам выдумывает всё, — начиная от сценария и кончая костюмами! Хочешь сказать, что это убожество, что ты мне сейчас показал, — и есть то, чем он хочет удивить жюри?

— Он сказал, что мы должны удивлять не техникой, а бескорыстной любовью к искусству и зрителям, — кисло сказал Драко, уже предчувствуя новую вспышку отца. Его ожидания оправдались в полной мере.

— Что за чушь! — мгновенно разъярился Малфой. — Ты лжешь! В тебе говорит никому не нужное благородство! Это похвальное качество, но не сейчас, когда мистер Риддл собрался спустить с меня три шкуры в случае поражения! Сегодня меня ждет тяжелый разговор, — мрачно прибавил он, сверля Драко угрюмым взглядом.

— Отец, не смотри так, будто я собрался тебя обвесить! У Северуса другая манера преподавания.

— Да какая к черту другая! Модерн-джаз — это тот же классический балет в союзе с джазовым танцем! Какой велосипед тут еще можно изобрести?

— Ты всегда не слышишь меня, когда я с тобой разговариваю! — вскипел Драко. — Ты сам спрашиваешь и сам же на вопросы отвечаешь, — он снял балетки и со злостью швырнул их под скамью.

— Извини, — поморщился Люциус. — Мне показалось, что в тебе говорит прежняя привязанность к Севу, и ты не хочешь выдавать его секретов, — он вперил в сына препарирующий взгляд холодных серых глаз.

— Нет, — Драко хмуро выдержал взгляд. — Ты же знаешь, у меня с ним всё кончено. Я показал тебе все движения, которые мы готовили. У Северуса другой подход к танцам, чем у тебя. Философский, — фыркнул он.

— Будем надеяться, среди членов жюри будет не слишком много философов, — в глазах Малфоя-старшего мелькнул и погас злорадный огонек. — Что ты пялишься в окно, Драко?

— Ничего, — буркнул юноша. — Я пойду?

В заднем кармане белых джинсов Люциуса мелодично звякнул мобильный.

— Да, мистер Риддл, я у себя, — торопливо сказал Малфой и повернулся к Драко: — Все, ты свободен. Беги к своему поэту, — с насмешкой добавил он. — Небось уже час под окном страдает.

Драко дернул ртом, собираясь что-то сказать, но сдержался. Он молча подобрал с пола балетки, забросил их в шкаф и отправился в душевую.

Через четверть часа он вышел из раздевалки, приглаживая ладонью мокрые волосы. Из танцевальной студии доносились приглушенные голоса.

Драко замедлил шаг.

— Мистер Риддл, поверьте, абсолютно тривиальные вращения, совершенно ничего нового ни по рисунку, ни по композиции. Стародавний архивный мюзикл, и где он его только откопал, — услышал Драко голос отца.

— Снейп хитёр, — прогнусавил директор школы «Упивающиеся Ритмом». Драко всегда раздражал его голос — вечно сиплый, будто мистер Риддл болен хроническим ларингитом. Возможно, так оно и было.

— У него кризис среднего возраста, — фыркнул Люциус. — Изобрел философию танца и кормит ею учеников.

— Что ж, будем надеяться, наша техника и трюки произведут больше впечатления, чем философия Снейпа, — прохрипел мистер Риддл. — Я буду не я, если не наступлю на бороду Дамблдору.

— Кстати, Старик исчез. Его видели в каких-то злачных местах в Сохо, но в школе он уже третий день как не появляется, — донесся до Драко третий голос. Юноша осторожно глянул в дверную щель: как грязь на снегу, к белому студийному роялю привалился Питер Петтигрю — специалист по костюмам и светоэффектам.

— Тем лучше, — хохотнул мистер Риддл. — «Поражу пастыря, и рассеются овцы», — процитировал он.

— А у меня есть идея, как помочь «Хогвартсу» получить первое место с конца, — потирая руки, сказал мистер Петтигрю.

— Придушить Альбуса в подворотне в Сохо? — скучающим голосом спросил директор Риддл.

— Ну как вы могли такое подумать, — сладко улыбнулся Петтигрю. Смотря на него в щель, Драко решил, что при взгляде на гнусного осветителя ничего другого в голову и не пришло бы.

— Знаете такое выражение, «выставить в невыгодном свете»? — осклабился тот. — Я устрою «Хогвартсу» такие спецэффекты, что жюри рыгать… пардон, тошнить будет. Есть эффект сырого мяса, есть — гнилого. Подсветочку сделаем, будут они у нас как разложившиеся трупы в судный день, — хихикнул он.

Мистер Риддл хлопнул в ладоши:

— Ты — гений, Хвост!

Мистер Петтигрю закусил от удовольствия губу и как никогда стал похож на крупную ондатру.

— Могу и всех остальных участников подсветить, — с энтузиазмом предложил он.

Директор покачал головой.

— Нет, остальные меня не интересуют. Самое главное — уничтожить Альбуса. Он подлец, каких мало.

— Мистер Риддл, у меня тоже есть идейка, — услышал Драко голос их аккомпаниаторши Беллатрисы Лестрейндж. — Только на ушко, — игривым тоном сказала она.

Как Драко ни напрягал слух, расслышать слова мисс Лестейндж ему не удалось.

— Отличная мысль, — сказал директор. — Этого пацаненка я ненавижу не меньше Альбуса. Ну ладно, считайте, что я дал добро. Детали — самостоятельно. И помните, засветитесь — пожалеете, — прошипел он.

Драко понял, что разговор окончен. Взволнованный услышанным, он отскочил от двери. Стараясь ступать бесшумно, он заскользил вниз по лестнице и через секунду уже был на улице.

*****

— Гилли, с чем рифмуется слово «член»? — спросил Драко, елозя рукой под одеялом.

— Плен, — машинально ответил Гилдерой.

— Ты что, мазохист? — Драко лег на него сверху и коснулся губами маленькой ямочки на подбородке поэта.

— Вроде бы нет, — пробормотал Локхарт. — Не знаю, не проверял.

— Сейчас узнаем, — оживился Драко. Он скользнул языком по гладкой оливковой коже поэта и вдруг укусил его около соска.

— Ай, — взвился Гилдерой. — Больно!

— Нравится? — не поверил юноша.

— Не знаю. Кусай полегче, — нахмурился поэт.

Драко прикусил сосок.

— О-о, — простонал Гилдерой. — Да…

Драко удивленно вскинул брови.

— Я же пошутил. Правда, нравится?

— Еще… проверь, — поэт выгнулся, подставляя юноше другой сосок.

Драко со вкусом впился в розовый нежный шарик. Гилдерой застонал и прижал его к себе, задыхаясь от восторга.

— Гилли, а почему ты перестал сочинять стихи? — спросил вдруг юноша. — Что, я тебя больше не вдохновляю? — прищурился он.

— Я не знаю, мой любимый, наоборот, просто я не хочу ничего писать, путаться в кружеве воображения… Не могу ни о чем думать, только о тебе… только ты… нет ни строчки больше в моей голове, да и не нужно… Нет таких слов, которые похожи на то чувство… которое я к тебе… — он с силой сжал его в объятьях и посмотрел на юношу глазами цвета летнего небосвода: — Вся поэзия — ложь. У меня только три слова есть, Драко. Только три слова, — прошептал он.

— Какие? — Драко потрогал подушечками пальцев полюбившуюся ямочку.

— Я тебя люблю, — просто ответил поэт.

*****

— Сделаешь то, что я попрошу? — Драко провел кончиками пальцев по бурно вздымающейся груди Гилдероя.

— Все, что прикажешь, — в голосе поэта еще слышался отголосок пережитого экстаза.

— Надо обезвредить осветителя на фестивале, — Драко поцеловал поэта в блестящее от пота плечо.

— Убить? — спокойно спросил Локхарт.

Драко рассмеялся.

— Да нет. Отвлечь, завлечь, — на твое усмотрение.

— Завлечь? — нахмурился поэт. — Лучше убить.

— Да не в том смысле завлечь, — развеселился Драко. — Просто оттащить от пульта скроллеров.

— От чего? — моргнул Гилдерой.

— От пульта, откуда он управляет светоэффектами, — пояснил Драко. — Он задумал гадость, надо его остановить.

— Не проблема, — сказал поэт. — Могу и пульт ликвидировать, вместе со скро…

— Боже упаси, — Драко куснул его за мочку уха. — Не знал, что ты такой опасный человек.

— Ради тебя я готов на все! — сверкнул глазами Гилдерой.

— Мужика с рабочего места утянуть на две минуты — невелик подвиг, — хмыкнул Драко.

— Обман — это тоже искусство, — с видом знатока сказал поэт.

*****

— Северус, я устал, — Гарри загнанно дышал. Волосы на лбу слиплись, лицо взмокло под оправой очков.

— Последний трехшаговый поворот и дроп, — нахмурился хореограф. — Гарри, соберись. Два дня до выступления. Последний раз, я прошу.

Гарри вздохнул. Чем ближе подходил срок фестиваля, тем деспотичней вел себя хореограф. Несмотря на собственные слова о том, что танцы — не дрессура, он то и дело прохаживался своей проклятой палочкой по ногам и задам учеников. Сегодня на разминке досталось и Гарри. Юноша уставился на хореографа такими обиженными ошеломленными глазами, что мистер Снейп смешался, нервно дернул лицом и отскочил от юноши, тут же набросившись на мисс Грейнджер по каким-то пустякам.

Гарри покорно выполнил поворот и красиво изобразил дроп — расслабленное падение торса в сторону.

— Это никуда не годится! — возмутился хореограф. — Ты будто сломанная кукла.

Гарри посмотрел на него усталыми глазами.

— Я и так твоя кукла, Северус, — горько сказал он. — Да, ударь меня своей палкой!

Мистер Снейп в мгновение ока подскочил к нему и схватил за руку.

— Что ты такое говоришь? — побелевшими губами проговорил он.

— Ты знаешь, о чем я, — еще тише сказал Гарри. — Я нужен тебе, пока танцую.

— Бред, — прохрипел мистер Снейп. — Не говори ерунды! — он вдруг обнял его, прижал к своей груди голову Гарри и зарылся губами в его встрепанные волосы.

— Ты не любишь меня, — сдавленно сказал юноша. — Ты любишь искусство. Ты любишь меня, пока я его часть. А потом, после фестиваля…

— Потом, после фестиваля, я заберу тебя в Биарриц, — прошептал хореограф голосом, отравленным желанием. — Ты поедешь со мной туда?

— Мне все равно, куда, — Гарри терял голову от коварного шарма мистера Снейпа. — Только с тобой.

— С тобой, — хрипло повторил хореограф. Он поймал губами нежные губы юноши и поцеловал их невыносимо медленно, даря поцелуем радость и тонкое мучение неудовлетворенности.

— Не мучай меня и себя, — простонал Гарри. — Мне этого мало, разве ты не знаешь?

— Ты сказал, что не был с мужчиной, — пробормотал хореограф. — Ты не знаешь, чего хочешь, дорогой мой.

— Тебя хочу, — пленительно улыбнулся Гарри. Мистер Снейп зачарованно посмотрел в его зеленые глаза — в них сияла надежда и незамутненная чистота юности.

— Я буду… ждать тебя внизу, — не узнавая свой голос, прохрипел хореограф. Его всегда бледное лицо пошло красными пятнами лихорадочного румянца.

— О-о, — только и мог выговорить Гарри. — Я мигом!

Он кинулся было к двери, потом вдруг резко развернулся, бросился к мистеру Снейпу и по-детски чмокнул его в щеку.

Улыбаясь уголком рта, мистер Снейп спустился по широкой мраморной лестнице, миновал вестибюль и вышел на улицу. Отыскав взглядом взятый на прокат БМВ — красавец Мазерати погиб безвозвратно, — мистер Снейп направился к машине. Углубившись в свои мысли и внутренне волнуясь о предстоящем вечере, он не успел понять, что произошло. Острая боль обожгла его висок, перед глазами вспыхнула зеленая молния, напоминающая огромную змею.

«Гарри», — метнулась последняя мысль в его затухающем сознании.

Он упал лицом вниз на красиво подстриженный газон школьного сквера и больше не шевелился.

*****

Глава 18. Палочка господина хореографа. Вынужденное признание Дамблдора

Гарри поспешно натянул рубашку на влажное тело и буквально впрыгнул в брюки. Он метнулся из раздевалки в зал: следовало закрыть крышку рояля и выключить свет.

На пюпитре он заметил палочку мистера Снейпа. Гарри не знал, отчего так, но эта палочка внушала ему мистический ужас. Юношу нельзя было удивить побоями: то немногое, что он смутно помнил из своего детства, включало в себя широкий спектр подручных средств для битья, — начиная от ремня дяди и его увесистых кулаков, и кончая мерзкой кухонной тряпкой тёти. Он знал, что на самом деле хореограф никому не сделал по-настоящему больно, но приятного в проклятой палке было мало, — в конце концов, все ученики студии были уже взрослыми людьми, хотя в присутствии мистера Снейпа почему-то робели и чувствовали себя глупыми школьниками.

С внутренним трепетом Гарри взял в руки опасную палочку. Поначалу он принял ее за указку, теперь же, разглядывая ее вблизи, подумал, что это просто чудаковатая прихоть искусного столяра: черная деревянная рукоять была покрыта тонкой витиеватой резьбой, а отшлифованный до блеска стержень был слишком короток для указки.

Гарри сжал в ладони рукоять. Внезапно поток странного покалывающего тепла пронзил его руку до самого плеча. Юноша с досадой подумал, что некстати потянул мышцы на занятии. Щелкнув выключателем и притворив за собой дверь, Гарри поспешил вниз по ступеням.

Сжимая в руке палочку мистера Снейпа, он вылетел на порог школы и огляделся, отыскивая взглядом учителя.

На улице вечерело. В сквере зажглись круглые фонари, напоминающие большие соцветия ландышей. Их мягкий желтоватый свет рисовал размытые круги на аллеях, аккуратно подстриженной траве газонов, скользил рассеянными лучами по стыдливым мраморным скульптурам, прячущимся среди темной листвы. За колоннами, поддерживающими портик, мелькнула какая-то тень. Гарри обернулся, но никого не увидел.

Он решил, что мистер Снейп ждет его в машине. Юноша ускорил шаг и чуть не упал, споткнувшись о что-то мягкое.

На посеребренной светом фонарей траве, лицом вниз лежал Северус Снейп, — в совершенно неестественной позе, подвернув под себя руку.

Гарри задохнулся от ужаса.

— Северус, — прохрипел он.

Юноша повернул мужчину лицом к себе и трясущимися руками ощупал тело, но никаких повреждений не обнаружил.

— Помогите, кто-нибудь! — дико выкрикнул Гарри.

Парк ответил легким шорохом ветра в деревьях.

— Северус, — всхлипнул Гарри, — что, что с тобой?

Он понял, что хореограф жив, — грудь мужчины слабо вздымалась. Возможно, это был глубокий обморок.

Гарри метнулся обратно в здание: где-то по школе бродил охранник Филч, дежурящий всю ночь. Охранника он обнаружил быстро: негодяй спал, откинувшись на стуле, выставив на обозрение тощую утиную шею с острым кадыком. На полу сиротливо примостилась пустая бутылка виски.

Гарри сорвал с рычагов телефонную трубку и, заикаясь от волнения, вызвал скорую.

Через секунду он вновь был у тела. В порыве отчаяния он сел на траву, приподнял мистера Снейпа за плечи и положил его голову на свою грудь, судорожно прижимая к себе отяжелевшее тело учителя.

— Северус, очнись, пожалуйста, — молитвенно шептал он, обнимая мужчину и раскачиваясь из стороны в сторону в каком-то горестном трансе.

Время шло, скорой не было.

Гарри нашел на траве палочку хореографа, которую выронил, увидев распростертое тело. Он схватил ее и до боли в ладони сжал черную рукоять.

— Очнись, бога ради, — в отчаянии простонал он.

Что произошло далее, Гарри не понял. Ему показалось, что из палочки вырвался поток голубого газа. По руке юноши прошел разряд, похожий на удар током. Гарри ахнул от неожиданности и выронил палочку.

— Гарри, какого черта? — услышал он. — Решил меня задушить?

Гарри остолбенел. Только что полумертвый мистер Снейп буквально подскочил на месте.

— Слава богу, — выдохнул потрясенный Гарри. — Как ты меня напугал!

Мистер Снейп посмотрел на юношу с явным недоумением:

— А что, собственно, произошло?

Гарри открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент раздались тревожные позывные скорой помощи, и в ворота сквера въехал белый микроавтобус.

*****

— Со мной все в порядке, — возмущался хореограф. — Молодой человек — паникер, каких мало. Я никуда не поеду, — рассердился он в ответ на уговоры медиков.

Забрав в вытрезвитель охранника Филча, скорая уехала.

— Ты потерял сознание, это было так ужасно, — дрожащим голосом сказал Гарри. — Ты уверен, что сможешь вести машину?

— Уверен, — буркнул мистер Снейп.

Почти всю дорогу до коттеджа, где жили преподаватели, оба молчали. Притормозив у обочины, хореограф выключил зажигание и вдруг оперся на спинку кресла, запрокинув голову, как смертельно усталый человек.

— Северус, тебе плохо, — Гарри схватил его за руку. Пальцы были холодны как лед.

— Я не знаю, что со мной, — пробормотал мистер Снейп.

— Я помогу тебе подняться в комнату, — Гарри выскочил из машины, намереваясь предложить хореографу дружеское плечо.

— Я дойду, — сварливо сказал мистер Снейп. Он выбрался из машины и медленно, с усилием, поднялся на веранду. Гарри шел сзади, молясь всем святым, чтобы Северус не упал в обморок снова.

Комната мистера Снейпа была небольшой, но уютной. Она могла бы быть и попросторнее, но почти всю площадь съели стеллажи книг.

Хореограф устало опустился на диван.

— Гарри, я обещал тебе незабываемый вечер, — иронично сказал он. — Судя по всему, у меня получилось.

— Не то слово, — передернулся Гарри. Картинка с неподвижно лежащим в траве телом все еще стояла у него перед глазами.

— Ты бледный как стенка. Полежи, — попросил он. — Давай я тебе чай сварю, — предложил юноша, осторожно поглаживая тонкую руку с проступившим рисунком вен.

— К черту чай, — пробормотал хореограф. — Там где-то было вино, — вяло махнул рукой он.

Гарри открыл дверцу серванта и наполнил найденную рюмку красной тягучей жидкостью.

— Северус, — вспомнил он. — Твоя палочка… она бьется током, знаешь?

— И тебя ударило? — поднял бровь мистер Снейп. — Странно. Я вчера взбодрил ею мистера Уизли, и получил хороший разряд.

Гарри заворожено смотрел на его губы, касающиеся тонкого стекла бокала.

— Странная палочка, — сказал Гарри. — Откуда она у тебя?

— Не помню, — нахмурился хореограф. — Мне кажется, она у меня очень давно.

Он вдруг посмотрел на Гарри долгим задумчивым взглядом.

— Я обещал тебе… — начал он.

— Северус, нет, — прошептал Гарри, обвивая руками его шею, — тебе нужно отдохнуть. Умоляю, — он осторожно поцеловал упрямый подбородок. — Можно, я просто посижу с тобой?

— Тебе не противна моя слабость? — удивленно спросил тот.

Гарри распахнул глаза.

— Противна? — недоуменно переспросил он. — Что ты такое говоришь?

— Гарри, — прошептал мистер Снейп. Он взял руку юноши и положил к себе на грудь. — Ты… замечательный, — очень тихо сказал он, закрывая глаза. Не глядя, он опустил на пол бокал. Его рука бессильно свесилась с дивана. — Я никогда никого не любил, — пробормотал мистер Снейп и замолчал.

Гарри вгляделся в бледное лицо: Северус спал. Юноша встал и осторожно укрыл его пледом. Какое-то время он тихо сидел рядом на полу, касаясь лбом руки спящего. Гарри душили странные чувства, которым не было названия. Все смешалось — страх от пережитого, тревога, облегчающая радость и волнение. Нежность к спящему мужчине комком подкатила к горлу.

— Я буду любить за двоих, — прошептал он. — Пока и ты меня полюбишь, Северус. Когда-нибудь.

Гарри тихонько встал, перебрался в большое кресло у окна и лег, свернувшись калачиком, как большой сторожевой пес, чутко охраняющий сон хозяина.

*****

Теплоход «Симфония» мягко шел по фарватеру Темзы. Капитан Аберфорт дал команду глушить двигатель, и судно продвигалось по инерции, не спеша приближаясь к Вестминстерскому причалу.

— Приготовиться к швартовке. Швартоваться правым бортом, — отдал команду Аберфорт. Маневрируя машиной и выкрикивая указания рулевому, он привел теплоход в положение, параллельное причалу. Рулевой дал задний ход, погашая инерцию.

— Якоря к отдаче, — передал Аберфорт в другой микрофон.

Наконец, сияющий огнями теплоход застыл в мутных водах Темзы, отражающих привычные силуэты Дома Парламента.

Капитан сошел на палубу. На пристани толпились люди, ожидая, когда перекинут трап. Аберфорт обвел взглядом толпу и удовлетворенно хмыкнул: он их ждал.

— Аби, брат! — радостно выкрикнул пожилой человек в рваных джинсах и первым бросился по мосткам, нелепо размахивая руками. Он буквально налетел на капитана, едва не сбив его с ног.

— Альбус, — Аберфорт похлопал брата по плечу, пряча в усах улыбку.

— Слава богу, мне не приснилось, что ты тут, — пробормотал Дамблдор. — Знаешь, со мной что-то случилось. Стал забывать простые вещи, — вздохнул он.

— Геллерта ты не забыл, как я посмотрю, — хмыкнул Аберфорт, разглядывая переминающегося с ноги на ногу Гриндевальда. — Зови его сюда.

— Ты не будешь против, Аби? — заискивающе спросил Альбус.

— Вы всегда мои желанные гости, — сказал капитан. — Я провожу вас в каюту, — он критически осмотрел рваные джинсы потрепанного хиппи и грязную бейсболку с надписью «Heaven»: — Ты выглядишь неважно, брат.

— Да ну его, — беззаботно сказал Дамблдор. — Слушай, с нами друзья. Не переживай, у всех есть билеты, — он махнул рукой на группу угрюмых хогсмидских туристов, потрепанных гей-клубом.

— Даже у тебя с Геллертом? — насмешливо спросил капитан.

— Мы не успели купить, — пробурчал Дамблдор-старший.

— Ладно, Мерл… бог с ним, — сказал Аберфорт. — Идемте, через сорок минут отплытие.

Хогсмидские туристы не заставили себя долго упрашивать: они поднялись на борт и мгновенно рассыпались по палубе, с интересом рассматривая оснастку и такелаж.

— Я так рад видеть тебя, Аби, — довольным голосом сказал Дамблдор. — Сто лет не виделись.

Аберфорт посмотрел в голубые глаза брата и улыбнулся немного грустно.

*****

Через час теплоход уже шел вверх по Темзе. Туристы на палубе комфортно расположились в шезлонгах, лениво глядя на проплывающие за бортом огни вечернего Лондона.

Капитан Аберфорт пригласил брата в каюту. Пожилой хиппи с любопытством осмотрелся: в сравнении с шикарными интерьерами пассажирских кают, вестибюлей, салона и зала-ресторана, обитель капитана была довольно скромной. Стены были обшиты шпоном из ольхи, нигде не было видно ни зеркал, ни ковровых дорожек, ни бронзовых канделябров. К полу был прикручен небольшой диван, стол и наполненный книгами шкаф. Одну стену занимало несколько мониторов, на экранах которых отражались данные навигационных приборов и сигналы с подводных камер. В углу примостился маленький холодильник.

— Будешь лимонад? — Аберфорт достал из холодильника две небольшие жестянки.

— Можно, — Альбус расположился на диване и скучающим взглядом окинул мониторы.

— Рассказывай, что стряслось, — капитан щелчком открыл банку и протянул брату.

— Да нечего рассказывать, — с досадой ответил тот. — Боюсь, что у меня начался склероз. Я не помню элементарных вещей. До сих пор удивляюсь, как я тебя нашел, Аби.

— Совсем ничего не помнишь? — спокойно сказал Аберфорт.

— Представь себе! Ко мне подходят какие-то люди и требуют вернуться в школу, директором которой я якобы являюсь. Как тебе это, а?

— Но это правда, — пожал плечами капитан. — Ты и есть директор школы.

— Святые небеса! — с отчаянием воскликнул Дамблдор. — И ты туда же! Я ни черта не помню. Что я делал еще неделю назад — ума не приложу. Вот, например, что это такое? — он сунул дрожащие пальцы в свою всклокоченную бороду и выудил маленький кусочек пластика. — Сам знаешь, я любитель в бороде что-то прятать. Вот, спрятал, и не знаю, что это. И такие же цифры здесь, — Альбус поднял ногу, и на подошве грязного мокасина капитан заметил процарапанный ряд цифр.

— Не разноси грязь по каюте, — нахмурился Аберфорт. Он открыл встроенный в стену шкаф и извлек оттуда пару кожаных туфель: — Эти будут получше, — сказал он. Альбус с довольным кряхтением скинул мокасины и переобулся в новую пару.

Аберфорт взял загадочную пластиковую карточку и хмуро всмотрелся в длинный ряд цифр.

— Не иначе как телефон какого-нибудь красавчика, — с насмешкой сказал он, швырнул в шкаф мокасины и карточку и закрыл шкаф на ключ.

— Навряд ли. Я все время с Геллертом. Как страшно ничего не помнить, — вздохнул Дамблдор.

— Я могу помочь тебе вспомнить, Альбус, — капитан отхлебнул лимонад и уставился на брата немигающим взглядом. — Я могу тебе помочь, — с нажимом сказал он.

— Ты не врач. Разве это возможно? — недоверчиво протянул Альбус.

— Возможно, — коротко ответил Аберфорт. — Если ты сделаешь то, о чем я тебя попрошу.

— Ты всегда был слишком умным, — мрачно сказал Дамблдор-старший. — А если я не стану делать то, о чем ты просишь?

— У тебя нет выхода, Альбус, — с тяжелым вздохом сказал Аберфорт. — Если ты меня не послушаешь, — сядешь в тюрьму. И если сядешь, то выйдешь уже не здесь, — тише прибавил он.

— В тюрьму? — поразился Альбус. — Что я такого сделал? Я ничего не помню.

— Могу напомнить, — спокойно сказал капитан. Он выдвинул ящик стола и извлек оттуда старый выпуск «Файнэншел Таймс»: — Читай. Это твоя работа, Альбус.

Дамблдор пробежал глазами текст. Вдруг он судорожно смял газету и захрипел. Вскочив, он перевернув на диван жестянку лимонада и бросился на брата. Капитан с неожиданным проворством отскочил в сторону.

— Отдай мне карточку, сволочь, — прорычал Альбус, пытаясь дотянуться до брата через привинченный к палубе стол.

— Ты выжил из ума, — спокойно сказал капитан. Из чехла подзорной трубы он извлек тонкую деревянную палочку и крепко сжал в руке. — Тебя разыскивает Интерпол, ФБР и все спецслужбы мира вместе взятые. Выбирай, или ты напишешь то, что я скажу, или на пристани тебя будет ждать группа вооруженных полицейских. Ты окончательно обезумел, Альбус. Если хочешь знать, это я отшиб тебе память. В моей власти вернуть тебе твои воспоминания. Жаль только, что стыд я тебе вернуть не могу, — его у тебя никогда не было.

Дамблдор тяжело опустился на диван.

— Это бред, — пробормотал он. — Ты хочешь отобрать мои деньги. Что за чепуха — «отшиб память»? Ничего я писать не собираюсь, — зло буркнул он.

— У меня нет времени с тобой пререкаться, — холодно сказал Аберфорт.

Он вытащил из ящика стола бумагу и ручку и положил перед братом: — Пиши, что говорю, или я вызываю полицию, — сказал он, снимая со стены радиотелефон.

— Не звони, — нервно дернулся Альбус. — Хорошо, я напишу.

— Так-то лучше, — Аберфорт покрутил в руках палочку. — Пиши: “Я, Альбус Персиваль…” — он вдруг нахмурился: — Постой, на чье имя ты открывал счет в банке?

— А я помню? — злорадно сказал Дамблдор.

— Я тебе помогу, — насмешливо ответил капитан. Он вдруг взмахнул своей тонкой деревянной палочкой и прошептал какое-то заклинание.

— Сириус Блэк, — выплюнул Альбус. Он ошеломленно посмотрел на брата: — Как ты это сделал, сволочь?

— Я психолог, — иронично сказал Аберфорт. — Ну и лимонад у тебя не простой, витаминизированный.

Дамблдор со страхом покосился на жестянку — она была пуста.

— Продолжим, — сурово сказал капитан. Не сводя глаз с брата, он открыл шкаф и вынул карточку с номером. Его рука так же крепко сжимала палочку: — Пиши: “Я, Сириус Блэк, признаю себя виновным в незаконном присвоении не принадлежащих мне денежных средств, которые были переведены мною со счетов следующих лиц: Карлоса Слима Хэлу, Билла Гейтса, Уоррена Баффета, Бернара Арно, Армансио Ортега…”

Альбус Дамблдор внезапно отшвырнул ручку и бросился на брата.

Через минуту он непостижимым образом оказался лежащим на полу, чувствуя себя связанным без всяких веревок.

— Ты победил, — прохрипел он.

— Ты мне надоел, брат. Даю тебе последний шанс, — с яростью сказал Аберфорт. — Итак, продолжим.

