Лазель

Дети Луны

Шапка фанфика

Пейринг: Гарри Поттер/Северус Снейп Фенрир Грейбек/Лорд Волдеморт

Рейтинг: NC-17

Жанр: AU/Angst/Romance/Adventure

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Измененное пророчество, Оборотни

Саммари: Все было не так, а вовсе наоборот. Темная тварь вышла из леса, став надеждой Магического Мира. Или просто ищет свою судьбу?

Коментарий автора: Рейтинг в перспективе, как и снарри. Пока Гарри не вырастет. Ченслеша не будет!

Файл скачан с сайта Фанфикс.ру - www.fanfics.ru

Глава 1

…Во времена живых богов Фенрир, громадный волк, предвестник Рагнарека, был прикован волшебной цепью к скале, глубоко под землей, и лежал там. Все верили, что когда он обретет свободу — случится конец света.

Грозные валькирии, возлюбленные дочери Одина, сопровождали героев и вдохновляли воинов в битве, порой определяя ее исход. Вечно юные божественные воительницы, вот только в женских занятиях, по завету отца, им было отказано.

Но запрет не может изменить суть, а речи Фенрира сладки и соблазнительны. Втайне от всех валькирии возлегли с ним, и многие понесли от этой связи. Разгневанный Один изгнал всех воительниц из Вальхаллы и лишил божественной силы. Отныне единственное, что они могли, — обращаться в волков.

Один пытался истребить щенков, но матери спрятали их в самых разных уголках страны. К тому же, наследие Фенрира сделало их способными передавать ликантропию через тяжелые раны. Если жертва выживала, то становилась оборотнем. Так они появились в этом мире…

Из не дошедших до людей легенд

Глава 1.

Молодой волшебник очень некстати оказался ночью в Запретном лесу. Он понял это сразу же, когда увидел полную луну, а в ближайших кустах подозрительно зашуршало. В свете подрагивающего люмоса стал виден и источник шума. Громадный серый волк. Оборотень. Кажется, он столь же внимательно изучал мага.

Бежать не было смысла, с заклинанием тоже можно не успеть. Оставалось…

Как ни странно, но вервольф не напал. Впервые за долгие годы человек заинтересовал его в совсем ином смысле. Оборотень встретил себе равного и теперь желал изучить его получше.

Время шло. Юноша стал мужчиной, да и волк заматерел, но они по-прежнему оставались вместе. Маг и оборотень. Говорят, вервольфы, согласно своей звериной природе, выбирают себе пару раз и на всю жизнь. Пусть и настолько необычную.

Под влиянием обстоятельств и непростого характера, маг получился темным, но невероятно могущественным, а такой коктейль всегда притягивал последователей. Да и оборотень оказался под стать — вожак стаи. Так привязанность обернулась еще и взаимовыгодным союзом. Хотя в минуты особой меланхолии и задумчивости, оставаясь наедине с «партнером», маг спрашивал:

— Скажи, чем я заслужил такую твою преданность, Грейбек? Ведь кроме того, что ты хотел для своего народа, других… просьб не было.

В ответ обычно раздавался тихий смех, чем-то похожий на рычание. Мужчина вытянулся на шкуре у камина, разметав косматую гриву цвета соли с перцем, и, посмотрев на мага из-под полуопущенных век, все же проговорил:

— Все-таки иногда я жалею, что так и не сделал из тебя волка.

— Мы бы тогда ни за что не ужились, — отмахнулся волшебник, видимо, идея для него была не нова. — При чем здесь это?

— Некоторые вещи зверь понимает инстинктивно. Ты — мой партнер, как это ни удивительно.

— Уверен, в стае хотели бы, что бы сложилось иначе.

— Такие вопросы не обсуждаются — решает природа. К тому же, я — вожак, — в голосе оборотня прибавилось рычащих ноток.

Маг никогда бы не признался, но от этого тона приятные мурашки пробегали вдоль позвоночника. Его, несомненно, привлекал волк. Более четкого определения мужчина предпочитал не давать, считая недостойным произносить подобное вслух. Он ведь великий, грозный…

— Опять задумался о мировом господстве, — подтрунил над партнером вервольф.

— Ты не понимаешь…

— Скорее, знаю слишком хорошо, — возразил Грейбек. Желая совместить приятное с полезным, он просто потянул мага на себя, принуждая лечь рядом. — Ты хочешь стать вожаком своей стаи, что ж здесь неясного?

— Тогда почему мне слышится неодобрение в твоем голосе? — нахмурился волшебник, несмотря на то, что проворные пальцы партнера уже освобождали его от мантии.

— Оно относится только к некоторым.

— Не начинай опять! Мы уже не раз обсуждали необходимость крестражей.

— Обсуждали, — согласился оборотень и с рыком навис над магом, предпочитая вовсе прекратить разговор и заняться другим… делом.

Грейбек уже понял всю тщетность усилий объяснить то, что сам он ощущал едва ли не физически. Не зря волшебники избегали этого раздела магии! С того, самого первого, крестража в его партнере словно что-то надломилось внутри.

Нельзя лишиться части души и никак не пострадать при этом. Более всего оборотень опасался, что однажды его партнер просто лишится разума. Некоторое помутнение рассудка случалось уже сейчас, и это мешало магу осознать свою ошибку.

Вервольф также ясно понимал, что даже при самом страшном исходе будет с ним до конца. Их судьбы связаны. К тому же, он чувствовал и свою вину в этом стремлении волшебника к бессмертию, которое почти переросло в манию. Ведь оборотни живут гораздо дольше людей (если только их не убивают), и независимо от произнесенных или нет друг другу слов, их привязанность обоюдна.

К сожалению, жизнь распорядилась по-другому. Все началось с подслушанного пророчества. Только случилось все несколько иначе, чем принято считать.

Маг долго и тщательно обдумывал, кто бы мог являться «орудием» пророчества, и лишь когда список сократился до двух имен, решил перейти к действиям.

Наблюдая за тем, как партнер собирается буквально «в ночь», Грейбек позволил себе поинтересоваться (тем более, они были одни):

— Ты решил избавиться от ребенка из пророчества?

— Я, может, и изверг, но не настолько, — ухмыльнулся волшебник. — К тому же, если б я и замышлял нечто подобное, но не отправлялся бы один, — и, поймав вопросительный взгляд оборотня, подтвердил, — совсем один.

— Тогда зачем ты туда идешь?

— Пророчества всегда туманны, и это не исключение. Мне нужно посмотреть на этого ребенка, чтобы убедиться, он ли это вообще. Да даже если и так, не исключено, что имеется иное толкование. Поэтому необходим личный контакт. Уверен, никто в доме и не заметит моего визита.

К сожалению, заметили и неправильно поняли. Собственно, недопонимание и стало причиной последующей трагедии.

Конечно, сложно подумать что-то безобидное, когда все вокруг стращают тебя надвигающейся опасностью, твой дом под многими охранными чарами и заклятьем ненаходимости, ты приходишь проведать сына перед сном и видишь склоненную над кроваткой темную фигуру. Тем более, основным принципом Джеймса являлось сначала сделать, потом разбираться, а в Лили немедленно взвился инстинкт защиты ребенка любой ценой.

Как результат: два трупа, один развоплощенный Темный Лорд и один ребенок, получивший шрам. Именно эту картину и застал Грейбек, вопреки всем запретам последовавший за партнером.

Не в силах что-либо предпринять, оборотень скрылся в лесу, откуда до самого рассвета раздавался полный отчаянья вой, заставивший всех жителей Годриковой лощины покрепче запереться в домах.

* * *

Пятилетний ребенок в лесу — не такое уж удивительное зрелище, особенно если он в группе таких же выведен воспитателем на прогулку. Вот только все давно ушли вперед, а он остался. Впрочем, отнюдь не по своей воле. Кузен опять подстроил очередную пакость — со всей силы толкнул его в кусты и убежал.

К несчастью, заросли скрывали небольшой, но крутой овраг, в который малыш кубарем и скатился. Падение не прошло без последствий. Едва мальчик попытался встать, как со стоном повалился на землю, держась за ногу.

Он довольно долго просидел вот так, поскуливая от боли. Почему-то позвать на помощь просто не пришло в голову. За свое нелегкое детство мальчик успел уяснить, что подмоги ждать неоткуда.

Тем временем на лес уже опустились сумерки и ощутимо похолодало. Все-таки весна, а не лето.

Рядом хрустнула ветка, но ребенок так устал от борьбы с болью, холодом и страхом, что не заметил этого. Он был на грани обморока, когда из кустов появился темный силуэт. Мигом позже его плеча коснулся мохнатый бок, и мальчик подумал, что никогда еще не видел таких странных собак.

«Пес» принюхался, ткнулся носом в лоб парнишки, прислушался к чему-то. Вдруг боль в ноге мальчика вспыхнула с новой силой, словно в нее вонзились острые клыки, от чего он просто потерял сознание.

В первый момент Грейбек просто отказывался верить своему носу, но, видимо, полная луна в этот цикл особенно благоволила ему. Перед ним был тот самый мальчишка, сомнений нет! И шрам, вот он!

Сразу же взыграло желание отомстить, но стоило принюхаться сильнее, как оборотень забыл о нем. В ауре ребенка ощущалось что-то очень знакомое, более того — родное, как послание из прошлого. А еще сила, столько силы, что аж шерсть на загривке вставала дыбом.

Возможно, при других обстоятельствах оборотень просто ушел бы, но мальчишка был ранен, его уже лихорадило, к тому же приближались какие-то магглы. Оставался один выход, подсказанный зверем. Грейбек впился зубами в ногу, чтобы слюна проникла как можно глубже в рану, потом просто закинул бесчувственное тело на плечо и потрусил в лес.

Волчата имели одно несомненное преимущество — с ними все происходило быстро. Заражение, и вот уже не прошло и часа, как началась первая трансформация. К этому моменту Грейбек оказался уже далеко, там, где в чащобе даже духа человеческого не ощущалось. Сбросив свою ношу в углубление между корней огромного дерева, он стал ждать.

Мальчик захрипел, судорожно выгибаясь, да так сильно, что грозил переломать себе позвоночник, заметался, оставляя глубокие борозды в земле и даже на дереве. Его поведение походило на агонию, но таковой не являлось.

Через несколько минут жутких конвульсий раздался треск одежды: тело дергалось уже совершенно неестественно. Острое ночное зрение оборотня позволяло без труда различить, как под кожей мальчика заходили ходуном не только мышцы, но и кости, принимая новое для себя положение, перестраивая весь скелет. Лицо вытянулось, приняв звериные очертания, зубы заострились, появились клыки, а вслед за ними по всему телу пробилась шерсть. Густая и черная, как уголь.

Первое превращение всегда длится долго, но Грейбек терпеливо ждал. Наконец вместо ребенка на земле среди клочков одежды оказался волчонок. Черный, с двумя белыми пятнами: на лбу и на левой задней лапе. Он несколько раз потряс головой, отчего уши смешно захлопали, принюхался, фыркнул и только потом заметил наблюдателя. Заметив, попытался вскочить, но запутался в лапах и завалился на бок.

Грейбек презрительно заворчал, не двинувшись с места и наблюдая, как волчонок делает еще одну попытку встать. Получилось, но переставлять сразу четыре лапы было для него в новинку, поэтому не исключалось повторное падение. Правда, у таких маленьких оборотней человек гораздо быстрее уступал место зверю.

И все-таки оборотень — не природный волк, и хоть первые понимали язык вторых, но между собой в звериной форме они общались телепатически. К сожалению, у очень немногих эта способность сохранялась и в человеческом облике.

— Кто ты? — услышал Грейбек в своей голове тоненький, подозрительный голос. Как ни странно, не испуганный.

— Вервольф, как и ты.

— Вер-р-р… — малыш так и не смог выговорить, но «р-р» в слове ему явно понравилось.

Упустив мысль, волчонок закрутился на одном месте, словно пытался поймать себя за хвост, и заключил:

— Лапа не болит!

