Светлана Алешина

Госпожа на побегушках

Глава 1

Соня пребывала в мрачном расположении духа. По телевизору шла церемония вручения театральной премии «Золотая маска». Одну из наград вручили ее бывшей однокурснице Даше Уваровой. Та стояла на сцене, в обалденном вечернем платье, с умопомрачительной прической и прижимала к груди сверкающую маску.

— Я ужасно волнуюсь! Это такая честь для меня, для нашего коллектива… Спасибо моему режиссеру, Илье Пригожину, который дал мне возможность сделать эту работу. Спасибо моим педагогам из театрального училища, которые, несмотря ни на что, верили в меня, научили меня всему, что я умею…

«Спасибо педагогам», — хмыкнула Соня, выключая телевизор. Смотреть все это дальше было выше ее сил. Ведь эта самая Даша Уварова не блистала особыми талантами во время учебы. Она с трудом сдавала экзамен по мастерству. Только каждый раз находилась добрая душа, предлагающая дать девушке еще один шанс. Даша и Соня жили в одной комнате в общаге прямо с первого курса. Софе частенько приходилось успокаивать подругу.

— Да, тебе хорошо, — обливаясь слезами, жаловалась Уварова. — Тебе все легко дается! Ты талантливая, тебя только хвалят. Вон, Мареев опять тебя в пример ставил. А я… — снова начинала рыдать Дашка.

Все же ей дали возможность доучиться и получить диплом. В конце концов, тысячи людей получают высшее образование, не имея на это никаких оснований. После училища пути подруг разошлись. Даша уехала в свой родной городок работать в местном театре, а Соня получила неплохое предложение от одного экспериментального молодежного коллектива, который обещал стать сенсацией в театральном мире. Обещание так и осталось обещанием — через полгода перспективный режиссер смотался за границу, прихватив с собой все идеи, а коллектив распался, не выдержав конкуренции.

Где справедливость, спрашивается? Откуда выплыла эта серенькая мышка Даша Уварова? На ее месте сейчас должна была быть Соня! Это она, Соня Невзорова, должна была получать премию, стоять на сцене в роскошном платье и говорить трогательные слова о педагогах, о режиссере и своей работе. Пойти напиться, что ли, с горя? Ну почему жизнь устроена так несправедливо! Соня вздохнула и пошла на кухню. Неприятный осадок следовало заесть чем-нибудь сладким.

Так ли должна была сложиться ее жизнь после окончания училища? Конечно же, нет! После того как театр развалился, Соня вернулась в родной город. Это, конечно, не столица, но многие известные актеры начинали свою карьеру именно в здешнем театре. Невзорову с красным дипломом столичного театрального училища приняли на ура. Правда, как оказалось, в театре и своих актрис было предостаточно. Но Соне посчастливилось сыграть не только Зайчика Трусю, поросенка Хрюшу и мальчика Петю на детских утренниках. В ее репертуаре значились и пара-тройка серьезных интересных работ. Офелия, Нина Заречная… Ее уже начинали узнавать на улицах! Поклонники дарили ей не только букетики увядших гвоздичек, но и шикарные розы, а один очень даже большой начальник сделал ей предложение руки и сердца! Правда, выяснилось, что руки его были заняты женой и троими детьми…

Все было бы хорошо, если бы не новое руководство театра. У Сони не сложились отношения ни с новым директором, ни с новым режиссером, ни с его женой, актрисой с весьма средними способностями вкупе со склочным характером. Вначале Соню сняли со всех значительных ролей, потом перевели во второй состав, а следом вежливо намекнули, что ей лучше поработать с другим режиссером. Софья не стала подавать в суд, не стала бороться, а просто написала заявление об уходе. Благо, в городе еще три приличных театра, вот только ни один из них так и не раскрыл дверей перед актрисой Невзоровой. Она сильно горевала по поводу профессиональных неудач… А потом с мамой случилось та злополучная автокатастрофа, в результате которой Маргарита Ярополковна оказалась прикованной к инвалидному креслу. Все переживания по поводу отсутствия работы отошли на второй план… Больницы. Одна, вторая, третья операции, уход за мамой — все это как-то притупило боль. Слава богу, что мама осталась жива, хотя работать в своей любимой школе учителем истории уже не могла. Соня как-то смирилась с тем, что сцена осталась в прошлом, хотя в такие дни, как сегодня, обида и горечь накатывались с новой силой.

В холодильнике не нашлось ничего, что могло бы как-то скрасить ее существование.

— А пойду и напьюсь, — пробормотала Соня, вынимая из пустой банки от кофе «Chibo», служившей им с мамой сейфом, сбережения семьи Невзоровых. До недавнего времени она ни за что бы так не поступила. Деньгами в их семье всегда распоряжалась Маргарита Ярополковна: выделяла Соне на карманные расходы, вела хозяйство и при этом как-то ухитрялась экономить.

На зарплату учительницы истории и начинающей актрисы не очень-то пошикуешь, а с Сониной непрактичностью они могли в два счета сесть на мель. Маргарита Ярополковна лелеяла тайную надежду, что дочь удачно выйдет замуж и все финансовые проблемы возьмет на себя Сонечкин муж. Бывшая учительница пыталась сосватать для дочери кого-нибудь из своих бывших учеников, благо среди них было много состоятельных людей. Время шло, но Сонечка никак не хотела выходить замуж за обеспеченных, достойных молодых людей. Для нее, как для натуры романтической, на первом месте стояла любовь, а уже потом практические соображения.

— Соня, детка, я боюсь за тебя, — частенько говаривала Маргарита Ярополковна. — Как ты будешь жить, когда меня не станет? Ты просто умрешь с голоду, если о тебе будет некому заботиться!

Слава богу, что у них недавно объявился состоятельный родственник. Да не какой-нибудь троюродный, а самый что ни на есть ближайший. Сонин отец, гражданин дальнего зарубежья, а именно Германии…

Карл Кердель, единственный мужчина, любовь всей жизни Маргариты Ярополковны, узнал о существовании взрослой дочери совсем недавно. Как честный человек, господин Кердель решил позаботиться о своей несостоявшейся семье. Каждый месяц с немецкой аккуратностью он высылал на имя Сони достаточную сумму денег, дочь и некогда любимая женщина не испытывали нужды. На семейном совете было решено деньги эти не тратить, откладывать на черный день или на какое-нибудь радостное событие. Под «радостным событием» Маргарита Ярополковна понимала возможную свадьбу дочери, а Соня — поездку к отцу.

Конечно, иногда Софья снимала «со счета» из банки небольшую сумму, но всегда старалась вернуть ее при первой же возможности. Поскольку сегодняшний был именно «черным», она со спокойной совестью взяла несколько купюр.

В комнате матери хлопнула дверь. В коридоре послышался характерный скрип инвалидной коляски. Соня быстренько спрятала деньги и поставила банку на место.

— Сонечка, почему ты не спишь? — поинтересовалась мать, въезжая на кухню.

— Не знаю… Что-то душно, пойду прогуляюсь, — отозвалась Соня.

— У тебя что-нибудь болит? — заботливо произнесла мать, вглядываясь в лицо дочери.

— Что ты выдумываешь! Просто пройдусь… Ты меня не жди, я, может, к кому-нибудь в гости загляну. Приду поздно.

— Что случилось? — тревожным голосом переспросила Маргарита Ярополковна. — У тебя неприятности?

— Мам, ну перестань, какие у меня могут быть неприятности! Могу я просто пойти погулять, пообщаться с друзьями…

— Сонечка, детка, какие друзья? Какие могут быть прогулки, уже одиннадцатый час ночи!

— Мама, летом все кафе и бары работают круглосуточно, а нормальные люди гуляют как раз в это время.

— Нормальные? Раньше, когда я была молодой, нормальные люди в это время уже возвращались домой, чтобы с утра встать пораньше со свежей головой и отправиться на заводы, фабрики, стройки и… — тоном учителя, рассказывающего ученикам о достижениях нашей великой и огромной державы, произнесла Маргарита Ярополковна.

— А в наше время они выходят на работу — в банки, в фирмы, на рынки… Только это они делают в рабочие дни. Сегодня суббота, понимаешь, завтра выходной, — Соня едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик.

Но подошла и чмокнула Маргариту Ярополковну в щеку.

— Мамулечка, иди ложись! Я уже достаточно взрослая девочка!

С этими словами Соня выскользнула из кухни. По дороге она прихватила джинсовую курточку, сумочку и быстро выскочила на лестничную площадку, чтобы больше не спорить с матерью.

На улице было довольно светло и прохладно. Людей, несмотря на столь поздний час, много. Столики во всех ближайших открытых кафе заняты, в центр ехать не хотелось… Но не сидеть же на лавочке у подъезда в ожидании хорошего настроения!

Соня направилась к автобусной остановке. Но в этот вечер с транспортом ей не повезло. Софья, устав ждать, решила остановить машину.

Стекла в кабине были затемнены, поэтому она не сразу разглядела того, кто сидит за рулем.

— Куда поэдэм, красавица? — причмокивая, спросил представитель одной из южных народностей, в изобилии проживающих в их среднерусском городке. «Представитель» наверняка торговал на рынке абрикосами, курагой или хурмой.

— Нет, спасибо, — торопливо проговорила Соня, отскакивая от машины.

— Э, зачем чэловэка обижаешь? — огорчился водитель, высовываясь из окна кабины и провожая взглядом соблазнительную фигурку, обтянутую джинсами. Соня кожей чувствовала липкий взгляд автовладельца.

— Сама остановыла, а тэпер отказываешь!

— Извините, я просто время хотела узнать, — пояснила Соня с безопасного расстояния.

Владелец машины что-то сказал на своем родном гортанном наречии, скорее всего не очень приятное, и уехал.

Софья беспомощно огляделась в поисках решения транспортной проблемы. Принца на белом коне или доброго волшебника на ковре-самолете не наблюдалось. Она прикинула, сколько времени понадобится, чтобы пешком дотопать до центра, где концентрировались все увеселительные заведения. Получалось довольно прилично, часа полтора-два, если по дороге с ней не случится никаких приключений. Соня решила еще раз попытать счастья. И начала «голосовать». Первая же машина остановилась… К счастью, за рулем оказалась молодая женщина.

— На Центральную подбросите? — спросила Соня, наклоняясь к окну.

— Садись, — кивнула девушка.

Софья устроилась на заднем сиденье. Несколько минут они ехали молча, потом Соня поймала в зеркальце внимательный взгляд автомобилистки. И он ей не понравился. Слишком пристальный, подозрительный…

— Ну что, подруга, куда на ночь глядя собралась? Приключений ищешь? — поинтересовалась хозяйка авто.

«Странная какая-то, — подумала Софья, прижимая к груди сумочку. — Интересно, среди женщин маньячки встречаются? Господи, и зачем я затеяла эту прогулку? Позвонила бы Татьяне или Ленке, на худой конец к Олегу в гости напросилась бы…»

Соня осторожно выглянула в окно. Так, скоро они подъедут к людным местам. Надо дождаться момента, кода машина затормозит возле светофора, и выскочить… Она незаметно протянула руку к дверце, готовясь в нужную секунду открыть ее. Но та, как назло, оказалась заблокированной. «Ну, все, это конец», — пронеслось в Сониной голове, а память услужливо напоминала сюжеты из передач «Дорожный патруль» и «Криминальной хроники». Тут она вспомнила о баллончике лака для волос, который всегда таскала в сумочке — так, на всякий случай. «Живой не сдамся, — подумала она. — Брызну ей в глаза, открою окно и позову на помощь. Не поможет — что-нибудь придумаю». Она достала баллончик, сняла колпачок и занесла его над головой маньячки.

— Девушка, — почти ласково позвала ее Соня и, дождавшись, когда та обернулась, нажала на распылитель. Машина дернулась, струя лака для волос пронеслась почти в миллиметре от глаз автовладелицы. Женщина резко затормозила, едва не протаранив фонарный столб.

— Смотри-ка, совсем загордилась, своих уже не признает. Сонька, ты что, с ума сошла?! — рявкнула «маньячка». — Не хватало из-за тебя на тот свет отправиться!

С этими словами она включила свет в салоне.

Соня ошарашенно уставилась на хозяйку автомобиля, откуда-то знающую ее имя. При свете лицо ее показалось знакомым. Но от страха, охватившего ее, Софья никак не могла вспомнить, где они встречались.

— Господи, Невзорова, ты все такая же сумасшедшая, не от мира сего! Ничуть не изменилась со школьных времен…

— Инна? — неуверенно произнесла Соня. — Ты?

— Я, я, — хмыкнула одноклассница, доставая из стильной сумочки пачку дорогих сигарет. Она щелкнула причудливой зажигалкой желтого цвета и прикурила.

— Тьфу, ты меня до инфаркта чуть не довела! Нельзя же так! Я уж думала, что ты маньячка какая-нибудь, перепугалась до смерти. Еще чуть-чуть, и мне понадобились бы памперсы, — призналась Соня.

— Ладно, хватит трагедию разыгрывать, не на сцене, — усмехнулась Инна. — Куда это ты на ночь глядя? На свидание?

— Какое там свидание! — отмахнулась Соня. — Хотела выпить где-нибудь чего-нибудь покрепче.

— Надо же, какое совпадение! Я тоже собиралась где-нибудь посидеть! Поехали!

— Ну, я не знаю, — замялась Соня, прикидывая, во что ей обойдется «посидеть» в компании с Инной, известной транжиркой. Родители бывшей одноклассницы были состоятельными людьми, и Инна еще со школьных времен славилась привычками «светской львицы»: если школьная форма, то чуть ли не от Диора, если напитки, то «Мартини», если транспорт, то такси. И сейчас она выглядела так, словно сошла с картинки глянцевого гламурного журнала. Пышные волосы уложены в замысловатую прическу и выкрашены в соответствии с самыми последними тенденциями моды — переход от более темного цвета на затылке к более светлым прядям того же оттенка на висках.

В школе Инна была единственной девочкой с длинной, ниже пояса, косой. Как-то она даже стала победительницей городского конкурса «Длинная коса — русская краса». Косы, конечно, сейчас не наблюдалось, но волосы по-прежнему были великолепны. Соню просто обуяла зависть, и она не смогла удержать вздоха, который Инна истолковала превратно:

— Не жмись, я угощаю! Пойдем в нормальное место, а не в какой-нибудь «Макдоналдс», гамбургеры лопать. Не каждый день видимся! Забавно, я тебя после школы три раза видела, ты не меняешься. Все такая же…

Соня кивнула. Она прекрасно помнила все эти встречи. Первый раз — на премьере «Гамлета», где она играла Офелию. После спектакля был солидный банкет, устроенный спонсорами. Они с Инной столкнулись в туалете. Бывшая одноклассница задала совершенно дурацкий вопрос — что здесь делает Соня? Ей даже не пришло в голову, что Невзорова — та самая Офелия. Впрочем, сам спектакль, как поняла позже Соня, мало волновал Инку. На банкете она очаровывала своего спутника, красивого немолодого иностранца.

Второй раз они встретились на юбилее школы. Бывшая одноклассница даже не узнала Соню. Или сделала вид, что не узнала… А в третий раз девушки увидели друг друга на похоронах их старого учителя.

Через пару минут девушки уже сидели за столиком в одном из самых дорогих и престижных ночных клубов. Инна сделала заказ, а Соня продолжала задумчиво изучать меню. От цен ей сделалось плохо: содержимого ее кошелька хватило бы только на бокал пива и одну порцию какого-нибудь салата. И нужно еще оставить денег на такси…

— Кхм, кхе-кхм-кх, мне чего-то есть не хочется, — сквозь кашель пробормотала Соня. — Может, пойдем куда-нибудь в другое место? Здесь за углом есть чудное кафе-мороженое, там и цены пониже…

— «В кафе-мороженое»! — передразнила Инна. — Тоже мне школьница-переросток! Пора уже в солидные заведения ходить, а не ерундой заниматься. И хватит на цены смотреть, ты давай заказывай!

Обернувшись к официанту, она сказала:

— Пока продублируйте мой заказ, а потом разберемся.

Через пару минут на столе появились бокалы, бутылка какого-то итальянского вина, салатики, тарталетки и горячее. В зале было прохладно, полутемно, приглушенно звучала музыка. После второго бокала вина Соня почувствовала себя спокойнее, горечь от победы Дашки Уваровой куда-то улетучилась. С третьим бокалом актриса почти забыла о своих проблемах.

— Ну рассказывай, как живешь, с кем живешь, чем дышишь, — поинтересовалась Инна.

— Да так, с переменным успехом. Жизнь бьет ключом и все норовит по темечку, — пошутила Соня.

Ей не очень-то хотелось плакаться бывшей однокласснице в жилетку, наоборот, надо быть уверенной в себе, удачливой…

— Сейчас временно не работаю, жду хорошего режиссера. В театре теперь, сама понимаешь, одна коммерция, им голые груди подавай, групповуху… А я больше на классике специализируюсь. На том, что вечно.

— Ага, понимаю, из театра тебя выперли, — заключила Инна, подливая Соне очередную порцию вина. — Значит, ты сейчас без работы. А как на личном фронте?

— На личном фронте без перемен, — отозвалась Софья, провожая взглядом танцующую парочку. Мужчина чем-то отдаленно напоминал Рыбака… Такое же мужественное, интересное лицо, а вот спутница его была так себе. Соне показалось, что она слишком блондиниста, чересчур длиннонога и худа. «Выдра», — констатировала она про себя и обратилась к Инне: — Был мужчина, мы недавно расстались. Из-за его работы, он все никак не мог выбрать…

— Понятно, значит, ты свободна. Как убиваешь время?

— Да никак, — пробормотала Соня. — Лучше расскажи, как у тебя дела. Ты-то замужем? Про работу не спрашиваю, у вашего семейства денег всегда хватало.

— Слушай, — вдруг перебила ее Инна, — а что ты делаешь в ближайшую неделю?

— Да ничего особенного, буду заниматься домашними делами, а в промежутке искать работу или выполнять персональные заказы по рекламе. Девочку одну готовлю к поступлению в театральный…

— Хочешь заработать? — оживляясь, предложила Инна. — Внакладе не останешься, условия замечательные. Ты же у нас и поешь, и танцуешь, и, кажется, массовиком-затейником была в пионерском лагере…

— Да, только когда это было! Я еще в театральном училась, сколько лет прошло. Что делать-то надо? — вяло поинтересовалась Соня. Работа, конечно, была нужна, но представить себя в качестве организатора досуга каких-нибудь старичков в доме отдыха или балбесов-школьников в детском лагере она не могла.

— Ничего страшного, у тебя получится! — заверила Инна. — Ты не только меня выручишь и деньги получишь, но еще и человеку жизнь спасешь…

При словах «жизнь спасешь» Соня включила все свое внимание. Спасать жизни куда интереснее, чем развлекать пресыщенных богачей! В памяти сыщицы еще были свежи воспоминания о недавнем интереснейшем расследовании.

Инна начала рассказывать. С каждой минутой ее предложение казалось заманчивее и заманчивее.

— У меня есть троюродная сестра, Анжелика. Мы с ней всегда были очень дружны, у нее, кроме меня, и подружек было раз-два и обчелся. А когда замуж вышла — и тех почти не осталось. Слышала про Аристотеля Джанаелиди?

Соня пожала плечами. Она смутно припоминала, что слышала эту фамилию, правда, в той, прежней, еще театральной жизни. Этот человек возглавлял какой-то комитет, кажется, занимался политикой.

— Ну ты даешь, подруга! Джанаелиди, самый богатый человек нашего города! Пароходство, греко-русская торговая фирма, ресторан «Золотое руно», казино «Оливковая ветвь»…

— Слушай, а откуда у него все это? — осторожно осведомилась Соня. — Он, случайно, не криминальный авторитет какой-нибудь?

Инна изумленно уставилась на нее и, хихикнув, ответила:

— Ты что? Он наш, отечественный грек. Вся родня там, а он здесь, в России. Перебрался сюда в конце восьмидесятых. У них бабушка была русская, а прадед — грек натуральный. Лавку тут держал, в нашем музее краеведческом фотографии его даже есть. Женился на русской, потом во время революции бежал. Дети его сюда частенько приезжали, много родственников осталось… Вот и Аристотель остался. У него идея «фикс» была — пойти по стопам дедушки и жениться на русской девушке. Чтоб с косой русой до пояса, как полагается. Искал-искал и нашел нашу Анжелику. Я их познакомила на какой-то презентации, у него дела с моим шефом были. Мы телефонами обменялись… Такой шустрый был старикашка!

— Погоди, я уже совсем запуталась в этих греках, шефах, родственниках, — остановила ее Соня. — Ты мне конкретнее объясни, зачем я тебе понадобилась!

— Господи, элементарно же! Аристотель в прошлом году умер, оставил Анжелике кругленькую сумму в наследство, а у нее после его смерти крыша поехала. Ей бы жить и радоваться, а она дурью мается. Короче говоря, у нее депрессия страшная. Она почти никуда не выходит, мобильных телефонов бояться стала… Мало того, мысли дурацкие в голове у нее бродят. Она решила, будто ее преследуют, хотят убить. Вбила себе, что это кто-то из близких. Мне бы такие деньжищи, уж я бы знала, как ими распорядиться, — призналась Инна.

Соня подумала о том же, только вслух ничего не сказала. Да, если бы ей хотя бы часть такого богатства! Девушка мечтательно вздохнула. Она бы купила маме новую коляску, есть такие со встроенными компьютерами, лучше любого автомобиля. Наняла бы помощницу по хозяйству. Потом обязательно купила бы себе квартиру, поближе к Олегу Рыбаку. А главное, потратилась бы на нижнее белье, дорогущее, с роскошными черными кружевами… Да, Олег бы тогда точно не смог устоять! Соня уже представляла, как Рыбак становится перед ней на одно колено и признается в вечной любви…

— Соня, ты меня слушаешь? — в самый неподходящий момент Инна вернула ее с небес на землю.

— Да, конечно… Я тебя тоже, — промурлыкала Соня, у которой перед глазами все еще стоял Олег.

— Соня, ты чего? — воскликнула Инна, пытаясь понять, что происходит с подругой.

Та вспыхнула и смущенно улыбнулась, отгоняя от себя романтические видения.

— Странно все это! С чего вообще эта твоя Анжелика решила, что ее хотят убить?

— Да говорю же тебе, она — богатая наследница! Все состояние мужа к ней перешло по завещанию! Но в нем есть один пункт. Аристотель хотел, чтобы жена осталась верной ему и после смерти, поэтому там говорится, что если поведение Анжелики будет признано аморальным…

— В каком смысле? — уточнила Соня.

— Ну, безнравственным, неприличным… Так вот, в этом случае наследство перейдет к родственникам Аристотеля.

— Тогда зачем ее убивать? Не вижу связи! По-моему, твоя сестра просто чокнутая…

— Ты не права, у нее просто депрессия, — возразила Инна. — Только, понимаешь, она настолько трепетно относится к памяти мужа! Да и вообще, Анжи всегда была образцом добродетели… Короче говоря, скорее пингвины в Африку переселятся, чем Анжелочка совершит какой-либо безнравственный поступок! Все это прекрасно понимают, и поэтому, как думает Анжелика, они хотят ее просто убить! Чтобы добраться-таки до наследства! Она в этом абсолютно уверена… Теперь понимаешь?

— Теперь понимаю, — кивнула Соня.

— Но самое главное — однажды сама Анжелика мне на это туманно намекнула, — что как раз в случае ее смерти при сомнительных обстоятельствах никто ничего не получит! Аристотель не дурак был — знал, на что способны его родственнички! Только весь вопрос в том, что именно понимать под «смертью при сомнительных обстоятельствах»?

— Но я-то здесь при чем? — Соня была удивлена.

— Сейчас объясню, — заторопилась Инна. — Понимаешь, мы решили собрать всех родственников и отвлечь Анжелику от этого кошмара. Она посмотрит на них и поймет, что все это чушь собачья, никто ей смерти не желает.

— А я тут при чем? — никак не могла уловить главную мысль Соня.

— Ты — новое лицо, свежий взгляд. Если кто-то действительно хочет убить Анжелику, он себя проявит. Понимаешь? Лично я считаю, что все это ерунда, только меня она слушать не станет. А тебя, как лицо незаинтересованное, послушает. И потом, ты все же актриса! Внесешь, так сказать, живую струю. Будем музицировать, петь, можем организовать какой-нибудь спектакль… Все это отвлечет сестру от грустных мыслей. И к тому же ты получишь приличные деньги. Ты подумай, назови сумму в пределах разумного…

Соня наморщила лоб и потянулась рукой к сумочке за несуществующим деловым блокнотом.

— Ты знаешь, я, конечно, посмотрю, но, по-моему, у меня все дни расписаны, — проговорила она, набивая себе цену.

Инна сделала вид, что приняла правила игры:

— Может быть, можно отменить какие-нибудь встречи? Я согласна на выплату компенсации. Между прочим, дом у Анжи замечательный. Великолепный сад, озеро с лебедями, бассейн… Настоящий райский уголок!

— Ну, я не знаю… Маму оставлять надолго, далеко уезжать, — обронила Соня.

— Господи, да это всего в тридцати минутах езды от вашего дома на автобусе! А если на машине, и того меньше. Это в Сосенках, знаешь, там коттеджи новых русских…

Соня кивнула. Она хорошо знала этот район. На самом деле настоящий рай: сосновый лес, озеро, свежий воздух и тишина. Здесь, в элитном поселке на окраине, со всеми коммуникациями, магазинами и асфальтированными улицами, которым могла бы позавидовать даже Центральная, селились самые богатые жители города. Крохотный кусочек земли в этом месте стоил как билет до Майорки или Ямайки в VIP-классе. Соне отчаянно захотелось принять предложение Инны, хоть одним глазком взглянуть на роскошную жизнь, тем более в качестве приглашенной гостьи. Ломать комедию дальше нельзя, бывшая одноклассница вот-вот могла поверить в Сонину занятость и снять свое предложение с повестки дня.

— Ладно, уговорила, — согласилась Соня.

— Вот и славненько, — отозвалась Инна, протягивая деньги. — Это аванс. Остальное — как договоримся.

Софья хотела было отказаться, но, поразмыслив, взяла. У Инны их все равно более чем достаточно, а Соне они не помешают.

— Так, встречаемся завтра, часам к одиннадцати будь готова.

Они посидели еще с часок, предаваясь воспоминаниям школьной поры. Соня окончательно забыла про Дашку Уварову, про все свои печали и невзгоды. Инна оказалась отличной собеседницей. Софье стало казаться, что они были подружками с первого класса… Она уже была готова сделать все возможное, чтобы ее не разочаровать.

— Ну что, подруга, погуляли и хватит, а то завтра проспишь все на свете! Пора закругляться, — предложила Инна, подзывая официанта.

Соня тут же потянулась за своим кошельком, намереваясь заплатить хотя бы половину.

— Убери деньги, платить буду я, — отрезала подруга, достала несколько хрустящих купюр, протянула их официанту, что-то тихо шепнув.

— А на чай? — встрепенулась Соня.

— Я уже все дала! Поднимайся, я попросила вызвать нам такси. Подождем на улице, — сообщила Инна, помогая подняться Соне.

— Почему на такси? А твоя машина? Я не хочу на такси, хочу на машине, — принялась капризничать актриса.

— Пьяный водитель — потенциальный убийца, — заметила Инна, вытаскивая подругу на улицу.

— Слушай, а я, кажется, того… Напилась! — с удивлением отметила Соня после того, как пару раз споткнулась. — Мы же пили одинаково? Или нет? Слушай, а который сейчас час? Я маме обещала не позже двенадцати…

Она поднесла к глазам часики, но цифры почему-то расплывались, никак не желая соединиться в четкую картинку. Что было дальше, она помнила смутно. Инна впихнула ее в такси, назвала адрес. Как они доехали, как Соня поднялась на свой этаж и умудрилась открыть дверь, осталось для нее загадкой. Сил на переодевание не было, Соня на автопилоте доползла до кровати и рухнула как подкошенная.

Наутро ее ожидала расплата за бурно проведенный вечер: голова раскалывалась, во рту было сухо, под глазами — темные круги, лицо серое. В довершение ко всему на ее любимой футболке расплылось какое-то жирное пятно. Соня осторожно повернула голову в сторону часов, висевших на стене. Десять утра. Ничего себе! На сборы у нее меньше часа, вот-вот позвонит Инна, а она только глаза открыла. А мама? Не хватало только ее нравоучений и рассказов из учительской практики! Соня осторожно спустила ноги с кровати и, держась за стену, выползла в коридор. В квартире было подозрительно тихо. Как бывает перед бурей…

Добравшись до ванной, она закрыла дверь и перевела дух. Ну вот, слава богу, кажется, мама не заметила ее передвижений. Сейчас примет душ, подкрасится, ликвидирует признаки бурной ночки. Мама варит замечательный кофе — ароматный, с густой светло-коричневой пенкой… Да, только на этот раз Соня сварит сама.

Через двадцать пять минут, посвежевшая, она вышла из ванной. На кухне что-то бормотал телевизор, по квартире распространялся запах кофе.

Соня вздохнула, натянула на лицо самую беспечную улыбку из своего актерского багажа и вошла в кухню. Мать колдовала у плиты, сидя в своем кресле спиной к Соне.

— Доброе утро, мамочка! Как вкусно пахнет! — произнесла девушка, чмокая Маргариту Ярополковну в ухо.

— Доброе, если его можно таковым назвать, — сухо отозвалась та, разворачивая кресло.

Соня, делая вид, что не понимает причину дурного настроения матери, достала крохотные кофейные чашки темно-синего фарфора с золотыми прожилками и налила кофе.

— Мамуся, ты гений, кроме тебя, никто так не умеет варить кофе! Тебе можно за доллары свой рецепт продавать, — попыталась она подлизаться.

— Соня, хватит меня нахваливать, — строго глядя поверх очков, произнесла Маргарита Ярополковна. — Позволь объясниться, где ты вчера была и во сколько вернулась домой? — Мам, мне уже не шестнадцать, — попыталась оправдаться Соня. — И вообще, выяснять отношения на голодный желудок очень вредно, прямой путь к язве. А от язвы до…

— Дочь, посмотри на себя в зеркало, — прервала ее мать. — Ты выглядишь как падшая женщина! Посмотри, что у тебя под глазами, на кого ты похожа?

— Мамуся, ты ведь сама говорила, я очень похожа на папу, — попыталась отшутиться Соня.

Ее слова только обострили ситуацию. Маргарита Ярополковна поджала губы и, строго взглянув на дочь, произнесла:

— Как ты можешь, разве этому я тебя учила? Разве такой пример я подавала тебе все эти годы? Ты хотя бы раз в жизни видела меня в таком состоянии?

— Господи, мама, в каком состоянии? Я что, под забором валялась? Может быть, меня домой соседи принесли или тебе позвонили из вытрезвителя? Ну, выпили с подругой за встречу… Кстати, она мне работу предложила! — возмутилась Соня, ставя чашку на стол.

— Между прочим, женский алкоголизм не вылечивается, — обронила мать, отъезжая к окну. — У меня была ученица одна, Танечка Воропаева, как сейчас помню, тоненькая, беленькая. Умница, отличница, школу с золотой медалью закончила, в университете на химическом факультете училась. Красный диплом, аспирантура, лаборатория… А там спирт выдавали, для технических нужд. Тогда это страшный дефицит был. Спилась…

— Я прекрасно помню эту твою Воропаеву, у них все в роду пили! Папа, мама, братья, сестры, даже собака Шарик… У нее гены такие! Хватит, мамочка, страшные истории рассказывать. Ты лучше послушай, что я говорю. Я вчера встретила Инку Тимину, мою одноклассницу, помнишь, у нее еще коса длинная была.

— Да, конечно, помню, — отозвалась Маргарита Ярополковна. — Очень сложная девочка была! Своевольная, с характером.

— Мам, она меня пригласила в гости к своей родственнице на несколько дней.

— Так в гости или работать? — уточнила мать.

— Ну, в общем, нужно развлечь гостей… Домашний спектакль и музицирование, что-нибудь в этом роде. Ты как, справишься без меня? Честное слово, звонить буду каждый день.

— Соня, доченька, я, конечно, не против, только как-то это нехорошо. Развлекать богатых гостей, есть в этом что-то…

— Мама, ты все еще живешь в мире пионерских костров и партийных съездов. Мне все равно, что делать, если за это платят! Я даже к стриптизу готова!

Эти слова окончательно шокировали бедную Маргариту Ярополковну, и она с изумлением смотрела на дочь.

— Я пошутила! Стриптиз я показывать не буду, — рассмеялась Соня. — Если только за очень-очень большие деньги…

Мать только махнула рукой, подумав о том, что в последнее время с Соней происходит что-то странное. Вот они, недостатки воспитания в неполной семье!

— Мамуся, хватит придумывать себе проблемы, все у нас будет замечательно! Хочешь, я тете Касе позвоню, пусть погостит у нас, в мое отсутствие. Не так грустно, когда живая душа рядом…

Тетя Кася, она же Кассиопея Анатольевна, давнишняя мамина подруга, старая дева, учительница французского языка, с радостью приняла бы это предложение. Семьи у нее не было, свободного времени вагон и маленькая тележка, а заботы — только о трех котах и двенадцати кактусах. Правда, помощницей ее можно назвать с большой натяжкой: прожив почти всю свою сознательную жизнь в обществе двух тетушек, Кассиопея Анатольевна имела смутное представление о домашнем хозяйстве. При наличии небольшого капитальца, доставшегося ей от папы-дантиста, тетя Кася могла позволить себе приходящую домработницу. Практической пользы от подруги не было никакой, жизнь ее сопровождалась всевозможными недоразумениями и комическими происшествиями. То она чайник на плите спалит, то кота в стиральную машину запихнет, то еще что-нибудь…

— Нет, большое спасибо, я до сих пор не отошла от ее последнего визита! Эти коты и кактусы все еще приходят ко мне в ночных кошмарах, — отрезала Маргарита Ярополковна. — Сама справлюсь, а ты поезжай, подыши свежим воздухом, отдохни. Только, пожалуйста, не злоупотребляй спиртным! Я где-то читала, что люди твоей профессии склонны…

— Мам, — перебила ее Соня, поднимаясь из-за стола. — Я пошла собирать вещи. Где моя гастрольная сумка? Тысячу лет ее не видела.

— Там, где всегда, на антресолях. Ты никогда не знаешь, где твои вещи. У меня такое чувство, что ты гостья в нашем доме, — тихо добавила она.

Соня сделала вид, что не расслышала последней реплики. Мир в семье был восстановлен, и начинать новую ссору не было смысла. Она пошла собирать вещи, представляя себе, как весело проведет время. С тех пор, как она ушла из театра, праздники не так уж часто случались в ее жизни.

Через некоторое время Соня забеспокоилась — звонка от Инны все не было. Неужели она забыла о своем приглашении? Не добралась вчера до дома? Предположения, одно страшнее другого, терзали ее душу. Телефон, как назло, не умолкал все утро. То звонили какие-то мамины ученики; то спрашивали прачечную, то зоопарк, то женскую консультацию, то какого-то Васю. В конце концов терпение Сони кончилось. В очередной раз сняв трубку, она просто рявкнула в нее:

— Вася ушел в женскую консультацию посмотреть на африканских животных!

На том конце провода молчали, очевидно, переваривая информацию. Потом кто-то неуверенно спросил:

— А Соня? Ушла вместе с ним?

— Я слушаю, — торопливо проговорила Софья, узнав голос Инны. — Привет, ты где? Я думала, случилось что-нибудь, сижу как дура на чемоданах.

— Привет, — отозвалась та. — Понимаешь, у меня тут проблемка возникла небольшая. Я сегодня не смогу с тобой поехать…

— Ну вот, а я от такой хорошей работы отказалась, — расстроенно произнесла Соня.

Хорошая работа — это, конечно, сильно сказано. Сегодня Соня должна была рекламировать колбасу «Деревенские радости». Два часа в костюме колбасы (который смахивал на нечто совсем другое, скорее на продукт переработки этой самой колбасы) нужно было простоять у магазина, читая дурацкий стишок:

«Деревенская колбаска» лучше в мире всякой ласки. Съем колбаску сам, никому не дам. Заходи, дружок, купи не пирожок, а батон колбаски, будешь словно в сказке!»

Этот шедевр сочинил сам владелец колбасного цеха, бывший мамин ученик. Он-то и предложил Соне поучаствовать в рекламной кампании своего шедевра за весьма скромное денежное вознаграждение и пару батонов этой самой колбаски.

Софья сперва отказывалась, но после долгих уговоров поддалась на провокацию. С одним условием — «колбаска», то есть Соня, будет в маске, чтобы, не дай бог, не узнали знакомые. Сегодня утром она с радостью отказалась от этой работы, сославшись на съемки в телепередаче.

— Ну… я не знаю, в принципе, ты можешь поехать без меня. Я позвоню Анжелике, предупрежу ее, — предложила Инна. — Заезжай ко мне, я тебе план нарисую, как добраться. И денег дам на такси.

— А что с тобой случилось? — спросила Соня.

— Придешь — увидишь, — усмехнулась Инна и повесила трубку.

Соня подхватила сумку с вещами.

— Мам, пока, я поехала, буду звонить, — крикнула она, всовывая ноги в босоножки.

Маргарита Ярополковна вырулила в коридор и внимательно посмотрела на дочь:

— Соня, прошу тебя, холодную воду не пей, вечером одевайся теплее… И без глупостей! Да, вчера по телевизору сообщили, что надвигается какой-то ужасный циклон. Возьми зонт и плащ.

— Мамуся, — она поцеловала мать в щеку, — все будет хорошо, честное пионерское!

Маргарита Ярополковна покачала головой. Она слишком хорошо знала свою дочь, чтобы не волноваться.

Софья выскочила на улицу, улыбнулась соседкам, сидевшим на лавочке, и направилась в сторону автобусной остановки. Она взглянула на небо. С севера надвигались огромные черно-фиолетовые тучи. «Что-то будет», — пронеслось в голове нехорошее предчувствие.

До Инниного дома можно было добраться пешком, всего-то три автобусные остановки. Но девушке, собирающейся провести несколько дней в элитном районе, пешком ходить не полагалось. Автобус подошел быстро, даже места свободные были. Она устроилась у окна, пододвинула к себе сумку и расслабилась. Перед глазами моментально возникли разные видения, словно из чеховских пьес: огромный вишневый сад, и она, Соня, в длинном светлом шелковом платье, в соломенной шляпке, качается на качелях… А рядом красавец-мужчина с бородкой клинышком, в изящных очках. Он наклоняется, чтобы сказать что-нибудь романтическое…

— Ваш билет, — грубым голосом произнес мужчина, в секунду развеяв мечты.

Соня открыла глаза, пытаясь понять, какой билет требует от нее красавец. Однако вместо красавца-мужчины с интеллигентной внешностью над ней склонилась толстенная зубастая тетка, похожая на Серого Волка из известной всем сказки. От контролерши несло чесноком и дешевыми сигаретами.

— Билет?!

— Простите, — пролепетала Соня, пытаясь отыскать билет в карманах. Билета не было, да и не могло быть — ведь как только Соня уселась на свободное место, она предалась мечтам, вместо того чтобы купить этот злополучный билет.

Тетка с ехидной улыбкой наблюдала за трепыханиями Сони, предвкушая скорую победу. Платить штраф было выше Сониных сил. Она глубоко вздохнула, вошла в образ и подняла на контролершу глаза, полные слез:

— Простите, ради бога, я забыла купить билет…

— Ага, у всех у вас с памятью проблемы, как только дело билетов касается! Плати штраф.

Слезы ручьем покатились по щекам Сони. Для большей достоверности она громко всхлипнула:

— Меня… меня… муж из дома выгнал, без денег! Вот все, что успела собрать, — рыдая, кивнула она в сторону сумки с вещами. — А денег у меня не-е-ет, я к маме еду… Простите, я сейчас билет куплю-ю-ю… Я ему всю жизнь отдала, в квартире прописала, а он… С моей лучшей подругой, за моей спиной…

Тетка прямо на глазах превращалась из Серого Волка в обыкновенную женщину. Она глянула на зареванное Сонино лицо, вздохнула, вспомнив своего неделю не бритого Васю, и мягко сказала:

— Все они сволочи, не реви. Дети-то у вас есть?

Соня покачала головой и зарыдала с удвоенной силой. На минуту ей самой показалось, что она говорит правду. В этот момент водитель объявил Сонину остановку, она подхватила сумку и выскочила из автобуса. Контролерша так и не поняла, что перед ней была разыграна самая обыкновенная комедия, позволившая Соне бесплатно прокатиться.

Девушка достала из сумки косметичку, припудрила зареванное лицо и нацепила темные очки. Не хотелось ловить на себе любопытные взгляды прохожих. Дом Инны был расположен совсем неподалеку от остановки. Соня поднялась на пятый этаж и позвонила.

За дверью послышались легкие шаги, кто-то посмотрел в глазок.

— Это я, — сказала Софья.

— Ты одна? — отозвалась Инна, открывая дверь.

Соня едва сдержала крик. Перед ней стояла абсолютно лысая девушка с Инниным лицом, но без ее роскошных волос.

— У тебя что, вши? — ляпнула она первое, что пришло в голову.

— Тише ты, — шикнула Инна, впуская Соню в квартиру и захлопывая дверь, — сейчас все соседи сбегутся полюбоваться.

О вшах Софья слышала один-единственный раз в жизни, когда они еще в студенческую пору ездили в колхоз. Начиналось время тотального дефицита моющих средств, поэтому большинство местных ребятишек, девочек и мальчиков, были подстрижены под ноль. К концу недели студентам казалось, что в их волосах сотнями копошатся вши, и на нервной почве все начали чесаться. Каждый вечер перед сном студенты осматривали друг друга на предмет наличия отвратительных насекомых.

Тем временем хозяйка пригласила Соню в стильную гостиную, выдержанную в светлых тонах. Пушистый бежевый ковер на полу, светлые кресла и диван, белые, под цвет обстановки, розы в хрустальной вазе.

— Садись, — указала Инна на кресло.

— Можно я на стул сяду? Люблю жесткие сиденья, — пробормотала Соня и осторожно присела на краешек стула, стараясь не прикасаться ни к чему руками.

— У меня нет никаких вшей, — спокойно произнесла Инна, заметив реакцию Сони на свою новую прическу. — Сейчас объясню! — усмехнулась и вышла из комнаты. — Вот, купила в салоне на днях, — вернувшись, проговорила она, подавая Соне красивый розовый флакон с золотой надписью. — Корова, моя парикмахерша, вместо оттеночного шампуня всучила мне вот это.

— Что это? — спросила Соня, отвинчивая крышку. Содержимое флакончика пахло розами.

— Депилятор… Только выяснила я это слишком поздно, когда уже смывала этот «шампунь» с головы вместе с волосами… Она, видишь ли, перепутала… Можешь представить, какая со мной истерика случилась, когда волосы с головы клочьями посыпались!

— Знаешь, а тебе идет, — робко заметила Соня, разглядывая розовый, блестящий, идеально ровный череп. — Экстравагантно и сексуально.

— Ага, может, мне еще и татуировок по всему телу наделать, — огрызнулась Инна. — Ладно, волосы отрастут, вот только как мне по городу в таком виде передвигаться? А главное, как на работу в таком виде ходить? Пока хоть какой-нибудь ежик образуется, меня уволят, — пробормотала она, потирая лысинку.

На работу Инна ходила вовсе не из-за денег, скорее ради удовольствия. Она возглавляла отдел по связям с общественностью в одной солидной фирме. Под ее началом находились несколько человек, осуществлявших практическую часть работы. В обязанности Инны входили посещения модных тусовок, презентаций, встречи с интересными людьми.

— Слушай, тебя изуродовали в салоне, они тебе должны выплатить компенсацию за моральный ущерб, так? В деньгах ты не очень-то нуждаешься, — проговорила Соня, окидывая гостиную взглядом. — Пусть они тебе парик хороший купят или сделают из натуральных волос, твоего оттенка или какого захочешь.

Инна с удивлением взглянула на Соню:

— Слушай, Невзорова, иногда ты меня поражаешь своим здравомыслием. Я им сегодня уже звонила, обещала грандиозный скандал и иск, хотя мне от всего этого пользы как мертвому от припарок. Только все равно на это время потребуется, мне же искусственные мочалки не нужны! Так что ехать тебе придется самой или ждать, пока моя проблема решится.

Соня представила, что ей придется тащить назад тяжелую сумку, снова объясняться с мамой и даже рекламировать эту дурацкую колбасу…

— Нет, давай я поеду и буду ждать тебя там, — поспешно предложила она. — Я уже отменила все дела на этой неделе…

Инна не возражала. Она начертила схему маршрута, на всякий случай дала номер телефона Анжелики и вызвала такси.

Глава 2

Ливень начался внезапно. Вначале налетел сильный ветер, заклубивший песок, куски какого-то картона, пластиковые бутылки. Стало темно, а потом началось такое, что Сонина душа ушла в пятки. Огромные градины, размером, казалось, с яйцо, барабанили по крыше машины. Водитель нажал на тормоза.

— Вот это да! — крякнул он, доставая сигарету.

Соня неприязненно покосилась на него: мог хотя бы спросить разрешения!