Освобожденный от невидимых пут Дамблдор вновь уселся за стол. Его плечи ссутулились, лицо приобрело землистый оттенок. Казалось, в одночасье он постарел лет на десять. Альбус понуро опустил голову и продолжил вынужденную исповедь.

*****

Глава 19. Накануне фестиваля

Гарри быстро переоделся и прошел в зал. Он нарочно явился пораньше: перед ним стояла совершенно невыполнимая, на его взгляд, задача, — провести репетицию вместо мистера Снейпа. Гарри не помнил, когда еще так нервничал. Но другого выхода не было — из Северуса удалось клещами вытащить признание, что ему и в самом деле плохо, и он подозревает у себя сотрясение мозга. Гарри клялся и божился, что приложит все усилия к тому, чтобы вместе с группой организованно повторить оба номера, которые они собирались представить на фестивале. Но сейчас, поджидая остальных учеников, он волновался не на шутку. За его спиной послышался скрип двери: кто-то вошел в зал.

— А, это ты, — сказал Рон. — Привет. Снейпа еще нет?

— Нет, — ответил Гарри. — И не будет.

У Рона вытянулось лицо. Гарри показалось, будто с него слиняли все веснушки.

— А что случилось? — внезапно осипшим голосом спросил Уизли.

— Заболел, — мрачно сказал Гарри.

— Но он… А он… э-э… сильно заболел? — взволнованно спросил рыжий.

— Не говори никому, — негромко сказал Гарри. — У него сотрясение мозга.

— Ничего себе, — сдавленным шепотом сказал Рон. — Это тогда… вчера вечером… я видел.

— Ты видел? — открыл рот Гарри. — Что ты видел?

— Я видел, как он упал, — тихо сказал Рон.

Гарри взвился как ужаленный.

— Так это ты там был? И ничего не сделал, и не подошел, и не вызвал ско…

— Вызвал, — хмуро сказал Рон. — Потом. Мне сказали, что уже приняли вызов с Чедвик–стрит.

— Ты даже не подошел! — с ненавистью в голосе сказал Гарри. — Я чуть не рехнулся, а в школе только пьяный Филч!

— Гарри, умоляю, дай объяснить, — Рон схватил его за руку, но приятель с отвращением отдернулся. — Да выслушай ты меня, — умоляющим голосом сказал Рон.

— Говори, — сквозь зубы процедил Гарри.

— Снейп… он меня проклял, — хриплым шепотом сказал Рон. — Проклял, сглазил, не знаю, как назвать.

— Что за бредятина! — рассердился Гарри. — Ты совсем с катушек съехал, что ли?

— Ты так думаешь? — сощурил рыжие ресницы Рон. — Он позавчера огрел меня своей палкой и сказал какую-то гадость, как всегда. Что-то вроде «Чтоб вам ничего танцевать не мешало!» Я сначала не обратил внимания, а потом… вечером… Короче, пошел к Герми, ну ты понял. Как пришел, так и ушел. И не встало ни разу. И до сих пор, — сдавленным шепотом проговорил он.

— Да ладно тебе заливать. Со всеми бывает, — нахмурился Гарри. — При чем тут Снейп!

— Еще как при чем, — прошипел Рон. — А Лаванде Браун он сказал, что у нее длинный язык, и теперь у нее на языке какой-то фурункул вскочил. А Джинни…

— Да чушь это все, — перебил Гарри. — Совпадение просто. Ты уже хуже бабки старой, веришь во всякую блажь! Ты мне лучше скажи, почему он сознание потерял.

Рон заговорил, поминутно оглядываясь на дверь — из раздевалки уже доносились чьи-то голоса.

— Да я не знаю. Я забыл у Макгонагалл на музлитературе тетрадь, ну и заскочил забрать. Иду назад — смотрю, Снейп несется. Ну и знаешь, такое меня зло разобрало. Я на него карандаш навел и говорю…

— Как — навел? — не понял Гарри.

— Да ну в шутку, как еще. Он от меня в пяти метрах был. Я прицелился карандашом, вроде как пистолетом, и выстрелил, — Рон изобразил звук стрельбы. — А Снейп — р-раз — и упал, — Рон сделал страшные глаза.

— Ты меня за кого принимаешь? — Гарри поднял бровь и стал неуловимо похож на мистера Снейпа.

— Да ну тебя, — обиделся Рон. — Ты просил рассказать, вот я и рассказал.

— Всё, становись на свое место, — непререкаемым тоном сказал Гарри.

В зале начали собираться ученики. Отсутствие хореографа большого энтузиазма не вызвало, — все понимали, что до фестиваля осталось всего ничего.

— Мистера Снейпа сегодня не будет. Он просил меня заменить его, — сказал Гарри. Рассказ Рона отвлек его от собственных переживаний, и юноша почему-то перестал волноваться.

— Ясное дело, — с насмешкой сказал Симус Финниган. — Сначала Малфой заменял, теперь ты.

Гарри почувствовал, как кровь закипает у него в венах.

— Завидуешь, Симус? — сдерживая ярость, сказал он. — Давай, проведи занятие вместо меня, если ты такой умный. Кто еще хочет высказаться? — он обвел учеников таким холодным взглядом, что многие оробели: такого Гарри они видели в первый раз.

— Все нормально, Гарри, — сказал Невилл. — Давайте не будем сейчас выяснять отношения.

— Хоть один здравомыслящий нашелся, — фыркнул Гарри.

— Уже совсем как Снейп разговаривает, — прошептал кто-то.

Гарри сделал вид, что не расслышал. Стуча каблуками по паркету, в зал хореографии вошла миссис Макгонагалл.

— Всем добрый день, — она села за рояль и поставила на пюпитр ноты. — Как вы знаете, мистер Снейп заболел, и эту репетицию мы должны провести самостоятельно. Мистер Поттер его заменит, — поджала губы аккомпаниаторша.

— Миссис Макгонагалл, — сказал Гарри. — Прошу у вас одну минуту, я хотел бы что-то сказать перед тем, как мы начнем.

Все с любопытством уставились на Гарри.

— Вы знаете, — негромко сказал он, — на фестивале мистер Снейп будет стоять за кулисами. Он не сможет одернуть Лаванду, которая не закрывает рот даже во время фуэте. Он не сможет сделать замечание Рону, который смотрит только на Гермиону, вместо того, чтобы улыбаться публике. Не остановит Пэнси, которая то и дело поправляет колготки. Дальше не буду, — вы сами знаете. Короче говоря, мы там будем сами. Один на один со зрителями, которым мы приготовили подарок — наше выступление. Я знаю, мы все будем стараться, потому что мы хотим победить. Но я должен сказать одну вещь, которую вам не говорил мистер Снейп.

Гарри на секунду замолчал. В лицах учеников он с удивлением прочел нечто, похожее на уважение.

— Знаете, за что я люблю танцы? — сказал он. — Не за то, что это полезно для здоровья, или потому что улучшает фигуру. Не за то, что я получаю удовольствие от выматывающих разминок. И даже не за то, что мне нравится мистер Снейп, — спокойно сказал он и посмотрел в глаза Финнигану.

— Я люблю танцы за то, что я чувствую себя частью чего-то хорошего, за то, что я не один, за то, что рядом со мной друзья, и мы делаем это хорошее все вместе. Я люблю танцы за то единство, которое нельзя почувствовать, если просто учишься с кем-то в школе, или едешь в одном автобусе. Мы вместе учимся дарить людям радость. Мы все разные, но здесь мы как одно существо, одно тело. Мистер Снейп — голова, а мы — руки и ноги. Если ноги не слушаются головы, черт его знает, что будет. Далеко не уйдешь. Так что я хочу, чтобы все помнили, что мы — одно. Нет ни Гарри, ни Рона, ни Гермионы, ни Невилла, нас нет по отдельности. Мы все вместе. И если мы это почувствуем, то обязательно победим, — сказал Гарри, глядя на изумленные лица танцоров. — Пожалуйста, руки в подготовительную позицию, ноги по первой, — сказал он.

Миссис Макгонагалл моргнула, встрепенулась и с силой ударила по клавишам.

*****

— Драко, ты божественный, — прошептал Гилдерой, целуя тонкие пальцы юноши. — Я буду молиться всем богам, чтобы всё прошло хорошо. Эти ужасные трюки доводят меня до сердечного приступа, — простонал он.

— Да разве это трюки, — фыркнул Драко. — К сожалению, на фестивале жесткий регламент: сальто с фуса, винт, твист, — самые интересные вещи запрещены.

— Слава богу, что запрещены, — сказал поэт. — Я бы их все запретил. Все до одного, — он притянул к себе Драко и посадил на колени. — Бога ради, будь осторожен, милый мой.

— Да не переживай ты, — Драко зарылся пальцами в кудрявые золотистые волосы Гилдероя. — Не забудь про Петтигрю.

— Все будет в ажуре, — заверил его поэт. — У меня есть план номер один, два и три. Есть и четвертый экстренный.

— Ну и славно, — Драко поцеловал его возле уха и прошептал: — Я буду танцевать для тебя. Для одного тебя, Гилли.

*****

Гарри мягко коснулся запястья мистера Снейпа. Тот лежал на диване, безуспешно пытаясь читать: после падения в сквере голова болела, а в глаза словно кто-то втёр фунт песка.

— Тебе лучше? — спросил Гарри.

— Вы меня уже похоронили? — хмуро отозвался хореограф. — Ничего, завтра я до вас доберусь.

— Все прошло хорошо, — сказал Гарри, слегка обиженный, что Северус ни о чем его не спрашивает.

— Неужели? — шевельнул бровью хореограф. — И даже Уизли не чесал между ногами, и Паркинсон не подтягивала колготки на коленях? И Грейнджер не рубила ногами дрова?

Гарри вздохнул.

— Северус, я хотел тебе сказать одну вещь. Ты можешь меня выслушать? — спросил юноша, глядя в его загадочные глаза цвета черного янтаря.

— Я тебя слушаю, — мягко сказал мистер Снейп. Гарри вдруг подумал, что Северус всегда смотрит в глаза собеседнику — так внимательно, будто ничего другого в момент разговора не существует. Гарри нравилось это всепоглощающее внимание: мистер Снейп не отводил взгляд, не смотрел по сторонам, не разглядывал, к примеру, свои ногти, как это делали многие, кого он знал. И сейчас он смотрел Гарри в глаза, пытаясь прочитать все, что скрыто в их зеленой глубине.

— Северус, ты можешь не говорить им… — Гарри замялся, — разные неприятные вещи? Ну хотя бы завтра перед фестивалем. Знаешь, от твоих слов только хуже делается. Пожалуйста, похвали их, — попросил Гарри. — Они не загордятся, поверь. Это такой стимул, когда человека хвалят.

— Да за что их хвалить! — возмутился мистер Снейп. — За то, что Финниган вечно не помнит, за кем он стоит, а сестры Патил делают мне одолжение, отрывая свои вальяжные зады от стенки? За то, что Грейнджер природа обделила пластикой? Или за то, что Уизли делает фуэте и падает, запутавшись ногами об собственный член?

— Ты довел Рона до невроза! — выкрикнул Гарри. — Благодаря тебе он считает себя импотентом!

— Что за ерунда, — фыркнул мистер Снейп. — Три дня назад я его вытащил за шкирку из костюмерной! Да на его импотенцию можно было дюжину вешалок повесить, и не прогнулся бы, — сердито сказал хореограф.

Гарри не выдержал. Представив себе Рона с развешанными костюмами на причинном месте, он засмеялся и уткнулся в грудь Северусу, вздрагивая от смеха. Хореограф нежно погладил его по спине.

— Я тебя понял, — вдруг сказал он. — Хорошо, я не буду ёрничать. Но только завтра.

— О, Северус, — Гарри порывисто обнял учителя. — Ты самый лучший!

— Не обольщайся, — пробормотал мистер Снейп. — Я потребую возмещения, — он посмотрел на полуоткрытые губы Гарри.

— Я компенсирую все твои потери, — прошептал Гарри, наклоняясь и целуя уголок иронично изогнутых губ.

*****

Глава 20. Тем временем в гримёрных. Новая тревога капитана Аберфорта

В гримерке театра «Доминион» было не продохнуть. Комната была рассчитана не более чем на дюжину артистов, но никак не на группу из тридцати человек. Каждый свободный гвоздь и крюк были заняты костюмами: красные юбки девушек и черные бриджи юношей для «Тарантеллы», элегантные белые брюки, шляпы, синие фраки и жилеты для «Милой Чарити» завесили все стены и даже окна гримерки. Мисс Трелони, вызвавшаяся помочь, суетливо металась от одного танцора к другому, нанося сценический грим невесть почему дрожащими руками.

— Один глаз больше другого, — сердито сказала Пэнси Паркинсон, разглядывая в зеркале художества мисс Трелони.

Гример только замычала — ее рот был занят шпильками и булавками, торчащими между плотно сжатыми губами, как иголки дикобраза. Наклонившись над другим глазом красавицы, она подслеповато прищурилась и сделала еще несколько штрихов тушью.

— Теперь этот глаз больше! — возмутилась Пэнси.

— М-м? — мисс Трелони склонила голову на бок, рассматривая плоды своих трудов. — Угу, — согласилась она и уверенно мазнула кисточкой по веку девушки. Глаз значительно увеличился в размерах.

— Да вы издеваетесь! — заверещала Пэнси, вырвала у той тушь и принялась расчищать локтями дорогу к трельяжу.

Мисс Трелони обиженно поджала губы и, выплюнув изо рта булавки, вытянула из объемистой косметички небольшую плоскую бутылочку и приложилась к горлышку.

Гарри удивленно смотрел на себя в зеркало. Он бы никогда не подумал, что грим сделает его неузнаваемым: обведенные тушью глаза на покрытом светлой пудрой лице казались огромными и чужими. Разве что собственные губы ему понравились, — мисс Трелони сделала их немного темнее, чтобы придать лицу выразительность.

Гарри быстро облачился в черные бриджи, белую рубашку и жилет. Обмотав вокруг пояса алую атласную ленту, он остался собой доволен: из зеркала на него глядел молодой стройный итальянец, которому, судя по выражению лица, не страшен был даже бой с быком.

Дверь гримерки распахнулась, и в комнату ворвался мистер Снейп.

— Двадцать минут до звонка! «Тарантелла» — седьмым номером, а «Милая Чарити»… — он вдруг осекся и уставился на Гарри с совершенно непонятным выражением лица. — Э-э… «Милая Чарити» — тридцать пятым.

— Да мы тут скиснем к тридцать пятому номеру, — проворчал Рон.

— Не я пишу программу конкурса, мистер Уизли, — сказал хореограф, неотрывно глядя на Гарри. — Благодарите бога, в конкурсе более сотни номеров.

Гарри с тревогой всмотрелся в измученное лицо мистера Снейпа. Под его глазами лежали синеватые тени, и безжалостное неоновое освещение гримерки подчеркивало резкость морщин и болезненный цвет и без того бледного лица. Гарри в который раз пожалел о том, что уступил тогда Северусу, наотрез отказавшемуся ехать в больницу.

— Мистер Снейп, вы как с креста снятый, — подметила мисс Трелони и легонько икнула. — Давайте я вас подкрашу, — она потянулась к лицу хореографа дрожащей рукой с обсыпанной пудрой пуховкой.

— Благодарю покорно, — отшатнулся хореограф. Он осмотрел придирчивым взглядом танцоров: — Все на выход. Надо прогнать пару раз «Тарантеллу», — сказал он и прибавил: — мисс Паркинсон, вы конечно простите, но у вас левый глаз существенно больше, чем правый.

*****

— Где тебя носит, идиот! — накинулся на сына белый от бешенства Люциус Малфой. — Даже на конкурсе ты отцепиться не можешь от своего проклятого поэта! Я тебе сейчас такую поэзию устрою, — он замахнулся рукой и едва сдержался, чтобы не дать Драко затрещину: синяки на лице не вписывались в сценический имидж танцора хорнпайпа.

— Да я… — начал Драко.

— Да ты даже не переоделся! — Люциус швырнул в лицо сыну ирландский костюм: однотонный зеленый килт, белую рубашку и гольфы.

Драко быстро оделся и с ненавистью оглядел свое отражение: в глубине души он не переваривал ирландские танцы, которые грозили гротескным перекачиванием икроножных мышц. От нытья волынок ему каждый раз хотелось взвыть. Ирландский килт выглядел безобразней шотландского — он напоминал Драко старую юбку мисс Трелони. Но выбора не было, отец выяснил, что хорнпайп вновь входит в моду, и настоял на том, чтобы представить этот танец в номинации народных.

— Драко, будь другом, помоги, — запыхтел Винсент Крэбб: его килт никак не застегивался на поясе.

— Жри больше в «Макдональдсах», — Драко с трудом скрепил застежку на объемистой талии приятеля. — Каким мы номером?

— Девятым, — Крэбб втянул живот. — А «Судьба» — тринадцатым. Повезло, не устанем.

— Ну да, не устанем, — буркнул Драко. — И переодеться не успеем.

— Успеем, — спокойно сказал Гойл. — Помощников хватает, — он махнул рукой в сторону суетящихся костюмеров, гримеров и нанятых Люциусом ассистентов.

— Все в малый зал, прогонка номеров, — выкрикнул в рупор Малфой-старший: коллективу «Вол-де-Морт» повезло переодеваться в огромном театральном подвале, напоминающем бункер. Вместе с ними здесь находились еще по меньшей мере четыре группы танцующих рок-н-ролл.

Драко бросил досадливый взгляд в зеркало на свой килт и покорно направился за отцом.

До первого звонка оставалось двадцать минут.

*****

— Мы на месте, — сказал капитан Аберфорт, махнув рукой в сторону серой громады театра «Доминион».

— Ах, какая красота, — умилилась Амбридж, разглядывая громоздкий шедевр архитектуры двадцатых годов.

— Фредди Меркьюри, наш человек, — радостно сказал Гриндевальд, любуясь большой скульптурой знаменитости на портале здания.

— И здесь геи? Мне хватило мужского клуба, — разнервничался турист Айзекс. После оргий в Лабиринте ему всё еще было больно ходить. — Вы уверены, что это просто фестиваль?

— Вне всякого сомнения, — успокоил его Аберфорт. — Пройдите в билетную кассу, а ты, Альбус, иди со мной, буквально на пару слов.

Капитан увлек брата на скамью.

— Присядь, Альбус, я должен тебе кое-что сказать.

— Что еще? — кисло спросил Дамблдор, не ожидающий ничего хорошего от дорогого родственника.

— Есть веская причина, по которой мы здесь, — начал капитан. — Этот фестиваль — не просто очередной пункт в программе ваших развлечений. Здесь присутствуют люди, которых ты хорошо знаешь. И за многих из них ты несешь ответственность.

— Мне осточертели разговоры об ответственности, — поморщился Дамблдор. — Я жду не дождусь, когда все оставят нас с Геллертом в покое.

— Я не буду ничего говорить, — сказал Аберфорт. — Я просто сделаю это.

Он полез в карман капитанского мундира и извлек небольшой сверкающий диск на серебряной цепочке.

— Надень его, — властно приказал капитан.

— Он не катит к моему прикиду, — возмутился Альбус.

— Надень, — непререкаемым тоном сказал Аберфорт.

Альбус Дамблдор тяжело вздохнул и обреченно набросил на шею странное украшение.

Через секунду его глаза полезли на лоб.

— М-мерлин, дожился! — воскликнул он, дико озираясь по сторонам.

— Вот-вот, — сурово сказал Аберфорт.

Дамблдор с ужасом оглядел свои мешковатые джинсы.

— И это директор «Хогвартса», — покачал головой он.

— Бандану сними, — насмешливо сказал Аберфорт.

Альбус сорвал с головы засаленную бандану с пацификом.

— Мерлин всемогущий, — пробормотал он и с отвращением швырнул бандану в ближайшую урну.

— Я думал, тебя обеспокоят твои аферы, а ты волнуешься из-за одежды, — хмуро сказал капитан.

— Пусть тебя это не волнует, брат. Сам разберусь, — насупился Дамблдор-старший.

— А теперь выслушай меня, Альбус. Я вернул тебе Отражатель не для того, чтобы ты тут же спланировал новую аферу или, наоборот, занялся самобичеванием. У нас проблемы. Украден второй Отражатель.

— Что? — нахмурился директор. — Я хотел попросить, чтобы ты дал его Гелле…

— К черту Геллерта! — разъярился капитан. — Ты понимаешь, что вокруг происходит, или уже окончательно выжил из ума? В этом зале сейчас Мерлин знает что может произойти. Здесь все — и Риддл, и министр, и авроры, и почти весь Хогвартс! Если пострадает хоть один человек, я лично подвешу тебя за бороду на шпиль Биг Бена!

— Что я должен делать? У меня нет палочки, — сказал Дамблдор.

— Само собой. Палочка остается только у того, кто запускает Хронотрон.

— Снейп?

— Думает, что это игрушка. Остаюсь один я. Но тот, кто похитил Отражатель, наверняка воспользуется беспалочковой магией. Я прошу тебя, Альбус, будь начеку. Не вздумай просто так колдовать, пока не увидишь, что кому-то из школы грозит опасность. Увижу, что обманул — закину Хронотроном твоего Геллерта на сорок лет вперед.

— Он столько не протянет, — испугался Дамблдор.

— Значит, в твоих интересах вести себя благоразумно, Альбус, — холодно сказал Аберфорт. — Все, идем. Фестиваль начинается.

*****

— Лучшее изобретение шотландцев, — простонал Гилдерой, шаря рукой под килтом Драко.

— Это ирландский килт, — сказал юноша, нервно оглядываясь по сторонам. Отец мог невзначай заглянуть за штабеля театральных декораций.

— А есть разница? — поэт со стоном сжал упругие ягодицы Драко.

— Шотландский — в клетку, а ирландский — однотонный, — Драко запрокинул голову, открывая нежную шею поцелуям поэта.

— Пусть будет в клетку, — плохо соображая, что говорит, пробормотал Локхарт. Он опустился на колени и приник губами к голым бедрам юноши.

— Я же сказал — шотландский, зачем было спорить, — поэт потерся подбородком о приятную выпуклость, скрытую под килтом юноши.

Драко опустил взгляд и вдруг буквально подскочил от неожиданности: его килт в стиле “юбка Трелони” был в шотландскую клетку.

— Клетка… откуда? — оторопел Драко. — Я надел не тот костюм! Отец меня разорвет! — он оттолкнул Гилдероя и ринулся в костюмерную, кляня себя на чем свет стоит и изумляясь своей рассеянности: он был уверен, что чертов килт еще минуту назад был ирландским.

*****

— Достаточно, всем спасибо, — сказал мистер Снейп. — Будем экономить силы. Присядьте, у нас есть еще десять минут, — он сложил руки на груди и пружинящим шагом прошелся по залу. Издалека доносилась музыка и голос ведущего: фестиваль начался.

— Я должен вам кое-что сказать, — неожиданно сказал хореограф. — Я прошу прощения, если был… неоправданно жесток с кем-либо из вас.

Танцоры застыли с открытыми ртами. Такого признания от мистера Снейпа не то, что не ждали, но не могли даже представить, что это возможно.

— Я признаю, что мои методы не всегда были хороши, — продолжал хореограф. — Я хотел добиться от вас осознания того, что танцы — это тоже труд, и труд нелегкий. Хотел раскрыть способности каждого из вас, достучаться до той бабочки, которая спрятана внутри кокона. Хотел принудительно добиться от вас мастерства. Это было неправильно. Мастерство мертво, если не идет от сердца, и никаким силами нельзя сделать человека мастером, если он сам этого не пожелает. Но я верю, что каждый из вас предан искусству и всем сердцем стремится передать людям тот восторг и упоение жизнью, которые несут в себе танцы. Каждого из вас я уважаю как артиста. Смело могу сказать, вы — профессионалы. Сегодня вы показали мне высокий класс. Я верю, что сегодня — ваш шанс продемонстрировать свой талант зрителям, подарить публике свои сердца и донести до них свою любовь. Я в вас верю, — мистер Снейп коротко кивнул и посмотрел на часы: — Готовьтесь. Наш выход.

Гарри не верил своим ушам. Он оглянулся на остальных — лица танцоров сияли вдохновением. Падма Патил украдкой смахнула сентиментальную слезу.

— Идемте. Третья кулиса.

Гарри встретился взглядом с Северусом и незаметно изобразил пальцами букву «V» — знак одобрения и надежды на победу.

*****

Глава 21. Агент-подрывник Гилдерой Локхарт

Туристы из Хогсмида, аплодируя, отбили себе все ладони — фестиваль превосходил все их ожидания. Им повезло с билетами — хогсмидцам удалось занять места в третьем ряду, откуда была прекрасно видна сцена, украшенная лентами, гирляндами цветов и сверкающими шарами. Лучи прожекторов играли всеми цветами радуги, превращая фестиваль в сказочную феерию.

— Нам, старикам, так приятно смотреть на молодежь, — кокетливо сказала Амбридж, легонько и как бы невзначай касаясь руки мистера Скримджера.

— Долорес, кто тут старик? — возмутился мэр Хогсмида. — Это вы обо мне?

— Да нет, Руфус, это я так, — вздохнула Амбридж. — Где мои семнадцать лет…

— На большом Каретном, — отозвался знакомый хриплый голос за ее спиной. Амбридж нервно обернулась: кресло позади занимал давешний плечистый красавец из гей-клуба.

— Ах, — побледнела она. — И вы здесь? Что вы тут делаете, мистер?

— Билл меня зовут. Повышаю культурный уровень, — он вытянул изо рта жвачку и прилепил ее большим пальцем под кресло Амбридж.

— Вам это не помешает, — съязвила Амбридж. Она вздернула нос и отвернулась от проклятого красавца: пусть знает, что она — женщина культурная.

Альбус Дамблдор нервно огляделся.

— Где Геллерт? — спросил он у Аберфорта. Оба сидели в шестом ряду.

— Ты хоть минуту можешь прожить без Геллерта? — взвился капитан.

— Это все ты виноват. Ты меня задержал, и нам достались Мерлин знает какие билеты, — директор поправил очки и осмотрел зал, но в полумраке лица были трудно различимы.

— На балконе твой Геллерт, — буркнул Аберфорт. — Тише, сейчас наши выйдут.

— Поприветствуем коллектив Студии Современной Хореографии «Хогвартс»! — раскатился по залу голос ведущей конкурса.

— Где сидит жюри? — деловито спросил Дамблдор.

— Альбус, только попробуй, — угрожающе прошипел Аберфорт. — Никакой магии, никакого вмешательства, пока…

Внезапно свет на сцене погас. Наступила почти полная темнота. Начавшаяся было музыка оборвалась. В зале раздался недоуменный свист зрителей.

— Прошу прощения, уважаемые гости, уважаемые члены жюри. Техническая неполадка, — растерянно сказала ведущая.

— Началось, — проворчал Аберфорт.

Амбридж почувствовала на своей груди крепкие мужские ладони — сидящий сзади соблазнитель, не долго думая, воспользовался темнотой.

Она хотела было возмутиться поведением нахала, но передумала и отдалась во власть чувственных переживаний, повышающих культурный уровень.

*****

Гилдерой Локхарт был в ударе. Чувствуя себя агентом-подрывником, он пробрался в мужской туалет и заперся в кабинке.

Развернув принесенный с собой сверток, он извлек из него светловолосый кудрявый парик. Волосы напоминали цветом его собственные — если бы он вдруг вздумал отрастить свою золотую гриву до пояса. Провозившись минут десять с бюстгальтером, набитым поролоном, он накинул кокетливую блузку и переобулся в туфли-лодочки: здравый смысл подсказал поэту, что убегать с места преступления на каблуках будет несподручно.

Туалет был пуст. Локхарт спокойно накрасился у зеркала. Яркая помада, накладные ресницы и голубые тени для век преобразили поэта до неузнаваемости. Пакет со своей одеждой он приклеил скотчем к умывальнику: в каком-то детективе он читал и об этом.

Зеркало отобразило шикарную томную блондинку. Гилдерой Локхарт не мог налюбоваться собственной красотой: он всегда знал, что хорош собой, но в этом образе… Он полез в дамскую сумочку, вознамерившись быстро записать пришедшие на ум строки нового стихотворения, но с досадой вспомнил, что положил туда только косметичку и складной нож на случай… Впрочем, об этом случае поэт предпочел не думать. Вид ножа вернул его к действительности — поэт чуть было не забыл, что времени у него в обрез. Толкнув бедром входящего в туалет мужчину, Локхарт надел на лицо ослепительную улыбку и поспешил по коридору.

*****

Глядя в мониторы, мистер Петтигрю нервно барабанил толстыми пальцами по светопульту. Пока все шло по плану: кулисы были освещены посредственно, декорации заднего плана подсвечены тускло и невыразительно, а сценическая площадка залита мертвенным голубоватым светом. Впрочем, цветы, шары и ленты он осветил добросовестно.

Конечно, мистер Риддл просил не портить освещение для остальных конкурсантов, но на этот счет Петтигрю придерживался собственного мнения: никто и не заметит, что номера слегка проигрывают в выразительности. Зато какой эффект произведут девятый и тринадцатый номера на фоне общей серости, думал он.

Петтигрю посмотрел на часы: до выхода седьмого номера оставалось пять минут. Он злорадно ухмыльнулся, предвкушая вид танцоров «Тарантеллы» в серых костюмах с желтоватыми лицами утопленников, выловленных из Темзы третьего дня. Достаточно включить зеленый фильтр, направленный на вторую кулису, чтобы погасить красный цвет итальянских костюмов, а по переднему плану пустить лимонно-желтый с синеватыми прожилками: лучший способ добиться эффекта зомби.