— Смена облика излечивает почти любые раны, — нехотя объяснил Грейбек.

— Здорово!

— Угу, — как-то рассеянно буркнул старший оборотень, наблюдая, как младший продолжает осваиваться в своем новом состоянии. Похоже, превращение повлияло на малыша даже лучше, чем предполагалось. Уже сейчас ощущались весьма неплохие задатки, что бывало редко.

Ни о какой охоте, особенно вместе с таким несмышленышем, не могло быть и речи, поэтому, коротко рыкнув, Грейбек сцапал его за шкирку и понес в место, которое привык называть логовом.

Для оборотня такой «груз» являлся совершенно незначительным, поэтому никак не повлиял на скорость передвижения. И все-таки прошло несколько часов, прежде чем они оказались на месте. Очень древнее поместье издалека, да еще и ночью казалось развалинами (а люди его и вовсе не видели), но это впечатление было обманчивым. Просто Грейбек сторонился ненужных удобств, а дом, в его понимании, должен одинаково нравиться и человеческой, и звериной сущности.

Его приближение не осталось незамеченным. От ближайших кустов, а еще от дерева за спиной отделилось несколько теней. Волки издалека узнали своего вожака, но бдительность превыше всего.

То, что Грейбек явился не один, никого особенно не удивило. Такое случалось время от времени. Правда, с последнего «инцидента» прошла уже пара лет. К тому же, зная крутой нрав вожака, вервольфы избегали проявлять излишнее любопытство. Поэтому они просто проводили его взглядом.

Фенрир толкнул плечом дверь и потрусил в дом, на второй этаж, где опустил свою ношу на огромную шкуру возле камина. Щенок так утомился столь необычным путешествием, что чуть-чуть повозился и провалился в сон.

Тем временем в комнату вошел еще один волк, вернее, волчица. Дымчато-серая, почти белая. Глянув на детеныша, она спросила:

— У нас опять пополнение?

— Как видишь, Тесса.

— Можно взглянуть поближе? — оборотниха была старше Грейбека, к тому же являлась самой сильной среди женской половины стаи, и сохранять титул альфа-самки уже с десяток лет ей помогала именно предусмотрительность.

— Рискни.

Волчица обошла вокруг щенка, тщательно принюхиваясь, словно старалась получше запомнить его запах, и после этого заключила:

— Он совсем еще малыш.

— Лет пять, не больше, — согласился Фенрир.

— Но для такой крохи в нем слишком много магии. Никогда не видела, чтобы один из нас обладал подобным потенциалом.

— Знаю, — Грейбек не собирался объяснять, что это одна из причин, по которой он принес сюда этого щенка.

— И еще он пахнет чем-то неуловимо-знакомым, тебе не кажется?

Фенриру казалось и еще как, вот только подданных это не должно касаться, поэтому он лишь фыркнул, делая вид, что не стоит обращать внимания на ерунду. Намек был понят сразу же, и Тесса поспешила сменить тему:

— Он сможет принять свое новое состояние?

— Скоро увидим. Будешь приглядывать за ним вместе со мной?

— Как тебе угодно, мой вожак.

— Угодно.

— Значит ли это, что ты не собираешься возвращать его домой?

— Именно.

— И что сказать мальчику, когда он начнет спрашивать о родителях?

— Он сирота.

— Вот так, — протянула волчица, с куда большей теплотой посмотрев на щенка. — Но все равно, тогда должны быть опекуны…

— Не важно. Стая теперь его дом — я так решил.

— Твоя воля — закон для нас, мой вожак, — Тесса чуть склонила голову, а потом добавила: — Тебе давно необходим наследник.

На это Грейбек глухо заворчал и улегся на шкуру возле волчонка, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Что до самого щенка, то он, хоть и слышал разговор, но не придал ему особого значения. Слишком хотелось спать, да еще ему было на редкость уютно и спокойно, а звериное сознание и запахи подсказывали, что тут еще и безопасно. Наверное, так должен ощущаться дом.

Фенрир с усмешкой наблюдал за возней щенка. Все они такие поначалу: глупые, суетливые. Ненависть к нему, похоже, окончательно развеялась. Зато появилось злорадство. То-то удивится магический мир, когда узнает, кем является их герой!

Должность обязывала Грейбека в первую очередь думать о стае, а этот малыш может принести ей большую пользу! Возможно, со временем он даже сможет переломить общественное мнение, и оборотней перестанут считать париями. Именно за снобизм Фенрир недолюбливал магов. Те считали вервольфов темными тварями и стремились всячески их ограничить, не стремясь понять. Но волк никогда не сможет стать псом. Поэтому и возникали конфликты. Ничего, они еще себя покажут!

Так, раздумывая над дальнейшими действиями, Грейбек ждал рассвета. Едва горизонт чуть посветлел, как по телу пробежала судорога, возвещая о том, что можно возвращаться в человеческий облик. Вообще-то оборотни (особенно опытные) могли менять ипостась по одному своему желанию, но зов луны оставался силен.

Обратное превращение хоть и выглядит нелицеприятно, но проходит куда легче. Впрочем, Фенрир уже давно свыкся с этим процессом и считал его приемлемой платой. Обе ипостаси были для него естественными, равно как и зверь являлся просто частью личности.

Что до мальчика, то он не спешил возвращаться в человеческую форму. Для первого раза это простительно. Бывали случаи, когда процесс задерживался до полного восхода солнца. Обычно это означало, что волк взял главенство над другим обликом. Это могло сулить проблемы в будущем, но насчет этого ребенка уже можно было не беспокоиться. Спустя полчаса по его телу прошла первая дрожь, затем вторая, и вот уже началось превращение.

Голый мальчик на полу выглядел уже совсем не так умилительно, как щенок, к тому же, Грейбек чувствовал его страх. Сжавшись в комочек, малыш исподлобья посмотрел на оборотня, и тихо спросил:

— Кто вы? Я… я вас знаю?

— Ты ничего не помнишь? — нахмурился Фенрир, сдергивая с кресла еще одну шкуру и накидывая ее на ребенка.

— Все как в тумане… Мы были в лесу, и я упал в кусты из-за Дадли. Нога очень болела. А потом… потом все стало совсем другим. У вас знакомый запах.

— Так и должно быть, — кивнул Грейбек, подмечая, что страх малыша ушел куда-то на второй план.

В голове у мальчика все ужасно перепуталось. Он с трудом вспомнил свое имя — Гарри. Обычно он боялся незнакомых мест, но кто-то внутри подсказывал, что здесь безопасно, здесь логово, а этот человек хоть и выглядел жутковато, но от него так правильно пахло, что Гарри спросил:

— Вы… мой отец?

— Теперь, пожалуй, что да, — усмешка оборотня обнажила почти звериные клыки. — Но прежде всего я вожак твоей стаи.

После этой фразы мальчик растерянно посмотрел на Фенрира, на что он обронил:

— Не силься понять то, что пока не по твоим мозгам. Уясни только, что ты должен слушаться меня беспрекословно.

— Хорошо, — испугано кивнул малыш. — А здесь мне… тоже жить в чулане?

— В каком чулане? — озадаченно переспросил Грейбек.

— Ну… Дядя с тетей ведь меня не хотели, и я должен был жить в чулане и отрабатывать свое содержание, — проговорил мальчик, понурив голову.

Оборотень коротко рыкнул то ли от раздражения, то ли от досады, но все-таки ответил:

— Запомни, волчонок, я не буду повторять дважды. Неважно, как ты жил раньше, теперь ты будешь руководствоваться только законами стаи. Стая всегда заботится о своих детенышах, и я как твой… родитель отвечаю за твое благополучие. У тебя будет все необходимое.

Гарри почти ничего не понял из этой тирады — для него в ней было слишком много непонятных слов, но общий смысл, что его не прогонят и будут беречь, уловил, поэтому доверчиво подобрался поближе к сидевшему прямо на полу мужчине и свернулся калачиком у него под боком, так и не выпустив при этом из рук мягкой шкуры.

— Эй, не вздумай засыпать, Коул .

Мальчик мигнул и неуверенно проговорил:

— Но мое имя Гарри.

— Знаю, но в стае тебя будут звать Коул.

— Ладно.

— Тесса, где ты там?

Не прошло и пары секунд, как в зал вошла высокая, крепко сложенная женщина лет сорока пяти в простом строгом платье. Серая волчица в ней угадывалась разве что по волосам оттенка соли с перцем, убранным в тугой пучок, да по цвету глаз.

— Отведи Коула в его комнату и распорядись насчет остального, — велел Фенрир женщине, кивнув на мальчишку, а ему сказал: — Завернись в шкуру получше и иди. Не хватало еще с твоими соплями возиться.

Последнюю фразу можно было отнести скорее к брюзжанию, так как иммунитет оборотня очень силен, и всякие простуды к их породе не привязываются. Но Гарри этого не знал, поэтому поспешил исполнить распоряжение.

Тесса улыбнулась ребенку и, приобняв его за плечи, проговорила:

— Пойдем со мной, не бойся.

— Я не боюсь, — храбро соврал мальчик.

— Вот и отлично, — женщина сделала вид, что не заметила лжи. — Заодно подберем тебе одежду. И ты, наверное, голоден?

— Немного.

— Тогда завтрак тоже будет кстати.

Поначалу Гарри вел себя с новой провожатой очень настороженно, так как она чем-то напоминала ему тетю Петунью, но в отличие от последней Тесса ни разу не повысила голос. А когда женщина сама подобрала ему почти новую одежду по размеру, да еще и помогла умыться и одеться, а потом накормила вкусным и обильным завтраком, мальчик просто растаял от такой непривычный заботы.

Что до выделенной ему комнаты, то она привела Гарри в полный восторг. По сравнению с его чуланом, просто огромная, с настоящей кроватью, большим окном, а еще шкафом, креслом и столом. То, что мебель была по-старомодному вычурной и немного потрепанной, ребенка нисколько не смущало. Он сразу же устроился на кровати, так и не выпустив из рук шкуры. Подарок родителя.

Мальчику казалось, что он попал в сказку. Пусть и немного страшную, но он все бы отдал, чтобы в ней остаться. Он и думать забыл о Дурслях. Тем более, вокруг происходило столько всего, и с ним самим в том числе.

Гарри ощущал себя совсем по-другому, будто его наконец-то выпустили из сдерживающего кокона. Неожиданно возросла физическая сила (как жаль, что Дадли теперь был далеко), так что приходилось каждое движение совершать с осторожностью. Мальчик по незнанию едва не выбил дверь в собственную комнату, но никто его не отругал, Тесса только объяснила, что теперь надо по-другому рассчитывать силы.

Помимо этого мир словно заново наполнился звуками. Находясь в своей комнате, Гарри прекрасно слышал, что происходит в соседних комнатах, да и во всем крыле. Зрение тоже улучшилось. Теперь не было нужды в очках. А еще появилось острое обоняние. Мальчик никогда не думал, что существует столько запахов!

Полдня малыш провел только прислушиваясь, принюхиваясь и приглядываясь к себе и окружающему миру, потом вернулась Тесса и терпеливо объяснила ему основные особенности его нового состояния. Неудивительно, что он быстро утомился и заснул, хотя только-только начало вечереть.

Укрыв ребенка получше, волчица убрала с его лица растрепанную челку и пристально всмотрелась в шрам на лбу в виде молнии. Покачав головой, она отправилась искать Грейбека.

Фенрир не так давно вернулся и теперь трапезничал в гордом одиночестве, даже не в столовой, а на кухне. Он всегда не любил излишние церемонии.

Не отрываясь от стейка с кровью, он сказал Тессе, едва та переступила порог:

— Проходи, садись.

Женщина села, а крутившийся возле плиты домовик поспешил исчезнуть, не дожидаясь тяжелого взгляда Грейбека.

— Как мальчишка? — поинтересовался оборотень, отрезая очередной кусок мяса.

— Лучше, чем можно было ожидать, учитывая его возраст. Он как-то быстро освоился с переменами и даже не заикался о доме.

— Вот и хорошо.