— Может быть, вы счетчик выключите? Я разорюсь, пока мы стоять будем, — раздраженно заметила она. Водитель не понравился ей с самого начала: не помог донести сумку до машины, молчал всю дорогу, слушал какую-то дурацкую кассету, и потом, от него несло так, словно он весь день тренировался в спортзале.

— Я не самоубийца, чтобы в такую погоду ехать! Не видно ничего! Дождь пройдет, тогда поедем, — нарушил молчание таксист и отключил счетчик. — Если вы торопитесь, можете идти пешком, тут недалеко.

Соня благоразумно решила не спорить: не хватало еще оказаться на улице в такую погоду! Ну ничего, она обязательно запомнит номер, позвонит его начальству и пожалуется на грубость.

Выглянув в окно, она заметила, что вода прибывает. Скоро ее уровень поднимется до дверцы машины… Господи, только не это! Если зальет мотор, им придется куковать здесь бог знает сколько времени…

В этот самый момент совсем рядом сверкнула молния и так грохнуло, что у Сони заложило уши. Она испуганно ойкнула и отпрянула от окна. В голову сразу же полезли страшные истории про шаровые молнии… От испуга или от нескольких чашек чая, которые Соня выпила у Инны в ожидании такси, ей ужасно захотелось в туалет. Выходить под дождь и тем более объясняться по этому поводу с водителем было как-то неудобно. Она боялась сделать лишнее движение. Мысленно ругала ливень, чай и свой организм…

Дождь шел минут двадцать. За это время грубиян-таксист не произнес ни единого слова, зато выкурил полпачки сигарет. Он безрезультатно крутил ручку радио, пытаясь настроиться на какую-нибудь радиостанцию, в ответ раздавалось шипение и невнятное бормотание.

Когда тяжелые капли перестали стучать по крыше машины, Соня выглянула в окно — река грязной воды вместо того, что еще недавно было дорогой, поваленные деревья. Ничего себе!

Водитель завел машину и тронулся с места, осторожно объезжая поваленные деревья и ямы, заполненные водой. По дороге он не стеснялся в выражениях, кроя на чем свет стоит дороги и тех, кто их кладет. Соня делала вид, что не слышит.

Наконец-то они въехали в поселок, еще минут десять ушло на то, чтобы отыскать нужный дом. Софья, страдающая топографическим кретинизмом, никак не могла сообразить, куда ехать. В конце концов терпение шофера лопнуло, и он, вырвав у Сони бумажку с адресом, разобрался сам. Они остановились у высоченного трехметрового забора.

Софья расплатилась и выскочила из машины, проклиная водителя, который испортил ей настроение, вместе с дождем, разумеется.

Осторожно обходя лужи, она дошла до ворот, которые почему-то были приоткрыты, и заглянула внутрь. Огромный двор, дорожка, выложенная фигурной плиткой, ухоженный сад в многоцветье бутонов, а главное — двухэтажный особнячок в стиле ампир с миленькими балкончиками. Настоящая декорация к «Вишневому саду» или «Трем сестрам», если бы не спутниковая антенна на крыше и камеры наблюдения по периметру дома.

«Интересно, собака тут есть?» — подумала Соня, стараясь разглядеть где-нибудь будку. Набрав в легкие побольше воздуха, она со скоростью спринтера рванула по дорожке к крыльцу. Так быстро она давно не бегала. Дыхание сбилось, в боку закололо. Соня торопливо дернула за веревочку колокольчика, по всей видимости, заменявшего дверной звонок. Ей уже чудилось дыхание здоровенного пса, истекая слюной, бегущего за ней.

Через несколько минут дверь распахнулась, и на пороге появилась молодая красивая женщина с копной рыжих волос, в топике и джинсовых шортах. Она довольно неприветливо взглянула на Соню и резко произнесла:

— Наконец-то, я со вчерашнего дня жду. В агентстве сказали, что вас пришлют часам к восьми утра. Нам пришлось задержаться с завтраком! Давайте договоримся сразу: пунктуальность — главное правило этого дома. А теперь — добро пожаловать, меня зовут Анжелика Сергеевна. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату и расскажу, что нужно делать. Мне сказали, что у вас есть опыт работы и неплохие рекомендации… Надеюсь, что это соответствует истине, — протараторила хозяйка дома, не дав Соне вставить ни слова.

Софья все еще не могла восстановить дыхание, была уверена в существовании сторожевой собаки и страшно хотела в туалет. Поэтому она не стала вступать в спор. Объясниться она всегда успеет, а вот кое-куда может и не успеть.

Анжелика отвела Соню в комнату, расположенную за огромной кухней. Комнатка была уютной, небольшой, но очень светлой и чистой, с совмещенным туалетом и ванной.

— Вот ваша униформа, — кивнула хозяйка на кровать, на которой лежал голубенький халатик, кружевная накрахмаленная косынка и веселенький ситцевый фартук. — Переодевайтесь, приводите себя в порядок, через полчаса жду вас на кухне, — проговорила она и вышла. Соня едва дождалась, пока за Анжеликой закроется дверь, и рванула в туалет.

Через пять минут она могла думать о чем-то другом. Во-первых, ее спутали с прислугой. Во-вторых, о ее приезде хозяйке ничего не известно. В-третьих, стоит ли раскрывать всю правду? Соня примерила форменный халатик, оказавшийся ей впору. Его цвет выгодно сочетался с цветом Сониных глаз, а кружевная косынка придавала лицу кокетливый вид. Софья покрутилась перед зеркалом и подумала: «Ну просто героиня немого кино!» Между прочим, сохраняя инкогнито, можно замечательно провести расследование. Богатенькие гости не умрут без развлечений несколько дней, а у Сони есть еще время до приезда Инны.

Актриса прикинула, какие преимущества может принести ей роль горничной. Никто не догадается, что она здесь с тайной миссией, никто не придаст особого значения ее появлению в разных концах дома. А главное, никто не будет скрывать своих истинных чувств и намерений. Соня хорошо знала эту богатенькую публику — официанты, горничные, продавщицы для них не существуют. Такие люди не обращают внимания на прислугу и никогда не сдерживают своих эмоций. Точно так же глупо было бы скрывать свои секреты от домашних животных…

«Решено, остаюсь горничной», — подумала Соня, улыбаясь своему отражению в зеркале. А вслух сказала:

— Да, мэм. Нет, мэм. Слушаюсь, мэм.

Она взглянула на часы. Назначенные тридцать минут истекли, пора на инструктаж! Соня мысленно пожелала себе: «Ни пуха ни пера!» — и так же сама себе ответила: «К черту!»

Анжелика ждала ее на кухне, интерьер которой был достойной иллюстрацией к жизни «обыкновенных богатых людей».

— Извините, что я накинулась на вас, — проговорила хозяйка, разглядывая Соню. — Виновато ваше руководство! У меня полон дом гостей, а горничная, как назло, сломала руку. Пришлось ее отправить домой. Кроме вас, еще есть женщина, ведущая хозяйство, садовник, шофер и повариха. Повариха приходит каждый день. В ваши обязанности входит уборка дома, чай, который мы пьем каждый вечер в девять часов, на веранде. Постели в гостевых комнатах тоже ваша обязанность. Надеюсь, у вас нет любви к алкоголю и чужим вещам. Если в течение недели к вам не будет претензий, получите премию. Теперь потрудитесь назвать ваше имя, — попросила Анжелика.

— Соня, Софья, — произнесла актриса, начиная жалеть, что ввязалась в эту авантюру. Но отступать было уже поздно, оставалось ждать приезда Инны, чтобы потом представить все как невинный розыгрыш. Соне хотелось верить, что Анжелика не очень рассердится. С каждой минутой хозяйка нравилась ей все больше. От нее исходила аура обаяния и доброты, несмотря на то что тон ее был весьма категоричным, а выражения — резковатыми.

— Ну что ж, добро пожаловать в наш дом, — улыбнувшись, произнесла окончательно подобревшая хозяйка. — Пойдемте, я познакомлю вас с вашими коллегами, они ждут на служебной половине дома.

«Коллеги» оказались довольно милыми людьми: Антонина Степановна, дородная розовощекая женщина лет пятидесяти, с доброй улыбкой, шофер Иван Иванович, пожилой дядька с моржовыми усами, похожий на старорежимного дворника, и молодой парень лет двадцати, Юра, садовник, смахивающий на студента.

— Наконец-то кого-то в помощь прислали, а то я с ног сбилась, — произнесла Антонина Степановна, — одна не поспеваю за всем, не девочка уже. А было время, я одна весь этот дом в порядке держала: и убирала, и готовила, и за продуктами ходила. Слава богу, бегаю еще, только ноги иногда побаливают. Как дождь, так и ломят, проклятые. А после того, как Наталья руку сломала… Говорила ведь ей, не лезь на чердак, пошлем мужиков, они там порядок наведут! Так нет же, не послушала и с лестницы свалилась, вот ведь беда какая. Хорошо, тебя прислали, а то у нас гости. Я тебе потом все про всех расскажу, с кем осторожней надо быть, кто ничего. У каждого свой характер, каждому угодить нужно, — без умолку тараторила Антонина.

Через десять минут Соня захлебнулась в потоке информации. Антонина Степановна действовала по принципу акынов: что вижу, о том и пою. Пауз и переходов в своей речи она не делала, поэтому понять ее было довольно сложно. Соня устала искать логику в тех фразах, которые произносила Антонина. Мужчины же воспринимали эту болтовню как шумовой фон. Вероятно, сказывалась привычка длительного общения с чрезмерно болтливой домоправительницей. Если же она обращалась к ним с вопросом, на который сама же и отвечала, они произносили «гм» или «угу».

Несмотря на то что рот Антонины Степановны не закрывался ни на минуту, ее руки работали: она ловко расстелила на столе скатерть, расставила чашки, выложила в вазочки конфеты и печенье, налила в изящный кувшинчик молока. На огромном табурете в углу комнаты стоял здоровенный самовар, не электрический, а самый что ни на есть настоящий, который растапливают щепками. Соня видела такой только в музее или по телевизору в фильмах. Антонина Степановна привычным движением натолкала чурочек, подкачала воздуха, растопила самовар.

— Сейчас чайку выпьем, и я введу тебя в курс дела. А то ты небось под дождь попала? Господи, у нас тут такое творилось, я думала — от страха умру! Так грохотало! Телефоны не работают, дорогу развезло. Даже свет отключился… — продолжала безостановочно говорить Антонина Степановна, ловко разливая ароматный чай по чашкам. — Вот бери плюшечки свеженькие, мажь вареньем. У нас тут есть повариха, для парадных блюд: салаты а-ля как-то там, маринованные моллюски. Гадость ужасная, в рот не возьмешь, разве это здоровая еда? Так, баловство. А вот борщик, котлетки, пирожки, плюшки — это все на мне. Ты ешь, ешь, не стесняйся! Худая-то какая… Ничего, мы тебя откормим, у нас тут воздух чистый, молоко парное… Завтра пирожков с вишней напечем, блинчиков можно. Сметанка тут — как маслице! Своя, домашняя, из соседней деревни, из-под коровы, все свеженькое привозят!

Соня молча кивала, покорно пробуя угощения, предложенные Антониной. Все оказалось действительно очень вкусным. Софье начинала нравиться ее новая работа…

Откушав чаю, по-другому этот процесс назвать было нельзя, Антонина Степановна принялась делиться всеми секретами:

— Хозяйка наша — вдова. Вот уж третий год пошел… Строгая, но справедливая! Я тут лет пятнадцать работаю, еще хозяин покойный меня нанимал, хороший был человек. Аристотель Джанаелиди, большой человек был.

— Странные какие-то имя с отчеством у него, — перебила ее Соня. — Не русский, что ли?

— Конечно. Грек, самый настоящий, очень был хороший человек. Мне, между прочим, по завещанию даже пенсию небольшую оставил, на старость хватит. Ну, ты не перебивай, а то я с мысли сбиваюсь. Аристотель, это я его так за глаза называла, с отчеством уж больно заковыристо получается, дом этот как построил, стал искать экономку. А я у соседей, здесь неподалеку, работала. Они за границу уехали, он меня на работу и взял. Потом на Анжелочке женился… Хорошо жили, душа в душу! Он намного старше ее был. Заботливый, непьющий. А потом умер… Инфаркт, — пробормотала Антонина, вытирая покрасневшие глаза краешком белоснежного накрахмаленного фартука.

Соня уже начинала скучать. Она с трудом подавила приступ зевоты, мучительно раздумывая, как бы направить мысли Антонины Степановны в нужное для нее русло.

— Ой, что это я, — спохватилась та, — скоро повариха придет! Сегодня ужин торжественный, к Анжелике еще одна гостья приехать должна, Инночка, родственница ее какая-то, милая девочка. Значит, так. Ключи от всех комнат висят в кладовке, там на каждом бантик с номером. В каждой комнате есть кнопка звонка. У тебя табло такое на стене висит, сразу видно, откуда звонят. Вызывают, если нужно что-то — воды, чаю или белье поменять… Свежее — в комоде, в большой кладовой, она на втором этаже. Она не запирается. Запомни, у каждой комнаты свой цвет и белье такое же. Розовая — розовое, голубая — голубое, и так далее. Сама разберешься, чего не поймешь, у меня спросишь. Да, цветы в вазах менять каждый день! Если Анжелика увидит засохшие, пеняй на себя. Пыль протирать каждый день, фарфоровые фигурки в гостиной чистят специальной щеточкой, она за дверью висит в гостиной. Фигурки с места сдвигать нельзя, они так еще Аристотелем расставлены. Это традиция такая. Фартук каждый день менять, чтоб ни пятнышка! Косынку не снимать… Каждую субботу мы столовое серебро чистим, это обязательно, так что в субботу выходных нет. На выходной можно уезжать, только номер телефона обязательно оставлять. Никаких хахалей, никаких шашней с гостями, у нас с этим строго, если Анжелика заметит, выгонит. Да, кажется, ничего не забыла, ну, если что, потом расскажу.

С каждой минутой Соне становилось все хуже и хуже. Мысль о том, что пора заканчивать игру, настойчиво билась в голове. Какое расследование, когда все время и силы уйдут на работу? Игра становилась довольно скучной, представить себя Сюзанной из «Женитьбы Фигаро» при такой нагрузке можно с большим трудом, даже Сонина богатая фантазия подводила.

Она уныло посмотрела на Антонину, которая с удовольствием посвящала ее в тонкости работы.

— Да, еще один пунктик: у хозяйки есть правило на ночь обязательно включать сигнализацию. Я покажу, как это делается.

— Зачем это? — удивилась Соня. — Воров опасаетесь? Какой же дурак полезет в дом, полный народу?

Антонина Степановна оглянулась и тихонько шепнула:

— Хозяйка считает, что ее хотят убить. Лично я думаю, что это просто нервы, но Анжелика Сергеевна очень серьезно к этому относится. Только ты смотри, держи язык за зубами! Она не любит говорить на эту тему.

— И кто же может ее убить? — с любопытством спросила Соня.

— Кто может, не знаю. Но есть такие родственнички, мечтающие об этом, — отозвалась домоправительница. — Ты еще с ними познакомишься… Настоящий террариум! Среди них один нормальный человек — Инна.

Соне уже расхотелось отказываться от своей роли. Разве посвятила бы ее Антонина Степановна в закулисные дела, окажись здесь она в качестве гостьи? Конечно, нет!

Софья уже приготовилась внимательно выслушать дальнейшие истории обитателей дома, но в это время в коридоре раздался голос Анжелики:

— Антонина Степановна, пора проветривать комнаты! Подниметесь вместе с Софьей, заодно покажете, что в комнатах нужно делать.

— Идем, идем, Анжелика Сергеевна! — бодрым голосом отозвалась Антонина, а Соне шепнула: — Пойдем, я тебе все по дороге расскажу. Гостей сейчас шестеро, плюс еще должны двое подъехать. Инна хотела привезти с собой какую-то свою знакомую. Но ее до сих пор что-то нет. Позвонить сейчас нельзя, все телефоны молчат, а сотовые Анжелика вообще не признает и пользоваться ими у себя дома никому не разрешает. Говорит, вредные они. В какой-то передаче услышала, что от них опухоль мозга развивается…

«Слава богу, что не работают, — подумала Соня. — Меня бы мгновенно разоблачили».

Они вышли в коридор, обшитый дубовыми панелями. Вообще, все в этом доме было сделано прочно, на совесть. По широкой лестнице с причудливыми резными перилами поднялись на второй этаж. Антонина продолжала экскурсию:

— На первом этаже гостиная, музыкальная комната, кухня, столовая, хозяйственные помещения и комнаты для персонала. Знаешь, когда я у других работала, они называли их комнатами для прислуги. Противно, правда? А Анжелика нас называет хозяйственным персоналом, звучит красивее и совсем не унизительно!

Соня пожала плечами: как ни назови, суть все та же — дворник или управляющий уборкой мусора, сторож или ночной директор, прислуга или хозяйственный персонал…

— На втором — комнаты для гостей. Они расположены вдоль по коридору. Стены здесь дубовые, такой толщины, что ничего не слышно. В каждой — ванная и туалет, их каждый день нужно тщательно мыть. Анжелика Сергеевна любит, чтобы все краники блестели, чтоб на кафеле ни пятнышка! Обязательно зеркала протирай, особенно у мужиков. Они, когда бреются, все пеной пачкают. Особенно Казимир Измайлович! Мне кажется, что он даже нарочно. Наташа постоянно на него жалуется — руки распускает. Так что осторожнее с ним. Он на первый взгляд старичок приличный, а на самом деле…

Антонина Степановна покрылась легким румянцем, видимо, вспомнив что-то, связанное с Казимиром Измайловичем.

— Казимир… Имя какое-то иностранное! Поляк, что ли? — удивилась Соня.

— Какой там! Хотя кто их разберет… С виду они все такие вежливые, а ведут себя… — Она махнула рукой. — Вот его комната, зеленая, — проговорила она, приоткрыла дверь и громко позвала: — Казимир Измайлович!

Никто не откликнулся.

— Наверное, опять моцион в саду совершает. Так заботится о своем здоровье, что сил нет! Все еще спят, а ты ему в постель в шесть утра стакан свежевыжатого апельсинового сока подай! На завтрак все люди как люди, а он овсянку на воде ест, с кусочками фруктов, без сахара. До ста лет бодрячком хочет прожить, — хмыкнула Антонина. — Чай пьет только зеленый! Говорит, хорошо влияет на потенцию.

Соня с любопытством окинула комнату взглядом. Светло-зеленые обои, покрывала болотного цвета на кровати, изумрудная обивка мебели… Даже кафель в ванной и сантехника — все было выдержано в светло-салатовых тонах, включая полотенце, мыло и флакончики с шампунем.

— Забавно, это Анжелика Сергеевна придумала? — поинтересовалась Соня.

— Нет, все здесь осталось так, как задумал Аристотель. Анжелочка все сохранила, как память. Между прочим, о нашем доме даже статья была в журнале «Интерьер».

Помимо Казимира Измайловича, бывшего одновременно адвокатом семьи Джанаелиди и партнером Аристотеля по бизнесу, в доме гостили две Анжеликины подружки — Нина и Лариса. Про Нину Тоня высказалась с уважением и некоей долей жалости:

— Умная девка, все за книжками, за книжками… В аспирантуре учится, диссертацию пишет. Только скромненькая очень и не замужем. Когда ей о мужиках думать, она вся в науке!

Лариса была полной противоположностью Нине. Об этом Соня догадалась по цвету комнаты, который та предпочла, — ярко-оранжевый. Здесь царил беспорядок: груда платьев, развешанных по спинкам стульев, заваленный косметикой туалетный столик.

Кроме этих женщин, в доме гостили еще две, Антонина метко окрестила их «пираньями», Аврора Сократовна и Диана:

— Это родственницы Аристотеля, его двоюродная сестра с дочкой. Если Анжелику пытаются убить, то тут не обошлось без них. Так и ждут, когда представится подходящий случай какую-нибудь пакость сотворить и чего-нибудь выпросить! Аристотель оставил Авроре пенсию, так ей этого мало. У нее же на руках это чудо природы — Дианка… Такую страхолюдину без денег никто замуж не возьмет! Вот Аврора и старается выжать у Анжелики еще хоть чего-нибудь: то новое платье, то деньжат на косметику девочке, на пластического хирурга.

— И что, получается? — поинтересовалась Соня.

— Получается! Они постоянно твердят, что все богатство должно было им достаться. Аристотель поздно женился, а из ближайших родственников только они и остались. Думали, кроме них, не будет больше наследников. А он взял и женился! Вот Анжелика и считает себя обязанной им помогать, только благодарности она от них не дождется. Скорей свинья человеческим голосом заговорит, чем они спасибо скажут, — хмыкнула Антонина. — Я им, между прочим, всегда самые противные цветы в вазу ставлю, они какой-то тлей воняют…

Домоправительница хихикнула, указав на огромную вазу с ярко-бордовыми пушистыми цветами.

Соня наклонилась над ней. В нос ударил резкий, неприятный запах, отдающий какой-то химией.

— Ты тоже не больно-то ради них старайся! Они нас все равно за людей не считают, капризы и грубость сплошная. Еще познакомишься, — добавила Антонина.

Соня подумала, что желание заполучить все наследство — достаточный повод для убийства. Значит, две кандидатки в преступницы уже есть, остается только приглядывать за ними и успеть поймать за руку!

— Интересно, я еще ни одного гостя не видела, а уже всю подноготную знаю, — пробормотала она вслух.

— Что? — не расслышав, переспросила Антонина Степановна, расправляя какие-то складочки на покрывале.

— Да нет, ничего. Это я так, о своем, — проговорила Соня. — Расскажите еще что-нибудь, нужно быть готовой ко всему.

Домоправительница с удовольствием откликнулась на ее просьбу и продолжила делиться секретами.

Кроме прочих, был среди гостей еще один человек, вызвавший у Сони подозрение, — Игорь. Он жил в серой комнате. Антонина по секрету сказала, что он ухаживал за Анжеликой после смерти мужа, даже руки просил, но получил отказ. Однако все еще продолжает крутиться возле хозяйки. Если Соня поняла правильно, у Игоря свой небольшой бизнес, приносящий стабильный доход. В классической литературе огромная масса примеров, когда отвергнутые любовники начинали мстить. Как там у Островского: «Так не доставайся же ты никому!» Соня вздохнула. В свое время она так мечтала сыграть в «Бесприданнице»! Увы, вместо этого — роль горничной, пытающейся предотвратить преступление.

В доме гостил еще один мужчина — Никита, бывший спортсмен, проявляющий интерес к Ларисе. Откуда он появился в доме Анжелики, Антонина не знала, гостем он был шумным и неудобным, вечно устраивал какие-то нелепые розыгрыши, прогулки по озеру, фейерверки, шашлыки. Антонине Степановне он почему-то не нравился:

— Больно много от него суеты, вечно грязными ножищами по чистому полу топает, хоть бы раз ноги вытер.

Через час, когда экскурсия по дому закончилась, все окна были распахнуты, во всех вазах благоухали свежайшие цветы. Сонины ноги гудели, перед глазами расходились цветные круги, голова чуть не лопалась от обилия информации.

— Ну вот, а с завтрашнего дня сама все это будешь делать. Ничего, привыкнешь. Наташа вон за три дня научилась! Главное не лениться, и тогда все получится, — добавила Антонина, глядя на измученное лицо Сони. — А пойдем чайку попьем, поболтаем, отдохнем, — предложила она.

У Софьи чуть не сорвалось с губ: «Поболтаем? Да ты целый час рот не закрывала, сколько можно?» Вслух она произнесла:

— Я пойду немножко полежу в своей комнате, устала с дороги…

— Ну, пойди полежи! Скоро к обеду стол накрывать будем, я тебя позову.

Соня едва сдержала стон и поплелась в свою комнату. У нее даже не было сил снять отутюженный накрахмаленный передник. Она словно колода плюхнулась на кровать и закрыла глаза. Почему-то очень хотелось заплакать… Ей стоило больших трудов взять себя в руки. Актриса постаралась представить что-нибудь приятное, например, Олега Рыбака, его мужественный профиль, ласковые руки. Это ей удалось. Через десять минут она уже спала словно младенец, улыбаясь во сне. Сон был очень и очень приятным… Вместе с Олегом они путешествовали на яхте, морской ветер бил в лицо, обдавая солеными брызгами. На Олеге была тельняшка, соблазнительно обтягивающая его накачанный торс, а на Соне — крохотный накрахмаленный фартучек на голое тело… И это было здорово! Олег наклонился к Соне, чтобы развязать тесемочки фартука, и тихо шепнул:

— Ты горничная? Сколько можно звать!

Софья открыла глаза и подскочила. На пороге ее комнаты стояла толстая невысокая тетка с крохотными злобными глазками и пробивающимся над верхней губой темным пушком. В ушах и на коротеньких пальчиках сверкали бриллианты. Жиденькие седые волосы с фиолетовым оттенком перетянуты черной бархатной ленточкой. Тетка была наряжена в аляповатый шелковый халат, разрисованный какими-то яркими птичками, смахивающими на павлинов. Халатик был ей явно маловат, ткань обтягивала живот.

«Кажется, это Аврора Сократовна, — подумала Соня. — Родители, давшие этому бочонку такое красивое имя, явно были шутниками».

Соня поправила сбившийся набок передник.

— Извините, я, кажется, задремала, — пробормотала она, жалко улыбаясь.

— Ты новая горничная? — бесцеремонно ткнув ей в грудь коротеньким толстым пальцем, спросила Аврора Сократовна. — Хорошо же ты начинаешь, ми-ло-чка! — ехидно, по слогам произнесла женщина. — У нас здесь не привал для усталых путников.

Она посмотрела на Соню, как удав на кролика, перед тем как проглотить. В этом взгляде была такая мистическая глубина, что у Сони по спине побежали мурашки. То же самое, вероятно, чувствует крохотный мышонок в лапах здоровенного кота, который, прежде чем слопать несчастное существо, играет с ним, заглядывает в глаза и развлекается. Соня едва сдержалась, чтобы не пискнуть.

— И-извините, — заикаясь, ответила она, — я слушаю вас.

— Это я тебя слушаю! — рявкнула Аврора так, что в окне задрожали стекла. Словно одноименный крейсер произвел выстрел по Зимнему дворцу. — Если хозяйка занята собой, это не значит, что прислуге позволено растащить весь дом! Привыкли деньги ни за что получать! Да, и потрудитесь показать свои рекомендации, ми-лоч-ка… Не удивлюсь, если у вас их нет. С таким отношением к работе ни на одном месте долго не продержишься, — ехидно заметила Аврора.

Сделав лишь небольшую паузу, она продолжила наступление:

— Если через десять минут мое платье не будет выглажено, пеняй на себя! Платье в моей комнате, на кровати. Да осторожно, это настоящий шелк, не подделка какая-нибудь. Руки вымой с мылом прежде, чем до него дотрагиваться, а то пятен наставишь.

Соня взглянула на свои руки. Они казались ей чистыми, но, если Аврора Сократовна требует, она вымоет их еще раз.

— И еще, у меня в графине вода закончилась, принеси с кухни отфильтрованной. Марш! Одна нога здесь, другая там!

Соня кивнула и, не дожидаясь, пока Аврора скажет еще что-нибудь, выскочила из комнаты. На кухне она сразу увидела большой трехлитровый кувшин. Соня поискала глазами посуду поменьше и, как назло, ничего подходящего не нашла.

В коридоре раздался голос Авроры:

— Что ты там копаешься, я тебя жду!

Соня, не раздумывая, схватила кувшин и потащила его наверх, оставляя позади Аврору Сократовну. В коридоре она на секунду затормозила, вспоминая, в какой комнате обитает Аврора.

— Добрый день, кто это у нас такой хорошенький? — произнес кто-то невидимый и ткнул ее пальцем в спину. От неожиданности она вздрогнула и выпустила из рук кувшин. Стекло предательски дзинькнуло и разлетелось на мелкие кусочки.

Соня обернулась, готовая высказать все, что думает об этом «мастере сюрпризов». Им оказался пожилой мужик. Судя по похотливым глазкам, это был Казимир Измайлович. Моложавый, подтянутый, с младенческим румянцем на лице, он выглядел довольно франтовато. Спортивный пиджак кофейного оттенка, шейный платок с платиновой булавкой, широкие светлые брюки, туфли из мягкой кожи, внушительный перстень на пальце — все говорило о том, что хозяин этих вещей не бедствует и тщательно следит за собой и своим гардеробом.

— Что вы наделали! — испуганно произнесла Соня, спиной чувствуя взгляд приближающейся Авроры. Она втянула голову в плечи, ожидая грозного окрика. Однако Аврора повела себя совершенно иначе! Ласковым голосом, от которого Софье стало еще страшнее, она произнесла:

— Ну что ты, милочка, нужно быть осторожнее, ты же можешь пораниться стеклом. Не нужно так торопиться, я могу и подождать.

Затем, сделав голос еще более приторным, обратилась к мужчине:

— Добрый день, Казимир Измайлович. Выглядите превосходно, куда до вас всем этим сосункам, — игриво хохотнула она, при этом ее бюст заколыхался, словно «Титаник» перед встречей с айсбергом.

«Кизя», как окрестила его Соня, чтобы не путаться в замысловатом имени и отчестве, мгновенно потух, съежился и куда-то заторопился, явно не желая поддерживать игривый тон Авроры Сократовны.

Как только он скрылся за поворотом, Аврора Сократовна мгновенно переменилась.

— Растяпа безрукая, — шикнула она на Соню, презрительно сощурив и без того крохотные глазки. — Чего стоишь, марш за тряпкой, и прихвати мне воды! Вот я скажу Анжелике, она из твоего жалованья вычтет за графин!

— Да я не специально, он подкрался, а я… — попыталась было оправдаться «горничная».

— Хватит врать, мерзавка, почтенного человека позоришь! Знаю я вас, тварей наглых! Сами мужчинам глазки строите, а потом… Все вы одинаковые! — воскликнула она и скрылась в своей комнате.

Во всей этой ситуации был один положительный момент: Соня узнала, где комната Авроры Сократовны. Не придется ее искать. Она быстренько сбегала за тряпкой, вытерла лужу, собрала осколки.

Управившись с делами, она постучала в комнату Авроры.

— Можно? — спросила она, просунув голову в дверь, так и не дождавшись приглашения после нескольких минут настойчивого царапанья.

Аврора Сократовна дремала, развалившись на огромной двуспальной кровати, покрытой ярко-красным покрывалом. Комната, выдержанная в ярко-красных тонах, источала агрессивность. Соня тихонечко, старясь не разбудить спящую фурию, забрала платье, висевшее на спинке стула, и выпорхнула из комнаты. Только в коридоре она перевела дух.

От шелка удушающе пахло терпкими духами. Через несколько минут Соня уже просто задыхалась. Она спустилась в кухню и наткнулась на Антонину, пересчитывавшую столовое серебро.

— Что, познакомилась с Драконихой? — весело спросила она, втянув носом аромат, исходящий от платья в Сониных руках.

— С кем? — переспросила Соня.

— У тебя в руках Аврорино платье, — заметила Антонина. — Кроме нее, никто в этом доме не пользуется духами в таком количестве. А Драконихой ее за глаза называют все в этом доме. Я противнее человека не встречала, ей бы в колонии для малолетних преступников работать. Дочурка ее, между прочим, яблочко от яблоньки, — такая же стерва. Погоди, еще познакомишься.

Соня вздохнула и, кивнув на платье, спросила:

— Аврора велела мне погладить, а где утюг, не сказала…

— Под лестницей у нас гладильная, там и доски, и утюг. Только, ради бога, будь осторожной! Если с платьем что-нибудь случится, она тебя со свету сживет.

Соня отправилась в гладильную. Она уже начинала тихо ненавидеть свою работу. Если с расследованием все выгорит, нужно будет попросить доплату за вредность. Во-первых, за обязанности горничной, а во-вторых, за общение с этими странными людьми.

Соня разложила гладильную доску, включила утюг и присела на стульчик. Так. В этом доме она полдня, и пока еще ни одного шага в расследовании. Сегодня за обедом нужно внимательно присмотреться ко всем гостям. Задерживаться на должности горничной у нее не было особого желания. Ее тревожила и возможность разоблачения — не дай бог в доме появится настоящая горничная, нанятая через агентство! Попробуй потом убеди Анжелику в честности своих намерений…

Соня подняла утюг и провела по подолу платья. Это была настоящая катастрофа! Ткань начала скукоживаться у нее на глазах, словно шагреневая кожа. Соня зажала рот руками, чтобы не закричать. Она выключила утюг и посмотрела на регулятор. Так и есть — режим нагрева на «лен»! Платье было безнадежно испорчено… Соня представила реакцию Драконихи, и ей стало дурно. Она зашмыгала носом и покачала головой, пытаясь отогнать ужасные видения.

Что делать? Отнести платье обратно и сказать, что она здесь ни при чем? Нет, этот вариант не пройдет. Сказать, что платье похитили? Глупо, кому подойдет такой размерчик. К тому же в доме есть гораздо более ценные вещи. Спасительная мысль пришла в самый последний момент. А что, если его укоротить? Обрезать испорченный край и быстренько подшить! Сказать, что, наверное, село после стирки. Такое частенько бывает с вещами. Соня засунула платье в какой-то ящик, стоявший у стенки, заперла дверь гладилки на ключ и отправилась на поиски ножниц и иголки с ниткой.

Заглянув на кухню, она снова застала там домоправительницу, которая продолжала трудиться над серебром.

— Антонина Степановна, — обратилась к ней Соня, — вы не подскажете, где найти нитку с иголкой и ножницы?

— Сонь, — перебила ее Антонина, — давай договоримся, зови меня просто Тоней или Антониной, давай без этих отчеств. Ножницы вон в том голубеньком шкафчике, там же и нитки. Погладила платье? А то нам на стол пора накрывать, поторопись.

— Сейчас, одну минуточку, — пробормотала Соня, достала из шкатулки принадлежности для шитья и выскочила из кухни.

Она заперла дверь гладилки изнутри и принялась кромсать платье. Выходило это у нее не очень хорошо, все время один край получался больше другого. В конце концов Соня бросила это занятие, подшила подол козликом, как смогла. Следы преступления исчезли. Правда, платье стало заметно короче, а подол каким-то волнистым… Соня рассудила, что так все равно лучше, чем было. Она отгладила платье, на этот раз выбрав подходящий температурный режим. Тихонечко поднялась по лестнице и заглянула в комнату Авроры. Дракониха все еще спала. Соня положила платье на место и выскользнула вон.

Все время, пока она помогала Антонине накрывать на стол, Соня прислушивалась к происходящему наверху. К двум часам в огромную столовую за длинный овальный стол, накрытый по всем правилам сервировки, стали собираться гости.

Первым спустился здоровенный блондинистый детина в шортах и тенниске. Ему бы рекламировать «Геркулес» или какой-нибудь «Завтрак чемпиона», таким здоровьем и силой веяло от его статной фигуры. Ровные белые зубы, румяные щеки, открытое лицо.

Никита плюхнулся на стул и протянул руку к тарелке с бутербродами, не дожидаясь, пока соберутся остальные. Соня украдкой наблюдала, как он один за другим отправил три штуки в рот.

— Антониночка, — громко крикнул он, — нас, в конце концов, в этом доме будут кормить или нет? Так и с голоду помереть можно! Нет, здесь нужно установить громкую связь и воем сирены созывать всех к обеду, — недовольно заявил он, неотрывно наблюдая за тем, как Соня разливает по тарелкам ароматный суп из фарфоровой супницы. — О, а у нас новенькая, — крякнул он. — Вас как звать?

— Софья, — отозвалась Соня, занятая своим делом.

— Софья, София, Соня, Соня Золотой Половник, — проговорил он и оглушительно захохотал, довольный своей шуткой.

— Интересно, все спортсмены такие умники или через одного? — поинтересовалась девушка, вошедшая в столовую. На ней были скромненькие серые брючки, беленькая футболка. Русые волосы стянуты в пучок на затылке. Очки в тонкой металлической оправе придавали ее миловидному лицу без косметики чересчур строгое выражение.

«Это, наверное, Нина, — подумала Соня. — Тоня, кажется, говорила, что Нина терпеть не может Никиту».

— А, наш Синий Чулок проголодался, у нашей серенькой мышки голосок прорезался, — отозвался тот, продолжая хохотать над своими репликами.

Нина села на противоположный конец стола, как можно дальше от молодого человека, всем своим видом показывая, что она не реагирует на его колкости.

Следом за девушкой к столу спустилась смуглая красавица с густой копной иссиня-черных кудряшек. Ее пышный бюст был обтянут красным топиком. На ней были коротенькие джинсовые шортики, расшитые стразами, на ее идеально длинных загорелых ногах красовались шлепанцы на здоровенной платформе, украшенные бусинами, камушками и какими-то искусственными цветочками. На обычном базаре таких шлепанцев не встретишь! Наверное, красавица-брюнетка покупала их в каком-то дорогом бутике…

«Интересно, это Лариса или Диана?» — подумала Соня, разглядывая девушку. Долго ломать голову не пришлось: Никита, переставший жевать, восхищенно причмокнул и отпустил пышногрудой брюнетке комплимент:

— Ларчик, ты персик! Вот это я понимаю, сразу видно, женщина. Красавица, спортсменка, комсомолка. Не то что некоторые, не будем пальцем тыкать.

Красавица улыбнулась и, испуская флюиды очарования, ответила:

— Никитенок, не напрягайся, я общаюсь с мужчинами исключительно пожилого возраста: пузико, лысинка и кошелек. Ты в сферу моих интересов не вписываешься. Направь свои старания на Дианочку, она спит и видит, как бы от мамочки замуж сбежать.

Упоминание о дочери Драконихи заставили Соню отвлечься от наблюдений за собравшимися. Она с трепетом ждала появления Авроры Сократовны в «новом» платье.

К столу уже спустились и Анжелика и Казимир Измайлович. Три места оставались свободными.

Анжелика, одетая в миленький сарафанчик нежно-зеленого цвета в мелкий цветочек, поинтересовалась у Антонины:

— Тоня, а Игорь здесь?

— Анжелика Сергеевна, он рано утром, еще до урагана уехал, у него дела какие-то, из фирмы звонили. Телефоны молчат, дороги размыло…

Хозяйка понимающе кивнула и произнесла:

— Я полагаю, что те, кто хотел обедать, уже собрались, больше никого ждать не будем. Приятного аппетита всем.

Гости дружно отозвались на пожелание и приступили к трапезе. Однако относительная тишина воцарилась совсем не надолго. На лестнице раздались чьи-то шаги, затем послышался ужасный вопль:

— Убили, ограбили, изуродовали!!!

Соня сразу же узнала драконий рык и втянула голову в плечи. Это конец, ее казнят, прямо сейчас, в этой столовой. Казнить, нельзя помиловать!

В дверях возникла грозная фигура Авроры Сократовны. Ее щеки были покрыты красными пятнами, глаза бешено вращались, а рот изрыгал проклятия одно страшнее другого. Дракониха пыталась натянуть платье на колени, но оно упорно поднималось вверх, оголяя короткие и толстые ножки-тумбы. Из-за ее спины выглядывала худощавая крашеная блондинка с ехидным выражением лица.

— Анжелика, твоя горничная испортила мое новое платье! Немедленно выгони ее вон и сообщи в агентство! Я подам на них в суд, они…

— Аврора Сократовна, — попыталась успокоить ее хозяйка, — что случилось? Успокойтесь, мы сейчас разберемся.

— Успокоиться? Да эта мерзавка, — продолжала кричать Аврора, тыча пальцем в сторону Сони, — платье за пятьсот долларов испоганила! Я дала его погладить, а она…

— Дырок и подпалин я не вижу, — спокойно проговорила Анжелика, разглядывая платье.

— Вас обманули, милочка, — вмешалась Лариса, — этой тряпке цена пятьдесят долларов, в отделе для уцененных товаров вещички получше попадаются.

Аврора, сделав вид, что не расслышала этой реплики, продолжала орать, приближаясь к испуганной Соне. Еще минута, и она вцепилась бы ей в горло. От неминуемой расправы Софью спасло вмешательство Кизи.

— Аврора Сократовна, неужели из-за такого пустяка нужно устраивать сцену и портить нам аппетит, — мягко проговорил он, приподнимаясь с места. — Давайте дадим возможность девушке оправдаться. Я как адвокат готов взять на себя защиту…

— Действительно, — вмешалась Анжелика, — ваше платье могло сесть в химчистке. Тогда претензии не Софье, а им нужно предъявлять. Давайте продолжим это разбирательство после обеда, — предложила хозяйка.

Дракониха, злобно взглянув на Соню, уселась за стол и демонстративно не произнесла ни слова за время обеда. Диана, вероятно, из солидарности с матерью, поддерживала молчание. Софья едва дождалась окончания трапезы, помогла Антонине собрать посуду со стола.

— Меня уволят? — жалобно спросила она у домоправительницы.

— Вот еще, ты-то тут при чем? Платье село в химчистке, пусть там и разбираются! Не бери в голову… Анжелика никогда не пойдет на поводу у Драконихи! Ну так, для виду, может, пожурит тебя…

Эти слова немного успокоили Соню, но от случившегося у нее пропал аппетит. Она с завистью смотрела, как дружно опустошали свои тарелки Иван Иванович, Юра и Антонина. Перемыв всю посуду и прибрав на кухне, Софья все еще ждала вызова «на ковер». Однако Анжелика не спешила наказывать горничную. В конце концов Соня устала переживать и бояться. В такой ситуации главное — занять себя каким-нибудь делом, отвлечься.

Соня решила подробнее изучить дом. Еще днем она заметила лестницу на чердак, какие-то чуланчики, пустые комнаты. Такие помещения могут пригодиться ей в будущем расследовании. Прихватив в качестве алиби метелочку для пыли, на тот случай, если ее кто-нибудь застукает, она отправилась на прогулку.

Глава 3

Гостеприимный дом Анжелики замер: утомленные сытным обедом и скандалом гости разбрелись по своим комнатам. Соня тихонечко поднялась на второй этаж и на цыпочках прошла мимо гостевых комнат: ее интересовала дверь в дальнем углу коридора. Складывалось такое ощущение, что этой дверью не пользовались очень давно. Интересно, куда она ведет? Может быть, на чердак? Соня уже представила себе, как будет прятаться на чердаке и подслушивать тайные разговоры гостей. Она быстренько выведет их на чистую воду, все расскажет Анжелике, получит денежное вознаграждение и… Ее мысли мчались вперед гораздо быстрее, чем шло расследование. Собственно говоря, пока и расследования никакого не было. Для того чтобы попасть на чердак, нужно хотя бы открыть дверь.

Подходы были заставлены огромными ящиками, развалами старинной мебели. Раритетный буфет на гнутых ножках отгораживал эту часть коридора от любопытных глаз, что сразу же оценила Соня. Здесь можно было устроить прекрасное «секретное гнездышко», удобно устроиться в засаде, подслушивать без риска быть застигнутой врасплох за этим не очень-то приличным занятием. Правда, сейчас ее интересовала заветная дверь. Исследование запертых помещений всегда привлекало Соню. В темных пыльных чуланах, на заброшенных чердаках, как правило, можно отыскать что-нибудь интересное и полезное.

Сыщица склонилась над замочной скважиной, пытаясь разобраться, какой из ключей на большой связке от этой двери. Их было штук двадцать. Для того чтобы определить подходящий, придется повозиться! Хорошо, что угол заставлен старой рухлядью…

Работа оказалась непростой. Соня взмокла, у нее устали ноги и спина, пришлось опуститься перед дверью на колени. Как всегда, сработал закон подлости — нужный ключ оказался последним в связке! Замок щелкнул, и дверь отворилась в абсолютную черноту. Софья подождала, пока глаза привыкнут к темноте, сделала шаг вперед и увидела большую винтовую лестницу, ведущую куда-то наверх. В эту самую минуту в коридоре послышались шаги. Соня притаилась. Первой мыслью было укрыться в темной комнате, притворив тихонечко за собой дверь. Однако внутренний голос шепнул, что лучше остаться и послушать. На четвереньках, стараясь не дышать, она поползла по грязному полу, молясь только об одном — не чихнуть от пыли.

В коридоре тихо разговаривали двое — мужчина и женщина. Сперва Соня не могла распознать, кому принадлежат голоса, но фразы слышала достаточно отчетливо.

— Если нам удастся доказать, что она нарушила условия завещания, мы сможем начать судебный процесс?

— А вам удастся это доказать? — поинтересовался мужской голос.

— Это дело десятое! Я же не спрашиваю вас, как вы будете вести процесс. Вот и вы не лезьте в мои дела. Если будет нужно, я добуду сотню документальных подтверждений.

— А что я буду иметь с этого? Мы с вами живем в эпоху товарно-денежных отношений, милочка, — отозвался мужчина. — Лично мне Анжелика не сделала ничего плохого. Зачем я буду ввязываться в игру на вашей стороне?

— Надеетесь отсидеться в окопах? И не мечтайте! Анжелика решила провести финансовую проверку работы вашего фонда за последние три года. Как вы думаете, она не обнаружит, что управляющий регулярно запускает туда руки?

— Чушь! Вы пытаетесь шантажировать меня такой глупостью? Могли бы придумать что-нибудь поинтереснее, — усмехнулся мужчина.