— Ой, а куда я попала? — неожиданно раздался воркующий голос за спиной Петтигрю. Хлопая длинными ресницами, на него смотрела золотоволосая красотка.

Осветитель вскочил.

— Выйдете отсюда немедленно! Это служебное помещение, — рявкнул он.

— Пра-авда? — растягивая слова, сказала женщина. — Ох, ну надо же, как интересно, — она улыбнулась обворожительной улыбкой и молитвенно сложила руки: — Пожалуйста, можно мне только посмотреть? Так интересно, столько всяких кнопочек, — захлопала глазами она.

— Я занят, — буркнул Петтригрю, окидывая оценивающим взглядом пышный бюст блондинки.

— Я не буду вам мешать, — кокетливо сказала дама. — Вы знаете, так обидно, когда блондинок называют дурочками. Можно, я просто посижу с вами, посмотрю? Может, узнаю что-то новое. Кстати, вы такой симпатичный. Меня зовут Хильда, я — актриса, — дама протянула кончики пальцев осветителю. Поэт догадался надеть блузку с длинными рукавами: по его мнению, широкие мужские ладони выдавали в нем агента.

Петтигрю машинально пожал руку красавицы, запоздало подумав, что следовало бы ее поцеловать.

— Питер, осветитель, — представился он и добавил: — Хорошо, Хильда, можете смотреть, но не отвлекайте, — он хотел нахмуриться для пущей важности, но сияющая улыбка красавицы его разоружила, и Петтигрю только стыдливо улыбнулся в ответ.

— Боже, время! — спохватился он и ринулся к пульту: его таймер показал пятьдесят пять секунд до начала седьмого номера. Петтигрю надел наушники, чтобы слышать фонограмму и голос ведущей.

Блондинка изящно опустилась в соседнее кресло и придвинулась поближе к осветителю.

— А вы милый, — сказала она, призывно вздымая грудь.

— А? — Петтигрю слегка сдвинул наушники.

— Вы такой милый мужчина, — пропела красавица и невзначай положила руку на толстую ляжку мистера Петтигрю.

Осветитель расплылся в улыбке и напомнил бы известного бобра из рекламы зубной пасты, если бы не его длинные передние зубы отвратительно желтого оттенка. Локхарт внутренне содрогнулся. Работа агента-подрывника оказалась на поверку тяжелей, чем предполагал поэт. Преодолевая отвращение, он призывно погладил осветителя по бедру.

Петтигрю покосился на таймер. Тридцать секунд, машинально отметил он. Внезапно, приняв какое-то решение, он развернулся к красавице, облапил жадными руками пышную грудь и впился сочным толстогубым поцелуем в алый рот блондинки.

От неожиданности Локхарт издал нечленораздельный звук, засучил ногами, пытаясь вырваться из страстных объятий обезумевшего осветителя, подцепил ногой какой-то шнур и упал вместе с креслом, увлекая за собой тушу мистера Петтигрю. Оба с грохотом упали на пол. Петтигрю вскочил первым и взвыл от негодования: мониторы погасли — светопульт был обесточен.

— Я тут не при чем, — захлопала глазами блондинка. Она сидела на полу, раскинув длинные ноги, и глядела на мистера Петтигрю с видом невинного агнца.

— Ах ты б… дь, — лицо осветителя побагровело от ярости. — Ты все испортила, тварь! Убирайся отсюда, сука!

Чего-чего, а низменного скотства душа поэта вынести не могла.

— Как ты меня назвал? — огрубевшим голосом выкрикнула блондинка. — Да чтоб ты провалился, урод! — басом прорычала она.

Далее случилось невероятное: раздался странный угрожающий треск, мистер Петтигрю выпучил глаза, нелепо взмахнул руками, загребая воздух, и с выражением ужаса на обрюзгшем лице начал оседать куда-то вниз, — перекрытие этажа под ним внезапно обрушилось, и увлекая за собой куски штукатурки и обломки арматуры, осветитель с грохотом провалился в подвал под аппараторской. Локхарт с открытым ртом уставился на то место, где секунду назад ярился мистер Петтигрю, а сейчас зияла в полу ужасающая дыра. В воздухе еще дрожала мелкая пыль. Не веря собственным глазам, поэт приблизился к краю провала. Всмотревшись в полумрак, он увидел лежащего на полу мужчину, раскинувшего в стороны руки и ноги.

— Хороший бобёр — мертвый бобёр, — пробормотал потрясенный поэт. Он оглянулся на пульт управления и в отчаянии сжал кулаки — он все испортил! Через квадратное окошко над пультом он увидел сцену: там было темно как в гробу.

Гилдерой поднес к уху наушники.

— Попрошу всех сохранять спокойствие, — донесся до него голос ведущей.

Отчаяние накатило на Локхарта тяжелой удушающей волной. Он ринулся к пульту и онемевшими пальцами начал дергать рычаги. Внезапно он ощутил в ладонях странное покалывание. Руки налились теплом, словно он держал их над горячей плитой. Поэт с удивлением увидел, как из его ладоней вдруг заструился голубоватый свет. Разряд, подобный электрическому, прошел сквозь его позвоночник, но боли не было. Он вдруг с восторгом ощутил в себе странную силу: в эту минуту он понял, что может все.

Внезапно кнопки пульта вспыхнули разными цветами и замигали на панели регулятора. Мониторы ожили, и на экранах заскользили какие-то диаграммы и столбики. Локхарт в восторге выглянул через окно: сцена светилась феерическими огнями. Он прильнул к окошку, прижавшись носом к стеклу. Более красивого зрелища он еще не видал. Его сердце наполнялось радостью, и эта радость, казалось, напитывает светом софиты и светильники рампы. Поэт ликовал — он не разочаровал любимого.

*****

Глава 22. “Тарантелла” против “Ирландской весны”

— Ну вот, а вы переживали, — с облегчением сказал Рон, глядя, как сцена вновь озаряется огнями.

— Считайте, это вам на руку. Ваше выступление запомнится более других, — сказал мистер Снейп. — Ну что, готовы?

— Встречайте, Студия Современной Хореографии «Хогвартс», «Тарантелла»! — повторно объявила ведущая.

Гарри обернулся и встретился взглядом с мистером Снейпом. Взволнованному юноше показалось, что тот ему подмигнул.

Зазвучали первые звуки фонограммы. Из динамиков брызнула задорная танцевальная мелодия, — защелкали кастаньеты, зазвенели бубны, нежно запела флейта. Танцоров подхватил веселый вихрь. Они рассыпались по сцене, как живые красные цветы. Их движения были так легки и естественны, что зрителям казалось, будто сама музыка подбрасывает их вверх, — настолько изящны и невесомы были их маленькие прыжки, красивые быстрые повороты, синхронные взмахи порхающих рук. Публика начала аплодировать и притоптывать ногами, поддерживая танцевальный ритм. Какие-то энтузиасты вдруг вскочили с мест, и Гарри краем глаза увидел, что некоторые уже танцуют в проходах. Зажигательный танец наполнил всех таким воодушевлением, что лица людей осветились улыбками.

Чувство счастья и какой-то совершенно волшебной легкости переполнило сердце Гарри буквально до слез. Менялась мелодия, юноши сходились в пары с девушками, потом вновь разлетались в стороны, имитируя разлуку, и затем соединялись вновь. Ритм ускорялся, движения становились все экспрессивней и темпераментней. Гарри посмотрел на Джинни Уизли, с которой был в паре, и его захлестнул восторг — Джинни было не узнать: она вся светилась, будто само солнце озаряло ее изнутри особенной, яркой, сияющей красотой. Танцоры обязаны были улыбаться, но Гарри чувствовал, что сейчас все улыбки идут от самых их сердец, и юноше в какой-то момент показалось, что от них исходят теплые солнечные лучи.

Гарри видел, что многие зрители вскочили с мест и хлопают им стоя. Это победа, в упоении думал он. Внезапно он заметил, что танцующий рядом Рон вдруг начинает делать что-то странное. Одного взгляда хватило, чтобы понять — его пояс развязался, и Рон делает нелепые движения, прижимая локти к талии и пытаясь удержать на месте скользкую атласную ткань. Все мысли Гарри вдруг сосредоточились на этой алой ленте. Его глаза расширились, по телу пробежала странная дрожь. Далее всё случилось так быстро, что никто, включая самого Гарри, не понял, было ли это на самом деле. Алый пояс Рона Уизли змеей скользнул на пол, и вдруг так же быстро взметнулся вверх и молниеносно обмотался вокруг его талии, как в кадрах отмотанной назад кинопленки. Все заняло буквально секунды, и вот уже заключительный треск кастаньет оповестил о том, что номер завершен.

В зале стоял шум аплодисментов. Чей-то басовитый голос выкрикнул «Браво!», и Гарри показалось, он узнал голос директора Дамблдора. Кто-то скандировал «Молодцы!», другие крики было невозможно разобрать.

Поклонившись зрителям, танцоры легкими танцевальными шагами скрылись за кулисами.

Только что сияющая ангельской улыбкой Джинни налетела на брата разъяренным коршуном:

— Ты все испортил, придурок! Твой чертов пояс, что ты с ним вытворял!

Рон виновато ссутулился.

— Он начал с меня сползать, — пробормотал он.

— А булавки, спрашивается, зачем?! Все было классно, пока ты… — Джинни тряслась от негодования.

— Да ладно, все нормально, никто не заметил, — примирительно сказал Невилл.

— Я — заметил, — сказал мистер Снейп. — Думаю, что и жюри тоже.

— Баллы снимут? — хором спросило несколько взволнованных голосов.

Хореограф кивнул.

— Думаю, да. Но в остальном — могу вас поздравить. У меня ни единой претензии. Откровенно говоря, это лучшая «Тарантелла», которую мне довелось видеть.

— Козел ты, Рон, — пробурчал Финниган. — Испортил лучшую «Тарантеллу»!

— Сам козел, — хмуро ответил Рон.

— Он не виноват, это могло случиться с кем угодно, — сказал Гарри.

— Пусть бы пояс упал, нечего было его завязывать, — сердито сказала Джинни. — Упал себе и упал. А ты фокусничать начал.

Переговариваясь в том же духе, они вернулись в гримерную.

— Гарри, — вдруг позвал Рон. — Это не пояс, это дрянь какая-то, — сердито сказал он. — Теперь я не могу его снять.

Гарри озадаченно подергал пояс, пощупал, несколько раз заставил Рона повернуться на месте.

— Не понимаю, — удивился он. Алая лента, охватывающая талию приятеля, не развязывалась: она была пришита намертво. Недолго думая, Гарри схватил ножницы мисс Трелони и разрезал тонкий атлас.

*****

Питер Петтигрю застонал и открыл глаза. Голова гудела, как чугунный котелок. Поморщившись от боли в затылке, осветитель сел и огляделся по сторонам: он был в подвале технического этажа. Над головой зияла дыра, сквозь которую лился свет.

Память вернулась к нему мгновенно. Петтигрю глянул на часы и едва не подскочил: до девятого номера оставалось пять минут. Преодолевая головокружение, он ринулся в аппараторскую, проклиная на чем свет стоит глупую блондинку.

Влетев в комнату, он удивленно замер на месте. Блондинки не было и духу. Через окошко Петтигрю видел эффектно освещенную сцену. Коллектив, проходящий восьмым номером, усердно оттаптывал польку.

Пульт привычно мигал цветными лампочками, отображая на мониторах параметры работы осветительных приборов.

Взгляд осветителя скользнул ниже, и его рот открылся в немом изумлении — питание пульта было отключено.

Вырванный из розетки штепсель лежал на полу. Блондинка даже не догадалась подключить его обратно.

Питер Петтигрю протер глаза. Система не имела аккумуляторов, и то, что сейчас он видел своими глазами, можно было назвать мистикой: он наблюдал работу фильтров, переключение скроллеров в полностью обесточенной системе. Если бы кто-нибудь рассказал ему подобное, осветитель плюнул бы лгуну в лицо.

Из зала донесся шум — восьмой номер принимал свою долю аплодисментов.

Петтигрю тяжело опустился на колени, поднял дрожащей рукой вилку электропитания и ткнул ее в розетку.

Выглянув в окошко, он с досадой заметил, что освещение сцены вновь вернулось к первоначальному — тому, который он самолично установил для первых шести номеров. Исчезла сказочная яркость, сцену залил мертвенный голубоватый свет, мгновенно превративший молодую симпатичную ведущую в нездоровую женщину бальзаковского возраста.

Петтигрю бросился к пульту. То ли всему виной было плохое самочувствие, то ли в работе системы произошел какой-то сбой, — осветителю никак не удавалось настроить ту цветовую гамму, которую он запланировал для танцоров хорнпайпа.

Его руки дрожали, по лбу катились крупные капли пота. Ведущая объявила ирландский народный танец, и мистеру Петтигрю отчаянно захотелось вновь провалиться в яму, и желательно поглубже.

Все было тщетно, приборы ему не повиновались. Петтигрю откинулся в кресле и прикрыл глаза, чтобы не видеть происходящего.

*****

— Ошибётесь — убью, — услышал Драко напутственные слова отца.

— Встречайте, коллектив «Вол-де-Морт» , композиция «Ирладская весна», — огласила ведущая.

Зал наполнился заунывными звуками волынки. Натянув на лица обаятельные сценические улыбки, притаптывая каблуками, из-за кулис появились десять стройных юношей. Хорнпайп исполняли не все танцоры группы. По художественному замыслу Люциуса Малфоя, пятеро юношей танцевали слева и пятеро справа, через минуту в центр сцены вступали две девушки, внося яркий акцент в середину композиции.

Почти сразу же Драко заметил, что сцена освещена тускло. Не прекращая улыбаться, он продолжал стучать каблуками. Единственное, что ему нравилось в хорнпайпе — отбивать ритм каблуками и носками туфель со звонкими набойками. Драко попытался отыскать взглядом Гилдероя, но зрительный зал был погружен в полумрак. В хорнпайпе двигались только ноги, плетя по полу невидимые орнаменты, будто иголки вышивальной машинки. Руки танцующих были опущены вдоль тела, лица обращены в зал. Это давало возможность видеть зрителей, и взгляд Драко незаметно скользил по рядам, пытаясь отыскать дорогое лицо, но все было напрасно — партер был погружен во мрак.

*****

Гилдерой Локхарт был вне себя. Его место в центре второго ряда, откуда он намеревался лицезреть свою любовь, оказалось занято: в кресле расположилась какая-то ветхая старушка, сгорбившись и тряся головой. Природная британская вежливость не позволила Локхарту согнать с места старую каргу. Он попытался было усесться на корточки перед зрителями первого ряда, но на него зашикали. Какой-то мужчина призывно похлопал себя по бедру, очевидно приглашая красавицу-блондинку сесть к нему на руки. Локхарт едва не принял предложение — девятый номер уже был объявлен. В отчаянии осмотрев забитый до отказа зал, он вдруг заметил пустующее место в центре бельэтажа. Не раздумывая, поэт рванулся наверх, сдирая на ходу парик.

Он успел как раз вовремя: танец начался. С ужасом Гилдерой увидел, что сцена освещена из рук вон плохо — все казалось серым и безжизненным. Он едва не кинулся обратно в аппараторскую, но внезапно заметил, что сцена начинает светлеть. Он отыскал глазами Драко. Юноша танцевал, как эльф. Сердце поэта наполнилось такой горячей нежностью, что он вскочил и послал Драко воздушный поцелуй, потом еще и еще.

Сцена вдруг вспыхнула огнями, по лицам танцоров словно пробежали солнечные лучи.

Гилдерой вдруг ощутил знакомый прилив энергии. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он вытянул вперед обе руки и направил ладони на танцующих юношей. Сцена взорвалась феерическими брызгами света, за спинами танцоров вспыхнуло светло-зеленое зарево, пронизанное солнечными лучами. В звуки волынок вплелось щебетание птиц, и зрители партера с удивлением почувствовали в зале аромат цветущих яблонь. И это было неудивительно: откуда-то сверху, медленно кружась, на публику посыпались мелкие белые цветы. Раздались возгласы удивления и восторга — таких эффектов в театре «Доминион» еще не бывало.

На сцену выбежали две девушки, стуча каблучками. Их появление ознаменовалось новой яркой вспышкой света — на этот раз розовой. Ощущение наступившей весны было таким правдоподобным, что очевидцы чуда забыли, где находятся — со сцены дул свежий ветер, в воздухе кружились лепестки яблоневого цвета, а на подмостках плясала во всей красе и свежести сама молодость — юность Ирландии.

*****

Поначалу Драко решил, что поцелуй ему померещился. Но невидимый поцелуй повторился: юноша явственно ощутил на щеках и на губах прикосновение губ Гилдероя. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, Драко поднял взгляд на бельэтаж и увидел посылающего воздушные поцелуи поэта.

Очевидно, рядом с Гилдероем находилась какая-то световая установка — Драко померещилось, что из рук и груди поэта льются солнечные лучи.

Его сердце вдруг наполнилось радостью. Еще немного, и Драко бы засмеялся, — легко, беззаботно, как в детстве. Его ноги танцевали сами — плясали от удовольствия и переполняющей все тело легкости. На секунду ему показалось, что стоит только захотеть — и он взлетит, понесется над головами зрителей, смеясь и собирая в ладони пригоршни белых лепестков.

Музыка изменилась, и, меняя рисунок танца, ряд танцующих юношей переместился вдоль кулис. Теперь вместо светлой фигуры любимого перед Драко маячили лица Крэбба, Гойла, Нотта, Забини и Блэка. Внезапно Драко охватило предчувствие чего-то нехорошего. И этим «чем-то» был сползающий килт Крэбба, танцующего визави. Еще один подскок, и килт соскользнул с толстых ляжек Винсента и упал на пол. Драко в ужасе уставился на добросовестно взбрыкивающие бедра Крэбба в полосатых боксерах. Драко похолодел. Откуда-то из глубины его души поднялось непреодолимое желание — исправить, не видеть то, что он сейчас видит, прикрыть позор, — чем угодно, любым способом. Он на секунду опустил ресницы, ожидая услышать свист и хохот зала. Когда же он открыл глаза, то его изумлению не было границ: Крэбб был в килте. Драко решил было, что поддался обману зрения, если бы не зеленая тряпка на полу: Винсент Крэбб отбивал ритм, энергично втаптывая в сцену зеленый ирландский килт.

*****

— Не колдовать, не колдовать, — пробурчал Дамблдор, стряхивая с колен яблоневый цвет. — Всем можно, а мне — нет?

— Тебе — нет, — отрезал Аберфорт.

— Найди Геллерта, — заискивающе попросил директор.

— Иди ты к мерлиновой бабушке, Альбус, — вышел из себя капитан. — Я уже не могу слышать это имя! У нас проблемы, а ты только об одном думаешь!

— Ну и какие у нас проблемы? — флегматично спросил директор. — По-моему, все отлично. Фестиваль — шикарный, ну а что до колдовства, так всё пока по мелочи…

— А ты хотел Аваду? Подожди, жюри объявит результаты, тогда будет шоу по полной программе, — хмуро сказал Аберфорт.

— Чего мы ждем? Объявлен перерыв, — сказал Альбус. — Идем в буфет, может, там Ге… может, там чай разливают.

Аберфорт с усмешкой посмотрел на брата.

— Ге? Ге-е-е-э… — вдруг проблеял он козьим голосом собственного патронуса.

*****

Глава 23. Композиция “Судьба”

Мистер Риддл отнял от лица театральный бинокль.

— Хвост, однако, превзошел сам себя, — произнес он. — А я уж было собрался громить аппараторскую. Вижу — на сцене мрак, танцоры синие как утопленники, а тут вдруг такие эффекты, надо же, — он взял в щепоть несколько яблоневых лепестков: — Что-то я не припомню, чтобы финансировал спецэффекты.

— Вы и не финансировали, мистер Риддл, — почтительно сказал Люциус Малфой. — Наверное, Петтигрю устроил вам сюрприз.

— Не люблю сюрпризы, — скривился мистер Риддл. — Интересно, где он взял цветущую яблоню в июле месяце?

— Не представляю, — пожал плечами хореограф «Вол-де-Морта».

— Ладно, главное, мы произвели впечатление. Осталось не ударить лицом в грязь с «Судьбой», — мистер Риддл навел бинокль на первые ряды: — А вот и Старик! А вы мне подкинули дезу, будто он выжил из ума и потерял память. Вот он, подлец, сам посмотри, — мистер Риддл ткнул бинокль под нос Малфою.

Люциус давно заметил Дамблдора, но предпочел ничего не говорить. Из вежливости он заглянул в бинокль.

— Да, и в самом деле, — согласился он.

— Не той стороной держишь, — Риддл перевернул бинокль и опять ткнул в лицо Малфою, лишь чудом не выбив тому глаз.

— Вижу, Старик куда-то направился. Нет, все-таки он странный стал. Вы заметили, как он одет, мистер Риддл?

— Это он нарочно. Знаешь, миллионеры частенько любят под бедноту косить. Скромняга Дамбл, — презрительно сказал мистер Риддл.

— Вы меня простите, я побегу. Хочу еще раз прогнать наш коронный номер.

Мистер Риддл схватил Малфоя за рукав:

— Не подведи, — хриплым шепотом сказал он. — Не то… — он не договорил.

Люциус Малфой побледнел, кивнул и вылетел из ложи директора «Упивающихся Ритмом», как выпущенная из лука стрела.

*****

В буфете бесплатно раздавали напитки и сладкие пончики.

— Вау, мисс Сладкие Сиськи любит лимонад, — прошептал клубный нахал на ухо Долорес Амбридж.

— Меня зовут Долорес, — вздернула нос Амбридж.

— Даже так, — поднял бровь наглец.

— Мистер Билл, вам больше нечем заняться, чем приставать к честной женщине? — спросила Амбридж, нервно косясь на задумчиво жующего пончик Скримджера.

— Честная женщина? — переспросил мужчина. — Где? — он осмотрелся вокруг и даже заглянул под скатерть.

— Вы меня с кем-то путаете, мистер Билл, — сердито сказала Амбридж.

— Тебя ни с кем не спутаешь, — голос мужчины походил на мурлыканье крупного хищника. Он наклонился ближе к Амбридж и прошептал, почти касаясь губами ее уха: — Как насчет культурно уединиться?

— Я не могу, — неожиданно для себя самой прошептала помощница мэра. — Я должна быть с мистером Скримджером, — она кивнула в сторону ссутулившейся фигуры своего начальника.

— Может… это самое… нейтрализовать твоего Скруджера? — Ты только скажи. Я для тебя на все готов, моя Сладкая Задница.

Щеки Амбридж опалило стыдливым румянцем.

— Нельзя ли потише, Билл, — шикнула она на мужчину.

— Я выйду в фойе после пятнадцатого номера, — шепнул ей на ухо коварный соблазнитель. — Выходи за мной через минуту, а местечко найдем, театр большой…

Глаза Амбридж блеснули, но она промолчала.

— М-м? — спросил Билл.

— М-м, — неопределенно промычала она.

*****

Люциус Малфой включил фонограмму, и, сложив руки на груди, критически осматривал репетирующую группу.

На композицию «Судьба» и он сам, и директор «Упивающихся Ритмом» возлагали большие надежды. Этот танцевальный номер был лучшим рок-н-роллом, который Люциусу приходилось видеть до сих пор, но не благодаря особой сложности акробатических трюков или богатому разнообразию движений, — номер был оригинальным и необыкновенно зрелищным, и хореограф справедливо рассчитывал произвести в зале фурор и покорить сердца придирчивых членов жюри. А самое главное, ему хотелось одержать победу над Северусом Снейпом. Изощренная сладость мести была в том, что автором композиции «Судьба» был не кто иной, как сам Северус Снейп. «Судьба» была подарком, созданным им в свое время для Драко. Что ж, враг будет побежден своим же оружием, и это будет только справедливо, думал хореограф «Вол-де-Морта».

— Пора, — хлопнул в ладоши он. — На выход.

Драко метнул взгляд за штабеля декораций, где вытирал локтями пыль наблюдавший за репетицией поэт. Гилдерой ободряюще махнул ему рукой и бросился в зал отвоевывать себе место.

К счастью, занимавшая его кресло старушка куда-то испарилась, и Гилдерой плотно уселся во втором ряду, вцепившись в подлокотники: теперь он не сдвинулся бы с места даже под осуждающими взглядами сотни старух. Что до осуждающих взглядов, то в них недостатка не было, — Локхарт, хотя и снял парик, накладные ресницы отклеить так и не удосужился, да и помада, слегка размазанная по скуле мимолетным поцелуем Драко, красноречиво свидетельствовала о ветрености и нетрадиционных склонностях поэта.

Гилдерой задумчиво подпер щеку рукой и вперил тревожный взгляд в опущенный занавес: до начала оставались считанные минуты.

Танец «Судьба» вызывал у Локхарта противоречивые чувства. Номер его восхищал, и вместе с тем… заставлял жестоко ревновать. Драко исполнял танец в паре с девушкой, и как юноша ни убеждал поэта в том, что телесный контакт с партнершей — обычное дело в рок-н-ролле, и невозможно выполнить трюк, не прикоснувшись к своей напарнице, — сердце Гилдероя сжимали отравленные когти жестокой ревности.

Раздался третий звонок, свет в зале погас, и рампа окатила занавес приветственными огнями.

Краем глаза Локхарт заметил, как поспешно пробрался к выходу какой-то мужчина, затем тенью проскользнула женщина.

— Дорогие гости, дорогие члены жюри, мы продолжаем наш замечательный конкурс, на котором сегодня демонстрируют свое мастерство лучшие из лучших. Итак, поприветствуем, в номинации «Эстрадный танец» — заслуженный коллектив «Вол-де-Морт», композиция «Судьба». Встречайте!

Публика зааплодировала. Свет в партере почти полностью погас, занавес медленно поднялся, и зрители с удивлением увидели огромную освещенную софитами коробку, представляющую собой колоду карт.

Динамики взорвались зажигательными ритмами рок-н-ролла, и на сцену навстречу друг другу выбежали парень и девушка. Остановившись в центре сцены, они вырвали у публики невольные аплодисменты — так завести публику мог только рок-н-ролл.

Поэт не мог оторвать взгляд от Драко: тот был чудо как хорош собой, — в серебряном костюме, в черной шляпе и с маленьким черным галстуком-бабочкой. Девушка в короткой красной тунике бодро дрыгала ногами, вызывая у Локхарта внутренний зубовный скрежет.

Внезапно тревожно раскатились ударные, взвыл саксофон, ведущий основную мелодию в аккомпанементе, и из коробки, символизирующей карточную колоду, выпрыгнули карты всех мастей: танцоры в черно-белых костюмах, с блестящими пиками, трефами, червами и бубнами на груди. Петтигрю, очевидно, оправившийся от потрясения, добросовестно поливал сцену лучами красных и белых прожекторов.

Танец «карт» был фантастически красив. Менялись рисунки, танцующие сходились то по двое, то по четверо, синхронно выписывая ногами совершенно невероятные вензеля. Карты символизировали удачу, и Драко проделывал с партнершей немыслимые вещи: шутливо отталкивал ее на расстояние вытянутой руки, затем резко привлекал к себе, чтобы потом забросить девушку себе за спину, и, лихо прокрутив на плечах, дать ей проскользнуть у него между ногами. Несчастный поэт едва не рвал зубами рукав собственной блузки.

Внезапно свет померк, карты сложились в комбинацию «невезения», Петтигрю пустил на сцену тревожные красные и синие лучи, и Драко с девушкой «расстались» — танцевали порознь, у правой и левой кулис, а в центре сцены, словно бы насмехаясь, корчились злые карты Судьбы. Винсент Крэбб, получивший от Люциуса затрещину за оплошность с килтом, на сей раз превзошел самого себя, лихо и неутомимо вскидывая ноги: в этом номере он был бубновым королем, одним из четверки.

Красный прожектор высвечивал центр, где весело и бесшабашно дрыгали ногами бубны и пики — «карты невезения», а синие печальные лучи скользили по серебряному костюму Драко, превращая его в сказочного страдающего принца. Драко и девушка тянули руки друг к другу, но карты паясничали, преграждали им путь и всячески препятствовали сближению, за что Гилдерой был им в этот момент весьма благодарен.

Далее, следуя замыслу постановщика, Драко бросался «в сражение» с Судьбой, — под вновь сменившийся ритм аккомпанемента «разгонял» злодейские карты. Их место занимали червы и трефы, и Петтигрю, не жалея сил и электроэнергии, поливал их белым и золотистым светом прожекторов. И вновь, символизируя победу любви над превратностями Судьбы, в центре сцены плясали юноша и девушка, синхронностью движений подчеркивая единство чувств.

Гилдерой вновь ощутил скребущий сердце коготок ревности. Коготок наливался ядом, заострялся, превращаясь в рыболовный крючок, становясь все больше и терзая все мучительней. Драко с партнершей блестяще выполнили еще один «дюлейн» и «тодес», — и вот уже не крючок, а китобойный гарпун ревности рвал сердце бедного поэта.