— Но я ведь не ошиблась, этот ребенок — Гарри Поттер?

— Не ошиблась, — подтвердил Фенрир, прикончив свой ужин и, наконец, посмотрев на волчицу. Похоже, ему была любопытна ее реакция.

— Это… это же безумие! Со дня на день к нам ворвутся авроры, и тогда…

— Вовсе нет. Наоборот, это наш шанс. Не сейчас, конечно, в будущем, когда мальчишка подрастет.

Тесса недоверчиво покосилась на вожака, на что тот ухмыльнулся и продолжил:

— Я сегодня навел кое-какие справки. Старый прохвост Дамблдор закрутил вокруг этого ребенка такую канитель, что Министерство Магии будет последним, кто узнает о его исчезновении. А пока мальчик жив, Альбус будет всеми силами скрывать его исчезновение из дома опекунов. Конечно, начнет поиски своими силами, но я знаю всех его людей.

— Как же он узнает, что Гарри не умер?

— Мальчишка маг, это понятно каждому. А значит, его имя уже записано в книгу будущих студентов Хогвартса. Если он погибнет, то имя исчезнет.

— И все равно, мне как-то не по себе, — призналась волчица.

— Пройдет. Мы всегда осторожны, к тому же защищены. Абы кто нас просто не найдет. Тем более в этой-то глуши.

— Но, учитывая перспективы, мальчику надо учиться не только тому, как быть оборотнем.

— Знаю. Пойдет в школу в деревушке, что рядом, куда ходили все наши волчата. У нас с ними давний договор.

Тесса кивнула в знак согласия. Грейбек являлся негласным главой этого селения, где издревле предпочитали жить сквибы и не самые сильные маги, ну, и оборотни, конечно. Еще во время первой войны Фенрир пообещал жителям, что не тронет никого из них, и Воландеморт тоже, если они будут относиться к вервольфам «по-соседски». Свое обещание вожак держал до сих пор, к тому же, спас жизнь паре местных и убил того единственного, кто решил преступить договор, поэтому давно никому и в голову не приходило донести в аврорат или еще куда.

— И все-таки это Гарри Поттер. Сам понимаешь, имя у него буквально на лбу написано. Его узнают, — поделилась опасениями Тесса.

— Маги не знают, как он выглядит. Только по шраму и догадаются, а его можно скрыть. Думаю, мальчишка сам может научиться делать это.

— Хм… Кажется, ты все продумал. И кто станет его наставником в стае?

— Я сам. И ты тоже, конечно. У тебя немалый опыт по выращиванию волчат.

— Тебе так интересен этот ребенок?

— Да. Я уже говорил, у него большой потенциал, который может быть полезен нашей стае.

Тесса как-то странно посмотрела на Грейбека и, понизив голос почти до шепота, проговорила:

— Похоже, ты все-таки наконец-то решил воспитать наследника.

— Посмотрим. Да, и еще. Запомни сама и предупреди остальных: Люпин не должен даже приближаться к нашему дому, не то что видеть Коула.

— Хорошо, я предупрежу.

— Отлично.

Глава 2

Гарри проспал до самого утра. Мальчика разбудило осветившее комнату солнце. Потребовалась минута, не меньше, чтобы осознать, что он не у Дурслей, и то, что случилось, не было сном.

Улыбнувшись этой мысли, малыш поспешил в ванную. Как объяснила Тесса, она тоже была его собственной, хоть и выглядела странно, как в очень старых фильмах. Но Гарри быстро освоился. Благодаря новым силам он без труда совладал с тугими кранами, правда, дотянулся до них с трудом.

На выходе из ванной мальчик едва не столкнулся с Тессой, но, вопреки обыкновению, на него не наорали. Женщина улыбнулась, приобняла малыша, предотвращая его столкновение с дверным косяком, и сказала:

— Вижу, ты уже встал и даже сам умылся. Молодец!

— Ой. Доброе утро, мэм.

— Доброе. Ты нашел в ванной все необходимое или нужно еще что-то?

— Нет, все нормально, мэм. Спасибо.

— Не за что, дорогой. Идем завтракать. Помнишь, где находится столовая?

— Почти, — смутился мальчик.

— Тогда я провожу. И надень рубашку, замерзнешь.

Гарри тотчас кинулся исполнять, что велено, едва не упав при этом. Ловкости ему еще недоставало, подметила Тесса, но вслух ничего не сказала, терпеливо ожидая, когда ребенок примет приличный вид, лишь поощрила его улыбкой. Похоже, малыш настолько неизбалован хорошим обращением, что готов растаять только от этого.

В столовой юного оборотня ждала еще одна необычная встреча: он впервые увидел домового эльфа. Пару секунд они сверлили друг друга взглядом, потом мальчик испугано пискнул и спрятался за Тессу, почти прошептав:

— Кто это?

— Не бойся, малыш. Это домовой эльф. Их тут двое. Они помогают по хозяйству, убирают дом и никогда не причинят вред его обитателям.

— Линки к вашим услугам, сэр, — поклонился домовик.

— Это он мне? — удивился Гарри.

— Конечно, — как можно мягче ответила женщина, пытаясь унять страх ребенка. — Если тебе понадобится что-то, то можешь позвать домовика. Для этого достаточно назвать его имя и хлопнуть в ладоши.

— Для меня будет счастьем помочь вам, сэр, — согласно кивнул Линки. — А сейчас позвольте угостить вас завтраком.

Мальчик все еще недоверчиво погладывал на стол, где одно за другим появлялись вкусно пахнущие блюда, когда совсем рядом раздалось:

— Моему сыну нечего опасаться в собственном доме, и он не должен быть трусом.

Гарри резко обернулся, но, увидев, что это и правда его новоявленный родитель, неожиданно успокоился. И все-таки его голосок дрожал, когда он проговорил:

— Я постараюсь, — больше всего мальчик боялся разочаровать того, кто сам назвался его отцом. Он ведь так мечтал о собственной семье!

— Тогда садись и ешь, — Фенрир мягко подтолкнул ребенка к накрытому столу.

Оборотень всегда был далек от нежностей и смутно представлял нужды маленьких мальчиков, но этот прекрасно довольствовался сущими крохами внимания. Грейбеку даже не по себе становилось от того, с каким восхищением и расположением смотрел Коул на него.

Обычно волшебники, да и не только, пугали своих детей оборотнями, и страх, а то и ужас, отвращение к себе после обращения были делом привычным. Но с этим ребенком все оказалось по-другому. Он так легко принял свое новое состояние, словно прежнее было в тягость. Впрочем, учитывая, как мальчик до сих пор вздрагивал от резких движений или громкого голоса, не исключен и такой вариант.

Разглядывая Коула, Грейбек понимал, что придется постараться, чтобы психика малыша выправилась, окрепла, исчезла забитость. Подумать только, как сильно магглы затравили маленького волшебника! Неудивительно, что Волдеморт их так не любил.

Воспоминания о партнере заставили Фенрира еще пристальнее присмотреться к ребенку. В нем по-прежнему ощущалось что-то родное, близкое, и это озадачивало.

Гарри поежился под таким внимательным взглядом, но был слишком голоден, чтобы отвлечься от завтрака. К тому же, старая привычка заставляла наедаться впрок.

— Тебе нравится здесь? — спросил Грейбек, чтобы прервать возникшую напряженную паузу.

— Да, спасибо, — кивнул Гарри, засунув в рот последнюю ложку каши. Потом как-то виновато посмотрел на мужчину и совсем тихо спросил: — Вы ведь не вернете меня назад?

— В лес? — не понял Фенрир.

— Нет, к дяде с тетей, — почти шепотом ответил мальчик. — Я могу тут убираться, посуду мыть или еще как отрабатывать...

— Если бы мне нужен был еще один домовой эльф, я бы его и завел, — фыркнул оборотень, чтобы скрыть свое удивление от просьбы Коула. Слова прозвучали резко, и ребенок еще больше понурился, поэтому Грейбек поспешил добавить: — Ты — член стаи. Я выбрал тебя, обратил, и теперь ты мой сын. И не нужно ничего отрабатывать.

— Вы? Выбрали меня? Но почему?

— А разве ты этого не хотел?

— Хотел, — малыш казался совершенно озадаченным.

— Ну, вот и хорошо. Надеюсь, ты не разочаруешь меня.

— Я буду очень-очень стараться. Но я не знаю, как это.

— Что как?

— Быть сыном.

Фенрир не знал, плакать ему или смеяться. С одной стороны, такая податливость позволяла вылепить что угодно, но с другой — этим мог воспользоваться не он один. Определенно, на первое время лучше ограничить круг его общения. Поэтому оборотень лишь сказал:

— Пока не думай об этом. Тебе нужно многому научиться, так что будь прилежным в занятиях.

— Занятиях? Я пойду в школу?

— Непременно, как только освоишься со своими новыми способностями. До Хогвартса тебе еще несколько лет, но ты должен уметь считать, читать, писать, ну и все остальное.

— А что такое Хогвартс? — у Гарри голова была готова кругом пойти от всех этих непонятных слов.

— Это школа для волшебников.

— Дядя говорил, что волшебства не бывает, — с некоторым испугом пролепетал мальчик.

— Для него — возможно, — недобро усмехнулся Грейбек. — Но за последние дни ты ведь видел много необычных вещей.

— Ага. Тесса говорила, что я стал оборотнем.

— Именно. А еще ты волшебник.

— Как Мерлин?

— Ну, это мы посмотрим, когда ты повзрослеешь. Уверен, с тобой уже случались необычные вещи.

— Да, — как-то обреченно вздохнул Гарри. — Тете Петунье не нравились мои волосы, и, когда я должен был идти в школу, она остригла меня почти налысо. Это был ужас! Я так плакал. Но наутро волосы отросли вновь. Тетя была в ярости.

От Фенрира не утаилось, что, говоря это, мальчик нервно трет свое запястье. Похоже, первое волшебство у него плотно связалось с последовавшим наказанием. И вспомнилось, как Волдеморт рассказывал, что в приюте все боялись его из-за таких же странностей. Поразительно, насколько схожие судьбы!

Кашлянув, чтобы не выдать чувств, мужчина сказал:

— Такие вспышки магии случаются со всеми детьми. Со временем ты научишься творить волшебство сознательно.

— Правда?

— Я похож на обманщика?

— Нет! — испуганно пискнул Гарри.

— То-то же, — улыбнулся, как оскалился, Грейбек, но вместе с тем ласково потрепал мальчика по волосам. Тот, непривычный к такому обращению, съежился, но не отстранился. Звериное чутье подсказывало, что все нормально, это свой. Так оба начали привыкать друг к другу.

Выждав, когда первый страх Гарри прошел, Фенрир взял его за подбородок, поворачивая к себе лицом, и внимательно всмотрелся в шрам. Даже провел по нему кончиком пальца. Вроде ничего особенного. Оборотню и раньше доводилось видеть следы от проклятий, они бывали гораздо ужаснее. А этот почти аккуратный и чем-то завораживающий. Но от него ощущалось легкое покалывание, словно шрам все-таки впитал в себя часть магии заклятья.

— Я знаю, он уродливый, — горько вздохнул мальчик, видя, как замер его новоявленный отец.

— Ты знаешь, откуда это у тебя? — спросил Грейбек, выйдя из задумчивости.

— Тетя сказала, я получил этот шрам в аварии, в которой погибли мои родители.

— Это неправда. Такой след может быть только от очень сильного заклятья, — ответил Фенрир. Пару секунд он обдумывал, стоит ли ребенку вообще знать, как было дело и, наконец, продолжил: — Твои родители не были магглами, они были волшебниками, коим являешься и ты сам.

— А кто такие магглы? — снова очень тихим голосом спросил Гарри.

— Обычные люди, неволшебники. Как твои родственники.

— Они ненавидят волшебство, — словно по большому секрету, проговорил мальчик.

— Теперь это не имеет значения. Отныне ты мой сын, и я позабочусь, чтобы ты получил должное воспитание, — еще раз напомнил Грейбек, тем самым уводя разговор подальше от Лили и Джеймса Поттеров.

