Иванов дьякон Федор

Послание из Пустозерска к сыну Максиму и прочим сродникам и братиям по вере

Послание из Пустозерска к сыну Максиму и прочим сродникам и братиям по вере [1].

По церкви Христове юзник диякон Феодор благоверным братиям и сродником моим по плоти и о Господе. Благодать вам и мир от Пресвятыя, единосущныя и нераздельныя Троицы, единаго триипостаснаго Бога; а от мене юзника благословение вам о Христе Исусе.

Приклоните ушеса во глаголы уст моих: побеседую вам о Господе отчасти во славу имени его святому. Поучает ны пророк Давыд: Исповедайтеся Господеви и призывайте имя его; возвестите во языцех дела его, воспойте и пойте ему, поведите вся чюдеса его; хвалитеся во имя святое его. Да возвеселится сердце ищущих Господа. Взыщите Господа и утвердитеся; взыщите лица его выну, сиречь всегда. Понеже и сам Господь глаголет иным пророком: Аз мене любящия люблю, и взыскающии мене обрящут благодать. Никтоже бо взыскаяй Господа оставлен бысть. Добро, братие, преже всего взыскати Бога, и в пути его правыя ходити, и по воли его святой жити и прославляти чюдное имя его детелне и словесне в жизни сей. Сам Христос Сын Божий собою нам прописал образ жития сего. Начат бо Исус творити же и учити: пишет святый Лука Евангелист. Такоже, по Христе, и вси святии его шествоваху доныне и ныне шествуют, любящии его вседушне, и душа своя полагающе по нем и по церкви его святой, имже и аз грешный потщахся отчасти последовати и не оставлен бысть (бых) от Христа Бога моего, но и о мне недостойнем прославил имя святое свое в малом страдании моем дарование(м) дву язык по отрезании и десницы моей, якоже благодати тезоименитому Дамаскину и Максиму Исповеднику, и иными множайшими своими божественными присещеньми, не по делом моим, но по своему благоволению и милости человеколюбной.

А о явлении соловецких чюдовтворцев ведомо ти: писах аз к вам о том преже сего. И по том убо явлении святых тех отец, пред госпожиным постом, взыде ми на сердце о их великой лавре молити Бога тридневным постом и бдением, — еже бы три дни не ясти, ни пити, и не спати, — дабы Христос Вседержитель-свет избавил ю от мучителя того лукаваго, якоже весть своими судбами. И попросих у него, Спаса своего, помощи и силы к такому труду, аще годе ему будет тое желание сердца моего и послет ми благодать свою свыше. И по сем прошении, на утреннем славословии, творящу ми поклоны за каноны, и абие нападе на мя сон необычен, и видех яко отверст покров темницы и с небес летящ над мя яко клуб некий светел зело и чист, яко хрусталь с солнцем смешен. И от сего разумех аз, яко помощи ми хощет Господь своею благодатию к тому делу. И егда наста пост Божия Матере, и аз касахся тому труду: и Христос поможе ми и Пресвятая Богородица то дело совершити. И в третий день посем бысть сумрак: аз же в оконце зрю, куря темницу свою. И абие слышах в той час стрелба с неба, — трижды стрелило, яко из великия самыя пушки, над Соловецким монастырем: место то знаемо мне, и окно темницы моея к той стране зделано. А грому в той день не было и ветру, но тихо бесть зело. И аз помышлях всяко о том знамении: что хощет быти и что сотворит Спас Господь о обители своей? И не разумех в то время. И посем мину пять месяцов, и обитель взята бысть и разорена от врагов [2], и седящии в ней мнози отцы и братия оружием избиени быша и заклани, яко агньцы, овии же повешены за ребра, овии же во льду мразом заморожени, иныя же инако казнены и замучены от царева воиньства. И сам в то время царь той мучитель от Спаса поражен бысть в смерть молитвами тех страстотерпец новых. Еще же и великих оных триех мучениц, благоверных жен, молитвами сокрушен бысть. И они, светы сострадалицы наши, в той же зиме затомлены горкою смертию от царя того жестосердаго. И в то время Божиим действием некако авися ми Христова раба избранная, любезная моя мати и сестра о Господе, благоверная боляроня Феодосия, за пять дней до преставления своего (опосле сочтох аз о том), и рече ми помолитися о себе: нужно-де нам стало зело и горко (а того еще аз не ведах, еже они во иныя те ямы глубокия посажены). И по ея прошению помолихся о них аз, дабы не попустил Христос выше меры искуситися им: разумех велику тягость некую наложену на них. И егда блаженная она мученица Феодосия, по смерти своей вскоре, предста у царева одра феодорова: и мне грешному показано о том в видении тогда. Потом же, егда прииде нам весть, яко Соловецкой монастырь взят бысть и разорен: и аз грешный вельми оскорбихся о том, и правило отверг того дни, и начах седя стужати Христу-свету, и от горести з досадою глаголати, яко вскую попусти последнюю обитель разорити и осквернити, — и бия рукама своима в перси и о постелю свою от зелныя жалости: презрел мя еси, Господи, — глаголаше, — и не хощу уже впредь просити у тебе ни о чем, ни псалмов пети, токмо едино: создавый мя, помилуй мя, глаголати, буди воля твоя! А прежнее прошение и забыл в то время, еже просих полезнаго спасения о обители той святой. И еже тамо разделение междоусобное бысть, того аз и не ведах. И видя се, святый ангел мой хранитель смущен на мя зело окаяннаго, и начат плакати, ходя окресть темницы моея, и ко мне припадати сквозе стены умилно в день. И глас его слышу песнотворец некако, и тонок и светел, а лица его не видех: понеже бесплотен есть. И посем ужас нападе на мя от плача того. И зазрех аз себе в том, яко недобре пререкую Господеви, и падох на землю пред Богом, и начах каятися о том. И хранитель мой свет ангел умолче от сетования своего. И того лета прислано к нам в Пусто-озерье в сылку Соловецкаго монастыря того десят человек трудников, и от них уразумехом, яко велико нестроение и крамола стала быть тамо междоусобная, и того ради предал Господь их в руки врагом, да овых венчал, а овых смирил и наказал. Тогоже монастыря чернец Феоктист некто перекинулся к Мещерскому Ивану в полк, и указал тайное окно на стене, и ту пусти врагов обстоящих. И тако предал им святую ту обитель свой враг. И мерзость запустения ста ту на месте святом до времяни своего.

Да еще преже сего, после казни вскоре, молил Христа — света, да явит ми: будет ли никониянской прелести разрушение и конец потребления? И показано ми сице о том. На пустом месте стоит погреб зело велик, яко 15 сажен, и глубок, подобен аду; и полон бысть погреб адской меду сырцу, и роздан уже весь в мір той лестный мед, остался токмо един угол уже. И на нем стоит, яко на глине, сам Никон во единой свитке балахонной, и на главе его колпаченко худо, яко на кабацком ярышке, и своима рукама раздает мед той, — не в сосудех стоит ту, но тако лежит, яко глина. И посем с небес от Бога гнев послася велик на всех людей тех, кои приимали мед той от Никона, — начат падати свыше на них яко скалы черныя со огнем, и вси людие возмутишася от того зело. И се конец тому видению. Разсуждай всяк сам. И потом паки еще просих у Спаса своего о том же, и показано сице еще: видех поле некое темно, и жаб исполнено бысть, и жабы те все изомроша и исхоша, яко листвие, и бегаю по них и топую ногама. И се конец тому. А что будет? — не вем.

И посем аз о клятвах сумневахся и сетовах некогда. В пост Филипов отпех заутреню рано, и повалихся на скамейку, и начах размышляти в себе, глаголя: что се, Господи, будет? тамо, на Москве, клятвы вси власти налагают на мя за старую веру и на прочих верных, и зде у нас между собою стали клятвы и свои друзи мене проклинают за несогласие с ними в вере же, во многих догматех, болши и никониянских! И егда размышляющу ми о сих всех, абие внезапу глас бысть, яко гром, во узилищи нашем. И яко войско велико аггелов, или святых прииде, — не видех лиц их, — и начаша согласно вси глаголати во едино слово, яко мнози ученицы у мастера, псаломское оно слово: оскверниша завет его, разделишася от гнева лица его. И многажды се слово возглашаху они, и престаша. И паки начаша второе слово возглашати посем псаломское же, сие оное: истинною твоею потреби их. К Богу вопияху на противящихся истинне божии. И сию речь многажды же глаголаху соборне. И посем ино не бысть ничтоже. И мне грешному дано гласы те слышати, а не сказано ничтоже, на ково они те слова пояху, — на никониян ли, или на нас, или мене научаху внешних и внутренних противных врагов тою молитвою потребляти. И в недоумении бых великом о том. И своим клевретом сказах о том, — и они обругали то, и в смех поставили, и не умилилися нимало.