Паре оставалось выполнить «кугель». Драко подхватил партнершу под колени и молниеносно забросил себе на плечо. «Кугель» предполагал очень быстрое вращение вытянутого в струнку тела девушки на плечах партнера. Гилдерой с неожиданной злобой вспомнил, как еще вчера у Драко ломило спину, — девушка была далеко не пушинкой. Поэт сощурил глаза и, глядя на кружащуюся на плечах Драко партнершу, мысленно представил себе, как девица раскручивается вертолётиком и летит к чертовой бабушке в голубые дали. В то же мгновение произошло непоправимое. То ли Драко допустил ошибку в поддержке, то ли девушка потеряла баланс, — внезапно амплитуда ее вращения изменилась, и девушка упала на пол, ударившись головой о подмостки. Зал ахнул от ужаса. Несмотря на случившееся, девушка быстро вскочила на ноги, подхваченная сильным рывком Драко, и танец продолжался. Локхарта охватило чувство отчаяния. Он видел, как через силу улыбаются молодые люди, и какого нервного напряжения им стоит сохранять самообладание. Последние раз всхлипнул саксофон, и номер завершился.

Зрители были потрясены увиденным. Зал буквально взревел, — шум аплодисментов был слышен даже на улице. Случившееся с девушкой несчастье еще больше расположило сердца зрителей к исполнителям рок-н-ролла, — молодые, талантливые и красивые артисты рисковали для них, и даже оплошность с трюком не могла испортить общего впечатления от фееричности номера. Локхарт встал вместе со всеми. По его щекам текли слезы, но он их не замечал. Он, Гилдерой Локхарт, едва не убил девушку. Обманывать себя он не хотел. Сердце подсказывало ему, что он, и только он, во всем виноват.

«Несчастлив тот, чьи желания исполняются», — с горечью подумал поэт.

Он посмотрел на того, кого любил. Держа девушку за руку, Драко поклонился зрителям. Когда же он поднял голову, Локхарт заметил странный блеск в его серебристых глазах. Непролитые слезы юноши капнули на раненое сердце поэта, и боль эта была в десятки и сотни раз острей, чем боль от когтей ревности.

*****

— Щенок! Ты все испортил! Всё пропало! — Люциус с размаху ударил сына по щеке. Удар был так силен, что Драко не удержался на ногах и упал на сложенные стопкой фанерные декорации, изображающие небесные светила.

— Иди к черту! Я все делал правильно! — со злостью выкрикнул он.

— О чем ты думал, кретин! О своем бездарном писаке? Я поймаю его и задушу голыми руками! — в ярости выкрикнул Малфой-старший.

— А ну попробуй, задуши! — невесть откуда взявшийся поэт вынырнул из-за декораций и замаячил перед глазами хореографа, прикрывая собой Драко. Люциус с недоумением уставился на накладные ресницы и потоки туши на скулах поэта. Подозрительный вид Гилдероя не прибавил ему симпатии в глазах хореографа.

Аристократическое воспитание Малфоя включало в себя приемы английского бокса. Не долго думая, Люциус точным элегантным ударом послал поэта в нокаут. Локхарт взмахнул руками и повалился на небесные светила, из-за которых только что выбрался Драко. Но то ли оттого, что в последний раз Люциус боксировал в десятилетнем возрасте, то ли потому что поэт оказался достаточно крепким мужчиной, — Локхарт почти мгновенно вскочил, выхватил из стопки картонное солнце и одним ударом нахлобучил на шею Люциусу. Вокруг раздались смешки — Малфой-старший стал похож на циркового тигра, застрявшего в обруче с огненными языками.

— Только попробуй, попроси моего благословения, подлец! — яростно выкрикнул Люциус в спину убегающему Гилдерою, пытаясь выбраться из кольца.

В ответ послышался смех и топот. Малфой в злобе сорвал с шеи картонное солнце и оглянулся: так и есть, проклятый мальчишка сбежал вместе с Локхартом.

*****

На груди у Скримджера рыдала Долорес Амбридж.

— У-у-украл и су-су… сумочку, и к-колье… и кольцо, — захлебывалась слезами Амбридж, орошая белую манишку мэра Хогсмида.

Скримджер успокаивающе гладил ее по спине.

— Я вызову полицию, его в два счета найдут, — сказал мэр.

— Не надо полицию, — всхлипнула Амбридж.

— Но колье стоит бешеных денег, — возмутился Скримджер. — И сумочка с деньгами…

— Мне не жалко колье! К черту сумочку! К черту кольцо! Я бы ему и так все это отдала, — истерично выкрикнула Амбридж.

— Я тебя не понимаю, — искренне изумился Скримджер.

Амбридж не отвечала. Она продолжала рыдать, окончательно потеряв способность связно говорить.

«Странные существа, женщины», — в который раз подумал мэр.

*****

Глава 24. Локхарт - Петтигрю: второй раунд. “Милая Чарити”

От автора: осторожно, легкие розовые со… гхм, насморк, одним словом.

— Гилли, перестань ерунду говорить, — Драко усиленно оттирал платком размазанную тушь под глазами Гилдероя. — Скажи еще, ты развязал вторую мировую. Чего уж там, если брать вину на себя, то — по полной.

— Я желал ей зла, — сокрушенно пробормотал Локхарт, ловя и целуя пальцы Драко, сжимающие платок.

— Думаешь, я не желал? — Драко рассмеялся. — Эта корова знаешь, сколько весит? Не бойся, с ней все в порядке, испугалась только.

— Баллы снимут? — поэта успокоила мысль, что девушка не слишком пострадала.

— Вероятно, да. Самое обидное, что акробатика не приносит дополнительных очков, но вот снять баллы за испорченный танец могут. Если посчитают, что он испорчен.

— Испорчен? — возмутился Гилдерой. — Да это самое красивое, что я в жизни видел! А «Ирландская весна»? Да я помолодел лет на десять от одного этого номера!

— Не надо тебе молодеть, — пробормотал Драко. Он обнял его за поясницу и уткнулся носом в кокетливый вырез на блузке. — Ты и так хорош, — Драко вдруг нахмурился: — Так и будешь ходить в этой тряпке? Спасибо, лифчик хоть снял.

Локхарт тяжело вздохнул.

— Знаешь, я спрятал мои вещи в надежном месте. Думал, что в надежном. Вернулся — всё украли.

Локхарт вспомнил, как долго шарил под раковинами в мужском туалете, вызывая насмешливое недоумение мужчин. Один так засмотрелся на грудастую даму с мужским лицом, что промазал мимо писсуара. «Мадам, это мужской туалет», — сказал он. «А я гермафродит, — огрызнулся Локхарт. — «Куда хочу, туда и хожу».

— Подожди минутку, я принесу тебе что-нибудь.

Гилдерой открыл было рот, чтобы возразить, но Драко уже умчался.

Через минуту юноша вернулся, держа в руках абсолютно новую мужскую рубашку, на которой еще болтался ценник. Поэт мельком глянул на ценник и отшатнулся:

— Я такое не надену! Где ты это взял? Даже я за такие деньги не купил бы.

— Надевай немедленно! Нам тут тусоваться до оглашения результатов! А тебе еще идти проверять Петтигрю, перед тридцать пятым номером.

— Парик потерял, лифчик выбросил, — хмуро констатировал поэт.

— А кто виноват? Ты же знал, что миссия еще не выполнена, — с поддельной суровостью сказал Драко.

— Я расстроился из-за девушки, — признался Локхарт.

Драко любовно надел на Гилдероя белую рубашку из тончайшего египетского хлопка.

— Тебе идет, — довольно сказал юноша, застегивая восьмиугольные пуговицы — фирменное отличие рубашек Стефано Риччи. Еще бы, отец всегда умел выбирать одежду.

*****

За декорациями, изображающими старинный замок, был полумрак, и только где-то высоко под потолком тускло горела слабенькая лампочка. Издалека доносились звуки музыки и голос ведущей: фестиваль продолжался.

— Скажи, что я хорошо танцевал, — Гарри шутливо прижался подбородком к подбородку мистера Снейпа.

— Возгордишься, — мистер Снейп смотрел на Гарри сверху вниз слегка насмешливым взглядом из-под ресниц.

— Нет, не возгоржусь. Скажи, что я хорошо танцевал, — упрямо повторил Гарри, прижимаясь бедрами к бедрам хореографа. Юноша осторожно поцеловал, а потом лизнул его шею, теряя голову от солоноватого вкуса кожи и волнующего запаха тела Северуса.

«Чем от вас пахнет, профессор?» — «Маглами. Проклятыми маглами», — вдруг пронесся странный диалог в голове Гарри. Он потер внезапно заболевший висок. В последнее время юноша плохо спал, и его преследовали странные видения, о которых он никому не хотел рассказывать.

Хореограф понял молчание Гарри по-своему.

— Ты хорошо выступил, ты… был… великолепен, — пробормотал мистер Снейп. Он пробрался ладонями под рубашку от костюма «Тарантеллы», которую Гарри так и не снял, и погладил кончиками пальцев мгновенно затвердевшие соски. Не отрывая взгляда от распахнувшихся от возбуждения зеленых глаз, хореограф наклонился к приоткрытым губам юноши и проник языком в его рот, — сначала нежно, потом все глубже и настойчивей. Желание вспыхнуло в обоих практически мгновенно, будто поцелуй стал горящей спичкой, брошенной в лужу бензина.

— Сделай со мной что-нибудь… или убей, — Гарри задыхался от возбуждения, вжимаясь в бедра мужчины и теряя остатки самообладания.

Мистер Снейп не отвечал. Его губы опять впились в губы юноши, руки лихорадочно шарили по черным бриджам итальянского костюма, пытаясь расстегнуть крохотные пуговицы, но они почему-то не поддавались.

Заминка, по-видимому, отрезвила мистера Снейпа.

— Это… неправильно. Не здесь. Не так, — он отстранился, тяжело дыша, и Гарри видел, чего ему стоило это решение. Не только видел, а чувствовал бедрами твердость не одного только характера мистера Снейпа.

— После фестиваля… — начал хореограф.

Гарри посмотрел на него странным долгим взглядом.

— Не надо ничего говорить, — севшим голосом сказал он. — Да, конечно. Фестиваль прежде всего.

Юноша вдруг развернулся на каблуках и быстро пошел по проходу, цепляя плечами декорации и сваливая на пол реквизит.

— Гарри, постой! — позвал мистер Снейп, но Гарри не остановился.

*****

Гилдерой Локхарт бесшумными шагами прошел по коридору. Возле аппараторской он остановился. Дверь была приоткрыта, и поэту была видна круглая жирная спина осветителя, согнувшегося над пультом. При виде этой спины Локхарт почувствовал прилив отвращения. Он вспомнил ощущение поцелуя Петтигрю на своих губах и вздрогнул. Поэт заметил, что дырка в полу прикрыта куском фанеры. Локхарт пожалел, что не догадался запереть осветителя в подвале, — тогда бы ему не пришлось опять возиться с проклятым бобром, как он его про себя обозвал.

Времени на сожаления не оставалось: на сцене выступал коллектив под тридцать третьим номером. Локхарт рывком распахнул дверь аппараторской и одним прыжком очутился рядом с Петтигрю.

— Где моя сестра? — холодно осведомился он, бесцеремонно сдергивая с осветителя наушники.

Мистер Петтигрю ошеломленно уставился на поэта.

— Какая такая сестра? — Петтигрю притворился, что не замечает сходства нежданного визитера с давешней блондинкой.

— Моя сестра, Хильда! Она здесь была, — надвинулся Локхарт на осветителя. Поэт рванул кресло с Петтигрю, откатывая его от пульта.

— Что вы себе позволяете! — возмутился осветитель. — Не знаю я никакой сестры! Вон отсюда, или я вызову дежурного!

— Я тебе вызову! — Локхарт схватил Петтигрю за воротник и сильным рывком вытащил из кресла. — Куда ты дел Хильду, старая крыса? — с этими словами он пнул ногой кусок фанеры, закрывающей провал в полу: — А это еще что? — грозно спросил он, подталкивая осветителя к краю.

Петтигрю неожиданно проявил недюжинную силу и изворотливость. Он вырвался из рук поэта и отскочил в другой конец комнаты.

— Если ты про эту дуру, что тут была, так она перепортила мне все настройки и сбежала, — брызжа слюной, злобно прошипел он.

— Дура, говоришь? — прищурился Локхарт, угрожающе надвигаясь на осветителя и подталкивая того к яме. За спиной Петтигрю вдруг тонко засигналил таймер: пора было менять настройки.

— Уйдите отсюда! Мне надо работать! — с яростью выкрикнул «бобер».

Внезапно он прыгнул всей тушей на Локхарта и толкнул его к выходу с такой силой, что поэт с грохотом врезался спиной в дверь.

— Ах ты гад, — Локхарт ринулся на осветителя, пытаясь повалить того на пол, но крепкий приземистый Петтигрю стоял, как скала. Более того, внезапно он размахнулся и двинул поэта кулаком в лицо с такой яростью и силой, что из носа Локхарта тут же брызнула струйка крови, заливая белую рубашку. Не чувствуя боли, поэт молниеносно нанес «бобру» ответный удар, вложив в него всю свою злость. Вероятно, злости было недостаточно, — Петтигрю слегка покачнулся, но устоял. Хуже того, он быстро развернулся, схватил, как пушинку, собственное кресло и, не глядя, нанес поэту сокрушительный удар. Перед Локхартом мелькнула маленькая круглая лампочка в потолке аппараторской, лампочка вдруг превратилась в хвостатую комету, пронеслась перед глазами поэта и, наконец, медленно погасла, погружая всё во мрак. Перед тем, как сознание окончательно покинуло Гилдероя, он услышал отдаленный грохот, и в его голове неспешно проплыла поэтическая строфа о грозе в начале мая. Гилдерой Локхарт рухнул на пол и больше ничего не чувствовал.

*****

— Где ты ходишь? — Рон поправил перед зеркалом синий блестящий галстук и жестом заправского денди заломил поля черной фетровой шляпы. — К тебе тут уже поклонница приходила, — он хихикнул, выставив большие передние зубы.

— Поклонница? — удивился Гарри. Он быстро стащил через голову рубашку и начал лихорадочно выдергивать из чехла костюм «Чарити».

— Мадам лет тридцати-сорока, — с кривой улыбкой вставил Финниган. — Подарок тебе оставила, — он подвинул Гарри коробку шоколадных конфет и захохотал: — Мистер Снейп ревностью изойдет, как узнает.

— Иди к черту, — рассердился Гарри. — Я не знаю никаких мадам!

— Зато она тебя знает, — Рон повернулся другим боком, изучая шляпу в новом ракурсе. — «Гарри такой талантливый мальчик, ах, как жаль, что я его не застала», — Рон перекривил томный женский голос.

Гарри недоуменно пожал плечами. Он определенно не имел знакомых женщин такого возраста. Задумываться времени не было. Юноша быстро натянул белые брюки, рубашку и жилет: элегантные костюмы для «Милой Чарити» были сшиты со вкусом и достаточно удобны, что было немаловажно — номер был динамичным, и ничто не должно было сковывать движений. Гарри с неудовольствием натянул черный парик-каре, не переставая досадовать на то, что по странной прихоти хореографа, роль мисс Чарити досталась именно ему.

— Проверь, может, в конфетах любовная записка? — не унимался Финниган.

Гарри окинул Симуса взглядом, которым смотрят на душевнобольных. Тем не менее, он открыл коробку и ткнул Финнигану под нос ее содержимое: дюжину красивых шоколадных конфет.

— О, Гарри сегодня угощает, — издевательским тоном сказал Финниган, выхватывая двумя пальцами конфету.

— Не жри перед концертом, — Рон шлепнул его по руке, и конфета покатилась на пол.

— Жрут — такие как ты, Уизли, а я — ем, — Финниган проворно схватил другую и сочно зачавкал. — Кстати, где мистер Снейп? Мы даже не порепетировали напоследок.

— В самом деле, — сказал Невилл. — Теперь уже не успеем.

Гарри промолчал. После того, как они расстались с Северусом, прошло не менее получаса. Вполне можно было прогнать номер несколько раз. Быть может, он, Гарри, неправ? Может, фестиваль – не самое главное для мистера Снейпа?

До их выхода оставалось около пяти минут.

— Все готовы? — Гарри услышал ровный голос мистера Снейпа, но отвернулся, не желая встречаться с ним взглядом.

— Поттер, вы до сих пор не обуты, — буркнул хореограф.

— Иду, — бесцветным голосом ответил Гарри. Он натянул тонкие белые носки, сунул ноги в лаковые туфли и бросился догонять остальных. Ему показалось, что в туфли попал какой-то песок, но остановиться и вытряхнуть времени не было: ведущая объявляла «Милую Чарити».

*****

Пальцы мистера Снейпа сжали его руку.

— Я знаю, ты хочешь сказать, «Постарайся, Гарри», — быстро проговорил юноша, выдергивая руку.

— Нет, — хореограф попытался опять поймать его ладонь, но было поздно: их линия уже выбегала на сцену, вовлекаемая в антре ритмами джаза.

В первую минуту Гарри, не задумываясь, легко и красиво выполнил блок движений, напоминающий скользящий бег на месте, изобразил чувственную пластичную волну, которая вызвала у зрителей невольный вздох восхищения, и красивыми прыжками переместился в другой конец сцены для предстоящих шести фуэте. Буквально на первом повороте Гарри почувствовал острую боль в ступнях ног. Он зафиксировал взгляд на воображаемой точке, чтобы не потерять равновесие, и к шестому повороту эта точка расплылась у него перед глазами от подступивших слез: его ступни горели, будто с них живьем содрали кожу. То, что Гарри принял за попавший в туфли песок, было чем угодно, только не песком. Продолжая улыбаться, Гарри механически кружился по сцене, проделывал прыжки, вращения и прочие элементы танца так виртуозно, что никто из присутствующих в зале не заметил, что еще минута — и милая Чарити упадет от боли. Улыбка Гарри превратилась в мучительный оскал, глаза заволокло слезами, но усилием воли он не позволял им скатиться по щекам. В какой-то момент он вдруг встретился взглядом с Драко Малфоем — тот стоял в проходе и с тревогой смотрел на Гарри. Юноша вдруг почувствовал, что от взгляда Драко его окатило волной облегчения, — боль словно бы отступала, но продержится ли он до конца, Гарри боялся даже думать.

«Я никогда никого не любил», — горькие слова мистера Снейпа вдруг вонзились в его сердце тупой иглой.

«Я не могу на тебя обижаться. Северус, я люблю тебя. Я буду любить за двоих. Ради тебя я готов танцевать в аду на углях», — вдруг с неожиданной ясностью понял он.

Повернувшись на каблуках, он на секунду увидел бледное лицо Северуса Снейпа. Хореограф стоял, впившись помертвевшими пальцами в кулису, и неотрывно смотрел на Гарри. Юноше показалось, он видит привидение: грудь хореографа окутывало странное свечение. Внезапно, словно вырвавшись из невидимого плена, от его тела отделился сгусток света и превратился в сияющую голубую лань. Лань вылетела на сцену, легко отталкиваясь копытцами от лучей прожекторов, словно они были твердью, и закружилась вокруг Гарри, к восторгу зрителей и страху остальных танцоров: никто не предупредил их о подобных светоэффектах.

Гарри вдруг показалось, что его сердце охватывает пламя, и фантастический невидимый огонь жидкой лавой растекается по его телу, заливает румянцем щеки, высушивает слезы на глазах. Улыбка Гарри вдруг стала по-настоящему теплой: боль ушла.

Чувство захлестнувшего сердце восторга вдруг взорвало его сознание. В эту секунду Гарри забыл, где находится и что делает. Он знал эту лань. Она прилетала к нему во сне. Она подходила к его постели и укладывала невесомую голову ему на грудь, и он успокаивался; легко, как дуновение ветра, касалась его разгоряченного лба, и его оставляли дурные сны. Гарри вдруг поверил, что этой ланью была любовь Северуса Снейпа, который никогда… никого…

Заключительный фортепианный аккорд и прощальный стон саксофона вдруг заставили Гарри совершить нечто экстраординарное. Вместо заключительных шести фуэте, он, превратившись в охваченный светом волчок, выполнил тридцать два молниеносных поворота, завершив последний в ту секунду, когда затих последний аккорд.

Зал на мгновение замолчал, потрясенный увиденным, и вдруг взорвался громогласным ревом аплодисментов. Люди что-то кричали, буквально прыгали, до Гарри донеслись выкрики «Браво!» и «Бис!», кто-то скандировал «Ча-ри-ти!». В его затуманенном болью сознании вдруг пронеслись другие крики — «Гриф-фин-дор!» и «Гарри Поттер поймал снитч!», и Гарри наверняка бы упал, если бы справа и слева его не поддержали сильные руки Невилла и Рона. Ему казалось, поклон длится вечность. Наконец, под неумолкающий рев восторженных зрителей, группа покинула сцену.

Зайдя за кулису, он едва не повалился на пол, но знакомые сильные руки вдруг подхватили его и понесли куда-то. Через минуту он почувствовал, что его опустили на скамью. Северус расстегивал его жилет, — видимо, решил, что Гарри не хватает воздуха.

— Ноги, — простонал Гарри. Он приоткрыл глаза и увидел над собой взволнованные лица танцоров.

— Матерь божья, — ахнул кто-то. Мистер Снейп осторожно снял с Гарри лаковые ботинки. Носки были пропитаны кровью по самые щиколотки.

— Телефон! Скорую! — Гарри не думал, что мистер Снейп умеет кричать.

— Уже не так больно, — прошептал он, вслушиваясь в тревожные голоса.

Скорая была вызвана. Краем уха Гарри услышал, что что-то плохое случилось и с Финниганом — у того была безостановочная рвота.

— Гарри, потерпи, уже едет, — мистер Снейп обнял его и прижал к своей груди. Гарри открыл глаза, ожидая увидеть насмешку, написанную на лицах приятелей, но встретил только сочувствующие и испуганные взгляды, прикованные к своим ногам.

— Это стекло? — спросил Гарри, заранее зная ответ.

Мистер Снейп не ответил, но судя по тому, как горько искривились его губы, Гарри понял, что угадал.

— Скорая, — сказал Невилл, неотрывно глядевший в окно.

Хореограф поднял Гарри на руки и крепко прижал к себе.

— Я поеду с тобой, — глухо сказал он.

*****

Глава 25. Воскресение Гилдероя. Поимка афериста

Драко влетел в аппараторскую и замер, охваченный ужасом: Гилдерой лежал на полу, по его виску стекала струйка крови. Драко кинулся к поэту и приподнял его кудрявую голову. Волосы слиплись от крови, глаза были закрыты, но он слабо дышал.

— Ты не умрешь! — истерично выкрикнул Драко. — Гилли! Ты не имеешь права умереть!

Его серые глаза вдруг вспыхнули странным стальным блеском, по телу пробежала дрожь, похожая на электрический разряд. Драко обхватил ладонями голову поэта, чувствуя, как из его рук потоками изливается неведомая сила.

— Ты будешь жить, потому что… Потому что я люблю тебя, дурак!

Гилдерой внезапно открыл глаза:

— Дождался, — довольно сказал он.

— Ах ты сволочь, — Драко бросился на грудь поэта, пачкая кровью расшитый блестками костюм «Судьбы». — Ты притворялся? — он отвернул голову, чтобы Гилдерой не заметил его слезы.

— Притворялся? — переспросил Локхарт. — Бобер огрел меня креслом! — он сел и оглядел аппараторскую. Кресло торчало в проломе, нелепо выставив вверх металлические колесики. Одно колесо было в крови.

Драко выдернул кресло из дыры и заглянул вниз.

— Он там, — прошептал он. — Ты его убил, по-моему. Бежим отсюда, Гилли!

Гилдерой медленно поднялся на ноги.

— Навряд ли, — сказал он, всматриваясь в распростертое тело осветителя с ритмично вздымающимся животом. — Бобер бессмертен. Бобер умер, да здравствует бобер, — Локхарт с неудовольствием оглядел свою залитую кровью рубашку.

— Уходим, — Драко потянул Локхарта за руку.

— Подожди, я кое-что забыл, — Локхарт подошел к яме и со злостью плюнул на выпяченный живот Петтигрю. — Вот теперь идем.

*****

Питер Петтигрю искренне пожалел, что не умер. Первое, что он увидел, разлепив глаза, — это нависшую над ним лысую голову мистера Риддла. За ним стоял господин Люциус Малфой, сверля Петтигрю буравчиками холодных серых глаз.

— Ах ты мразь, — директор «Упивающихся Ритмом» пнул Петтигрю ногой в бок. — Ты что натворил, подлец?

— Я ничего не… Я все сделал, как вы п-просили, — задрожал невезучий осветитель.

— Я просил тебя зарезать освещение тридцать пятому номеру! — мистер Риддл обошел Петтигрю с другой стороны и пнул в другой бок. — Вместо этого ты выпускаешь на сцену светящуюся зверушку!

— Не пускал я никаких зверушек! У меня и фильтра такого нет, — всхлипнул Петтигрю, боязливо ожидая нового удара. — Цветочки есть, шары, ромбики, лучи, солнышки разные, — торопливо перечислил он. — А зверей нет, я могу вам показать, — жалобно сказал осветитель.

Мистер Риддл занес ногу для нового тычка, но остановился, передумав.

— Мистер Риддл, наверное, оленя выпустил Снейп. Это и был их сюрприз, — вмешался Люциус Малфой.

— Это была лань, — мрачно сказал мистер Риддл. — Где Белла? — вдруг спросил он.

— Ведут, — коротко сказал Люциус.

По подвалу походкой римского легионера шествовал телохранитель мистера Риддла Уолден Макнейр, подталкивая в спину упирающуюся аккомпаниаторшу.

Мистер Риддл с холодной улыбкой посмотрел на испуганную женщину.

— Мисс Белла, — вкрадчиво начал он. — Присядь, дорогая.

Беллатриса Лестрейндж дико оглянулась. В подвале не было ни единого стула. Вдоль стен тянулись отопительные трубы, покрытые осклизлой испариной.

— На пол, — рявкнул Риддл, указывая на место рядом с беспомощно распластавшимся Петтигрю.

— Я хочу отблагодарить вас. Обоих, — змеиным шепотом сказал мистер Риддл. Он извлек из кармана пиджака коробку конфет, не доеденных Финниганом. Галантно наклонившись, он откинул крышку и жестом бывалого дамского угодника преподнес Белле шоколад.

— Не жадничай, — предупредил он. — Две — тебе, две — Питеру. Остальные я приберегу для гостей.

Беллатриса посмотрела на мистера Риддла взглядом виноватой собаки. Она покорно взяла конфеты и, со слезами глядя на директора «Упивающихся», покорно положила в рот одну за другой. Директор царственно кивнул.

— Угощайся, Хвост, — ласково продолжил он, протягивая коробку осветителю.

Дрожащие толстые пальцы Петтигрю никак не могли выловить конфету. Рассердившись, мистер Риддл подцепил ногтями две конфеты и затолкал их осветителю в рот.

— Не вздумай спрятать за щеку, как хомяк, — сурово сказал директор. — Туалет за углом, — добавил он. — Один на двоих, — хохотнул мистер Риддл и, хлопнув по плечу Люциуса Малфоя, широким шагом покинул подвал.

*****

Альбус Дамблдор устало опустился в кресло.

— Я обегал весь театр. Геллерта нигде нет, — сумрачно сказал он.

Капитан Аберфорт протянул ему пластиковый стакан с фруктовым чаем.

— Поттер и Финниган в больнице, а тебя волнует Геллерт, — пробурчал капитан. — Подождем его тут, в вестибюле. Мы никуда не уйдем, пока жюри не объявит результат, — прервал он собравшегося было возразить Дамблдора-старшего.

— Ты же почувствовал, что у меня Отражатель, — сказал Альбус. — Почему ты не чувствуешь его сейчас?

— Да не чувствую я никакого Отражателя, — поморщился Аберфорт. — Я чувствую тебя, потому что ты — мой брат. Конечно, ты об этом забыл, — буркнул он.

— А кто тогда вовсю пользовался магией? — спросил Альбус, игнорируя последние слова капитана.

— Да все, кому не лень, — с досадой сказал Аберфорт. — Тот, у кого Отражатель, может вообще затаиться и магией не пользоваться, — со вздохом добавил он.

Альбус Дамблдор в который раз оглянулся вокруг. Гриндевальда нигде не было видно, и директор со скукой уставился в плоский экран большого телевизора, висящий в холле среди раскидистых пальм.

— Мы прерываем нашу программу. В эфире экстренное сообщение службы новостей «Си-Эн-Эн». Тридцать минут назад в цюрихском банке «Геноссеншафт» был арестован господин Сириус Блэк, подозреваемый в нашумевшем деле века «Ограбление десятки», как прозвали это преступление корреспонденты финансовых СМИ. Мистер Блэк был пойман при попытке снять деньги с арестованного банковского счета. Как известно, в случае экстраординарных экономических нарушений по запросу Интерпола швейцарские банки обязаны выдать тайну вкладчика. Проследив за передвижением средств, поступивших на счета «М.М. Варбург Банка», а затем на счета еще нескольких банков Швейцарии, агенты экономических спецслужб вынуждены были арестовать счет мистера Блэка, подозреваемого в афере мирового масштаба. В настоящий момент вы видите кадры, на которых мистера Сириуса Блэка сопровождает полицейский эскорт в следственное отделение тюрьмы Пешвис Цюрихского кантона.

Альбус Дамблдор выронил стакан, расплескав чай на дырявые джинсы. Его губы дрожали, глаза стали совершенно безумными. На экране телевизора дико озирающегося по сторонам Сириуса Блэка грубо заталкивали в бронированный полицейский автомобиль. На груди арестованного что-то блеснуло, посылая в камеру оператора солнечный зайчик.

— Так я и знал, — с досадой хлопнул себя по колену Аберфорт.

— Как?.. — только и мог выговорить Альбус.

— Очевидно, подслушал тогда наш разговор, — хмуро сказал капитан. — А может, просто из любопытства взломал ящик, прочитал твое признание, которое я не успел отправить… Только не пойму, где он взял Оборотное зелье.