— Спасибо.

— Не за что. Будь готов к тому, что школа — это еще не все. Кое-чему я стану учить тебя сам. Ты не просто волшебник, ты оборотень — никогда не забывай об этом.

— Я постараюсь.

— Ты ведь уже научился распознавать таких, как мы?

— Да. Мне Тесса объяснила, и я ее всегда чувствую, и тебя. А других я здесь не видел.

— Еще встретишься. Так вот, ни обычные люди, ни волшебники не должны знать, кто ты такой. Никому не рассказывай и не выдавай себя неосторожными действиями. Этот запрет должен соблюдаться неукоснительно, ты понял меня?

— Да, отец, — пусть голос мальчика и звучал неуверенно, но он все-таки решил обратиться так.

Грейбек кивнул, показывая, что все нормально, и продолжил:

— Это не прихоть. Просто таких, как мы, часто недолюбливают и боятся. Одно дело — вызывать такие чувства намеренно и совсем другое — невольно. Были времена, когда на нас охотились, как на животных, и мы должны сделать все возможное, чтобы это не повторилось.

— Значит, меня в школе будут ненавидеть?

— Не будут, если сам себя не выдашь. На самом деле, магглы, да и маги тоже очень невнимательны и многих вещей просто не замечают, — усмехнулся Грейбек. — Кстати, тебе хорошо бы научиться скрывать и свой шрам.

— Как? — удивленно вскинулся Гарри.

— При помощи магии. Уверен, при должной тренировке у тебя получится.

— Он тебе все-таки не нравится? — с какой-то недетской обреченностью вздохнул малыш.

— Глупости. Не в этом дело. Магический мир знает тебя только по нему. Ты же не хочешь, чтобы все догадались, кто ты такой, и вернули тебя обратно к родственникам?

— Нет! — вскрикнул мальчик, и Фенрир имел возможность наблюдать всю силу спонтанного магического всплеска приемного сына: шрам осветился серебристым светом и исчез. Гарри вот так просто применил невербальные маскировочные чары. Очень неплохо! Пока не пойдет в Хогвартс — то, что надо, чтобы избежать ненужных подозрений.

— Вот, у тебя все отлично получилось, — довольно хмыкнул Грейбек.

— Что получилось? — страх все еще не покидал ребенка.

— Скрыть шрам с помощью магии.

— Ой! — Гарри прижал руку ко лбу, пытаясь понять, правда ли. Ощутил под пальцами привычную неровность и недоверчиво покосился на мужчину.

— Это зрительная иллюзия, на ощупь все осталось как есть, — объяснил Фенрир.

— Значит, я и правда волшебник? — едва слышно прошептал мальчик.

— Разве не об этом я толковал тебе все это время? — фыркнул оборотень. — Ты доел свой завтрак?

— Да, отец.

— Тогда пойдем погуляем, я покажу тебе окрестности.

Гарри тотчас соскочил со стула и оказался рядом с Грейбеком, как-то совсем доверчиво вложив ладошку в его руку. Подобная отзывчивость, несмотря на грубоватые манеры взрослого, обескураживала вожака. А еще закрадывались мысли, что могут найтись желающие воспользоваться этим.

Впрочем, время показало, что подобные опасения были напрасны. Гарри доверял только Фенриру и Тессе, а к остальным относился очень подозрительно. Жизнь слишком рано научила его, что порой даже родственников стоит опасаться.

Парк, окружавший поместье, более всего походил на лес и очень понравился маленькому волчонку внутри мальчика. Тотчас закралась мысль: «Неужели мне позволят здесь играть?».

Словно подслушав его мысли, Грейбек сказал:

— Можешь спокойно здесь гулять в свободное время. Заниматься тоже будем недалеко, на поляне за домом.

— Здорово! Спасибо! — воскликнул Гарри, но тут же сник, осторожно спросив: — Мне надо будет привести сад в порядок?

— Зачем? — не понял мужчина и даже остановился посреди едва заметной дорожки. Трава так сильно проросла сквозь ее плиты, что почти скрыла их.

— Ну... это было вроде как моей работой в доме тети и дяди.

— Здесь у тебя обязанности будут совершенно другими, а сад мне нравится таким, какой есть.

— Мне тоже, — словно по большому секрету проговорил мальчик.

— Вот и хорошо, — кивнул Фенрир, и они пошли дальше по дорожке. — Да, кстати. Сад не везде имеет четкую видимую границу с лесом, но ты определишь ее по запаху. Чувствуешь?

Малыш принюхался, смешно сморщив нос, и сказал:

— Кажется, да.

— Это запах логова, и я запрещаю тебе выходить за его границы, что бы ни случилось. Ты понял меня?

— Да, отец.

— Хорошо. Мне не хотелось бы тебя наказывать, но есть правила, которые нарушать нельзя.

— Я буду послушным!

— Быть хорошим оборотнем — не значит быть послушным, — возразил Грейбек, но потом понял, что его приемный сын еще слишком мал, чтобы уловить разницу, поэтому добавил: — Ты поймешь это, когда станешь старше. А пока учись не только слышать своего зверя, но и понимать.

— Я чувствую, что внутри меня есть кто-то еще, — признался мальчик, сосредоточившись на своих ощущениях.

— Это как раз твой зверь. Он всегда будет как часть тебя и с ним нужно подружиться.

— А как?

— Во-первых, быть внимательным к его желаниям. А во-вторых, не пытаться полностью подавить. Да, человек всегда выше зверя, но во многих вопросах последний опытнее, так как его инстинкты сильнее развиты. Если ты не предашь его, то он никогда не предаст тебя.

— Разве можно предать часть себя? — удивился мальчик.

— Кажется, суть ты уловил, — похвалил Грейбек, потрепав ребенка по волосам. — Но, к сожалению, можно. Бывает, что, став оборотнем, некоторые начинают ненавидеть своего зверя, винить его во всех своих бедах. И тогда можно окончательно потерять контроль во время полнолуния, волк будет неистово выгрызаться на волю, нападать на любого.

— Это ужасно!

— Согласен. Не думаю, что тебе грозит такое, но ты должен знать.

— Спасибо.

— Не за что. Идем, попробуем наладить контакт с твоим волчонком. Ты должен хорошо ужиться с ним, а то можешь попасть впросак, когда окажешься среди людей.

— Среди людей? — почти испуганно спросил Гарри.

— Конечно. Ты же не просидишь в этом доме всю жизнь! В конце недели Тесса сводит тебя в Лондон, чтобы купить все необходимое.

— Купить? Мне? — мальчика удивляла даже сама мысль о том, что кто-то думает о его нуждах.

— Тебе, тебе, — усмехнулся Фенрир.

— Но... но... У меня нет денег, а тетя с дядей вряд ли согласятся что-либо возмещать... — залепетал Гарри.

— Коул!

— Да, отец, — малыш тотчас вскинулся, услышав свое новое имя.

— Вот именно — отец, — подчеркнул Грейбек, подхватывая ребенка на руки, от чего тот охнул и поспешил обхватить мужчину за шею, чтобы не упасть. — Раз меня так называешь, то должен знать, что это означает.

Мальчик прикусил губу и кинул на оборотня настороженный взгляд исподлобья, словно не желая говорить, что ему-то известно, но понятно ли значение слова самому взрослому.

Фенрир осклабился от такой реакции (даже в человеческом виде клыки у него были чуть больше обычного, поэтому любая улыбка немного походила на оскал) и ответил:

— Теперь только я отвечаю за тебя, и, как родитель, просто обязан обеспечить всем необходимым.

Он не стал добавлять, что если желает вырастить из Коула своего наследника, будущего вожака, то просто обязан избавить мальчика от этой забитости, вечной ущемленности.

— А Тесса не мой родитель? — решил уточнить малыш. Вернее, для себя он уже давно решил, что нет, но что скажет отец?

— Нет. Она отвечает за тебя передо мной, верно. Но для тебя она няня. Ты же понимаешь, что я не могу проводить с тобой все время, у меня есть...

— Работа?

— Да. И Тесса смыслит куда больше в воспитании маленьких мальчиков.

— Она хорошая, — словно большим секретом поделился Гарри. — Но ты лучше!

Грейбек так растерялся от такой логики, что как-то само собой вырвалось:

— Почему?

Гарри обнял мужчину, прижавшись еще сильнее, и очень тихо проговорил:

— Ты меня спас! Сделал своим сыном. Обычно до меня никому не было дела, если только не находилась какая-то работа.

Грейбек не знал, как реагировать на подобное откровение, поэтому просто погладил мальчика по спине, а потом сказал:

— Пойдем. Я хочу убедиться, что ты хорошо запомнил все окрестности и не потеряешься.

Удивительно, но Коул (Фенрир даже про себя называл малыша именно этим именем) не противился своему зверю, а из-за этого очень быстро учился владеть новыми способностями. Многим взрослым оборотням не мешало бы брать с него пример. Что же до его характера в целом... Пока не исчезнут комплексы, привитые магглами, сложно судить, хотя задатки неплохие. Усердие и трудолюбие у него точно были, и знания он впитывал как губка. Главное, говорил себе Грейбек, не испортить все своими же неосторожными действиями, не увидеть в нем причину смерти Тома, не винить.

Впрочем, пока подобные мысли мужчину почти не посещали, даже когда он находился рядом с приемным сыном.

* * *

Взрослые сдержали свое слово, и спустя неделю после обретения Гарри новой семьи Тесса повезла его в Лондон. Во избежание ненужных вопросов и подозрений решено было держаться подальше от магической части, по возможности отдавая предпочтение маггловским магазинам. К тому же, волчица до обращения была обычным человеком, и из-за этого колдовать не умела, хотя волшебство видела и чуяла, став кем-то вроде сквиба.

Грейбек с ними не поехал, во-первых, из-за занятости, а во-вторых, он был слишком заметной фигурой, чтобы не быть узнанным.

Отправляться решено было на поезде. Уже на их маленькой станции, Гарри, подталкиваемый неуемным детским любопытством, испытывал настоящие восторг, а в вагоне его оказалось просто невозможно оттащить от окна. Впрочем, Тесса только радовалась, что не нужно ловить мальчика по всему составу. Кажется, в этого ребенка крепко вбили нормы поведения на людях. Причем не исключено, что в буквальном смысле.

Чем ближе они были к Лондону, и чем больше становилось людей в вагоне, тем тише и настороженнее казался Гарри. Успокаивающе погладив его по спине, волчица тихо спросила:

— Что-то не так, Коул?

— Нет, но... но... — мальчик явно боялся поделиться своими страхами.

— Ты не хочешь в город? — по-своему интерпретировала этот страх Тесса.

— Хочу! — тотчас вскинулся малыш, а потом продолжил едва слышно: — Просто... я боюсь потеряться.

Женщине больших трудов стоило сдержать смех. Вместо этого она ободряюще улыбнулась и так же тихо ответила, склонившись буквально к уху ребенка:

— Помнишь, ты ведь больше не человек. Даже если вдруг ты потеряешься, то всегда сможешь найти меня по запаху.

— В самом деле? — Гарри верил Тессе, но все-таки ему требовалось подтверждение.

— Да. Но, на всякий случай, старайся не убегать далеко. Если хочешь, я буду держать тебя за руку.

— Спасибо! — ответил мальчик с таким видом, будто это требовало от взрослого невероятных усилий.

— Не за что. И ты можешь обращаться ко мне с любой просьбой, понимаешь? Абсолютно любой.

На это Гарри неуверенно кивнул и едва сдержал вздох облегчения, когда Тесса выполнила обещание и тут же взяла его за руку.

Вокзал Кингс-Кросс встречал прибывших целой какофонией звуков и запахов. Для маленького оборотня все это было настолько оглушительным, что захотелось зажать руками уши и нос, но вместо этого он лишь сильнее сжал руку Тессы. Женщина все равно сразу догадалась, в чем дело. Присев перед мальчиком на корточки и заглянув ему в глаза, она сказала:

— Я знаю, теперь ты ощущаешь все звуки и запахи гораздо острее, но постарайся отстраниться от этого. Представь, что ты под непроницаемым куполом, и станет легче.