А распри со мною у них много было зело, и брани и клятвы друг з другом о многих догматех великих сих. Они убо, протопоп Аввакум и поп Лазарь, начали Троицу на трех престолех исповедовати, и трибожну, и трисущну глаголют; и в трех лицах потри состава глаголет Лазарь; а Христа четверта Бога глаголют быти и на четвертом престоле седяща, и самого существа божественнаго в нем не исповедуют, но силу и благодать от сыновни ипостаси излияшуюся в девицу глаголют, а самоеде существо сыновне и Духа Святаго с неба на землю никогда не сходит, но сила и благодать посылается. Дух Свят не сам же сходит(л) в пятдесятницу, глаголют. Местом убо они описуют Божество святыя Троицы, поиюдейски, плотским разумом. А во ад схождение Христово с плотию по востании от гроба исповедует Аввакум, и востание Христово от гроба не называет воскресением, но востанием токмо, а воскресде, как изо ада вышел. А Лазарь глаголет едину душу Христову бывшу во аде с силою Божества и бес плоти, до востания от гроба, и востание Христово от гроба называет воскресением, — Лазарь и Аввакуму противится в том. И о преложении святых даров оба они мудрствуют — сначала проскомидии совершенно тело Христово и кровь. И основание церкви на Петре Апостоле глаголют, а не на Христе самом. Аз же диякон Феодор всего их сего мудрования не приемлю, но отметаю и обличаю, и прение творю с ними за та вся вышереченная зде. Сам же аз исповедую Святую Троицу единопрестолну, и единосущну, и неразделну, три лица во едином Божестве и едино Божество в трех ипостасех совокупленно, един трисиянен образ, друг в друзе вмещение имут кроме всякаго размешения и слияния, по богословову григориеву словеси, и не прелагается друг в друга, но кождо свое собство и свойство имать, Отец и Сын и Дух Святый. И един от Троицы, Сын Божий, сам сошел с небес на землю самым существом неописанным, и весь невместимый вместися во чрево Пресвятыя Девы Марии, всего человека восприим на ся, и родися от нея сугуб Христос, весь Бог и весь человек, и со Отцем на небеси весь пребысть неотлучно, в то время и всегда. А на кресте страда плотию, и умре, и со креста сниде во ад с раздельшеюся душею смертию от телеси сам БогСлово своим лицем, бес плоти; а с плотию положися во гробе бездушен сам же БогСлово: и от души его пречистыя во аде, и от плоти во гробе неотлучно бысть божественное его существо всесильное отнюд. А еже воста и воскресе Христос от гроба — един то глагол. И по востании, (после) воскресения своего от мертвых, не ходил уже Христос во ад, но всеродна Адама купно (и) вся воскреси с собою, по писанию. Сице аз исповедаю о той тайне. Якоже сниде Сын Божий с небес наг на землю, не истощи тройческаго числа: и по воскресении взыде со восприятием человечества, не пре(и)ложи тройческому числу, но присно Троица Троицею пребывает; и по воплощении Христос Сын Божий в Троице славится от всея твари, а не в четверице, — никакоже: понеже един есть Сын, единосущный Отцу, и Дух Святый, и в неописанных недрех отчих выну седит, со Отцем и Духом купно, а не на четвером престоле. И Дух Святый в пятдесятницу на Апостолы сам же сниде существенне, якоже и Сын, и дары им раздаде духовныя, а не существом в них вселися, но благодатию. И местом Божества не описую аз, но везде Бога быти существом исповедую невидимо и непостижимо. А о преложении святых даров, Христовыми словеси верую быти и исповедую, имиже и на тайней вечери преложи учеником хлеб в тело свое, и вино в кровь свою; а до того времени прост хлеб и вино пребывает в приносе. А основание церкви на Христе самом исповедую аз, а не на Петре Апостоле. И о иных догматех и церковных вещех многих бысть и есть пря у меня с ними, отцы.

И от оных громных гласов пения в размышлении бых велице и страсе, дабы не пала на мя с кою страну клятва праведная от властей новых всех и от своих другов союзников: понеже на обе страны борба велия стала у меня с ними, а место неволное, и книг многих и людей добрых и писанию искусных взять негде, и побеседовать не с кем, а лаяние вражие отвсюду летит. И потом, егда прииде пост великий, и аз грешый на конец его молих Бога моего три седмицы с горкими слезами, и воздыханием и рыданием, да явит ми Господь Сердцеведец, несть ли моего коего блужения в вере в спорных оных статьях, и не подлежю ли аз клятве святых отец, и не буду ли осужден от них. И егда скончася пост, и плачь преста, и возсия свет радости воскресения Христова: и в самый понедельник светлыя недели, по вечерни, скончавшу ми обычное правило, и возлег на постелю, хотя спати. И мало токмо задремах: и абие свыше яко некая чаша воды излияся на мя. Аз же дрогнух и воспрянух, и сон отскочи от мене. И абие в той час начат некто у оконца темничнаго молитву творить тихим голосом, рече сице: Господи Исусе Христе Сыне Божий, помилуй нас! Аз же отвещах: аминь, и обратихся ко оконцу, видети хотя, кто есть. И видех — яко молниин зрак блистается светел некто, и рече ми: се благословен еси! И паки рече ми недостойному: мир ти, святче Божий! И посем невидим бысть. А иного не рече ничесо, и имени своего не сказа, кто есть, — ангел Божий прислан бысть, или святый угодник Божий, утешити мя беднаго в скорби и печали моей, по прошению моему, и сказати ми, яко аз юзник за истинную веру благословен есмь от Бога и от святых его, а не проклят. И посем зело сердце мое исполнися радости, и возрадовася дух мой о Бозе Спасе моем, яко не презре Господь убогаго моления моего. И ныне со дерзновением глаголю аз со Апостолом: аще Бог оправдаяй, кто осуждаяй? и: Бог по нас, кто на ны? Темже и проповедь моя о Христе Исусе истинна суть, и святым отцем, церковным учителем, не противна ни в чесомже. А никониянская клятва беззаконна есть и бесовска, такоже и друга моего Аввакума протопопа неправедна есть и страстна. Христос ему в том судия, еже напрасно мя оболга и оклевета многим верным братиям, и соблазнил их своим новым мудрованием, егоже оным братиям посла отселе, гневаяся на мя. И они, бедныя, не разжевавше, да и глотают уже и хвалят его мудрование то, и богословно и свято называют. А ко мне глаголют тако, отрицающеся во Христе-Свете самого существа Божия: не буди-де нам, Феодор Ивановичь, и помыслити потвоему, еже самое существо во Христе веровати, или бес плоти Христу до воскресения во ад сходити с душею единою, или Святому Духу самому существом снити на Апостолы тогда в пятдесятницу! Да и толкует некто слепой бедной буеслов (не сказал мне Аввакум имени его): Бог-де Дух не посылается с неба никуды, но благодать и сила от Духа посылается. Да Максима Грека слова тут приводит, не смысля и не зная в них сущаго разума. А он Аввакум и в правду то ставит и во оправдание себе.