— Это не Оборотное, — тяжело вздохнул Альбус. — Это Чары Подобия, он их сам изобрел.

— Долго действуют?

— Сутки, — сказал директор, задумчиво почесывая бороду.

— В тюрьме с него снимут Отражатель. Вместе с бородой и усами Сириуса, — насмешливо сказал Аберфорт.

— Он аппарирует в Хогвартс раньше, чем… — Дамблдор не договорил.

— Экстренное сообщение службы новостей «Си-Эн-Эн» вновь прерывает нашу программу. Арестованный по делу «Ограбление Десятки» мистер Сириус Блэк загадочным образом исчез из полицейской машины, в которую был усажен три минуты назад, — взволнованно произнес голос диктора.

— Эх! — злорадно и сочно хлопнул себя по ляжке Альбус Дамблдор.

На экране телевизора растерянный полицейский бил себя в грудь волосатым кулаком:

— Инспектор Дженкинс сидел справа, а я слева, — трясущими губами говорил он. — А подозреваемый — в наручниках, между нами. Вдруг — р-раз, — смотрим, — пусто!

Альбус захохотал надтреснутым старческим смешком.

— Ни тебе, ни мне, Геллерт, — сказал он, вытирая слезы под очками-половинками.

— Смеешься? — холодно осведомился Аберфорт. — Ты мне должен двадцать тысяч галеонов.

Улыбка сползла с лица директора «Хогвартса».

— Ты не можешь говорить это всерьез.

— Еще как могу, — спокойно ответил капитан. — Идем, жюри будет объявлять победителей. В этом заезде ты проиграл, брат.

*****

Глава 26. Победители конкурса. Круг замыкается

— Ничего не монтировал и ничего не вырезал! — брызгал слюной доведенный до бешенства оператор. — Хотите, проводите экспертизу!

Члены жюри в очередной раз прокрутили отснятую видеозапись.

— Ну вот, как это понимать? Обратите внимание на парня в килте, — один из судей нажал паузу, затем отпустил: — А вот паренек уже в трусах. А теперь опять в килте, в другом килте! Когда он успел надеть его? Вот его первый килт на сцене валяется, он по нему топчется, смотрите сами!

— Хорошо, если на то пошло, то у других претендентов на первое место — аналогичная история! Видите — падает пояс, практически на полу, а в следующем кадре пояс опять на месте, как ни в чем не бывало!

— Мистика какая-то. Или поломка видеоаппаратуры, — члены жюри вновь с подозрением покосились на оператора. — И как можно присуждать какие-то места в таких условиях!

— Хорошо, мы снимаем балл с одного и с другого коллектива, нарушения аналогичные. Но в случае с падением… Пожалуйста, перемотайте вперед, на «кугель», — попросил один из судей. — Да, вот оно. Вам не кажется, такое впечатление, что девушку сносит ветром?

— Действительно. Исполнение выглядит идеальным, — нахмурился другой. — Что за день такой сегодня?

— А о чем тут вообще можно спорить? — сказала директор Лондонской Королевской балетной школы. — По всем критериям оба коллектива превзошли все наши ожидания. Из этого и будем исходить, дамы и господа, — заключила она.

*****

— Здесь свободно? — ироничным голосом осведомился мистер Риддл у Альбуса Дамблдора, нависая над пустующим креслом шестого ряда.

— Занято, — буркнул Альбус. — У тебя собственная ложа, мало тебе, Том?

— Плохо вижу, — сказал мистер Риддл, бесцеремонно усаживаясь в кресло. — Глаза краснеют.

— Пей меньше, — сурово сказал Дамблдор.

— За собой следи, — парировал мистер Риддл. — Как тебя не увижу, ты всё глюкозу повышаешь, — он кивнул на стаканчик сладкого попкорна в руке Альбуса. — Так и до диабетической комы недалеко.

— Тьфу на тебя, — сказал Альбус.

Внезапно невесть откуда залетевший под театральный потолок воробей капнул на плечо мистера Риддла пакостной белой лужицей.

— Чтоб ты сдох, — возмутился директор «Упивающихся Ритмом», проследив взглядом траекторию полета воробья: птица вдруг взвилась под потолок, ударилась об него и камнем упала на колени к миссис Макгонагалл. Возможно, дальнейшее мистеру Риддлу просто померещилось — ему показалось, будто аккомпаниаторша ловким кошачьим движением спрятала подбитого воробья в свой ридикюль.

Невесть откуда взявшийся Люциус Малфой проворно счистил с плеча начальства воробьиный помет.

— Это хорошая примета, мистер Риддл. К деньгам, говорят.

Директор «Упивающихся» смерил хореографа убийственным взглядом.

— Ненавижу, когда верят во всякую муру, — сказал он. — Иди, Люц, постой под голубятней, а потом я пересчитаю твои карманные, — сурово добавил он.

Побледневший Люциус Малфой покорно кивнул и вышел из зала. Мистер Риддл наклонился к уху Альбуса:

— Старик, когда деньги отдавать думаешь?

— Какие деньги? — блеснул очками Дамблдор.

— Не прикидывайся ветошью, — просипел мистер Риддл. — Двести фунтов занял, и ванькой звали.

— Обли… — начал Дамблдор, лихорадочно соображая, сработает ли беспалочковый Обливиэйт.

— Сам оближись! — быстро и злобно среагировал мистер Риддл.

Дамблдор облизнулся. Так и есть, на усы налип сладкий попкорн.

— Спасибо, — сказал Альбус.

— Спасибо в карман не положишь, — хмуро сказал мистер Риддл. Внезапно он с подозрением ощупал карман пиджака: там что-то хрустнуло. Он сунул туда руку и с недоумением вытянул промасленный пакетик от попкорна. На жирной бумаге красовалась надпись «Спасибо за покупку».

— А ты говорил, — злорадно сказал директор Хогвартса.

— Старый мошенник, — беззлобно фыркнул мистер Риддл. Ловкость рук ему всегда импонировала. — Где твой братан-капитан? — миролюбиво спросил он.

— В больницу решил смотаться, у нас двое учеников пострадали, — Альбус снова набил рот попкорном. — Вернется — готовься к разборке, Том.

— Ах, как страшно, — насмешливо сказал Риддл. — Ну, так что с деньгами, Старик?

На сцену под шум аплодисментов поднялись трое вальяжных мужчин и две полные женщины.

— Началось! — громко сказал Альбус, обрадованный появлением на сцене членов жюри: это отвлекло от разговора о долге.

— Дорогие наши участники, дорогие гости, — неторопливо начала свою речь директор Лондонской Королевской балетной школы — полная дама весьма солидной комплекции. — Как вы знаете, наша цель — объединение и поддержка творчески одаренных исполнителей, коллективов всех возрастных категорий, содействие культурному развитию Великобритании, укрепление здоровья нации, а также…

Мистер Риддл широко зевнул.

— Скука, мать твою за ногу, — пробурчал он, хмуро разглядывая полную даму.

В зале раздался тонкий взвизг, и по проходу, тарахтя и прихрамывая, пронеслась какая-то старушка. Дамблдор с удивлением заметил, что на носке ее туфли болтается захлопнувшаяся мышеловка.

Полная дама быстро передала микрофон другому члену жюри и, извинившись, поспешно покинула сцену. Слово взял не менее упитанный мужчина с комплекцией борца сумо. Он представил зрителям членов жюри, кропотливо перечислив их должности, звания и заслуги, что заняло не менее пятнадцати минут.

— Чтоб тебя черти взяли, — не выдержал Дамблдор. Всем хотелось быстрее узнать результаты.

Неожиданно из служебного входа появился худой маленький негр в черном костюме, поднялся на сцену и сказал что-то на ухо «борцу сумо». Тот побледнел, позеленел и, спешно извинившись, куда-то исчез, передав микрофон третьему члену жюри — страдающей от ожирения женщине с тройным подбородком отъевшейся кухарки.

— Как вы знаете, — начала жюри-кухарка, — существуют специальные критерии, по которым мы оцениваем выступление конкурсантов, — она обвела публику строгим взглядом маленьких глазок, теряющихся на заплывшем жиром лице. — Это и чистота танца, и правильность постановки рук, и пируэты, и прыжки, и координация, и музыкальность и…

— Сама бы потанцевала, — вдруг громко фыркнула Долорес Амбридж, разглядывая толстуху.

Далее случилось нечто и вовсе несуразное. Женщина выронила из задрожавших рук микрофон, уперла руки в бока и с каким-то совершенно ополоумевшим лицом понеслась вскачь по сцене, тряся животом и притоптывая то носком, то каблуком. Доскакав до кулис, она запуталась в их парчовых складках, в воздухе быстро мелькнули ее ноги, раздался грохот упавшей декорации и, наконец, все стихло.

По залу пронеслись смешки, их заглушил шквал аплодисментов. Благосклонная публика оценила номер как юмористический.

Четвертый член жюри, очевидно, обрадовался тому, что получил, наконец, слово.

Зал затих в ожидании. Оратор степенно откашлялся:

— Конкурсный фестиваль «Танцующая Британия» подошел к концу. Сегодня наши дорогие участники порадовали нас своим искрометным талантом, удивили замечательной техникой, восхитили необыкновенным трудолюбием, творческой активностью и…

— Хватит уже жвачку жевать! — возмутился Скримджер. Будучи специалистом по речам, он почувствовал, что оратор только начинает разогреваться.

Четвертый член жюри вдруг закашлялся, выплюнул что-то в ладонь и смутился. Он поправил микрофон и открыл рот, чтобы продолжить, но новый приступ кашля не позволил ему это сделать. Мучительно кашляя и поминутно отплевываясь, оратор извинился и покинул сцену.

Пятый член жюри, молодой человек, казался напуганным. Кроме него, на сцене теперь осталась всего одна дама — ведущая фестиваля. Член комиссии нервно оглянулся по сторонам, и, казалось, решил закончить с неблагодарным делом как можно скорей.

— Итак, мне выпала честь огласить результаты протокола жюри о распределении призовых мест, — быстро проговорил он.

Зал замер.

— Первое место в номинации «Народный танец» присуждается… — он вдруг замолчал, довольный эффектом напряженной тишины в зале. — Вы знаете, все такие талантливые, — вдруг слащавым голосом заговорил он. — Жюри было очень трудно принять решение.

— Рожай уже, сволочь! — грозно крикнул с места мистер Риддл.

Внезапно пятый член жюри со стоном выронил из рук микрофон, схватился за живот и вдруг бросился прочь со сцены, оглашая воздух протяжными криками.

Зал возмущенно взвыл. На сцену полетели пластиковые бутылки, шляпы, ботинки и пакеты недоеденного попкорна.

— Мы сегодня узнаем результат, или нет?! — ревели зрители.

Ведущая дрожащей рукой подобрала с пола микрофон и схватила выроненный предыдущим оратором список.

— Первое место в номинации «Народный танец» присуждается коллективу «Вол-де Морт»! — звонко выкрикнула она.

В зале поднялся невероятный гвалт и шум аплодисментов.

Мистер Риддл с похлопал по плечу Альбуса Дамблдора.

— Не плачь, старик. Мы трудились с Люцом, а ты всё по гей-барам, — самодовольно сказал директор «Упивающихся Ритмом».

Поникший Альбус вполуха слушал ведущую: та оглашала победителей, завоевавших вторые и третьи места.

— Первое место в номинации «Эстрадный танец» присуждается коллективу школы современной хореографии «Хогвартс»! — вдруг выкрикнула ведущая.

Альбус Дамблдор выронил из рук поп-корн.

— Первое место? «Хогвартс»? — не поверил он.

— Также нашим конкурсом предусмотрен приз зрительских симпатий, — продолжала ведущая, показывая залу блестящий кубок. — Этот приз я с удовольствием вручаю солисту коллектива «Вол-де-морт»… Драко Малфою!

Риддл проводил взглядом взбегающего на сцену Драко и обнял за плечо Альбуса Дамблдора.

— Надо обмыть это дело, Старик! — хохотнул он. — Два первых места, в разных номинациях! — он наклонился к его уху и сипло шепнул: — Кто должен, тот и угощает.

— Ох, бывшие конкуренты уже спелись, — заметила Долорес Амбридж.

Обнявшись, Риддл и Дамблдор двинулись по проходу. Оба директора громко запели, перекрывая голос ведущей:

— Пусть не решить нам всех проблем, всех проблем, всех проблем, — фальшиво выводил Альбус Дамблдор.

— Но станет радостнее всем, веселей станет всем! — сипло подтягивал Том Риддл.

*****

— Мужчина, не путайтесь под ногами, — раздраженно сказала медсестра, оттесняя мистера Снейпа от постели Гарри. Она быстро и равнодушно обработала кровоточащие стопы юноши фурацилином.

— Через десять минут — в операционную, — будничным голосом сказала она.

Мистер Снейп неожиданно оттолкнул медсестру, рухнул на колени и уткнулся лицом в ноги Гарри.

— Северус, что ты делаешь, — Гарри положил руку на его плечо и почувствовал, что тот дрожит. — Зачем ты со мной поехал? Сейчас будут объявлять результаты, а тебя нет, — он пошевелил ногой и поморщился от боли.

— К дьяволу результаты! К дьяволу фестиваль, — с неожиданной злостью сказал хореограф. Его лицо исказило страдание, будто боль Гарри была его собственной.

Неожиданно он схватил руки юноши и прижал к своим губам с такой нежностью, что на глаза Гарри навернулись слезы.

— Прости, — простонал мистер Снейп.

— За что? — слабо улыбнулся Гарри.

Мистер Снейп попытался что-то сказать, но не смог, и только с силой сжал руки юноши.

— Мне уже не больно, правда, — сказал Гарри. — Почему ты так на меня смотришь, Северус? — тихо спросил он.

Хореограф вдруг приблизил к нему лицо, его зрачки расширились, и блестящие черные глаза вдруг стали почти безумными.

— Люблю тебя, — сказал он.

Белая вспышка ослепила Гарри нестерпимым светом. В ушах раздался рев реактивного двигателя. Гарри швырнуло куда-то, поволокло со свистом сквозь какой-то сияющий туннель. Внезапно наступила тишина.

«Я умер», — спокойно подумал Гарри. Он открыл глаза и изумленно огляделся по сторонам: он был в личном кабинете профессора Зельеварения Северуса Снейпа.

*****

Глава 27. Дом, милый дом. И почему тебя не узнать?

От автора: розовые сопли - результат осложнения при переходе в другую реальность :((

Гарри попытался встать, но сразу это сделать не удалось — он обнаружил, что запутался в мантии-невидимке, как в коконе. Он повернул голову и обомлел: рядом с ним на полу лежал профессор Снейп. Его черная мантия раскинулась по ковру, как крылья гигантской птицы.

Гарри уже открыл рот, чтобы окликнуть его, как Снейп вдруг вскочил, шатаясь и наступая на полы мантии, и огляделся вокруг дикими глазами.

— Гарри, — пробормотал он, с недоумением оглядывая кабинет, развороченный обыском авроров.

— Я тут, профе… Северус, — Гарри наконец стащил с себя мантию-невидимку.

Профессор Снейп открыл рот:

— Поттер, — пробормотал он, неузнавающе глядя на взъерошенного Гарри в мятой гриффиндорской пижаме.

— Поттер? — переспросил Гарри. На его лице вдруг отразился такой ужас, будто на него надвинулась стая дементоров. — Ты опять всё забыл? — он попытался встать, но охнул от боли — его ступни все еще были в крови.

— Твои ноги, Мерлин, — профессор вдруг бросился к нему и рывком поднял на руки. Его глаза вдруг расширились от изумления. — Ты… маленький, — растерянно сказал он. — И легкий.

Гарри обнял его за шею.

— Я не маленький, — с ноткой обиды сказал он.

— Помфри, — спохватился Снейп.

— Не надо, — Гарри вцепился в его мантию. Он испугался, что если они расстанутся даже на минуту, Северус всё забудет и всё вернется на круги своя.

Прижимая к себе юношу, Снейп толкнул ногой какую-то дверь. Гарри с удивлением заметил в углу небольшое пианино. Больше в комнате не было ничего интересного, кроме кровати, шкафа и каких-то полок с книгами и пузырьками зелий. Похоже, это была святая святых — профессорская спальня. Снейп бережно опустил Гарри на кровать и сел рядом, глядя на него с тем же недоуменным выражением на лице.

— Северус, — Гарри осторожно погладил его руку. — Что-то не так? — с тревогой спросил он.

— Я… даже не знаю, что тебе сказать, По… Гарри, — с какой-то неловкостью в голосе сказал профессор.

— Ты помнишь, что сказал мне там… в больнице? — осторожно спросил Гарри.

— Да, — хрипло ответил Снейп. Он протянул руку и убрал прядь волос со лба юноши.

— Это правда — то, что ты сказал? — едва слышно спросил Гарри.

Профессор Снейп с минуту молча смотрел на него.

— Да.

Гарри вдруг понял, что в устах Северуса Снейпа это «да» звучит, как клятва.

— Почему ты тогда на меня так смотришь, Северус? — Гарри хотел сказать это спокойно, но получилось почти жалобно.

Снейп сжал ладонями его руки.

— Ты… ты такой маленький, — опять повторил он, и в его голосе Гарри вдруг почувствовал такую нежность, что к его горлу подступил предательский комок.

— Я забыл, что тебе шестнадцать, — учитель вдруг наклонился и обнял его. Юноша прижался к мантии, пахнущей зельями и…

— «Клайв Кристиан»! — вдруг рассмеялся Гарри. — А ты возмущался, маглами пахнет! — он уткнулся в шею Северуса, с наслаждением вдохнул и пробормотал: — Я схожу с ума от этого запаха, знаешь?

— От зелий? — насмешливо спросил Снейп.

— От «Клайва», конечно, — сказал Гарри. — А если честно, от зелий тоже. Только когда они на твоем теле, а не где-то еще.

— Гарри, твои ноги! — очень аккуратно, стараясь не причинить боли, Снейп взял Гарри за щиколотку и осторожно прикоснулся к его стопе.

— Колет? — спросил он.

— Не-а, — Гарри потрогал пальцами ногу. — Ты разве забыл, что из будущего нельзя принести с собой ничего, даже малюсенького осколка стекла? — улыбнулся он.

Снейп удивленно поднял бровь.

— Мне это не пришло в голову, — признался он. — Но раны остались. Подожди, где моя… Мерлин, — нахмурился вдруг он. — Идиот! Я уничтожил свою палочку!

Гарри стало смешно. Профессор назвал идиотом себя, а не кого-то другого. Вдруг он понял, что только что услышал.

— Уничтожил палочку? — поразился он. — Зачем?

— Я тебя ею ударил, — с неохотой признался Снейп. — Если помнишь.

— Помню, конечно. Ну и что? Мне было не больно. Ты всех лупил палочкой, — Гарри расхохотался, только теперь осознав нелепость ситуации.

— Не смешно, Поттер, — хмуро сказал Снейп. — Я ее сломал и выбросил в магловский мусоропро… — он не договорил и вдруг захохотал так, что слезы выступили у него на глазах. Профессор вытер их рукавом мантии.

Гарри открыл рот.

— Ты смеешься, — с изумлением сказал он.

— Нервы, — буркнул Снейп, все еще кривя губы. Он встал и начал шарить на полке в поисках какого-то зелья.

— У тебя — нервы? Да у тебя их сроду не было, — Гарри вытянулся на постели, рассматривая скромную обстановку спальни.

— Много ты знаешь, — профессор вылил себе на ладонь содержимое какого-то пузырька и осторожно втер зелье в израненные подошвы юноши. Внезапно он наклонился и поцеловал пальцы его ног.

— Ох, — только и сказал Гарри.

Снейп опустился рядом с ним на постель и обнял рукой за талию.

— Там… тебе было двадцать лет, — вдруг сказал он, неотрывно глядя в зеленые глаза.

— Двадцать один, — грустно вздохнул Гарри. — А такой, как я сейчас, я тебе не нравлюсь. Я понял.

— Я такого не говорил, — пробормотал Снейп. Он с удивлением провел пальцами по его щеке — лицо Гарри было непривычно гладким, как у девушки. — Может, и я тебя не интересую такой… как сейчас.

— Ты мне любой нравишься, Северус, ты… — Гарри притянул его к себе и коснулся его губ сначала робко, потом все настойчивей и жарче. — Мое тело всё помнит, — прошептал он.

— А мое как помнит, — промурлыкал Снейп, запуская обе руки под пижаму Гарри.

— Ты же сказал, я маленький, — прищурился Гарри, пытаясь просунуть руку под учительскую мантию.

— Мне показалось, — с кривой улыбкой сказал Снейп. Он вдруг перехватил руку Гарри, настойчиво пробирающуюся под его брюки. — Не делай этого, — пробормотал он.

— Почему? — Гарри мягко коснулся губами его губ. Его рука не добралась туда, куда стремилась, но он продолжал гладить Северуса через одежду, глядя, как затуманивается от этих прикосновений взгляд черных выразительных глаз. — У меня опыт двадцатилетнего, — с вызовом сказал он.

Ноздри Снейпа задрожали, уголок рта подозрительно дернулся.

— Тебе смешно? — насторожился юноша.

— Не надо притворяться двадцатилетним, Гарри, — неожиданно мягко сказал Снейп. — Будь таким, какой ты есть. Успеешь стать старше, а вот моложе — уже нет. Как и я, впрочем, — прибавил он. — Гарри, ты вообще понимаешь, сколько мне…

Гарри не дал ему договорить. Он обнял его за шею и поцеловал с такой горячностью, что Северус вдруг тихо застонал.

— Перестань, — выдохнул он. — Гарри, я все еще твой преподаватель. И не надейся, что мои слова что-то изменят.

— Изменят, — с упрямством в голосе сказал Гарри.

— Я ждал тебя три года, если хочешь знать, — прошептал ему на ухо Снейп. — И не думай, что тебе удастся… — он вдруг замолчал. Язык Гарри оказался у него во рту, а рука непостижимым образом пробралась, наконец, под слои профессорской одежды и обхватила то, что уже невозможно было спрятать — скрытое мантией, оно буквально выпирало из брюк. Северус с досадой подумал, что напрасно снял ремень.

Гарри внезапно разорвал поцелуй и удивленно посмотрел в черные затуманенные глаза.

— Три года? — поразился он. — Я думал, это случилось тогда, когда я был менеджером. А, ты не помнишь… Значит, тогда, когда…

— Менеджер, — насмешливо сказал Снейп. — Помню, теперь помню, мистер Поттер. Неважный из тебя менеджер, Гарри. Зато танцор… — он поймал его губы и со вкусом поцеловал. — Милая Чарити, — прошептал он.

Внезапно из приоткрытой двери кабинета сверкнула белая вспышка, а вслед за ней раздался грохот, будто на пол рухнуло что-то тяжелое.

Оба подскочили на постели.

— Долорес, ты жива? — донесся до них голос Скримджера.

— Где мы, Руфус? — простонала Амбридж. — Мерлин, что тут за бедлам?

— Бедлам? Кабинет профессора Снейпа, — сказал Скримджер.

— Вы вернулись, чтобы навести порядок? — профессор Снейп неожиданно появился в дверях спальни, плотно прикрыв за собой дверь.

Долорес Амбридж одернула задравшуюся розовую юбку.

— По вас плачет Азкабан, профессор, — возмущенно сказала она. — По вашей милости мы занимались Мерлин знает чем Мерлин знает где.

— Кто вас заставлял, — пожал плечами профессор. Он протянул ей руку, помогая подняться.

— Разве мы плохо провели время, Долорес? — Скримджер встал и отряхнул брюки.

— Я не хочу об этом говорить, — вздернула нос Амбридж. Она посмотрела на стоящий на профессорском столе Хронотрон: — Эту вещь надо конфисковать, — заявила она.

— Подожди, Долорес. Возможно, еще не все вернулись и… — министр не договорил. Словно в ответ на его слова, в кабинете опять раздался грохот, что-то вспыхнуло, и комната наполнилась дюжиной авроров, корчащихся на полу в разных позах.

— День начинается многообещающе, — пробормотал профессор Снейп.

— Всем оставаться на местах! Где директор Дамблдор? — выкрикнула Амбридж. — Нужно срочно собраться на совещание по поводу Хроно… — она не договорила и взвизгнула: невесть откуда взявшийся светящийся козел задумчиво жевал подол ее розовой юбки. — Ловите его! Арестуйте! Это патронус Аберфорта!

Авроры растерянно смотрели на козла. Арестовывать патронусов их не обучали.

— Мы не знаем, где наши палочки. Вот лежит чья-то, — аврор Айзекс поднял с пола какую-то палочку и передал остальным.

Долорес Амбридж в ярости сжала кулачки:

— Где моя палочка? Она должна быть где-то здесь! — замминистра обвела комнату профессора безумным взглядом: палочка была погребена среди книжных завалов после обыска. Амбридж развернулась к Скримджеру: — Руфус! У тебя была палочка, даже в магломире! Ты запускал Хронотрон. Она у тебя!

— У меня ее нет, — мрачно сказал Скримджер. — Я забыл ее в ге… в клубе.

Профессор Снейп стоял, опершись спиной о дверь спальни, с непроницаемым выражением лица.

— Профессор Снейп! Ваша палочка…

— Выбросил в мусоропровод, — сказал Снейп. — Вам не кажется, что мой кабинет — неподходящее место для…

— Нет, не кажется, — сердито перебила его Амбридж.

Наконец, отыскался хозяин найденной палочки. Им оказался молодой и робкий аврор Конрад.

— Импедимента, — неуверенно сказал он, посылая заклятье в светящегося козла.

— Ме-э-э-э, — сказал тот, лениво, но ловко отпрыгивая в сторону.

— Смелее, Конрад! Это материализованный патронус, его надо уничтожить! — выкрикнула Амбридж, поправляя объеденную юбку. — Он даже водку пьет!

— Ух ты, — восхитился аврор. — Петрификус Тоталус! — громко выкрикнул он, посылая в козла зеленый луч.

Но то ли козел был чересчур проворен, то ли аврор оказался неуклюж, но луч из аврорской палочки вонзился в пузатую колбу с каким-то зельем на столе профессора Снейпа. Раздался странный хлопок, и комнату заволокло едким белым дымом.

Все закашлялись.

— Откройте дверь, — прохрипел Скримджер, разгоняя руками пары.

Наконец, дым рассеялся. Вытирая слезы и кашляя, Долорес Амбридж осмотрелась в поисках коварного патронуса. Козла не было видно.

— Мерлин всемогущий, Хронотрон! — воскликнула Амбридж. На столе профессора Снейпа поблескивали осколки взорвавшейся колбы. Хронотрон исчез.

Профессор Снейп издал какой-то звук, похожий на сдавленное хрюканье. Амбридж метнула на него пронзительный осуждающий взгляд.

— Дым, — кашлянул в оправдание Снейп.

*****

Драко протер глаза, ослепленные вспышкой Хронотрона, и с удивлением огляделся. Он был дома. Ничего не изменилось. Пылал жарко растопленный камин, домовой эльф меланхолично полировал заклинанием обеденный стол, а в кресле у окна сидел отец с газетой в руке. Всё, как тогда, только…

— Отец!

Люциус Малфой не читал газету. Он держал ее в руке, невидяще глядя перед собой.

— Мы вернулись, — хмуро сказал он. — Слава Мерлину. Какая-то сволочь опять запустила Хронотрон, — он уставился в газету и отшвырнул ее в сторону: газета была двухнедельной давности.

— Где Гилли? — оглянулся по сторонам Драко.

— Обедать собираешься? — невыразительным голосом сказал Люциус.

Драко мотнул головой.

— Где Гилдерой? — с тревогой спросил он.

Люциус поднял на сына неулыбающийся взгляд.

— Там, где ему и положено быть.

— Где это ему положено быть? — с недоумением переспросил Драко, пытаясь разгадать странное выражение на лице отца.

— В Мунго.

— В Мун… Где? — задушенным голосом спросил Драко.

— А ты не знал? Да он там уже три года лежит, если не больше! — с неожиданной злостью сказал Люциус. — Забудь, кто он, что он, и как его зовут!

Драко посмотрел на отца широко раскрытыми глазами. Его лицо вдруг стало пепельно-серым, в остановившемся взгляде была пустота. Двигаясь как пьяный, он поплелся к двери, зацепил плечом дверной косяк, споткнулся и вышел из комнаты.

— Драко! — окликнул его отец.

Ответом было молчание. Затем Люциус услышал легкий хлопок аппарации, и вновь наступила тишина.

*****

Драко взлетел на пятый этаж и с колотящимся сердцем остановился у двери с надписью «Палата Януса Тики». Наконец, решившись, он толкнул дверь и вошел.

Он увидел его сразу. Этот Гилдерой Локхарт был не похож на того, которого он знал, — загорелого, веселого и жизнерадостного. На постели лежал бледный человек с ввалившимися потухшими глазами и бессмысленным выражением лица. Даже золотые кудрявые волосы казались тусклыми.

Драко бросился к нему и обнял, дрожа странной мелкой дрожью. У него тряслись руки, ноги, даже губы.

— Гилли… Гилли! — он окликнул его несколько раз, но все было бесполезно, — мужчина смотрел сквозь Драко, будто тот был прозрачным.

— Ты меня слышишь? Гилли, не смотри так, какого черта ты так смотришь, — Драко схватил его за руки и попытался встряхнуть. — Это я, Драко, пожалуйста… — он не знал, о чем просит, до боли сжимая его руки в своих.

Гилдерой Локхарт вдруг улыбнулся — далекой и отстраненной улыбкой.