— Дорогой мой, жизнь гораздо интереснее всяких выдумок! Пара-тройка фотографий вашей последней поездки по делам фонда на личном самолете компании… Три очаровательные крошки в бикини и вы в костюме Адама. Это, наверное, ваши внучки? Любящий дедушка в кругу семьи. Забавная фотография, не находите? Такое хобби стоит немало денег. Как вы думаете, Анжелика поверит мне или вам? Думаю, ей захочется провести финансовую проверку. После такой истории вам уже не быть распорядителем фонда. Старый дурак в завещании оговорил и этот пунктик. Нравственность превыше всего! Подумайте, вы теряете гораздо больше…

Соня осторожно приблизилась к краю старинного буфета. Ей хотелось слышать каждое слово. Увлекшись, она задела коробки. Верхняя пошатнулась и, подтолкнув другие, обрушилась на пол. Соня едва сдержала крик. В два прыжка она оказалась у входа в черную комнату и закрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Ее сердце бешено колотилось, на лбу выступил пот. Софья слышала, как заговорщики подошли к тому месту, откуда она сбежала секунду назад.

— Ничего страшного, просто свалились коробки, — громким шепотом произнес мужчина. — Сквозняк… Давно нужно очистить этот угол, пыль собирается. Между прочим, это вредно для легких.

Теперь Соня была твердо уверена, что голос принадлежит Казимиру Измайловичу.

— Да, я с вами совершенно согласна, прислуга абсолютно занимается не тем, чем нужно, — отозвалась Аврора Сократовна. — Я думала, у меня сердечный приступ начнется от этого шума! Надо же, полон дом прислуги, а порядка никакого. Ну ничего, когда я получу все, что мне полагается по закону, наведу порядок!

— Тише вы, — шикнул Казимир, — сейчас все сбегутся на шум! Как мы объясним, что здесь делаем?

— Очень просто! Я — женщина, вы — мужчина, что мы еще можем делать здесь, в темноте, в тишине, — томным голосом проворковала Дракониха.

— Аврора Сократовна, — оборвал ее Казимир Измайлович, — не надо ко мне придвигаться так близко, у меня аллергия на ваши духи!

— Вам они не нравятся? Милый, для вас я готова даже на смену имиджа, — продолжала Аврора заигрывать с Казимиром. — Может, объединим наши судьбы и капиталы? Уверяю вас, в постели я умею кое-что такое, что и не снилось вашим кошечкам в бикини.

За дверью послышалась возня, пыхтение и сопение. Вероятно, Дракониха пыталась доказать свое умение на практике.

— Аврора Сократовна, возьмите себя в руки, я не смешиваю бизнес с личными делами, — с досадой проговорил адвокат.

— Вы разбиваете мне сердце, — театрально-трагическим тоном проговорила Аврора.

Соня представила, как та закатывает глаза… Картинка оказалась не для слабонервных, Софье даже пришлось зажать рот рукой, чтобы не расхохотаться.

— Может быть, когда я стану наследницей состояния Джанаелиди, вы передумаете? — продолжила Аврора. — Мне обязательно понадобится человек, разбирающийся в финансах так же хорошо, как вы, — польстила она предмету своей страсти.

— Иногда вы меня пугаете, — пробормотал Кизя. — Чтобы получить это наследство, вам потребуется очень много сил.

— Я сделаю все возможное! Ради этих денег я готова на все, — решительно произнесла Аврора. — И не советую никому оказаться на моем пути!

«А ведь и правда, она готова ради этих денег даже на преступление! — подумала Соня. — Не удивлюсь, если она решится на убийство Анжелики». От этой мысли сыщице стало плохо. Она представила, что может сделать с ней самой Аврора Сократовна, если застукает за подслушиванием.

— Давайте выбираться отсюда, — нервно пробормотал Казимир Измайлович. — Не хочу, чтобы нас записали в сообщники. Я согласен помочь вам, но при одном условии — всю грязную работу делаете вы, с моей стороны только адвокатские услуги.

Что на это ответила Аврора, Соня уже не услышала. Парочка покинула тайный закуток. Девушка перевела дух, досчитала до десяти и, чиркнув спичкой, принялась осматривать помещение. Комната использовалась как чулан для всякого рода хлама: старые диваны, сломанные стулья, ящики с какими-то журналами, груды старой одежды. Да, кто бы мог подумать, что богатым людям тоже может быть свойственна распространенная привычка копить старый хлам!

Соня осветила чугунную винтовую лестницу, ведущую к люку в потолке. Держась рукой за перила, она осторожно ступила на первую ступеньку. Лестница была какой-то хлипкой, немного покачивалась и поскрипывала. Собрав все свое мужество, Софья сделала первый шаг, готовая в любую секунду соскочить вниз. Лестница не обрушилась, это вселило некоторую уверенность. Соня сделала еще один шаг, потом второй, третий… Наконец она добралась до самой последней ступеньки и уперлась головой в крышку люка.

Тот, естественно, был закрыт. Лимит чудес исчерпан… Девушка осветила прямоугольник над головой, пытаясь рассмотреть замок. Увы, никакого замка не было и в помине. Крышка была плотно подогнана, никаких тебе щелей, ничего, за что можно было бы зацепиться. Обидно. Соня собралась было спускаться вниз, когда ее внимание привлек крохотный чугунный предмет, похожий на набалдашник трости.

Кому на потолке понадобился этот набалдашник? Ее рука сама потянулась к странному предмету. Набалдашник был гладким, отполированная поверхность приятно холодила руку. Соня потянула его на себя, ничего не произошло. Она попыталась покрутить его вправо, влево — никакого эффекта. «Если есть ручка, значит, она для чего-то нужна. Если есть дверь, значит, она как-то открывается», — как заклинание бормотала сыщица, пытаясь привести механизм в действие.

Соня остановилась на минуту, перевести дух. Она закрыла глаза и попыталась прислушаться к своей интуиции. Интуиция молчала, зато внизу, у подножия лестницы, послышалась какая-то возня, шуршание, попискивание. Соня присмотрелась и едва не лишилась чувств — на нее уставились два блестящих черных крысиных глаза! Остренький носик животного задергался, обнажились два здоровенных желтоватых резца. Соня взвизгнула, дернула набалдашник на себя, потом вдавила его в крышку люка. Что-то щелкнуло, и крышка отъехала в сторону, освободив путь. Соня проворно взобралась наверх и оказалась в длинном коридоре. Восстановив дыхание, она огляделась. Скорее всего, это помещение между потолком и крышей. Наверху, над ней — пол чердака, внизу — потолки комнат. В низком коридорчике было довольно светло и сухо. Свет падал из небольших окошек, расположенных по обеим сторонам коридора. Пахло вековой пылью, нагретой солнцем фанерой и ржавчиной. Продвигаться по этому помещению можно было только на четвереньках или по-пластунски. Проведя пальцем по пыльному полу, Соня благоразумно решила, что коленки отмыть гораздо легче, чем стирать грязное белье.

Что делать? Спускаться вниз, где в засаде ее ожидало ужасное чудовище, или попытаться найти отсюда другой выход? Соня выбрала второе. В конце концов нужно было исследовать неизвестные места и попытаться найти применение этому открытию. Вздохнув, она поползла вперед, проклиная свою несчастную горькую долю. Метра через два оказалась у перекрестка: коридор разделялся на три других поменьше. Интересно, что было на уме у архитектора, проектировавшего это здание?

Софья остановилась у перекрестка и на минуту задумалась. Как там было в сказке? «Направо пойдешь — коня потеряешь, прямо пойдешь — чего-то там найдешь, налево…» Да, надо было в детстве книжки внимательнее читать, сейчас бы без проблем нужную дорогу выбрала! Соня вздохнула: монетки нет, чтобы бросить, придется брать всю ответственность выбора на себя. Она поползла по прямой, но вскоре уперлась в стену. Прямо над ней оказался квадратный люк — выход на чердак. Так, обследовать чердак она еще успеет, а сейчас нужно вернуться в правый коридорчик.

Обнаружив пути отступления, Соня чувствовала себя гораздо спокойнее, она уверенно и быстро пробиралась вперед, навстречу неизвестности. Интересно, в какой части дома она теперь находится? Жалко, что у нее с собой нет плана. От размышлений о том, где его можно раздобыть, Софью оторвал чей-то грозный окрик:

— Замри!

«Горничная» сдавленно пискнула, испуганно повернув голову назад.

«Попалась!» — пронеслось в голове.

Сзади никого не было, впереди тоже… Может быть, послышалось? Слуховые галлюцинации?

— Отомри! — снова раздался тот же голос.

Соня опять оглянулась и тихонько спросила:

— Здесь есть кто-нибудь?

Вопрос был, конечно, глупый: в коридорчике, кроме нее, не было ни одной живой души. Хотя, с другой стороны, коридор между чердаком и жилыми помещениями вполне подходил для обитания нечистой силы.

Ответа на Сонин вопрос не последовало. Привидение не желало вступать в контакт…

— Кузя, голос! Голос, ленивое животное! — снова раздался низковатый тембр, показавшийся Соне знакомым. Голос шел откуда-то снизу. Из-за того, что он проходил сквозь толщу пола и потолка, он и казался каким-то замогильным, неживым.

Софья находилась над одной из гостевых комнат. Здорово! Значит, этот коридорчик проходит над комнатами с правой стороны нижнего коридора, соответственно левый — с левой. Судя по всему, эта комната Никиты, вот почему голос показался Соне знакомым. Она внимательно оглядела стену и заметила крохотные вентиляционные отверстия, прижалась ухом к решетке и как будто оказалась рядом с Никитой. Теперь голос его был слышен отчетливо.

— Ленивая ты скотина, Кузьма! Никакой романтики, только бы пузо сливками набить да на солнышке поваляться. Тебя даже женщины не интересуют… Давай выпьем, Кузя, твое здоровье, — проговорил Никита.

Соня услышала бульканье, хруст огурчика, скрип стула. Происходящее напоминало «Театр у микрофона». Когда она была еще маленькой девочкой, то каждое лето проводила у бабушки Вари. Бабушка на самом деле не была родной бабушкой, просто Маргарита Ярополковна решила, что лето ребенок должен проводить на природе. Через каких-то знакомых она отыскала бабульку, сдававшую на лето свой дом за вполне умеренную плату. Старушка была старой закалки, к чудесам техники — телевизорам и холодильникам — относилась скептически, ни того ни другого у нее не было. Впрочем, как и электричества. Из всей техники баба Варя доверяла только радио. Так вот, вместо всяких там развлекательных передач вечерами Соня просиживала у старенького радиоприемника, как праздника ожидая передачи «Театр у микрофона». Между прочим, мечта стать актрисой появилась у нее именно тогда.

Актриса отогнала неуместные сейчас воспоминания и поползла дальше, останавливаясь возле каждого нового вентиляционного отверстия. Никаких особенно интересных разговоров подслушать ей не удалось, но слышимость везде была замечательной. Ничего, она притащит сюда какой-нибудь матрасик, прихватит фонарик помощнее и будет в курсе всех дел и тайн!

Соня хотела было повернуть назад, когда услышала голоса из последней комнаты. Повинуясь внутреннему импульсу, она поползла на звук женских голосов. Один из них принадлежал Авроре, беседующей о чем-то с дочерью.

— Глупости все это, — произнесла Диана, — никто ей не угрожает! Она все это выдумала, чтобы привлечь к себе внимание.

— Внимание? Нет, здесь дело в чем-то другом, — отозвалась Аврора. — Внимания ей как раз не нужно. Мне тоже с трудом верится во все эти угрозы по телефону…

— Я вообще не слышала, чтобы сюда кто-нибудь звонил. В доме всего два телефона, в холле на нашем этаже и в гостиной на первом. Вряд ли ей угрожают по мобильному, звонок можно отследить, номер обнаружить… И потом, он почти всегда отключен. А впрочем, мамуля, если ее прикончат, нам это только на руку, — хмыкнула Диана.

От такого откровенного заявления у Сони на лбу выступила испарина. Ай да девочка-цветочек, с виду такое нежное создание, а на самом деле — бригада вурдалаков на выезде! Между прочим, Диана может оказаться заказчицей убийства. Почему бы и нет?

— Дура, нас сразу же обвинят. Я тебе давно говорила, что по телевизору нужно смотреть не только показы мод и музыкальные передачи. В любом детективе или в «Криминальной хронике» говорят — ищи того, кому выгодно!

— Ой, мама, я тебя умоляю! Тут человек пять наберется, кому выгодна ее смерть. И твоему идиотскому Кизеньке, между прочим, тоже! Кстати, этот старый козел ущипнул меня утром за задницу.

В комнате повисла тишина. Через секунду раздался звон оплеухи. Судя по обиженному Дианиному вскрику, досталось ей.

— Дура, сама виновата, нечего вертеть хвостом перед уважаемым человеком! Я давно говорила, что твои мини до добра не доведут. Ты бы лучше Игорька раскручивала! Денег у него немерено, биография подходящая, семья достойная. Лучшего мужика тебе не найти! Главное, вертеть им можно как хочешь.

— Мне чужие обноски не нужны, — фыркнула Диана.

— Такие обноски и донашивать не зазорно, — ответила мать. — Лучше подумай, как нам узнать, где эта дрянь три дня ошивалась. С трудом мне верится, что она тут одиночеством наслаждалась! Скорее всего, с Игорем была.

— Ага, — усмехнулась в ответ Диана, — у них тут дикая оргия была: две партии в шахматы и музицирование в четыре руки. Мамуля, не стала бы она так рисковать своими деньгами!

— Что ты понимаешь! Она три дня прожила здесь совершенно одна. Доказательств у нас, конечно же, никаких нет, но…

Соня насторожилась. Что это за трехдневное затворничество, для чего оно понадобилось Анжелике? Об этом нужно расспросить Антонину…

В этот самый момент сыщица неловко повернулась и угодила локтем в небольшой холмик пыли. Пылинки фонтаном поднялись вверх, забили ей рот и нос. Не в силах сдерживаться, Соня громко чихнула.

— Будь здорова, — фыркнула Аврора. — Говорила, не купайся, вода еще холодная, но ты же не можешь не выставляться напоказ!

— Ты чего? — удивилась Диана. — Я не чихала и чувствую себя превосходно.

— Я еще не оглохла, а ты никогда не признаешь правоту матери. От тебя благодарности не дождешься. Я тебя пою, кормлю, одеваю как куколку, забочусь о тебе. Между прочим, я еще сама могу устроить свою судьбу с подходящим мужчиной, а вместо этого все трачу на тебя… Да, кстати, я думаю, что эти полотенца и халаты можно забрать с собой. Анжелика все равно ничего не заметит, от нее не убудет. Да, я еще присмотрела вазочку в гостиной. Она, между прочим, еще моей прабабушке принадлежала, это наша вещь.

— Мама, а если она поймает тебя с поличным? Скандал будет ужасный. Зачем тебе эта рухлядь? Ты меня иногда просто поражаешь.

— Много ты понимаешь! Этой рухляди в антикварном магазине цена несколько сотен баксов. Между прочим, скоро за уроки тенниса платить. Третий месяц по кортам таскаемся, а до сих пор ни одного приличного кандидата в мужья! Учу, учу тебя, бестолочь, где хорошего мужика можно подцепить, а ты все одно про танцульки думаешь.

— Мам, на этих твоих кортах только старперы развлекаются, из которых песок сыплется.

— Правильно, старый муж — самый короткий путь к богатству.

Соня почувствовала, как пылинки снова защекотали в носу. Если чихнет во второй раз, выдаст себя с головой. Она развернулась и быстро поползла назад, к выходу из коридорчика. Чем закончился спор матери с дочерью, она так и не дослушала. Софья теперь находилась у выхода на чердак. Вволю начихавшись, она взобралась по лестнице, ведущей к люку. Легко откинув крышку, девушка оказалась на чердаке.

Чердак был довольно просторным и почти пустым, никакого намека на старинные сундуки с бабушкиными платьями, коробки с дореволюционными книгами и журналами. Соня шла на свет, пробивавшийся из небольшого окошка. Это был самый подходящий выход на крышу. Что она будет делать на этой самой крыше, сыщица еще не знала. Все лучше на свежем воздухе, чем в этом замкнутом пространстве! Она дернула щеколду и распахнула окошко. Слава богу, что ее габариты позволяют пролезть в такие небольшие отверстия. Соня полной грудью вдохнула свежий воздух и выбралась на крышу. Железо, нагретое солнцем, окутало ее жаром. На минуту от высоты и открывшегося простора у нее закружилась голова. Элитный поселок раскинулся как на ладони. Странно, вроде бы и домик не такой высокий, а кажется, будто она на крыше какой-нибудь многоэтажки.

Соня прищурила глаза, слезящиеся от солнца, и подставила живительному ветерку лицо. Внизу кипела жизнь, где-то лаяли собаки, переругивались соседи, визжала малышня на ближайшем прудике, мчались по дороге машины. Спускаться вниз не было никакого желания. Соня посидела бы на крыше еще часок, если бы не желудок, напомнивший о приближении ужина. Нужно было спуститься, пока ее не стали искать всем домом. Она поднялась и направилась к краю крыши.

Софья осторожно глянула вниз. Лучше бы она этого не делала! Внизу была пустота, от которой у нее сразу же закружилась голова. Соня едва успела схватиться за хлипкие и низкие перильца, огораживавшие крышу.

— Мамочки, помогите, — испуганно пропищала она, не узнавая свой собственный голос. — Что же это я наделала?

Соня чувствовала, как стремительно приближается самая обыкновенная бабская истерика, неуправляемая и неконтролируемая. Та, которая заставляет здравомыслящих и серьезных женщин орать и метаться при виде крохотного мышонка, лягушонка, паучка или ящерицы. Опрокидывать офисную мебель, с ногами забираться на стол и умолять сотрудников убить, уничтожить, искоренить это абсолютное зло в лице вполне безобидной животинки. И никакие доводы не могут убедить женщину в этот момент, что ее личной безопасности ничего не угрожает.

Сонины ноги в момент стали ватными, руки затряслись, а из груди вырывались звуки, похожие на блеяние, — мьи-мьи-мьи… На четвереньках, совершенно автоматически она отползла от края крыши. Воображение услужливо нарисовала картинку, как она умирает от голода и жажды, так и не спустившись. И никто не узнает, как погибла, куда исчезла Соня. А мама, бедная мама, как она переживет потерю единственного ребенка? Мысль о маме привела Софью в чувство. В конце концов, крыша двухэтажного особняка — это не Эверест, как-нибудь с нее можно слезть. Вон, трубочисты делают это каждый день, и ничего.

Девушка все так же на четвереньках поползла по периметру в поисках выхода. У противоположного края она увидела кусок водосточной трубы, спускавшейся вниз. Теперь оставалось самое простое: сползти по ней на землю. Думать о том, что труба может рухнуть под тяжестью ее тела, не хотелось. Соня зажмурилась, подползла к краю крыши, ухватилась за огромную железную скобу и перебралась на трубу. От напряжения заныли плечи, заломило пальцы.

«Господи, помоги, я больше никогда не буду есть на ночь пирожные, ругаться с мамой и совать свой нос куда не следует, я обязательно схожу в церковь и…» — пронеслось в голове у Сони нечто вроде молитвы. Она сделала глубокий вдох и осторожно поползла вниз. Почувствовав, что под ее ногами больше нет опоры, она разжала пальцы и полетела вниз, отсчитывая про себя секунды полета: одна, две, три… Ноги коснулись земли, и Соня упала, завалившись на бок. Только тогда она позволила себе отрыть глаза.

— Ай эм Бэтмен, — пробормотала она и огляделась.

Сыщица оказалась в центре роскошной клумбы, которую безнадежно испортила при своем падении. Хорошо еще, что приземление состоялось с обратной стороны парадного входа! На задней части двора располагались хозяйственные постройки и начинался небольшой огород с теплицами. Гости сюда забирались редко, а обслуге в такое время здесь делать нечего. Соня выбралась из клумбы, оставляя за собой на влажной земле глубокие следы.

Ее падения никто не заметил, на шум никто из дома не выбежал. Правда, ей показалось, что в кустах сирени, высаженных вдоль забора, что-то подозрительно зашуршало. Кошка или собака? Времени на проверку у нее не было. Кое-как приведя себя в порядок, Соня вернулась в дом, моля об одном: ни с кем не столкнуться в коридоре.

Как всегда, сработал «закон падающего бутерброда». За те десять минут, что она пыталась проникнуть в дом незамеченной, ей повстречались почти все его обитатели.

Первыми, конечно же, попались Аврора Сократовна с Дианой. Мамаша с дочкой что-то живо обсуждали, когда взгляд Драконихи наткнулся на Соню.

— Хм, — издала она, обведя презрительным взглядом «горничную», и обратилась к дочери: — Вот видишь, деточка, к чему приводит халатное отношение к выбору прислуги! Вначале они хамят, портят вещи, ходят как свиньи, а потом крадут фамильные драгоценности!

Соня стойко выдержала выпад в свою сторону, она даже нашла в себе силы пролепетать несколько слов:

— Добрый д-день, погода, кажется, исправляется, не правда ли?

Аврора вопрос проигнорировала и снова обратилась к Диане:

— Вот когда мы с тобой, доченька, будем хозяйками в этом доме, мы тщательно будем выбирать прислугу! Строгий отбор, внушительные рекомендации, аккуратность и исполнительность.

Соня едва сдержалась, чтобы не высказать своего собственного мнения по этому поводу. Она хотела было поинтересоваться про халаты, полотенца и вазочку, но благоразумно промолчала. Аврора Сократовна не должна была знать, что Соне известны такие подробности.

— Ма, пойдем, — обронила Диана, глядя сквозь «горничную».

Аврора что-то пробормотала и прошествовала мимо Сони.

Едва сыщица перевела дух после этой встречи, как нос к носу столкнулась с Казимиром Измайловичем. В шортах и рубашке типа сафари выглядел он довольно нелепо. В руках у него было пластмассовое ведерко и спиннинг.

— Боже мой, детка, что случилось? — воскликнул он, заметив Сонину перепачканную одежду.

— Убирала в погребе, — отозвалась Софья и, не задерживаясь, прошмыгнула мимо, решив не дожидаться непристойных предложений или ненужных вопросов.

В довершение всех испытаний у дверей своей комнаты Соня столкнулась с Антониной.

— Я тебя целый час по всему дому ищу! Скоро уже на стол накрывать, ужин у нас всегда в одно и то же время, а ты…

Только тут она обратила внимание на то, как выглядит Соня.

— Батюшки, что с тобой случилось?! — вскрикнула она, хлопнув своими пухленькими ручками. — Где ты была? Пойдем со мной, срочно нужно яиц из курятника принести, а заодно голубям корма насыпать. Я покажу тебе, где у нас птицефабрика домашняя. У нас тут все как в настоящей деревне — и курочки, и поросята, и лошадки.

— Я потом расскажу, где была! Сейчас я переоденусь и приду тебе помогать, — перебила ее Соня и захлопнула дверь своей комнаты. Пока она примет душ и переоденется, придумает какую-нибудь правдоподобную историю.

Рассказывать ничего не пришлось. Тоня повела ее в курятник. Он был расположен за домом, в хозяйственной части. Постройку закрывал ряд высоких яблоневых деревьев.

— Ну и где ваши куры? И голуби? — спросила Соня.

— Куры разбрелись, а голуби у нас на чердаке, — пояснила Тоня. — Я сама редко туда поднимаюсь, не пушинка все-таки. А ты — шустрая, молодая, в два счета поднимешься! Вон лестница. Возьми вот пакет с кормом, подсыпешь им.

Соня подошла к лестнице, ведущей на чердак, взялась за перекладину и остановилась. После недавнего спуска с крыши подниматься на высоту было не очень приятно.

— Тонь, а лестница крепкая? Не упадет? — поинтересовалась она.

— Нет, не упадет, она в землю врыта! Ничего здесь страшного нет, поднимайся.

— А там крыс нет?

— Соня, у меня времени в обрез! Мне из дому позвонили, у них там что-то случилось… Если боишься, давай я полезу сама! — отозвалась Антонина.

— Да не боюсь я. Только давай вместе? Вдруг я что-нибудь не так сделаю. И вообще, у меня… это… Как там ее, боязнь высоты! Вдруг сознание потеря?

Антонина махнула рукой, спорить ей было некогда. Она ловко взялась за перекладину и как заправский альпинист стала подниматься.

Соня взяла себя в руки и, сделав глубокий вдох, последовала ее примеру. Раздражать Антонину не следовало, она могла бы пожаловаться Анжелике на то, что горничная постоянно где-то болтается, вместо того чтобы заниматься выполнением своих непосредственных обязанностей.

На чердаке, вопреки ее представлениям, было тихо и светло. Никаких крыс, никаких ужасов. Голуби были совершенно домашние и реагировали на людей абсолютно спокойно. Солнечные лучи, падающие в слуховое окно, освещали чердак, словно электрическая лампочка. Пахло березой, и Соня увидела в углу несколько десятков веников, подвешенных к потолку.

— А это зачем? — удивилась она.

— Как «зачем»? У нас на заднем дворе настоящая банька. Правда, мы давно ее не топили. Хозяин, между прочим, даром что грек, обожал русскую баню! Банька, веничек, квасок или водочка с огурчиком…

Антонина высыпала голубиный корм в специальный ящик.

— Все? Будем спускаться, а то у меня, кажется, начинается…

Антонина озабоченно посмотрела на нее:

— Как же ты спускаться будешь?

— Ничего, я глаза закрою и осторожненько, — отозвалась Соня, становясь на первую ступеньку. Через минуту она уже стояла на земле.

— Теперь в курятник, — скомандовала Антонина.

Соня держала ведро, Антонина доставала яйца.

В двух последних насестах не оказалось ни одного.

— Странно, ни яиц, ни скорлупок. Будто кто-то таскает. Третий раз замечаю, то с того конца, то с другого конца насесты пустые… Что за зверюга жрет? — задумчиво произнесла Тоня. — Главное, сколько раз капкан ставила, никто не попался. Хитрая зверюга.

Соне сразу же стало неуютно, в каждом углу замерещились злобные крысиные глазки, шуршание хвостов и противное попискивание.

Пока они готовили ужин, Соня так и не придумала, как объяснить Антонине, что с ней приключилось. Ей повезло, что та была занята ужином, а после ей срочно понадобилось навестить родственников.

Глава 4

Весь вечер Соню не отпускало дурное предчувствие. Ей казалось, что над домом Анжелики нависла грозовая туча. Чем больше она находилась в этом доме, тем больше убеждалась в том, что Анжелике грозит опасность.

Аврора Сократовна и Диана даже не скрывали своего неприязненного отношения к хозяйке. Казимир Измайлович, внешне любезный, следил за каждым движением Анжелики холодными глазами, словно кобра перед смертельным прыжком. Оставалось разобраться с Игорем, который все никак не возвращался из города.

К ужину все, за исключением Никиты, спустились в вечерних туалетах. Аврора — в дорогом, но довольно безвкусном платье, с оголенными жирными плечами. Диана — в бледно-розовом, совершенно не подходящим по цвету к ее бледному лицу. Платье казалось снятым с чужого плеча. Скорее всего, с Анжеликиного. Казимир Измайлович предстал перед публикой в безупречном костюме, при галстуке и в белоснежной рубашке. Лариса — в кружевном ярко-красном платье, скорее напоминающем нижнее белье, с вызывающим декольте, обнажавшим упругую грудь.

Ее наряд тут же оценила «по достоинству» Нина, процитировав кого-то из великих: «Трудно было сказать, для чего она оделась: для оперы или для операции».

— Скорее уж разделась, — пробормотала Аврора Сократовна, поджав губы.

За Ларису сразу же вступился Никита:

— Аврора Сократовна, по-моему, у Ларчика замечательный вкус! Если есть что показывать, нужно показывать. Между прочим, искусство должно принадлежать народу.

— Мерси, — хихикнула Лариса, обнажая свои идеальные ровные белые зубы. — Анжелика, а ты как относишься к моей новой тряпочке? По-моему, ты одна ничего не сказала? — обратилась девушка к до сих пор молчавшей хозяйке.

Анжелика, сосредоточенно ковырявшаяся в полупустой тарелке вилкой, казалось, не услышала обращения.

За столом воцарилось неловкое молчание, все обратили на нее внимание. Соне тоже показалось, что хозяйка чем-то расстроена. Она была бледнее обычного, в ее прическе и одежде ощущалась какая-то небрежность.

Почувствовав на себе пристальные взгляды гостей, Анжелика подняла голову и, улыбнувшись через силу, пробормотала невпопад:

— Спасибо, и вам приятного аппетита…

Все переглянулись, Казимир Измайлович кашлянул и осторожно спросил:

— Анжелика, что-то случилось?

— Что-то? Вы же все равно мне не верите, — дрожащим голосом произнесла она. — Вы все считаете меня сумасшедшей, а мне опять сегодня звонили! Несколько дней не было звонков, а сейчас снова. Вы, наверное, поверите только тогда, когда этот человек меня убьет… Вы все хотите моей смерти!

— Деточка, — вступила Аврора Сократовна, изображая на лице сочувственную улыбку, — это просто нервы. У меня есть один знакомый доктор, он тебе обязательно поможет. Он творит чудеса. У тебя просто нервный срыв. Дианочка, помнишь Марью Алексеевну? У нее после смерти мужа были проблемы с родственниками по завещанию. Она хотела скрыть последнюю волю мужа, но ее мучила совесть. Даже чуть руки на себя не наложила, ей все казалось, что к ней призрак умершего приходит! Доктор посоветовал ей поступить по совести — и все прошло.

— Мне не является призрак покойного мужа, и совесть моя в порядке, — отчетливо произнесла Анжелика. — Мне просто звонит какой-то мерзавец и грозится убить! Извините, у меня что-то пропал аппетит и голова разболелась.

С этими словами она поднялась из-за стола и вышла из комнаты.

— Аврора Сократовна, не кажется ли вам, что вы ведете себя по-свински? — в лоб спросила Лариса.

— А что, разве я не права? Анжелочке нужен доктор! Лично меня беспокоит ее состояние, в отличие от вас. Мы-то знаем, Лариса, почему вы болтаетесь здесь целыми сутками, — огрызнулась женщина. — Видимо, плохо ты Аристотеля ублажала, если он тебе даже квартиры собственной не оставил, — хмыкнула она.

«Вот это да, Лариса была любовницей Анжеликиного мужа!» — пронеслось в голове Сони. Она вполне могла затаить обиду на Анжелику и… Додумать Соня не успела. Не дожидаясь продолжения слов Драконихи, красотка схватила бокал с вином и плеснула его в сторону старой склочницы. Брызги попали и на Диану с Казимиром Измайловичем.

— Публичная девка! — взвизгнула Дракониха и выплеснула на Ларису из фарфорового соусника густую кроваво-красную массу.

— Старая стерва! — ответила Лариса и потянулась за графином с апельсиновым соком.

Никита кинулся к ней, Казимир Измайлович — к Авроре Сократовне, чтобы удержать от рукопашной. Всю эту картину Соня наблюдала из коридора, куда долетало каждое слово и откуда все было видно как на ладони.

Диана бросилась к матери, Никита что-то говорил на ухо Ларисе, Казимир Измайлович приводил в порядок свой костюм. И только Нина продолжала есть как ни в чем не бывало. Закончив трапезу, она позвала Соню:

— Пожалуйста, уберите со стола, замените скатерть и подавайте десерт. По-моему, все уже наелись.

Через несколько минут Соня перестелила скатерть, расставила чашки, фрукты, пирожные. За столом остались только Нина и Никита, не пострадавшие в этой баталии.

Актрисе было любопытно, о чем будут говорить эти двое. Она тихонько вышла и притаилась за дверью.

— Ничего себе поужинали! — попытался нарушить молчание Никита. — Я думал, они в волосы друг другу вцепятся… Нина, как ты думаешь, Анжелике на самом деле кто-то угрожает?

Девушка все так же молча продолжала пить чай, словно она находилась в гостиной одна.

— Лично я думаю, что Анжелику просто пугают. Скорее всего, это просто мелкая месть. Мне даже кажется, я знаю, кто это может быть… Между прочим, заметьте, наблюдается некоторая закономерность. Каждый раз, когда Игорь уезжает по делам, ей кто-то звонит! Я думаю, это он. Терпеть не могу этих бизнесменчиков! Если они не получают любимую игрушку, то всеми силами пытаются создать у окружающих впечатление, будто бы эта вещь того не стоила. Ох уж это уязвленное самолюбие, ох уж это тщеславие!

Соня с удивлением заметила, что тон, да и сами слова Никиты совсем не вписываются в рамки его обычного поведения. До сих пор он казался ей достаточно легкомысленным человеком, способным всерьез увлекаться только дрессировкой кота, спиртным и тараканьими бегами. Серьезный тон и основательность рассуждений как-то не соответствовали характеру заданного образа.

— Послушай, Никита, придумай что-нибудь пооригинальнее! Просто твое мужское самолюбие задето. Ты думаешь, я не знаю, что ты вначале пытался залезть под юбку Анжелике?

— Чушь, — горячо возразил тот. — У Игорька тоже ничего не получилось, чем же он мог задеть мое самолюбие? И потом, зачем мне нужна богатая жена? У меня хватает своих денег, да и бабы мне нравятся пофигуристее… Вот Ларчик — это как раз мой тип. Сладкая конфетка, с ромово-ликерной начинкой, так и съел бы! — становясь прежним Никитой, дурашливым тоном произнес он.

«Вот это да! Чем дальше в лес, тем больше бурелома. Определенно, у каждого в этом доме есть свои секреты и секретики. Надо же, Никита пытался ухаживать за Анжеликой…» Соня чувствовала, что ей необходимо поделиться с кем-нибудь своими подозрениями, иначе она просто сойдет с ума.

Она была даже рада, что на кухне накопилось много дел. Это хоть чуть-чуть помогло ей отвлечься от тяжелых мыслей.

Без помощи Антонины, которая отпросилась домой в самом начале ужина, Соня управилась с домашними заботами только к позднему вечеру. Пришлось самой убрать со стола, вымыть посуду, перетереть столовое серебро, сменить скатерть, переделать еще кучу дел. Одурев от кухонного жара и возни в горячей воде, она решила прогуляться. Скинула униформу, переоделась в джинсовые шорты, любимую черную футболку и вышла на улицу.

Соня пошла по одной из дорожек, посыпанных мелким золотистым песком. Прохладный ветерок остужал разгоряченное тело, пахло травой, розами и еще чем-то очень приятным. Софья присела на маленькую скамейку возле дома. Свет фонаря сюда почти не падал, заросли хмеля скрывали ее от посторонних глаз. Она с ногами залезла на скамейку, обхватила руками колени, закрыла глаза и прислушалась.

В доме было душно, поэтому во всех комнатах окна были распахнуты настежь. Обрывки звуков и фраз доносились до Сони. Слышалась классическая музыка — кажется, она доносилась из окна Нины. На фоне Гайдна был различим голос спортивного комментатора — видимо, Никита смотрел какую-то спортивную передачу. В смесь звуков странным образом вплетались нежные эротические стоны — Соня вскоре догадалась, что раздаются эти стоны из комнаты Казимира и происхождение имеют явно телевизионное. Наверное, старый повеса просматривал какое-то эротическое видео. Слышны были громкие голоса Авроры Сократовны и Дианы, Ларисы и Анжелики… Дом напоминал жужжащий улей. От этой невообразимой смеси звуков у Сони даже разболелась голова.

Громкие, явно раздраженные голоса Авроры Сократовны и Дианы показались ей достойными наибольшего внимания. Поскольку женщины разговаривали на повышенных тонах — значит, они о чем-то спорили. Предмет их спора мог оказаться весьма интересен… Может быть, они снова замышляют что-то против Анжелики?

Повинуясь внутреннему порыву, Соня поднялась со скамейки и тихонько приблизилась к дому. В палисаднике, прямо под окнами, росли густые кусты сирени. Они словно приглашали спрятаться и подслушать… Сыщица тихонечко залегла в густую траву.

Разговор, как оказалось, снова шел все на ту же наболевшую тему.

— Мам, мне надоело быть приживалкой! Все твои планы хороши только на словах! Нам все равно ничего не удастся сделать с этой мерзавкой. Сколько раз я просила тебя: держи язык за зубами! Зачем ты всех провоцируешь?

— Замолчи, — оборвала ее мать. — Ты ничего не понимаешь! Если Анжелика будет чувствовать свою вину, она скорее допустит ошибку.

— О чем ты говоришь? Какую ошибку? У нас был единственный шанс узнать, что делала эта дрянь, когда заперлась в доме одна, а ты все испортила! Ты настроила Ларису против нас, и теперь эта шлюшка ни за что не скажет, что тут произошло…

— Брось, — прервала ее Аврора Сократовна, — тебе самой нужно было быть полюбезнее с Анжеликой! К тому же я давно говорила, что ты должна подружиться с Ниной! Она может оказаться ценным источником информации! У Анжелики нет никаких секретов от этой ученой селедки.

— Ну уж нет, — возразила Диана, — она наводит на меня такую тоску, что мурашки по коже. У меня от нее сразу головная боль начинается и цвет лица портится.

— Садовник сказал, что Анжелика в тот день отпустила шофера, отправила домой прислугу. Но в доме была не одна, кто-то приезжал и уезжал на такси, — сообщила Аврора дочери.

— Зачем она отпустила шофера? — удивилась Диана.

— Элементарно, чтобы тот не увидел ничего лишнего. Садовника, шофера можно подкупить и вытянуть нужную информацию, понимаешь? А таксиста — где ты его найдешь? Приехал — и уехал… И даже если мы его найдем, что он может рассказать?

— Он может сказать, кого привозил, женщину или мужчину. Если это был мужчина, это уже кое-что. Мы докажем, что наша Анжелика не такая уж святая. Знаешь, мамуля, достаточно капнуть на белую скатерть капельку чернил, и пятно расползется по всей ткани, — философски заметила Диана.

— Я не думаю, что это так просто. Например, мужчина может переодеться в женщину. Анжелика не такая дура, захомутать Аристотеля столько баб пыталось, а удалось только ей одной! У меня есть план, попробуем устроить ей ловушку, — проговорила Аврора Сократовна.

С этими словами она подошла к окну и выглянула наружу. Соня распласталась по земле, словно ящерица. Ей казалось, что Дракониха вот-вот заметит ее. Аврора Сократовна несколько минут вглядывалась в темноту, затем захлопнула окно и задернула поплотнее штору. Соня перевала дух. Сил для того, чтобы подняться с земли, у нее уже не было, она лежала в мягкой траве и вдыхала аромат теплой земли. Лежать было так удобно и приятно, что она прикрыла глаза и сама не заметила, как задремала… Соне снилось, будто она на пляже, где-нибудь в Крыму. С моря веет прохладой, теплый песок обволакивает ее загорелые ноги. Кто-то проходит мимо и останавливается, загораживая солнце. Этот кто-то неуклюже топчется пред Соней, делает шаг, второй и… падает прямо на нее!

Соня моментально проснулась, открыла глаза и почувствовала, что на ней действительно кто-то лежит. В первую секунду ей показалось, что сон продолжается, но когда этот кто-то шумно задышал ей в ухо, она подскочила, пытаясь сбросить с себя свою странную и неприятную ношу.

Вместо громкого крика о помощи из ее горла вылетело тоненькое «и-и-и-и-и-и-и-и».

— Тише, тише, извините, я нечаянно, не кричите, — раздалось над ее головой.

В этот самый момент фары проезжающей машины скользнули по кустам сирени, и Соня разглядела говорившего. Это был молодой светловолосый человек лет двадцати пяти, довольно симпатичный и немного испуганный. Все то, что она успела разглядеть за считаные секунды, немного успокоило ее.

— Слезьте с меня немедленно, — прошипела она.

Молодой человек мгновенно выполнил ее приказ. К Соне вернулось хладнокровие, и она строгим голосом приказала:

— Предъявите ваши документы, вы находитесь на территории частной собственности, охраняемой служебными собаками и законом…

— Извините, у меня нет с собой документов, — вполне серьезно, как будто и впрямь перед ним стоял охранник с собакой, а не взъерошенная и перепуганная девушка, ответил незнакомец. — Но меня тут хорошо знают, я знакомый хозяйки дома. Я работал у ее мужа…

— Ага, так я вам и поверила! Зачем вы тогда прятались в кустах, если вы знакомый? Хватит дурака валять! Ваши документы! Иначе — стреляю! — тоном киношного полицейского произнесла она, засовывая руку в карман джинсовых шорт.

Соня прекрасно знала, что в карманах у нее, кроме горсточки семечек, фантика от жевательной резинки и использованного проездного билета на троллейбус, ничего нет. Вот только молодой человек об этом не знал. В темноте пальцы, сжатые в кулак в кармане, могли сойти за пистолет.

— П-простите, не надо стрелять, я сейчас руки подниму, у меня нет никакого оружия, и вообще, я требую адвоката, — произнес на одном дыхании, без пауз молодой человек. — Я вам все сейчас расскажу, у меня тут девушка, я за ней слежу, мне кажется, что у нее роман.

— И кто же эта девушка? — поинтересовалась Соня, разглядывая молодого человека.

Первоначальный испуг парня прошел, в действие включились мозги, и он задал встречный вопрос:

— А вы, собственно, кто? Я всех в этом доме знаю, среди гостей вас ни разу не видел, — подозрительно спросил он. — А сами-то вы что делали здесь в такой час? Вы тоже здесь не луной любовались, а подслушивали. Может, войдем в дом и спросим у Анжелики Сергеевны, кто вы такая?

В голосе парня послышались нотки, которые совсем не понравились Соне. Быть пойманной за подслушиванием или раскрывать свое инкогнито в ее планы не входило. Она решила пойти ва-банк:

— Я частный детектив Софья Невзорова, работаю здесь по поручению Анжелики Сергеевны. Вы, наверное, слышали, что ей угрожают.

— Частный детектив? П-почему, зачем? — заволновался молодой человек, словно что-то знал.

— Просите, как вас зовут? — спросила осмелевшая Соня.

— Меня? А зачем вам, собственно, мое имя? — осторожно проговорил он.

— Я хочу с вами поговорить. Дело, сами понимаете, очень серьезное. Может быть, вы сможете дать мне какую-нибудь информацию… Вы же не откажетесь сотрудничать с органами? — уточнила Соня, хотя не имела никакого права смешивать свою деятельность с работой милиции.

— Меня зовут Михаил Каширский, я работал личным секретарем господина Джанаелиди.

— Послушайте, Миша, — предложила Соня, вживаясь в роль, — пойдемте в дом! Попьем чайку, поговорим.

— Мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь заметил меня. С некоторых пор Анжелика Сергеевна не очень-то меня жалует. Да и потом, мне не хотелось бы кое-кому объяснять, что я делал под окнами… — предупредил ее секретарь.

— Не волнуйтесь, — отозвалась Соня. — После ужина на кухню никто не заглядывает, все разбрелись по комнатам, а в дом мы войдем через черный ход.

Михаил кивнул, видимо, понял, что отделаться от сыщицы непросто.

Они вылезли из кустов, обошли дом с другой стороны и через черный ход попали прямо в кухню. Соня усадила Михаила подальше от дверей, чтобы его не заметили.

— Вам кофе, чай? — спросила она, доставая чашки.

— Чай. Зеленый, пожалуйста, если можно, — тихо произнес Миша, не отрывая глаз от двери, ведущий в коридор.

Он заметно нервничал, подскакивая при каждом шорохе и постороннем звуке.

Соня подала чай, придвинула к парню вазочку с печеньем, блюдце с лимоном, нарезанным тоненькими дольками, сахарницу.

— Миша, как вы думаете, Анжелике Сергеевне на самом деле угрожает опасность? Ее родственники считают, что она все выдумывает, чтобы скрыть что-то. Что, скажите?

Молодой человек усердно размешивал сахар в чашке.

— Давайте закроем дверь, — предложил он, — мне так будет спокойнее. Вы себе не представляете, на что способны обитатели этого дома! Это же настоящий серпентарий…

Соня поднялась со своего места и прикрыла дверь.

— Понимаете, здесь все вертится вокруг завещания, мы все («все» он подчеркнул особо) оказались замешаны в этом. Я должен вам признаться, мне уже все равно, но иначе…

Дверь за спиной Сони скрипнула, она почувствовала едва ощутимое дуновение ветерка.

Михаил тоже обратил на это внимание и, замерев на мгновение с чашкой в руке, произнес:

— Простите, я не могу находиться в этом доме! У меня действительно есть важная информация для вас. Но здесь мне угрожает опасность! Поверьте, я боюсь не только за свою жизнь… Мы можем поговорить с вами в другом месте, позже? — пробормотал он.

Соня взглянула на большие круглые часы, висящие на стене. Время приближалось к девяти — традиционное вечернее чаепитие. В беседке, с настоящим самоваром, домашней выпечкой и домашним вареньем. Вообще, образ жизни обитателей особняка и атмосфера витающего в воздухе преступления — все это отдавало сюжетами старой доброй Англии, романами Агаты Кристи, в которых каждый из многочисленных обитателей дома мог оказаться преступником…

Мысли Сони вернулись к Михаилу.

— Я освобожусь часа через два, вас устроит? — уточнила она.

Тот кивнул:

— Давайте встретимся часов в двенадцать. Знаете, где пруд, в старом саду?