И ты, чадо мое животное Максиме, аще знаеши тех мнящихся быти учителей и поставников (наставников?) [3] погибели и во тме неведения шатающихся, вели им прочести трезвым умом и с чистою совестию четыре Христова Евангелия, изряднее же Сына Громова богословие, и прочих святых Апостол проповедь вселенную, и святых седми соборов и девяти поместных деяния и правила их проити, ксимже святыя учителныя слова прочести с разумом и со известным испытанием, да ктомуже и вся службы на господьския двунадесятыя праздники просмотрити, стихеры и славники, и ирмосы и каноны, богомудрых творцов гранесия, да научатся от тех всех и громогласно с ними же всеми святыми согласно исповедят в Троице единаго Бога, а не три и не четыре, и един образ трисиянен, а не три образы трисиянны, и един Бог трисоставен, а не три трисоставны Боги, и несть девяти лиц во Святей Троице, но три токмо: Отец, и Сын и Слово, [4] и Дух Святый-Параклит, и в трех сих лицех безначалныя Святыя Троицы едино существо и естество, а три существа глаголати нечестно есть и богомерско [5], единосущна бо есть Святая Троица, а не трисущна, и не трипрестолна, а не токмо четырепрестолна, но единопрестолна есть, и сопрестолна: един престол небо имать, — идеже бо Отец, ту и Сын и Слово, ту и Дух Свят, а не растоящо трисветлое Божество никакоже [6], и местными престолы не описуется, и во едином месте небеси не затворяется, не заключается. Не обымается местом Бог, необымен бо есть и невместим всей твари, но везде сый Отец, везде сый Сын, везде сый и Дух Святый невидимо и непостижимо всякому созданному уму. По составу же свойства своего и неотлучнаго собьства, и коеждо лице Святыя Троицы глаголется и есть Бог и Господь, и Царь, и Создатель, и Вседержитель, и образ, и зрак неописанный. Сын же Слово и Дух Святый от Бога Отца посылается присно, идеже благоволи Отец, и Сын от Духа посылается, и Дух Свят Сыном посылается от Отца всегда и везде, един Отец не посылается ни от Сына, ни от Духа Святаго нигдеже: понеже начало и конец и источник — Сыну рождением, а Духу Святому исхождением. И тако есть Сын Слово во Отце и Дух Святый яко свет и луча в солнцы, и яко заря во свете, по святых писанию, — в такой близости, тако совокупно, тако соединьшеся друг другу, и друг в друзе вмещение имут неслиятелне и непреступне. И не прелагается Отец в Сына, ни Сын в Отца, ни Дух Святый в Сына и Отца не пременяется и Сыном не называется и Отцем, такоже бо и Сын Отцем, и Отец Сыном не нарицается, но Отец убо (Отец), Сын же Сын, Дух же Дух Свят. А четвертаго лица и Бога несть во Святей Троице, ни по вочеловечении Христове, паче же до воплощения его; но Троица Святая присно есть Троица, — и до воплощения Сына Божия Троица бе преже век, и по воплощении его Троица есть непреложна, Бог наш трисоставный единый. И во Христе убо Сыне Божии, Господе нашем и Создателе, самое то есть существо и Божество тоже, еже и во Отце его безначалном и во Святем Дусе его сопрестольнем: понеже не ин бо кто, но сам той единородный Сын Слово Божие, един сый от Святыя Троица, воплотися нашего ради спасения, той сам превечный Сын и Бог собою прииде с небес на землю нагою своею ипостасию и вселися во чрево Пресвятыя Девы Марии, весь невместимый, и в плоть оболкся одушевленну в ней без семени; и еже бо бе пребысть, и еже не бе прият; и рождься от нея неизреченно сугуб, сиречь совершен Бог, совершен человек; и воплотися бо, а от Отца на небеси не отлучися, но горе и доле весь бе. О сошествии же Божии сице научает писание: не тако бо сходит с небес, на землю посылается, Сын Божий, или Дух Свят, якоже ангел. Ангел бо местом описуется, сиречь егда посылается на землю, тогда уже на небеси несть его, и паки егда взыдет от земли на небо, на земли уже тогда не обретается; Бог же, аще и сходит, но местом не описуется, сиречь с места на место не преходит, но везде весь бывает, идеже хощет; якоже луча от солнца сходит на землю, не отсекается от солнца, тако и Сын Слово сниде не отлучься Отца, такожде и Дух Святый сходит неотлучно, понеже бо равносилен есть Отцу и Сыну и единосущен. И сего ради писание оно глаголет о Сыне Божии-Слове, Исусе Христе: весь бе в нижных и вышних никакоже отступль, неописанное Слово: схождение бо божественное не местно бысть прехождение. И инде: отча недра не оставль сошед на землю, Христе Боже. Инде же: Слово воплощается, а от Отца не отлучается. И прочая таковая безчисленная писания есть во всех книгах, пачеже в канонах октайных, и в минеях мученичных, по вся дни [7] чтомых в церкви, во многих богородичных стихах, и во ирмосах 9-й песни поется, яко Пресвятая Богородица Мария самого Творца и Создателя вся твари роди, сущаго Бога Слова, единаго от Святыя Троицы, и невместимаго вмести, и неприступный огнь Божества приемши во чрево свое, и чрево ея пространнее небес и земли содела Христос, и ложесна ея престол сотвори и полату себе (занеже небеса и земля не вмещают божественнаго существа Сына Божия за безмерное величество его, а в малом чреве ея изволи Бог-Слово вселитися весь сам, а не малою частию, но весь во святем чреве ея богоматернем обита), и всю тварь содержащаго на руках своих поноси она, Богомати, и млеком питала есть манием питающаго вселенную всю, и безлетнаго младенца пеленами пови, повивающаго море мглою. И сия вся (и) иная многая словеса подобная сим глаголются во святых книгах о Христе Бозе и о Богородице похвальная, самого ради в нем существа Божия, самыя ради ипостаси невидимыя в плоти его, Слова Божия, Исус Христа, и яко Пречистая Дева Богородица самую ипостась Сына Божия роди, облеченна в плоть от нея, а не слияние некое от сыновни тоя ипостаси, по оных братии зломудрию новому и нашего протопопа Аввакума, такоже и не благодать, или славу некую от Божества, но самого Бога Слова лице роди во двою естеству, сиречь Бога и человека. Се есть истинна о вочеловечении Христа Бога моего. Да ксему прочти слово святаго Ефрема Сирина, иже в книге его, на Преображение Христово, — и в Прологу положено оно на праздник той, — и узнают, яко самое есть существо и Божество во Христе Исусе, Господе нашем, и спасутся от прелести. А о сошествии в ад, о воскресении Христове много научает Евангелие Христово, и Петр Апостол в Деянии, пачеже святый Дамаскин Иоанн во Октаи, во всех осми гласах, по вся воскресныя дни, в стихерах и канонех, яко во аде бысть Христос до воскресения своего с душею единою три дни и три нощи, по словеси своему, якоже Иона в ките, и во гробе с плотию толико же лежа, погребен бе; а не после востания от гроба сходил с плотию, — никакоже. О том же и Триодь Цветная много научает зело в стихерах и канонех многих, изряднее же в суботу великую на утрени, в припевках надгробнаго пения на Блажени непорочни, и в каноне и синоксаре том нарочном в суботу великую ясно сказует, яко с разделшеюся душею смертию от телесе сходи Слово Божие во ад. И что ино явнее сего писания о той тайне? Вси вемы, яко до востания Христова от гроба разделена бе душа Христова от тела его пречистаго, и в воскресении уже паки совокупися. И еже бо воста, или воскресе от гроба Христос. един се глогол есть, а на двое глаголется в книгах. Едино бо воскресение Христово, а не два. И мнози святии пишут в словах своих на страстной неделе о том, — Евсевии Самосадский, и Златоуст, и Григорий Селунскии, и Епифаний Кипрский, яко со креста Христос сниде во ад с душею единою и разори адово царство до востания, и с собою вся воскреси купно, а не после. А протопоп Аввакум востания Христова от гроба не называет воскресением, но востанием токмо, а воскрес, глаголет, как изо ада вышел, а до востания душа его в руках Отчих бысть на небеси: тамо, глаголет, ходила к Богу Отцу, и кровь Христову гостинца носила и на жидов била челом, еже они Христа убили напрасно. И се его, господина Аввакума, толкование свидетельствуйте, — согласно ли со святыми отцы. Зде он тако толкует, пряся с нами, Аввакум; такоже ли пиша глаголет? — невемы [8]. Аз же сего не приемлю. А по воскресении своем вознесся Христос Сын Божий на небеса и седе одесную Отца, а не во Отца. То по страсти гневной лжет на мя Аввакум, бутто аз тако исповедую, еже возшед Христос на небо и седе во Отце. Не с ним у мене и слово бысть о том, но с попом Лазарем. Помышлял он, Лазарь, и глаголал со мною плотским смыслом, — чаял по вочеловечении седение Христово одесную Отца, на иконах пишется, по человекообразию Отчее лице, Христово же по бытии, а Дух Святый голубиным образом посреде их, а не ошуюю Отца, ни Сына. А он, Лазарь поп, часто пряся со мною, вопит, глаголя: Троица рядком седит, — Сын одесную, а Дух Святый ошуюю Отца на небеси на разных престолах, — яко царь з детми седит Бог Отец, — а Христос на четвертом престоле особном седит пред Отцем небесным! И Аввакум от него приял той злый толк, еже четверити Троицу трисвятую. Аз же многажды ему, клеврету своему Лазарю, возбранял о том плотском мудровании его, яко нечестиво есть тако мудрствовати о Святей Троице, и на иконах бо три лица пишутся, а не четыре, — и пишется плоть, а не Божество, Божество же местом и качеством не описуется нигдеже. И Бог Отец и Дух Святый плоти не имут никакия, но един Сын имать. И вемы о нем, Сыне Божии, Исусе Христе, и веруем, яко есть одесную Отца седит, по писанию, по приятии плоти; а како седит? никтоже весть, — не почеловечески бо, никакоже, — и сами ангельстии чинове не могут разумети и сказати о том непостижимом тайньстве. Понеже бо и сниде на землю единородный Сын Божий, един сый от Святыя Троицы, не истощи тройческаго числа, и паки взыти со восприятием, не пре(и)ложи к тройческому числу четвертаго, но таяжде Сыновня ипостась и со восприятием в тех же уставех тройческих есть и славится в Троице от всея твари. Како же сия имеются? — ни един созданный ум вместити сего может. Древле преподобный Иоанн Лествечник много молился и трудился о том, хотя знати, како бе Христос преже воплощения и како есть по воплощении: зане смущаем бе святый оными писаньми, яко глаголют Христа седяща одесную Бога Отца. Стефан же первомученик виде его стояща одесную Бога. И повелением Божиим прииде ко святому ангел и показуяся ему ово седящ, ово стоящ. Святый же вопроси его, — рече: како бе Господь преже приятия плоти и по восприятии? Ангел же отвеща ему: и мы не знаем о том; не стужай много о сем, Иоанне! И аще святии ангели не могут того таинства достизати: а нам, кальным человеком, и паче не подобает о том своемудрием ложным испытовати, но токмо веровати право по писанием святых. Такоже бо и Дух Святый сам сниде существенне на Апостолы; точию в них вселися не существом, но благодатию даров, и не существом является человеком, но схождением преобразуется по вместному виду, да не умрет человек видя. Существом же везде бывает Бог, и есть невидимо то и непостижимо всем. И не токмо Бог, Святая Троица, не существом является комуждо, хотя избранным своим, но и ангел и бес не своим существом является, яков есть, человеком, но мечтательными плотскими, человеческими, и птичьими, и звериными зраки. И сам ту глаголет [9] бес, или ангел, к кому чесо ради прислан бывает от Бога; а не мечта и не стень [10] глаголет, но существо. Тако и Бог являшеся и глаголаше многочастне и многообразне пророком древле, и не мечта же ту глаголаше, и не ино что безсловесное, но самое Божие существо словесное. И якоже тогда: и ныне тако бывает Божие действо и явление. Якоже царь кто благий, хотя нища кого посетити и беседовати с ним о полезных, тогда отлагаем [11] свою багряницу и венец драгий, и облечется в нищия ризы, всю славу свою ту скрывает, и не на колеснице, но пеш приходит, и слуг не поемлет, но един сам с нищим беседует, да не устрашит нищаго славою своею: тако и Бог много паче творит премудростию своею, и закрывая свое неприступное существо вещным огнем или облаком, и человеческим мечтательным телом облачашеся до воплощения и являшеся, сходя, рабом своим пророком и святым, и глаголаше с ними до закона и в законе. И во благодати паче, егда уже воплотися и облечеся в нищетную плоть нашу истинно, а не мечтанием уже, и самоличне беседоваше Апостолом, яко сквозе завесу — плоть свою, и прочим всем. И како глаголют неции неразумнии: не сходит само Божество и существо с неба на землю, не возде есть Бог существом? Зело буе се и зловерно. Ум наш человечь тварь Божия малейшая есть, и страстен есть и грешен; но и той везде ходит и в мегновении ока вся оптицает, долная и горняя, не существом же своим, но мечтанием помысленнаго [12]. О сем писано в книге Зерцале киевских святых отец, в нем же душа с плотию беседует. Бог же един везде существом. Сице пишут святии отцы, знающии Бога. Кое не существом везде, — тако и глаголют, уча; а кое везде есть существом, — тако они исповедуют, наказуя нас. Понеже ум наш тварь, и немощен и не всесилен; Бог же творец всея твари, и той мощен и всесилен есть, и везде всяко вся может творити, елика хощет. Нам же не подобает нашими помыслами мерити Божиих дел, по святому Устину Философу, да не вринут нас во многое неверие и зловерие, но надеятися и уповати всем сердцем и душею, яко вся Богу возможна суть.