— Меня зовут Гилдерой Локхарт, — тихо сообщил он.

— Гилли, я тебя отсюда заберу, — сказал Драко, стуча зубами. — Ты здесь лежать не будешь. Ты выздоровеешь и все вспомнишь. Скажи, что ты слышишь меня, Гилли!

Локхарт опять посмотрел сквозь него, будто видел что-то, чего не видел Драко.

— Звезды погасли, и месяца нет,

Плачет в ночи козодой.

Темной дорогой, бесшумной тропой

Тихо бреду я домой.

Где же мой дом, где мой сад под окном,

Где фонаря теплый свет?

Нет ничего, только лес лишь кругом

Хмуро встречает рассвет.

Может, тот дом мне приснился во сне,

Свет из окна и камин…

Может быть, всё только кажется мне,

Я в темноте. Я один.

Нет очага, и никто не придет

Греться со мной у огня.

Снятся глаза чьи-то серые мне,

Словно зовут и манят.

Нет, это всё только сказочный сон,

Снова мне скажете вы,

Нет, это только души моей стон,

Бредни больной головы.

Драко беззвучно плакал. Его плечи тряслись, он впился ногтями в руки поэта, которые все еще держал в своих, но Локхарт, казалось, не чувствовал ничего.

— По… посмотри на меня, — глотая слезы, попросил юноша. Драко попытался поймать его взгляд, но голубые глаза светились странной отрешенностью — Гилдерой его не видел. Драко повалился к поэту на грудь и уткнулся носом в пижаму, тоскливо пахнущую больницей.

— Я выхожу из пустоты

И пальцами ловлю туман,

Я знаю, где-то бродишь ты,

А может, это все обман.

Я возвращаюсь в пустоту

На ложе сонных облаков,

Ловить ушедшую мечту

В одном из сотен тысяч снов.

И вот уже почти поймал,

Скользит в руке наряда край,

Но вновь ее я не узнал,

И отпустил, сказав «Прощай».

Прощай, летящая мечта,

Мой эльф, явившийся во сне.

И снова с чистого листа

Все начинать придется мне.

И снова, снова пустота,

Пергамент пуст, пергамент лжив.

Наверно, просто умер я,

А может, никогда не жил.

Не я смотрел в твои глаза,

Не я твоих касался рук,

Не на моей щеке слеза,

Не моего был сердца стук.

Не я смеялся и шутил,

Тебя лаская и любя,

Не я страдал, не я любил, —

Не я, не я, не я. Не я!

Драко не выдержал. Он схватил поэта за воротник пижамы и начал трясти, словно пытаясь силой вытряхнуть из него блажь.

— Это был ты! Ты! Ты! Ты не можешь все забыть! Ты не имеешь права! Ты только что был нормальный! Ты подарил мне цветы на фестивале, и смеялся, и целовал перед всем залом! Скажи мне, что ты притворяешься! Скажи, что это неправда! Гилли! Я тебя убью, я тебя такого ненавижу, я…

— Что вы вытворяете, молодой человек! — чьи-то сильные руки попытались оторвать его от Локхарта, но Драко вдруг вцепился в него еще крепче.

— Нет! Не трогайте его! Он вспомнит! Он должен вспомнить! — дико выкрикнул он.

— Молодой человек, Мерлина ради, успокойтесь. Это ваш родственник? Не надо его трясти, это не поможет, — голос говорившего был спокойным и ласковым. Драко повернулся и сквозь пелену слез разглядел колдомедика в лимонном мунговском халате.

— Вы читали надпись на двери? «Непоправимые повреждения от проклятий», — мягко сказал колдомедик. — Он не слышит вас. Он живет в своем мире и видит то, что мы с вами не видим. Кроме того, две недели назад он сбежал… исчез. И только сегодня вернулся, причем в худшем состоянии, чем был до этого. Я вас очень прошу, оставьте его, ему нужен покой. Приходите через недельку.

— К нему вернется память? — севшим голосом спросил Драко.

Колдомедик посмотрел на него снисходительно.

— Возможно, когда-нибудь — частично. А возможно, что и нет. Вам понятно значение слова «непоправимые»?

— Нет! Не понятно! — рявкнул вдруг Драко так, что колдомедик отшатнулся. Драко повернулся к задумчиво улыбающемуся Локхарту, поцеловал его в губы и вышел.

*****

Глава 28. В гостях у Аберфорта. Женское счастье Долорес

В Хогсмиде моросил мелкий дождь. Он шел, видимо, всю ночь, — дороги размыло, сточные канавы, ямки и выбоины на дорогах были заполнены водой. Гарри медленно брел по улице, прикрытый заклинанием от дождя. Он не спешил. Время было раннее, и Гарри хотелось обдумать свой предстоящий разговор с Аберфортом Дамблдором. Улица, ведущая к трактиру «Кабанья голова», была безлюдна, но, обернувшись, Гарри заметил одинокого прохожего — тот шел быстрее, чем Гарри, опустив голову и глядя себе под ноги. Присмотревшись, Гарри с удивлением узнал в нем Драко. Поравнявшись с Гарри, тот остановился.

— Привет, ты куда в такую рань? — Гарри заметил, что Драко не удосужился прикрыться заклинанием Зонта, — он совершенно промок, и по его слипшимся светлым волосам стекали капли воды.

Драко посмотрел на него, словно не узнавая.

— К Аберфорту, — поколебавшись, сказал он.

— Я тоже туда, — удивился Гарри. — Драко, знаешь, я хотел… Короче, спасибо тебе. Ну, там, на фестивале…

— Не надо мне «спасибо». Это сделал не я. Это сделал… — он вдруг замолчал, и Гарри увидел, как красивое лицо Драко исказила мучительная гримаса.

— Все равно, спасибо, — тихо сказал Гарри.

Оба, не сговариваясь, замедлили шаг. Дождь стихал, и в мокрой листве уже слышалось жизнерадостное птичье чириканье.

— Зачем тебе Аберфорт? — прищурил светлые ресницы Драко.

Гарри слегка покраснел.

— Хронотрон. Я хотел попросить… Короче, мне нужно в будущее. Ненадолго, — сказал он. — А ты?

— Мне тоже нужно в будущее, — Драко посмотрел куда-то сквозь Гарри и прибавил: — Навсегда.

Гарри от удивления остановился.

— Навсегда? — не поверил он. — Шутишь?

Драко посмотрел на него таким взглядом, от которого по коже Гарри побежали мурашки.

— У меня нет настоящего. Мне оно не нужно, это настоящее! — с неожиданной злостью выкрикнул он, сжимая кулаки. — Я знаю, что меня ждет! Он так и останется в Мунго, а я стану наркоманом!

— Драко, ты о чем? — испугался Гарри. — Кто в Мунго? Какой наркоман?

Драко быстро стер с лица капли дождя. А может, и не дождя, подумал Гарри. Глаза Драко казались подозрительно красными.

— Гилдерой. Локхарт, — сказал он. — «Непоправимое проклятье».

— Так это был он? — удивился Гарри. — Я его даже не узнал. Подожди, зачем тебе Хронотрон? Северус может сделать для него зелье. Помнишь, после первой практики кто-то стер ему память?

Драко посмотрел на Гарри изучающим взглядом.

— А ты до сих пор не понял, кто это сделал? — с насмешкой спросил он.

Гарри уставился на него в немом изумлении.

— Ты? — не поверил он.

— Извини. Это было глупо, — хмуро сказал Драко. — Я тогда думал… Я сам тогда не знал, чего хотел, — прибавил он.

Гарри вздохнул.

— Ладно, теперь это уже не важно. Может быть, на твоем месте…

— Ты бы так не поступил, не сочиняй, — с насмешкой сказал Драко.

— Ты мне очень нравился, — тихо сказал Гарри. — Драко, Северус может приготовить зелье для Локхарта.

— Отчего же для себя не приготовил? — скривился Драко.

— В его состав входит очень редкий компонент. Северус его заказал, но не дождался.

— Надо же, какой он стал нетерпеливый, — ухмыльнулся Драко. — Не дождался, Хронотрон схватил.

— Нетерпеливый? — с горечью сказал Гарри. — Наоборот, чересчур терпеливый, — он посмотрел на Драко, и, немного поколебавшись, добавил: — У меня с ним до сих пор ничего нет.

— Да ну? — удивился Драко. Он задумчиво посмотрел на Гарри.

— Знаешь, что это значит? — сказал он.

— Я ему недостаточно нравлюсь. Я для него сопляк и школьник. Короче, мне нужен Хронотрон, — хмуро ответил Гарри.

Драко вдруг рассмеялся.

— Ты дурак, Поттер. Или ты его плохо знаешь. Думаешь, он такой щепетильный, девственность школьников оберегает? Да он в тебя влюбился. Спорим на шкурку бумсланга.

— Почему ты так думаешь? — щеки Гарри предательски покраснели.

— Я его знаю с детства, ты уж извини. Отец говорил, что влюбленный Северус робкий, как ягненок. Ему нравилась твоя мать. Пока ходил вокруг и вздыхал, папаша твой, Джеймс, ее и отбил, — насмешливо сказал Драко. — Триста лет тебе Хронотрон не нужен, Поттер.

— Ты и правда так считаешь? — Гарри ничего не мог с собой поделать: невольная улыбка коснулась его губ, и глаза вдруг зазеленели еще ярче.

— Правда. Оставь Хронотрон для тех, кто в нем действительно нуждается, — сурово сказал Драко.

За разговором они не заметили, что чуть не прошли мимо «Кабаньей головы».

Аберфорта они застали в мастерской. Тот сидел за верстаком и что-то клеил. Гарри разглядел у него в руках маленькую модель теплохода с надписью «Симфония» на борту.

— Господин Аберфорт, — начал Драко, — я пришел… мы при… пришли…

Гарри слегка удивился — он еще не видел, чтобы Драко так волновался.

Аберфорт оторвался от созерцания своего плотничьего творения и вперил в Драко проницательный взгляд.

— Я не дам тебе Хронотрон, — невозмутимо сказал он. — И тебе тоже, — он метнул на Гарри суровый взгляд из-под бровей. Гарри поежился: Аберфорт явно владел легилименцией куда лучше Альбуса Дамблдора.

— Я вас умоляю! — истерично выкрикнул Драко. — Я заплачу! Отдам что угодно! Скажите, что вам нужно, я все для вас сделаю!

— Мне ничего не нужно, — невозмутимо сказал Аберфорт, поднося ближе к глазам модель «Симфонии» и поправляя шилом малюсенькую шлюпку на борту.

— Мистер Аберфорт, — сказал вдруг Гарри. — Я не прошу у вас Хронотрон. Пожалуйста, помогите Драко. Человек, которого он любит, тяжело болен. Им вправду нужен Хронотрон. Мы вас очень просим, — умоляюще сказал он.

Аберфорт аккуратно поставил на стол теплоход.

— Нельзя избежать неизбежного, — сказал он. — Никто из вас так и не понял, что такое Хронотрон. — Он не даст вам убежать от самих себя. Он не даст вам перепрыгнуть через время и обойти стороной то, что вас ожидает. Хронотрон показывает то, чего хочет ваше сердце. Но нельзя жить выдуманной жизнью, молодые люди.

— Я ничего не выдумал! Я люблю его! Дайте мне Хронотрон, — дрожащими губами выговорил Драко.

— Ты любишь его сейчас? Таким, какой он есть? — глаза Аберфорта впились в глаза Драко холодными голубыми льдинками.

— Да, — просто сказал Драко.

— Тебе не нужен Хронотрон, — отрезал Аберфорт.

— Но…

— Выслушайте меня, молодые люди, — чуть мягче сказал экс-капитан. — Хронотрон показывает вам ваши тайные желания, но это не значит, что это и есть ваше настоящее будущее. Всё в ваших руках, всё зависит от вас. Желания меняются, как и цели, как устремления. Завтра вы возжелаете чего-то другого, и Хронотрон покажет вам новую картинку.

— Я никогда не возжелаю другого! — выкрикнул Драко. Гарри моргнул — он едва не сказал вслух то же самое.

Аберфорт улыбнулся немного грустно.

— Никогда не говорите «никогда», — вздохнул он. — Вы еще слишком молоды и слишком наивны. Я даже не буду с вами спорить, — махнул рукой он. — Но скажу вам одно. К исполнению каждого желания ведет свой путь. И если вы его не пройдете, желание не исполнится. Вот, к примеру, что вам нужно сделать, чтобы погладить моего козла? — спросил Аберфорт, кивнув куда-то в угол. Гарри повернул голову, и с удивлением обнаружил светящегося козла, между рогами которого всеми цветами радуги переливался Хронотрон.

— Даже и не думай, — насмешливо сказал Аберфорт, глядя в разгоревшиеся глаза Драко. — Так что надо сделать, молодой человек, чтобы погладить козла?

— Подойти и погладить, — с недоумением сказал Драко, сверля взглядом Хронотрон.

— Правильно. Надо встать и дойти до козла. Так и любое желание. Ничто не падает с неба, только манна в магловских баснях, — ворчливо сказал он. — Чтобы получить желаемое, нужно встать и преодолеть путь. Чем сильнее желание, тем быстрей мы двигаемся, тем больше сил мы готовы потратить на то, чтобы это получить. Если не получили — значит, недостаточно сильно желали. А путь — у каждого свой. Будьте сильными, и пройдете любую дорогу, молодые люди. Верьте в себя, и никогда не падайте духом. Живите настоящим — ведь только в нем и можно жить. Кто идет, глядя лишь на горизонт, споткнется и упадет в яму. В твоей власти отказаться от наркотиков, Драко, — Аберфорт посмотрел в самую глубину встревоженных серых глаз юноши. — В твоей власти помочь тому, кого любишь, — прибавил он.

Драко вдруг уставился на Аберфорта, будто видит его впервые.

— Я знаю, кто вы, — сдавленным голосом прошептал он.

Старик покачал головой.

— Нет, я не он. Но ты почти угадал. Я его ученик.

Гарри с непониманием переводил взгляд с одного на другого.

— Я больше ничем не могу вам помочь, молодые люди, — сказал Аберфорт. Он достал из-под верстака пустую бутылку виски, очистил ее заклинанием и, взмахнув палочкой, поместил внутрь бутылки модель теплохода. — Вот и всё, — довольно сказал он.

*****

Зажимая платочком нос, чтобы не слышать зловонных испарений трактира, Долорес Амбридж процокала каблучками по лестнице, ведущей в мастерскую хозяина.

— Господин Аберфорт, — позвала она.

— Арестовывать явились? — насмешливо сказал тот, помешивая в котле подозрительное варево.

Амбридж поджала губы.

— Всё зависит от вас, — заявила она. — Насколько вы готовы пойти на компромисс.

— Я не иду на компромиссы с Министерством, — спокойно сказал Аберфорт. — И не притворяйтесь, что вы этого не понимаете.

Амбридж нервно покрутила в руках розовый ридикюль.

— Хорошо, пусть так, — она закусила губу. — В таком случае… У меня к вам личная просьба, господин Аберфорт.

Экс-капитан вытер тряпкой руки и насмешливо уставился на замминистра.

Амбридж возмущенно посмотрела на тряпку — она узнала в ней фиолетовый флажок с символикой Визенгамота.

— Мне нужен Хронотрон, — сказала Амбридж и торопливо прибавила: — На некоторое время.

— Ничем не могу помочь, — ответил Аберфорт. — Хронотрон уничтожен.

— Не может быть! Вы лжете! — взвилась замминистра. — Вы не могли так поступить! Это был министерский заказ!

— Вот ваш заказ, — Аберфорт махнул рукой на кучку битого стекла в углу. — Я так и не получил за него деньги, мэм.

— Как вы могли! — воскликнула Амбридж. Она рухнула на деревянный табурет у верстака и неожиданно разрыдалась.

— Зачем вам Хронотрон, Долорес? — вдруг спросил Аберфорт совершенно другим голосом.

Амбридж подняла на него заплаканные глаза.

— Я потеряла там человека. Человека, который… Я хочу его найти, — всхлипнула она.

— Если он был там, значит, отыщется и здесь, — спокойно сказал Аберфорт. — Не ищите любовь в будущем, Долорес. Нет такой любви. Любовь всегда в настоящем. Живите с открытыми глазами, и вы ее увидите, — сказал он. — Кстати, хотите козьего молока? — спросил он.

— Ненавижу коз, — всхлипнула Амбридж. — Когда я была маленькая, меня заставляли их пасти. Другие девочки ходили на танцы и на свиданья, а я… — она закрыла лицо руками, ее плечи затряслись.

— Вы уже не девочка, и в Министерстве нет коз. Козлы, впрочем, есть, — сказал Аберфорт, но в голосе его не было насмешки. — Вы симпатичная женщина, Амбридж. И чтобы найти свою любовь, вам не нужен никакой Хронотрон. Поверьте мне, — мягко сказал он. — Как знать, может эта любовь ждет вас за углом, а вы отнимаете время у старика.

— За углом? — переспросила Амбридж. Что-то в голосе Аберфорта заставляло ему верить. Может, та сила, которая от него исходила. Кто-кто, а заместитель министра безошибочно чувствовала излучение магии.

— Спасибо. Я, пожалуй, пойду, — сказала она, промокая нос розовым платочком.

Аберфорт кивнул. Долорес Амбридж, шмыгая носом, выбралась из подвала и, бросив прощальный взгляд на пыльную голову кабана, вышла на улицу.

Аберфорт взял веник и неторопливо смел на совок мелкие стекла — осколки разбившейся бутылки «Джонни Уокера».

*****

Долорес Амбридж ожидала увидеть за углом все, что угодно, но не то безобразие, которое открылось ее министерскому взору. На блестящей после дождя мостовой толпилась кучка любопытных. Некоторых Амбридж знала — это были старшекурсники Хогвартса. В центре круга, расстелив на тротуар газету «Квиддич Сегодня», ловко орудовал наперсточник.

— Это еще что такое?! — возмутилась Амбридж. — Наглость какая, вас что, познакомить со следственным изолятором? Мошенничают средь бела дня!

— У нас все честно, — нагло заявил наперсточник, не отрывая взгляда от игрового поля.

— Какое там честно! — выкрикнула Амбридж, подходя ближе. Внезапно она замерла с открытым ртом, ошеломленно глядя на жулика. Тот, словно почувствовав ее взгляд, оторвался от игры и уставился на замминистра.

— Долорес? — удивился он.

— Билл! Подлец! — задохнулась Амбридж. Розовый ридикюль выпал у нее из рук.

Красавец Билл ловко подцепил упавшую сумочку и галантно сунул ее в руки Амбридж, ненароком коснувшись ее пухлого локотка:

— Сердишься на меня, кисуня? — низким бархатным голосом спросил он.

— Я засажу тебя в Азкабан! — сердито сказала Амбридж.

— Ну да, ты такая. Ты важная птица, оказывается, — он легонько погладил ее руку и добавил: — Не птица. Птичка, — Билл изобразил губами поцелуй.

— Хам. Вор, — сказала Амбридж, но руку не убрала.

— Чего уставились? Пошли вон! — неожиданно рявкнул Билл, сверкнув глазами на толпу. Собравшиеся брызнули в разные стороны, напуганные грозным видом наперсточника.

— Будешь ко мне приходить в Азкабан? — хрипло и страстно прошептал Билл на ухо возмущенной Амбридж.

— Не буду, — капризно сказала она.

— Тогда я туда не хочу, — прошептал Билл. От слова «хочу» по телу замминистра пробежали опасные мурашки.

— Ты меня обокрал и сбежал, — сказала она, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Жить не на что было, зая моя, — касаясь губами ее уха, признался Билл. — Не все родятся с серебряной ложкой во рту, как ты, лапуля.

— Я не родилась с ложкой, — возмутилась Амбридж. — Я коз в деревне пасла, если хочешь знать!

— Ты? — удивился Билл. Он вдруг расхохотался и хлопнул себя по колену: — Ну надо же, коз она пасла, бедняжка! А козлов умеешь пасти? — он посмотрел на нее обволакивающим взглядом, словно спрашивал о чем-то интимном.

— Смотря каких, — хихикнула Амбридж.

— Таких, больших… — прошептал Билл. — Как я, — он прижался к ней, обдавая запахом мускуса. Амбридж задрожала сильней.

— Я бы попробовала, — млея в руках красавца, вздохнула она.

— Идем. Попробуем. Сейчас. Хочешь… сейчас? — Амбридж почувствовала, что еще немного, и она сойдет с ума от одного звука его голоса.

— Хочу, — всхлипнула она.

Билл прижал ее к себе крепкими мускулистыми руками. Случайных прохожих осчастливило незабываемое зрелище — перед тем, как аппарировать, Билл задрал розовую юбку замминистра и положил большие чувственные ладони на ее пухлые ягодицы. Все случилось так быстро, что выходящая из парикмахерской Рита Скитер успела только моргнуть накладными ресницами.

*****

Глава 29. Петушиное молочко. Стихи для Лорда

Гарри влетел в кабинет профессора Снейпа так быстро, будто за ним гналась стая оборотней.

— Северус, — едва переводя дух, сказал он. — По… помоги…

Снейп подскочил, перевернув на контрольные чашку кофе.

— Что случилось? — он бросился к Гарри, забыв данное себе обещание быть сдержанным.

— Помоги Драко, — выговорил, наконец, Гарри.

— Мантикора тебя дери, ты меня напугал! — рассердился профессор. — Что с Драко? — немного успокоившись, спросил он.

— С Драко все нормально, — Гарри снял кроссовки, заляпанные хогсмидской глиной, и закинул их в угол — туда, где блестел стройный ряд совершенно одинаковых черных туфель профессора. — Ты знаешь, что он встречается с Локхартом?

— Драко? С Локхартом? — ужаснулся профессор.

— Не делай такое лицо, Северус. Или тебе так важно, с кем Драко? — с ноткой ревности спросил Гарри.

— Это его дело, с кем, — поджал губы Снейп. — Меня это не касается.

Гарри посмотрел на него, подозрительно прищурившись, но Снейп казался невозмутимым, как всегда.

— Северус, они там, в Лондоне, начали встречаться. Локхарт был нормальный, я его видел, даже не узнал, — торопливо сказал Гарри. Он пошарил на каминной полке и выудил пакетик шоколадных лягушек.

— Ты руки не мыл, — заметил Снейп, очищая заклинанием испорченные контрольные.

Гарри поспешно сунул в рот шоколадную лягушку.

— Ну, а теперь, мы все вернулись, и Локхарт оказался там, где…

— Я все это знаю, — с раздражением сказал Снейп. — Я ничем не могу помочь вашему драгоценному Локхарту. Иди вымой руки, Гарри.

— Как это, не можешь помочь? — округлил глаза Гарри. — Ты же сам сказал, что если бы у тебя было петушиное молочко, ты не стал бы просить у директора Хронотрон.

Профессор Снейп вдруг сердито сверкнул глазами, рывком выдвинул ящик письменного стола, и, вытянув оттуда какое-то письмо, сунул его Гарри.

— Вот, читай. Петушиное молочко, — буркнул он и отвернулся, уткнув нос в контрольные. Гарри уставился в письмо.

«Уважаемый профессор Снейп, с превеликим сожалением сообщаем Вам, что не можем выполнить Ваш заказ. Мы не имеем возможности выслать Вам интересующий Вас ингредиент (Галлус Лактус Дульцис), поскольку единственный находившийся в Магическом Заповеднике экземпляр Галактуса был похищен из заповедника и до сих пор не найден. Это большая потеря для нашего заповедника, но мы надеемся, что это не помешает Вам остаться нашим постоянным покупателем. С уважением, директор Магического Заповедника Шварцвальда, фрау А. Меркель».

— Не понял, петуха украли, что ли? — ошеломленно сказал Гарри.

— Вот именно, — сказал Снейп, садистски исчеркивая красной тушью нелегкий труд Уизли.

— Ну так в другом месте закажи, — Гарри подошел к профессору и положил подбородок ему на плечо.

— Нет никаких других мест, — перо Снейпа замерло над работой Рона.

Гарри прижался щекой к профессорскому уху.

— Что значит, нет других мест? — Гарри коснулся губами уха и потерся своим маленьким носом о римский нос Северуса.

Перо выпало из разжавшихся пальцев профессора, руки очутились на шее Гарри, губы соприкоснулись с губами юноши в нежном чувственном поцелуе. Незаметно вытянув руку, Гарри отодвинул контрольную Рона в стопку уже проверенных.

— Это был последний в магическом мире петух, — насладившись поцелуем, сказал, наконец, Снейп.

Гарри едва не подпрыгнул на месте.

— Как так, последний? Последний в мире?

— Да, Поттер. Чем ты слушаешь. Последний Галактус, вымирающий вид. Мы об этих петухах когда-то говорили, но ты, как всегда, думал…

— О тебе думал, — прошептал Гарри, ввинчиваясь на колени к профессору. — А разве нельзя найти похитителя? Каким-нибудь магическим способом? — он прижался бедрами к приятной твердости, на которую уселся.

— Вор не оставил следов, — Снейп вздохнул и прикрыл глаза, очевидно, жалея петуха. — Но может, петух еще всплывет на черном рынке, если его… если… его.

— Если что? — прошептал Гарри, наклоняясь и касаясь губами его лица.

— Если его не украли из-за красивого… о-о…

— Чего? — спросил Гарри, прижимаясь крепче и инстинктивно двигая бедрами.

— Оперения, — выдохнул Снейп. — Гарри, Мерлина ради…

— А что я делаю? — притворно удивился Гарри. В самом деле, он ничего не делал, просто дышал Северусу в ухо.

— Знаешь, как говорят, дай черту палец, и он откусит всю руку, — сказал Снейп, пытаясь найти в себе силы согнать мальчишку с колен.

— Я бы не откусил, я только облизать могу, — Гарри взял руку профессора, слегка испачканную красными чернилами, и положил один палец себе в рот. Снейп горько пожалел о сказанном. Гарри с внутренним торжеством смотрел, как учащается дыхание, приоткрывается рот Северуса, и дрожат от возбуждения красиво вырезанные ноздри римского носа. Через секунду Гарри начал сожалеть о своей затее, — с трудом скрываемое возбуждение профессора было заразным, и теперь коварная энергия внутри него самого настойчиво требовала выхода.

— Северус, я тебя так люблю, — не выдержал он и, отпустив пальцы, набросился на приоткрытые губы учителя. Видимо, это было последней каплей. Снейп прижал к себе бедра Гарри, впился жадными пальцами в его ягодицы и вдруг издал звук, похожий на низкое глухое рычание.

Гарри тихо всхлипнул — все кончилось, не успев начаться. Он даже не расстегнул ни одной пуговицы на мантии Снейпа. Гарри обнял его и почувствовал быстрый стук сердца Северуса — такой же быстрый, как его собственный.

— Ты что, тоже? — шепотом спросил он.

— А что я, камень, по-твоему, — буркнул Снейп. Он достал палочку, почистил их обоих заклинанием и поцеловал Гарри в уголок губ:

— Я был неправ. У тебя опыт двадцатилетнего. По части соблазнения, — он повернулся к столу и выудил припрятанную Гарри работу Уизли.

— Бред какой, — фыркнул он и поставил под работой размашистый Тролль.

*****

— Отец, я тебя прошу! — Драко вложил в последнее слово столько боли, что Люциус поморщился: он не любил, когда на него давили.

— Ты понимаешь, что будут говорить люди? К нам в дом приходят серьезные посетители, а тут…

— Отец, мне не дают его забрать, потому что я не достиг полного совершеннолетия и якобы не могу его содержать! Это чушь! Да я на свои сбережения могу содержать все отделение Януса Тики вместе с ним самим!

— Мы с матерью не для этого откладывали деньги! — вспылил Люциус.

— Отец, ну пойми, его там не лечат, он там никогда не выздоровеет, у него даже шанса выздороветь не будет! — голос Драко начал предательски дрожать. — Если ты не заберешь Гилли, я буду жить в Мунго круглые сутки!

— Ты и так там уже поселился, — буркнул Люциус. — Ты весь пропах проклятой больницей!

— Умоляю, забери Гилли, он никому здесь не будет мешать, — Драко чувствовал, что отец начинает поддаваться.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься, — с тяжелым вздохом сказал Малфой-старший. — Что, если он никогда не выздоровеет? Зачем нам такая обуза в Малфой-мэноре?

— Ты годами держишь лошадей, на которых никто не катается, и не считаешь их обузой!

— Сравнил! Лошадей можно продать, сын. А психа их Мунго…

— Он не псих! Не говори так никогда! — Драко вскочил, перевернув блюдо с нетронутым ужином.

— Хорошо, хорошо, не псих, — поморщился Люциус. Он отпил глоток вина из тонкостенного бокала и устало прикрыл глаза: — Ладно. Мы заберем твоего поэта. Но имей в виду, если он начнет тут дебоширить, я отправлю его в закрытое заведение в Швейцарии, и оттуда он уже не выйдет до конца дней.

— Он тихий, отец! Даже слишком тихий, — с горечью сказал Драко. Неожиданно он вскочил, бросился на шею к Люциусу и поцеловал в пахнущую парфюмом щеку:

— Спасибо. Я тебя так люблю, — с горячностью сказал он.

— Только без телячьих нежностей, — проворчал Малфой-старший, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку.

*****

— Когда он нервничает или взволнован, он начинает бормотать свои стихи, — предупредил колдомедик. — Если все в порядке, он просто молчит и улыбается. И вот еще что, молодой человек, — обратился к Драко Янус Тики. — Следите, чтобы он у вас не сбежал. А то пойдет, знаете, куда глаза глядят.