Соня знала это местечко. Здоровенный сад, граничивший с владениями Анжелики. Антонина говорила, что по документам он принадлежал Анжелике, но за ним никто не ухаживал. Аристотель Джанаелиди хотел сделать здесь что-то типа пансионата, но смерть помешала его грандиозным планам. И теперь у пруда отдыхали жители элитного поселка.

— Я буду ждать вас за купальнями, — уточнил Михаил.

Соня кивнула. Местечко как раз для детективного сюжета! Купальни, как она успела заметить, стояли на холме, с которого хорошо просматривался весь парк. Там можно было скрыться от любопытных глаз и спокойно поговорить. Поздно ночью вряд ли кто-нибудь потащится на холм: в поселке жила своя страшная история «про черного водолаза», утонувшего в этом пруду во время каких-то работ. Призрак его, как поговаривают, с тех пор разгуливает по округе в темные ночи. Соня, как человек здравомыслящий, в подобную чушь не верила.

— Договорились, — сказала она, выпроваживая гостя через черный ход.

На секунду ей почудилось, что за той, второй дверью кто-то есть. Сыщица в три прыжка пересекла кухню и распахнула дверь… В коридоре никого не было. Только едва различимый аромат каких-то духов или одеколона…

— Померещилось, — заключила Софья.

Времени для того, чтобы раздуть самовар и накрыть стол в беседке, было не очень-то много. Тем более если учесть, что впервые Соня должна была самостоятельно освоить такой сложный механизм, как самовар. Со стороны, наблюдая за Антониной, она считала, что это проще простого. На практике все оказалось гораздо сложнее: дурацкие еловые шишки, которыми растапливали самовар, не хотели лезть в узкое отверстие трубы.

— Вот черт, — вслух выругалась она после очередной безуспешной попытки. — Ну почему нельзя, как люди, вскипятить воду в электрическом чайнике или на газовой плите?

Соня была уверена, что никто все равно не сможет отличить воду из самовара от воды из электрического чайника. Она готова была от собственного бессилия разрыдаться. Часть своего раздражения она выплеснула на самовар, стукнув его кулаком в блестящий бок. Старинный же агрегат опрокинулся… На полу кухни образовалась огромная лужа.

Соня достала тряпку и, всхлипывая, принялась вытирать воду.

— Что, всемирный потоп начался или это ты такую лужу успела нарыдать? — поинтересовался кто-то у нее над ухом.

Софья подняла заплаканное лицо. Над ней стоял Иван Иванович, с интересом наблюдающий за борьбой с наводнением.

«Горничная» всхлипнула и пожаловалась:

— Нет, это самовар дурацкий… В него шишки не лезут, а мне чай подавать в беседку… А потом он упал и… и…

Слезы хлынули и покатились дружными ручейками по ее щекам. Иван Иванович присел рядом с ней на корточки, прижал к себе, погладил по голове:

— Ну что ты, деточка, слезы из-за такого пустяка лить. Ты что, самовар никогда не видела?

— Видеть-то видела, но обращаться с ним не знаю как, — ответила девушка, продолжая всхлипывать. Иван Иванович помог ей подняться с пола, усадил на стул, поставил самовар на ножки, снял трубу и принялся укладывать шишки в маленькую дверцу внизу самовара.

— Вот куда шишки нужно было класть, а труба для тяги, — пояснил он. — Сейчас раскочегарим, и готов. А вот раньше, у деда моего, например, в деревне, вместо трубы пользовались старым хромовым сапогом в гармошку… Хорошая вещь! Чаек из самовара — самая полезная штука для души и тела. Главное — секрет знать, где воду брать, какие шишки на растопку класть. Самоваров-то таких в городе, поди, и нет. Этот хозяйка где-то в Сибири заказывала. Ему, наверное, лет сто с лишним, тут внизу цифры стоят и клеймо мастера, с «ятями» еще. Раритет, — произнес Иваныч, уважительно похлопывая самовар по крутому начищенному боку.

Соня осторожно взглянула на часы: она безнадежно опаздывала. Если Иван Иванович не прекратит свои разглагольствования, то она получит нагоняй от Анжелики и опоздает на встречу с Михаилом.

— Иван Иванович, а вы не поможете мне в беседке чай накрыть? — предложила она.

Тот дернул себя за пушистый седой ус и с хитрой улыбкой произнес:

— Ой, что-то я совсем заболтался… Мне же машину вымыть нужно, завтра хозяйка с утра по делам в город собралась.

Соня едва сдержала улыбку: хитрость удалась! Иваныча как ветром сдуло из кухни. Через десять минут Соня управилась со всеми делами: на столе в беседке стоял большой медный самовар и фыркал паром, темно-синие фарфоровые чашки были аккуратно расставлены, на большом блюде дымились горячие плюшки, а варенье, печенье и конфеты были разложены по вазочкам.

Первой к столу явилась как всегда недовольная Аврора Сократовна:

— А я-то думаю, почему нас к чаю не зовут! Антонина, между прочим, никогда себе такого нахальства не позволяет, у нее все точно по расписанию.

Дракониха окинула стол внимательным взглядом и, найдя оплошность, с торжеством заявила:

— А почему под чашками синие салфетки? Где мед? Немедленно принеси, я чай без сахара пью.

— Аврора Сократовна, снова вы злобствуете, — заступился за Соню появившийся следом Никита. — Между прочим, много меда есть вредно! От него у пожилых женщин морщины прибавляются и растет второй подбородок.

— Что?! Где это вы здесь видите женщину пожилого возраста! Очки купите, дальтоник несчастный!

— Аврора Сократовна, дальтонизм здесь ни при чем, — поправила Дракониху подошедшая Нина. — Дальтонизм — это заболевание, при котором человек не различает цветов.

— Господи, в этом доме будет в конце концов тихо и спокойно? — с досадой проговорила Анжелика, усаживаясь за стол. — Мне иногда кажется, что вы все решили доконать меня.

— Что, будем чай пить или ссориться? — раздался бодрый приятный мужской голос. Все разом оглянулись, Соня тоже.

— Ну наконец-то хоть один нормальный мужчина, — взвизгнула Диана, выпрыгивая из-за стола. Она едва не сбила молодого человека с ног, повиснув на нем.

Сыщица обратила внимание, как изменилось выражение лица хозяйки. Анжелика едва сдержалась, чтобы не подняться навстречу гостю.

— Добрый вечер, — поприветствовал всех молодой сероглазый брюнет.

— Игорь, здравствуй, — спокойно произнесла Анжелика, хотя спокойствие это было напускным: актрисой она была бездарной. Соня, как профессионал, сразу угадала фальшь.

— Привет бизнесменам, — без особого энтузиазма пробормотал Никита. Он был не рад появлению нового гостя, и это было заметно.

— Здравствуйте, здравствуйте, — произнесли на разные голоса остальные.

На Игоря посыпались вопросы:

— Как там в городе? Что новенького?

В связи с появлением нового лица чаепитие затянулось дольше обычного. Соня каждые пять минут смотрела на часы, понимая, что безнадежно опаздывает на свидание. Она еще могла успеть, если бы убрала посуду позднее. Как назло, после чаепития молодежь осталась в беседке, и Соне пришлось задержаться. Никита предложил отметить такой прекрасный вечер бутылкой шампанского. Кто-то принес карты, и вся компания принялась дружно резаться в «дурака». Только Анжелика сослалась на головную боль и ушла.

Соня почти закончила с хозяйственными заботами, когда во всем доме внезапно вырубился свет. Причем в соседних особняках окна светились как ни в чем не бывало. В ту же секунду раздался ужасный крик. Соне показалось, что он доносится из комнаты Анжелики. Все, толкаясь и мешая друг другу, бросились в дом. Соня оказалась первой у дверей Анжелики.

— Анжелика Сергеевна, вы в порядке? — громко позвала она, боясь, что случилось самое худшее.

Она подняла над головой массивный бронзовый канделябр, прихваченный на случай отражения возможного нападения в гостиной, и вошла в комнату. Софья прислушалась и решила подождать, пока глаза привыкнут к темноте. Через несколько секунд она смогла различить очертания предметов, это предало ей некоторую уверенность, и она шагнула в комнату. Из ванной раздавались какие-то непонятные звуки. Соня сильнее сжала канделябр и распахнула дверь ванной комнаты.

На кафельном полу, прижав колени к груди, в луже воды сидела голая Анжелика. Она тихонечко подвывала и покачивалась.

Соня накинула на нее халат и бросилась поднимать с пола:

— Анжелика, ты в порядке? — шепотом спросила она, забыв о субординации. — Что случилось? У тебя что-нибудь болит? Где болит? — она попыталась поднять хозяйку.

Та оказалась довольно тяжелой. Несколько раз ее безвольное тело выскальзывало из Сониных рук. Неизвестно, сколько бы еще продолжались эти безуспешные попытки, если бы в комнату не ворвались Никита и Игорь. Они перетащили Анжелику в комнату и уложили на кровать.

Игорь встал на колени перед кроватью и принялся растирать ледяные Анжеликины ладони. Никита зачем-то принялся похлопывать ее по щекам. Мужчины мешали друг другу и не давали возможности Соне расспросить хозяйку о случившемся. Она решила «загрузить» чем-нибудь их обоих, чтобы остаться с Анжеликой наедине. Во время всей этой суматохи им не должна была прийти в голову мысль, почему это в доме командует горничная.

— Так, живо в подвал спуститесь, там что-то с пробками. Щиток слева от двери, — приказала Соня Игорю. — В электричестве разбираетесь? — запоздало спросила она.

— Немного, — отозвался тот и вышел из комнаты.

— Никита, на кухне в большом шкафу на второй полке аптечка: большая белая коробка с красным крестом, быстро принесите ее, а я пока осмотрю Анжелику Сергеевну и попробую выяснить, что произошло. Да, никого сюда не впускайте, лишний шум ей только во вред.

Соне нужно было несколько минут тишины. Она дождалась, пока за Никитой закроется дверь, и принялась тормошить Анжелику. Пришлось даже залепить хозяйке парочку неслабых пощечин, чтобы привести в чувство.

Когда на лице ее появилось осмысленное выражение, сыщица спросила:

— Анжелика Сергеевна, что случилось? На вас напали? Здесь был кто-то еще?

— Что-то холодно, — через силу проговорила та, передергивая плечами. — Дайте мне, пожалуйста, плед. Он на спинке кресла.

Соня подала Анжелике пушистый плед и помогла укрыться.

— Анжелика Сергеевна, пожалуйста, нам нужно знать, что здесь случилось, — настойчиво повторила она вопрос.

— Меня хотели убить. Они перешли от угроз к действию.

Соня не стала уточнять, кто такие «они».

— У меня разболелась голова, и я решила принять тонизирующую ванну. Легла, закрыла глаза и… кажется, задремала. Потом мне показалось, что в ванной сквозняк… — Анжелика на секунду задумалась, словно заново переживала эту ситуацию… — Я выходила из ванны, хотела прикрыть дверь, поскользнулась и ухватилась за полочку. Там лежал фен, и он упал в воду, потом раздался взрыв, и стало темно.

— Это просто случайность, — попыталась успокоить ее Соня. — Вы выключили кнопку, а выдернуть фен из розетки забыли, потом случайно уронили его в ванну… Вас никто не пытался убить!

— Нет, меня пытались убить! — упрямо повторила Анжелика. — Я всегда выключаю фен и вытаскиваю его из розетки. Я никогда не кладу его на край полочки именно потому, что он может оттуда упасть. Это кто-то сделал нарочно, и этот кто-то входил в ванную, когда я там была, и видел меня…. Как подумаю, мурашки по коже!

Послышался шум, дверь ванной распахнулась, и на пороге возникли все обитатели дома. Дракониха с дочкой, Казимир, Нина…

— Анжик, что случилось? — кидаясь к подруге, вскрикнула Нина. Следом за ней к кровати подошли остальные. Кто с любопытством, кто с тревогой смотрел на хозяйку дома.

— Ничего, просто кто-то хотел меня убить и сунул в ванную включенный фен, — почти спокойно пояснила Анжелика.

— Не может быть! — воскликнули собравшиеся в один голос.

— Может быть, тебе показалось? — осторожно осведомилась Нина.

— Ага, и то, что пробки вышибло во всем доме, — чистая случайность. Или вы полагаете, что они могли вылететь сами по себе? Нет, Ниночка, меня хотели убить, — отрезала Анжелика.

— Да, кстати, что со светом? В темноте, знаете ли, страшновато, тем более если по дому ходит убийца, — заметила Диана, — я чуть на лестнице ногу не сломала.

— Не переживай, убийца охотится не за тобой. Слава богу, у нас нет таких денег, — ляпнула Аврора Сократовна.

— Господи, замолчите сейчас же, вы своими дурацкими замечаниями кого угодно до могилы доведете, — шикнула на нее Нина. — Давайте милицию вызовем, в конце концов это не шутки. Одно дело звонки с угрозой, другое — действия.

— Между прочим, угрозы по телефону тоже наказуемое действие, — сообщил Казимир Измайлович. — Давно нужно было заняться всей этой чертовщиной.

— Да бросьте вы, — усмехнулась Нина, — кто в милиции стал бы заниматься телефонными угрозами, Анжела же не звезда Голливуда и не внучка президента. Если бы всех за угрозы к ответственности привлекали, полстраны бы в тюрьме сидело.

— А у нас и так полстраны сидит, — философски заметил Казимир, — это я вам как адвокат говорю.

— Хватит, замолчите, — плаксивым голосом оборвала их Диана. — Мне кажется, что у меня за спиной стоит убийца.

В эту самую секунду в комнате загорелся свет. Стало не так страшно.

— Слава богу! Я думала, придется аварийку вызывать, — пробормотала Аврора Сократовна. — Ну что там со светом было? — поинтересовалась она у входящего Игоря.

— Порядок, там ничего не перегорело, просто пробки вылетели, — сообщил он.

— Да, на меня не покушались, фен я сама в воду спихнула и сама же по телефону себе звонила, — заметила Анжелика и отвернулась к стене. — Оставьте меня одну, — попросила она.

Все тихонечко вышли из комнаты, Соня прикрыла за ними дверь и прошептала:

— А я вам верю! Хотите чаю или коньяку? От стресса очень помогает чай с коньяком и лимончиком, у меня мама знает толк в таких вещах.

Анжелика не ответила.

— Вы полежите, а я все приберу, — добавила Соня и вышла. Ее очень интересовала ванная, здесь должны были остаться хоть какие-нибудь следы незнакомца или знакомца. Соня все больше склонялась к мысли, что покушение на хозяйку дома дело рук кого-то из своих.

В ванной горел свет, по полу растеклась огромная лужа, флакончики и баночки с полочек валялись на полу. В самой ванне плавал злополучный фен.

Соня полотенцем взялась за штепсель (так в кино всегда делали опытные сыщики, чтобы не стереть отпечатки пальцев преступника с орудия убийства), вытащила из розетки и достала фен из воды. Она внимательно осмотрела прибор. Логотип известной фирмы блестел на рукоятке. Дорогая вещица и смертельно опасная, как выяснилось.

Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Соня воткнула вилку в розетку и нажала кнопку. В лицо ударила струя теплого воздуха. Это казалось невероятным, но фен работал! Хотя по логике после короткого замыкания, отключения света во всем доме он просто не мог, не должен был работать.

Сыщица обдумывала свое открытие и пока не знала, как оно может помочь ей в расследовании. Либо убийца ошибся, ему не повезло, либо он хотел имитировать покушение. А может быть, это акция устрашения? В голове вертелось несколько версий и парочка вопросов, на которые очень хотелось получить ответ.

Скорее всего, дело было так: Анжелика почувствовала ветерок, приподнялась из ванны, увидела фен, заметила, что шнур торчит из розетки, и потянулась его выключить. Затем выключился свет, Анжелика поскользнулась, упала и…

Возможно, преступников было двое: один перекладывал фен, а второй вырубал пробки. Свет кто-то отключил, при этом весьма своевременно, то есть уже после того, как фен, находящийся под напряжением, попал в ванну… От этой мысли Соне стало совсем плохо — один преступник — это еще куда ни шло, но два? И еще одна мысль не давала покоя: злоумышленник слишком хорошо знал, где комната Анжелики, был знаком с ее привычками и был в курсе того, что пробки отключаются в подвале. Сложить два и два было проще простого: это кто-то из гостей. И снова вспомнились сюжеты детективных романов Агаты Кристи…

Соня почувствовала настоятельную потребность выпить чаю с коньяком. Она выключила свет в ванной, заглянула к Анжелике в комнату убедиться, что с нею все в порядке, и спустилась на кухню. Ее взгляд случайно упал на часы… И тут только она вспомнила о встрече у пруда, которая должна была состояться три часа назад. Отхлебнув чай с коньяком, Соня сняла с головы накрахмаленную косынку, накинула джинсовую куртку и выскользнула из дома в непроглядную темноту.

Первые несколько шагов, пока привыкали глаза, было страшновато. Софья шагнула в густую, влажную от вечерней росы траву и почти бегом направилась в сторону старого пруда. Через пару минут она уже свободно ориентировалась на местности, темнота оказалась не такой уж черной. Ярко светили звезды, до которых, казалось, можно достать рукой. Из-за тучи показалась щекастая луна, света от которой было достаточно, чтобы не свалиться в какую-нибудь яму или сбиться с пути…

«Глупо, конечно, туда идти, — рассуждала Соня, — Михаил не дождался меня. Высидеть три часа возле этого пруда — подвиг, достойный Геракла. Наверняка он подождал меня минут десять и ушел. Господи, ну почему мне так не везет? У других как у людей, а у меня вечно все кувырком».

Занимаясь самоедством, она добралась до старого сада и, конечно же, никого не увидела.

— Миша, вы здесь? — тихонько позвала Соня.

Ответом ей было бодрое кваканье лягушек, которые словно издевались над ней. Сыщица решила на всякий случай заглянуть в старые кабинки для переодевания. Стандартные сооружения, две коробки без крыши, разделенные для мальчиков и девочек дверцами. Таких кабинок полно на всяких пляжах, курортах и прочих местах отдыха у воды. Дверь одной из них была распахнута, Соня заглянула внутрь. Там, кроме пустых бутылок, использованных «противников детей», старых газет и какой-то ветоши, ничего не было. Соня толкнула дверь второй кабинки, но заглянуть внутрь не удалось. Дверь была заперта изнутри! Может быть, там парочка, занимающаяся любовью? Хороша она будет, если ворвется в кабинку в самый разгар! За такое и по лицу схлопотать можно…

— Эй, кто там, отзовитесь! — крикнула Соня, — Послушайте, у вас там все в порядке? Вам помощь не нужна? Вы только скажите, дайте знак, я уйду и не буду вам мешать, честное слово.

Из кабинки не донеслось ни звука. Влюбленные давно бы уже обругали ее, вспомнив всю родню до пятого колена. Значит, человек, находящийся внутри, просто не может ей ничего ответить! Ему срочно нужна помощь! То, что внутри кто-то есть, сомнений не вызывало. Соня боялась высказать свою догадку вслух. Кажется, она знала, кого увидит за дверью.

Она вернулась в первую кабинку и попыталась подпрыгнуть, чтобы заглянуть за перегородку. После третьей попытки, больно ударившись коленкой, Соня поняла, что прыгать бесполезно, нужны более радикальные методы. Она оглянулась в поисках чего-нибудь подходящего. Взгляд наткнулся на деревянный ящик из-под овощей, кто-то из местных использовал его в качестве стола. Пристроив его, Соня, держась за стену, осторожно поднялась и заглянула в кабинку. Так и есть…

Михаил сидел, прислонившись к стене. По неестественно опущенной голове, какой-то деревянности рук и ног Соня поняла, что парень мертв. На шее у Михаила белела какая-то тряпка, Софья пригляделась повнимательнее и узнала кружевную косынку, которая входила в обязательную униформу горничной. Точно такая же была у нее самой! Сегодня она полвечера провела в поисках своей собственной косынки, пришлось в результате воспользоваться Антонининой. Боже! Убийца задушил Михаила ее, Сониной, косынкой! Он слышал, как Соня договаривалась о встрече, и решил подставить ее!

Открытие потрясло ее настолько, что она забыла о непрочности опоры под ногами. Ящик покачнулся, Соня рухнула на землю. От падения в голове прояснилось. Надо во что бы то ни стало снять с трупа вещь, компрометирующую ее! Между землей и стенкой кабинки было небольшое расстояние, но достаточное для того, чтобы пролезть.

Мысль о том, что ей придется оказаться в тесном пространстве наедине с трупом, вызвала у нее тошноту. Соня глотнула свежего воздуха. Лучше побыть пару секунд с мертвецом, чем несколько лет за колючей проволокой! Она легла на живот и поползла, пытаясь напевать про себя слова бодрой песенки: «А нам все равно, а нам все равно, не боимся мы…»

Ее щека уперлась в ботинок Михаила. Соня судорожно вздохнула и, сделав еще один рывок, оказалась в кабинке. Стараясь не смотреть на тело, она деревянными пальцами развязала узел на его шее, сунула косынку в карман и дернула шпингалет. Выбравшись наружу, Соня снова почувствовала тошноту, руки от страха стали ледяными, пальцы мелко дрожали, а зубы стучали. Она еле-еле добралась до пруда, вымыла руки и кое-как привела одежду в порядок.

Нужно было поскорее убраться отсюда, пока ее не заметил какой-нибудь припозднившийся забулдыга или влюбленная парочка, вот только идти не было сил. Соня с большим трудом добралась до деревьев и присела на траву. Только тут она почувствовала себя в безопасности.

Вот черт! Она еще ничего не узнала, а уже один труп в наличии и второй на подходе. Хотелось завыть от бессилия… Софья привстала на колени, повернулась лицом к луне и завыла. Сначала тихонько, потом громче, потом во всю мощь. Вой разбудил соседских собак, которые вначале принялись скулить, потом подняли лай. Кое-где в домах зажегся свет, хозяева не могли разобрать, что происходит с животными.

Соня повыла еще минут пять и замолчала. На душе стало гораздо легче. Ничего, она еще доберется до этого урода, она еще поможет Анжелике и отомстит за смерть Михаила. А пока нужно постараться вернуться в дом никем не замеченной. Она пересекла старый сад, закрыла за собой садовую калитку и очутилась во дворе Анжеликиного дома. Выходила из дома она через черный ход, через него и войдет. Из кухни она спокойно может выйти в коридор. Если ее кто-нибудь увидит, можно будет сослаться на то, что мыла посуду, только что закончила с уборкой.

Во дворе было тихо и спокойно, свет в окнах был погашен. Гости, наверное, уже десятый сон видят. Завтра начнется переполох, будут искать убийцу и, наверное, найдут. Соня тихонько толкнула дверь, но та не поддалась. Она навалилась всей тяжестью, но подлая преграда так и не открылась.

Это уже слишком! Какой идиот запер дверь? Сонино невезение из эпизодического перерастало в хроническое. Она, правда, не была уверена, что это случайность. Кто-то очень хотел, чтобы она не попала в дом. Зачем? Элементарно, чтобы она засветилась, кажется, так говорят в детективных сериалах. Теперь ее обязательно кто-нибудь увидит! Алиби, казавшееся таким достижимым, разбилось о закрытую дверь…

Соня развернулась и пошла к главному входу. Ключ от дверей на всякий случай лежал под кадкой с крохотной пальмочкой, украшавшей крыльцо. Соня пошарила рукой и нащупала ключ. Ну, хоть здесь повезло, не нужно никого будить, чтобы попасть в дом. Сыщица осторожно открыла дверь, стараясь, чтобы она не скрипнула, и шагнула внутрь.

Она сразу же услышала мужские голоса из гостиной. Интересно, у кого это бессонница? Софья сделала несколько шагов и, стараясь остаться незамеченной, приблизилась к двери. Со стороны это выглядело не очень красиво, подслушивать нехорошо, так учили ее с детства. Однако в некоторых случаях подслушивать очень полезно, так подсказывал здравый смысл.

В гостиной разговаривали Никита и Игорь. Вернее, говорил только Никита, а Игорь, сидя в широком кожаном кресле, пытался смотреть семейные хроники Джанаелиди. С Сониного наблюдательного пункта хорошо был виден экран. Это был, скорее всего, Новый год. Гости в маскарадных костюмах, какие-то блестки, гирлянды, развешанные по стенам, традиционные мандарины и прочие атрибуты новогоднего стола. Снимал кто-то из гостей, камера перескакивала с одного лица на другое. Соня увидела Анжелику, пожилого мужчину с характерным смуглым лицом, у елки лихо отплясывала Дракониха, подмигивая кому-то. Затем на экране появилась Лариса в эффектном, облегающем наряде.

— Стой, стой! — воскликнул Никита. — Нажми на паузу, классная телка, — глубокомысленно заметил он. — Мы с ней сегодня всю ночь зажигали, на пять минут вырвался покурить. Не женщина, а «плейбой» в действии, такая затейница, что дух захватывает. Я таких поз даже в «Камасутре» не видел. Веришь, я сам не октябренок в половом вопросе, но это что-то… — Никита причмокнул и облизнулся, словно гурман, попробовавший какое-нибудь редкое блюдо.

Соню чуть не стошнило от такой откровенной пошлости. Неужели все мужики говорят о сексе в таком тоне?

На Игоря, однако, откровения Никиты не произвели никакого впечатления, он продолжал пялиться на экран телевизора, словно был в комнате один.

— Выпьешь? — предложил Никита, старясь завести разговор. — У Анжелки коньяк хороший, люблю «Хеннесси», особенно после этого дела. Восстанавливает лучше любой «Виагры», — заржал он. — А у тебя как с этим делом? Анжелка тебя все еще динамит или уже допустила к телу? — поинтересовался он, присаживаясь на диван. — Динамит, скорее всего, — хмыкнул он. — Ну ты не расстраивайся, Дианка вон с тебя глаз не сводит. Мамаша ее считает, что ты жених перспективный. А дочурка как тебя видит, сразу пуговки на платье расстегивать начинает.

— Отвали, — оборвал его Игорь, — а то не посмотрю, что ты бывший спортсмен, по морде дам.

— Брось, — миролюбиво отозвался Никита, — это же я так… Давай лучше выпьем.

— Нет, у меня завтра совещание важное, с утра, а тут, как назло, голова разболелась и бессонница замучила.

— Ага, при воздержании так всегда бывает, — заметил Никита, снова хихикнув.

— Придурок, — отозвался Игорь, потирая виски. — В этом доме полно идиотов! Бедная Анжелика скоро сойдет с ума! Какой-то урод глухой у меня за стенкой всю ночь телевизор смотрит. Звук на полную катушку, так что я каждый вздох слышу. И смотрит какую-то индийскую ерунду, сплошные песни и мордобой.

— «Танцуй, Джимми, танцуй. Джмими-Джимми, а-ча, а-ча», — промычал Никита, вильнув бедрами, как заправская индийская танцовщица. — Ничего ты в искусстве не понимаешь, Игорек! Выпей лучше — и голова пройдет, и бессонницу как рукой снимет, — предложил он.

Тот, вероятно, решил воспользоваться советом собеседника, поднялся с кресла и открыл дверцу бара.

Соне пришлось отскочить, чтобы ее не заметили. Нужно было убираться отсюда поскорее, пока не застукали за подслушиванием. Она на цыпочках прокралась через прихожую и нырнула в коридор, ведущий к ее комнате. Через пять минут она уже принимала ванну, стараясь смыть с себя вместе с запахом воспоминания о пережитом ужасе. Господи, что будет завтра, когда выяснится, что Михаил Каширский убит. Милиция понаедет, будут снимать отпечатки пальцев… Косынка! Господи, она же не уничтожила косынку, хотела сжечь ее на кухне и совсем забыла.

Воспоминание об улике заставило Соню подскочить с кровати, она накинула халат и выскользнула из комнаты. Что делать? Куда деть улику? Вдруг Никита или Игорь почувствуют запах гари… Что делать? Закопать косынку на улице? Ее может кто-нибудь заметить. В доме полно народу, и нет никакой гарантии, что абсолютно все спят.

Соня нервно зашагала по комнате, то и дело натыкаясь на стул, стол, шкаф. Наконец пришло верное решение. Нужно выстирать косынку! Никаких следов не останется. Главное — пробраться в прачечную, просторную комнату рядом с сушилкой, где хранилось грязное белье и стояла стиральная машинка. Постельное белье всегда отвозили в городскую прачечную, а мелочи типа фартуков, кухонных полотенец, униформы стирали дома. Соня вошла туда, заперлась изнутри на шпингалет и включила свет. В корзинке для грязного белья она отыскала еще парочку косынок, комплект салфеток с вензелем Анжелики, несколько белых фартуков. Все это она загрузила в машинку. Процесс стирки займет часа два, машинка и постирает, и прополоскает, и отожмет, все сама сделает. Соня нажала нужные кнопки и вышла. Главное теперь — успеть вытащить отжатое белье из машинки и развесить его до того, как начнется обыск.

Соня вернулась в комнату, забралась под одеяло и заснула, едва ее голова коснулась подушки. Во сне ей снились кошмары: Дракониха в купальном костюме «а-ля бикини» танцевала у наряженной елки с покойным Мишей Каширским. Вдруг Миша открыл глаза и протянул Соне кружевную косынку, которой его удавили.

— Зачем ты это со мной сделала? — жалобно спросил он, протягивая к Сониному горлу длинные зеленоватые пальцы.

Софья хотела позвать кого-нибудь на помощь, но вместо крика из горла вырвался хрип.

От своего собственного хрипа она и проснулась. Судя по розоватому отсвету, было раннее утро. Соня накинула халат и высунула голову в коридор. Никакого движения, никакого шума, все еще спали. Она быстро натянула на себя форму, повязала косынку. Еще накануне она вытащила ее из стопки косынок в Антонинином шкафу. У Тони их было штук десять, вряд ли она заметит пропажу. Соня вытащила выстиранное белье из машинки и развесила. Теперь ее душа была спокойна: отпечатки пальцев, следы преступления, надежно смыты порошком, никакой криминалист ничего не раскопает.

Соня, мурлыкая себе под нос шедевр двух тинейджерок «Нас не догонят», отправилась на кухню что-нибудь перекусить.

— Так, что тут у нас вкусненького, — пробормотала она себе под нос, раскрывая холодильник. На полочках стараниями Антонины аккуратными рядами расположились упаковки с нарезанной тоненькими, почти прозрачными ломтиками ветчиной, колбаска, карбонадик, тушки каких-то копченых морских обитателей, сыры разных видов. От представленного изобилия Сонин желудок обрадованно заурчал, как щенок, получивший сахарную косточку.

— А не сделать ли нам омлетик по-королевски? — произнесла она вслух и тут же добавила: — Сделать, сделать.

Софья взбила в миксере парочку яиц с огромными яркими желтками, добавила стакан жирных сливок, натерла тоненькой стружечкой ароматнейший остренький сыр, бросила специй. Настругала на сковородку ветчину, колбаску и карбонадик всех мастей, добавила тоненькие кружочки помидорчиков и залила все это великолепие взбитыми яйцами с сыром. Накрыла омлет крышкой и, убавив огонь, принялась варить кофе. Честно говоря, готовить Соня не любила. Вечно у нее все выходило не так: то пережарит, то недожарит, то пересолит, то спутает муку с крахмалом. Хорошо, что мама взяла на себя кулинарные заботы, а то пришлось бы им худо. Зато омлеты во всех вариациях были Сониным коронным блюдом. И кофе, конечно же. Как же без этого божественного напитка!

Соня выложила готовый омлет на тарелку темно-синего фарфора с тонким рисунком, налила огромную чашку кофе и оглядела стол. Не хватало бутерброда. Она достала из холодильника баночку с красной икрой, намазала хлеб тоненьким слоем сливочного масла и столовой ложкой, в палец толщиной, выложила слой икры. Наверное, если бы ее сейчас увидела Антонина или хозяйка дома, они бы не одобрили такого поведения.

— Ничего, — успокоила свою совесть Соня, — моему измученному стрессами организму необходимы калории. И еще неизвестно, как дело обернется! Может, больше и не придется поесть по-человечески.

Она была права. В доме никто, за исключением убийцы, пока не знал о трупе в раздевалке на пруду. Как отреагируют Анжеликины гости? Может, милиция потребует, чтобы ни один человек до выяснения обстоятельств не покидал дом. Продукты перестанут привозить, из-за переполоха будет не до обедов и ужинов.

Соня вздохнула и принялась поглощать свой завтрак, отправляя в рот маленькие кусочки омлета, заедая бутербродом с икрой.

— Хм, доброе утро, а чем это у нас так вкусно пахнет? — произнес у Сони кто-то за спиной в тот самый момент, когда она отправляла последний кусочек бутерброда в рот.

— Ой! — от неожиданности взвизгнула сыщица, оборачиваясь.

За ее спиной стоял Никита.

— А я тут вышел на пробежку, а из кухни такой аромат, просто с ног сбивает.

— А это омлет обыкновенный. У меня сегодня дел много, нужно побыстрее начинать, — объяснила Соня, — я и решила подкрепиться.

Никита подошел к плите и, приподняв крышку сковородки, с вожделением уставился на небольшой кусочек омлета, оставленный «на закуску».

— А мне нельзя подкрепиться? Желательно, чтобы кусочек был раз в пять побольше этого, — пробормотал он, отправляя остатки омлета в рот.

— Во сколько? — жалобно переспросила Соня.

— Яиц шесть меня вполне устроит, — решил он. — Я сейчас переоденусь, приму душ и через пять минут спущусь.

— А может, что-нибудь другое? Бутерброды горячие? Или, если хотите, окорочок в микроволновке разогрею копченый, — робко предложила Соня.

— Не-а, не пойдет, я хочу омлет. В конце концов, я тут гость, а желание гостя — закон.

Признаваться Никите, что она слопала последние яйца, не хотелось. Значит, придется идти в курятник. Аппетит сразу же пропал, Соня торопливо допила кофе, поставила тарелку в мойку и вышла из дома. Вспомнился сразу хитрый зверь, который поедал яйца… Очень не хотелось идти, но не просить же помощи у Никиты.

Огромный курятник показался мрачным и темным, как шахта рудокопов. Соня поморгала, давая глазам привыкнуть к темноте. Она уже собралась достать яйца, когда в дальнем углу зашевелилось что-то большое и страшное. Это большое стало на задние лапы, подняв передние, и качнулось в сторону Сони.

Она взвизгнула и бросила в чудовище корзинку.

— Ты что, сдурела? — человеческим голосом отозвалось чудовище, шарахаясь в сторону.

Голос говорящей крысы был подозрительно похож на голос Дианы. Соня сделала пару шагов на голос и на безопасном расстоянии остановилась, пытаясь рассмотреть пожирателя яиц.

— Диана?! — удивленно произнесла она. — Извините, я вас за крысу приняла. А что вы тут делаете? — по инерции проговорила она, хотя все было понятно.

Стоящая на коленках Диана, с лицом, измазанным сырым яичным желтком, в куриных перьях, со стебельками соломы в волосах, красноречивей всяких слов объясняла свое присутствие в данном месте в данный час.

— Чего разоралась, — шикнула она, метнув в Соню злобный взгляд. — Не видишь, что ли, я здесь медитирую.

— В курятнике? — пытаясь сдержать смех, пробормотала Соня, старательно отводя глаза от яичных скорлупок возле ног Дианы.

— Да, тут ближе всего к космосу и восходящему солнцу. Это самая высокая точка.

— А яйца для чего? Проголодались, медитируя? — осведомилась «горничная», стараясь говорить серьезно.

— Яйца — это начало всего сущего, первопричина всего, сосуд первичной энергии, помогающий установить прямую связь с внешним миром, — проговорила Дина. — Впрочем, вряд ли ты поймешь со своей девятилеткой, в чем тут дело, — тоном превосходства добавила она, поднимаясь с колен. — Давай договоримся, ты меня не видела. Скажешь кому — смотри, расскажу Анжелике, что ты вчера ночью где-то болталась и пришла под утро.

— Я?! Да я весь вечер посуду мыла, потом стиркой занялась, и еще…

— И еще подслушивала, о чем в гостиной Никита с Игорем разговаривали, — ехидно добавила Диана.

Соня решила, что разумнее в этой ситуации промолчать, чем объяснять, где она была и зачем выходила из дома. Ничего, Анжелика из-за пары куриных яиц не обеднеет, а на дверь курятника можно замок повесить.

— Можно я яйца соберу, а то в холодильнике ни одного не осталось? — спросила Соня, всем своим видом показывая, что она выполнит любое распоряжение Дианы.

— Собирай, — разрешила та. Она привела себя в порядок и, не оглядываясь, покинула курятник.

Соня дождалась, пока пожирательница яиц отойдет подальше, и только тут дала волю смеху, рвавшемуся наружу. Хорошо, что Антонина мышеловку не поставила на крысу, вот было бы визгу и крику.

Софья быстренько обошла все насесты, наполнив корзинку до краев. На ее счастье, Никита еще плескался в ванной, она успела приготовить омлет и сварить новую порцию кофе.

Глава 5

— Ох, Сонечка, ты просто волшебница! Если бы мне нравились девушки твоего возраста и твоего типа, обязательно бы женился на тебе, — произнес Никита, отправляя очередную порцию омлета в рот.

Соню это замечание ужасно возмутило. Можно подумать, ей уже сто лет в обед. Ишь ты, тип не его! На себя бы посмотрел, Адонис. Она хотела было произнести все это вслух, но решила, что разумнее промолчать. Горничные не спорят с гостями своих хозяев, за это они и места лишиться могут. Вместо этого она сварила ему термоядерный кофе, добавив внушительную щепотку черного перца и в четыре раза больше обычной нормы кофе. Соня поставила чашку перед его носом и отвернулась, чтобы порадоваться своей мести.

Ничего не подозревающий Никита сделал глоток, обжегся и, вскочив со своего места, бросился к раковине.

Соня невозмутимо продолжала делать вид, что она занимается своими делами. «Вот тебе девушка не в твоем вкусе», — подумала она и улыбнулась.

— Что, уже наелись? — вежливо улыбаясь, спросила она у Никиты, который все еще не мог остудить пожар во рту. — Может, еще кофейку?

Она с готовностью потянулась за кофейником.

— Нет, я еще пожить хочу, — пробормотал Никита и торопливым шагом направился к дверям.

— А насчет женитьбы подумайте, — крикнула ему вслед Соня, — я бы вас каждый день таким кофе поила, до самой смерти.

Нахал, даже если и расслышал эти слова, промолчал.

— Доброе утро, как у вас пахнет вкусно, — заглянул в кухню Игорь. — А что это Никита выскочил отсюда как ошпаренный? — произнес он, усаживаясь за стол. — Сонечка, вы мне кофейку не сварите, а то спал всю ночь отвратительно, проснулся разбитый. Взбодриться нужно.

— Сварю, конечно! Пахнет омлетом по-королевски, а выбежал отсюда Никита, потому что ему мой кофе не понравился, — ответила Соня.

— Да? Знаете что, Соня, сделайте мне лучше какао, что-то кофе расхотелось, — осторожно попросил Игорь.

— Это я пошутила, сварю вам кофе, у меня неплохо получается. Бодрости прибавится, гарантирую, — успокоила его сыщица.

Игорь был ей симпатичен, веяло от него какой-то мужской надежностью, силой, обаянием, чем-то смахивал он на Олега. Рядом с таким мужчиной женщина может жить спокойно и быть счастливой. Соне очень хотелось, чтобы у Игоря с Анжелой все сложилось хорошо.

— Как Анжелика Сергеевна себя чувствует после вчерашнего? — поинтересовалась она.

— Не знаю, — честно признался Игорь, — я вчера два раза к ней стучался, она через дверь сказала, что у нее все нормально. Только как может быть «все нормально», если тебя чуть насмерть током не шарахнуло! — воскликнул он. — А самое главное, я ей помощь предложил, а она… Словно мы чужие люди, — с горечью заключил Игорь, не замечая, что кофе уже стоит перед ним.

— Скажите, а вы верите, что это было покушение? — тихо спросила Соня. — Вы вообще что думаете про все это? Про угрозы, про телефонные звонки, про вчерашнее.

— Знаете, Софья, раньше мне казалось, что это какой-то придурок прикалывается, дальше телефонных угроз это не пойдет. А теперь… Теперь не знаю. Сам этот дурацкий фен в воду свалился, спихнул ли его кто. Ничего не понимаю. Вот про биржу, куда деньги вложить, какие акции купить, от каких избавиться — я все знаю, это все просто и понятно, а искать преступника… Слишком сложная штука, — заметил он. — Между прочим, у вас получился превосходный кофе, — проговорил Игорь, отпивая глоток.

— Спасибо, — отозвалась Соня, пытаясь придумать, как потактичнее задать следующий вопрос. Ей не пришло в голову ничего оригинального, и она спросила прямо в лоб: — Скажите, Игорь, как вы думаете, кто из находящихся в доме мог бы организовать все эти разговоры и несчастные случаи? Вы извините меня за назойливость, просто я обожаю читать детективы и разгадывать, чем закончится история. Мы даже в школе на спор играли, отрывали конец книжки, и я вычисляла преступника. Даже хотела в юридический поступать, только не получилось.

— Интересно, а я вот не люблю детективы, мне скучно. Ни читать, ни смотреть не могу. Мозгов, наверное, не хватает, — отозвался Игорь. — Можно мне еще кофейку? — попросил он, протягивая Соне чашку.

Она кивнула и налила еще порцию.

— Так что вы думаете про гостей? — настойчиво повторила вопрос Соня.

— Да каждый может оказаться сволочью. У Анжелики что ни родственник, то редкостно ядовитый экземпляр. Серпентарий на выгуле. У нее своих-то и нет никого, какая-то дальняя троюродная тетка. А все остальные — родственники по мужу. Джанаелиди был нормальным мужиком, но родственники у него сплошь уроды. До сих пор Анжелике простить не могут, что она у них из-под носа наследство увела. Я бы на ее месте за один стол с ними не садился — отравят. Впрочем, такие родственнички в каждой семье найдутся. Знаете поговорку: «Дальние родственники — самые лучшие, чем дальше, тем лучше», — произнес Игорь.

Соня кивнула, хотя в душе была не вполне согласна. Ей хотелось верить, что ее далекие немецкие родственники совсем другие. Только узнать об этом она сможет еще очень не скоро.

— А что вы думаете про вчерашнее событие? Это несчастный случай или покушение? — не отступала сыщица.

— Не знаю, — отозвался Игорь. — Единственное, что я могу точно утверждать, так это то, что пробки не перегорели, а их кто-то отключил. Сделать это мог любой, кто хоть немного смыслит в электричестве.

— Мужчина, — уверенно проговорила Соня.

Сама она в электричестве ничего не смыслила, хотя по физике в аттестате у нее стояла твердая четверка. Тройка грозила испортить хороший аттестат, и только из-за того, что Лидия Гавриловна, учительница физики, была маминой приятельницей, Софье после долгих дополнительных занятий, а главное, за блестящее исполнение роли Госпожи Инерции в школьном спектакле по физике «Суд над Инерцией» поставили четверку. Хотя на экзамене, выполняя лабораторную работу, она что-то подключила не туда, где-то что-то замкнуло и взорвалось. Физика, химия, розетки, отвертки и шурупы были для Сони атрибутом мужской жизни, и она полагала, что все остальные женщины думают так же.

— Ну почему же только мужчина, — отозвался Игорь. — Вот у меня на работе секретарша, закончила физмат. Так она в электричестве разбирается лучше любого электрика. Тем более что отключить пробки большого ума не нужно. Сейчас все автоматизировано, открыл щиток, нажал кнопку — и готово.

— Забавно, — удивилась Соня, — и кого вы представляете в роли «электрика»? Диану? Аврору Сократовну? Ларису или Нину…

— Только не Диану, у нее мозгов на это не хватит. Аврора? Пожалуй, от нее можно ожидать всего, но только лезть в подвал, возиться в пыли — это ниже ее королевского достоинства. Она скорее наймет кого-нибудь для выполнения грязной работы.

— Значит, остаются Лариса и Нина, — заключила Соня. — По-моему, это абсолютная бессмыслица. Им-то зачем убивать или пугать лучшую подругу? Они не наследуют ничего, у них нет мотива. А как говаривал Пинкертон, мотив — двигатель преступления.

— Послушайте, — взмолился Игорь, — у меня была бессонная ночь, кто-то из соседей не отползал от телевизора почти до самого утра, потом храпел так, что стены дрожали. У меня голова кругом идет, а вы еще грузите меня всякой ерундой.

Соня так увлеклась своими размышлениями, что не заметила, как посудное полотенце сползло с ее плеча и упало на горящую конфорку.

— У вас что-то горит, — произнес Игорь, принюхиваясь.

— У меня на плите ничего не стоит, — отозвалась Софья, продолжая обдумывать, кто убийца.

— У нас пожар! — крикнула Анжелика, заглянувшая на кухню, почувствовав запах дыма. Полотенце за спиной сыщицы превратилось в настоящий олимпийский факел.

— Караул, помогите! — взвизгнула Соня, сбрасывая полотенце на пол.

Анжелика схватила первый попавший под руку сосуд, им оказался графин с апельсиновым соком, и плеснула на полотенце.

— Ну вот, накрылся завтрак по-английски, — огорченно заметила Софья, разглядывая оранжевую лужу на полу. — Аврора Сократовна заказала на утро овсянку, тосты и апельсиновый сок.

— При чем тут апельсиновый сок? — удивилась Анжелика. — По-моему, англичане пьют чай с молоком или лимоном на завтрак.