С некоторым сомнением Гарри попытался сделать так, как ему советовали. Судя по тому, как через некоторое время разгладилось лицо малыша, у него получилось.

— Молодец! — похвалила его Тесса. — Готов идти дальше?

Ребенок кивнул, на что женщина улыбнулась и встала.

День в Лондоне прошел для Гарри как сказочный сон. Волчица привела его в огромный торговый центр, где они посетили, кажется, все детские магазины. Одежда, обувь, белье, книжки, принадлежности для школы — мальчику было куплено все необходимое, и даже сверх того. Мальчик просто не верил своим глазам, когда Тесса привела его в магазин игрушек и разрешила выбирать, что нравится. В результате он остановился на конструкторе и плюшевом волке. Тесса предлагала взять еще что-нибудь, но малыш окончательно растерялся и застеснялся, и женщина не стала настаивать, вместо этого просто повелаего обедать.

Гарри никогда раньше не был в кафе, поэтому очень боялся оплошать. Скованность прошла только к десерту. Большая порция мороженого, украшенная фруктами и взбитыми сливками, полностью покорила мальчика, но он все-таки уточнил:

— Это мне?

— Конечно, малыш, — улыбнулась Тесса. — Ешь. Или ты не хочешь?

Мальчик тотчас замотал головой и взялся за ложку. От такого он бы не отказался ни за что на свете. Обычно такие лакомства полагались Дадли, но никак не ему, и оттого хотелось еще больше. А теперь кузена рядом не было.

Похоже, только сейчас Гарри ощутил себя в семье, где о нем не просто заботятся, но еще и балуют, и действительно относятся как к сыну.

К концу дня он уже не шарахался так от всех и вся, хотя руки Тессы так и не выпускал, правда, уже не сжимал ее так судорожно.

Для маленького мальчика день оказался слишком насыщен событиями, поэтому в поезде он просто уснул, уткнувшись в плечо волчицы и прижав к себе игрушку. Та с улыбкой погладила малыша по волосам. Такой крошечный и уязвимый на первый взгляд. И не скажешь, что в душе поселился хищник.

Возможно, Грейбек мало что смыслил в детях, но вот в оборотнях разбирался отлично. Столь раннее... родство со зверем проходило почти безболезненно, особенно если рядом были те, кто мог подсказать и направить.

Уже после второго полнолуния стало ясно, что Коул нашел общий язык со своим волком, причем настолько хорошо, что даже в столь юном возрасте зверь не затмевал полностью разум. Правда, пришлось учиться не выдавать животные повадки, будучи в человеческом теле. Проколы иногда случались, но с ребенка спрос меньше.

Спустя месяц после памятного разговора с Грейбеком маленький оборотень пошел в школу. Приемный отец сам отвел его и познакомил с учительницей — совсем молоденькой женщиной с короткими пшеничными волосами и серыми глазами. Она улыбнулась мальчику и сказала:

— Здравствуй. Ты и есть Коул Грейбек?

— Да, — кивнул малыш, невероятно гордый тем, что и фамилия у него теперь как у отца.

— Приятно познакомиться. Я — Элла Хансон, твоя учительница.

— Очень приятно, мэм, — немного робко кивнул малыш, стараясь не разглядывать женщину так уж явно. Но та догадалась и, присев перед ним, тихо сказала:

— Мы с тобой оба из одной стаи, но никто посторонний не должен об этом знать.

Гарри понимающе кивнул. Он уже уяснил это одно из основных правил оборотней.

— Вот и славно, — улыбнулась девушка. — Уверена, ты подружишься с остальными ребятами. Класс у нас небольшой.

Мальчик снова кивнул и оглянулся на Фенрира. Тот потрепал его по волосам, проговорив:

— Ты ведь прекрасно помнишь, что нужно отвечать на вопросы?

Накануне у них состоялась обстоятельная беседа на тему: «Врать нехорошо, но иногда приходится». Люди не должны знать о его особых талантах, и обманывать их относительно этого не плохо, а хитрость может быть очень хорошим качеством. Заодно Грейбек предупредил приемного сына, что оборотни прекрасно чувствуют ложь, так что с ними такие номера не пройдут.

Гарри так боялся разочаровать отца и не оправдать звание «сына», что воспринял все гораздо серьезнее, чем обычно бывает в его возрасте. К тому же, малыш изначально очень подозрительно относился к чужим. Дети в эту категорию тоже попадали. Но в новом классе не было Дадли, и ребята отнеслись к нему с дружелюбием, которое подстегивалось любопытством (в таком отдаленном уголке редко когда что происходило). Да и теперь даже старшеклассник не смог бы его обидеть — сила оборотня многократно превосходила человеческую. В итоге к концу первой недели обучения мальчик оттаял и понемногу начал общаться со сверстниками.

К счастью, дети были еще слишком малы, чтобы насторожиться от некоторых странных поступков Гарри, которые время от времени все же случались: например, та же настороженность, боязнь чужих прикосновений. А Элла была предупреждена о трудном детстве Гарри и пыталась в меру сил скорректировать его поведение или делать так, чтобы остальные не придавали значения этим моментам.

Постепенно Грейбек знакомил приемного сына и с остальными членами стаи. Мальчик уже знал, что всего их в стае больше двух сотен, но все вместе собираются редко. Часть состояла на учете в Министерстве, но это касалось тех, кто на момент обращения уже был магом. Но в общем Фенрир старался, чтобы оборотни избегали таких формальностей.

Чаще всего Коул виделся с Грегором и Гидеоном. Они делили место второго в стае после вожака. Первый — почти ровесник приемного отца, второй младше на десять лет. Оба производили грозное впечатление, что не удивительно. Они были вроде телохранителей при Фенрире. Также временами заходили Лео и Сара — брат с сестрой. Одному восемь лет, другой двенадцать. Оба — рожденные оборотни. Правда, Гарри был еще слишком мал, чтобы оценить такую компанию, хотя и общался предельно вежливо.

Мальчик вообще не любил шумных сборищ и, дай ему волю, просто ходил бы хвостиком за отцом. Поэтому Грейбек постарался максимально загрузить малыша, чтобы у него не было времени для грустных мыслей. Так что, довольно быстро жизнь Коула стала придерживаться определенного расписания: подъем, завтрак, занятия в школе до обеда, потом пара часов для выполнения немногочисленных домашних заданий и снова занятия до самого ужина, на сей раз с Фенриром или Тессой, если вожак был сильно занят.

Учитывая сложную жизнь и перспективы Гарри, необходимо уметь не только чувствовать звериную суть, но и постоять за себя в любых обстоятельствах, а такие навыки не появляются в один момент.

Поэтому, Грейбек решил, что чем раньше браться за дело, тем лучше. К тому же самому мальчику все это очень нравилось.

Глава 3

Но все проходило не настолько радужно, насколько можно было подумать. Спустя пару месяцев такого режима Тесса пришла к Грейбеку с разговором, заранее побеспокоившись о том, чтобы вожак был один.

— К чему такая таинственность? — усмехнулся мужчина, поудобнее устраиваясь в кресле перед камином. Как любой зверь, его волк недолюбливал огонь, но Фенрир изживал любые свои слабости, это было неким преодолением.

— Не таинственность. Могу я говорить с тобой откровенно?

— Конечно, — кивнул Грейбек, жестом указав на соседнее кресло. — Да и когда тебе для этого требовалось особое приглашение?

На это Тесса лишь пожала плечами, присаживаясь.

— Так о чем ты хотела мне рассказать? Или вернее будет спросить о ком? О Коуле?

— Да, — подтвердила волчица. — И теперь понятно, почему ты дал ему именно это имя. В звериной форме он черный, как уголек.

— Ты ведь не только это пришла обсудить.

— Нет, — согласилась Тесса, и голос ее сделался серьезным. — Решила уточнить, кем ты все-таки хочешь видеть этого малыша: очередным воспитанником или именно приемным сыном?

— А что не так? Я перед всей стаей заявил о нем, как о сыне.

— Значит, все-таки наследник. Но чтобы он сам ощущал себя таковым, надо проводить вместе больше времени.

— Мы и так занимаемся почти каждый день.

— Да, но этого мало. Коул должен видеть в тебе не только учителя, но и отца. А ты очень редко заходишь к нему просто так.

— Я хотел дать ему время пообвыкнуться...

— Мне кажется, как это ни странно, мальчик привык к тебе в первый же день. В его глазах ты едва ли не спаситель. Он часто спрашивает о тебе и расстраивается, что ты интересуешься только занятиями.

— Коул сам это сказал?

— Нет, но я же не слепая, — фыркнула Тесса и с укоряющим взглядом продолжила: — Он совсем еще маленький, и ему, как никому другому, нужна стабильность и родительская забота. Родительская, а не учительская, пусть сам ребенок и не понимает разницы.

— Почему? Он же жил в семье.

— Жил, но всегда там был лишним. В любящей семье дети не ждут, что их придут и заберут. Ему даже о родителях врали. Якобы Поттеры погибли в аварии.

— Это я знаю. Ты рассказала ему, как было дело?

— Нет. Такие вещи объяснять должен ты сам.

— Согласен.

— И, рано или поздно, Коул начнет задавать вопросы. Возможно, не совсем приятные для тебя.

— Я не собираюсь ему врать, и, мне кажется, мальчик сможет понять. Так или иначе, но он все узнает до того, как пойдет в Хогвартс.

На это Тесса лишь кивнула, поддерживая идею вожака, а тот после некоторой паузы продолжил:

— Спасибо, что рассказала все это. Я не собираюсь отказываться от своих слов, но мало что смыслю в воспитании маленьких детей. Для меня отцовство так же непривычно, как и новая роль для Коула.

— Думаю, у вас все-таки получится. Только постарайся обращаться с малышом помягче. Я же знаю, ты можешь быть таким.

— Давай не будем об этом, — с рычащими нотками в голосе попросил Грейбек. Старая рана никак не хотела затягиваться.

— Хорошо, — охотно согласилась Тесса. Интуиция у нее была развита очень сильно.

— Я попробую относиться к Коулу внимательнее. А ты мне лучше скажи, как стая восприняла его появление.

— Благосклонно. Ты же сам знаешь, сколько раз тебе ненавязчиво предлагали обзавестись если не парой из наших, то наследником, особенно после трагедии. В стае мало сильных волков. Конечно, некоторые сетуют на слишком юный возраст Коула, так как еще непонятно, каким он вырастет, но согласны с тем, что это облегчит воспитание достойного оборотня.

— Что ж, ладно. Значит, со стороны стаи проблем можно не ждать.

— Похоже, ты ждешь их откуда-то еще, — осторожно предположила Тесса.

— Ты ведь знаешь мою подозрительность, — усмехнулся Грейбек. — К тому же, я воспользовался кое-какими старыми связями, чтобы лучше понять обстановку в волшебном мире. Так вот, Гарри Поттера никто не ищет. Министерство вообще не знает о его исчезновении. Похоже, Дамблдор хорошо скрыл сей факт от общественности. И если мальчика кто-то и разыскивает, то только его люди.

— Это ведь хорошо. Гораздо хуже было бы, прочесывай все окрестности Лондона авроры и невыразимцы.

— С одной стороны, да, но с другой все не просто так. Старик ведет какую-то свою игру.

Фенрир не стал делиться с волчицей своими догадками о подоплеке игры, которую, похоже, вел Дамблдор. Альбус наверняка знал о пророчестве и о том, что в нем, вероятно, говорится о Гарри. Вот только к чему интриги теперь, когда Волдеморт мертв? Грейбек не любил напрасных надежд, но во всей этой истории очень многое не сходилось или оставалось под вопросом. Похоже, стоит возобновить некоторые прежние знакомства. Вслух же Грейбек сказал:

— Поэтому теперь еще более важно даже близко не подпускать Люпина к Коулу. Особенное если это подобие оборотня решит наладить отношения со стаей.