— У нас охраняемая территория, — высокомерно сказал Драко, бросая последний взгляд на ненавистную палату. — Парк, луг, сады, — все под контролем. Он может спокойно гулять и… Гилли, ты куда?

Локхарт, который стоял рядом и бессмысленно улыбался, неожиданно подошел к белой ширме, за которой безучастно лежали еще двое пациентов палаты — Фрэнк и Алиса, и молча уставился куда-то в пространство.

— Он с ними прощается? — удивился Драко.

— Он просто забыл, где дверь, — сказал колдомедик, подталкивая Локхарта к выходу. — Ну что ж, желаю вам удачи, молодой человек.

Драко послышалась в его голосе насмешка, но он промолчал.

— Идем, Гилли, — сказал он, беря поэта под руку. — Идем домой.

*****

Гарри чувствовал, что он на правильном пути. Стена сопротивления профессора была расшатана до основания. Северус сидел на диване, читая страницу двести тридцать три вот уже десять минут. Гарри тоже «читал». Его бедро прижималось к бедру Снейпа, подушечки пальцев выводили маленькие узоры чуть выше профессорского колена.

— Северус, а почему ты не можешь заменить петушиное молочко суспензией из слюны щитохвоста и обычного молока? — Гарри нарисовал маленькое сердечко на бедре учителя.

— Потому что молоко свернется и зелье будет испорчено, — Снейп положил свою ладонь поверх пальцев Гарри, пытаясь остановить его руку.

— Так наложи консервирующие чары, — Гарри с невинным видом сжал бедро Северуса.

— Дело не в этом, — пробормотал Снейп. — Слюна щитохвоста не обладает… — он вдруг замолчал и нахмурился.

— Чем не обладает? — Гарри вдруг убрал руку, чувствуя, что что-то не так.

— Гарри, — Снейп вдруг быстро обнял его, поцеловал в губы и отстранился. — Иди к себе.

— Я тебя раздражаю? — с обидой сказал юноша.

— Нет, нет, — Снейп поморщился и машинально сжал левую руку, хотя это не помогало унять отвратительного жжения.

— Лорд? — с ужасом догадался Гарри и вскочил. — Я пойду с тобой!

— Ты рехнулся, Поттер! — взорвался вдруг Снейп. — Немедленно иди к себе!

Гарри сердито сверкнул глазами.

— Я подожду тебя здесь, — упрямо сказал он.

Как только дверь за профессором закрылась, Гарри накинул мантию-невидимку и бросился вслед за ним к антиаппарационному барьеру.

*****

Темный Лорд был мрачен, как налитая свинцом грозовая туча.

— Присаживайся, Северус-с, — прошипел он опасным голосом. Лорд откинулся на спинку высокого стула, напоминающего трон, и опустил руку вниз, ласково поглаживая блестящую чешую Нагини, обвившейся вокруг трона.

Снейп сел на свое место за столом, опустив взгляд. Он держался очень прямо, и его бледные руки, сцепленные в замок, казались совершенно спокойными, а лицо — привычно бесстрастным.

— Северус, сегодня ты удостоился великой чести, — голос Лорда был холоден и резок. — Я вынужден был собрать всех ради тебя одного. Ты не догадываешься, о чем пойдет речь?

— Нет, мой Лорд, — негромко ответил Снейп. — Я не настолько проницателен.

— Зато проницателен я, — с ударением на последнем слове сказал Риддл. — Мне показалось странной твоя роль в магломире. Оба раза ты работал против меня. Вам не кажется это подозрительным, господа? — он обвел собравшихся за столом Упивающихся внимательным взглядом прищуренных красных глаз.

Все, кроме Люциуса Малфоя, закивали головами.

— Хронотрон дал мне возможность проверить твою лояльность, Северус-с, — просипел Лорд. — Оба раза ты был на стороне Старика.

— Позвольте сказать, мой Лорд, — Снейп поднял на Риддла взгляд черных пустых глаз, в которых невозможно было что-либо прочитать. — Всё очень просто. В магломире я действовал по той же схеме, что и здесь, мой Лорд. Мое сотрудничество с Дамблдором было так же фиктивно, как и сейчас.

— Ты не можешь этого доказать, — мрачно сказал Лорд. — Ты позволил «Хогвартсу» не только выжить, а еще и одержать победу. Нет, Северус, ты не достоин звания моего верного слуги. Правда, Нагини? — он посмотрел в глаза змеи: в полумраке гостиной ее зрачки были большими и круглыми, как у кота. Нагини несколько раз высунула дрожащий раздвоенный язык, словно предчувствуя, что ее ждет угощение.

— Ну что ж, поскольку у нас демократия… Кто за то, чтобы Северус Снейп понес заслуженное наказание за предательство наших интересов? — она встал со своего кресла и вышел на середину гостиной, сжимая в руке палочку. Нагини лениво поползла за ним.

Оглядываясь друг на друга, сидящие за столом начали медленно поднимать руки.

— А ты, Люциус? Решил воздержаться? — Лорд насмешливо посмотрел на Малфоя, не спешившего голосовать.

Люциус бросил быстрый взгляд на Снейпа. Тот на секунду прикрыл веки, словно в знак молчаливого согласия, и, борясь с неожиданно подступившей тошнотой, Малфой-старший поднял вверх вздрагивающую тонкую ладонь.

— Двенадцать — «за», «против» — ноль, «воздержавшихся» — ноль, — удовлетворенно сообщил Лорд. — Ну что, Нагини, приступим?

*****

Без особого труда разрушив заградительные чары, Гарри спрыгнул с перевитого плющом забора, окружающего Малфой-мэнор, и со всех ног бросился через сад к замку. Добежав до ухоженной лужайки с шедеврами топиарного искусства, Гарри остановился, удивленный: на деревянных качелях, висящих на длинных цепях, сидел Драко в обнимку с поэтом.

Драко что-то говорил Гилдерою, и тот молча улыбался в ответ.

Оглянувшись по сторонам, Гарри снял мантию-невидимку.

— Драко, — окликнул он.

— А ты что тут делаешь? — Драко спрыгнул с качелей, но продолжил их раскачивать, словно не желая лишать поэта удовольствия.

— Здравствуйте, — робко сказал Гарри, с удивлением разглядывая Локхарта. Тот не ответил, но продолжал улыбаться своим мыслям.

— Драко, мне нужно с тобой поговорить, — взволнованно сказал Гарри. — Только скажи мне сначала, где Северус, умоляю!

— На собрании, где еще. В гостиной, — Драко наклонился к поэту и заботливым материнским жестом поправил воротник его рубашки. — Хочешь составить компанию? — с насмешкой спросил он.

— Нет, не то чтобы очень. Просто я… хотел проверить… Ну…

— Обычное собрание, — буркнул Драко. — Лучше проваливай, Поттер, пока не схлопотал по шее.

— Если ты не против, я подожду его в саду, — сказал Гарри. — И еще, я тебе хотел кое-что сказать… — он замялся, глядя на Локхарта. — Ну, насчет зелья для восстановления памяти.

— Северус согласился? Я сам хотел с ним поговорить после собрания, — Драко отпустил качели и схватил Гарри за руку: — Что он сказал?

— Он не может сделать это зелье, — вздохнул Гарри. — Кто-то украл чертового петуха из шварцвальдского заповедника. Если петух не найдется…

— Мерлин, — пробормотал Драко. Он закрыл лицо ладонью, будто у него заболела голова. — Это была моя единственная надежда, — прошептал он.

— Драко, может быть, петух всплывет на черном рынке, так Северус сказал, — Гарри сжал его руку, не зная, как утешить. — Северус пообещал, что выкупит проклятого петуха, если об этом зайдет речь. Нужно подождать, набраться терпения и… — он вдруг замолчал и с недоумением посмотрел за плечо Драко. — Слушай, а где Локхарт?

Драко резко развернулся и обомлел: качели были пусты. Гилдерой Локхарт исчез.

*****

— Прежде чем мы начнем, дорогой мой Северус, я надеюсь услышать от тебя признание. Слова раскаяния, признание собственных ошибок и упущений, сокрушенное биение кулаком в грудь, — Темный Лорд подошел к креслу Северуса Снейпа, ловко вращая в пальцах свою палочку. — Ну же, где твое хваленое красноречие, Северус? Может быть, пара-тройка круцио сделают тебя более общительным? — блеснул красными глазами Риддл в предвкушении расправы.

Внезапно дверь гостиной распахнулась, и на пороге появилась странная фигура — встрепанный светловолосый мужчина в магловских джинсах и голубой рубашке замер на пороге, улыбаясь и глядя на Упивающихся добрыми глазами цвета незабудок.

Люциус Малфой вздрогнул и закрыл лицо ладонью, словно не желая видеть происходящее.

— У нас гости? — поднял бровь Лорд. — Люциус, надо предупреждать, что по твоему дому бродят все, кому не лень.

— Это друг Драко, мой Лорд, — торопливо сказал Малфой. — Не обращайте внимания, он пси… он ничего не соображает, Драко привез его из Мунго.

— Он что, немой? — спросил Риддл, разглядывая улыбающегося Локхарта.

— Доброе утро, — сказал вдруг поэт.

— Ну вот, а ты сказал, не соображает, — хмыкнул Лорд. — Правда, восемь вечера трудно назвать утром. А кто я такой, тебе известно? — угрожающе прошипел Лорд, уткнув свою палочку в грудь поэта. Гилдерой вдруг уставился в красные глаза Риддла, словно пытаясь что-то разглядеть в их опасной глубине.

— Демон бледный и печальный

Стонет в сумраке ночном,

Лик его многострадальный

Словно тающий фантом,

И глаза, как будто раны

От холодного кинжала,

И глядят бездумно, странно

Позабыв любовь и жалость,

Позабыв, как солнце светит,

Над цветком пчела кружится,

Позабыв, как шепчет ветер,

Овевая крылья птицы.

Демон белый, демон странный,

Повелитель силы грозной,

Одинокий бедный странник…

Помнишь, демон, запах розы?

Помнишь, как в ладонях нежно

Ты сжимал любимой руки?

Улыбался безмятежно

И не ведал, что разлуку

Смерть насмешливо готовит,

И корабль пиратский черный

К берегам любовным гонит

Ветер смерти, ветер чертов.

Все прошло, любовь и грезы,

В сердце лёд, где было пламя.

Помнишь, демон, запах розы?

Нет, не помнит розу камень.

Темный Лорд давно опустил свою палочку и смотрел на поэта дикими помертвевшими глазами. Внезапно он вскочил и схватил Гилдероя за воротник.

— Откуда… Откуда ты знаешь, — прохрипел он, судорожно кривя побелевшие губы.

— Мой Лорд, он сумасшедший, он не знает сам, что говорит, — Люциус впился ногтями в край столешницы.

— Мне так не показалось, — опасным голосом произнес Риддл, мягкими тигриными шагами обходя вокруг Локхарта. Тот продолжал безмятежно улыбаться, спокойно глядя в красные глаза Лорда. — Я даже не знаю, что с тобой делать, — задумчиво сказал Риддл, с любопытством разглядывая безумного поэта.

— Круцио! Тройное! — вдруг выкрикнул с места Петтигрю.

— Да пожалуйста, Хвост, без проблем, — ухмыльнулся Лорд, и, взмахнув палочкой в сторону Петтигрю, выкрикнул:

— Круцио!

Петтигрю повалился на пол и заскреб ногтями по паркету. Из-за приоткрытой двери донесся топот бегущих ног, и в гостиную, запыхавшись, влетел Драко Малфой.

— Вот ты где, Гилли! — обрадовался он.

— Тебя не учили здороваться, парень? — рассердился Лорд. — Одни хамы кругом.

— Добрый вечер, мой Лорд, — Драко слегка поклонился, пытаясь плечом оттеснить Локхарта к двери.

— Где ты его откопал? — надвинулся на юношу Риддл.

— Не трогайте его, мой Лорд, я прошу вас, — умоляюще сказал Драко, закрывая спиной Гилдероя. — Он из Мунго, он мой друг и наш гость.

— Да кто его трогает, — буркнул Лорд. — Пусть себе живет. Единственный, кто сегодня со мной поздоровался, — сурово сказал он. — И даже стихи прочел.

Риддл вдруг развернулся к Упивающимся:

— Вон отсюда! Проваливайте. Все!

От удивления поначалу никто не сдвинулся с места.

— Оглохли? Проваливайте, пока живы, мантикора вас за…би!

Упивающиеся вскочили, как ужаленные, раздались быстрые щелчки аппарации, и через минуту гостиная опустела.

Темный Лорд опустился в кресло и вперил в поэта тяжелый взгляд. Его красные глаза потемнели и стали похожи на затухающие угли.

— Расскажи еще… про бледного демона, — хрипло сказал он.

*****

Глава 30. Судьба петуха. Упрямый профессор

От автора: осторожно, очередная чушь из жизни умудренных сединами :)

Аппарировав к воротам замка Нурменгард, Альбус Дамблдор широким шагом прошел через каменную арку с надписью «Ради общего блага» и устремился к главному входу. Дамблдор был не в духе, и, как никогда, напоминал Моисея, в праведном гневе сошедшего с горы Синай, — его мантия раздувалась от ветра, грозно топорщилась борода, острым взглядом сверкали глаза под нахмуренными седыми бровями.

— Где хозяин? — рявкнул он на домового эльфа, подрезающего розовый куст. От неожиданности эльф отрезал секатором кончик собственной бороды.

— В саду, господин Дамблдор. Хозяин Геллерт загорает, сэр, — доложил эльф, расстроено глядя на изувеченную бороду.

— Загорает? — рыкнул директор «Хогвартса». — Сейчас он у меня загорит, ох и загорит, — страшным голосом сказал Дамблдор. Заметив секатор в руках эльфа, он вдруг оживился:

— А ну дай сюда инструмент. Ты все равно не умеешь с ним обращаться, — он покосился на кривую бороду испуганного слуги.

— Как скажете, сэр, — эльф покорно отдал ему секатор и ретировался за розовый куст.

Грозно щелкая гигантскими ножницами, Дамблдор подошел к шезлонгу, разложенному на солнце возле мраморного фонтана. В шезлонге, блаженно вытянувшись и закинув руки за голову, грелся обнаженный Геллерт Гриндевальд. Он не услышал шаги Альбуса, и открыл глаза только оттого, что солнце заслонила тень. Глаза Геллерта расширились от страха.

— Что тебе отрезать сначала, предатель? — грозно щелкнул секатором Альбус.

Геллерт быстро подтянул ноги к животу и обхватил колени руками.

— Альбус, умоляю, не начинай! У меня склероз, я забыл стоп-слово!

— Вот и хорошо, что забыл, — прорычал Альбус, похлопывая секатором по ладони. — Какого дементора ты решил наложить лапу на мои деньги!

— Ты бы все равно не смог их забрать! Аберфорт собирался отправить твое признание в полицейский участок, как только мы сойдем на берег! Я всё слышал… ну, случайно услышал, — Геллерт говорил торопливо, нервно поглаживая костлявыми пальцами острые колени. — Когда вы вышли, я залез в его каюту и открыл шкафчик…

— Шкафчик, конечно, был нараспашку, — ядовито сказал Дамблдор.

— Нет, ну ты знаешь, я всегда умел, — слегка покраснел Гриндевальд. — Так вот, там в шкафчике было твое признание и номер счета, — сказал Геллерт.

— А еще там было два Отражателя! — сквозь зубы сказал Дамблдор. — Два, Геллерт! Что ты на это скажешь? Тебе не пришло в голову дать мне один из них?

Гриндевальд побледнел.

— Я не мог взять оба, я побоялся. Думаю, надо бы сделать так, чтобы Аберфорт не сразу заметил. Я подменил твое признание листком из корабельного журнала, а вместо Отражателя подсунул компьютерный диск, ну и карточку поменял, как раз у меня была дисконтная из секс-шопа, — помнишь, мы с тобой тогда славно скупились…

— Не рассчитывай меня разжалобить, — чуть менее сурово сказал Дамблдор. — Хорошо, я понимаю, не украсть ты не мог, но сказать мне можно было, или нет?

— Ты что, забыл, как он к тебе прицепился клещом? За руку держал, чтобы ты не сбежал? Не мог же я при нем сказать!

Гриндевальд вскочил, забыв о своей наготе, и, бросившись к Альбусу, умоляюще схватил его за руки.

— Ну сам подумай, разве я ушел бы от тебя с деньгами? Хоть с деньгами, хоть без, разве я кому-то нужен, кроме тебя, Альбус? — жалобно спросил он.

Дамблдор шумно вздохнул.

— Чем ты думал, я же тебе сказал, нельзя было трогать эти деньги! Надо было перевоплотиться в работника банка, в агента финансовых спецслужб, на худой конец. Какого черта было надевать личину Сириуса? Учиться тебе ещё и учиться, Геллерт, — проворчал Дамблдор.

— Ты меня простишь? — Геллерт прижался голым животом к бороде Альбуса. Тот сердито ткнул его секатором в бок:

— Придется тебя наказать, — сказал он. — А стоп-слово и вправду забыл?

— Забыл, — сокрушенно сказал Гриндевальд.

Дамблдор покачал головой.

— Однажды это плохо кончится, мой мальчик. Я могу и увлечься, сам знаешь. Ну ладно, где Фоукс? Я пришел за ним, а не играть с тобой в игры.

Геллерт, будто ожидая этого вопроса, побледнел и повалился в шезлонг, вцепившись трясущимися пальцами в подлокотники.

— Альбус… Вот сейчас ты меня и вправду убьешь, — прошептал он и закрыл глаза, словно приговоренный к смерти.

— Что такое? — встревожился Дамблдор.

— Фоукс… Его больше нет, — выговорил Гриндевальд и зажмурился еще крепче.

— Что за чушь? Фоукс не мог погибнуть или улететь!

— Он… он прогорел окончательно, — горько вздохнул Геллерт. — Знаешь, когда у Фоукса началась трансформация, мой домовой, Гробби, увидел кучку пепла, смахнул ее на совочек — и в камин. Сам знаешь, у меня в замке — все ради общего блага, ничего не пропадает, даже крошка лишняя. Я ведь человек бедный. Гробби собирает золу для удобрений… Три дня камин топили. Вот и прогорел твой феникс начисто…

Дамблдор неожиданно опустился на траву. Его плечи затряслись, а из глаза вдруг выкатилась скупая слеза и затерялась в бороде.

— Альбу-ус, — заныл Геллерт, — ну не на-адо, я сейчас сам расплачусь! Я тебе купил другую птицу, вместо Фоукса.

— Хвост мантикоры тебе в зад! Никто не заменит мне Фоукса! — глухо простонал Дамблдор, вытирая глаза.

— Чтоб ты так плакал, когда я умру, — обиделся Гриндевальд.

— Да ты меня переживешь, подлец, — всхлипнул Альбус.

— Ты не видел, какого я тебе петуха дивного купил, — Геллерт вытянул дрожащую руку и погладил седую голову Дамблдора. — Красивей, чем твой Фоукс.

— На кой черт мне твой петух! Или это какой-нибудь вульгарный намек, Геллерт?

— Какой еще намек, Альбус. Я от чистого сердца. Петух уникальный — золотые перья, хвост радугой. Имя, правда, дурное у него — Галактус. Но, может, можно будет и к другому приучить.

— Галактус? — ошеломленно спросил Дамблдор. — Не может быть! Единственный в мире, украденный из шварцвальдского заповедника? И где ты его взял? Неужто это тоже твоих рук дело?

— Да нет, ты слишком лестного мнения о моих способностях, — вздохнул Геллерт. — Я его в Хогсмиде купил, у паренька одного, Билла. Говорит, баба одна в Германии держала петуха у себя в спальне. Он кукарекал всю ночь, мешал им в шахматы играть. Ну, она под утро уснула, а Билл этот петуха и увел. Хотел сначала шею свернуть и на холодец, а потом передумал — красивый, золотой, вот и продал его мне за пять галеонов.

— Мерлин всемогущий! Да ты знаешь, какое вознаграждение ждет того, кто найдет Галактуса? — Альбус прикусил язык, но было поздно.

— И какое? — блеснул глазками Геллерт.

— Хвост мантикоры тебе… — Альбус осекся: Геллерт отчего-то не любил это выражение. — Неважно. Петух — мой. Или верни мне Фоукса.

— Хорошо-хорошо, — торопливо сказал Гриндевальд. — Конечно, петух твой. Я так виноват перед тобой, Альбус. Я наказан? — с надеждой спросил Геллерт.

— Наказан, — милостиво согласился Альбус, поигрывая секатором.

*****

Гарри не находил себе места. Он пытался читать, честно попробовал позаниматься, но мысли разбегались, перескакивали с одного на другое, беспорядочно кружились, как мотыльки над цветами. И уж если сравнивать с мотыльками, думал Гарри, то мысли вертелись вокруг только одного цветка, по имени Северус Снейп. Гарри даже представил себе большую бледную лилию, и услужливое воображение подкинуло ему картинку: в белую лилию залетает маленький эльф и уютно устраивается внутри, обняв пестик. Мысли о пестике завели его еще дальше, — в дебри, от ботаники далекие, и сейчас в его голове завертелись две фразы, услышанные им. Обе не давали Гарри покоя, потому что казались ему взаимоисключающими. «Северус, если влюбляется, становится робкий, как ягненок», — слова Драко, и «Я никогда никого не любил», — фраза самого Северуса, — наводили Гарри на мысль, что где-то кроется ложь.

Гарри захлопнул учебник по Трансфигурации и подошел к профессору, которому вот уже час он честно пытался не мешать. То ли ковер заглушил шаги, то ли потому, что юноша был босиком, а может, профессор просто задумался, — Снейп не услышал его приближения, и Гарри с удивлением обнаружил, что тот не пишет, а сидит в кресле, уронив руки на подлокотники и прикрыв глаза.

— Северус, — Гарри обнял его за плечи и коснулся губами виска. — Я думал, ты работаешь.

— С тобой поработаешь, — пробормотал Снейп, не открывая глаз.

— Ну я же тихо сидел! Целых пятьдесят минут.

— Надо же, какая выдержка, — шевельнул бровью Северус. — А то, что ты вздыхал, сопел, чесался, шуршал и пару раз обложил матом автора учебника по Трансфигурации — это не в счет.

— Я думал, ты работаешь, а ты прислушивался! — возмутился Гарри.

— Я думал, ты занимаешься, а ты сверлил взглядом дырку мне в затылке, — насмешливо ответил Снейп.

— Северус, — Гарри уткнулся носом ему в ухо, прикусил зубами мочку и прошептал: — Ты сказал там, в Лондоне… что никогда никого не любил. Это правда?

Северус молчал. Гарри обошел кресло и осторожно сел к профессору на колени, просто чтобы видеть сейчас его глаза.

— Гарри, зачем тебе мое прошлое? Поверь, если бы я мог его забыть, я бы с удовольствием это сделал.

— Ты не ответил на мой вопрос, — Гарри провел кончиками пальцев по бледной скуле Снейпа, убирая прядь волос.

— Лили, — Северус слегка повернул голову и коснулся губами пальцев Гарри.

— А Люциус… И Драко, — прошептал Гарри. «А сколько тех, кого я не знаю», — подумал он.

— Ты спросил о любви, а не о сексе, — Северус наклонился к юноше и поцеловал маленькую ямочку между его ключицами.

— Если есть любовь, так секс уже и не нужен? — прищурился Гарри. — Я так сильно похож на маму? Глаза и все такое, — с сарказмом сказал он.

— Прекрати, — поморщился Снейп. — Я давно не сравниваю тебя с твоими родителями, Гарри. А что касается секса, господин провокатор… ты напрашиваешься на хорошую порку, Поттер!

Гарри вспыхнул от возмущения. Он уже открыл рот сказать в ответ все, что он думает о порке как о разновидности сексуального извращения, но тут только увидел, как ползут кверху уголки профессорских губ.

— Я дважды обещал тебе кое-что, — бархатно промурлыкал Снейп.

Гарри задрожал.

— Покатать тебя на теплоходе, — невозмутимо сказал Северус.

*****

Глава 31. Перемены в Малфой-мэноре. Петушиные прелести

— Гилли, глупый, ну что мне с тобой делать, — Драко усадил поэта на постель и начал расстегивать его рубашку. — Лорд мог тебя убить. Я чуть с ума не сошел, — Драко снял рубашку и поцеловал мужчину в плечо.

За несколько дней в Малфой-мэноре Гилдерой преобразился. Исчезла болезненная больничная бледность, вымытые расчесанные волосы спадали на лоб сияющей волной, тело покрыл легкий золотистый загар. Если бы не отсутствующее выражение его лица, поэт внешне почти не отличался от того, которого Драко знал в Лондоне.

— Интересно, что такое Лорд с тобой сделал, — задумчиво сказал Драко. Риддл выгнал из гостиной всех, но Драко простоял под дверью, глядя в щель и дрожа от ужаса, — ему казалось, стоит поэту сказать какую-нибудь глупость, и непредсказуемый темный маг обрушит на Локхарта еще дюжину проклятий.

Вместо этого Драко увидел нечто совершенно неожиданное. Поэт что-то говорил Лорду, и вдруг замолчал. И тогда, протянув руку к Гилдерою, Темный Лорд сделал пальцами быстрое движение, словно снимая невидимую паутину. Он сжал пальцы в кулак, а когда раскрыл ладонь, на ней зашевелился огромный отвратительный скарабей. Жук спрыгнул с его ладони и побежал по столу, за которым всегда располагались Упивающиеся, а сейчас сидели только Лорд и поэт. Лорд махнул палочкой, скарабей вспыхнул и исчез. «Уходи», — тихо сказал поэту Риддл. Драко с удивлением увидел, что Гилдерой его понял — вышел из гостиной и побрел куда-то, не замечая Драко, глядя прямо перед собой и улыбаясь своим мыслям.

— Бедный мой, — прошептал Драко. Он стащил с Гилдероя летние брюки и не без труда уложил на кровать: тот был намного выше и тяжелей юноши. Отец выделил поэту спальню для гостей, и Драко не высыпался ночами, постоянно вскакивая и бегая проверить, все ли в порядке. От переживаний и бессонницы Драко побледнел как привидение, под глазами лежали черные круги, и казалось, чем лучше выглядит поэт, тем хуже — его любящая нянька. Драко забросил друзей, квиддич и даже учебу, но Люциус и Нарцисса терпеливо молчали: юноша стал таким нервным, что взрывался по любому поводу, швырял тарелки и громил мебель заклинаниями.

Драко лег рядом с Гилдероем, опершись локтем на подушку. Он задумчиво провел пальцами сквозь густую волну золотистых кудрей поэта и мягко поцеловал в губы. Внезапно глаза юноши широко распахнулись от удивления — он почувствовал, что губы Гилдероя приоткрылись ему навстречу. Драко обнял его за шею и вновь прижался губами к губам мужчины. Он не ошибся — поэт ему отвечал! Горячие слезы комком подступили к горлу юноши. Все это время Гилдерой был не чувствительней, чем мраморные статуи в саду Малфой-мэнора.

— Гилли, хороший мой… — Драко покрыл поцелуями его лицо и опять приник к губам. Не веря своему счастью, он ласкал и гладил тело, вдруг ставшее отзывчивым к его прикосновениям. Одним рывком Драко сорвал с себя белый махровый халат. Юноша лег сверху, прижавшись всем телом к телу любимого. Сомнений не было — хотя душа Гилдероя витала в эмпиреях, тело его было здесь, принадлежало Драко и с каждым мгновением наполнялось желанием близости. Давясь подступившими к горлу рыданиями, до конца не веря в происходящее, Драко дрожащими пальцами снял немногую оставшуюся на них обоих одежду. От прикосновения к обнаженной теплой коже, от запаха тела, ставшего родным и бесконечно драгоценным, от избытка нахлынувших чувств Драко начало трясти, и дрожа от нежности, восторга и возбуждения, он целовал и целовал блаженно прикрытые веки поэта, улыбающиеся губы, безволосую грудь с бусинками сосков, выгибающиеся ему навстречу бедра, светлую дорожку золотистых волос в паху. Драко опустился на него сверху, краем сознания ощущая опекающую его тело боль, но не было на свете такой боли, которая бы остановила его сейчас. Из полуоткрытых губ Гилдероя вырвался стон. Его руки легли на грудь Драко, касаясь его кожи так внимательно, будто изучая заново, а в незабудковых глазах вспыхнуло детское любопытство и восторг.

— Гилли, это я, ну вспомни, ты не мог… не мог забыть совсем… — шептал Драко, теряя голову от знакомых и незнакомых ощущений и интуитивно ускоряя темп. Глаза поэта вдруг изумленно распахнулись, он жадно обхватил ладонями ягодицы юноши и выгнулся всем телом, крепко прижав к себе узкие бедра Драко, сливаясь с ним в последнем отчаянном рывке к пропасти блаженства и наслаждения. И вдруг, увлекаемый вслед за Гилдероем в эту пропасть, юноша услышал то, что уже не надеялся услышать никогда.

— Драко, — сказал Гилдерой.

Его руки, обнимающие юношу, вдруг бессильно упали на постель, глаза закрылись, и по лицу и плечам разлилась странная бледность. Он потерял сознание.

*****

Аберфорт Дамблдор со стуком поставил перед братом чашку дымящегося сладкого чая. Альбус охладил заклинанием любимый напиток и с шумом отхлебнул глоток.

— Угадай, зачем я тебя позвал, — сказал Аберфорт.

— Отточить искусство игры на моей хрупкой нервной системе, — буркнул Альбус.

— Не угадал, — сказал Аберфорт. — Попробуй еще раз.