Хозяйка сама налила себе кофе и уселась за стол, наблюдая, как Соня затирает апельсиновую лужу.

— Не знаю я, что там пьют англичане, а Аврора Сократовна требует апельсиновго сока, сделанного вручную. Я сегодня целое утро на это потратила, — пожаловалась Соня. — Анжелика Сергеевна, вы не знаете, Тоня сегодня вернется? Я ничего не успеваю одна.

— Что? — переспросила хозяйка, отрешенно разглядывая рисунок на кухонной скатерти.

— Я про помощницу, мне нужна помощница, — медленно проговаривая слова, повторила Соня.

— Да, конечно, молоко мы всегда заказываем, молочник приходит по вторникам и четвергам, — думая о своем, совершенно невпопад ответила Анжелика.

— Да мне не нужен молочник, я про Тоню спрашиваю! Аврора Сократовна требует к себе повышенного внимания, будто я ее личная прислуга. Теперь даже не знаю, как с этим дурацким соком быть, — проворчала Соня.

— Будьте проще — и к вам потянутся люди, — предложил Игорь. — Вашу проблему мы решим очень просто!

С этими словами Игорь раскрыл дверь холодильника, достал пакет апельсинового сока, перелил его в графин и поставил на стол.

— Остается только уничтожить улики, и никто не догадается, что в графине на самом деле.

— Ну да, — недоверчиво покачала головой Соня. — Драко… Аврора Сократовна наверняка заметит подмену.

— Соня, хотите пари, — предложила Игорь. — Если Аврора сможет отличить натуральный сок от ненатурального, то я… приглашу вас в ресторан. Анжелика, ты не обидишься? — обратился он к хозяйке дома. — Просто я уверен, что никто ничего не заметит. Правда?

Анжелика пожала плечами, она все глубже погружалась в свои мысли.

Игорь с грустью посмотрел на нее.

— Если хотите, я даже женюсь на вас, если вы выиграете пари, Сонечка, — громко произнес он, глядя на Анжелику, продолжавшую оставаться невозмутимой, она словно не слышала, о чем идет речь.

— Извините, я пойду к себе, у меня что-то голова болит, — обронила она и вышла из кухни.

Игорь вздохнул и попросил еще кофе:

— Даже не представляю, как ее вытаскивать из этого состояния… Скоро мне самому начнут мерещиться призраки, говорящие головы и убийцы.

Соня налила себе чашку горячего кофе и присела за стол. Ей нужно было поделиться с Игорем своими подозрениями, а главное, расспросить про убитого Михаила. Она уже открыла рот, чтобы задать свой вопрос, но за ее спиной раздался зычный рык Драконихи:

— Мы тут, понимаешь, с голоду помираем, а она здесь кофеи распивает! Вот был бы жив Аристотель, такого безобразия не было бы! Правильно, разве может прислуга вести себя как положено, когда хозяйка занимается неизвестно чем… Больше бы о доме думала, меньше бы всякая ерунда мерещилась, — высказалась Аврора Сократовна. — А от вас, Игорь, я такого не ожидала. Питаться вместе с прислугой — дурной тон! — добавила она с таким видом, словно Игорь и Соня занимались на кухне чем-то непристойным.

В синем парчовом халате, расшитом какими-то золотыми павлинами и китайскими иероглифами, с густым макияжем на лице, Дракониха сама походила на возмущенного павлина.

— Доброе утро! Прекрасно выглядите, Аврора Сократовна, — спокойно произнес Игорь, словно не заметил шпилек в адрес Анжелики и возмущения по поводу своего поведения.

Привлеченный шумом, на кухню заглянул Никита. Судя по его потному лицу и спутанным волосам, утренняя пробежка завершилась.

— Что за шум, а драки нет? — хихикнул он. — Мадам, из вас получился бы классный боцман. Командовать людьми — ваше призвание, — произнес он весьма сомнительный комплимент Авроре. — Между прочим, друзья, у нашей Сонечки на самом деле золотые ручки. Она сегодня накормила меня таким поразительным омлетом, что я пришел за добавкой. Сонечка, дайте я поцелую вашу ручку, — с этими словами он дернул Софью за руку и чмокнул.

— Омлет? — переключилась на еду Дракониха. — Я тоже хочу омлет, и Дианочка тоже, — заявила она. — Мы все требуем омлета. Сейчас же, сию минуту.

Соня точно знала, что в холодильнике осталось пять яиц, на всех не хватит, лезть в курятник второй раз ужасно не хотелось.

— Извините, на завтрак блинчики с творогом, гречневая каша, котлетки и…

— Сонечка, если Никита без ума от вашего омлета, я тоже должен его попробовать, — поддержал Дракониху Игорь.

Спорить было бесполезно. Соня решила, что благоразумнее будет исполнить желание собравшихся.

Проклиная в душе Никиту, ругая Тоню за ее долгое отсутствие, себя за то, что ввязалась в эту авантюру, она снова направилась в темный и страшный курятник. Набрав еще одно лукошко, Соня уже собралась уйти. Но в эту самую минуту ее внимание привлекло какое-то движение во дворе.

Из чердачного окошка можно было разглядеть не только участок, но и угол дома, вернее, ту часть, где были распложены комнаты Анжелики. Соня решила взобраться на чердак и посмотреть. Внимательно приглядевшись, она поняла, что привлекло ее внимание. Возле распахнутого окна Анжеликиной комнаты стояла лестница. Небольшая сборно-разборная металлическая конструкция. Интересно, откуда, а главное, когда она здесь появилась? Соня была больше чем уверена, что вчера вечером никакой лестницы не было. Она обошла весь дом, пытаясь придумать, как попасть внутрь, не привлекая внимания. Если бы лестница была там, она бы ею воспользовалась.

Через несколько минут кто-то вылез из окна Анжеликиной комнаты, быстро спустился по лестнице и бросился в сад.

«Убийца», — пронеслось в голове у Сони.

Сомнения не было, что этот человек замышляет что-то нехорошее, а значит, его необходимо поймать. Нормальные люди входят в дом через дверь, а не через окно.

Сыщица быстро спустилась с чердака, перескакивая через две ступеньки и не задумываясь о том, что в любую минуту может сорваться вниз. Как только ее нога коснулась земли, она быстрым шагом, почти бегом, направилась к задней калитке хозяйственного двора. На улицу здесь была самая короткая дорога. Если она поторопится, то окажется на пару шагов впереди преступника и сможет разглядеть незваного гостя. Эта мысль толкала Соню вперед, она не раздумывала, что произойдет, когда они столкнутся лицом к лицу. Сейчас нужно было действовать, а не рассуждать. Она бежала к заветной калитке с единственным желанием — догнать.

Софья редко заходила на эту половину огромного двора, здесь была конюшня, банька и сарай для поросенка. Она до сих пор не могла понять, зачем Анжелике вся эта живность. Сейчас, имея деньги, можно купить себе все, что угодно, в любое время суток. Впрочем, при таких деньгах она имела возможность выполнять любые свои прихоти. Если ей хотелось создать уголок сельской жизни, она могла себе это позволить. Тем более что работники следили за подсобным хозяйством замечательно. Ни запаха, ни мух… Полная иллюзия сельского уюта!

Соня торопилась и не заметила дурацкий пенек на ровном месте. Она споткнулась и чуть было не угодила в небольшую лужицу. Инстинктивно она схватилась за первое, что попало под руку. Этим первым оказалась щеколда от сарая, где обитал свин Гошка. С громким треском запор отвалился, и дверь распахнулась.

Гошка, давно скучавший в одиночестве и духоте, поднял пятачок и, вдохнув свежего воздуха, радостно хрюкнул. Распахнутая дверь стала сигналом к действию, упитанный свин Гошка со всех ног или копыт (Соня точно не знала, как они называются) рванул из сарая. Софья стояла рядом и с ужасом наблюдала, как резвилось животное. Гошка вертел мордой, визжал и, похрюкивая от удовольствия, носился взад-вперед. Завидев Соню, он рванул к ней и сбился с ног, не рассчитав свои свино-кабанские силы. Плюхнувшись прямо в лужу, поросенок активно начал пачкать свои бело-розовые бока, попутно брызгая на Соню. Та же думала о том, что, пока она здесь, преступник спокойненько скрывается с места преступления…

Сыщица готова была заплакать, зато Гошка чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Довольно повизгивая, он подставил Соне свой упитанный чумазый бок, словно котенок, напрашивающийся на ласку.

— Какая же ты свинья, Гоша, — огорченно заметила Соня. — Я из-за тебя преступника потеряла, а ты! Вот сдадут тебя на мясо раньше времени, тогда пожалеешь о своем поведении.

На поросенка такая перспектива не произвела никакого впечатления, он продолжал радоваться жизни, луже и неожиданной свободе. Он вильнул попой и резво засеменил к огромной яблоне, росшей неподалеку. Загонять животное в сарай у Сони не было ни сил, ни возможностей. Она постаралась хоть как-нибудь привести себя в порядок.

Возле дома садовник Юра поливал клумбы с цветами.

— Доброе утро. Грязевые ванны принимаем? — поинтересовался он, разглядывая Соню.

— Нет, бешеный свин вырвался на свободу, — огрызнулась «горничная».

— Интересно, свиное бешенство передается людям? — пробормотал садовник, отступая на несколько шагов назад.

— Передается, через поцелуи! Но ты не бойся, с тобой целоваться никто не собирается, — отозвалась Соня, пытаясь отчистить с себя грязь. Она хотела было сказать еще что-нибудь обидное, но в эту самую секунду мощная струя холодной воды чуть не сбила ее с ног.

Как только дыхание восстановилось, Софья набросилась на хихикающего садовника:

— Совсем очумел? Кретин, я чуть не захлебнулась, идиот…

Вероятно, в ее глазах было что-то такое, что испугало парня.

— Соня, я же это, я помочь, почистить тебя хотел…

Соня, доведенная до бешенства свином Гошкой, неизвестным преступником и садовником Юрой, выхватила из рук молодого человека шланг и принялась поливать его, выкрикивая какие-то угрозы и проклятия, предназначавшиеся, конечно же, не садовнику, а тому гаду, который убил Михаила и пытался убить Анжелику.

В себя она пришла только через несколько минут, когда кто-то отключил воду. Соня обернулась, желая разорвать на части этого наглеца, помешавшего ей вершить суд и расправу.

За ее спиной стояли все обитатели дома. Дракониха, поджав губы, бормотала что-то о непроверенных сумасшедших горничных; Казимир Измайлович пристально разглядывал ее тело, облепленное мокрой одеждой; Диана морщила носик; Анжела изумленно разглядывала свою горничную, не понимая, что произошло. Один только Никита попытался все свести к шутке:

— Господа, желающие принять грязевые ванны и водные процедуры могут записываться предварительно, для ветеранов и малолетних скидки. Показательный сеанс терапии закончен, расходитесь.

Однако никто не ушел, вероятно, народ ждал объяснений. Соне сделалось как-то неуютно и очень грустно, почему-то захотелось домой, к маме.

— Извините, Анжелика Сергеевна, я видела, как из вашего окна кто-то спускался вниз, я побежала за ним, а там Гошка из загона вырвался… Я в лужу упала, потом еще здесь этот идиот добавил. Вот нервы у меня и не выдержали, не каждый день приходится работать в доме, полном убийц…

Договорить Соня не успела, во двор дома Анжелики Сергеевны въехал милицейский «газик». Соне хватило одной секунды, чтобы догадаться о причине этого визита. Из машины, покряхтывая, выкатился похожий на колобка толстенький щекастенький милиционер. Софья улыбнулась, таким нелепым выглядело это добродушное лицо под форменной фуражкой. Помятый кителек, казалось, вот-вот треснет по швам, брюки были коротковаты, ботинки давно не встречались с обувной щеткой.

— Здравия желаю, капитан Прунько Сидор Савельевич. Кто хозяин дома?

— Хозяйка, — отозвалась Анжелика, — это я, что случилось? Мы милицию не вызывали.

— А нас, гражданочка, не зовут, мы сами приходим, — уточнил капитан Прунько, доставая огромный, по размерам приближающийся к парашюту носовой платок, и шумно высморкался. — Извините, ноги где-то промочил, насморк житья не дает. Мне бы дома отлежаться, а у вас тут труп бесхозный объявился.

— Труп?!

— У нас?

— Это что, шутка?

— Глупости, наши все на месте!

— Чей?

Перебивая друг друга, все кинулись с расспросами к капитану Прунько. Он все еще продолжал сморкаться в платок, потом вздохнул и ответил:

— Труп найден на территории старого пруда, официально принадлежащего хозяйке этого дома, Анжелике Сергеевне Джанаелиди. Значит, труп этот — мой, — пробормотал он, пряча платок в карман.

— Как это ваш? — уточнила Нина, она одна среди всех присутствующих сохраняла спокойствие. — По-моему, вы тут, перед нами, и живее всех живых. Вам не кажется, господин Врунько, что ваш спектакль несколько затянулся?

Капитан снял с головы фуражку, достал из другого кармана расческу и принялся причесывать волосы. Закончив эту процедуру, он так же спокойно надел на голову фуражку и объяснил:

— Территория эта находится в моем подчинении, значит, и труп мой! И не дай бог кому-нибудь придет в голову помешать мне в расследовании. Это я вас так, на всякий случай предупреждаю.

— Нет, позвольте, — вмешался в разговор Казимир Измайлович, — по-моему, вы на нас собираетесь оказывать давление. Всем собравшимся я рекомендую ничего не говорить господину Вруньку без своего адвоката. У кого нет своего адвоката, готов в качестве помощи оказать консультацию. Знаем мы все эти штучки, беспредела не допустим.

— Прунько, — поправил Казимира милиционер, — капитан Прунько мое фамилие. Чего это вы так засуетились, рыльце в пушку? Может, вы и есть убийца?

— Да как вы смеете? Мне, пожилому человеку, заслуженному юристу, известному в городе адвокату, — не на шутку разошелся Казимир. — Между прочим, у вас ордер на обыск есть? А где ваши понятые?

— Да ладно, что вы так разошлись, — примирительно проговорил капитан. — Я же так, побеседовать зашел. Может быть, кто-нибудь что-нибудь видел или слышал. Я, конечно же, могу пригласить вас к себе в управление. Только у нас там сейчас ремонт, краской воняет, мебель всю вытащили, стоять придется. Если хотите, я вам сейчас же повестки выпишу.

— Нет уж, спасибо, — отозвалась Анжелика, — если все остальные не против, давайте здесь поговорим.

Никто не высказал желания ехать в милицию.

— Вот и ладненько, — пробормотал Прунько. — Хозяйка, можно водички или чаю? И местечко определите, где мы могли бы с каждым отдельно переговорить.

— Можно в гостиной, там просторно и прохладно, — предложила Анжелика. — Там и чаю можно выпить. Соня, идите переоденьтесь, а то вы простудитесь, вы вся дрожите, — добавила хозяйка.

Софья, про которую все забыли из-за появления милиционера, снова оказалась в центре внимания. Она не стала объяснять, чем вызван ее приступ дрожания. Да и как объяснить, что при виде милиционера ее душа ушла в пятки! У непричастных, пусть даже косвенно, к убийству совесть чиста, им бояться нечего.

— Да, я, пожалуй, пойду приму душ и переоденусь, если товарищ милиционер не возражает, — проговорила Соня.

— Конечно, нет, идите! Простуда — ужасная вещь. Не торопитесь, у меня тут целый список людей, я, пока всех не опрошу, не уйду, — сообщил капитан.

Соня кивнула и поспешила к дому. Приняла ванну, переоделась, причесалась. Все это время она думала о том, что происходит. Голова работала четко, как компьютер.

Михаила нашли даже раньше, чем она предполагала. Интересно, кто? Кто-нибудь из местных пустые бутылки собирал или собаку выгуливал. А может быть, позвонил какой-нибудь доброжелатель и… Скорее всего, этот доброжелатель и есть убийца. Соня много раз читала в книжках и смотрела в кино, как самый лучший свидетель, сотрудничающий со следствием, оказывался преступником. Никто, кроме Сони и убийцы, не знал о том, где лежит труп. Зачем нужно было помогать следствию? Затем, чтобы подставить Софью. Убийца же не знает, что она сняла с шеи убитого свою косынку.

Продолжая раздумывать, сыщица направилась в гостиную, где расположился капитан Прунько. Собравшиеся живо обсуждали новость о преступлении, вот только информации конкретной ни у кого не было. Капитан приглашал всех по одному в маленькую комнату рядом с гостиной и выпускал через запасную дверь в другой коридор так, чтобы у них не было возможности все рассказать остальным. В гостиной не было Анжелики, Казимира, Драконихи. Вероятно, капитан уже допросил их. Соня вошла в комнату и скромненько уселась на стул, продолжая обдумывать собственную линию поведения. Она не сразу заметила, как тихо стало в гостиной.

Софья подняла голову и увидела, что все пялятся на нее.

— Вы как себя чувствуете? — участливо спросил Игорь, словно она перенесла только что тяжелую операцию.

— Я? Нормально, а что? — удивленно переспросила сыщица, пытаясь понять, в чем дело.

— Я же говорила, что у нее не все дома! — фыркнула Диана.

— Сонечка, вы, когда из комнаты выходили, в зеркало на себя посмотрели? — поинтересовался Никита.

Она пожала плечами:

— Не помню. Кажется, нет — я торопилась.

— Честно говоря, вы и в таком наряде выглядите симпатично, но боюсь, окружающие вас не поймут, — пошутил Игорь. — Я бы советовал вам переодеться.

Соня, ничего не понимая, подошла к зеркалу и только тогда поняла, в чем дело.

Думая о трупе Миши Каширского, она не заметила, как переоделась в ночную рубашку, поверх повязала фартук и на голову повязала форменную косынку. Видок был как раз для психушки.

Софья покраснела, ойкнула и выскочила из гостиной. Хорошо, хоть на ней была новая симпатичная ночная рубашка, купленная по случаю одного удачно проведенного расследования. В такой и на людях показаться не стыдно… Господи, вот до чего она себя довела! Нет, надо сегодня же попросить у Анжелы выходной и съездить домой. Посидеть с мамой, подальше от всех, а главное, от убийцы. Нужно все рассказать маме, она обязательно поможет рассортировать по полочкам, она непременно подскажет, что делать. Соня снова переоделась, на этот раз как положено, и вышла из комнаты. Судя по разговорам в гостиной, капитан все еще проводил «собеседование». Сыщица решила отвлечь мозги механической работой. Если она собралась домой, нужно как можно быстрее выполнить всю работу. Поменять в комнатах постельное белье, протереть пыль, поменять цветы в вазах.

Господи, из-за всей этой суеты с милиционером она совсем забыла про незваного гостя… Соня поднялась в комнату Анжелики. Зачем этот человек забрался сюда? Может быть, пока капитан здесь, нужно рассказать ему обо всем, что происходит в доме? Вот только о чем — обо всем? Если бы Анжелика хотела, она давно бы сама обратилась в милицию. Если рассказывать о своих подозрениях, то придется признаваться в том, что это она, Соня, пригласила на свидание Михаила и нашла его уже мертвым в раздевалке. Тогда придется объяснять, почему она сразу не сообщила в милицию? Чем дальше в лес, тем больше дров. Что-то не похож капитан Прунько на думающего мента, он в два счета сделает Соню преступницей и получит премию или еще какую-нибудь награду. Нет, придется самой разбираться во всей этой истории!

Соня тихонечко подкралась к дверям Анжеликиной комнаты и заглянула внутрь — никого. Выглянула в коридор и шагнула в комнату. Если ее застукают на месте преступления, всегда есть возможность правдоподобно соврать — пришла убираться.

Софья заглянула в гардеробную, в чулан, выглянула на балкон, посмотрела из раскрытого окна во двор. Что же нужно было здесь этому уроду? Соня на всякий случай заглянула в ванную и поняла, зачем к Анжелике наведывался гость. На подставочке лежал фен. Только не тот, который вчера Соня держала в своих руках. Это был похожий фен, только ручка у него была чуть темнее и на проводках возле вилки виднелись две подпалины. Теперь никто не смог бы доказать, что вчера этот фен работал. Одно из доказательств покушения на жизнь Анжелики было уничтожено.

«Вот дура», — выругала себя Соня. Нужно было еще вчера его припрятать! Как она не подумала об этом… Ведь сообщник преступника в доме, он в любой момент мог сам подменить фен. Вот только почему-то не сделал этого. Почему? Боялся, не хотел рисковать, был занят другим делом. Скорее всего, ему было некогда, он готовился к убийству Михаила. Теперь тем более нельзя было ничего говорить милиции: ведь нет никаких улик против таинственных посетителей и очень многое против самой Сони.

Она быстро перестелила постель, протерла пыль, сменила воду в цветах и вышла в коридор. Следующей была дверь в комнату Ларисы. Соня заглянула внутрь — никого. Живописный беспорядок говорил сам за себя. Сразу было видно, что в этой комнате живет взбалмошная, капризная женщина. В воздухе витал терпкий запах духов, на столике стояли роскошные розы. Соня принялась застилать постель и обратила внимание на упаковку из-под снотворного, лежащую на прикроватной тумбочке. В пластинке не хватало трех таблеток. Софья знала это лекарство, мама очень часто после аварии принимала его. Доктор говорил, что достаточно одной таблетки, а уж двух или трех хватит на мертвый сон.

Сыщица отчетливо вспомнила вчерашний разговор в гостиной между Никитой и Игорем:

«Классная телка. Мы с ней сегодня всю ночь зажигали, на пять минут вырвался покурить. Не женщина, а «Плейбой» в действии! Такая затейница, что дух захватывает. Я таких поз даже в «Камасутре» не видел. Веришь, я сам не октябренок в половом вопросе, но это — что-то…»

Странно, как можно показывать суперэротические чудеса, выпив три таблетки снотворного? Даже после одной «зажечь» трудно, а уж после такого количества… Зачем же тогда Никита все это выдумал? Для укрепления мужского самолюбия? Просто потрепаться? Или все гораздо серьезнее и ему понадобилось алиби? Нет, не может быть, он не похож на преступника, зачем ему это? Он богат, ухаживает совсем за другой женщиной, он не родственник Анжелики, ее смерть ничего не даст ему…

К тому же это алиби легко опровергнуть. Достаточно только спросить у Ларисы, как она провела эту ночь. Тот же самый Прунько вызовет ее к себе и спросит, с кем она провела ночь. Это Игорь не станет задавать даме столь деликатных вопросов, он все же джентльмен, а Прунько такими пустяками вряд ли озабочен. И его служебное положение обязывает… Никита же не дурак, он мог выдумать алиби и посерьезнее. Стоп, а может быть, он вовсе и не искал алиби? Об убийстве Миши мог знать только убийца и его сообщник. Всем остальным вовсе не нужно было искать никаких алиби. Именно тот, у кого с алиби нет никаких проблем, и должен находиться под подозрением… Зачем же тогда Никита выдумал всю эту историю? Может, он хотел скрыть что-нибудь другое, менее серьезное? Соня окончательно запуталась.

«Господи, почему в кино и в книгах у сыщиков все получается так просто? Дедукция, скрип левого башмака, синяя нитка от кашемирового пальто, остатки белого порошка в чашке — и преступник пойман. А тут…»

— Софья, вас милиционер просит спуститься, — позвала ее из коридора Анжелика, — что вы там застряли?

Соня выглянула из комнаты:

— Сейчас, иду, мне немного осталось, только пыль протру.

— Не выдумывайте, спускайтесь скорее. У этого Прунько и так все под подозрением. Еще минута, и вас причислят к преступникам!

— Да что случилось-то? — правдоподобно, как ей показалось, сыграла удивление Соня.

— Вот он все вам и расскажет, он с нас чуть ли не подписку о неразглашении взял, — объяснила Анжелика.

Софья, пытаясь унять дрожь в коленях, спустилась вниз, где ее ждал Прунько. Милиционер сидел за столом, возле него стоял недопитый бокал с чаем и блюдо с пирожками.

— Переоделись? — поинтересовался он. — Что-то вы долго. Задерживаете меня, гражданочка.

— Да я пока вымылась, пока высушилась, потом у меня было очень серьезное дело…

— Ладно, хватит. Вы убитого знали? — прямо спросил Прунько.

— Кого? Трупа? Я ничего не знаю про труп.

— Да, а почему же тогда спросили про труп? — нехорошо усмехнулся Прунько, словно радуясь, что подловил Соню.

— Так вы же сами сказали, что нашли труп, труп — ваш, ну, в смысле, на вашей территории. Вот и все. А как я могу знать этот труп, если я с ним не знакома? — вполне резонно заметила Соня.

Однако Прунько сбить с намеченной линии оказалось довольно трудно.

— Вы могли его знать, гражданочка, если сами его пристукнули.

— Пристукнули? — не сдержалась Соня. — А его не…

В самую последнюю минуту Соня поняла, что чуть не попалась в ловушку. Ей знать о способе убийства Михаила не полагалось… Вовремя спохватившись, она продолжила с вопросительной интонацией:

— …утопили? Я думала, раз нашли на пруду, значит, утопленник.

Похоже, Прунько не заметил маленькой Сониной оплошности, он продолжал гнуть свою линию:

— А раньше вы с трупом не встречались, значит?

— Послушайте, у меня нет такой привычки — встречаться с трупами! Я встречаюсь с нормальными живыми людьми, — заметила Соня. Ее уже начинала раздражать туповатость Прунько (хотя он мог только играть под эдакого дурочка). — Вы мне покажите фотографии, так, кажется, в кино делают, и я вам опознаю или не опознаю убитого. Если вы не знаете, как это делается, могу вам книжку по криминалистике дать почитать, если, конечно, вы читать умеете.

Прунько совершенно спокойно отреагировал на колкость. Он придвинул к себе бокал с чаем, отпил несколько глотков и протянул руку за пирожком.

— Между прочим, есть при исполнении служебных обязанностей — нарушение устава, — брякнула Соня. Ей хотелось вывести милиционера из равновесия.

— Пить, — уточнил Прунько, пожевывая пирожок. — Я, знаете ли, с пяти утра на ногах, а у меня желудок больной, питаться нужно регулярно, да всякие несознательные элементы не дают. Между прочим, вы давно в этом доме служите? — поинтересовался он.

— Это к вашему трупу не относится, — огрызнулась Соня. — Мы, между прочим, еще сами не завтракали. Так что давайте быстрее закончим разговор и разойдемся.

Прунько доел пирожок, вытер своим несвежим платком руки и отозвался:

— Зовите всех сюда, сейчас будем фотографии предъявлять.

— Я вам в прислуги не нанималась! Вам нужно, вы и зовите, — буркнула она, хотя все-таки решила выполнить просьбу капитана. Ей самой не терпелось увидеть реакцию обитателей дома на фотографию.

Возле дверей изнывали все обитатели дома. Кто-то держал себя в руках, кто-то пытался делать вид, что ему все нипочем. Диана закатывала глаза, шумно дышала и каждые три секунды порывалась упасть в обморок. Дракониха призывала всех оказать помощь «умирающей».

— Что вы стоите и смотрите? — рявкнула она Соне. — Быстро поднимитесь ко мне в комнату и принесите капли в розовом флаконе. Нет, стойте. Откройте окно, принесите воды, сбрызните платок водой. Нет, смочите платок в уксусе и протрите ей виски…

— Подождите, Аврора Сократовна, я наговор один знаю, меня старушка в деревне научила, против обмороков и испуга, я сейчас нашепчу…

С этими словами она наклонилась над Дианой и прошептала:

— Еще совсем недавно вы не казались склонной к обморокам. Если не прекратите этот концерт, расскажу, как вы пожирали сырые яйца. Конечно, описать ваш вид я не смогу, но уверяю вас, реакция будет потрясающая.

«Волшебные» слова заговора подействовали мгновенно. Диана приоткрыла глаза, вздохнула и слабым голосом произнесла:

— Спасибо, мама, мне уже лучше.

Наконец все собрались в гостиной, где на столе были разложены фотографии. Соня и без них знала, кого сегодня утром обнаружили местные жители. Она осторожно наблюдала за присутствующими, в надежде, что убийца или его сообщник как-то выдаст себя.

Прунько вручил каждому по фотографии, в нарушение всяких правил, и произнес:

— Чистосердечное признание учтет суд, оформим явку с повинной…

— Господи, это же Миша Каширский! — испуганно вскрикнула Анжела.

— Точно, Михаил Каширский, бывший секретарь нашей фирмы, — уточнил Казимир Измайлович.

— Мишель?! — пробормотала Дракониха. — Не может быть, такой молодой и симпатичный…

Одно из двух: либо для всех событие стало полной неожиданностью, либо они все хорошие актеры. Соня спохватилась, что ей самой нужно посмотреть фотографию. Она подняла со стола одну из них, повертела в руках и совершенно спокойно солгала:

— Впервые вижу этого человека. Правда, вчера вечером в кустах возле дома кто-то копошился, но я не приглядывалась.

— Так, прошу подробнее, кто этот человек, какое отношение он имел к вашему дому? — обратился повеселевший Прунько к Анжелике. — Как давно он здесь появлялся? Предупреждаю, вы несете ответственность за свои слова…

— Анжелика, я бы на твоем месте ничего не говорил, пока не прибудет адвокат. Думаю, что телефоны вот-вот заработают и… — предупредил Казимир.

— Не переживайте, господин адвокат, вы тоже окажетесь на этом месте. Сейчас попрошу очистить помещение и не расходиться до тех пор, пока я всех не опрошу, — приказал Прунько.

В эту самую минуту на пороге возникла Инна с большой дорожной сумкой в руках:

— Ау! Есть тут кто-нибудь? Пять минут у дверей звоню, палец занемел! Ни охранника, ни сторожа… Пришлось через калитку с хозяйственного двора зайти. Между прочим, там у вас кабан резвится, все грядки вытоптал, все цветы с клумбы сожрал. Ой, а что вы такие странные? — только сейчас заметила она состояние собравшихся.

— Иннуся, — всхлипывая, бросилась ей на шею Анжелика, — тут у нас такое, такое случилось, Мишу Каширского убили…

Все наперебой бросились посвящать Инну в подробности. Соня воспользовалась суматохой и выскользнула из комнаты. Она хотела объясниться с Инной наедине.

Глава 6

Ей не терпелось рассказать бывшей однокласснице о ходе своего расследования. У нее накопилась масса вопросов, на которые та могла знать ответ. Но в то же время Соне обязательно нужно было выяснить, что думает об убийстве Прунько. Почему он так уверен, что кто-то в доме Анжелики может знать о случившемся? Все эти вопросы нужно было прояснить как можно скорее. Еще до того, как Инна спросит у Анжелы, где же Соня. Чутье подсказывало, что превращаться из горничной в гостью пока еще рановато…

Стоя в коридоре, Софья мучительно раздумывала, как вызвать подругу и предупредить ее. Поглощенная своими мыслями, она выглянула в окно, выходящее на задний дворик. Там все еще продолжал разнузданное свинство Гошка. Нажравшись цветов, он каким-то образом взобрался на широкую скамью и принимал солнечные ванны, подставив свое когда-то розовое брюхо теплым лучам.

Софье нужно было как-то отвлечь собравшихся. Например, выманить всех на улицу и, воспользовавшись замешательством, переговорить с Инной. Соня вышла во двор, прихватив на кухне сочный кочан капусты и пару морковок. Она смутно представляла себе кулинарные пристрастия свиней. В какой-то детской книжке было написано, что свиньи обожают желуди. За неимением оных сгодится и морковка… В своей сумочке она отыскала рулон скотча, которому в предстоящем «спектакле» отводилась не последняя роль.

Бесшумно, словно крадущаяся пантера, она приблизилась к ничего не подозревающему Гошке и протянула ему морковку.

— Иди ко мне, дурачок, у меня такая вкусная морковка, такая сочная капустка. Вот, посмотри, я могу ее съесть сама, если ты не хочешь.

Для большей убедительности Соня на глазах свиненыша принялась причмокивать, делая вид, что поедает морковь.

Глупый свин поддался на провокацию, перевернулся на пузо, сполз с лавки и резво поскакал в сторону Сони. Животное еще не сталкивалось с людской коварностью, поэтому щедрое предложение Гошка принял за чистую монету. Приблизившись к морковке, которую Соня предусмотрительно положила на землю, поросенок расслабился и утратил бдительность. За что тут же и был пойман и посажен в огромную сумку, которую Соня отыскала в одном из чуланов. Оказавшись в темном, душном пространстве, свин принялся барахтаться и возмущенно хрюкать. Однако Соня последовательно выполняла пункты своего плана, в которых Гошке отводилась главная роль.

Она открыла дверь милицейского «газика», вытряхнула Гошку из мешка на сиденье и ткнула мордой в кнопку сигнала, к которому заблаговременно прилепила скотчем морковку. Гошка, пытаясь добраться до лакомства, нажал пятачком на гудок. Раз, второй, третий… Для достижения максимального эффекта Соня включила милицейскую сирену и спряталась в кустах. Такая какофония звуков перепугала Гошку. Свин бешено завизжал, дернулся, запутался в каких-то ремнях и оказался прочно пригвожденным к кнопке сигнала. Вопль несчастного животного, смешанный с гудком машины и воем сирены, привел в движение всех обитателей дома и их гостей.

Первым на крыльцо выскочил Прунько, за ним — все остальные.

— Прекратите хулиганство! — рявкнул милиционер. — Не трожьте казенное имущество!

Соня улучила момент и, дернув за руку Инну, прижала палец к губам.

— Привет, что это за маскарад? Весело тут у вас: ряженые, менты, воздушная тревога, — ошарашенно произнесла Инна.

— Тсс, — шепнула Соня и впихнула подругу в коридорчик. — Пойдем со мной, нужно переговорить.

Инна пожала плечами, но подчинилась.

— Привет! А я уж думала, ты не приехала, — проговорила она, когда они остались вдвоем.

— Инна, тут такая история получилась… Я приехала, как мы и договаривались, только Анжелика приняла меня за горничную из агентства. Понимаешь? Я решила, что в интересах следствия это самый лучший вариант. Вот и согласилась. Может быть, глупость, но обратного хода все равно нет. Так что ты меня не выдавай! А сейчас иди, пока тебя не хватились. Будем хранить инкогнито для пользы дела. Я тебе расскажу все, что мне удалось узнать. Главное, запомни: я — горничная! Не перепутай…

— Ну ты даешь! Прямо как в кино…

— Тут такие события разворачиваются, покруче самого крутого кино. Сама все скоро узнаешь… Ладно, беги! Прунько, наверное, уже Гошу обезвредил.

Во дворе воцарилась тишина, не слышно было и истошного поросячьего визга.

— Надеюсь, свиненыш жив. Хотя с этого Прунько может статься всякое, — пробормотала Соня, выглядывая в окно. Однако она напрасно тревожилась. Гошка, целый и невредимый, лежал на боку, подставив живот Прунько. Тот чесал пузо поросенку и что-то приговаривал. Софья была готова поклясться — какие-то ласковые слова.

— Прямо идиллия, — хмыкнула она, оборачиваясь к Инне. — Ничто человеческое ментам не чуждо… Может, он его усыновит или возьмет на воспитание?

Подруга расхохоталась и вышла во двор. Соня вернулась на кухню и принялась готовить поздний завтрак. Преступления преступлениями, а есть необходимо по расписанию!

— Я здесь работаю, пустите меня! Люди ждут, им завтракать пора, — раздался голос Антонины в коридоре. — Никакая я вам не женщина! Я Антонина Степановна Дунько, между прочим, сорок лет уже, уважаемый мужчина. Лучше скажите, что вы тут делаете? Где у вас этот самый… ордер на обыск? Вы меня до белого каления не доводьте, не доводьте, мужчина!

Тоня так разнервничалась, что стала коверкать слова, чего обычно за ней не наблюдалось.

Соня выглянула в коридор. Прунько преграждал дорогу Антонине, требуя у нее какие-то документы. Капитан был значительно ниже домоправительницы, ему приходилось задирать голову и подпрыгивать — видимо, для большей убедительности.

На шум из гостиной выглянула Анжелика:

— Пропустите ее, пожалуйста! Она у нас работает. Просто выходной брала.

— А может, вы все врете? Может, она преступница, а вы ее покрываете? Требую предъявления документа, — стоял на своем неумолимый Прунько.

— Что? Преступница?!! Да я за всю свою жизнь ни разу ничего чужого не взяла! Ни разу! А вот ты кто такой, это еще надо узнать… Много таких «оборотней в погонах» (от волнения Тоня поставила ударение на последний слог), сегодня он в милицейской форме, а завтра…

— Ну, вы, гражданочка, давайте не заговаривайтесь! Я, между прочим, при исполнении! — краснея от возмущения, крикнул капитан. — Положено предъявить документы — значит, будьте любезны, предъявите.

— Вы сами не заговаривайтесь! Вначале предъявите свои документы, потом поговорим, — отрезала Антонина.

Ситуация начинала приобретать анекдотический характер, ссора грозила затянуться. Анжелика на правах хозяйки решила вмешаться:

— Товарищ милиционер, вы же хотели поговорить с нами. Давайте поговорим, а потом Антонина Степановна найдет свои документы и все вам предъявит! Закончим это дело побыстрее и разойдемся. Вы — преступников ловить, а мы — по своим делам.

Прунько милостиво согласился внять голосу разума и скрылся, увлекаемый Анжеликой, в гостиной.

Тоня же, заняв руки делами, продолжала возмущаться поведением капитана. Ей было ужасно обидно.

— Нет, ты представляешь, каков фрукт! Документы ему предъяви! Говорит — может, я преступница! Разве по мне не видно, преступница я или экономка?! Так и придушила бы! Знаю эту породу, только и делают, что о людях всякие гадости говорят. А как помощи от них просить, не допросишься! У меня на той неделе кошелек на рынке украли. Я, правда, уже почти все покупки сделала, там и денег-то оставалось рублей двести… Так мне милиционеры говорят: «Иди отсюда, тетка! В следующий раз меньше рот будешь открывать, по сторонам глазеть». Это я-то — тетка?! Понаехали на нашу голову из своих Ухрюпинсков и Фрищенсков… — Антонина, сама родом из села Козлодоевска Тамбовской области, давно считала себя городской жительницей.

— Тоня, успокойтесь! Помогите, пожалуйста, Софье накрыть на стол, — попыталась утихомирить разошедшуюся не на шутку домработницу Анжелика Сергеевна, заглянувшая на кухню.

Соне же хотелось поскорее узнать, что происходит в гостиной. Для этого нужно было приготовить все к чаю и идти накрывать на стол.

— Антонина, вы не кипятитесь, у нас тут такие дела закрутились — мама, не горюй! Нашли какой-то труп, на Анжелику Сергеевну напали, хотели убить, Гошка вырвался на свободу… Так что Прунько можно понять. Этот самый убитый как-то был связан с нашими. По крайней мере, они все его узнали.

— Да ты что? Вот это да! Как в кино… А погоня была? А кого убили-то? Слушай, а может, у нас здесь маньяк? — вопросы градом посыпались на бедную Сонину голову.

— Я сама ничего не знаю! Пришел Прунько, начал нас всех пугать, потом предъявил фотографии. Анжелика, Кизя и все остальные труп опознали. Потом Гошка как-то в милицейский «газик» забрался и учинил переполох, следом вы пришли… Меня из комнаты выгнали.

— Так кого убили? — напомнила Тоня.

— Не знаю, — отрезала Соня, — я этого парня не видела ни разу. Слышала, что его Мишей зовут. Кто такой — не имею понятия.

— Миша? Я знаю только одного Мишу, которого могут знать все остальные. Миша Каширский, Мишик, Мишелик… Он раньше секретарем Аристотеля работал. Бывал у нас часто, даже жил целыми неделями, приударял за девочками: то за Ниной, то за Лариской. После смерти хозяина у него с Анжеликой Сергеевной конфликт произошел. У них какие-то трения по поводу денег возникли. У Мишелика растрата обнаружилась, потом оказалось, что он Аристотелю девочек подыскивал… Казимир Измайлович его из фирмы выпер. Хозяйка от дома отказала, так что я его давненько не видела.

«И не увидишь», — подумала Соня.

Ее мысли заработали в новом направлении. Значит, с этим Мишей тоже не все в порядке… Интересно, мог Мишель, обозлившись, пугать Анжелику или хотеть ее смерти? Все может быть! А могли Кизя или Анжелика хотеть смерти парня? Все может быть… Например, так: они вычислили, что Каширский угрожает Анжелике, и убили парня. Месть. Хотя стоп! Зачем его убивать, если можно просто сдать в милицию как шантажиста. Чем Михаил не угодил Анжелике? Почему Казимир Измайлович выгнал его из фирмы? Было ли все на самом деле так, как рассказала Антонина? Вопросов становилось все больше, а вот ясности все меньше…

— Соня, Соня, что будем готовить на обед? — вернул ее к действительности голос Антонины.

— А при чем тут я? — удивилась Соня. — У нас же есть повариха, пусть она и готовит. Я и так тут за себя и за того парня работала! Между прочим, я нашла таинственного зверя — пожирателя яиц.

— Большой крыс? — высказала догадку Антонина.

— Скорее крыса, — хмыкнула Соня. — Дианочка, собственной персоной, уничтожала сырые яйца. Я ее на месте преступления застала. Голодает наша сиротка, витаминов и белков ей не хватает…

— Да ну?! Вот зараза прожорливая! — удивилась Тоня. — Как же это она не побоялась в темный курятник зайти! Она же у нас цветочек оранжерейный…

— Верблюжья колючка, это ближе к истине, — усмехнулась Соня и поторопила Антонину: — Ладно, давайте всех чаем напоим, у меня еще куча дел!

— Спокойствие восстановлено? — поинтересовалась заглянувшая на кухню Анжелика. — Девочки, поторопитесь, пожалуйста, с чаем и поставьте еще одну чашку. Прунько остается.

— Я ему сейчас сделаю чаю, курары с цукатой наведу, — огрызнулась Антонина.

— С цикутой, — поправила ее Соня. — Цукаты — это сладости такие. Засахаренные кусочки фруктов…

— Неважно! А вообще, ему вместо чаю скипидару нужно, — прошипела в ответ домоправительница. — Не барин, может чай и на кухне выпить.

— Тоня, — прервала ее Анжелика, — в этом доме я решаю, кто и где будет пить чай.

— Если тебе так противно, я сама накрою на стол, а ты иди отдохни, — предложила Соня.

Антонина быстро согласилась и с гордо поднятой головой удалилась из кухни, напевая строчку из известной песни: «Врагу не сдается наш гордый «Варяг»…

Софья почти бегом проделала весь путь из кухни до гостиной в надежде услышать хотя бы часть важного разговора. Увы, речь в гостиной шла вовсе не об убийстве. Собравшиеся обсуждали прогноз погоды, причем с таким энтузиазмом, словно от этого зависело их личное благосостояние.

Едва сдерживая раздражение, Соня накрыла на стол. Ее так и подмывало буквально завалить Прунько вопросами: когда наступила смерть, кто в числе подозреваемых, кто сообщил о трупе… Она едва ли не прикрывала рот рукой, чтобы с губ не сорвались слова. Как объяснить милиционеру, почему ее, простую горничную, так тревожат эти вопросы? Соня, которая еще несколько минут назад так стремилась попасть в эту комнату, не знала теперь, под каким предлогом ее покинуть.

С чаем управились быстро, без скандалов. Гости разбрелись по своим комнатам, Прунько отправился по своим милицейским делам. Софья дождалась, пока чаепитие закончится, и, для отвода глаз взяв чистые простыни, поднялась в комнату Инны.

Инна распаковывала вещи.

— Ну ты даешь! Я тебя в этом наряде сразу не признала, — улыбнулась она. — Маскарад, да и только! Ну, как продвигается расследование? Что-нибудь узнала об угрозах? У вас тут жизнь кипит: покушения, убийства…

— Тише, тише, — остановила ее Соня, поплотнее прикрыв дверь. — Ты же мое инкогнито раскроешь! Если кто заглянет, я тебе чистое белье принесла, запомни.

— Вот здорово! Ты уже кого-нибудь подозреваешь? — громким шепотом спросила Инна.

— Да нет, я ничего еще пока толком не выяснила. Как только я сюда приехала, Анжелика меня случайно за горничную приняла. Я и решила остаться в этой роли… Потом я случайно столкнулась с Мишей, секретарем Джанаелиди. Он хотел мне что-то рассказать, и мы договорились о встрече на пруду. Кто-то подслушал наш разговор… Мне еще показалось, что дверь в кухне как-то странно скрипит. Только я не обратила внимания. Он хотел рассказать мне что-то важное.

— Успел? — спросила Инна, расширив глаза от удивления.

Соня покачала головой.

— Когда я пришла на пруд, он уже был мертв. Самое ужасное то, что задушен он был моей косынкой! Или похожей на мою.

— Не может быть, — охнула подруга, прикрывая рукой рот. — Господи, ведь они могли убить и тебя! Соня, ты должна бросить эту работу! Я не хочу твоей смерти…

— Если бы я не опоздала к нему на встречу, может быть, убили бы и меня. Только я не смогла прийти вовремя. В тот вечер на Анжелику в ванной кто-то напал! Мы пили чай в беседке, она ушла пораньше и…

В эту самую минуту кто-то постучал в дверь.

— Инна, к тебе можно? — раздался за дверью голос Анжелики.