Да еще приводят Григория Богослова слово о не самошествии самого Святаго Духа существом, еже глаголет, яко Дух Святый свойство недвижимо имать и непоступно, тако-де и Сын Божий. И мнят они ложно в разуме своем о том слове григориеве [13], чают лежаща, или седяща Духа Святаго на небеси во едином месте, и не подвизающася, и не поступающа с места своего никуды никогда. И того ради Сына Божия Исус Христа начаша проста человека исповедовати в воплощении от Девы, не глаголюще в нем самого существа быти Божия, но излияние некое благодатныя силы от Сыновни ипостаси. Потому же и сошествия Святаго Духа самого существенне не хотят исповедовати в пятдесятницу, еже бысть по вознесении Христове ко Апостолом. И Аввакума утверждают в томже стояти мудровании, или от его неправаго разсужения и смущена(и) бывша(е) о тех превеликих тайнах непостижимых. Смутивый бо их понесет грех, иже аще есть, по Апостолу. Темже молю со слезами престати от таковаго зломудрия им и плотьскаго мудрования отбегнути, и глаголю им, яко младенцем о Христе: како же древле подвигся и поступи Дух Свят, и прииде ко Аврааму со Отцем и Сыном? какоже и Сын Слово подвигся и прииде ко отроком в пещь огненную? како же паки подвигся Дух Свят и сниде на Иордан, внегда крестися Господь, Сын Божий, Исус Христос? или не ведал Бог такова вашего мудрования, хотящаго быти, и преступил тогда, ходя с небес на землю? И много того есть о том во святом писании, в ветхом законе и в новой благодати, яко везде Бог ходит, и всю тварь посещает, якоже хощет, якоже весть сам, и существом и благодатию своею, и святыми ангелы, и видимо и невидимо. Кто ему Творцу возбранити может, — Отцу, или Сыну Христу и Святому Духу? И в Руси у нас приходит Бог Святая Троица ко угоднику своему преподобному отцу Александру Свирскому, якоже и ко древнему Аврааму. Точию бо о сем достоит всякому разумети, яко не существом нагим является Бог человеку, якоже и выше сего речено есть зде о сем, но схождением, якоже весть сам; а существо же ту самое есть и глаголет, а не несть его ту, идеже явится кому. И сице устрояет Бог сего ради, да не умрет человек, видяй Бога по существу. Моисей пророк хотя видети Бога по существу, и рече ему Господь: аще мя узриши, умреши. И Илие пророку, хотящу видети его, такоже сказа ему Господь: задняя моя узриши, лице же мое не явиттися. И се сошествие Божие пророцы те на земли видеша, и глас его слышаша, а не на небеси. И посему знатно, яко и по земли Бог сам ходит существом, но нам тленным человеком невидимо и непостижимо отнюд: ибо не токмо Бога самого ходяща, но и ангелов хранителей своих, всегда живущих с нами, а видети их не можем, токмо верою веруем, по писанию, яко суть с нами от святаго крещения, и молча хранят нас, а мы им молимся, да помогают нам ко спасению и бесов отгоняют от нас. А то слово мудрый Богослов Григорий святый глаголет к сему разуму, яко Дух Святый имать свойство недвижимо и непоступно: понеже не по-человечески ходит, ниже по ангельски, от места до места, зане Бог есть и зиждитель, а не тварь, и творит вся и деет мысленне, и споспешествует Отцу и Сыну, и равно во всем, неотлучне от Отца исходит посылаемь, якоже и Сын присно с ним есть, везде бо сый, и вся исполняет купно, а от Отца и Сына никогда не отдвизается, ни поступает местом, ни оттекает от него истощанием, и не отсекается хождением своим никакол;е, яко река от моря и яко луча от солнца. К сему же то слово; а не о том, еже не сходити бы Святому Духу существом с неба на землю. Погрешили вы пред Богом и пред святыми его в том словеси, и противно то ваше мудрование зело всему ветхому и новому завету. Аще бо тако вы нарекше свое мудрствовати о самом существе Божества, еже не сходити ему никогда с небес на землю: то убо подобает вам сказати о том от писания здраваго, чесо ради не сходит сам Бог существенне, — Отец, или Сын, Сын и Дух Свят, — с неба на землю, — немощен ли, или спесив, или немилостив и невсесилен, или власти такия в себе не имать, еже сходити ему, или сам в себе не волен, — как приидет существом, так солжет и опалит всех на земли? Слышах бо аз неких невежь, сице безумно толкующих о том от своего нечистаго смысла и заблужения. И сего ради и во Христе, истинном Бозе нашем, не исповедуют самого существа Божия и самыя ипостаси Сыновни отметаются в нем. Явно уже и глаголют тако, — увы! — аще бы самое существо-де сошло в Девицу-ту, Христову мать, так бы и сожгло ея чрево-то! Аз же таковых зельне обличаю зломудрие то, и попираю его ногами, и всем православным христианом сице повелеваю творити. Да еще и то вам, льстящимся в том чюжеверии, подобает сказати: где Бог бе тогда, егда еще не бысть неба того, на немже глаголете седяща его существом? Понеже Бог, Отец и Сын и Дух Свят, безначален есть, небо же и земля и вся тварь начало имать бытию своему. И сами весте о сем, и сам Христос Сын Божий глаголет о том сице: видите видите, яко аз есмь Бог, иже преже бытия всех, и прежде сотворения небесе и земли вем вся, и весь сый во Отце, и всего ношю в себе. Святый Андрей Критский глаголет сего от лица его, в Триоди Цветной [14], во вторник великаго поста, в трипесньце своем. И во Евангелии глаголет Иоанн Богослов: ведяше бо искони Исус, кто суть неверующии, кто есть предаяй его. И вы, братия, внимайте о сем, яко Христос, Сын Божий и Бог, есть единосущен Отцу и Духу Святому. И в символе сице исповедуем его и везде. Аще бы не самое существо в нем бысть Божие: како бы Христос ведал все преже сотворения всея твари, и како бы глаголал во благовестии своем к людем: Аз и Отец едино есве, и паки: Аз во Отце и Отец во мне есть, и паки: аминь, аминь глаголю вам: преже даже Авраам не бысть, аз есмь? И иныя множайшия животныя и страшныя глаголы его есть, имиже всякаго врага Христова забием, яко камением. Еще же и к безначальному Отцу своему глаголаше: прослави мя ти, Отче,у тебе самого славою, юже имех у тебе, преже мір не бысть, и прочая. И вы сия разсудите праведне вся, и зрите во святых книгах, како сия словеса Христова толкуют богословцы, и вострепещите всеми уды своими, и возрыдайте о своем преткновении, и исповедите в нем, Исус Христе, свете истинном, самое существо и Божество тоже, еже и во Отце его и во Святем Дусе, и припадите к ногама его с теплыми слезами, и просите у него, Творца своего и Спаса, прощения о том неведении своем и пререкании. Не диво бо то, еже не ведети о нем кому. О том бо древле предрече Симеон Богоприимец, яко сей лежит на падение и востание многих во Израили [15] и в знамение пререкаемо. Исаия же пророк глаголет о нем: сей ест камен претыкания и камень соблазны, и всяк падый на камени том сокрушится, а на немже падет, сотрыет его. А всяк веруяй в него право не постыдится. А ту прелесть душевную где вы обрели, братие, в которых книгах, еже не самое существо во Христе исповедовати? В наших убо церковных старых православных книгах несть нигде, ни во единой строке, тако(го) злочестия; вси наши святыя книги Христа Сына Божия равночестна, равносильна и единосущьна Богу Отцу и Святому Духу славят, и два существа в нем исповедуют: первое в нем существо самое Божество превечное, само Отчее Слово ипостасное, а не излияние некое от Сыновни ипостаси, и не благодать и сила безличная, — ни, ни, не буди то! — и не малая часть, но весь Божества Сыновня в плоти Христове, Бог Слово в плоти; второе же существо во Христе человечество, еже есть плоть з душею. И Божество убо с человечеством совокупно во Христе, непреложно же, и неслиянно и нераздельно оба свойства цела пребывают, сиречь: Божество не прелагается в плоть, и плоть в Божество не претворяется во веки. И посему убо сугуб есть Христос, сиречь совершен Бог и совершен человек, и по Божеству равен Отцу, а по человечеству менши Отца глаголется. Сеже да мудрствуется в вас, еже о Христе Исусе, иже во образе Божии сый, по Апостолу. И ты, чадо мое Максиме, сице веруй и исповедуй Христа, истиннаго Бога нашего, и спасешися.