— Маглы. Мои сбережения. Отношения с Геллертом. Компромиссы с Риддлом. Хронотрон. Беспредел в школе.

— Нет, нет и нет.

— Значит, просто давно не ломал мне нос, — проворчал Альбус.

— У меня день рождения послезавтра, Альбус.

— Мантикора тебя за ногу, ну ты и напугал, Аби! — расплылся в улыбке Альбус. — А я и забыл.

— Дата не круглая, но я хочу его отпраздновать в Большом зале. У нас будет гость.

— Какой еще к дементорам гость? И чем тебя не устраивает «Кабанья голова»?

— Не думаю, что Гэндальфу понравится «Кабанья голова», — спокойно сказал Аберфорт.

— Гэн… — от неожиданности Альбус подавился чаем и закашлялся. — Зачем ты его позвал, Аби? — с ужасом спросил он, обретя, наконец, дар речи.

— Он сам обо мне вспомнил. Я бы хотел, чтобы и все остальные увидели великого мага, Альбус.

— А о моем авторитете ты подумал? Я годами олицетворял силу, достоинство и мощь света! — свирепо сказал Дамблдор-старший. — А теперь является сам Гэндальф, и я…

— Ты дискредитировал себя в глазах собственных друзей и учеников. Откровенно говоря, даже я удивлен. Вы с Геллертом всегда стремились к власти, но на сей раз вы соблазнились деньгами и даже опустились до банального воровства, Альбус. И ты еще толковал о высоких материях своим ученикам! Ты помнишь свою прочувствованную речь после окончания первой практики по Магловедению? Вспомни, как после твоей речи Гермиона Грейнджер, замученная совестью, выкрала у Снейпа какую-то отраву и едва не отправилась на тот свет, и если бы не Помфри… Вспомни, как Рон Уизли напился как гном в забое и лег на рельсы под Хогвартс-экспресс, и если б я не случился рядом… А ты все это замял, стер, кому надо, память, и послал отчет Амбридж об успешно проведенной практике! Не тебе судить своих учеников, Альбус! Ты не просто выжил из ума, а окончательно выпал из рамок человеческой морали!

— А сказал, о дне рождения поговорим, — угрюмо пробурчал Альбус.

— Да, о дне рождения, — вздохнул Аберфорт, задумчиво помешивая ложечкой свой чай. Из-под скатерти вдруг высунулась глумливая козья морда, и патронус Аберфорта уставился на Альбуса желтыми насмешливыми глазами.

— Убери свою скотину, Аби, он жует мою бороду, — рассердился Дамблдор-старший.

— Не могу. Он выполняет мои подсознательные желания, Альбус. — Наверное, в глубине души я бы сейчас повыдергивал твою бороду и выставил тебя за дверь.

— Неплохо устроился. Все плохое в самом себе можно свалить на козла. А самому остаться чистеньким. Во всем виноват козел!

— Понимай как знаешь, — усмехнулся Аберфорт. — Ладно, вернемся к моему дню рождения. Я бы хотел попросить тебя сделать мне подарок. Надеюсь, тебя не обременит моя просьба.

— Как знать? — встревожился Альбус. Он пнул под столом козла, но тот упорно подбирался к красиво расчесанной директорской бороде.

— Верни петуха в Шварцвальд, — сказал Аберфорт. — Что ты так на меня смотришь? У тебя были другие планы? Верни Галактуса в заповедник, но перед этим отнеси его профессору Снейпу, ему нужно петушиное молоко.

Альбус Дамблдор вытаращил глаза.

— Откуда… — начал он.

— Мое всевидящее подсознание, — ухмыльнулся Аберфорт, любовно поглаживая светящуюся шерсть козла. — Жаль, что его не было со мной в магломире. Как и твоего феникса, — добавил он.

— Нет больше моего феникса, — мрачно сказал Дамблдор.

— Фениксы не горят, Альбус. В добрых руках — не горят. Сделай то, о чем я прошу.

Альбус вздохнул.

— Ну, послезаватра… — начал он.

— Сейчас, — сверкнул глазами Аберфорт. — Ты сделаешь это сейчас.

*****

— Альбус, вы не брезгливы? — поинтересовался профессор Снейп.

— Не особенно, Северус. Смотря что делать.

— Подоить петуха, например.

— Севе… профессор Снейп, а можно, я попробую? — оживился Гарри, рассматривая странное существо. Огромный золотой петух с радужным хвостом гордо выпячивал вперед пышную женскую грудь, покрытую бронзовым загаром.

Снейп одарил Гарри таким взглядом, что юноша сразу отдернул руку, пытавшуюся украдкой потрогать золотой сосок.

— Кого угодно подою, — сказал Дамблдор. — Даже козла могу, с удовольствием, — сквозь зубы произнес он, мысленно скручивая шею патронусу Аберфорта.

Он подошел к петуху и не без удовольствия положил ладони на петушиную грудь.

— Давно не доили, — удовлетворенно сказал он, ритмично сжимая пышные полушария и глядя, как брызжут золотистые струйки молока в подставленную Снейпом пиалу.

— Достаточно, — сказал профессор. — А то моей зарплаты не хватит с вами рассчитаться, Альбус.

Дамблдор хитро улыбнулся.

—Я многого не прошу, Северус. Вернешь Риддлу за меня двести фунтов, и мы с тобой в расчете.

Брови Снейпа взлетели вверх, но он молча кивнул. Отмерив пять миллилитров драгоценного молока в пробирку с готовым зельем, он закупорил ее пробкой и спрятал в карман мантии.

— Северус, можно с тобой? — прошептал Гарри, оглядываясь на Дамблдора.

— Профессор Снейп, — прошипел тот. — Нет, нельзя.

— Двести фунтов не забудь, — крикнул ему вдогонку Дамблдор.

Гарри тяжело вздохнул.

— Профессор Дамблдор, а можно петуха погладить? — лукаво спросил он, как только за Снейпом закрылась дверь.

— Гладь, мой мальчик. Отличный петух. Грудь, как у госпожи Долорес, — хихикнул Альбус.

*****

Глава 32. Награда за смелость

Автор *нервно постукивая пальцами* Надеюсь, это не NC-17?

Северус Снейп, нарушая все правила этикета, аппарировал прямо к парадному входу Малфой-мэнора. На пороге, скрестив руки на груди, с видом горного орла, обозревающего окрестности, стоял Люциус Малфой.

— Ты бы еще в спальню вломился, — флегматично заметил он.

— Я принес зелье для Локхарта, — буркнул Снейп. — Позволь мне пройти.

Люциус загородил спиной дверь.

— А поцелуй? — вдруг сказал он.

Снейп втянул носом воздух.

— Да ты пьян, Люц! — возмутился он. — Пропусти меня, в твоих же интересах.

— Какой ты стал порывистый, Северус, — томным голосом отозвался Малфой-старший. — Вот оно, чрезмерное общение с молодым поколением. Ну, проходи, Парацельс ты наш драгоценный, — слегка пошатнувшись, он отодвинулся, пропуская Снейпа в холл.

— Где они? — хмуро спросил профессор.

— В спальне Драко, где еще, — протяжно произнес Люциус. — Лучше не ходи, Сев.

— Что значит, не ходи?

— Мало ли, желчью изойдешь от зависти, — сказал Малфой-старший.

— Чему мне тут завидовать? — пожал плечами Снейп. — Я отдам зелье и уйду.

— Ну-ну, — пробормотал Люциус.

Добравшись до спальни, расположенной на втором этаже, профессор деликатно постучал. В ответ послышались какие-то смешки и возня.

— Драко? — Снейп приоткрыл дверь и замер. Драко и Гилдерой валялись на сбившихся простынях в чем мать родила и обмазывали друг друга магловскими сливками из тюбика. На подбородке Локхарта красовалась сливочная борода. Драко выдавил немного сливок на нос поэту, изобразив свиной пятачок.

«Мунго на дому», — подумал Снейп.

— О, Северус, хочешь присоединиться? — спросил Драко. Он развернулся к Снейпу, и тот увидел на его лице нарисованные сливками очки. — Я тебе никого не напоминаю, а? — хихикнул он.

— И что все это значит? — с недоумением спросил Снейп, ожидавший увидеть скорбное бдение у постели больного.

— А то и значит. Гарри Поттер и Свинтус, — сказал Драко. Гилдерой счастливо хрюкнул. — Или нет, не так, — Драко наклонился к поэту и слизал с его носа «пятачок»: — Гарри Поттер и Санта.

«Гребаная мантикора», — чуть не сказал вслух Снейп.

Поэт вдруг взял в ладони лицо юноши и медленно и нежно слизал импровизированные очки.

— Поттер увидел своего профессора и слинял, — засмеялся Гилдерой, и, выхватив тюбик, пририсовал хохочущему Драко кошачьи усы. — Альбус и Минерва, похоже?

— Он разговаривает? — открыл рот Снейп.

— Некрасиво в присутствии человека называть его «он», — тоном отца сказал Драко. Повернувшись к Снейпу, юноша свесил ноги с кровати, и профессор заметил на его члене любовно нарисованные цветочки из сливок. Чувство, подозрительно похожее на ревность, укололо тонкой ядовитой иглой сердце Северуса Снейпа.

— Я принес зелье для восстановления памяти, — холодно сказал он, отгоняя непрошенную мысль о слизывании цветочков. — Но я так понимаю, можно было не утруждаться.

— Мерлин! Северус, у вас и вправду есть это зелье? — вскочил Локхарт. Снейп метнул взгляд на обнаженного мужчину, и еще одна нехорошая игла уязвила его сердце: ревность была небезосновательной. Можно сказать, имела достаточно веское основание, мрачно подумал он.

— Вам оно не нужно, как я понял, — вежливо произнес Снейп, избегая смотреть туда, куда уже опрометчиво посмотрел.

— Не мне. Лонгоботтомам, Фрэнку и Алисе! У вас хватит на двоих?

— Мне нет дела до Лонгботтомов, — буркнул Снейп.

— Северус, не притворяйся хуже, чем ты есть! — воскликнул Драко. — Раньше мне было плевать на Лонгботтомов, но я не задумывался, как страшно, когда близкий человек тебя не узнает… И Гилли тебя просит, и я прошу. Ну пожалуйста, — он вдруг встал, подбежал к профессору и обнял его за шею, безжалостно измазывая сливками любимую мантию Снейпа: — Мы оба тебя просим!

— Хорошо, хорошо, — поспешно сказал Северус, отталкивая от себя Драко, пока тот не почувствовал нездоровый интерес к происходящему некой части его тела, этой самой мантией скрытой.

— Спасибо, — обрадовался Драко. Он вдруг полез в какой-то пакет возле кровати, выудил оттуда еще один тюбик сливок и протянул его Северусу: — Держи. Это для Гарри, — сказал он.

Чувствуя себя последним идиотом, Снейп спустился вниз, где полулежал в плетеном кресле подвыпивший Люциус, в блаженстве покуривающий загадочное сухое зелье.

— Наливай, — обреченно сказал Снейп.

*****

Теплоход «Симфония» издал низкий протяжный гудок и неторопливо отошел от Вестминстерского причала. Вслед отплывающему теплоходу доносились звуки провожающего оркестра.

Гарри и Северус стояли на палубе, опираясь на фальшборт, и глядели вниз на сверкающую воду в отражениях огней. Гарри положил свою ладонь поверх руки Снейпа.

— На каждой практике ты обещал мне эту прогулку. Почему? — с любопытством спросил он. — Почему теплоход, а не Лондонский Глаз, к примеру?

Северус вздохнул.

— Помнишь, я сказал тебе, что давно… думаю о тебе. На самом деле ты был в моих мыслях с той секунды, как переступил порог Большого зала. Но однажды, когда я перестал видеть в тебе только ребенка…

— Когда это? — Гарри сжал пальцами его руку. Он больше не глядел на огни вечернего Лондона. Он смотрел в лицо Северуса, тонул в черных печальных глазах, околдованный странной нежностью и горечью, спрятанной в самой глубине.

— Тремудрый турнир, — сказал Снейп. — Я не знал, что я чувствую к тебе… до этого не знал, Гарри, — он вдруг схватил юношу за плечи и сжал почти до боли. — Я чуть не обезумел, пока ты испытывал судьбу в проклятом турнире! И потом чуть не сошел с ума, когда понял… что ты для меня значишь, — тихо добавил он и прижал к себе юношу, так крепко и нежно, что Гарри вдруг подумал — если бывают на свете счастливые люди, то он — один из них.

— Мне казалось, ты совсем на меня не смотрел, — прошептал Гарри. Он лег щекой на грудь Северуса, касаясь треугольника нежной кожи в вырезе рубашки. — Ну, а при чем тут теплоход?

— Когда турнир закончился, я аппарировал в Лондон… — Северус замялся, отгоняя воспомниания о гей-клубах и безуспешных поисках зеленоглазых четырнадцатилетних мальчиков. — Не знаю, зачем, я просто взял билет на «Симфонию»… Стоял на этой самой палубе и не мог ни о чем другом думать, только о тебе, Гарри. И пообещал себе, что когда-нибудь ты разделишь со мной… эту красоту, — вздохнул Снейп, навязчиво думая о другом.

— Только красоту разделить? — улыбнулся Гарри, любуясь, как порывистый ветер играет с волосами Северуса. — А каюту?

— Гарри, — Северус обнял его и прошептал в самое ухо: — Я знаю, что ты хочешь. Но еще я точно знаю, что ты боишься этого, — совсем тихо добавил он.

Гарри открыл рот. Его глаза испуганно расширились, он так растерялся, что не сразу нашелся, что сказать.

— Откуда ты … как ты узнал? Противный хитрый легилиментор! — он спрятал лицо на груди Снейпа.

— Я не использовал легилименцию, — покачал головой Северус.

— Как ты тогда узнал? Я приставал к тебе по всем правилам! — с обидой сказал Гарри.

Снейп криво улыбнулся.

— Может, поэтому и узнал. Не надо по правилам, в любви нет никаких правил, — он запустил пальцы в волосы Гарри, и юноша почувствовал столько нежности в этой простой ласке, что из его груди вырвался вздох облегчения.

— Драко такой опытный, раскованный, — он поднял на Северуса взволнованный взгляд: — А я — трус…

— Ты не трус, и ты это знаешь. Не сравнивай себя ни с кем и никогда. Если ты думаешь, что я приглашаю тебя играть в какую-то игру, правил которой ты не знаешь, то, уверяю, это не так. А именно то, чего ты боишься, совсем не обязательно делать. Пусть будет только то, чего ты сам захочешь.

— Ты это серьезно? — удивленно спросил Гарри.

— Можешь сам придумать правила. Что хочешь, то и делай, — прошептал ему на ухо Северус.

— А если тебе не понравятся мои правила? — лукаво спросил Гарри, прижимаясь к профессору еще крепче и уже чувствуя бедрами твердое опровержение своих слов.

— Это следует проверить, — пробормотал Северус.

Они спустились в каюту. Гарри повис на шее у профессора и прошептал:

— Северус, а можно мне сделать то… о чем я мечтал… давным-давно? Еще до турнира.

Вместо ответа Снейп осторожно снял его очки и покрыл лицо поцелуями.

— Тебе все можно, — сказал, наконец, он, раздумывая, о чем таком мечтал Поттер давным-давно.

Вопросительно глядя в черные затуманенные желанием глаза Северуса, Гарри медленно опустился на колени. Его пальцы коснулись пряжки на ремне профессорских брюк. Черные глаза Снейпа распахнулись в изумлении.

«До турнира! Сколько времени упущено», — мелькнула и погасла последняя мысль в сознании профессора.

Через полчаса Гарри извивался на постели, как уж.

— Умоляю, сделай это! — стонал он. Ему казалось, в его теле нет ни одной клеточки, которая не просит о помиловании. Три пальца — это ничтожно мало, осознал он, и желание сжигало его огнем, лишая воли и отнимая остатки контроля.

— Кто-то боится, — коварно напомнил Снейп, поглаживая подушечками пальцев что-то такое внутри тела юноши, от чего его возбуждение стало буквально непереносимым.

— Не-е-ет! — выкрикнул Гарри. В эту секунду он не побоялся бы и вторжения коня.

Сострадание было не особенно свойственно Северусу Снейпу, но на этот раз его сердце дрогнуло.

Милосердие вошло в тело юноши плавно и нежно, и хотя надолго его не хватило, Гарри, захлебываясь криком долгожданного наслаждения, впервые в жизни по-настоящему понял, как велика награда за смелость.

*****

Глава 33. Магия Любви

Так роскошно Большой зал не украшали, пожалуй, со времен Основателей. Пространство трапезной пришлось магически расширить, чтобы вместить всех предполагаемых гостей. Под сводами зала всеми цветами радуги сияли свечи, они пребывали в плавном движении, составляя новые и новые узоры. Казалось, потолок превратился в фантастический радужный калейдоскоп. В центре зала, сотканная из света крохотных красных огоньков, горела цифра сто двенадцать: возраст расцвета сил волшебника Аберфорта.

— Почему это мы должны убрать знамена факультетов? — сердито спросил Альбус Дамблдор. — Мало того, что на праздник приглашен Риддл со своей сворой, так еще и это!

— Гэндальф не разделяет волшебников ни по убеждениям, ни по полу, ни по возрасту, а уж тем более по такой чепухе, как принадлежность к факультету, — сказал Аберфорт, наполняя серебристым свечением маленькие букеты одуванчиков.

— Хочешь сказать, студенты будут обедать рядом с преподавателями? — почесал бороду Альбус. — И гнусные Упивающиеся усядутся рядом с членами Ордена Феникса, как волки с ягнятами?

— Именно так, — спокойно сказал Аберфорт, любовно расставляя одуванчики в стеклянные вазы в виде медуз.

— Тогда я сяду с Томом, — сказал Альбус. — Слава Мерлину, я ему вроде бы ничего уже не должен.

— Да на здоровье. Жаль, что Великое Перемирие прекратится, как только Гэндальф вернется в Валинор.

— Надеюсь, он тут не задержится. Перемирие — не что иное, как самообман.

— Ты не прав, Альбус. Перемирие дает волшебному миру ощутить свое единство. Борьба Тьма и Света была, есть, и будет, но, так или иначе, мы живем на одной земле. Гэндальф приходит, чтобы напомнить нам об этом.

— Куда всунуть эти розы? — спросил Гриндевальд, прижимая к животу ворох крупных роз и оглядываясь в поисках вазы.

— Себе в зад, — буркнул Альбус.

Геллерт задумчиво потрогал пальцем трехдюймовый шип.

*****

Никто еще не видел знаменитого волшебника, но его магия уже заполнила Хогвартс. Казалось, сам замок ожил: лестницы издавали звуки, похожие на игру гармоней, портреты невесть каким образом покинули свои рамы и собрались на стенах Большого зала, скользя по украшенным цветами и лентами стенам, свечи перемигивались и даже хихикали, чего за ними раньше не водилось. На самым необычным было то, что никому не хотелось ссориться.

— Гэндальфа еще нет, но по замку уже гуляют Чары Дурносмеха, — сказала Макгонагалл, поправляя скатерть.

— Это еще что? — удивилась Сибилла Трелони.

— Попробуйте сказать какую-нибудь гадость, Сибилла, — мурлыкнула Макгонагалл.

Трелони наморщила лоб и задумалась.

— Не знаю, ничего в голову не приходит, разве что пророчество на понедельник… Вон профессор Снейп, он специалист по гадостям.

— Северус, как я выгляжу? — с невинным видом спросила Макгонагалл, припудривая свесившиеся кошачьи усы.

— Гэндальф не из пугливых, — сказал Снейп и вдруг захохотал, распугав стайку первокурсников. Профессор пытался что-то сказать, но его душил смех. Он повалился на стул и минут пять трясся от беспричинного хохота.

— Смотрите, профессор Снейп смеется, — с благоговейным ужасом перешептывались ученики. — Что-то сдохло в Запретном лесу.

Профессор Трелони, собравшаяся было изречь тягостное пророчество на понедельник, передумала. Только сейчас она заметила, что Гриндевальд, Альбус, Филч и еще несколько человек буквально корчатся от смеха.

Зал понемногу заполнялся учениками, преподавателями и гостями. Все рассаживались как заблагорассудится, — возможно, это тоже было влиянием магии Гэндальфа. Филиус Флитвик попытался было собрать свой хор, но дети куда-то разбежались, и на ступеньки для хора запрыгнул невесть откуда взявшийся светящийся козел с ромашкой за ухом. Козел гнусаво проблеял какую-то мелодию, подозрительно смахивающую на гимн Хогвартса, и, оставив на ступеньках совершенно немагическую кучку, взвился под потолок, сделал несколько кругов, и, наконец, присмирел, мирно жуя радужные свечи.

Заиграла музыка: из развешанных по стенам цветочных гирлянд вылетели маленькие феи и заиграли на тонких флейтах-травинках и крохотных банджо из рябинных ягод.

Внезапно двери Большого зала с грохотом распахнулись, и в зал широким шагом вошел Том Риддл в совершенно невероятном наряде: на нем была белоснежная мантия с красным крестом, напоминающая тунику крестоносца. Упивающиеся также были в белом.

— Сукин сын, Том, ну ты и вырядился! — возмутился Альбус Дамблдор и вдруг согнулся пополам, трясясь от смеха и хватая ртом воздух.

— На себя посмотри, старый пердун, — ответил Риддл и вдруг зашелся от хохота, вытирая слезы и по-женски взвизгивая.

Шатаясь от собственного регота, Риддл дошел до Дамблдора и шутливо ткнул его кулаком в плечо. Подвывая от смеха и едва дыша, оба повалились на соседние стулья. Альбус попытался отпить глоток тыквенного сока, но не сдержался и прыснул, от чего тыквенный сок выстрелил из директорского носа прямо в гордо выпяченную грудь Петтигрю. Возмущенные слова Хвоста потонули в его собственном хохоте. Вскоре половина зала корчилась над тарелками, вытирая слезы смеха.

Внезапный удар невидимого колокола привел всех в чувство. Двери зала медленно отворились, и в зал вошли двое — именинник Аберфорт и почетный гость всего магического мира — волшебник Гэндальф.

Поначалу все взгляды устремились на Аберфорта. Некоторые даже приняли его за самого Гэндальфа — Аберфорт был совершенно неузнаваем в струящейся серебристой мантии и шапочке, расшитой золотыми якорями. И только потом присутствующие заметили обычного с виду белобородого старика в простой черной мантии, шедшего следом за именинником и улыбающегося всем, с кем встречался взглядом.

Все вскочили на ноги. Раздались крики, свист и шумные хлопки.

Дойдя до середины зала, Гэндальф поклонился и поднял вверх ладонь.

Наступила тишина. Все взгляды были прикованы к самому обыкновенному с виду старику в скромной мантии. Но стоило ему заговорить, как обволакивающие чары неведомого обаяния коснулись каждого — так проникновенно звучал его голос, так приятно светилось улыбкой лицо, и каждому казалось, будто взгляды и слова удивительного гостя обращены именно к нему.

— Сегодня счастливый день, — тихо сказал Гэндальф, и все отчего-то заулыбались: день был и вправду необыкновенный. — Я рад всем вам, мои дорогие. Я рад тому, что у нас есть прекрасный повод для праздника и веселья — день рождения моего друга и ученика, Аберфорта Дамблдора.

Все опять зааплодировали, но смолкли, как только волшебник вновь заговорил.

— Я не мастер красивых слов и цветистых речей. Скажу одно: пусть всегда нас объединяет Любовь и собирает вместе под своим крылом. Пусть каждый из нас хоть однажды изгонит из сердца печаль и впустит туда маленький огонек любви и благодарности. Посмотрите друг на друга — мы суть одно. Не в моей власти продлить драгоценные мгновения дружбы и любви, но это — в вашей власти. Пусть в ваших сердцах навсегда останется этот день, как память о том, что в наших и только в наших руках магия мира и любви. Волшебный день, один раз в тысячу лет, когда не прольется ни единой слезы, ни единой капли крови, — это мой подарок всем вам. За здоровье именинника! За здоровье всех и каждого! — выкрикнул Гэндальф.

Грянула музыка, заглушая радостные крики и смех.

Внезапно каждый обнаружил в своей руке бокал. Шипящее искристое зелье переливалось через край, играло искрами и чудными огоньками.

— Надо же, куда лучше хереса, — сказала Трелони и засмеялась: волшебный напиток оказался на редкость веселящим.

Задорная мелодия была под стать шампанскому — это был такой зажигательный танец, что никого не удивило, когда на середину зала вылетел Аберфорт в обнимку с Гэндальфом, и оба волшебника понеслись в вихре танца, выделывая дурацкие коленца и хохоча до слез.

— Они что, тоже э-э… м-м… вместе? — прошептал аврор Айзекс на ухо Скримджеру.

— Вас это удивляет, Айзекс? — спросил Скримджер, потягивая магическое шампанское Гэндальфа. — А не вас ли я вчера видел в Лондоне на Чаринг-кросс? — хитро прищурился министр.

Айзекс слегка покраснел.

— Да я так, собственно… гулял, — пробормотал он.

— Я тоже там вчера… гулял, — в тон Айзексу ответил Скримджер. — Чертов клуб откроется только через год. Мы были там в будущем, — со вздохом сказал он и положил руку на колено аврору.

По лицу Айзекса словно пробежал солнечный луч.

— А может, нам не нужен клуб? — тихо спросил он.

— Я думаю открыть свой собственный, — авторитетным тоном сообщил министр.

— Но это будет не скоро, — протянул аврор.

— Кто знает, — улыбнулся Скримджер. — Потанцуем?

— Потанцуем, — обрадовался Айзекс.

Рядом с ними кружились в танце Билл и Долорес.

— Билли, милый, прости, что я потребовала вышвырнуть того петуха, — прошептала Амбридж. — Я просто ревновала тебя к его грудям, — созналась она.

— Куда ему до твоих сладких сисек, — промурлыкал Билл. — Моя драгоценная пышечка.

— Мой нежный воришка, — ласково шепнула Долорес.

Драко и Гилдерой со вкусом целовались в углу под портретом Годрика Гриффиндора. На лице Годрика изобразилась откровенная зависть. К счастью, муки Основателя были не долгими. Салазар, Ровена и Хельга налетели на него, сбили с ног и с хохотом уволокли куда-то за раму картины. На холсте промелькнула его босая нога, полетели какие-то тряпки цветов факультета, и, наконец, все стихло, и только в центре картины осталась кучка сброшенной впопыхах одежды.

В противоположном углу зала неотразимый Том Риддл в мантии крестоносца пил поцелуи ненасытной Беллатрисы.

— Укуси меня, мой Лорд, — простонала Белла, обвиваясь вокруг возлюбленного.

— Гэндальф запретил проливать кровь, — сказал Риддл, пробираясь длинными пальцами под тунику Беллы и незаметно крутя ведьме сосок. — Кровопускание отложим на завтра, дорогая.

— Даже твои глаза поменяли цвет, — удивленно прошептала Белла, всматриваясь в карие глаза Лорда.

Музыка сменилась на более молодежную, и Гэндальф, не выпуская руки Аберфорта, пробрался к Альбусу через толпу танцующих.

— Я еще с тобой не здоровался, милый мой, — сказал Гэндальф. Альбус пожал ему руку, ожидая встретить суровость в глазах волшебника. Суровости не было и в помине, а когда директор выпустил руку Гэндальфа, то с удивлением обнаружил в своей ладони птичье яйцо.

— Яйцо феникса, — сказал маг. — Пусть все доброе, что когда-то было в твоем сердце, Альбус, возродится из пепла. Я в тебя верю, — улыбнулся он.

Директор открыл было рот для благодарности, но смеющийся Геллерт Гриндевальд налетел на него и бурно закружил в каком-то диком пируэте, увлекая в гущу танцующих.

Гарри и профессор танцевали с такой страстью и экспрессией, что вокруг них собрался круг зрителей. Когда музыка смолкла, оба едва дышали, и не только от усталости.

— Поттер, — простонал профессор на ухо Гарри, зарываясь римским носом в его растрепанные волосы. — Я не доживу до конца вечеринки.

— На нас все смотрят, Северус, — прошептал Гарри.

— Не думаю, — мурлыкнул Снейп.

Гарри оглянулся. В самом деле, на них больше никто не смотрел. Каждый в зале нашел чьи-то любящие глаза, встречал дружеские руки и видел сияющие ответные улыбки.

Опять провозгласили тост, и по залу поскакал жизнерадостный козел с запотевшей бутылкой шампанского между рогами и подносом звенящих бокалов.

— Дорогой Аберфорт, мы дарим тебе песню, — выкрикнул профессор Флитвик. Внезапно, подхваченный в воздух неутомимым козлом, Флитвик гордо вознесся над публикой, сжимая маленькими ножками светящиеся бока патронуса. — Музыка Северуса Снейпа, слова Гилдероя Локхарта, — провозгласил он и взмахнул дирижерской палочкой.

Грянула музыка. Ученики четырех факультетов запели песню, и вскоре ее подхватили все:

Мы будем петь, смеяться и шутить,

Великий Гэндальф радуется с нами,

Ведь сердцу каждого так хочется любить,

Быть не заклятыми врагами, а друзьями.

Пусть в каждом сердце вспыхнет огонек

Любви, надежды, радости и счастья.

И пусть никто из нас не будет одинок,

Забудет горе, беды и ненастья.

Пусть всё вокруг сияет торжеством,

И магия любви сердец коснется,

И каждый пусть поверит в волшебство

И каждому счастливо улыбнется.

*****ЗАНАВЕС*****

“Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом”

Content

Magenta Практика по Магловедению