— Ш-ш! — прошипела Соня, прижав палец к губам. — Я еще не знаю, стоит ли Анжелике говорить всю правду про меня. После гибели Миши я подозреваю всех. Кроме тебя, разумеется. Одно я знаю твердо: его смерть как-то связана с тем, что происходит в доме!

— Ты что? Подозреваешь… Анжелику? Зачем ей убивать Мишеля? Она его, конечно, недолюбливала, но не до такой же степени, — перебила Инна.

Соня пожала плечами:

— Мне будет спокойнее, если о моей миссии в этом доме будет знать как можно меньше людей. Я пойду в ванную, сделаю вид, что убираю там. А ты попробуй разговорить Анжелику. Что она думает о нападении, о смерти Мишеля… С тобой она будет откровенна.

Сыщица скрылась в ванной, прикрыв дверь настолько, чтобы слышать, о чем родственницы будут говорить.

— Анжик, заходи, — позвала Инна. — Я уже переоделась.

Соня взяла в руки щетку для ванны и присела на банкетку, на тот случай, если ее застукают.

В щелочку было видно, как Анжелика уселась в большое кресло у окна.

— Что это с твоей прической? — поинтересовалась она, разглядывая сестру. — Я сначала подумала, что ты в парике.

— Так и есть, — отозвалась Инна, снимая с головы роскошный огненно-рыжий парик.

— Иннуся! Боже, что ты с собой сделала! — вскрикнула Анжелика, увидев гладкий череп.

— А что? По-моему, нормально… Живенько так, голова дышит, мозги ближе к космосу… У меня теперь, между прочим, с астралом прямая связь. Тебе ничего не надо? Могу получить ответ из небесной канцелярии напрямую…

— Инна, как ты решилась на это?! У тебя же были такие…

— По-моему, у меня очень красивый череп! Хоть сейчас на конкурс красоты, — оборвала ее Инна. — Мисс Череп, например, вполне подходящий титул. Слушай, а давай проведем конкурс на лучший череп среди обитателей нашего дома. Обреем всех налысо, выберем жюри и…

— Инн, ты можешь говорить серьезно? — оборвала ее Анжелика. — Что случилось?

— Случайно перепутала моющие средства… Ерунда, скоро волосы чуть-чуть отрастут, и буду ходить без парика. Ты лучше расскажи, что у вас тут случилось! Тебя пытались убить? Это правда?

— Если бы ты спросила меня об этом вчера, я бы ответила утвердительно. А сейчас… Может быть, они просто хотели меня напугать? Или инсценировать несчастный случай? Я ничего не понимаю… Самое ужасное — я даже не могу представить, кто бы мог это сделать! Я так устала… Все думают, что я спятила. Мне опять звонили и угрожали по телефону…

— Брось, телефоны же не работали после грозы. Я пыталась дозвониться, ничего у меня не получилось…

— Я не знаю, что там не работало, но мне звонили, — упрямо повторила Анжелика.

— Ладно, хватит об этом! Звонили, не звонили — какая разница, — пошла на попятную Инна. — Ты лучше скажи, в милицию обращалась?

— Подумай сама: если даже ты, моя родственница, считаешь, что я спятила, — кто мне поверит? Какая милиция будет заниматься делом шизофренички? Вы же все в один голос говорите, что телефоны не работают, что в доме не было посторонних, что я сама опустила в ванну этот чертов фен, — выкрикнула Анжелика. — Теперь еще это убийство! Как ты думаешь, я сойду за подозреваемую?

— А что говорит милиционер? — поинтересовалась Инна. — Почему он решил, что убийство имеет к тебе и твоим гостям какое-то отношение? По-моему, у Мишеля на лбу не написано, что он на твоего мужа работал.

— Я сама сказала капитану, зачем скрывать? Тем более у него в кармане была салфетка с моими инициалами и вензелем Джанаелиди. Ты же знаешь, Аристотелю не давала покоя аристократическая идея. Он везде свой собственный герб ставил. В округе каждая собака знает, что это — наше.

Анжелика протянула Инне кружевную салфетку.

«Вот зараза, — подумала Соня. — Надо было у него по карманам пошарить! Как мне это в голову не пришло… Тоже мне сыщица! Растяпа!»

— Мало ли, может, он ее украл, — попыталась приободрить подругу Анжелика. — Знаешь, он хотел со мной поговорить. Несколько дней назад мы столкнулись с ним в городе. Мне еще тогда показалось, что у него какие-то проблемы. Мишель, всегда такой аккуратный, подтянутый, в тот раз был небрит, помят и пьян… Мы столкнулись у офиса. Он бросился ко мне, чуть с ног не сбил. Просил меня о тайной встрече. Говорил, что нам обоим грозит опасность, что все вокруг — предатели… Зачем-то просил прощения… Потом клянчил денег, обещал оставить меня в покое. Я дала ему денег и позвала охранника.

— Ну и что? — осведомилась Инна.

— Ничего! Я так ничего и не узнала, а теперь он убит, — отозвалась Анжелика.

В эту самую минуту Соня, притаившаяся в ванной, потеряла равновесие и свалилась с банкетки. По «дороге» она зацепилась за стойку. Та, падая, задела огромное зеркало, висящее над раковиной… Это был громкий, в прямом и переносном смысле слова, провал. Анжелика и Инна, прибежавшие на шум, застали Соню сидящей на полу в окружении невероятного количества упавших предметов, с туалетным ершиком в руках…

— Господи, Соня, что вы тут делаете? — удивленно воскликнула хозяйка дома. — Инна, ты что, не знала, что у тебя в ванной кто-то есть? — спросила она.

— Я понятия не имела, — с самым честным выражением лица отозвалась Инна.

— Вы что тут делали? Подслушивали? — предположила Анжелика.

Соня пыталась собраться с мыслями и придумать хоть какое-нибудь приличное оправдание. Но в голову лезли всякие дурацкие мысли.

— Извините, я просто, я это… я… — бормотала она, собирая с пола осколки стекла. Ей просто страшно было подумать, сколько это дурацкое зеркало может стоить. Наверняка его стоимость раз в пять превышает размер зарплаты горничной! — Простите, Анжелика Сергеевна, я пришла убираться, присела на банкетку, и меня сморило. Честное слово, я ничего не подслу-у-у-шивала, я нечаянно заснула, — в голос зарыдала Соня, всхлипывая и усиленно шмыгая носом. — Вы меня только не выгоняйте, у меня мама больная и сестренка беременная, а папа алкоголи-и-и-и-к. Мне без работы никак нельзя! Я отработаю, честное слово, — еще громче зарыдала Соня.

Три минуты безутешного рыдания и стенаний — не слишком ли долго? Ведь все это может наскучить Анжелике! Нужно было срочно менять тактику.

Тут на помощь к Соне подоспела Инна. Она в самый подходящий момент заметила здоровенную царапину на Сониной шее, из которой сочилась кровь.

— Ой, Анжелика, смотри, она себе шею порезала! Кровищи-то сколько! Наверное, артерию задела…

Расчет был верным: хозяйка ужасно боялась вида крови, собственной или чужой в одинаковой степени. Она побледнела и прислонилась к дверному косяку:

— Иннуся, надо «Скорую» вызвать! Звони…

— Какая «Cкорая», мы сейчас сами все сделаем! Надо смазать йодом и перетянуть жгутом. Где у тебя йод?

Анжелика кивнула в сторону маленького шкафчика над ванной:

— Здесь все должно быть.

— Давай шевелись! — громко приказала Инна Анжелике и шепотом добавила Соне: — А ты давай изображай из себя умирающую. Застони, сознание потеряй.

Долго уговаривать актрису не пришлось. Она с блеском исполнила партию «Умирающего лебедя». В театральном училище за такие художества обязательно поставили бы «отлично». Соня протяжно застонала, сомкнула веки и затихла, сдерживая дыхание.

В течение тех десяти минут, что ей оказывали первую помощь, она так и не подала признаков жизни. Софья слышала, как вокруг нее суетились, чувствовала, как защипала от йода царапина, как ее перетащили из ванной в комнату.

— Инна, она будет жить? — жалобно спросила Анжелика, разглядывая лежащую на кровати Соню.

— Будет, будет. Просто перепугалась, что зеркало разбила… К тому же еще ты ее в шпионаже обвинила — вот нервы и не выдержали. Ничего, нашатырю дадим понюхать — как новенькая будет!

— Ты думаешь, она случайно в ванной оказалась? — проговорила Анжелика. — Может быть, она из тех… Ну, которые меня шантажируют?

— Брось! — отмахнулась Инна от нелепого предположения подруги. — Ты на нее посмотри внимательно! Не похожа она на убийцу… И потом, вспомни, ведь это она обнаружила тебя в ванной. Если тот фокус с феном проделала Соня, тогда зачем ей нужно было крик, шум поднимать? Прикончила бы тебя спокойненько, и все.

Доводы показались Анжелике вполне убедительными. Она сразу же почувствовала себя виноватой…

— Надо бы ей выходной дать… Пусть родных навестит, отдохнет. Вчера весь день как белка в колесе крутилась, потом это нападение, покойник и все прочее. У любого человека нервы сдадут! Дам выходной и деньги заплачу, — решила Анжелика.

В этот момент Соня застонала и «пришла в себя». «Жалованье и выходной» — это хорошо! Главное — вовремя прийти в себя, чтобы получить и то и другое.

— Анжелика Сергеевна, простите меня, я вчера просто переработала, я…

— Ничего, ничего, Соня! Зеркало — это ерунда! Мне оно никогда не нравилось, дешевка. Мы вот что сделаем: дадим тебе выходной! Отдохнешь, развеешься. Как соберешься, зайди ко мне, я тебе выплачу жалованье за эту неделю. Думаю, на мелкие расходы, чтобы отвлечься от проблем и переживаний, хватит.

— Ой, Анжелика Сергеевна! Я же ведь не проработала еще… — пробормотала Соня.

— Ничего, ничего. Считай это моральной компенсацией за причиненные неудобства, — отрезала хозяйка. — Ты до своей комнаты сама дойдешь или тебе помочь? — участливо спросила она.

— Я ей помогу, — вызвалась Инна. — А ты давай иди вызывай такси, — предложила она.

Анжелика согласно кивнула.

— Давай поднимайся, лебедь ты наш умирающий! Здорово ты сыграла, прямо мурашки по коже, — похвалила актрису Инна. — Слушай, а под сумасшедшую скосить можешь?

— Проще пареной репы, — отозвалась Соня, поднимаясь. — Меня этому учили в театральном. Актеры вообще по сути своей очень близки к сумасшедшим. Из одной роли в другую, раздвоение личности и все такое.

— Здорово сказанула! — восхитилась Инна.

— Это не я, это Джейн Фонда. Моя преподавательница по актерскому мастерству частенько ее цитировала.

Через несколько минут Соня уже стучалась в комнату Анжелики:

— Анжелика Сергеевна, можно?

— Ты как себя чувствуешь? — поинтересовалась хозяйка, протягивая конверт.

— Спасибо, нормально, — ответила Соня.

В эту минуту, очень кстати, засигналило такси. Софья попрощалась и выскочила во двор. Она едва сдерживалась, чтобы не перейти на бег.

Как только за ней закрылись ворота дома, она сразу же почувствовала себя другим человеком. Соня назвала таксисту адрес и незаметно нащупала конверт с деньгами. Плотность конверта приятно согревала душу. Каждый раз бы такую компенсацию за моральные страдания! Софья откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Два дня свободы, два дня без придирок Драконихи, без домогательств Казимира, без трупов и милиционеров! Какое счастье!

— Приехали, — сквозь дрему услышала она голос водителя.

— Да, да, сейчас, — отозвалась Соня, открывая глаза. Она протянула водителю деньги, прихватила сумку и выбралась из машины.

Во дворе, на своем «боевом посту», как всегда, сидели старушки.

— Здравствуйте, — поздоровалась Соня, проходя мимо.

— Здрасьте, здрасьте! — хором отозвались бабульки. А следом чуть тише добавили: — Ишь ты, на таксях разъезжает! Одно слово — актриса… Мамаша такая положительная женщина! И в кого Сонька уродилась такой? В папашу, наверное…

Сыщица сделала вид, что ничего не слышит. Сценарий почти не менялся. Старушки — они во все времена старушки, и разговоры у них все время одинаковые…

Соня достала ключи и открыла дверь.

— Мамуля, я приехала! — крикнула она.

— И тебе здравствуй, — раздался из глубины комнаты голос Маргариты Ярополковны. Через минуту она сама выехала в коридор.

— Что, у тебя амнезия, склероз? Номер нашего телефона стерся из памяти? — сердито спросила мать. — Я, между прочим, места себе не нахожу, сны снятся всякие, предчувствия нехорошие беспокоят…

— Мамуся, — ласковым голосом произнесла Соня, чмокая Маргариту Ярополковну в щеку, — не сердись! Во-первых, телефоны все это время не работали. Во-вторых, там такие дела закрутились… Я тебе все-все расскажу, если ты меня покормишь своими фирменными блинчиками с черничным джемом. А я, между прочим, твоего любимого чаю купила!

Соня протянула матери крохотную металлическую коробочку с превосходным чаем. Маргарита Ярополковна еще несколько минут для вида посердилась на дочь, затем приняла подарок.

— Давай посмотрим, что ты там такое купила, — произнесла она, натягивая на нос солидные очки. — Какая-нибудь подделка, — продолжила она, пытаясь разобрать мелкий шрифт на баночке. — Сейчас ничему верить нельзя! Представляешь, что мне Мария Ивановна с первого этажа вчера рассказала? Купила в магазине прищепки, принесла домой, а на них написано: «Сделано в Китае»… Что ж мы, уже и прищепки делать разучились? Вот до чего страна докатилась, а ведь раньше…

— Мамуся, — прервала воспоминания матери Соня, — ты меня блинчиками кормить будешь или воспоминаниями?

Маргарита Ярополковна посмотрела на дочь поверх очков, покачала головой:

— Доставай муку, яйца, сахар! Учу, учу тебя, и все без толку… я, наверное, не дождусь, когда ты сама готовить будешь, — проворчала она.

Через полчаса Соня поглощала аппетитные, румяные блинчики с черничным вареньем. Мать молча наблюдала за тем, как любимое чадо отправляет в рот очередной блинчик.

Почувствовав в животе приятную тяжесть, Соня откинулась на спинку стула.

— Мамуля, ты волшебница, — похвалила она кулинарные способности Маргариты Ярополковны.

— Хватит подлизываться! Рассказывай, что у тебя там стряслось, — отозвалась та, устраиваясь поудобнее в своем инвалидном кресле.

Соня принялась пересказывать все, что с ней произошло, начиная с первого дня своего пребывания в доме Анжелики. Маргарита Ярополковна слушала внимательно, делая какие-то пометки в блокноте, лежавшем перед ней на столе.

— Вот и все, остается найти убийцу — и готово, — закончила Соня свой рассказ. — И я думаю, что убийца в доме! Это кто-то из друзей семьи и ближайших родственников. Вот вернусь — вычислю.

Маргарита Ярополковна к Сониным словам отнеслась скептически:

— Не думаю, что кто-то из ближайшего окружения задумал убить Анжелику. Если рассуждать логически, то смерть ее не выгодна никому из них. У Анжелики есть другие родственники — мать, отец. В случае смерти… при сомнительных обстоятельствах, как ты сказала, они получат деньги и все остальное. Ведь, убив Анжелику, преступник заранее не сможет угадать, признают ли ее смерть естественной или «сомнительной»… Казимир останется без руководящего поста, друзья — без сытной кормушки…

Соня внимательно слушала Маргариту Ярополковну, впитывая каждое слово.

— Вполне возможны два других варианта, — продолжала Маргарита Ярополковна. — Первый — доказать безнравственность поведения Анжелики и представить доказательства Казимиру Измайловичу. В этом случае он и останется распорядителем фонда до конца своих дней. За такую кормушку многое отдать не жалко! Анжелика лишится наследства, но останется живой и невредимой, правда — бедной.

— Нет, — возразила Соня, — Кизя отпадает! У него тоже рыльце в пушку. Он без энтузиазма принял предложение Авроры Сократовны… Я же тебе говорила, что мне удалось подслушать их разговор. Она предлагала ему компромат на Анжелику использовать, только он отказался…

— Ну, это не аргумент! Ему просто не хочется иметь с Авророй никаких дел. Судя по твоим рассказам, Аврора — та еще штучка. Ее заветное желание — женить на себе Казимира, — напомнила Маргарита Ярополковна. — У нас в школе была такая, завучем работала, по-моему, в семьдесят восьмом году. Тогда у нас директором был Анатолий Сергеевич, позже его перевели на партийную работу. Красавец, спортсмен, косая сажень в плечах, а главное — холостой! Эта самая Женька Крокова, которая завучем при нем работала, интриганка была страшная! Ей уже лет тридцать было, а она все без мужика, все в девках ходила. У нас уже дети, у кого и по двое… Вот она на Анатолия глаз и положила. Что только не делала, чтоб его женить на себе! В командировки — вместе, на конференции — за ним, пирожками домашними кормила, шарф ему связала… Дальше приятельских отношений у них не пошло. Женька бесилась, на всех зло срывала, замучила нас проверками всякими, бумажками, отчетами.

Однажды вошла к нему в кабинет и давай его соблазнять. Кофточку расстегнула, юбочку задрала выше колен… Это нам потом уборщица рассказала, она за ними в окно наблюдала. А подружка Женьки, Нонка Смирнова, должна была в самый ответственный момент в кабинет дверь открыть. Чтобы, как говорится, поймать Анатолия на месте преступления… Только у них ничего не вышло…

— Мама, — вернула к реальности Маргариту Ярополковну Соня, — какое отношение это все имеет к моему расследованию?

— Просто я хотела тебе показать, как опасны бывают женщины, добивающиеся мужчин. Я пыталась тебе объяснить, почему Казимир не хочет иметь никаких дел с Авророй. Если тебе не нравится первая версия, могу предложить еще один аргумент против того, что Анжелику хотят убить. Совсем не обязательно ее убивать! Можно накопать на нее компромат и использовать эти сведения, чтобы шантажировать… Я бы на месте преступников поступила именно таким образом. Если Анжелика умрет, в доме, скорее всего, поселятся ее родственники, которые выгонят всех этих приживал на улицу. Никто не заставит родственников Анжелики содержать ее друзей! Если, конечно, не будет особого пункта в завещании на этот счет. Мертвая Анжелика для них бесполезна, впрочем, как и замужняя.

— Как это? — удивилась Соня.

— Очень просто. В доме полно народу, и все они живут за ее счет. В конце концов любой щедрости может прийти конец. Анжелика выйдет замуж, муж будет контролировать ее финансы, лавочка прикроется… А вот если ее кто-то будет шантажировать, у нее не будет выбора. Даже если в обмен на тайну преступник получит половину наследства Аристотеля — это все же лучше, чем остаться ни с чем! Подумай, Соня: Анжелика отдает деньги и остается живой. Вот то, что выгодно преступнику, если рассуждать логически. А все эти «неудачные» покушения — просто психологическое давление. Преступники хотят показать, что их намерения серьезны.

— Мам, ты гений! Мне не приходила в голову такая мысль! — восторженно воскликнула Соня.

— Ну, деточка, немного опыта, немного свободного времени, капелька здравомыслия и умение рассуждать логически — вот рецепт удачи! — произнесла Маргарита Ярополковна. — Остается только выяснить, кто шантажист. Может быть, тот бизнесмен, который ухаживает за ней?

— Мам, ну что ты! Игорь — чудесный парень. Вежливый, симпатичный, обаятельный… Он не похож на человека, который будет шантажировать любимую женщину. И потом, у него есть деньги.

— Деточка, — снисходительно произнесла Маргарита Ярополковна, — я все-таки прожила на этом свете чуть больше, чем ты. Поверь, я кое-что понимаю в этой жизни. Близкие и любимые люди зачастую оказываются вполне способными на предательство! Ты ведь сама сказала, что в ночь убийства Игорь жаловался на шум телевизора. Так вот: никакого шума в тот вечер не было и быть не могло! Во всем городе не работали телевизоры! Ни один канал! Я всех обзвонила, по «Культуре» была ретроспектива Тарковского. Ты же знаешь, как я люблю «Андрея Рублева» и «Ностальгию». Так вот, у них что-то там случилось, какая-то авария на телебашне, или как там это называется… Ни у кого не работал телевизор! Мне девочки звонили со всего города, жаловались. Значит, твой Игорь соврал. Зачем? Может быть, он в этот самый момент убивал Мишеля… Тут еще одна загадка — кому помешал этот самый Мишель?

— Мама, но Никита тоже соврал! Он сказал, что всю ночь был с Ларисой. А она выпила несколько таблеток снотворного. Какая может быть «бурная ночь», если женщина приняла такую дозу…

— Ну, это я как раз могу объяснить, — заметила Маргарита Ярополковна. — Никита, судя по твоим рассказам, типичный ловелас. Он ухаживает за Ларисой, но, по-моему, не слишком успешно. Мужчины очень болезненно реагируют на такие вещи, вот он и придумал эту историю, чтобы просто поднять свой престиж в глазах окружающих. Знаешь, мужчины обожают рассказывать про свои подвиги…

Соня хотела было поинтересоваться, откуда у матери такой богатый опыт по части мужской психологии, но решила, что делать этого не следует. Сколько Соня помнила, мама все свое свободное время посвящала ее воспитанию и работе в школе. Поэтому цветы Маргарите Ярополковне дарили не пылкие поклонники, а благодарные ученики.

Конечно, в словах матери было рациональное зерно. И все же что-то смущало Соню. Ей казалось, что она не замечает чего-то главного, чего-то очевидного. Нет, нужно приглядеться повнимательнее к мужчинам, проживающим в доме Анжелики! И в конце концов поговорить с самой хозяйкой начистоту. Узнать, как она провела те самые несколько дней, которые так интересуют Дракониху и Диану. Может быть, в этой истории появится новое действующее лицо?

— Мам, ты не могла бы позвонить Олегу? Мне нужна кое-какая информация о Никите, Игоре и прочих.

— Рыбаку? — уточнила Маргарита Ярополковна с деланым безразличием.

— Мам, у нас с тобой есть еще общие знакомые Олеги? — вспылила Соня. — Да, я прошу тебя, чтобы ты позвонила Олегу Рыбаку и поговорила с ним. Только не говори, что эта информация нужна мне… Придумай что-нибудь.

— Детка, — примирительно произнесла Маргарита Ярополковна, — почему ты не хочешь сделать это сама?

Соня не стала объяснять матери, что в последнюю встречу с Олегом они чуть было не поссорились. С тех самых пор прошло уже три недели, и он ни разу не позвонил. Соне вовсе не хотелось, чтобы Олег думал, будто она бегает за ним. Маргарите Ярополковне, своей любимой учительнице, он не откажет в любом случае. К тому же у него будет повод спросить о Соне — втайне она надеялась именно на это…

Олег Рыбак был мужчиной ее мечты. Одно время их более чем теплые отношения чуть было не переросли в семейные: Соня почти переехала к Олегу. Маргарита Ярополковна втайне от дочери стала учиться вязать детские пинеточки и носочки, мечтая о будущих внуках. Соня то и дело натыкалась в доме на спицы, крючки, клубки ниток и журналы по вязанию, которые Маргарита Ярополковна рассовывала по тайным местам, хорошо известным дочери. Софья делала вид, что ничего не замечает, а Маргарита Ярополковна продолжала скрывать свое тайное занятие.

Потом что-то пошло не так. То ли Соня поторопилась, то ли Олег испугался… После первого неудачного брака Олег не очень-то стремился к повторной попытке. Старания Сони перевести их отношения в плоскость законного брака вызывали у него обратную реакцию…

Но они сохранили дружеские отношения, иногда встречались в романтической обстановке. Олег частенько помогал Соне в расследованиях. Только он дал понять, что любые разговоры о семейной жизни раз и навсегда положат конец их дружбе…

На все вопросы матери, почему Олежек перестал у них бывать, Соня отмалчивалась. Сам же Рыбак ссылался на занятость, на всевозможные служебные обязанности, которых в прокуратуре великое множество.

— Ладно, это ваши дела, — обронила Маргарита Ярополковна. — Если ты считаешь, что так будет лучше, я сама ему позвоню.

Она ловко выкатила коляску в коридор, где на маленькой тумбочке стоял телефон. Через пару секунд Соня услышала голос матери:

— Добрый день, Олежек, как дела? Давненько ты к нам не заглядывал. Олег, у меня к тебе просьба одна. Понимаешь, моей приятельнице срочно нужна кое-какая информация. Ее дочка собралась замуж. Хотим узнать про жениха — что за человек, кто его родственники, друзья. Я понимаю, конечно, это секретная информация, тайна личной жизни. Но, Олеженька, девочку жалко… Там такая ситуация: молодых хотят поселить и прописать в трехкомнатной квартире в центре города. Да нет, в том-то и дело, что люди они совсем не богатые! Квартира эта им от бабушки в наследство досталась. Раньше ведь с жильем гораздо проще было, чем сейчас… Никаких денег платить не нужно — просто вставай на очередь, а лет через двадцать и получишь квартиру, совершенно бесплатно! Ну, через тридцать… Хорошие времена были! А сейчас такая квартира миллионы стоит! Понимаешь, к чему я веду? А вдруг жених окажется проходимцем или брачным аферистом? Друзья у него какие-то подозрительные… И родственники… Один из них вообще производит впечатление настоящего рецидивиста! Я уверена, у него судимость была! Пожалуйста, ты меня очень выручишь! Эта девушка — дочь моего лечащего врача. Сам понимаешь, какие с меня подарки, на мою пенсию с трудом прокормиться можно. Так мы хотя бы поможем ей… Спасибо, деточка, спасибо… Да, и про жениха, и про друзей, и про родственников его тоже, обязательно… Сонечка? Работает, бедненькая, в поте лица… Тебя недавно вспоминала, грустит чего-то. Да, конечно, передам. Да ты и сам к нам заходи, я пирог твой любимый с капустой испеку! Сейчас, погоди, очки надену и продиктую.

Маргарита Ярополковна продиктовала Олегу список фамилий и, попрощавшись, положила трубку.

Соня, затаив дыхание, слушала разговор. Как только в коридоре раздался скрип коляски, она сделала вид, будто она увлечена мытьем чашек и уборкой со стола.

— Готово! — торжественно произнесла мать. — Думаю, он ни о чем не догадался. Кстати, передавал тебе привет, спрашивал, когда можно зайти в гости.

— Спасибо, очень рада, — пробормотала Соня. — Пойду приму душ и поваляюсь в постели. Ты себе не представляешь, как это утомительно — быть горничной. Да, Олег перезвонит тебе или зайдет? — как бы невзначай уточнила она.

— Обещал вечером зайти, — усмехнулась Маргарита Ярополковна. — Подождешь его?

— Наверное, подожду… Я же должна получить информацию, — отозвалась дочь и отправилась к себе в комнату.

Глава 7

Соня, конечно же, слукавила, когда сказала Маргарите Ярополковне, что отправляется спать. Спать, зная, что вечером к тебе на огонек заглянет мужчина твой мечты, может только женщина с железными нервами! Софья Невзорова была самой обыкновенной женщиной, поэтому она мобилизовала все свои внутренние силы на усовершенствование собственной внешности. Немного посидев в комнате, Соня вышла и заперлась в ванной, достала из заветного шкафчика многочисленные баночки, флакончики с всевозможными кремами, солями и маслами. Через пару минут ванна наполнилась ароматами лаванды, розы и жасмина. Софья вскрыла пакетик с голубой глиной и наложила на лицо маску. Она погрузилась в теплую воду и закрыла глаза. Приятный запах и убаюкивающее тепло подействовали расслабляюще. Незаметно для себя она задремала, погружаясь в романтическое сновидение, где главным действующим лицом был Олег Рыбак. В тот самый момент, когда мужчина Сониной мечты склонился к ней, чтобы предложить руку и сердце, над ее ухом раздался ужасный вопль Маргариты Ярополковны.

Соня открыла глаза, подскочила от неожиданности, задела головой полочку для банных принадлежностей и получила по лбу здоровенным флаконом пенки для волос.

— Соня, детка, ты… ты… живая? — пытаясь совладать с сердцебиением, произнесла Маргарита Ярополковна.

— Мама, да что же это такое! Будет в этом доме покой или нет! — воскликнула Софья, потирая выступившую на лбу здоровенную шишку.

— Господи, доченька, я так напугалась… Зову, зову тебя через дверь, ты не откликаешься… Я заглянула, а ты в ванной, синяя вся… Я думала, ты захлебнулась! Знаешь, в семьдесят пятом году у нашей учительницы по химии муж принимал ванну, поскользнулся и…

— Мама, дверь закрой, дует! — закричала Соня.

— Доченька, с тобой все в порядке? — осведомилась Маргарита Ярополковна. — Понимаешь, это синее лицо…

— Это самая обыкновенная косметическая глина! Я наложила на лицо маску и задремала.

— Сонечка! Спать в ванной очень опасно. Ты бы на моем месте поступила бы так же. Я стучала, кричала, звала…

— В итоге я заработала огромную шишку и, возможно, воспаление легких.

Маргарита Ярополковна протянула дочери полотенце и потрогала воду.

— Вода давно остыла! Прими горячий душ, а я заварю липовый чай.

С этими словами Маргарита Ярополковна вырулила из ванной, плотно прикрыв за собой дверь.

Соня приняла душ и осторожно смыла с лица глину. Особого эффекта маска не оказала, зато шишка приобрела внушительный размер и красноватый оттенок. Соня вымыла голову, намазала лицо кремом, накинула халат и вышла из ванной. Настроение было испорчено, и даже мысли о предстоящей встрече с мужчиной ее мечты уже не радовали…

Она побрела в комнату, забралась в кровать и с головой накрылась одеялом. С таким шишаком на лбу глупо было бы надеяться кого-либо очаровать…

Дверь вскоре тихонько скрипнула. Раздалось деликатное покашливание Маргариты Ярополковны.

— Сонечка, я тебе липового чаю принесла и арахисовое печенье, твое любимое.

— Спасибо, мама, у меня нет аппетита, — отозвалась дочь.

— Дай я посмотрю твою шишку. Может быть, приложить свинцовую примочку или…

Видя Сонино нежелание идти на контакт, Маргарита Ярополковна вздохнула и добавила:

— Я на тумбочке оставлю. Захочешь, возьмешь.

Софья тяжело вдохнула, но к матери так не повернулась. Та, расстроенная, выехала из комнаты. Соня перевернулась на один бок, затем на другой. Спать не хотелось. Она поднялась с кровати, выпила липового чаю, съела печенье. Дуться на мать было глупо, она прекрасно понимала, что Маргарита Ярополковна действовала из лучших побуждений.

— Мам, — тихонько позвала она, выглянув в коридор. — Где моя сумка с театральным гримом? Я никак не могу ее найти…

Соня прекрасно знала, что сумка с театральным гримом пылится на антресолях. Ей просто нужен был повод для того, чтобы наладить отношения с матерью.

— Зачем тебе грим? — откликнулась мать. — Почему я должна помнить, где хранятся твои вещи? — Маргарита Ярополковна, конечно же, раскусила хитрость дочери, но приняла игру. — Все твои театральные принадлежности — на антресолях.

Соня притащила из кухни табуретку, взобралась на нее и распахнула дверцы шкафчика, пристроенного под потолком. Давненько она не пользовалась своими театральными принадлежностями! На сумке толстым слоем лежала пыль. Соня громко чихнула, покачнулась и полетела вниз с табуретки…

— Держись! — вскрикнула Маргарита Ярополковна.

Однако окрик ее не помог Соне удержаться. Она схватилась руками за воздух и грохнулась вниз. Тяжелый чемоданчик спикировал прямо ей на голову…

— Соня!!!

— Мама, успокойся, со мной все в порядке, — отозвалась дочь, поднимаясь с пола и потирая лоб. Не хватало еще, чтобы рядом с первой вылезла вторая шишка. — Давно нужно навести порядок, — пробормотала она. — Там пылищи столько, хоть раскопки археологические проводи…

— Я и говорю — давно пора навести порядок! Я тебя второй год прошу об этом. Если бы я могла, сама бы залезла, — проворчала Маргарита Ярополковна.

— Мам, честное слово, вот закончу с этим делом и разберу, — отозвалась Соня, раскрывая чемоданчик.

Руки сами потянулись к черной лакированной коробочке с театральным гримом. На Соню нахлынули воспоминания о прошлом. Она еще долго просидела бы посреди коридора с гримом в руках, если бы не голос матери:

— Скоро Олег придет, а ты все еще в халате сидишь, и на голове у тебя непонятно что!

Соня подскочила и направилась в комнату приводить себя в порядок. Через полчаса от шишки на лбу осталось только воспоминание. Нужно было обладать очень внимательным взглядом, чтобы разглядеть под слоем краски эту неприятную выпуклость.

Софья подвела глаза, накрасила губы, уложила волосы и надела свой любимый свитер.

— Красота — страшная сила! — удовлетворенно произнесла она, разглядывая свое отражение в зеркале.

От созерцания «страшной силы» ее оторвал голос матери:

— Деточка, может быть, купить к столу спиртного?

Этот вопрос сразил Соню наповал. Вообще-то Маргарита Ярополковна была непримиримой противницей алкоголя.

— Это еще зачем? — поинтересовалась она у матери, выйдя из своей комнаты.

— Ну, знаешь… Выпивший мужчина становится откровеннее, добрее…

Соня подозрительно взглянула на мать.

— Опять ты за свое? Сваха из тебя как из веника пылесос! Ты меня пугаешь. Вспомни, чем закончилась твоя последняя «великая» затея, когда ты пригласила к нам свою старую приятельницу с сыном!

Соня прекрасно помнила тот день. За неделю до торжественной встречи Маргарита Ярополковна все уши прожужжала ей про сына своей давнишней приятельницы. Умный, интеллигентный, кандидат химических наук, преподаватель техникума, холостяк, без вредных привычек… Возможно, этих самых вредных привычек у него и не было — до того, как он стал кандидатом химических наук. Чтобы беседа пошла веселее и непринужденнее, Маргарита Ярополковна поставила на стол литровую бутылку водки. Кандидат так «нахимичился», что устроил натуральный дебош. Загнал свою собственную мамашу и Маргариту Ярополковну на кухню, попытался пригласить Соню на танго, запутался в ковре и, уронив девушку на пол, шлепнулся сам и сломал себе ногу.

А до этого, выйдя проветриться на балкон, кандидат в мужья бросил дымящийся окурок к соседке этажом ниже. Окурок попал в ящик со старыми газетами, начался пожар. «Скорая», пожарные, милиция, разъяренные соседи — очередная попытка матери пристроить Соню закончилась полным крахом.

— Подумаешь! У каждого могут быть тактические ошибки, ведь даже Наполеон проигрывал битвы, — парировала Маргарита Ярополковна. — А вам с Олегом давно нужно помириться. Думаешь, я не замечаю, как ты мучаешься?

— Мам, это мое личное дело! Прошу тебя, не вмешивайся! — крикнула Соня и захлопнула дверь в свою комнату.

Дальнейшему развитию скандала помешал звонок. Соня кинулась к зеркалу — еще раз убедиться, что она готова к бою.

— Добрый вечер, Маргарита Ярополковна, — раздался в коридоре голос Рыбака. — Выглядите превосходно! Это — вам…

— Олежек, спасибо! Какие розы, просто прелесть, — поблагодарила мать. — Сонечка, у нас гости! Пришел Олег и принес твой любимый тортик. Даже неловко как-то, я тебя от дел отрываю, а ты с цветами и тортом…

— Маргарита Ярополковна, вы же знаете, я из корыстных побуждений! Ради ваших пирожков готов пойти на что угодно! В пределах разумного, конечно…

Соня прислушивалась к обмену любезностями. Сердце бешено колотилось, на щеках выступил румянец… Нет, это никуда не годится! В коридор нужно выйти абсолютно спокойной, холодной. Поздороваться, произнести пару дежурных фраз — и все. Соня вспомнила, как ее учили в театральном настраиваться перед выходом на сцену. Она набрала побольше воздуха в грудь, досчитала до десяти, сделала пару-тройку нехитрых дыхательных упражнений. В конце концов, она хорошая актриса, сейчас нужно придерживаться роли. Она холодная, спокойная, уравновешенная, ее ничто не связывает с мужчиной, стоящим в коридоре… Соня попыталась вспомнить подходящую пьесу, но в голове был полный сумбур. Ладно, можно импровизировать, не обязательно опираться на классику.

Софья надела на лицо маску холодной вежливости и медленно вышла в коридор.

— Добрый вечер, Олег. Давно не виделись, — произнесла она ровным голосом. — Мама, что же ты держишь гостя в коридоре, приглашай к столу. Как дела? Надеюсь, все в порядке? Проходи в комнату.

Олег был несколько удивлен такому приему, но виду не подал. Он прошел в комнату и занял одно из кресел.

— Олежек, как насчет моей просьбы? — поинтересовалась Маргарита Ярополковна, разливая ароматный чай. — Удалось что-нибудь узнать? Вот, угощайся, горяченькие. Будешь уходить, я там тебе сверточек приготовила. Питаешься, наверное, кое-как. Похудел, круги под глазами… Не жалеешь ты себя, работаешь день и ночь, никакого режима! Была бы жена, она бы за тобой присмотрела…

Олег моментально понял, в какую сторону дует ветер, и предпочел перевести разговор на другую тему.

— Соня, чем занимаешься? Нашла работу? — поинтересовался он.

— Нашла. Развлекаю одну богатую семью, я у них в качестве массовика-затейника. Платят прилично, работа интересная, — не моргнув глазом соврала Соня.

— Да? — недоверчиво произнес Олег, отправляя в рот очередной крошечный пирожок. — А мне показалось, ты опять во что-то вляпалась!

— Глупости, — отозвалась Соня.

— Я думал, это тебе потребовалась информация, — заметил Рыбак, пристально наблюдая за Софьей.

Девушке стоило большого труда не выдать себя. Она налила себе еще чаю, сделала несколько глотков и только тогда спросила:

— Какая информация? Мам, о чем это он?

— Я хотела узнать кое-что о своих знакомых, — вступила в игру Маргарита Ярополковна.

Соня допила чай и поднялась из-за стола:

— В таком случае не буду вам мешать… Приятно было повидаться. До свидания, Олег. Мам, я в город, кое-что купить нужно.

— Тебя подбросить? — предложил Рыбак. — Я на машине, зачем тебе в автобусе давиться…

— Не знаю… Я подумаю над твоим предложением, — вяло откликнулась актриса.

Закрыв за собой дверь, она улыбнулась: кажется, сработало!

Соня переоделась и заглянула в комнату.

— Извини, я тороплюсь, как-нибудь в другой раз подбросишь. Пока, была рада встрече, — сообщила она. — Мам, я пошла, дверь закрою сама.

От Сони не ускользнуло замешательство Олега. Он явно был удивлен ее поведением, которая всегда с радостью откликалась на любое его предложение провести вечер вместе. Нередко она сама просила об услуге или предлагала встретиться. Но только не в этот раз. Соня готова была поклясться, что в ближайшее время Олег обязательно позвонит ей и предложит посидеть где-нибудь в кафе.

Она вышла на улицу и побрела к автобусной остановке. Никаких важных дел в городе у нее не было, и она размышляла над тем, как убить время, пока Олег находится у них дома. Возвращаться через пять минут после того, как ты ушла, — глупо. Рыбак — человек проницательный, сразу же догадается об истиных причинах.

Решение пришло довольно быстро — прокатиться до офиса господина Джанаелиди и попытаться расспросить про Мишу. Кто-нибудь наверняка сможет рассказать что-нибудь интересное.

Офис Джанаелиди занимал один из этажей огромного здания, выстроенного в самом центре города, на Набережной.

Грандиозное современное здание в двенадцать этажей возвышалось в живописном местечке. Огромные сверкающие блоки из стекла и стали; широченная въездная эстакада, и вдоль нее — указатели трех десятков фирм и контор, нашедших приют в этом здании. Охранники в одинаковой униформе, все как на подбор красавцы-гренадеры, прозрачный стеклянный лифт, ресторан под самой крышей с претенциозным названием «Крыша мира»… Арендовать здесь даже один квадратный метр стоило бешеных денег.

До конца рабочего дня оставалось ровно тридцать минут. Золотое время для человека, желающего получить какую-либо информацию! Во-первых, начальство уже отправилось на деловые ужины, к любовницам или просто по домам. Во-вторых, сотрудники побросали работу и с замиранием сердца отсчитывают последние минуты рабочего дня, скрашивая ожидание чашечкой кофе или болтовней в курилке. Главное — пробраться в офис, а уж как выудить из людей нужную информацию, она придумает!

Соня выбрала среди множества вывесок подходящую — «Центр магии и астрологии» (центр, согласно надписи на вывеске, располагался на том же самом этаже, в другом крыле) — и решительной походкой направилась к стеклянной двери.

На входе ослепительно любезной улыбкой ее встретил охранник.

— Добрый вечер! Куда вы направляетесь, цель вашего визита? — вежливо поинтересовался он.

— Здравствуйте, — улыбнулась Соня в ответ, придав голосу завораживающую бархатную хрипотцу, приводящую мужчин в восторг. — Я в «Центр магии и астрологии». Хочу узнать свою судьбу, если вы не против.

— Шестой этаж, направо, — произнес охранник, нажимая кнопку лифта. Прозрачная кабинка спустилась вниз, гостеприимно разъехались в стороны дверцы. Соня шагнула внутрь, дверцы закрылись, и лифт бесшумно понесся ввысь. У Сони закружилась голова…

Оказавшись наконец в широком коридоре, Софья изумилась великолепию и богатству интерьера. Сверкающие зеркала, люстры, ковровая дорожка, цветы в огромных напольных вазах…

Девушка огляделась. В коридоре было пусто. Она сделала несколько шагов в сторону «Центра магии», затем развернулась и направилась в обратную сторону, туда, где согласно надписи на указателе располагалось представительство империи Джанаелиди.

— Где-то у них должна быть курилка, — пробормотала Соня.

Судя по мужским голосам и доносящимся взрывам смеха, находилась та в самом конце коридора. Соня оказалась права. Она без труда нашла дверь с надписью «Место для курения».

— Ну что, мужики, по пивку? Надо отметить конец рабочей недели, — предложил кто-то за дверью.

— Нет, старичок, не могу. Я обещал теще отвезти ее на дачу…

— И я пас! Мне Маринка уже все уши прожужжала этим новым фильмом. Если мы сегодня не пойдем в кино, завтра я останусь без подружки…

— А у меня режим! Тренажеры, бассейн… Так что, Жорик, мы тебе не компания. Это ты у нас холостой, финансово-бытовыми вопросами не озабоченный. Гуляй, пока молодой!

— Ну и фиг с вами, пойду напьюсь один… Имидж — ничто, жажда — все.

Соня достала пачку сигарет, которые держала всегда на всякий случай в сумочке, и заглянула в курилку.

— Здравствуйте, — произнесла она своим самым обворожительным голоском, который использовала в особо важных случаях. — Вы не подскажете, где я могу найти Михаила Каширского?

— Мишеля? — откликнулись сразу несколько мужчин, с любопытством уставившись на Соню. — А зачем он вам?

— Ну, если я скажу, что он оставил меня с тремя малютками без средств к существованию, вы поверите? — пошутила Соня.

Мужчины засмеялись.

— Тогда я скажу правду. Я частный детектив, веду расследование. Мне необходимо знать, с кем он общался, чем занимался…

— Каширский здесь не работает вот уже несколько месяцев. Где он — никто не знает, — отозвался один из мужчин. — Его домашний адрес можно узнать в отделе кадров, только кадровичка отпросилась. А рассказать вам про него никто ничего не сможет. Весь штат обновился, почти на сто процентов.

Соня почувствовала, что никто из них не расположен к доверительной беседе. По голосу она узнала того, кто собирался провести вечер в баре. Что ж, она составит ему компанию и обязательно вытянет из него всю информацию!

— Большое спасибо, — пробормотала Соня и вышла из курилки. Большие часы на стене показывали, что до конца рабочего дня осталось десять минут.

Соня спустилась вниз, на первый этаж, где располагался бар-ресторан. Ей удалось занять столик у входа. Местечко было очень удобным — хорошо просматривался лифт. Соня справедливо рассудила, что мужчина вряд ли пойдет далеко в поисках развлечений. В баре он наверняка завсегдатай. Если приехал на машине, значит, ее можно оставить на стоянке.

Девушка заказала бокал мартини и приготовилась ждать. Ожидание оказалось недолгим. Впрочем, даже за столь короткий промежуток времени с ней успели произойти некоторые приключения. Два неприятных типа попытались напоить ее водкой и накормить блинчиками с черной икрой. Соня попросила помощи у охранника. Тот утихомирил не в меру разошедшихся посетителей.

Наконец-то в баре появился тот, кого так ждала сыщица. Симпатичный светловолосый мужчина лет тридцати, в классическом темном костюме. Он устроился за одним из столиков, подозвал официантку, сделал заказ. Соня дождалась, пока он выпьет первую рюмку и закурит.

Решительной походкой она направилась к «источнику информации» и, склонившись над ним, спросила:

— Позвольте прикурить.

Мужчина чиркнул зажигалкой. — Что, никто не захотел вам составить компанию? — проговорила она. — Разрешите присесть?