— Хорошо, я передам всем. Но не может ли Ремус вычислить мальчика по запаху? Он ведь был знаком с его родителями, насколько я помню.

— Был, но Коул теперь оборотень, а значит, изменился во всех смыслах. Но все равно нужно соблюдать предельную осторожность.

— Конечно, — кивнула Тесса.

На этом разговор закончился, и волчица покинула комнату.

Оставшись в одиночестве, Грейбек подумал, что Дамблдора ждет несколько неприятных сюрпризов, когда Коул окажется в Хогвартсе. Уж Фенрир постарается вырастить из парня свободного волка, а не забитого домового эльфа, в коего его пытались превратить маггловские родственники.

Вожак стаи имел давний зуб на нынешнего директора школы волшебства. Слишком хорошо помнил потерянного мальчика в Запретном лесу, страстно желающего стать кем-то, а не быть жалким сиротой-полукровкой.

Партнер Грейбека никогда не был ангелочком, но и исчадием ада тоже, иначе никогда не обзавелся бы столькими последователями. Вот только почему-то и Министерство, и Дамблдор всячески подталкивали его именно к темной стороне, даже не пытаясь увести от края. Эту «функцию» взял на себя Фенрир. Возможно, не начнись эта эпопея с крестражами так рано, у него и получилось бы.

* * *

Беседа с Тессой заставила Грейбека пересмотреть отношение к некоторым вопросам. Не имея привычки откладывать дела в долгий ящик, он следующим же утром заглянул к приемному сыну.

Мальчик еще спал, обняв ту самую шкуру, которую ему подарили в первый день. Пусть в комнате было тепло, даже жарковато, Коул наотрез отказывался с ней расставаться. Подобное отношение к, казалось бы, обыденной вещи растрогало Фенрира. Малыш и правда ценил его.

Как бы там ни было, но Коул все-таки оборотень. Он сразу почувствовал, что больше не один, и заворочался, просыпаясь. Грейбек улыбнулся такой реакции и потрепал мальчика по волосам. Тот немедленно распахнул глаза, прошептав:

— Отец.

— Да, это я. Просыпайся, Коул. Уже утро.

— Я проспал школу?

— Нет, сегодня же воскресенье.

— Ой, точно. А мы будем вместе заниматься, да?

— Может быть, но сначала ты умоешься, позавтракаешь, и мы погуляем в лесу.

— То есть в саду?

— Нет, там ты и один побродить можешь. Мы пойдем дальше. Пора тебе лучше узнать окрестности.

— Здорово! — радостно взвизгнул мальчик и стремглав кинулся в ванную.

Похоже, он в самом деле радовался обществу приемного отца. Когда еще, как не в такие моменты закладывать основу доверия?

Не сказать, что бы Грейбек любил детей, но с Коулом почти не возникало проблем. Неизбалованный родственниками, тот откликался на малейший ласковый жест, к тому же не был таким шумным и непоседливым, как его сверстники, а временами, наоборот, становился чересчур серьезен.

Конечно, случались и проказы, но Коул слишком боялся разочаровать отца и не шкодил намеренно, скорее иногда позволял себя втягивать в авантюры. Именно за это Фенрир его и наказывал, и то хватало словесного внушения или ограничения в прогулках. В зверином облике он мог прихватить завравшегося щенка за загривок и несильно встряхнуть, но не более. С родственниками мальчик достаточно хлебнул жестокого обращения, чтобы продолжать идти этим же путем. Да и не творил он ничего такого, требующего жесткого вмешательства.

И все-таки без сюрпризов не обошлось. На одной из прогулок Фенрир буквально на секунду отвлекся от мальчика, позволив тому убежать чуть вперед (ну не за руку же по лесу водить!), а когда догнал, то в первый момент подумал, что у него начались галлюцинации.

Перед Коулом в угрожающей позе застыла змея, судя по окраске — гадюка, но тот совершенно не боялся, более того, они разговаривали. Разговаривали на серпентарго. Грейбек не раз слышал, как на нем общался Волдеморт. Коварная память тотчас подсунула целый ворох воспоминаний, разбередив горечь утраты, но беспокойство за мальчика взяло верх.

Фенрир неспешно, без резких движений подошел так, чтобы иметь возможность оттолкнуть ребенка, если змея все-таки бросится. К счастью, опасения оказались напрасными. Гадюка покосилась на взрослого, что-то прошипела и скрылась в траве. Коул оглянулся на Грейбека и сказал:

— Отец, не нужно подходить ближе. У нее там нора.

— Ясно, пойдем, — взяв мальчика за руку, оборотень отвел его подальше от места встречи. — Ты в самом деле разговаривал со змеей?

— Да. Но я ведь должен понимать всех зверей?

— На самом деле, нет, — Фенрир улыбнулся наивности ребенка. Липкий страх за его жизнь уже исчез, немало удивив мужчину самим фактом своего наличия. — Родственных видов: волков, собак, да. Но змеи нам никогда не были близки.

— Тогда почему я ее понимал? — нахмурился Коул.

— Оказывается, ты у меня гораздо талантливее, чем предполагалось. У тебя дар змееуста. Очень редкий среди волшебников.

— Правда?

— Ты же сам его продемонстрировал. Змея тебе не угрожала?

— Нет, просто просила быть осторожнее и не наступить на нее.

— Это хорошо. Способность говорить с ними может пригодиться тебе в будущем. Но не спеши рассказывать об этом даре абы кому.

— Почему? Это плохо?

— Вовсе нет! Только так сложилось, что часто змееустами были темные маги, а люди склонны к несправедливым обобщениям.

— Так же, как они заранее плохо думают об оборотнях?

— Именно.

— И лучше это скрывать, как мой шрам?

— Да, ты молодец, — Грейбек потрепал Коула по волосам. — Запомни малыш, в жизни всегда полезно иметь несколько козырей в рукаве.

— Козырей в рукаве? Это как? — мальчик задрал голову, чтобы видеть лицо отца.

— Это означает знать или уметь такое, о чем другие не знают, и что тебе может неожиданно помочь.

— А у тебя тоже такое есть?

— Да, иначе никак.

— Здорово! — Коул смотрел на отца с искренним восторгом.

Фенрир не стал говорить мальчику, что это не только преимущество, но еще и ответственность. Тот еще слишком мал, чтобы все понять правильно. Такие вещи надо втолковывать постепенно.

К сожалению, старые привычки и комплексы медленно отпускали ребенка. На очень уж важный период жизни пришлись эти мерзкие родственники-магглы. И все-таки Коул постепенно оттаивал. Слишком сильно он тянулся к приемному отцу и в конце концов начал перенимать его привычки и повадки.

Особенно мальчику нравилось быть волком, поэтому он довольно быстро научился перекидываться не только в полнолуние, но и по собственному желанию, хотя считалось, что дети к этому неспособны в принципе. Грейбек испытывал гордость по этому поводу, да и волки стаи начали видеть в ребенке его наследника.

Волчонок быстро овладевал навыками охоты и выслеживания добычи. К девяти годам он вполне способен был поймать зайца или подкрасться к тетереву. Более крупная дичь загонялась только вместе с родителем. Молодые клыки еще не окрепли.

Но детская увлеченность и безбашенность порой заставляли забыть об осторожности, и однажды это едва не стоило Коулу жизни.

В погоне за своей добычей — насмерть перепуганным кроликом, который пытался спастись, петляя среди деревьев, молодой оборотень несся, не обращая внимания ни на что. Чутье предупредило слишком поздно, он уже выскочил на поляну, оказавшись едва ли не нос к носу с кабаном-секачом.

Встревоженный запахом хищника, вепрь мгновенно кинулся в атаку. Убегать Коулу казалось бессмысленным, и он решил напасть первым. Прыжок ему даже удался, вот только клыкам не хватило силы не просто разорвать, но даже впиться в мощный загривок. Кабан же воспользовался этой неудачной попыткой, и в следующий миг сознание мальчика опалила адская боль в боку, в который вонзились длинные клыки. Кажется, те пропороли его насквозь. Запах крови был повсюду.

Высоко взвизгнув, Коул откатился в сторону, ясно понимая, что у него не хватит сил подняться. Стоило шевельнуться, и в глазах потемнело. Последним, что он увидел, было то, как в бок секача врезалась огромная серая тень, и они покатились по поляне, пока не приложились об дерево, потом волчонок потерял сознание.

Тяжело дыша, Грейбек стоял над поверженным противником. В разорванном горле кабана последний раз что-то булькнуло, возвещая о смерти. Торжества по этому поводу Фенрир не испытывал. Ему показалось, что сердце пропустило удар, когда он услышал полный боли вой приемного сына. И сейчас, едва убедившись в устранении главной угрозы, волк кинулся к своему детенышу.

На первый взгляд рана Коула казалась ужасной — длинная, глубокая, все еще сочащаяся кровью, даже кость виднелась, но стоило изучить ее более внимательно, как Грейбек понял, что на этот раз обошлось. Основной удар клыков пришелся по ребрам, и хоть два из них были сломаны, они все-таки защитили жизненно важные органы. Правда, не стоило недооценивать кровопотерю.

Фенрир издал предупреждающий вой для остальных членов стаи, а потом занялся лечением. По волчьей привычке оборотень принялся зализывать рану длинными, ловкими движениями. Слюна обладала заживляющими свойствами, и кровотечение стало останавливаться, хотя и не так быстро, как у взрослого.

Первыми на зов вожака откликнулись Грегор и Гидеон. Мгновенно оценив обстановку, они присоединились к лечению. Вскоре появившиеся остальные члены стаи оказывали безмолвную поддержку, делясь своей силой через прикосновение к волчонку.

Кровь больше не текла и рана начала медленно затягиваться, но Грегор все-таки заметил:

— Ему надо перекинуться обратно, только тогда начнется полное восстановление.

— Но он сам не сможет, — возразила Тесса. — Мальчик сильно пострадал.

— Вижу, — рыкнул глава оборотней. — Мы перекинемся вместе, и мое превращение увлечет его в любом случае. Но вам лучше уйти, иначе все окажутся людьми.

Фенрир не преувеличивал. Вожак, действительно, обладал такой силой, поэтому оборотни поспешили ретироваться с поляны. Оставшись вдвоем, Грейбек лизнул все еще пребывающего в беспамятстве волчонка в нос, проговорив:

— Ну же, Коул, держись. Пусть волк уступит место человеку, чтобы спасти обоих.

Столь тесным контактом, собственным запахом Фенрир привязал малыша к себе, к своему зверю, и только потом начал превращение. Его тело уже начало вытягиваться, приобретая человеческие черты, теряя шерсть, когда Коул, наконец, тоже забился, меняя облик. Старший зверь звал младшего за собой, и тот не смел ослушаться.

Трансформация в мгновение ока стянула края раны, превратив ее в длинный, розовый, еще пульсирующий шрам. Через пару дней не останется и его, но даже став человеком, Коул так и не очнулся. Он был еще слишком молод, и столь раннее возвращение в истинный облик отняло последние силы. Но это уже не так страшно.

Взяв сына на руки, Грейбек скорым шагом направился домой. Сейчас мальчику необходимы тепло и уход, а не ночевка в лесу. Благо, они были недалеко от поместья. Уже через час мужчина уложил малыша в постель. Свою. И сам лег рядом.

Близость вожака, его тепло ускоряли восстановление оборотня, служа явным доказательством, что это не просто титул. Все вервольфы чувствовали это инстинктивно. Вот и Коул, так и не проснувшись, теснее прижался к Грейбеку, спрятав носик у него на груди. Поза просящего защиты.

Так, в обнимку, он и проспали до самого утра. Мальчик открыл глаза, когда солнце уже давным-давно поднялось над горизонтом. Фенрир заметил, что первой его эмоцией был страх, так как он сразу понял, что находится не в своей постели, но стоило увидеть отца, как ребенок тут же успокоился.

— Я... — начал было Коул, но Грейбек ответил предвосхищая его вопрос:

— Ты в моей спальне. Охота прошла не совсем удачно. Ты был ранен, помнишь?