А еже пишут, братия, бутто аз уничижаю писания святаго Дионисия Ареопагита и не приемлю его: и то солгано на мя. Аз святаго Дионисия равна Апостолом почитаю, премудраго витию и богословца высокаго, и писания его вся, лобызая, приемлю, а уничижаю тех, кои не право его слова толкуют, плотски на-усть (?) Есть называет он Сына Божия и Духа Святаго богосадными отрасльми. И о ангелех пишет много он. И у мене с Лазарем бысть слово о том: он толкует почювственному о тех непостижимых отраслех, как человек от человека родится, и как отроски от корени древес отрастают. И аз ему о том возбранял. Понеже мысленное и духовное рождение невидимое, и плотскому видимому ничему не прилагается отнюд, но ко умному прилагается. Якоже бо слово наше раждается от ума бестрастно: тако и Сын Божий от Отца рождься, и Дух Святый происходит, неизреченно же, а не по плотских. И у ангелов он, Лазарь, глаголаше власы быти, и торочки на главах, и зерцала в руках, и крыла у них. А указывал на Дионисия того святаго. Аз же ему глаголах преко, яко ангели вси не имеют плотскаго на себе ничего, ни власов, ни крил, ни глав, ни рук человеческих: зане дуси суть. А пишутся они по плотскому виду того ради, понеже инако како не возможно написати ангела и души, и Бога самого на иконе. И писание книжное все телесне глаголет о Бозе: понеже инако некако. А по духовному разуму инако все разумеется. Такоже и о ангелех и душах. И то они, батки, поставили в хулу мне, по рвению. Аввакум писал глухо, бутто аз бедной, такой и сякой, от снов прельстился и с ума собрел. Не постави им, Господи, в грех сего! Аз еще благодатию Христовою в старом целомудрии пребываю доселе, и како верую, тако и исповедую, не стыдяся и не бояся никого.