Холостяк, явно скучавший в одиночестве, с радостью согласился:

— Присаживайтесь! Выпьете что-нибудь?

— Шампанское или мартини, — отозвалась Соня.

— Немного фруктов, шоколад, пирожные для дамы, — добавил мужчина. — Давайте знакомиться! Про вас я кое-что знаю: вы ведете расследование, вам нужен Каширский. А вот ваше имя для меня до сих пор загадка…

— София, — церемонно произнесла Соня. — А вас, я уверена, Георгием зовут.

— Точно, а откуда… А, это у вас профессиональное, наверное.

Соня прищурилась для большей загадочности и отозвалась:

— Есть такая работа — узнавать чужие тайны. Только без вас мне свою работу не выполнить.

— А что мне за это будет? — осведомился Георгий.

— Помогу вам провести какое-нибудь расследование. Последить за женой, например.

— Не выйдет. Я не женат, следить не за кем, расследовать нечего. Моя жизнь довольно банальна и скучна… Это у вас романтика — погони, преследования…

— Хотите, в свой бизнес возьму, — предложила девушка. — Я давно помощника ищу, надежного человека. Давайте выпьем за вас, — Соня подняла бокал.

Георгий выпил, закусил и согласился:

— Ладно, Софья, спрашивайте, только учтите: я требую продолжения банкета!

— Хоть танцы на столе, — усмехнулась Соня. — Только расскажите все, что знаете.

— Да я, собственно говоря, не так много знаю. Каширский был секретарем Джанаелиди. Работали они вместе несколько лет. Мужик как мужик… После смерти Джанаелиди он продолжал здесь работать, потом начал за Анжеликой ухаживать. Да так в открытую, прямо как с катушек сорвался, домогаться стал публично… Она ему раз, второй, третий отказала. Так он слухи стал распускать, будто у них с Анжеликой бурный роман. Потом выяснилось, что он казенные деньги растратил. Это я, конечно, не знаю… У него ведь и доступа-то к деньгам не было! Короче, уволили его без выходного пособия.

— А что, у Каширского не было подружки? Женщины, любовницы… Наверняка вы были в курсе, — осторожно поинтересовалась Соня.

— Вот в этом-то и странность! У Мишки была какая-то женщина, — признался Георгий, — я их пару раз видел. У него прямо крыша от нее съезжала, она им вертела как хотела…

— Ну, любовь такое дело — была и прошла, — философски заметила Соня.

— Да нет, тут дело в другом! Когда он начал за Анжеликой Сергеевной ухаживать, он все еще с той, другой, встречался.

Это заявление насторожило Соню. Зачем Каширскому были нужны две женщины сразу, откуда такая внезапная страсть к Анжелике? Там, в саду, Каширский не произвел на Соню впечатления страстного любовника. Она была уверена, что высматривал он не Анжелику…

— Георгий, а вы не могли бы мне описать ту женщину, с которой встречался Каширский?

— По-моему, она стерва… Извините, но иначе не скажешь. У нее на лице написано, что она — пожирательница мужчин! Ухоженная, эффектная, холеная. Взгляд такой холодный, оценивающий, словно у нее в голове кассовый аппарат! Я еще тогда подумал, что не по Мишкиной голове шапка. Каширский — он совсем другой, такие женщины не для него. Ему что-нибудь романтичное нужно, без высоких материальных запросов. А у той куколки одна сумочка на пол Мишкиной зарплаты тянула! И отдыхать она, наверное, ездит не ближе Мальдив…

Соне все эти наблюдения были неинтересны. Мало ли какие женщины могли быть у Каширского! Это его личное дело. Ее больше интересовали отношения Мишеля и Анжелики. В принципе, с ней он мог встречаться из корыстных соображений. Нужны были деньги, чтобы содержать «пожирательницу» мужчин.

— Георгий, а вы, случайно, не знаете, где он… — Соня чуть не сказала «жил», — живет? Мне очень нужен его адрес.

— Случайно знаю. Мы частенько у него зависали раньше. До того, как здесь бар открыли. Он неподалеку, в трех шагах от конторы живет.

Георгий продиктовал адрес, Соня записала. Ей не терпелось заглянуть в квартиру Каширского. Правда, она еще не знала, как оформить все это технически.

— А что с ним случилось-то? — спросил Георгий.

— С кем? — переспросила Соня, занятая своими мыслями.

— С Мишкой.

— Да ничего особенного. Разыскивается в связи с неуплатой алиментов, — отшутилась Соня. — Георгий, вы извините, я про клиентов говорить не могу.

Сыщица заторопилась, взглянула на часы и стала прощаться:

— Большое спасибо, вы меня выручили.

— А как же потанцевать? — уныло произнес Георгий, поняв, что продолжения банкета не последует.

Соня взглянула на его симпатичное и грустное лицо и решила, что Жорик может отвлечь ее от страданий по Рыбаку. В конце концов, пора начинать жить по-новому…

— Ты мне свой телефончик оставь, я тебе позвоню, — сказала она, дотронувшись ладонью до его щеки. — Просто я сегодня не в танцевальной форме…

Жорик протянул девушке визитную карточку и помахал на прощание рукой.

Соня вышла из ресторана и направилась по указанному адресу.

Каширский жил в одном из домов, выстроенных во времена «великих строек» и «великих побед». Кирпичная пятиэтажка, с когда-то великолепной лепниной, с колоннами и обязательными серпами и звездами, была заново оштукатурена, пятачки пред подъездами заасфальтированы, газоны расчищены. Возле каждого подъезда стояли новенькие иномарки. Сразу ясно, что здесь живут не ветераны стахановского движения и не бюджетники с их скудными зарплатами. Это осложняло задачу проникновения в квартиру Каширского, но опускать руки было не в Сониных правилах. Попытка, как говорится, не пытка. Соня направилась к подъезду, где, по ее расчетам, должна была находиться Мишина квартира. На мощной железной двери поблескивал кнопочками домофон. Соня на всякий случай нажала соответствующую кнопку.

На призывный зуммер домофона никто не отозвался. Соня набрала номер соседней квартиры.

— Да? — произнес дребезжащий пожилой голос.

— Добрый день, — произнесла Соня, раздумывая, как бы соврать правдоподобнее. — Это почтальон, бесплатная газета «Элеком». Впустите меня, пожалуйста.

Вранье было так себе, на троечку, но это первое, что пришло в голову. Как ни странно, эта выдумка оказалась самой верной. Домофон пискнул, и дверь открылась. Соня оглянулась и нырнула в подъезд. Простота — замечательная вещь, с ее помощью можно смело брать любую неприступную крепость. Сыщица поднялась на этаж, где находилась квартира Каширского.

Дверь разительно отличалась от трех других, расположенных на площадке. Никаких тебе «тайзеров», крутых замков, охранных сигнализаций. Эта дверь, наверное, стояла здесь со времен сдачи дома. Такие двери и замки были знакомы Соне. Она порылась в своей сумочке, достала шпильку и ловко принялась крутить ею в замке.

Все оказалось гораздо сложнее, чем в кино… Замок не поддавался. А что, собственно, она ожидала? Что дверь для нее специально открыли и ковровую дорожку постелили? Ладно, она еще подумает, как сюда попасть.

Софья вышла из подъезда и направилась к автобусной остановке.

Дома ее ждал выговор от Маргариты Ярополковны:

— Соня, время двенадцатый час ночи! Где ты ходишь? По улицам бродят маньяки, организованная преступность, молодежные группировки, скинхеды всякие…

— Мам, ты что, «Криминальных хроник» насмотрелась? — пошутила Соня. — Или это Олег провел с тобой политбеседу?

— Соня, когда ты станешь серьезнее? — сердито спросила мать. — Между прочим, почему ты не поехала с Олегом?

— Как же я могла поехать с ним, если вы с ним разговаривали! Кстати, что интересненького он тебе рассказал? — осведомилась Соня.

— Ну, он пока собирает информацию, обещал перезвонить через пару дней. Так что пока ничего сказать не могу. А как ты прогулялась? — спросила Маргарита Ярополковна.

— Да так… Заглянула в магазин, посидела в кафе на Набережной, вот и все.

Соня не стала пугать законопослушную маму описанием своих незаконных действий.

— Что ты думаешь делать? — спросила Маргарита Ярополковна, заметив, что дочь не расположена к откровенной беседе.

— Мам, я с утра уезжаю к Анжелике, у меня там еще куча дел. Наверное, буду «сдаваться»… Признаюсь во всем и посмотрю, что произойдет. Как они там зашевелятся.

— Детка, это же опасно! Не смей влезать в это осиное гнездо! — принялась отговаривать ее мать.

— Мамуля, не беспокойся, со мной ничего страшного не случится! Ты меня воспитала самой умной, смелой, самой-самой…

Маргарита Ярополковна хлопнула Соню пониже спины и погрозила пальцем:

— Вот чему-чему, а подлизываться я тебя не учила! Постарайся держать меня в курсе всех событий, звони каждый день. Если ты не сделаешь этого, я сама поеду туда.

Соня подняла над головой руку в пионерском салюте.

— Честное пионерское, я выполню все твои просьбы, только завтра. Сейчас я пойду спать, иначе завтра просплю все на свете…

Она чмокнула мать в щеку и ушла в свою комнату. Через десять минут, когда Маргарита Ярополковна заглянула к ней, Соня спала, посапывая, как младенец.

Утром она поднялась очень рано, позавтракала, чмокнула мать в щеку и отправилась к месту своей временной работы.

Добравшись до особняка Анжелики, Софья приветливо махнула рукой охраннику Саше, открывшему ей ворота. Обошла дом. Еще несколько дней назад она запаслась собственным ключом и теперь спокойно могла попасть туда через черный вход. Соня открыла дверь и вошла в кухню, которая за несколько прошедших дней стала почти родной. Посуда была перемыта, все аккуратно разложено по полочкам, у каждой вещи — свое место. Сразу видно, что на кухне хозяйничала Антонина, горячая сторонница идеальной чистоты и порядка.

Соня поставила сумку с вещами на пол, достала из шкафчика молотый кофе и сварила себе чашечку ароматного напитка. Она уселась с ногами на табуретку и принялась маленькими глоточками смаковать кофе. За этим занятием ее и застала Инна.

— Привет! Ты уже вернулась? — воскликнула она. — Кофе балуешься? А мне сваришь?

— Это будет стоить тебе нескольких лишних фунтов стерлингов, — пошутила Соня.

— Полцарства за кофе! Любую государственную тайну! Даже расскажу, когда и с кем я лишилась невинности, — хихикнула Инна. — Вчера немножечко погудели, вернее, собирались «немножечко», а вышло как всегда. Голова раскалывается. Все дрыхнут, а у меня бессонница. Странный какой-то у меня организм…

— А что отмечали? — поинтересовалась Соня, поднимаясь со своего места.

— Да ничего, сейчас даже и не вспомню… Или день взятия Бастилии, или день Сурка. Главное, что вчера было очень весело, а сегодня так фигово…

— Так, может, лучше рассольчика хлебнешь, — предложила Соня, — или кефирчика…

— Не-а, — протянула Инна, — кофе. Только после этого мы с тобой сможем поговорить.

Соня засыпала в турочку кофе, залила водой и поставила на огонь. Через мгновение по кухне распространился потрясающий аромат. Инна дрожащими руками схватила чашку и выпила почти залпом.

— Ты не обожглась? — недоумевающим голосом поинтересовалась Соня.

— Еще, — кротко бросила в ответ Инна, закрывая глаза. На ее лице появилась легкая полуулыбка человека, возвращающегося к жизни.

Соня пожала плечами и сварила еще одну чашку кофе. Вторую чашку подруга пила медленно, растягивая удовольствие.

— Спасибо, — произнесла она после некоторой паузы. — Теперь я могу с тобой говорить. Что будем делать дальше?

— В смысле? — отозвалась Соня.

— Что будем делать с расследованием, — объяснила Инна. — Может, признаемся Анжелике, что ты здесь в качестве частного детектива, а не в качестве горничной?

— Она разозлится, устроит скандал и выгонит меня, — засомневалась Соня.

— Нет, если я с ней поговорю, она все поймет правильно. Это же я тебя пригласила, значит, мне и отвечать.

— И когда же ты собираешься это сделать? — уточнила Соня.

— А вот прямо сейчас, поднимусь и поговорю, — решительно заявила Инна.

Соне стало как-то не по себе, она не была готова к такому повороту событий, но удержать подругу было невозможно.

Через полчаса Анжелика появилась на кухне. Вид ее не предвещал ничего хорошего, за ее спиной маячила довольная Инна. Она показала Соне поднятый кверху большой палец. Жест немного успокоил Соню, но уверенности не придал.

— Извините, Анжелика Сергеевна, но все так получилось, я не хотела, думала… — пробормотала Соня.

— Вы ни в чем не виноваты. Это я ошиблась, подумав, что вы — горничная. Извините, что заставила вас выполнять эту работу.

— Что вы, что вы, — запротестовала Соня, — я получила удовольствие, собрала нужную информацию и хорошие чаевые.

— Инна решила, что мы всем должны объявить о том, кто вы на самом деле. Вы согласны?

— Я тоже думала об этом, — отозвалась Соня. — Может быть, в новом качестве я принесу больше пользы…

— Я согласна. Если вы найдете того, кто собирается меня убить, получите хорошее вознаграждение. Давайте мы вас представим за завтраком, а потом вы сможете поговорить… То есть, как там у вас, допросить всех.

Соня согласилась. Она даже не предполагала, что все пройдет так гладко.

— Ой, доброе утро, я что, проспала? — Антонина заглянула на кухню. — Соня, вернулась уже? Вот и славно, а то сегодня у нас дел невпроворот…

— Антонина Степановна, — остановила ее Анжелика, — Софья у нас больше не работает горничной.

Экономка изумленно уставилась на хозяйку, через минуту дар речи к ней вернулся:

— Анжелика Сергеевна, они нагло врут! С ними ни одна горничная не уживется. Ничего Соня такого не делала! Да я сама скоро от требований Авроры Сократовны свихнусь, а Диана жрет наши яйца, куриные, в смысле… И вообще, я отказываюсь от работы, если вы уволите Софью. Я объявляю бессрочную сидячую забастовку, — закончила гневную тираду Антонина и села на табуретку.

Соня была потрясена тем, что та чересчур горячо встала на ее защиту.

— Тонь, спасибо большое, только меня не увольняют, просто я на самом деле вовсе не горничная, у меня другая специальность. Я тебе потом все объясню. Заканчивай свою забастовку, очень кушать хочется, — попросила сыщица.

Антонина Степановна поднялась со своего места и принялась сердито греметь сковородками, всем своим видом показывая отношение к происходящему.

Соня отправилась в свою комнату и принялась распаковывать вещи. Она убрала в шкаф униформу горничной, ставшую за эти несколько дней привычной. Интересно, как обитатели дома воспримут весть о ее перевоплощении? Поживем — увидим. Она сняла с плечиков свой любимый брючный костюм и спустилась вниз, чтобы прогладить его.

В коридоре она столкнулась нос к носу с Драконихой. Та вместо приветствия ядовитым голосом прошипела:

— Явилась? Конечно, когда хозяйка молодая и глупая, ею можно крутить как хочешь.

— И вам доброе утро, Аврора Сократовна, — поприветствовала Соня.

— Чем ты занимаешься? Прохлаждаешься опять! — продолжала Дракониха.

— Вот, несу костюм гладить, — отозвалась Соня, показывая вещи. Она не стала уточнять, чей именно.

— Перестели в моей комнате постель! Я терпеть не могу цветное белье! Сколько раз этой корове Антонине говорила! У нее в одно ухо влетает, из другого вылетает, никогда еще не видела прислуги тупее…

— Извините, но я этим заниматься не буду, — оборвала ее Соня. — По-моему, нет никакой разницы, на каком белье спать. Главное, что оно чистое…

После этих слов Софья развернулась и пошла дальше, оставив Аврору Сократовну в полном недоумении.

— Ты что?! А кто же будет этим заниматься?! — крикнула она вслед «горничной».

— Да хоть Пушкин, — выдвинула предложение Соня и весело расхохоталась, представив себе поэта, перестилающего постель Драконихи.

— Да я… Да ты… Ты через секунду здесь работать не будешь! — взвизгнула Аврора.

Актриса улыбнулась. Каково же будет разочарование Авроры Сократовны, когда она узнает правду!

К завтраку собрались все обитатели дома. Соня вошла в гостиную, когда все уже сидели за столом. Она поздоровалась, пожелала всем приятного аппетита и села на свободное место, рядом с Инной.

— Тоня, мне, пожалуйста, омлет, два блинчика с малиновым сиропом и апельсиновый сок, — попросила она домоправительницу, пододвигая к себе тарелку с тостами.

За столом повисло молчание. Было слышно, как на заднем дворе квохчут куры и кукарекает петух. Соня кожей чувствовала, как на нее устремились взгляды сидящих за столом. Один, тяжелый, испепеляющий, она чувствовала особенно. Сыщица готова была поклясться, что он принадлежит Драхонихе.

Она подняла глаза и поняла, что не ошиблась.

— И вам, Аврора Сократовна, приятного аппетита, — произнесла она, мило улыбнувшись, и откусила кусочек тоста.

Это добило Аврору окончательно. Она отпихнула тарелку, вскочила со стула и противно завизжала:

— Анжелика, будет в этом доме когда-нибудь порядок или нет? Аристотель в гробу переворачивается, слыша все это! Я отказываюсь есть за одним столом с прислугой!

— А вы на кухне поешьте, Аврора Сократовна, там сейчас никого нет, — спокойным голосом предложил Никита.

Соня благодарно взглянула на него.

— Что?! — взревела Дракониха. — Меня — оскорблять?! В доме моих родственников… Моих предков… Анжелика, ты, в конце концов, скажешь что-нибудь?!

— Успокойтесь, сядьте, — обратилась к ней хозяйка. — Я сейчас все объясню. Софья вовсе не горничная, она частный детектив, которого я наняла. Роль прислуги она играла в интересах расследования. Пришло время раскрыть карты… Я прошу всех честно и откровенно отвечать на ее вопросы. Думаю, что вы согласны на сотрудничество, в противном случае я буду вынуждена считать вас сообщниками моих врагов…

Соня внимательно наблюдала за выражением лиц собравшихся. Все они выражали удивление — и только. Никто не побледнел, не задрожал от страха, не бросился к выходу, не схватился за оружие… Она сказала:

— У меня к вам большая просьба: никуда не уезжать после завтрака, до тех пор пока я со всеми не переговорю. Это простая формальность, но мне бы хотелось соблюсти ее…

— Теперь начнется копание в грязном белье, — с досадой пробормотал Игорь.

Сказал он это тихо, но сыщица расслышала.

— Вот это да! Женщина-детектив! — воскликнул Никита. — Очень сексуально… Я сразу заметил, что в вас есть какая-то изюминка. С нетерпением жду, когда вы начнете допрос. Обожаю всякие такие штуки, они так возбуждают! Можно даже с пристрастием, у меня где-то наручники завалялись, я весь в вашем распоряжении, — захохотал он.

— А что я вам говорил, — подал голос Казимир Измайлович, посылая Соне масленый взгляд. — Она похожа на горничную, как я на королеву Викторию. Сонечка, мы с вами, выходит, коллеги. Даю честное слово, что окажу вам любую помощь, — произнес он.

— Большое спасибо, — поблагодарила Софья и пододвинула к себе тарелку с омлетом.

Дракониха выслушала сообщение молча, поднялась и вышла из гостиной. Диана неохотно оторвалась от тарелки с блинчиками и засеменила за матерью. Демонстрация протеста закончилась быстро. Все остальные продолжили завтрак, словно ничего не случилось.

Глава 8

Соня решила начать с Драконихи и Дианы. Их она нашла на кухне — выражая свой протест, они завтракали в полном одиночестве за сервированным столом. Белая скатерть, парадный фарфор, столовое серебро. Только канделябра в центре стола не хватало…

— Приятного аппетита, — спокойно произнесла Соня, входя на кухню. — Мне нужно с вами поговорить после завтрака. Я подожду, когда вы закончите трапезу…

Аврору Сократовну душила злоба, она еле сдерживала себя, чтобы не вцепиться бывшей горничной в волосы. Соня прекрасно чувствовала настроение Драконихи и старалась спиной к ней не поворачиваться (на случай, если та решит метнуть в нее ножичком).

— Я не собираюсь облегчать вам жизнь и спускаться в гостиную для беседы. Разговаривать я буду только в своей комнате! — предупредила она сыщицу.

«Хорошо, хоть не в присутствии своего адвоката», — подумала Соня и равнодушно согласилась:

— Я поднимусь к вам через полчаса.

Дракониха приняла Соню, полулежа в огромном кресле.

— Аврора Сократовна, что вы можете рассказать мне об угрозах в адрес Анжелики?

— Если бы эта маленькая стерва не обтяпывала свои грязные делишки, никто бы ей не угрожал, — подала голос Диана.

Дракониха метнула в сторону дочери предостерегающий взгляд, но было поздно. Соня уже вцепилась в эту фразу.

— Вы что-то знаете, Диана? В ваших интересах все рассказать, иначе придется объясняться не со мной, а с работниками милиции. В деле уже есть один труп, а может появиться и второй. Что тогда? В Уголовном кодексе есть такая статья, за сокрытие или соучастие. От пяти до пятнадцати лет… В вашем случае — все двадцать.

— Какие двадцать, какое соучастие, — заволновалась Аврора Сократовна. — При чем здесь я и моя дочь?

— Вы что-то знаете, но не хотите рассказывать!

— С чего это вы решили, что мы что-то знаем? — спросила Дракониха.

Соня хмыкнула и голосом, очень похожим на голос самой Авроры, произнесла фразу, услышанную с чердака:

— «Если нам удастся доказать, что она нарушила условия контракта, мы сможем начать судебный процесс? Я же не спрашиваю вас, как вы будете вести процесс! Вот и вы не лезьте в мои дела. Если будет нужно, я добуду сотню документальных подтверждений». Что вы имели в виду под «сотней документальных подтверждений»? Аврора Сократовна, советую вам рассказать всю правду, — предложила сыщица. — Пока не поздно.

Аврора смутилась, ведь Соня слово в слово повторила то, о чем они разговаривали с Казимиром Измайловичем. Отпираться было бессмысленно.

— Все началось после смерти Аристотеля. Бедный, он этого не заслуживал… Еще и сорока дней не прошло, а эта дрянь начала хвостом вертеть. Весь офис гудел о ее интрижке с Мишелем. Она даже не скрывала своих отношений с Каширским, они всюду были вместе. Этому старому идиоту Казимиру нужно было еще тогда начать расследование, — злобно проговорила Дракониха.

Соня, не перебивая, слушала ее рассказ.

— Потом у них какой-то конфликт произошел. Наверное, нашла себе другого любовника или денег стало жаль, — продолжила Аврора Сократовна. — Только мы с Дианочкой не поверили, что между ними все кончено, и стали за ней следить. Анжелика заявила, что она переутомилась, что ей нужно уехать на несколько дней сюда, на свежий воздух.

— Переутомилась, — противно захихикала Диана. — Знаем, от чего она так переутомилась.

— Замолчи, — прикрикнула Аврора на дочку, — ляпнешь чего, не подумавши, дубина стоеросовая! Правильно говорят — молчи, за умную сойдешь! Только до тебя никак не доходит, чему мать учит.

— Мам, ну чего ты, — заканючила Диана и отвернулась, поджав губы.

— Так что там с переутомлением? — вернула Соня Аврору Сократовну к теме.

— Все это — чушь собачья! Мы затаились неподалеку с Дианой и… наблюдали. Сначала к Анжелике приехала Нина и вскоре отбыла. Следом — Мишель на такси, и они куда-то направились вместе… Мы ждали до вечера, она так и не вернулась.

— А почему вы так решили? — уточнила Соня.

— Потому что мы не могли дозвониться сюда, никто трубку не брал. Ни вечером, ни на следующий день.

— Может быть, не работал телефон, такое ведь бывает?

— В окнах горел свет, играла музыка, но внутрь нас пускать никто не собирался, — торжествующе заметила Диана. — Мы с мамой звонили в дверь минут двадцать, нам никто не открыл. И знаете, почему? Потому что в доме никого не было!

— А охранники? Где они были?

— Охраны здесь не было, я потом узнала, что Анжелика дала охранникам выходной, — отозвалась Аврора Сократовна. — Зачем? Молодая женщина, одна в пустом доме. Для чего? Чтобы безнаказанно и без свидетелей обтяпывать свои грязные делишки, — торжествующе закончила Дракониха.

— А номер такси вы, случайно, не запомнили? — осторожно поинтересовалась Соня.

— Запомнила и даже записала. Диана, где мой ежедневник?

Дочь принесла матери толстую, довольно потрепанную книжицу. Аврора Сократовна, лизнув толстый палец, принялась перелистывать страницы.

— Вот, — пробормотала она. — Надеюсь, вы теперь не считаете нас соучастниками преступления?

Соня поняла, что большего от Драконихи она не добьется.

Записав номер такси, девушка покинула комнату. На прощание она все-таки не удержалась от шпильки:

— И все же, вы у меня в числе первых подозреваемых. Помните об этом, когда в следующий раз захотите сделать какую-нибудь пакость Анжелике.

Это переполнило чашу терпения Драконихи. Лицо ее побагровело, глаза чуть не вылезли из орбит. Она схватила со стола вазу и швырнула ею в сыщицу. Соня едва успела захлопнуть за собой дверь.

— Убью, придушу, гадина! — взвизгнула Аврора.

Выждав минуту, Софья снова открыла дверь и предупредила:

— Имейте в виду, если меня найдут мертвой, в моей смерти обвинят вас! Вы публично грозились меня убить.

С этими словами она захлопнула дверь. На шум из своей комнаты выглянул Казимир Измайлович. При виде девушки его лицо расплылось в сладкой улыбке.

— Сонечка, а меня допросить не хотите? Я жду с нетерпением, словно мальчишка первого свидания, — произнес он, противно закатывая глазки.

«Старый козел, — подумала Соня, — я тебе покажу свидание, ты меня надолго запомнишь!» А вслух проговорила:

— Вы сейчас свободны? Можете уделить мне внимание минут через двадцать?

— Когда угодно, — отозвался Казимир, распахивая дверь своей комнаты.

— Я сейчас переговорю с Анжеликой Сергеевной, а потом сразу к вам. Надеюсь, наша беседа будет интересной.

— Я тоже! — опять закатив глазки, проговорил адвокат. — Надеюсь… Жду с нетерпением…

Оказавшись в комнате хозяйки, Соня задала ей откровенный вопрос:

— Анжелика, у меня такое чувство, что вы не доверяете мне. И чересчур верите своим друзьям. А вы уверены в них? Вот Нина или Лариса, они действительно любят вас или только пользуются вашей добротой? Что вы сами думаете о них? — спросила Соня.

Вот уже полчаса она пыталась по душам поговорить с Анжеликой Сергеевной, но откровенного разговора не получалось. Хозяйка не хотела раскрываться.

— Что нужно Никите? Если он ухаживает за Ларисой, почему крутится возле вас? Знаете, мне они не кажутся преданными друзьями…

Слова сыщицы Анжелике не понравились.

— Послушайте! — раздраженно воскликнула она. — Вы работаете на меня, чтобы защитить, а не для того, чтобы превратить меня в одинокую истеричку! Почему я должна оправдываться перед вами? Тем более когда речь идет о моих друзьях! Их-то я знаю давно, а вас увидела всего неделю назад. Знаете, Соня, я уже жалею, что согласилась воспользоваться вашими услугами. В роли горничной вы приносили больше пользы, чем в качестве частного детектива.

— Вы сами решили всем рассказать, чем я занимаюсь.

— Нужно признать, что я сглупила. Мне показалось, что я буду в большей безопасности, если все узнают, кто вы и почему здесь. И если кто-то действительно задумал убийство, может быть, это его остановит.

Соня решила, что настала пора расставить все точки над «i».

— Анжелика, я уже устала от вашего вранья, — резко произнесла она. — Я хочу знать, что произошло в те три дня, когда вас здесь не было. А вас здесь не было, что бы вы мне ни говорили.

Глаза хозяйки расширились и округлились.

— Кто вам это сказал?!

— Анжелика, у меня есть несколько свидетелей. Из ваших родственников, между прочим, — уточнила Соня. — К вам в тот день приезжала Нина. Но вскоре уехала, а через некоторое время за вами приехал Мишель. С ним вы и отправились куда-то…

— Чушь! — вспылила Анжелика. — Мишеля здесь не было, мы с ним тогда уже не общались. Ко мне заезжала Нина, и она пробыла у меня почти весь день. Два дня у меня была сильная мигрень, и я провалялась в постели, наглотавшись таблеток. Может быть, кто-нибудь приезжал и звонил в дверь, я не слышала. У вас когда-нибудь бывают мигрени? — спросила она у Сони.

— Тьфу-тьфу, нет, — отозвалась сыщица.

— Вы даже представить себе не можете, какое это мучение! Все, что я помню о тех днях, — страшная головная боль до потери сознания и тошнота. Так что ваши информаторы, или как их там, свидетели, дали вам ложные сведения, — произнесла Анжелика, отворачиваясь к окну, всем своим видом демонстрируя недовольство.

На минуту она замолчала, задумавшись, а потом произнесла:

— Подождите… Я все поняла, вы не собираетесь мне помогать! Вам нужно нарыть компромат или сфабриковать его? И не надейтесь, я не нарушала пункты завещания!

— Глупости, меня пригласила ваша троюродная сестра Инна, а теперь вы и сами меня наняли. Анжелика, поймите: в моих интересах, материальных, разумеется, помочь вам.

«Пора сменить тему», — подумала Соня, заметив, как разнервничалась Анжелика.

— Вы несколько раз говорили, что до покушения в ванной были и другие. Я хочу узнать о них подробнее. Может быть, мы сможем вычленить алгоритм действия преступников. Какие-то характерные детали, способы… Важной может оказаться любая информация!

Анжелика на минуту задумалась. По ее лицу пробежала тень… Софье показалось, что здесь что-то не так.

— Я сейчас, наверное, скажу ужасную вещь. Я всех обманула, — произнесла Анжелика, виновато опуская глаза. — До того случая, в ванной, на меня никто не нападал.

Соня от неожиданности икнула и вытаращилась на хозяйку дома:

— Я что-то не поняла… Если можно, повторите еще раз.

— Ничего не было. То есть покушений. Но мне звонили и угрожали. Вокруг меня какая-то ужасная атмосфера, понимаете?

Соня решительно ничего не понимала. Для чего тогда, спрашивается, Анжелика решила воспользоваться ее услугами, если не было никаких покушений, а были только сомнительные звонки, которые, возможно, тоже являются всего лишь плодом больного воображения ее клиентки?

— У вас когда-нибудь было чувство, что что-то должно случиться? Вот у меня это чувство было таким реальным, аж мороз по коже. Я пыталась рассказать о своих подозрениях, только мне никто не верил. Тогда я выдумала эту историю, а потом, потом… — Анжелика неожиданно всхлипнула, — это случилось на самом деле!

— Понятно, почему вы решили воспользоваться моими услугами, — отозвалась Соня. — Вот только непонятно, кто собирается убить вас? Может быть, я чего-то не знаю… Прошу вас, Анжелика, давайте отбросим в сторону приличия. Пожалуйста, не нужно больше защищать своих друзей и родственников и петь им дифирамбы. В конце концов, все мы — люди, а людям свойственны пороки. Итак, вы догадываетесь, кто хочет вас убить?

— Все! — воскликнула Анжелика. — Мне так кажется. Может быть, у меня паранойя, только я никому не верю.

— Почему? Ведь никому из них ничего не достанется в случае вашей смерти, зачем они хотят вас убить?

Анжелика пожала плечами:

— Если эту смерть признают естественной — возможно, что достанется.

— Слушайте, а может, вас хочет убить какая-нибудь ревнивица? Например, обожающая Игоря цыпочка или Никитина пассия… Говорят, Никита ухаживал за вами?

Анжелика рассмеялась:

— У Игоря не было цыпочки, способной на такое. Никитины подружки скорее должны мстить Ларисе, чем мне. Вот поэтому я не обратилась в милицию. Понимаете, вроде ни у кого нет повода убить меня, и все-таки они это сделают! — последние слова Анжелика произнесла как человек обреченный. — Поговорите с Казимиром Измайловичем. Он, конечно же, не признается… Знаете, Соня, не так давно адвокат проводил некое тайное расследование. Может быть, ему что-то удалось узнать…

Анжелика посмотрела на часы, давая понять, что разговор окончен. Соня вышла из комнаты, чувствуя, что она все больше и больше запутывается.

Сыщица постучала в комнату Казимира Измайловича. Тот сразу же распахнул дверь, словно поджидал ее.

— Прошу, прошу, — произнес он, приглашая Соню. Адвокат прикрыл дверь и незаметно (как он полагал) запер ее на ключ. Софья сделала вид, что не заметила маневр старого развратника.

— Чего-нибудь выпьете? — галантно предложил Казимир, указывая на батарею бутылок, стоявших за стеклянными дверцами мини-бара.

— Минеральной воды с лимонным соком, если можно.

— Для вас — хоть жемчужину со дна океана, — проворковал старый повеса, подавая Соне стакан минералки с долькой лимона.

— Ну, с жемчужиной можно подождать, — отшутилась она и перешла на серьезный тон. — Казимир Измайлович, Анжелика Сергеевна предложила мне обратиться к вам за консультацией. Говорят, вы в свое время хорошенько покопались в биографии ее друзей? Может быть, просветите меня?

— Во-первых, я не проводил никакого расследования. Заниматься чьей-либо частной жизнью, копаться в грязном белье — не мое хобби, в отличие от некоторых, — пробормотал Казимир Измайлович. — Во-вторых, мои субъективные ощущения не являются объективным доказательством чьей-либо вины, ибо помышлять и совершать есть две совершенно разные вещи!

Напоследок он решил, видимо, задавить Соню интеллектом, используя заковыристые фразочки. Вероятно, таким образом Казимир разговаривал со своими клиентами, чтобы придать солидность своим речам. А может, кружил головы наивным молоденьким дурочкам, до которых он был большой охотник.

— Казимир Измайлович, меня, например, интересует Игорь. Раз вы распоряжаетесь наследством Анжелики, вы не могли не поинтересоваться его финансовым положением. Ну не поверю я, что вы пустили все это дело на самотек!

Соня почувствовала, что задела юриста за живое. Казимир напрягся, пытаясь остаться невозмутимым:

— Послушайте, Сонечка, я только выполню свою работу, ни больше и ни меньше. Игорь — солидный бизнесмен. Да, я интересовался делами его фирмы. Я выполнял свой долг по отношению к памяти покойного Аристотеля. Перед смертью он просил меня позаботиться о его девочке. Вот и все. Анжелика — наследница солидного состояния, она еще очень молода и может стать легкой добычей для любого проходимца. Аристотель не хотел, чтобы все нажитое тяжелым трудом за долгую жизнь пошло прахом.

«Ага, — подумала Соня. — Благодетели! Хотели оставить девчонку без гроша! Вам не хотелось, чтобы Анжелика жила нормальной жизнью. Для вас самым лучшим выходом было бы пристроить ее в монастырь до конца дней…» — Казимир Измайлович, поверьте, я вас ни в чем не упрекаю, — сказала сыщица. — Я тоже выполняю свою работу. Моя задача — выяснить, кто угрожает Анжелике. Я хочу знать, от кого исходит угроза. Игорь мне кажется немного странным. Добивается руки богатой наследницы… До меня дошли слухи, что у него какие-то проблемы. Кто-то ему звонит, он сам куда-то звонит. Какие-то странные отлучки. Он какой-то дерганый, руки трясутся, круги под глазами. Как-то не похож он на успешного бизнесмена…

— У него нет никаких проблем, за исключением одной — сумасшедшей сестренки-алкоголички, которая периодически сбегает из санатория для богатеньких избалованных девиц, путается с какими-то отморозками и вляпывается в дурацкие истории. Вот и все. Игорь разыскивает ее по всей стране, вытаскивает из передряг. Он детдомовский, из всех родственников только сестричка. Анжелике про свое «счастливое» детство он никогда не рассказывал. Выдумал про богатых родителей, погибших в авиакатастрофе…

— Почему? — удивилась Соня. — Анжелика сама не голубых кровей. Если бы не удачное замужество, так и осталась бы обыкновенной среднестатистической женщиной, перебивающейся от зарплаты до зарплаты… — заметила Соня.

— Переживает, что у него плохая наследственность, комплексует… Про сестренку не рассказывает по тем же причинам. Все его таинственные отлучки и звонки связаны с сестрой, а не с бизнесом. Игорь нормальный, порядочный мужик, чужие деньги ему не нужны — своих хватает. Я достаточно исчерпывающе ответил на ваш вопрос? — буркнул Казимир.

— Почти, — отозвалась Соня. — А что вы можете сказать про Никиту?

— Бывший спортсмен, его познакомила с Анжеликой Инна. Деньги достались от родителей, кое-что он заработал сам. Живет на широкую ногу, любит ярких женщин. Первое время он пытался ухаживать за Анжеликой, но потом переключился на Ларису. Честно говоря, я особо им не интересовался. Вы довольны? Я рассказал вам все, что знаю. Больше мужчин вокруг Анжелики не наблюдается…

— Вы забыли только одного, — уточнила Соня.

— Кого же? — удивился Казимир.

— Себя. Вы вполне можете подойти на роль убийцы. Тем более у вас тоже рыльце в пушку… Говорят, вы любитель молоденьких девушек. Может быть, и к Анжелике приставали? Замечательный вышел бы союз — опекун и опекаемая, молодость и денежки в семье, — невинным тоном произнесла Софья.

Лицо Казимира побагровело, глаза налились кровью.

— Я тебя придушу! Я тебя по судам затаскаю! Я уважаемый человек, член коллегии адвокатов! Да у меня в этом городе высочайшая репутация! Со мной такие люди за руку здороваются, что тебе и не снилось!

Адвокат распалился не на шутку. Соня испугалась, что его хватит удар, и попыталась его успокоить:

— Казимир Измайлович, выпейте водички, не нервничайте так. Я должна подозревать всех, ничего личного, просто работа у меня такая… Поверьте, вы мне глубоко симпатичны… — Софья включила все свое женское обаяние, пытаясь переключить внимание Казимира.

Она подала ему свой стакан с водой.

Казимир Измайлович залпом выпил содержимое, перевел дух и более спокойным тоном проговорил:

— У меня весьма солидная контора. На мне фонд Джанаелиди, доля в его пароходстве, акции в совместных предприятиях. Я достаточно богат, чтобы прожить остаток своей жизни, не отказывая себе в маленьких радостях. Конечно, я не миллиардер, «Челси» себе не покупаю и яиц Фаберже у меня не сто штук, а только два. Но мне этого хватит, и еще наследникам моим перепадет кругленькая сумма. Думаю, вам такая и не снилась. Я не знаю, какие там у вас гонорары, но, даже если вы сто лет будете разнюхивать информацию, вам такой суммы не накопить…

Казимир даже не подозревал, насколько он близок к истине. Пенсии Маргариты Ярополковны, ежемесячных выплат отца и гонораров Сони хватало только на самое необходимое…

— Скажите, Казимир Измайлович, а что будет с фондом, если с Анжеликой что-нибудь случится? — осторожно поинтересовалась она.

— Все отойдет к благотворительным организациям, как таковой фонд перестанет существовать. Я перестану быть его распорядителем, все Анжеликино наследство будет передано обществу русско-греческой дружбы, «Центру усыновления» и еще паре-тройке организаций. В общем, смерть ее лично мне абсолютно невыгодна, если вы об этом, — проницательно заметил Казимир. — Я не идиот, чтобы убивать курицу, несущую золотые яйца.

Некоторое время помолчав, он добавил совершенно другим, очень жестким тоном:

— Я рассказал все, а теперь потрудитесь выйти вон! И не дай вам бог хоть словом обмолвиться обо мне, я вас в порошок сотру, в бараний рог согну, уничтожу!

Соня не стала дослушивать угрозы и вышла в коридор. Она решила спуститься в гостиную и выпить чего-нибудь покрепче, чтобы успокоиться. Беседа с адвокатом отняла у нее много сил. Ей хотелось принять душ и подкрепиться… Сыщица до сих пор ощущала на своей коже сальный взгляд Казимира. Хотелось смыть его жесткой щеткой или мочалкой. Но прежде нужно было позвонить матери и узнать, собрал Олег какую-нибудь информацию или нет?

После того как Соня превратилась из горничной в частного детектива, в ее комнате появился городской телефон.

Она набрала домашний номер. Маргарита Ярополковна сразу же подняла трубку, будто караулила у телефона.

— Мам, привет, у меня все нормально. Я рассекретилась, беседую с подозреваемыми. Да, у меня к тебе просьба: пусть Олег пробьет по своим каналам, к какому автопарку относится это такси…

Соня продиктовала матери номер, названный Драконихой.

— Доченька, ты смотри, на рожон не лезь, у тебя же характер такой, что ты в неприятности обязательно вляпаешься… Бросай ты это дело! Жили мы без этих денег и еще столько же проживем, — попросила Маргарита Ярополковна.

Софье было слышно, как огорченно вздохнула мать.

— Мамуся, честное пионерское, мне не грозит никакая опасность! Ты нафантазировала себе непонятно что. Олег звонил? Что-нибудь раскопал?

— Звонил, конечно, только пока ничего не успел сделать. У них там какие-то учения, времени практически нет. Правда, узнал про этого твоего Никиту. Никаких денег у него нет, все богатство — сплошная выдумка, богатых родственников не наблюдается, особых достижений в спорте тоже. Живет не по средствам. То ли крышует кого-то, то ли какие-то услуги другие оказывает. Раньше он в каком-то спортивном обществе финансами заведовал. В принципе, в криминале не замешан, но история какая-то получилась некрасивая. Он у кого-то деньги взял, чтобы исход соревнований изменить… Что-то вроде того. Сонечка, ты же знаешь, я к спорту никакого отношения не имею, это от меня так далеко, — призналась Маргарита Ярополковна. — Ты, если хочешь, сама Олегу позвони, уточни.

«Опять она за старое», — с нежностью подумала Соня, представив маму одну-одинешеньку в пустой квартире.

— Мамуся, большое спасибо. Ты мне очень помогла, целую. Не волнуйся, я скоро приеду. Все, что раскопает Олег, запомни и запиши, это очень важно. Пока.

Соня положила трубку. Интересно, Олег догадался, для кого нужна информация, или поверил матери? Соня решила еще раз переговорить с Анжеликой. В конце концов нужно окончательно выяснить, где она была те несколько дней и кто наведывался к ней в гости. Соня поднялась на второй этаж, где отдельно от остальных находились комнаты Анжелики: кабинет, спальная, просторная ванная. Сыщица настойчиво постучалась, раз, второй, третий. Ответа не последовало. Девушка постояла несколько секунд в раздумье, что делать дальше.

Она решила поговорить с Антониной, возможно, та прояснит ситуацию с таинственным исчезновением хозяйки.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, Соня столкнулась с Никитой.

— Привет, — произнес он, — вы ко мне? Я вас жду! Я готов признаться во всем, вяжите меня! Клянусь говорить правду и только правду… Мы будем говорить у вас в комнате или… — Он противно хихикнул и закатил глаза, словно только что увидел неприличную картинку. — Да, Соньчик, хотите, расскажу новый анекдот, свеженький? — И, не останавливаясь, чтобы услышать ответ, продолжил: — Звонок в какой-то офис, секретарша спрашивает мужика: «Как вас представить?» Мужик подумал, подумал и ответил: «Представьте меня голым». Ха-ха-ха! — загоготал бывший спортсмен. — Так что к вам пойдем?

Соня с раздражением взглянула на смеющегося здоровяка. Никита с его цветущей, вечно улыбающейся физиономией, неуемной энергией, хорошим аппетитом и дурацкими шутками просто достал ее. У Софьи не было сил бороться с негативными эмоциями.

— Пойдемте лучше к вам, — сухо предложила она. — Да, прошу вас называть меня Соней, Софией, если угодно. Мы с вами коров вместе не пасли, так что, пожалуйста, исключительно на «вы».

— Понял, вы при исполнении. Обожаю женщин при исполнении, это так возбуждает, — снова хихикнул Никита.

Соня никак не прореагировала на дурацкую шутку.

Комната Никиты сама говорила за своего хозяина. Кипа «Плейбоев» на тумбочке, гантели на полу, тренажер возле окна и куча упаковок с презервативами, разбросанных почему-то по всей комнате. Пустые бутылки, пакетики из-под чипсов и сухариков. «Боже, — подумала Соня, — куда же смотрит Антонина? Или он просто не разрешает ей убирать комнату? Может быть, ему так нравится…»

Сыщица уселась в кресло, Никита мгновенно пристроился на его ручке. Соня пересела на стул. Никита развалился в кресле. Софья не стала миндальничать, не то у нее было настроение, чтобы котильоны разводить. Она сразу приступила к делу:

— Никита, я слышала, что вы ухаживали за Анжеликой, но она вас отшила. Так?

— Разве я похож на парня, которому кто-то может отказать? — поинтересовался тот, посылая Соне улыбку, скорее похожую на гримасу гориллы.

— Я могу насчитать по крайней мере трех женщин, — заметила Софья. — И одна из них — Анжелика. Я знаю, что вы получили от ворот поворот. Скажите, зачем вам хозяйка дома?