— Да... кабан. Он был такой большой! Я попытался с ним справиться...

— Это и стало твоей роковой ошибкой. Такая дичь тебе еще не по силам, малыш. Надо было просто отойти в сторону. Идущий на таран секач просто пробежал бы мимо. Они почти никогда не возвращаются после первой атаки.

— Я не знал, — сокрушенно вздохнул мальчик.

— Теперь знаешь. Когда придет время, я сам натаскаю тебя на такую опасную добычу, а пока даже не думай об этом, понял?

— Да, отец.

— Отлично. Как себя чувствуешь? Бок болит?

— Немного, — признался Коул, поморщившись. — И еще как бы зудит.

— Это из-за быстрого заживления раны. Потерпи денек, потом пройдет.

— Так скоро?

— Да, — кивнул Фенрир и, опрокинув ребенка на спину, добавил: — Дай-ка я посмотрю получше, как идет заживление.

— Ага, — мальчик привык слушаться отца. — Ой, а повязки нет, и раны тоже!

— Любые повреждения, если они не нанесены серебром, заживают на нас очень быстро, — объяснил оборотень, тщательно прощупывая ребра малыша.

Коул хоть и морщился, но лежал смирно, пока Грейбек не заключил:

— Переломы срослись правильно, трещин уже нет, и ткани почти полностью восстановились. Завтра уже сможешь бегать.

— А сегодня?

— Сегодня лежи смирно.

— Но я не хочу больше спать.

— Сейчас позавтракаем, и захочешь, — усмехнулся Фенрир, и вызывал домовика, быстро отдав ему распоряжения относительно меню.

Мальчик не стал спорить. Он в это время заинтересованно оглядывал комнату. Она была ненамного больше его собственной. Казавшаяся огромной кровать стояла возле окна с плотно задернутыми сейчас шторами, напротив находился камин, кресло в углу, а напротив вдоль стены стояли платяной шкаф и стеллаж с книгами и разными вещицами.

В конце концов взгляд Коула остановился на прикроватной тумбочке, где в скромной рамке стояла одинокая фотография. На ней Грейбек, только моложе лет на десять, а может, и больше, обнимал сзади молодого черноволосого мужчину с темными глазами. Рядом с вервольфом тот казался почти хрупким, но было и что-то притягательное в этой утонченной, аристократической внешности, ощущение силы, что ли.

— Кто это? — робко спросил мальчик. — Он из стаи?

— Нет, Волд никогда не был одним из нас, — покачал головой Грейбек и поставил Коулу на колени поднос с завтраком.

— Но он много значил для тебя, да? — голос ребенка стал еще тише.

Фенрир вздохнул. Рано или поздно должны были всплыть эти вопросы, и от того, что Коул сможет понять, зависит многое. Врать не хотелось, но истина не так легка для восприятия. Поэтому мужчина сказал:

— Давай ешь, потом я расскажу тебе одну историю.

На аппетит Коул никогда не жаловался, а сегодня он вообще был поистине волчьим, так как восстанавливающийся организм требовал энергии, поэтому мальчик вмиг уплел шмат жареного мяса, не задавая вопросов о странности рациона. Хотя его отец заказал это блюдо специально. Именно мясо лучше всего способствовало восполнению сил.

После такого обильного завтрака Коула стало предсказуемо клонить в сон, но он мужественно сражался с дремой. Поудобнее устроившись на постели, он выжидающе уставился на приемного отца. Смешливо фыркнув, тот сел рядом, спросив:

— Готов слушать?

— Да, — подтвердил мальчик, впрочем, это и так было видно.

— Думаю, ты уже знаешь, что рано или поздно мы, как и природные волки, обзаводимся парой. Случается, что кто-то из нас так и остается один, но это редко.

— Тесса говорила, — кивнул Коул, а Фенрир подумал, что у волчицы куда лучше получаются разговоры про «птичек и пчелок», но все же продолжил:

— Так вот, парой оборотня не всегда становится другой оборотень, и не всегда противоположного пола. Такое случается, потому что нас прежде всего привлекает родной запах, а уж потом все остальное.

— Твоим партнером был мужчина? — осторожно предположил мальчик.

— Да. Волшебник. Тот самый, что на фотографии.

— А где он сейчас?

— Погиб больше восьми лет назад.

— Мне жаль, — прошептал Коул, уткнувшись лбом в плечо отца.

— Спасибо. Ты как, еще не засыпаешь?

— Нет! — встрепенулся ребенок.

— Тогда постарайся внимательно послушать и запомнить. Я хочу, чтобы ты услышал это от меня прежде, чем кто-то поведает тебе свою, наверняка неправильную, версию.

— Меня захотят обмануть?

— Скорее, ввести в заблуждение. Слушай, — Грейбек приобнял сына, чтобы ему было удобнее, и продолжил: — Не знаю, с чего именно началась эта история. Наверное, с невнимания к ребенку, который, как и ты, очень в нем нуждался. И в результате он выбрал не тот путь в жизни. Его звали Том Реддл, правда, позже он предпочел называться лордом Волдемортом. Он имел немалые амбиции, порой выбирая не самые лучше способы достижения целей.

— Но в нем было и что-то хорошее, правда? — спросил Коул.

— Конечно, было, — согласился Фенрир, и взгляд его сделался мечтательным. — Только мало кто видел это, предпочитая акцентировать внимание только на плохом.

— Как мои дядя с тетей, — грустно заметил мальчик.

— Да, что-то в этом роде, — согласился Грейбек, погладив ребенка по голове. — Том был сложным человеком, к тому же, ради собственного бессмертия он решил разделить душу, и это наложило определенный отпечаток на психику.

— А разве можно разделить душу?

— Можно, но это очень темный и страшный ритуал, к которому лучше никогда не прибегать.

Это было сказано таким тоном, что у Коула мурашки по спине побежали, и он решил не расспрашивать подробнее.

— Так или иначе, но Волдеморт достиг немалого веса в магическом обществе и обзавелся множеством последователей и соратников, которых стали называть Пожирателями Смерти. Конечно, многим это не нравилось, равно как и увеличивающееся влияние Тома.

— Ему пытались помешать?

— Вероятнее, только искали способы. В результате было произнесено пророчество о том, что, у ребенка, родившийся в определенное время, будет сила противостоять Волдеморту.

— Ребенок?

— Да, пророчества бывают весьма туманны, и это тоже. Так или иначе, Волдеморт тоже узнал о нем и решил проверить. Он хотел тайно пробраться в семью, где, предположительно, жил потенциальный «избранный». К сожалению, его обнаружили, и произошло роковое недоразумение, в результате которого получилось три трупа и один осиротевший ребенок.

Коул вскинулся, в его взгляде мелькнула догадка. Фенрир кивнул, подтверждая ее, и сказал:

— Да, все верно. Это был ты.

После этих слов в комнате повисла гнетущая тишина, в которой тяжелый вздох мальчика показался просто оглушительным. А потом он как-то неуверенно спросил:

— Значит, Волдеморт не хотел убивать моих родителей?

— Что бы ты ни услышал от других и как бы тебе ни пытались преподнести «официальную версию» истории, одно я могу сказать точно: в ту ночь Волд не собирался никого убивать. Видимо, ему просто не удалось остаться незамеченным, и он был вынужден обороняться. Родители всегда беспокоятся о своих детях, поэтому и увидели в незваном госте безусловную угрозу. Так или иначе, они все погибли той ночью, а у тебя появился шрам на лбу. Видимо, след от задевшего заклятья.

— Хотелось бы мне узнать, как все было на самом деле, — снова вздохнул Коул.

— Мне тоже, — понимающе кивнул Грейбек.

Снова повисло молчание, пока мальчик тихо не проговорил:

— Наверное, я плохой сын.

— С чего ты так решил?

— Ну... это ведь мои родители погибли тогда, а я... ничего не чувствую по этому поводу. Да, мне жаль, что так произошло, но...

— Не смей винить себя, — велел Фенрир, заставив мальчика поднять голову и встретиться взглядом. — Тебе просто не довелось их узнать. Чувства не появляются просто из-за факта кровного родства.

— Значит, я не урод?

— Нет, конечно, малыш. Где ты слов-то таких нахватался? — нахмурился мужчина. — Впрочем, можешь не объяснять. Просто забудь все то, что пытались тебе внушить маггловские родственники. К тому же, знаешь, есть такая пословица: родители не те, кто родили, а те, которые воспитали.

Коул всхлипнул и тотчас уткнулся носом в грудь Грейбека, чтобы скрыть подступившие слезы (отец не любил, когда сын вел себя совсем как несмышленыш). Справившись с собой, мальчик едва слышно прошептал:

— Спасибо, папа.

Кажется, это первый случай, когда Коул назвал его так, но Фенрир предпочел сделать вид, что так и должно быть, и ободряюще погладил ребенка по спине. В конце концов, малыш и правда держался молодцом. Конечно, не исключено, что после того, как он обдумает сегодняшний разговор, появятся новые вопросы, но пока все хорошо. Истерики не было, и есть неплохие шансы, что впредь никто не сможет запудрить воспитаннику голову недостоверной информации.

Вспоминая о событиях тех дней, Грейбек удивлялся, как второй раз не обезумел, прочтя официальную министерскую версию случившегося. Желая возвыситься за чужой счет, пресса сделала из Волдеморта абсолютного монстра. И, что самое ужасное, со временем в это начали верить. Создавалось ощущение, что никому и в голову не приходило подумать о том, что будь Темный Лорд таким чудовищем, ему никогда бы было не добиться поддержки стольких магов, большинства чистокровных семей.

Пока Фенрир думал об этом, мальчик, утомленный серьезным разговором, уснул, спрятав лицо на плече отца. Заметив это, мужчина улыбнулся, но будить не стал. Коул еще не оправился от ран, поэтому сон для него сейчас — лучшее лекарство, равно как и близость вожака. Способность делиться силой — одна из главных особенностей оборотней, не раз спасавшая жизни. Поэтому Грейбек лишь поплотнее укутал ребенка одеялом, одновременно почти уложив его на себя. Чем больше тела к телу, тем лучше.

Они сроднились, действительно сроднились. Неважно, кем были раньше, как жили, сейчас они отец и сын. Как любой родитель, Фенрир готов был защищать своего детеныша от всех и вся. Странно только, почему раньше ни с кем из обращенных не получалось такой связи.

Глава 4

Когда ты счастлив, время бежит быстро, вот и для Гарри его одиннадцатилетие подошло совсем незаметно. От некогда заморенного и зашуганного малыша не осталось и следа. Жилистый, юркий, он напоминал змейку, хотя Грейбек уже сейчас понимал, что слишком высоким мальчик не вырастет. Впрочем, это не так уж и важно, ведь приемный сын научился проявлять недюжинные смекалку, хитрость и ловкость. Для своего возраста он неплохо дрался и со временем мог стать серьезным соперником для любого альфы.

При этом сам Коул никого не задирал и не пользовался привилегированным положением сына вожака стаи. Слишком хорошо помнил, каково это — находиться по другую сторону баррикад. Наблюдая за его поведением, Тесса не раз говорила Фенриру, что из парня может получиться хороший лидер. Мужчина был с ней согласен.

Волчица также подмечала, что мальчик многое перенял от приемного отца: некоторые жесты, повадки. Даже внешне чем-то походил, так как не желал излишне коротко подстригать волосы, и теперь обзавелся кудрявой гривой, которую порой просто стягивал шнурком в хвост, чтобы не мешались. А при устоявшейся привычке скрывать шрам вряд ли кто-нибудь смог бы узнать в нем знаменитого Гарри Поттера.

И все-таки прошлое напомнило о себе. За пару дней до дня рождения Коула ему пришло письмо из Хогвартса. На конверте, конечно, значилось его настоящее имя, но и только.

С интересом разглядывая почтовую сову, мальчик принял конверт и, переглянувшись с отцом, прочитал письмо вслух. После этого Коул все-таки переспросил:

— Значит, я все-таки волшебник?