А о образе Святыя Троицы с протопопом Аввакумом у мене распря бысть до казни еще здешния, о едином стихе токмо, еже в тройческом каноне 6-го гласа, на воскресной полунощнице, во Псалтырях со воследованием, поется в 1 песни стих той: пресущный едине Господи и трисиянне образы, в тождестве зрака сый, и прочая. Сице в его Псалтыре аввакумове напечатано при Оасафе патриархе. В том же каноне, в 6-й песни, стих: в тя вселися, Приснодево, яве Содержитель и Господь всех, и едину трисиянну зраку Божества человечески покланятися научи. И зде глаголет един трисиянен зрак, тоже и образ Божества. А в 1-м стихе три образы глаголет во едином зраке. А в старых же книгах, Часовниках в полдень, в том же каноне на полунощнице, при томже Иосафе и при Иосифе патриархе, после того стих в 1-й песни справлен во Октаях и Псалтырех же, сице: пресущный едине, Господи, и трисиянный лицы, в тождестве зрака сый, и прочая. А образов несть ту. А у мене в тоже время Псалтырь бысть учебная Иосифа же патриарха, в нейже положено богословия святых отец Афанасия, и Кирила и Максима Исповедника: и тамо учат святии отцы к вопрошающим един образ исиоведывати, а составы и лица три. И паки три лица и три составы во едином образе. И в Катихисисе такоже богословия есть. И аз те книги ему протопопу показывал, еже учат нас три лица Святыя Троица исповедывати во едином образе и единому трисиянному зраку Божества покланятися научи. И он тем книгам не верил, и свою Псалтырь правее всех тех книг называл. И посем к смирению пришел и мене увещал, глаголя: кое-де правее в коих книгах, тако и буди, а впредь покинем о том стязатися в темнице сей! И аз его послушах, и не поминах ему о том, и все благо было у нас. И после казни нашея вскоре начася у нас размова о сошествии Христове во ад, о немже писано выше сего, и сошествии Святаго Духа на Апостолы во огненных языцех. Те убо языки на главах апостольских не Духа Святаго седение глаголал он, но благодать пришедшую из Апостолов сквозе темя: не вместилася-де в них вся, да и на главы вышла! И во всем он исправился и не прится со мною о том; точию самого Святаго Духа существом сошедша не хощет исповедати, акоже и Сына Божия на землю. О сошествии же Христове во ад с плотию по востастании от гроба исповедовати стал упрямо зело, преступая многая святых писания о том, и востания Христова от гроба воскресением не называя. Аз же многажды стязался с ним о сем. И Лазарь поп такоже возбраняет ему в том своемудрии. И некогда стязался с нами о воскресении том, и покинул то дело, да похватил прежнее оное сопрение бывшее о тройческих образах, о нихже не хотех(л) впредь и слова рещи со мною, да в то время ни к слову ни к делу поднял то, и напал на мя с яростию великою и воплем, и стал мене проклинать, и Савелияном еретиком называть за то, еже аз един образ трисиянен Святыя Троицы исповедую, и три лица славлю во едином Божестве и во едином существе, и единому трисиянному Богу поклоняюся. И в евоже аввакумове Псалтыри, в томже каноне, сице пишет святый Митрофан, помоему, и Павла Апостола приведе во свидетельство, глаголя в 3-й песни: невесту украсив Павел, юже от язык церковь, и единому трисоставному Богу покланятися научи, и прочая. И во всех книгах богословцы вопиют сице, яко едино есть Божество трисоставно. А он, батко, моей и своей книге не верит о том, и на мя пишет всем людем: диякон-де во единобожество впал [16]. И после того рвения и великия распри начат он, протопоп, Святую Троицу на трех престолех исповедовати седящу рядком, и три Боги глаголати, а Христа четвертаго Бога, и на четвертом престоле седяща, и не самое в нем существо Божества глаголя, и благодать Божию он Богом же зовет, и Духа Святаго Сыном называет, приводя слово апостольское не по разуму, — оное, еже к галатом глаголет: посла Бог Духа Сына своего в сердца ваша. А в колесах живых, еже виде пророк Езекиил под престолом Господним, в тех он самую ипостась Святаго Духа глаголет живущу. И сия толки мне мнятся неудобны, и не приемлю их, и ему зазирах в том. Да есть опись в старых Треодях асафовских же Цветных, в преполовенском каноне, 6-я песни в тройческом стихе, сия: покланяемся Троице трисущней единой. И опись он, Аввакум, хвалит, и опись ту речь называет. А в старых же Треодях после та опись справлена добре при Иосифе патриархе, сице: покланяемся трием во едином существе. И сию справу он не хвалит. Трисущная бо Троица лучше мня(и)тся ему быти. И нецыи братия с Москвы писали к нему, вопрашивая его о том погрешении в стихе, и он ту опись похваля, рек, отвещая к ним рукою своею: не блазнитеся-де о том, право написано то. Аз же не похваляю тое описи. Трисущну Троицу глагола Арий зловерный; мы же правовернии вси Пресвятую Троицу единосущну исповедуем и неразделну. Едино бо в триех лицах существо и Божество, и едина сила и власть. Се есть правая вера во Святую Троицу. Есть писано в Катихисисе печатном сице: не глаголем убо три Боги и три существа, якоже треклятаго Ария ученицы, но три ипостаси и три лица во едином существе и образе. И паки: не глаголем же един состав, якоже проклятии савелияне, но три составы во едином Божестве, и прочая тамо пространно глаголеть. Савелиянская бо ересь то, еже единолично глаголати Божество и единосоставно, и Сына и Духа не глаголати в Бозе Отце. Глаголаше бо той блядивый дурак Савелий [17] сице, яко едино лице имать Бог, и овогда является Сыном, овогда же Духом един той состав. И сего ради он проклят есть от всех святых отец, яко единосиянно, лично и смутно и превратно Божество исповеда быти, без Сына и Духа, посаддукейски. Аз же такова нечестия ненавижю, и отметаюся и проклинаю его. А верую и исповедую со всеми святыми несумненно, яко едино есть Божество блаженное, не единолично же, но трилично суть, и трисиянно бо, трисветло, триипостасно есть, тоже и трисоставно. И кождо бо лице Святыя Троицы свое собство имать, не местом же, ни престолы, ни свойствы неразмесными. Святый Григорий Богослов глаголет: подобает бо и единаго блюсти Бога, и три ипостаси исповедовати. О трех же ипостасех глаголет, яко друг в друзе вмещение имут, кроме всякаго размешения и смазания. Святый же Андрей Критский глаголет: един убо Бог Троица, ни Отцу преступившу в сыновство, ни Сыну преложшуся во исхождение Духа, но три во единьстве, свет Бога прославляю во веки. Святый Феодор Студииский глаголет: о, умна Божества единица! в три лица просто вкупе раздельшися, в томже совокуплении, якоже скорость молнии, в трех лицах сияющи видится во единьстве. И на троицкой праздник поет церковь в славнике: Приидите людие, трисоставному Божеству поклонимся, Сыну во Отце со Святым Духом, и прочая. И сей стих савелиянством ли называть кому? Там же на праздник в каноне, ирмос 8 песни: Разрешает узы, и орошает пламень, трисветлый богоначальствия образ поют дети, и прочая. Се и Дамаскин святый треми отроки исповедует един трисветлый образ Божества, а не три. И сей ирмос толкуют нецыи о едином Сыновне образе, прящеся со мною, глаголюще: трисветел, и трисоставен, и тристатель Сын Бог, такоже и Отец Бог трисветель и трисоставен, таков же и Святый Дух. И посему суемудрию (во) всех трех образах девять лиц будет в Троице. И что сего злее? Аз же еще и в Зерцале видех писано, еже беседует душа с плотию, и глаголет тамо такожде о Бозе: не три убо Бога глаголем, но три составы во едином Божестве и силе и власти, якоже и в нашей во единой души три составы, ум, слово и дух: ум образует Отца, а слово Сына, а дух Духа Святаго. В себе бо всяк человек носит образ Святыя Троицы единосущныя и нераздельныя. Не треба многих книг испытовати о сем нелюбопрительному и разумному человеку: той бо образ Божий у мене, воображен есть в нас. Афанасий Великий сице научает о Святей Троице, и прочии вси богословцы. И аз многогрешный по них шествую, и от них научаюся, а от себе не мудрствую ничтоже. Есть пишет святый Иоанн Златоуст в книге своей о священстве: Егда, рече, хощет учитель учити люди о вере, зело подобает ему мудру быти. Егда бо речеши о Бозе едино есть, тогда наступает Савелий, глаголя: и аз глаголю, яко едино. Егда же паки речеши, не лице едино глаголю, но Божество в трех лицех едино, во Отце и Сыне и Святем Дусе: тогда посрамляется Савелий и низлагается. Егда же глаголеши три, нападает Арий, глаголя: и аз глаголю три. Егда же паки речеши, не три существа глаголю, но три лица во едином существе: тогда побеждается Арий и низвергается. А Златоуста Иоанна вселенская церковь хвалит за то в кондаке ему, яко вся учит покланятися в Троице единому Богу. И Дамаскин святый Иоанн присно поет, глаголя, 5-го гласа в воскресенье стих, на вечерни: в триех составех единаго Бога пети навыкохом. И в степенных, глас 8, глаголет он же: Святым Духом, аще кто видит и предглаголет, чюдодеет вышняя, в триех единаго Бога поя; аще бо трисиянно, едино начало Божества. А союзник мой, отец Аввакум, клятву налагает на мя за сия, еже аз во едино Божество верую и три лица Святыя Троицы во едином Божестве исповедую, по оных святых писанию, и царю уже и царевнам писал на мя: диякон-де во единобожество впал, прельстился!