— Мы друзья, если вы это имеете в виду. Анжелика мне как сестра, — отозвался Никита.

— Странно, вы такие разные. Расскажите, как вы познакомились с Анжеликой? Кто привел вас в дом?

— Я уже не помню… Мы познакомились на какой-то тусовке, — спокойно произнес Никита. — Я проводил ее до дому, она пригласила меня выпить кофе, мы обменялись телефонами. Все как всегда, ничего особенного.

— Врете, — оборвала его Соня. — На Анжелику это не похоже. Она не тот человек, чтобы тусоваться. Тем более приглашать к себе домой малознакомого человека…

— Да ладно, не тусуется… Познакомились — и все, это же не считается преступлением.

— Вас познакомила Инна, она мне сама сказала.

— Да? — Никита был непроницаем. — Как-то из головы вылетело, я знаю Анжелику довольно давно и…

— Никита, а почему все вокруг уверены, что вы не нуждаетесь в деньгах? — задала провокационный вопрос Соня.

— Потому что я в них не нуждаюсь, — невозмутимо парировал тот. — Это все, о чем вы хотели спросить?

— А это все, что вы хотите мне ответить?

Соня заметила, как на лбу спортсмена заблестели бисеринки пота.

— Вы живете не по средствам, голубчик, — вдруг произнесла актриса старушечьим голосом, припомнив одну из своих крошечных ролей в спектакле по произведениям Островского. — Это до добра не доводит! Побереглись бы, молодой человек, так и в долговой яме окажетесь, не ровен час… Женишок-то с брачком-с, гол как сокол, а павлином представляется…

Никита от неожиданности вздрогнул и изумленно посмотрел на Соню. Наверняка в первую минуту подумал, что у нее поехала крыша.

— У вас, Никита, денег нет, вам уже в долг давать перестали. Все ваши разговоры о солидном бизнесе, о достижениях — сплошная фикция. Так что Анжелика вам была нужна как воздух. Женившись на ней, вы получаете доступ к деньгам… Но вот незадача, она вам отказала! Вы решили запугать ее до смерти: организовали звонки, мнимые покушения. Я еще тогда заметила, что «таинственный убийца» очень хорошо ориентируется в доме. Хотите, расскажу, в чем состоял ваш замысел? Все должно было выглядеть следующим образом: вы нанимаете пару-тройку статистов, играющих роль убийц. Расправляетесь с ними на глазах у потрясенной женщины — и вот она уже ваша… Я все правильно рассказала?

Никита слушал молча, только багровеющее лицо выдавало степень его бешенства. Соня вовсе не была уверена, что ее рассказ — истина. Просто она не могла отказать себе в удовольствии вывести из себя этого хама.

— Ну ты и стерва, — хрипло произнес он. — Убирайся, пока я тебе шею не свернул. Надо же, как все гладко повернула. Может быть, я и Мишеля прихлопнул?

— Я не исключаю такой возможности. Говорят, у него с Анжеликой роман намечался… Вот вы его и убрали с дороги.

Никита тяжело поднялся из кресла и прошипел:

— Я пойду выпью чего-нибудь, а когда вернусь, чтоб духу твоего здесь не было!

Он заковыристо выругался и так пихнул стул, стоявший рядом, что тот разлетелся на части. Соня замерла, почти физически чувствуя, как его ненависть плотным кольцом окутывает ее. Она сидела не шелохнувшись, пока за Никитой не закрылась дверь. Только тогда поднялась со своего места и выскочила из комнаты. Ей срочно понадобилось съесть чего-нибудь сладкого. Такое чувство возникало у нее всякий раз после какого-нибудь сильного стресса.

Соня заглянула на кухню, из которой доносился запах свежей выпечки. Антонина доставала из духовки противень с румяными ватрушками. Желудок сразу же отреагировал на запах голодным урчанием.

— Тоня, вы просто кудесница, — проговорила Соня, подходя к домоправительнице. — Не дайте умереть голодной смертью, можно я одну ватрушечку попробую?

— Чего же одну? Садитесь, София, за стол, наливайте чаю. Нет, постойте, вы теперь у нас важная персона, я вам сама налью, — сердито пробормотала Антонина Степановна.

— Не сердитесь, — произнесла Соня виноватым тоном. — Так уж получилось, что я не смогла все рассказать. Это вовсе не потому, что я не доверяю. Просто я не хотела обнаруживать себя раньше времени… Ну не могла, не могла я ни о чем рассказать! Тонечка, покормите меня лучше, вы же добрая, не дайте погибнуть во цвете лет, — шутливо-жалобным тоном произнесла Соня, скорчив такую забавную гримаску, что Антонина рассмеялась.

— Ладно, я на тебя больше не сержусь, — проговорила она, отсмеявшись. — На вот, ешь, — она поставила перед Соней тарелку с румяными ватрушками и бокал горячего чая.

— Большое спасибо, — пробормотала Соня с полным ртом. Удержаться она не могла, такими аппетитными были ватрушки.

— Всех уже расспросила, а меня спрашивать будешь? — как бы между прочим поинтересовалась домоправительница.

— Конешно, — отозвалась Соня, — только шъем еще немношко.

Когда пятая или шестая ватрушка была съедена, она откинулась на спинку стула и блаженно зажмурилась. В эту минуту она не думала о нарушениях диеты, о фигуре, о том, что ей уже не восемнадцать, когда можно было есть что угодно в огромных количествах.

— Тонечка, вы королева ватрушек, булочек и плюшек, — пропела она.

Антонина улыбнулась и сказала:

— Ну, спрашивай, я готова.

Соня нехотя перестроилась на деловой лад.

— У меня всего один вопрос. Вы что-нибудь слышали об исчезновении Анжелики Сергеевны? Тут какой-то секрет Полишинеля.

— А это кто такой? У нас такие не бывают, — удивилась Антонина, всплеснув своими пухленькими ручками.

— Какие? — не поняла Соня.

— Ну, Полишинели эти, я их не знаю, не видела ни разу.

— «Секрет Полишинеля» — это просто говорят так. Образное выражение, когда все про это знают, а считается секретом.

— А, понятно, — отозвалась Антонина. — Ты знаешь, тут дело запутанное. Помню, Анжелика приехала вся какая-то расстроенная, бледненькая. У меня, говорит, мигрень, хочу побыть тут одна, отдохнуть. Обычно, когда у нее мигрени эти бывают, мы все в доме остаемся. Она хоть и не ест, почти не пьет целые сутки, мы все равно при ней. Она в своей комнате запирается и сидит там. Я ей только под дверь подносик ставлю — сок апельсиновый, тостики, фрукты, ну и заглядываю потихонечку. Дело такое, плохо человеку, может, врача вызвать или еще какая помощь понадобится… А в тот раз она всех отпустила. Хочу, говорит, одна побыть. Всем дала на несколько дней выходные, охрану тоже отпустила…

Соня слушала внимательно, надеясь, что сейчас наконец узнает всю правду. Только рассказ Антонины запутал все еще больше.

— Мы уехали на три дня. Когда вернулись, хозяйка была дома. Только какая-то странная, будто у нее за эти три дня голова не прошла. Но это ладно! Представляешь, в холодильнике все подчистую съедено, бутылка водки исчезла… Я ее раньше в медицинских целях использовала. Так вот, бутылки этой тоже не было!

Сыщица ничего не понимала. Была бутылка и нет, подумаешь. Выпить бутылку водки в своем собственном доме, из своего холодильника, что тут может быть странного?

— Так Анжелика Сергеевна водку не пьет, у нее на водку аллергия. Стоит пробку понюхать — вся пятнами покрывается, видок еще тот.

— Ну и?.. — подтолкнула Соня.

— Вот я и думаю, куда водка делась? Полтергейст какой-то.

Больше Антонина ничего рассказать не смогла.

По списку опросить оставалось еще несколько человек. Соня решила не откладывать намеченные дела в долгий ящик. В это время все обычно собирались в гостиной, смотрели какой-нибудь фильм, слушали музыку или просто разговаривали.

Соня решила заглянуть туда.

У барной стойки стоял Игорь. Кроме него, в комнате никого не было. Сыщица подумала, что это подходящий случай для беседы.

— Можно составить вам компанию? Что пьете? О, «Хеннесси»… Я тоже предпочитаю этот напиток, только в другое время суток, — проворковала она, усаживаясь на высокий табурет. — Не побрезгуете выпить в обществе ищейки? — пошутила она, наливая себе коньяк.

Игорь пожал плечами:

— Это ваша работа. Если Анжелике грозит опасность, значит, она нуждается в вас.

Соня отпила из рюмки и, глянув на бледное, с темными кругами под глазами лицо Игоря, решила ошарашить его вопросом.

— А может быть, это ваших рук дело? — прямо спросила она. — Признайтесь, что это вы устроили эти неудачные покушения!

— Что за бред? Глупости, зачем убивать любимую женщину? — его голос звучал по-прежнему вежливо, но Софья чувствовала, что Игорь вот-вот сорвется.

— Мало ли что в жизни бывает? — она развела руками. — В классической литературе столько примеров…

— Она отказалась выйти за меня замуж, — проговорил Игорь. — По-вашему, это причина? Сотни женщин должны быть убиты, если исходить из вашей логики. Каждые полчаса кто-то отказывается выйти за кого-то замуж и остается при этом жив.

— Может быть, — неохотно согласилась Соня. — А если посмотреть с другой стороны? Может быть, вы хотели жениться на Анжелике не по любви, а из корыстных побуждений? Например, вы бедны и вам попросту нужны деньги… Вас преследуют кредиторы, вы задолжали крупную сумму, вам включили «счетчик»… Отказ Анжелики в этом случае ставит крест на вашей карьере. От любви до ненависти один шаг. Отелло, между прочим, тоже любил Дездемону. И все же задушил ее.

— Правда, не из корыстных побуждений, а из ревности, — усмехнувшись, добавил Игорь. — Знаете что, Соня… Какой-то глупый у нас с вами разговор получается! В качестве горничной вы нравились всем в этом доме гораздо больше. За один день вам удалось со всеми перессориться! Минут десять назад от меня ушел Никита. Знаете, как он вас называл? Долбаной стервой… Вы извините, конечно. Не в моих правилах так говорить о женщинах, но, по-моему, в данном случае он прав. Ни одна нормальная женщина не станет копаться в грязном белье. Зарабатывать на жизнь трудом горничной гораздо приличней, — вынес он свой приговор и отвернулся.

«Господи, что ж им так далось это «грязное белье», — с тоской подумала Соня.

— Как легко оскорбить беззащитную женщину! — усмехнулась она в ответ. — Только это вы, а не я пытались жениться на богатенькой. Вам ли рассуждать о приличиях…

— Я не нуждаюсь в деньгах! Может быть, я не так богат, как Анжелика, я не задавался целью изучить ее финансовое положение, но я люблю ее. Вам, очевидно, такое чувство незнакомо, — горько произнес он. — Могу дать вам телефон своего финансового директора, если хотите, получите доступ ко всем моим финансовым делам. Я не банкрот и в чужих деньгах не нуждаюсь!

Игорь демонстративно развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что стекла задрожали.

«Дело дрянь», — вздохнув, подумала Соня. Она в качестве сыщика находится в этом доме один день, а уже успела перессориться со всеми… Что происходит, куда подевалась ее деликатность?

На шум в комнату заглянула Инна. В руке у нее была бутылка вина.

— Что это у вас здесь происходит? Игорек выскочил весь белый, из глаз искры. Я его таким никогда не видела, — недоумевающе произнесла она.

— Да так, ничего… Я ему сказала, что убийца — он.

— С ума сошла? — охнула подруга.

— Такие все стали обидчивые, просто жуть берет, — проворчала Соня. — Слова не скажи, в бутылку лезут, дверью хлопают… Как работать в таких условиях?

— Ну знаешь, если ты себя будешь вести таким образом, скоро тебе подсыпят в чай какую-нибудь отраву! Кстати, выпить не хочешь? — предложила Инна. — У меня сегодня лирическое настроение, хочется напиться, да не с кем. Все разбрелись, а с Драконихой и Дианочкой я не могу находиться в одной комнате больше пяти минут.

Соня кивнула в знак согласия.

— Давай и правда напьемся! Может быть, в голове прояснится. Только пошли в беседку, там и поболтаем.

Они прихватили с кухни легкую закуску и вышли в сад.

Инна разлила вино по бокалам и предложила тост:

— За то, чтобы все наши начинания благополучно завершились…

— Это ты о чем? — спросила Соня, пытаясь прочитать подтекст.

— Да обо всем, — махнула рукой подруга. — О твоем расследовании, о моем бизнесе.

Соня залпом осушила бокал.

— Да, а что ты знаешь про этого несостоявшегося жениха? — поинтересовалась она. — Откуда здесь этот охотник за приданым?

— По-моему, неплохой мужик, — отозвалась Инна. — Правда, я его не очень хорошо знаю. Знаю только, что Анжик ему не рассказала, почему не может выйти за него замуж.

— Почему?

Инна пожала плечами:

— Я знаю только, что он на самом деле к ней сватался и она ему отказала. Поэтому ты и решила, что Игорь — убийца…

— Если не он, то кто же? Все равно должен быть убийца или убийцы, — отозвалась Соня. — Кстати, я недавно узнала, что никакого завещания Анжелика не составляла. Так что в случае ее смерти богатство покойного мужа достанется благотворительному фонду…

— Сонь, а ты уверена, что все именно так? — произнесла после некоторого раздумья Инна.

— Что — все? — спросила Соня, пытаясь понять, куда клонит подруга.

Но та не торопилась делиться своими догадками. Сделав длинную паузу, она обронила:

— Может быть, имеет место шантаж?

Соня пожала плечами. Маргарита Ярополковна тоже высказывала такую версию… Вот и Инна теперь об этом думает…

— Почему ты так думаешь? — попыталась уточнить сыщица. — Может быть, ты что-то знаешь и недоговариваешь? — спросила она, пристально глядя на бывшую одноклассницу.

— Понимаешь, все это как-то странно. Анжелике стали звонить пару месяцев назад… Она как-то спросила меня, не знаю ли я, где можно подороже продать драгоценности.

— Драгоценности? У нее что, проблемы с деньгами? — удивилась Соня.

— Вот и я спросила. Она сказала, что ей нужны деньги, просила держать эту информацию в тайне. Сказала, что, если она будет снимать деньги со счета в банке, это не останется незамеченным. Кизя обязательно сунет свой нос в ее дела, а объясняться ни с кем по этому поводу она не хочет. Драгоценности — ее собственность, она все равно эти безделушки не носит. Продаст — никто и не заметит.

— Ну и?..

— Ничего, потом она больше к этому разговору не возвращалась.

— А зачем ей нужны деньги, объяснила?

— Сказала, что хотела одолжить одной подруге, попавшей в беду. Я тогда не задумывалась о том, правду ли говорит Анжелика. А теперь мне кажется, что это был самый банальный шантаж. Тогда я не придала этому значения, а вот сейчас…

— Да, похоже…

— Вот и я говорю! Может, Анжелика узнала, кто ее шантажирует, и придумала, как избавиться от шантажиста раз и навсегда!

— Ты хочешь сказать, что она имеет какое-нибудь отношение к смерти бывшего секретаря? — Соня не верила собственным ушам.

— Я про Мишеля ничего не говорила. Я тебе пытаюсь прояснить ситуацию с угрозами и звонками. Предположим, Анжелика действительно как-то нарушила условия завещания и теперь ее шантажируют. Она поняла, что выхода нет. Платить до бесконечности шантажисту бессмысленно. Подавать заявление в милицию — опасно. Если начнется официальное расследование, станет известно о ее грешках, и тогда — прощай наследство. Анжелика далеко не дура, мозги у нее работают как надо. Предположим, только предположим, что все это правда. Кто ей мешает внушить окружающим, что ее хотят убить? Она всем рассказывает о телефонных звонках с угрозами, потом при свидетелях происходит покушение… Даже те, кто не верил Анжелике, окончательно убеждаются в том, что ей грозит реальная опасность…

Соня никак не могла понять, куда клонит Инна.

— Выход есть — избавиться от шантажиста и представить все дело так, будто бы он покушался на жизнь Анжелики. Мы же не догадываемся, что ее шантажируют, мы будем думать, что этот человек хочет по каким-то причинам ее смерти. Она может заманить этого человека в дом, полный народу, убить его и заявить, что действовала в целях самообороны! Ей все поверят, у нее целый дом свидетелей. Она убила его, защищая свою жизнь… В таком случае ей за это ничего не будет. А мы все подтвердим, что Анжелике угрожали, что ее пытались убить. Ведь никто же не знает, что этот человек шантажист!

Сонин мозг напряженно работал. Предположения Инны не были лишены здравого смысла, ее теория была вполне логична. И все же Софье очень не хотелось, чтобы это было правдой…

— Слушай, а ты стрелять умеешь? — вдруг спросила Инна.

— Откуда? Я же не настоящий детектив, я безработная актриса. Ты еще не забыла об этом? Конечно, в кино я видела, как это делается… Только зачем мне это, у меня все равно никакого оружия нет.

— Слушай, ты только не пугайся… У меня есть пистолет, — проговорила Инна. — Ты не думай, и разрешение имеется. Я, правда, ни разу им не пользовалась, он у меня так, на всякий случай… Возьми и ты его на всякий случай! Если все так хреново, как мы думаем…

— Инна, как ты можешь?! Ведь ты ее подруга, я не говорю уж, что ты ее родственница? — пробормотала Соня. — Как тебе в голову пришла такая ерунда?

— Не знаю… Наверное, я слишком много читаю детективных романов. Или выпила слишком много… Я же не сказала, что это так и есть. Я просто предположила. И вообще, выброси из головы, все это ерунда! Считай, что это была просто глупая шутка. — Инна махнула рукой и предложила: — Давай лучше выпьем! А пистолет возьми, мне будет спокойнее. Все равно в этом доме где-то притаился злоумышленник… Мало ли, что может случиться…

Соня взяла пистолет, повертела в руках маленькую, но тяжелую смертоносную штучку и положила в карман. С пистолетом и вправду спокойнее…

Она сделала глоток из бокала. Вкус вина уже не радовал… Где-то в глубине души закопошилось липкое и неприятное чувство подозрения: предположения Инны могут оказаться верными! И хотя доказательств Анжеликиного коварства не было, Соне сделалось не по себе.

Глава 9

Мысль о шантаже не давала сыщице покоя. Если это так, то кто же шантажист? Вероятно, именно тот, на кого меньше всего можно подумать. Интуиция или здравый смысл, что-то подсказывало Соне, что нужно заглянуть в комнату к Никите… Из всех, собравшихся в этом доме, самое шаткое финансовое положение у него. Логично предположить, что он нуждался в деньгах и потому принялся шантажировать Анжелику. Соня направилась в комнату Никиты, заперла за собой дверь на ключ и приступила к обыску. Чем можно было шантажировать Анжелику? Вероятнее всего, какими-нибудь компрометирующими ее фотографиями или видеозаписью…

Фотографии нашлись на удивление быстро. Они лежали под матрасом. Идиот! Кто же хранит такие вещи в комнате? В ту же секунду Соня отогнала от себя мысль, что все получилось слишком просто… Она разглядывала мерзкие фотографии, на которых была заснята Анжелика. Хватило бы двух-трех, чтобы лишить Анжелику наследства. Какая гадость! За такое и правда можно было убить шантажиста…

Или, точнее, шантажистов. Едва ли все это организовал один человек… Кто-то знакомый, близкий, кому Анжелика доверяла, должен был опоить ее какой-то дрянью. Добиться, чтобы она полностью перестала себя контролировать, и после этого нажать на кнопку фотоаппарата… Кто? Соня чувствовала, что она близка к разгадке. Истина где-то рядом. Она кинула взгляд на стопку журналов, лежавших на тумбочке. На одном из них красовалась реклама какого-то средства, повышающего мужскую потенцию. Лекарства, снотворное, крепко спящая Лариса… Все встало на свои места.

В ту ночь, когда убили Мишеля, Никита, по его словам, был с женщиной. Но был он не с Ларисой, это точно. Она спала без задних ног, накачавшись снотворным. Инны в доме не было, Анжелика с ним не спала. В доме оставалась еще одна молодая женщина, за исключением Дианы, которую стерегла для богатого муженька мамаша. Значит, он был с Ниной…

— Неужели Нина с Никитой заодно? — потрясенно произнесла Соня вслух.

Пора было выводить этого мерзавца на чистую воду. Прихватив пистолет, она спустилась вниз, где в гостиной сидел Никита.

— Я знаю, кто запугивал Анжелику! Я знаю, кто убил Мишеля, — проговорила она. — Хотите, расскажу?

— Валяйте, — пробормотал он сквозь зубы.

— Вы! — с торжеством объявила Соня. — Не советую делать резких движений: у меня пистолет, и он заряжен! Стреляю я превосходно, из десяти выбиваю десять, и все в яблочко, — на всякий случай приврала актриса, доставая пистолет. — Вот фотографии, которые я нашла в вашей комнате. Это бесспорное доказательство вашей вины. Вы, зная о соответствующем пункте в завещании, заманили Анжелику в ловушку и стали ее шантажировать! Ведь аморальное поведение грозило ей полной утратой наследства, в то время как выплаты шантажисту, насколько бы они ни были велики, все же оставляют Анжелику хозяйкой богатства Аристотеля! Вы с Ниной были партнерами, потом решили использовать в своей игре Мишеля. Нина вскружила ему голову, внушила, что он должен скомпрометировать Анжелику. Только у него ничего не получилось. Она избавляется от него, и тогда вы пошли ва-банк. Вы дождались, когда Анжелика приедет сюда, отправили к ней Нину, которая подмешала ей какой-то дряни — может, снотворное, может, наркотики. Потом сюда приехал Мишель… Вы вывезли невменяемую Анжелику отсюда. Но в доме оставался еще кто-то, кто выпил водку и съел все запасы в холодильнике. Тот, кто имитировал Анжеликино присутствие…

Вы нашли статистов, фотографа, и далее по сценарию… Стопроцентная аморалка… Я угадала? Не думаю, что Анжелика понимала, что с ней происходит. А потом она просто не могла ничего вспомнить… Она до сих пор считает, что не покидала этого дома! Потом вы привезли ее сюда, где ее на следующий день и нашла прислуга.

Соня видела, как напрягся Никита, как побагровело его лицо и налились кровью глаза. Однако он продолжал отпираться.

— Что ты мелешь? Я понятия не имею, о чем ты говоришь! — сквозь зубы пробормотал он.

— Думаю, что наша Нина, «серая мышка», — превосходная актриса. Она и есть та самая женщина-вамп, с которой гулял Мишель. Думаю, он даже не знал, что Нина знакома с тобой… Потом он как-то выяснил, что вы с Ниной любовники, — узнал и приехал сюда, требовать справедливости. Он как раз застал вас в тот вечер, кода вы с Ниной «читали научные труды» в ее комнате. Я тогда не поняла, чего он тут вынюхивает? Теперь мне все ясно! Он вас застукал, пригрозил рассказать всю правду Анжелике… и вы его убили! Избавились от лишнего подельника. У вас достаточно компромата на Анжелику. Можете теперь жить в достатке до конца дней своих…

— Ты с ума сошла! Я никого не убивал, нечего на меня мокрые дела вешать! — зарычал Никита, сверкая глазами. — Неужели ты не понимаешь, она воспользовалась тобой, чтобы избавиться от нас обоих! Она подбросила эти фотографии в мою комнату, она убила Мишеля, а теперь твоими руками хочет убрать меня! Вернее, она убьет нас обоих, а скажет, что это мы с тобой друг друга прихлопнули! Как мухи в банке…

— А может, все проще? Вы с Ниной сами решили, что больше не нуждаетесь в услугах Каширского, — предположила Соня. — Возможно, это вы сами позвонили Мишелю и рассказали, что вы — любовники. Назвались «анонимом» или, как там, «доброжелателем» и предложили ему приехать удостовериться в правдивости ваших слов. Потом вы подслушали наш разговор… Я допустила оплошность, назвалась детективом, а вы все просчитали. Решили убить Мишеля, а подставить меня. В этом случае вы избавились разом и от ненужного напарника, и от назойливого сыщика, повсюду сующего свой нос. Вы его задушили моей форменной косынкой… Вам просто в голову не пришло, что я найду труп и уничтожу улики!

— Я не убивал Мишеля, — прохрипел Никита. — Честное слово! Зачем мне было его убивать, если фотографии и негативы были у него?! Я не знал, где он их прячет… Шантажировать — да, но убить…

Тут Никита замолчал, потому что понял, что проговорился.

Признание части вины — это уже кое-что! Соня готова была расцеловать себя за то, что так ловко расколола Никиту.

— Стерва! Ты просто подловила меня. Я признаюсь, мы с Мишелем пытались шантажировать Анжелику. Но я его не убивал!

Софья почему-то поверила ему:

— Если Мишеля прикончил кто-то другой, то следующий труп — ваш или Нины. Анжелика знает, что Нина с вами?

Никита пожал плечами:

— Не думаю. Она нигде не фигурировала.

— Где негативы? Фотографии я нашла, сколько экземпляров вы напечатали?

— Только один. Тот, что побывал у Анжелики.

— Вы все-таки хотите убедить меня, что именно она прикончила Каширского? Сама она, конечно, этого не делала. Может быть, ей помогает Игорь? — предположила Соня.

— Я не знаю, я ничего не знаю, — пробормотал Никита, схватившись за голову. — Оставьте меня в покое, я ничего не понимаю.

С этими словами он развернулся и побрел из комнаты.

— Никита, пока не поздно, идите в милицию и признавайтесь во всем, — крикнула ему вслед Соня. — Мишеля прикончили, следующие на очереди — вы и Нина…

Соня почувствовала, что она очень хочет поговорить с кем-нибудь. Держать все в себе было просто невозможно. Нужно обращаться в милицию, но объясняться с Прунько не было желания. Сыщица поднялась в свою комнату и набрала номер Олега.

— Добрый день, меня нет. Дождитесь сигнала и скажите все, что вы думаете, — пробормотал автоответчик.

Соня ругнулась, она терпеть не могла разговаривать с автоответчиками.

— Олег! Кажется, я снова попала в историю с трупом. Один уже есть, на подходе второй, если не считать меня. Позвони маме, она тебе все расскажет. Некую Анжелику шантажируют ее знакомые. Один из шантажистов уже убит, боюсь, что последуют другие убийства… Кажется, в убийствах замешана сама потерпевшая. Думаю, овечка на самом деле оказалась волком в овечьей шкуре… Надеюсь, что мы с тобой еще увидимся. Пока.

Соня положила трубку, потом набрала номер еще раз:

— Олег, на всякий случай, если ты не успеешь приехать, я хотела сказать, что ты был самым лучшим мужчиной в моей жизни. Крепко целую.

Зачем она перезвонила, сама не могла сказать. Просто у Софьи было какое-то неприятное предчувствие… В доме витал запах опасности и смерти, от него было трудно дышать, на лбу выступал холодный пот, а под ложечкой чувствовалось неприятное посасывание. Пришло время найти хотя бы одного союзника. Соня решила, что помочь ей может только Инна. Она втянула ее в эту дурацкую историю, пусть теперь помогает выпутаться!

Соня поднялась на второй этаж и постучала в комнату подруги.

— Да, — раздался ее голос, — войдите.

Соня распахнула дверь и вошла.

— Что это с тобой? — поинтересовалась Инна. — У тебя такое бледное лицо, словно ты привидение увидела!

— Ин, кажется, я знаю, кто убил Мишеля, — произнесла Соня. — И мне нужно выпить чего-нибудь покрепче…

— Водка подойдет?

— Годится, — пробормотала Соня, усаживаясь в кресло.

— Ну, рассказывай, что случилось.

Сыщица принялась пересказывать все, что сумела выяснить.

— Ну, Нинка! Ну, серая мышка! Мне и в голову бы не пришло такое… — потрясенно произнесла Инна. — По-моему, мне тоже нужно выпить водки! Так кто же все-таки заманил сюда Мишеля? — спросила она.

— Тот, кто его потом убил, — отозвалась Соня, пытаясь сложить кусочки головоломки в единое целое. Пока это выходило плохо.

— Я поняла, что Анжелике никто не угрожал смертью. На самом деле ее шантажировали. Только не думала на Никиту… Вот сволочь! А казался таким классным мужиком, — с грустью в голосе произнесла Инна. — Тогда остается только одна версия — от Мишеля избавилась сама Анжелика. С помощью своего Игорька…

— А что, это мысль! — подхватила Соня. — Все получается логично. Анжелика познакомилась с Игорем, когда ее уже начали шантажировать. Она поделилась с ним своей бедой. Он решил ей помочь, а взамен, в качестве, так сказать, платы за услугу, потребовал, чтобы Анжелика стала его женой. Убить одним выстрелом двух зайцев — и с шантажистом разобраться, и богатенькую жену получить… Инна, скажи, а как тебе пришло в голову предложить мне эту работу? — поинтересовалась Соня.

— Мне Анжелика что-то говорила о том, что нужно пригласить в дом постороннего человека. Она в милицию не хотела обращаться… Я еще очень удивилась, что она так быстро согласилась на твое присутствие в доме.

— Тогда все еще проще! Она всех здесь собрала, все уши прожужжала, что кто-то хочет ее убить. Потом позвонила Мишелю… Возможно, ему звонила сама Анжелика, или это был Игорь, неважно. Каширскому рассказали про Нину с Никитой… А дальше все как по маслу. Я наткнулась на Мишеля, нас подслушали, его убрали…

— Сонь, что ты теперь собираешься делать? — спросила Инна. — Обратиться в милицию?

— В милицию? Ты что, с ума сошла? Этот придурок Прунько сразу же меня повяжет за убийство Мишеля! Ведь это у меня с ним была назначена встреча, это моей косынкой его задушили, это я нашла труп и промолчала. У меня нет ни единого доказательства, одни догадки! А местные менты разбираться во всем этом не будут, им висяки не нужны. Да и потом, на подходе еще как минимум два трупа, — почти спокойно проговорила Соня.

— И кто же? — с беспокойством произнесла Инна.

— Никита. Я думаю, они захотят представить все так, будто он убил Мишеля и собирался убрать Анжелику. Потом та скажет, что у Никиты окончательно крыша поехала, от ревности или еще от чего, и он набросился на нее, намереваясь задушить, как Отелло Дездемону. А перед этим признался, что убил Мишеля, опять же, из ревности, и теперь настала очередь Анжелики… Потом еще выяснится, что Никита банкрот и мерзавец, что у него долгов куча и брак с хозяйкой дома был для него единственным спасением… На крики о помощи прибежит Игорь и застрелит мерзавца. Хеппи-энд, зло наказано. И мы все как один подтвердим, что Анжелике действительно угрожала опасность. Самооборона, и все…

— А с чего ты решила, что милиция тоже поверит в эту историю с преследованием? Ревность — это, по-моему, не та причина, которая способна заставить нормального человека убивать всех подряд… Тем более что между Мишелем и Анжеликой ничего и не было…

— Брось, как только у них появится убийца, а точнее — уже труп убийцы, они успокоятся! Для пущей убедительности Анжелика с Игорьком расскажут душещипательную историю про злого Никиту, похитителя и шантажиста…

Инна с сомнением покачала головой:

— Здесь что-то не сходится. Зачем Никите лишать себя источника доходов? Только круглый идиот убивает курицу, несущую золотые яйца.

— Слушай, я же не ясновидящая, — разозлилась Соня. — Может, они Мишеля для того и убили, чтобы оправдать убийство Анжелики. Например, такая версия: Мишель в последнюю минуту пошел на попятный, вспомнил про свою любовь, уничтожил фотографии, а Никита его за это убил. Или другая версия — Мишель вовсе ни при чем, случайно узнал про шантаж, выкрал фотографии, уничтожил… В конце концов, это не мое дело, как они хотели оправдать убийство, — пробормотала Соня, наливая себе еще немного водки.

— Я не думаю, что менты в это поверят, — засомневалась Инна.

— Ой, господи, ты этого Прунько видела? У него, по-моему, одна извилина, и та — от фуражки след, — огрызнулась Софья. — Если все это правильно подать — схавают, как миленькие, и не подавятся.

— Вот и хорошо, вот и славно, что все так устроилось, — вдруг совершенно трезвым голосом проговорила Инна.

Соня в первую секунду не поняла, что произошло. У нее вдруг как-то нехорошо заныло в животе, как на экзамене, перед тем как тянуть билет. Или как на сцене, когда от волнения забываешь монолог. Хмель мгновенно улетучился…

— Что устроилось? — переспросила Соня, вглядываясь в лицо бывшей одноклассницы.

— Так ты еще ничего не поняла? — вкрадчиво, с нехорошей улыбкой спросила Инна. — Я думала, ты чуточку умней… Я сразу сказала Нинке, что ты самая подходящая для этого дела дура! И не ошиблась.

— Для дела? Какого дела? — произнесла Соня, пытаясь подняться со своего места. Ноги не слушались ее, и она снова шлепнулась обратно.

В руках Инны оказался маленький пистолет, завернутый в салфетку.

— Сидеть, — приказала она, тыча пистолетом в сторону Сони. — Пистолет не зарегистрирован, на нем твои отпечатки. Именно из этого пистолета ты убьешь Никиту, после того как он смертельно ранит тебя.

— Меня? — Соня никак не могла понять, что происходит.

— Тебя, тебя! Когда мне Нина рассказала свою идею, я места себе не находила. Голову сломала, как все обтяпать похитрее. Ты думаешь, я тебя сюда из любви к Анжелике направила? Да если бы не эта стерва, сейчас все в этом доме было бы моим! Это я первая познакомилась с Джанаелиди, я была несколько месяцев его любовницей, я должна была стать его женой! Я, а не Анжелика! А Нинка, та еще со школы Анжелику ненавидела. Раньше у них все наоборот было — у Нинки родители обеспеченные, денег куча, мужиков тоже. Потом дефолт — и все, денежки тю-тю. Потом Нинка куда-то делась, говорят, она в каком-то банке работала, потом там пирамиду организовали или что-то в этом роде… Я думаю, она скрывалась или в тюрьме сидела… Потом Анжелика так удачно замуж вышла… Нинка как-то на нее вышла, мы с ней на почве общей ненависти сошлись…

— Постой, значит, Анжелика и Игорь никого не убивали? — пробормотала Соня.

— Конечно! До тебя как до жирафа доходит. Это все мы с Нинкой… Она втянула в это дело Мишеля. Вначале мы хотели просто шантажировать Анжелику. Мишель должен был с ней закрутить любовь, заснять все это на пленку — и готово. Только эта глупая курица все испортила! Пришлось применять тяжелую артиллерию, подключать Никиту. Эти два придурка, собственно говоря, сделали за нас всю грязную работу. Мишель из любви к Нинке, Никита из любви к большим деньгам…

Соня сидела потрясенная откровениями Инны.

— Этот дурак, Никита, не знал, что я тоже в деле. Он думал, что Нинка влюблена в него, как кошка. Чтобы никто не мог вычислить их связь с Мишелем, они делали вид, что ненавидят друг друга. Да, кстати, это я позвонила Мишелю и пригласила его в дом, это я подслушала ваш разговор на кухне. Никита провел ночь у Нины, Мишель все это увидел, потом на него так удачно наткнулась ты… А потом я придушила его твоей косынкой. Мы собирались все это свалить на Никиту, но ты подвернулась вовремя… Алиби у меня стопроцентное, я приехала на глазах у всех после убийства…

Инна не могла остановиться, она говорила и говорила, словно тянула время.

— Это Нина придумала пугать Анжелику. Это было довольно весело, мы звонили ей по очереди, на разные голоса. Пока она не созрела окончательно и не решила, что кто-то хочет ее из нас убить…

— И тут ты, как лучшая подруга, нанимаешь меня. Стопроцентное алиби, — мрачно сказала Соня.

— Смотри-ка, мозги у тебя еще работают, — хихикнула Инна.

В эту самую минуту дверь распахнулась и на пороге появилась вторая участница драмы.

— Все готово. Заканчивайте болтать, — коротко бросила Нина.

— Да вам никто не поверит, — попыталась использовать свой последний шанс Соня.

— Поверят, поверят, — проговорила Инна, — я расскажу, что ты выяснила, кто угрожал Анжелике. Поведаю в милиции, как мы решили вывести его на чистую воду, как он накинулся на нас, как ты выстрелила из пистолета. Ты умрешь настоящей героиней, не переживай… Я потом попрошу Анжелику, чтобы она передала твоей матери денег, — утешила Соню Инна. — А на твоем надгробном памятнике мы напишем какую-нибудь трогательную эпитафию.

— Заканчивай, — оборвала ее Нина. — Там уже Никита готовенький ждет, когда ты его прикончишь.

— Да ни один человек вам не поверит, — неуверенно пробормотала Соня. Перед глазами у нее уже встала надпись на памятнике: «Здесь покоится круглая идиотка». — Я кричать буду, меня сейчас весь дом услышит, все сбегутся и узнают правду! Тем более если они услышат выстрелы, прибегут.

— Помечтай, — оборвала ее Нина. — Анжелика накачалась снотворным, я ей для верности три таблетки подсунула. Дракониха с Дианой в город умотали, я им на презентацию пригласительные достала. Охота на богатеньких холостяков в самом разгаре. Игорьку внезапно позвонили по поводу полоумной сестренки, он сейчас в пригород помчался, она якобы там в каком-то притоне. Я кое-кому заплатила, так что продержат его там до утра. Идиот, носится со своей сестренкой как дурак с писаной торбой, скрывает все от Анжелики. Ну, нам эта его скрытность только на руку, из Игорька хороший подозреваемый получился. Мы еще подумаем, как его использовать…

— А Казимир Измайлович, а Лариса, а прислуга? — обронила Соня, понимая уже, что спасения нет.

— Кизя здесь, мы его в качестве свидетеля представим, — хихикнула Инна. — Не переживай, все будет путем, твой последний спектакль пройдет не при аншлаге, но зрители будут! Нина в обморок грохнется, пока вы там друг друга будете убивать. Как-нибудь задержит его. А потом я выползу, бледная и окровавленная, — снова хихикнула Инна, — и расскажу всем о развязке кровавой драмы.

Соню очень раздражал этот идиотский смех. Инна вообще вела себя как-то странно, словно находилась под хмельком или под воздействием наркотика. А может быть, так и было? Впрочем, Соня этого уже никогда не узнает…

— В вашем плане есть один просчет, — произнесла она. — Вы что, думаете, Никита будет ждать, пока я его пристрелю?

— Думаем, — произнесла Нина. — А вообще, это не твоя забота. Легкое движение рукой, и здоровый мужик превращается в кулек с мукой, — проговорила Инна, помахивая перед Сониным носом баллончиком с каким-то газом. — Я его за сто баксов купила, говорят, у наших спецназовцев на вооружении. Попробуешь? Не хочешь… Ну и правильно, Никите не очень понравилось. Вырубился моментально. Клиент, так сказать, дозрел…

— Да, только сначала нужно узнать, где негативы! Так что сперва спроси у этого придурка, куда он их дел, а потом стреляй, — посоветовала Нина.

— А он не знает, — быстро отозвалась Соня, цепляясь за последнюю надежду. — Он мне сам сказал, что негативы были у Мишеля.

Сыщица блефовала, но, кажется, ее маневр удался.

— Чушь! Никита их забрал у Мишеля, он не такой кретин, чтобы доверять кому-то, — мрачно отозвалась Нина.

— Он не успел их забрать, вы слишком рано прикончили Каширского, — бросила Соня, пытаясь внести смуту.

— Это тебя уже не касается, — оборвала ее Нина. — Поднимайся! Мы и без тебя выясним, где нам искать эти негативы.

— А если она права? — вдруг засомневалась Инна.

— Все равно уже поздно что-либо менять, будем делать так, как решили. Вставай, — приказала она Соне. — На всякий случай, если тебе в голову придет какая-нибудь глупая идея вроде побега, знай — Инна пустит тебе пулю в лоб. Какая разница, где мы тебя пристрелим? Все равно потом перенесем к Никите в комнату, к месту трагедии…

Соня встала и направилась к двери, спиной ощущая направленный на нее пистолет. Ей казалось, что все происходит во сне. Сейчас прозвенит будильник, раздастся мамин голос — и кошмар закончится… Но кошмар не закончился, он только начинался.

— Я за свидетелями, — бросила Нина и добавила, обращаясь к Инне: — А ты все делай, как договорились.

Инна пихнула Соню в комнату Никиты и захлопнула дверь. Соня быстро огляделась. На полу, возле стены, без движения лежал бывший спортсмен. В ту же самую секунду он… вскочил и бросился на Инну… Он отпихнул ее, она полетела к стене и стукнулась головой. Пистолет выпал из рук и упал на пол. Инна кулем сползла вниз, закатив глаза.

— Быстро, свяжите ее, — прошипела Соня, бросая Никите полотенце, висевшее на спинке стула. Второй раз повторять не пришлось — тот ловко, словно он занимался этим всю жизнь, завязал Инне руки.

— Заткните ей чем-нибудь рот, — приказала Софья.

Никита оглянулся в поисках чего-нибудь подходящего. Глаза его загорелись мстительным огнем. Соня увидела, как он засовывает в рот своей жертве пару носков, валявшихся под стулом.

Через секунду со двора раздался чей-то зычный голос, многократно усиленный мегафоном:

— Внимание, дом окружен, всем выходить по одному, руки вверх!

Соня услышала Нинин крик:

— Помогите! Там человека убивают! Никита сошел с ума…

Через секунду в комнату ворвались люди в масках. Один почему-то показался Соне подозрительно знакомым…

— Жива? — бросил он, стаскивая с себя маску.

— Олег?! — вскрикнула Соня. — Как ты тут оказался?

— Вот так и оказался, — спокойно отозвался он.

— Ой, тут такое, такое, — затараторила она, сделав шаг навстречу Рыбаку. В эту самую минуту потолок начал стремительно удаляться от нее, в глазах потемнело… Последнее, что она почувствовала, — сильные руки Олега, схватившие ее.

* * *

— Здравствуйте, Соня, — тихо произнесла Анжелика. — Как вы себя чувствуете? Врачи говорят, что это у вас просто нервное, скоро пройдет. Я вам принесла фрукты и вот еще… Это вам!

Анжелика положила на стол плотный конверт.

— Что это? — поинтересовалась Софья слабым голосом.

— Ваш гонорар, вы ведь мне жизнь спасли… И вообще, если бы не вы… Я до сих пор поверить не могу, что те, кого я считала друзьями… Ладно, не буду вас волновать, — поспешно произнесла она. — Мы с Игорем решили пожениться, завтра уезжаем в свадебное путешествие. Кстати, я полностью вступила в права наследства. Фотографии признаны фальшивкой, я свободна… Соня, можно я, когда вернусь из путешествия, приглашу вас куда-нибудь?

— Только не к вам в дом, — со слабой улыбкой отозвалась Соня и процитировала своего любимого классика: — Туда я больше не ездок…

Дверь палаты распахнулась. В проеме возникла фигура на инвалидной коляске…

— Ты прямо как VIP-персона: одноместная палата, кондиционер, холодильник, телевизор. Скажи спасибо Анжелике Сергеевне, детка.

— Ну что вы! — смутилась та. — Это самое малое, что я могу сделать. Соня, еще раз больше спасибо! До встречи…

Попрощавшись, Анжелика вышла из палаты.

— Мам, здравствуй! Как я по тебе соскучилась! Думала, больше никогда тебя не увижу…

— Дуреха, — ласково произнесла мать, смахивая слезу.

— Мам, расскажи, что случилось? Как Олег узнал, где меня искать?

— Когда ты мне позвонила, я очень переживала. У меня сердце прямо из груди выпрыгивало! Тогда я позвонила Олегу и все-все ему рассказала, просьбу твою передала. Олег пробил тот номер такси, встретился с таксистом. Он сказал, что привозил женщину, потом мужчину, потом снова какую-то пьяную женщину… Все так и было! Нина приехала вместе с Мишелем, они накачали Анжелику какими-то наркотиками… Все, как ты и думала! С помощью таксиста сделали фоторобот, на всякий случай Олег пустил его по своим каналам. Выяснилось, кто такая эта Нина… Оказывается, она по уголовным делам проходила, ее во всероссийский розыск давно уже объявили. Она, оказывается, известная мошенница, да такая наглая, даже фамилию не изменила свою! Стояла во главе финансовой пирамиды, потом в тюрьме сидела… За ней даже убийство одно было… Шантажом она тоже профессионально занималась, там несколько эпизодов было, — Маргарита Ярополковна замолчала, переводя дух. — Когда я все это узнала, чуть не умерла! Олег сразу своих орлов собрал, адрес Анжелики я ему дала… Ну а потом ты сама знаешь, как все было.

Соня кивнула. Продолжение рассказа ее уже не волновало. Она думала о том, как бы поскорее добраться до автоответчика Рыбака, чтобы стереть запись своего последнего звонка. Потом внимание переключилось на толстый конверт, лежавший на тумбочке. Она уже представляла, как и на что потратит эти деньги. Да, все-таки, если человек талантлив, значит, он талантлив во всем! Пусть с актерской карьерой не получилось, зато детективная карьера, кажется, удалась.

Content

Светлана Алешина
Госпожа на побегушках

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9