И ты, чадо мое Максиме, вопроси добрых людей: которыя мне клятвы боятися подобает, — святых ли оных всех, или аввакумовы? [18] И может ли ариева клятва Афанасия Великаго связать, такоже и прочих, кои благочестивыя с нечестивыми прелися о вере и друг друга проклинали кождо за свое? А зде уже бысть таковое знамение от Бога над ним, протопопом, за пустошную его клятву, еже на мя налагал, — вскоре было тогда по том разврате: приидоша беси к нему явно, и связаша его, якоже и онаго попа, о немже писано в житии святаго Симеона Столпника, иже неправедно такоже клятву налагал на духовных детей. Он же начат плакати о том. И беси отступиша от него в то время. А после паки темже хвалится злом, и к вам писа, еже под правило свое мя положи по рвению. Потом же привезе к нам Симеон Канонник, списан с киевских Иаковом попом, егоже и аз знах: и в том каноне тойже стих в воскресной полуношнице инако справлен, сице: пресущный едине и трисиянный начертаньми Господи, в том же Божестве сый. И во иных стихах вместо образов лица ставлены. И о том разгласии в стихе оном подобает быти духовному разсуждению от искусных мужей святому писанию, а проклинати никому никого не подобает за то. Он же, друг наш Аввакум, не хощет тако разсуждати, но то правее ставит о образах, как в его книгах написано. А образы те толкует он по качеству видимаго начертания человекообразнаго, как пишется видение Аврааму: каков-де лицем Отец, таков и Сын лицем, и Дух Святый таков же, и каково-де подобие является Божие, таково то и существо. Аз же не приемлю сего, но верую и глаголю: яков Отец, таков и Сын, таков же и Дух Святый по власти и силе и чести, а не по качеству, ни по количеству, — далече буди от мене таковое безумие! Да в тойже Псалтыре его, которую он называет всех книг правее, была опись во 104-м псалме, сия речь: и вниде Иизраиль во Египет, и возрасти люди своя зело. А у него было: и возврати люди своя зело. И за сию опись больши года бранилися [19] со мною, еже аз то назнавал описью и велел глаголати ему во псалме том возрасти люди своя Иизраиль, а не возврати. Он же браняше мя всяко: ты-де старыя книги хулиш и переправливать мне велиш, а я-де за них мучюся от никониян давно преже тебе! Лазарь с ним же на мя брюжжал. И после от иных Псалтырей познал, яко право глаголах ему. Аз ему ту опись справил. И не мудрая та речь, и не богословская, да и о той у него велика голка была.

Недиво то, еже и в старых книгах какия описи бывают и есть, и тому бывает правое разсуждение, и последи исправляется от искусных мужей. Ово бо опись, ово же превращение и пременение книгам и догматом церковным. За опись бо кую в книге какой ни есть и погрешенное слово не подобает нам ни спиратися, ни стояти; а за превращение книг старых и догмат правых изменение подобает всякому християнину и страдати и умирати, обаче с разумом, испытав вещь всякую опасно писанием святых отец. Есть бо ныне мнози отцы и братия нашя, и матери и сестры стражут и умирают с нами за старыя книги и догматы церковныя добре зело, по истинне; нецыи же от них к той истинне по неразумию много приплетают ложное мудрование о святых тайнах, теле и крови Христове: веруют бо и мнят неподобно, еже освящатися и прелагатися хлебу и вину в тело и кровь Христову на проскомидии, преже еще и начала литоргии, и с никонияны всуе прятся о том, и страдание праведное тою неправдою безчестят, и вину укоризненную врагом своим сами дают на ся праведну. И мои старейшия клевреты и сострадалцы, протопоп Аввакум и поп Лазарь, такоже немудрствуют о том таинстве. Аз же с ними в той неправде не согласуюжеся и зазираю им много в том неправоразсудии; верую же и исповедую со всеми церковными учители, яко прелагаются те предложенныя дары, хлеб и вино, в тело и кровь Христову Христовыми оными словесы, еже на тайной вечери рече: приимете и ядите, се есть тело мое, и прочая. А до того времени предложение пребывает просто. Аще бо и имут посвящение некое на себе, но несть еще тело и кровь Христова: освящаются бо и прелагаются на престоле, а не на жертвеннице. И в Кирилове Книге есть писано о сем и в старых Псалтырех со воследованием, в великий четверток в слове Златоустове, есть о том, и в Ефремове книге есть. И мне грешному бысть извещение о том по тридневном молении. Некогда зде распря бысть у мене с ними о тайне той великой, и аз стужах Богу прилежно: и за молитв трех великих святителей, Василия и Григория Богослова и Златоуста Иоанна, в самый их праздник, на утрени после величания, стоящу ми, а не спящу, и в то время показа ми Господь чюдно, яко то есть истинна, кои мудрствуют по Христовым словесем о преложении святых даров. Кратко зде сказах аз о том. А на великом переносе поклонятися подобает не части хлебной оной, и вину и воде, но невидимо несомому ангельскими чиньми в то время над священием честных даров одушевленному агньцу Христу, царю всех, тому покланяемся и припадаем. То преношение даров от жертвенника на престол образует Христово со креста снятие и ко гробу несение. И не токмо тому небесному хлебу Христу поклонятися подобает, но и кресту Христову, на жертве той назнаменанному, и сосудом тем святым, чаше и дискосу, в нихже бывает тело и кровь Христова, и пеленам тем, поклонятися подобает всем сим вещем. О сем пишет преподобный Иосиф Волоцкой на новгородских еретиков пространно в книге своей. А еже нецыи от никониян не поклоняются на великом том переносе: и то от гордости бесовския творят, или не читали книги Иосифовы тоя. Добро всякой вещи правое разсуждение имети всякому человеку, пачеже учителем церковным. А святая литоргия толковати, многоочита ума херувимска требует та и вельми искусна писанию. Есть бо нецыи невежи от нашего священнаго чина и от простолюдин, кои мнят и просто веруют, преже начала обедни совершенно тело Христово и кровь, и к тому приводят от херувимския песни: Яко царя всех подъемлюще, и от вторыя песни: Да молчит, еже поется в суботу великую на литоргии: се 6о царь царствующим происходит, пред нимже идут ангельстии чины, закрывающе лица, и прочая. И та вся поются о невидимо носимом Христе Царе, а не о просфире той видимой: та бо дар, а не царь, и от нея не закрывают лиц не токмо ангели, но и попы и дияконы, и пономари видят ю. По преложении же и та велия и честна бывает, и святости полна, и животворна верным.

А основание церкви на Христе самом, краеголном камени, верую и исповедую, а не на Петре Апостоле, — никакоже; римское то зломудрие отметаю. Протопоп Аввакум на Петре исповедует: и аз и за то с ним бранюся. Зане глава церкви и основание Христос, а не Петр, ни ин кто от святых всех. Аще и называются святии кои основанием церкви, но по Христе. Глаголет Апостол Павел: никтоже может инаго основания положити, паче лежащаго, еже Исус Христос (зачало 128). И Петр сам глаголет о Христе в Деяниих, зачало 10: сей камень, укоренный от вас зиждущих, бывый во главу углу. К жидом глагола. И несть о ином ни о едином же спасения: несть бо инаго имени под небесем, даннаго в человецех, о немже подобает спастися нам. Во иных книгах много о сем зело писано.

И о сих всех спорных статьях со клевреты моими бысть у мене книжица не мала написана, черная и белая уже. И батку Аввакуму давал за любовь прочести аз, еже покинул бы противныя споры. И он в то время не восхотел взяти. Посем же некогда в полноч выходил аз из ямы вон окном, якоже и он Аввакум, в тын, и их посещал и прочих братию вне ограды. И то хожение мое нелюбо ему стало: и сотнику сказал он. Сотник же, Андрей именем, враг бысть, мздоимец, и на мя гнев имел за некое обличение. И в то время велел меня ухватить стрелцом в тыну, нага суща. И яша мя, и начаша бити зело без милости двемя дубцы великими стоящаго, и все тело мое избиша нагое до крови. Аз вопих: Господи помилуй! И посем связаша руце мои опако, и к стене привязали и знобили на снегу часа с два. А друзи мои зряще мя и смеющеся! А стрелцы, влезше в мою темницу, по благословению протопопову, и те книжицы и выписки мои похитиша, и ему продаша. И он ис тех книжиц моих лиска с три токмо выдрал лукавно, и те лиски послал на Русь братиям нашим, перепортя писание мое, еже бы мене обвинили, а его бы учение оправдали. Аз убо ему тогда велел те книжицы все, не портя, послать к верным: и он тако не восхотел по правде Божии сотворити. В тех книжках листов сполтораста бысть написано о Святей Троице, и о воплощении Христове, и о сошествии во ад, и о воскресении его, и о сошествии Святаго Духа, и о раю, и святых душах, и о церкви, и о тайнах Христовых, и о иных многих догматех, и на никониян. И сия вся писания изгубил он у меня по зависти бесовской. И посем заковали окно мое решеткою: и нужно ми бысть в то время и горко зело. И в той горести утеши мя Спас мой Христос: явилмися нерукотворенным своим образом на тыну стены, противо самого Окна моего темничнаго, мне в то время главою на окне лежащу, как в верху у царя на сенях у Благовещения в паперти написан над дверми. Аз же возрадовахся. И аще бы не тако мене сохранял Христос, давно бы аз убиен бых до смерти: друзи мои ненавидят мя.

Да еще ми бысть печаль велия после казни нашея зде, яко дни три лишити ми ся и правила обычнаго всего: зане стужих си продолжения ради мучительскаго томительнаго, бых в смущении велице, и попремногу отяготихся скорбию от зельнаго томления, яко разорен есмь и обруган от отступник, и разлучен со всеми своими, и в далную страну заточен, и обрезан двократы языка, и обсечен рукою, и жив в земли загребен, яко во гробе, и заключен и злою стражею огражен, и гладом и наготою и всякою теснотою утомляем есмь, и дымом повседневным и горким чадом умерщвляем всегда. И стенях зело к Богу о сем, глаголя: Господи серчеведче всех и праведный судие! Что будет по сем твоя святая воля о нас бедных? И проклинах день рождения моего, якоже Иов, от зельныя печали тоя. И потом умилихся окаянный аз, и падох на землю пред Господем и плакахся, глаголя: буди воля, Господи, твоя! токмо не остави мя недостойнаго раба твоего! И паки обычное правило начах творити [20].

А который человек во Христе Бозе моем самого существа и самыя невидимыя ипостаси не исповедует в нем, таковый подобен есть мужу ругателю, или дураку, паче же беснующемуся, иже бы аще, видя царя земнаго лице, и венец и багряницу на себе носяща, и венец и ризы на царе почитает и покланяется, а лице самое царево безчестит, и ругается ему, и отметается его: и за буйство и беснование милости сподобляется от царя своего; аще ли от ума тако дурит таковый, лютой казни смертной предается в правду. Тако, чадо мое, и о Христе разумей. Самое существо Божества его плотию, яко ризою, облеченно, и яко удица червем. Сице святии вси научают нас о Христе разумевати. А Павел Апостол плоть Христову завесою называет, ко евреом в послании зачало 354. А тут же в послании, в зач. 303, самую ипостась Сыновню во Христе исповедует. И святый Иоанн Дамаскин глаголет, в воскресном богородичне 6-го гласа на стиховне: Творец и избавитель мой, Пречистая, Христос Господь, из твоих ложесн прошед, в мя оболкся, и прочая там. И 5-го гласа во 2-й песни ирмос, от самого Божества глаголет: Видите, видите, яко аз есмь Бог ваш, иже в плоть оболкся волею своею, да спасу Адама, лестию падшаго преступлением змииным. И тмы есть таковых словес и стихов в книгах святых, имиже забросаю и забию всякаго врага Христова, яко камением. Аз бо знаю, чадо мое, Христа Бога, истиннаго света, и пречистыя нозе его слезами умываю по вся дни и нощи, яко блудница. И дана ми некогда зде книга от Пресвятыя Матери его Богородицы во сне, якоже и Роману певцу свиток. В тойже книге имя: Зерцало премудрости Божии. И прочтох се, и положих ю в недра своя, а не снедох ю: яко уш-то недостойн еще грешный снести ю. И то вем аз: которыя люди во Христе самого существа не исповедуют, и те люди люте осуждени будут с еретицы, аще не исправлятся и не покаются, якоже подобает. И ты, чадо, аще знаеш таковых, моли их, дабы престали от таковаго злаго начинания. И аз молю их со всяцем усердием, и полагаю главу свою на нозе их, и со слезами вопию им: о, возлюбленнии отцы и братия, христоименитое достояние, роде избранный, царское священие, люди обновления! упразднитеся и разумейте, яко есть, есть самое существо Божества во Христе Исусе Господе нашем, изтрезвитеся праведно и не согрешайте, и не имите веры прелщающим вас о том и смущающим. Аще и ангел будет кто, отвращайтеся его и плюйте на него! Аще бы мощно было мне, юзнику Феодору, аз бы возшел на высоту Фроловския башни посреде Москвы, и вострубил велегласно трубою во все царьство, яко есть, есть, есть пресамое существо Божества во Христе Исусе Сыне Божии. Не прельщайтеся, братия, и не отметайтеся его, Создателя всех, да не умрете вечною смертию бесконечною. Аз бо в никониянех не слыхал такова зломудрия отнюд. И аще они уведают в вас, братие, таковое христоненавистное новое злочестие и подобную мудрость, и за то вас начнут паки мучити и убивати: неповинны уже будут пред Богом и святыми его, и вам те муки их начало болезнем будут вечных мук. И на крестное Христово сущее знамение в сложении перстов велию хулу сами наносите тем неразумием и новоложным толкованием своим. Никон, враг Божий, безумный бывший учитель, поклепал и оболгал напрасно церковное оно правое сложение перстов в старых книгах, — назвали несториянством, не смысля. А по вашему нынешнему новому мудрованию и в правду тако два Сына будут, по Несторию зловерному, еже глаголете в трех лицех Святыя Троицы самое существо, во Отце и Сыне и Святем Дусе, а во Христе не самое существо глаголете. И сие ваше зловерие и дурак узнает, яко два Сына исповедуете, — великаго да малаго, и тако четверицу славите, а не Троицу Святую. И сего ради паки и паки молю вы: покинте то злое и душепагубное мудрование, егоже несть, несть во всех наших древних православных книгах церковных, за нихже аз стражду и умираю; и вы тех же держитеся, и любите и стражите же. И в новых явно несть еще того. Разумейте, возлюблении, о сем испытно во всех писаниих святых. Присно бо Пресвятая Троица Бог наш Троица есть: и преже воплощения Христа Сына Божия Тройца бе, и по воплощении Христове и со восприятием его Троица есть неизменно, — токмо бо еже не бе прият Сын, и еже бо бе пребысть непреложно, Бог сый истинный, Спаситель наш. И много бы писах вам о сем, да бумаги мало, а промыслити боле несть воли. Сами весте: все бывает с нужею великою и всего скудость. И тако можете разумети о всем: даст бо вам Господь разум и откровение в познание правды его.

Да писал ты, чадо мое Максиме, ко мне, глаголя: давай-де, батюшко, грамотки своя Аввакуму, и он-де к нам пришлет, он-де и о тебе нам возвещает о всем истинно, а не ложно. И аще он вам праведно сказует о всем: праведный Христос Бог спасет его! А о сем всем возвещал ли он вам, еже что зде писано моею рукою в четырех тетратех, или ни? И аще он не возвестил вам: ино аз сказах вам сам отчасти веру и исповедание свое, и еже что бысть какое присещение от Господа, или откровение мне грешному от Божия Матери и заступление ея; и брань и прение мое со клевреты моими за что, и то сказах вам воистинну чистою совестию. А в чюжих баснях, дитятко милое, всяко бывает, у кого с кем и брани не бывало; а у кого с кем распря есть, тамо не скоро вери, чадо, всякому слову. Писано есть: всяк человек лож. Егда же узриши моея руки писание: тогда же уже несумненно тому вери. А другов своих всех, с нимиже стражю, знаю аз паче вас. Подвижники они и страстотерпцы великия, и стражют от никониян за церковныя законы святых отец доблественне, и терпение их и скорби всякия многолетныя болши первых мучеников мнится ми воистинну. За таже вся и аз с ними стражду и умираю купно. И еже бо новоприбывшая их оная мудрования неприятна мнятся мне зело, и та вся отлучают мя от них, и теми раздражают мя вельми, и воспаляют присно. Да буди воля Господня! Воздаст бо Господь комуждо по делом его, и еже бо сеет человек, то и пожнет, и по вере своей всяк и мзду приимет такову. Место окаянное неволное стало. Ни книг, ни людей добрых и праведных свидетелей взять негде, и распря разсудити нечем. А своего мудрования простоположити не хощет никто. А мое исповедание и свидетельство сие о Христе Исусе давайте всякому верну прочитать и списывать.

Примечания

1

Ркп. библ. А. И. Хлудова № 259. Немногия разночтения приводятся по Погодинскому списку (Ркп. Имп. Публич. Библ. № 1256).

2

На поле приписано: никониян.

3

в Погодинском спис. также: и поставников учителей...

4

и Сын Слово...

5

нечестиво и богомерско...

6

никако...

7

во вся дни...

8

Сл. т. V, стр. 347-349.

9

глаголет — нет.

10

сень...

11

отлагает (как и должно)...

12

помысленным.

13

Григория...

14

в Триоди Постной...

15

во Израили — нет.

16

См. т. V, стр. 346.

17

той блядивый Савелий...

18

аввакумовых...

19

бринился...

20

За сим в ркп. стоит пометка киноварью: ниже, показывающая, что здесь в списке против подлинного послания сделан пропуск.

Content

Иванов дьякон Федор Послание из Пустозерска к сыну Максиму и прочим сродникам и братиям по вере

Примечания