— Конечно. Я же всегда говорил тебе об этом, — усмехнулся Грейбек.

— Поздравляю, мой мальчик, — Тесса ласково поцеловала его в макушку.

— Здорово! Ой, тут целый список того, что нужно купить.

— У нас будет время обо всем позаботиться, — поспешил успокоить сына Фенрир.

Вдруг ребенок посерьезнел и тихо спросил:

— А меня не выгонят? Ну, из-за того, что я оборотень?

— Не посмеют. Ведь ты знаменитость в магическом мире.

— Это... из-за тех событий? — Коул не любил напоминать о них отцу, но иногда иначе просто не получалось.

— Да. Хотя наверняка тебе придется скрывать свою вторую суть. Но даже если так, не волнуйся, я найду тебе опекуна в школе, — поспешил успокоить мальчика Грейбек.

— Опекуна? — поежился Коул.

— Мага, который будет знать о тебе все, и сможет представлять твои интересы. Я не отказываюсь от тебя, малыш. Но мы ведь уже говорили об этом. Не нужно никому постороннему знать, кто мы друг другу.

— Хорошо, — согласился ребенок, хотя в его глазах все еще плескалось недоверие. Было видно, что ему хочется стать волшебником, но столь резкие перемены внушают страх. Он слишком долго жил без отца, чтобы теперь жаждать самостоятельности.

Фенрир тоже был не в восторге от предстоящей разлуки, но, в отличие от сына, понимал, что этот шаг необходим для его же становления, если он хочет вырасти не рядовым волком, а истинным альфой. Поэтому Грейбек потрепал мальчика по волосам и сказал:

— Не грусти. Уверен, это будет веселое время. К тому же, скоро твой день рождения. Что бы ты хотел?

— Я? — растерялся Коул. — Не знаю.

— Тогда подумай.

Весь следующий день вожак оборотней где-то пропадал, явился лишь к вечеру и сразу поинтересовался у сына:

— Ну как, придумал, что хочешь в подарок?

Мальчик сокрушенно покачал головой, на что Фенрир улыбнулся (с годами его оскал стал почти ласковым):

— Тогда как тебе предложение: завтра мы поедем в Лондон, и там сам выберешь, что захочешь в подарок?

— Вместе? — решил уточнить Коул, так как обычно в такие поездки он отправлялся с Тессой.

— Да, мы вдвоем.

— Здорово! — воскликнул мальчик, расплываясь в ослепительной улыбке.

— Тогда решено. Ты не расстроишься, если я завтра же познакомлю тебя с потенциальным опекуном?

— Но ты меня с ним не оставишь?

— Нет, конечно. Просто познакомитесь.

— Ладно.

На следующий день, готовые к выходу, отец и сын выглядели очень представительно, хоть оба и выбрали оба маггловскую одежду. В строгом костюме цвета мокрого асфальта Фенрир смотрелся очень импозантно, а Коул в светло-серых брюках и легкой зеленой рубашке был ему под стать. Мальчик даже позволил себя тщательно причесать.

Едва они вышли за пределы поместья, Грейбек остановился и, обернувшись к сыну, сказал:

— Думаю, пришло время тебе познакомиться с аппарацией.

— С аппар...

— Маги могут почти мгновенно перемещаться в пространстве. Для этого существует определенное заклинание. Самостоятельно так путешествовать могут только взрослые, но ты можешь аппарировать в компании с кем-то. В данном случае, со мной.

— Здорово! — выдохнул Коул. — А как?

— Подойди поближе.

Мальчик тотчас выполнил требуемое, отец его обнял, прижимая к себе еще крепче, и достал волшебную палочку. Потом Коулу показалось, что земля резко ушла из-под ног, а внутренности скрутило. Кажется, он даже зажмурился, пока не услышал:

— Все, приехали.

Ребенок осторожно приоткрыл один глаз и попытался выдохнуть, а отец уже склонился над ним, спрашивая:

— Как ты? Не тошнит?

— Немного, — признался мальчик.

— Тогда постой спокойно чуть-чуть, пока не пройдет.

— Ага, — кивнул Коул, оглядываясь.

Они оказались в безлюдном переулке, но стоило из него выйти, как мальчик охнул и вцепился в отца, который тотчас спросил:

— Что-то не так?

— Нет... да... Я знаю эти места! Мои тетя и дядя живут неподалеку.

— Хм, вот как. Я не знал.

— Правда? — с каким-то непонятным волнением переспросил Коул.

— Ты же чувствуешь, что я не лгу, — ответил Грейбек и, коснувшись щеки сына, спросил:

— Что тебя беспокоит?

Мальчик отвел взгляд, но все-таки ответил:

— Мне... мне показалось, что ты хочешь меня им вернуть.

Вздохнув, Фенрир заставил ребенка посмотреть себе в глаза и пообещал:

— Этого никогда не будет! Веришь мне?

— Д-да, — но голос Коула звучал не очень твердо.

— Просто здесь же живет тот волшебник, который может стать твоим опекуном. Это совпадение.

— Ой, прости. Я иногда такой глупый!

— Подозрительность — не самая плохая черта. И ты вовсе не глупый. Пойдем, думаю, нас уже ждут.

Счастливо улыбнувшись, мальчик пошел за отцом, не спеша выпускать его руку из своей. Да, он давно не маленький, но при таком контакте было спокойнее. Тесса как-то объяснила, что в этом нет ничего стыдного. Прикосновения значат для оборотней очень много. Они так делятся силой, утешают друг друга, выказывают расположение. Даже взрослые, не только щенки.

К вящей радости Коула, Грейбек свернул на улицу, противоположную той, что вела к Дурслям. Эта оказалась не такой «прилизанной», попадались самые разные дома, и Фенрир остановился едва ли не у самого мрачного из них. Такие принято называть «домом с историей», а еще с привидениями. На вид ему было лет сто, не меньше. В глаза бросались некоторые признаки запустения, но мальчику это даже понравилось, так как немного напоминало логово.

На двери имелась тяжелая колотушка в виде грифона; стоило ударить ею об металлический диск, как дверь отворилась, пропуская гостей внутрь. Там было сумрачно, пахло травами и еще чем-то, что сильно понравилось Коулу, а еще больше его зверю. Принюхиваясь, он позволил отцу провести себя через коридор в маленькую гостиную с таким количеством книжных шкафов, что она куда больше походила на библиотеку.

Навстречу гостям из кресла поднялся худой мужчина в черном костюме. Черные волосы, внушительный нос и почти болезненная бледность делали внешность хозяина дома весьма запоминающейся и даже устрашающей. Вот только мальчик видел в своей жизни вещи и пострашнее, поэтому лишь внимательно разглядывал незнакомца. Кажется, он раза в два моложе его отца. И именно от него исходил столь привлекательный запах.

— Здравствуй, Северус, — улыбка Грейбека, как всегда, была хищной. Это все из-за клыков, которые даже в человеческом виде оставались внушительными.

— Здравствуй, Фенрир, — похоже, мужчина принял рукопожатие оборотня с некоторым опасением. — Честно говоря, я не ждал вас так скоро.

— К чему понапрасну тянуть время? Познакомься с моим сыном, Северус Снейп.

— Здравствуйте, сэр, — даже волнуясь, Коул старался оставаться вежливым.

— А имя у тебя есть? — осведомился мужчина, разглядывая мальчика почти так же внимательно, как он до этого.

— Да. Коул Гарри Поттер.

Грейбек с усмешкой наблюдал, как лицо Северуса вытягивается в удивлении. Но тот все еще не верил до конца, поэтому оборотень как бы между прочим заметил:

— Он мой приемный сын.

— Этого не может быть! — с какой-то тихой обреченностью проговорил Снейп.

Фенрир едва сдержался, чтобы не фыркнуть, вместо этого он попросил:

— Коул, будь добр, сними с себя маскирующие чары.

— Он уже умеет колдовать? — машинально уточнил Северус, не сводя глаз с мальчика.

— У моего сына много талантов, — довольно заметил Фенрир, с усмешкой наблюдая, как округлились глаза старого приятеля, когда на лбу ребенка появился знаменитый шрам.

— Вы скрываете только шрам? — спросил Снейп, борясь с искушением потрогать его.

— Разве еще что-то не так? — вырвалось у Коула.

— Просто я ожидал, что вы будете более похожи на отца.

На это мальчик лишь безразлично пожал плечами. Он не помнил своих биологических родителей, поэтому они были для него слишком чужими, чтобы желать походить на них. Приемный отец значил для Коула куда больше, и чувства к нему были живыми и настоящими. Это он и продемонстрировал сейчас, встав поближе к оборотню.

— Ожидания не всегда оправдываются, — возразил тем временем Грейбек. — Мальчику лучше жить своей жизнью, а не в угоду прошлому. Коул мой сын, пусть и не по рождению.

— Он ведь еще и оборотень?

— Именно.

— Как давно?

— Достаточно, чтобы полностью сродниться со своим зверем, найти общий язык. С этим проблем не будет.

— Оборотень без проблем — это нечто из области фантастики, — скривился Северус, и Коул почувствовал, что за этими словами скрывается что-то личное.

— То был частный случай, и ты это знаешь, — возразил Фенрир. — Он не был в стае.

— Допустим. И ты хочешь, чтобы я принял опекунство над отпрыском Поттеров? Вряд ли кто-то в это поверит.

— Ты настолько скользкий змей, что придумаешь удовлетворяющее всех объяснение.

— И как ты себе это представляешь? — изогнул бровь Снейп, снова усаживаясь в кресло и предлагая гостям занять диван.

— В общих чертах легенда уже готова. Ты же знаешь, что я не доверяю твоему... работодателю.

— Я бы удивился, если б было по-другому.

— Так вот, я не хочу, чтобы он знал, что Гарри — мой приемный сын. Пусть старик считает, что мальчик все это время жил в семье оборотней, в деревне, те хорошо обращались с ним, но не имели связи с магическим миром, из-за чего и не знали, кто он есть, а потом ты нашел его благодаря письму из Хогвартса, поэтому и необходимо именно твое опекунство.

— Думаешь, Дамблдор не сумеет вытащить из мальчика правду? — спросил Северус, и в его голосе слышалось недоверие.

— Он сможет весьма достоверно притвориться. Ведь сможешь, Коул?

— Да, — кивнул тот. Ребенок уже хорошо усвоил, что значит хранить секрет стаи и как это важно.

— А если ты, Северус, волнуешься о легиллименции, то зря. Никто не может прочесть мысли оборотня.

— В самом деле?

— Можешь попробовать.

Коул заметил, что мужчина как-то странно посмотрел на него, так что немного загудело в голове, но и только.

— Действительно, глухая стена, — изумленно отметил Снейп.

— Вот видишь.

— Но директор может захотеть, чтобы опекуном стал Люпин.

— Ничего не выйдет, — раскатисто хохотнул Грейбек.

— Почему?

— Омега не может воспитывать альфу, даже если тот еще волчонок.

— Вот как... — протянул Северус, тем самым показав, что он гораздо лучше осведомлен об обычаях стаи, чем кажется. — Любопытно все складывается. И насколько... твой сын в курсе событий почти десятилетней давности?

— В полной мере. Ему не нужно врать.

— Могу я спросить? — вдруг подал голос Коул.

— Да, конечно, — кивнул Фенрир.

— А кто отправил меня к Дурслям? Министерство Магии?

— Нет, это была личная инициатива Дамблдора, — ответил Фенрир, а Снейп лишь согласно кивнул.

— Хм, — нахмурился мальчик, видимо, что-то решив про себя.

Кажется, такая реакция понравилась Северусу, но он сдержал улыбку и спросил:

— Так вы, молодой человек, согласны, чтобы я стал вашим опекуном?

— А вы? — Коул понимал, что отвечать вопросом на вопрос невежливо, но ему нужно было знать.

— Это так важно для тебя? — удивился мужчина.

— Один раз у меня уже были опекуны, которые меня не хотели, сэр, — тихо ответил мальчик, и одна эта фраза говорила о весьма непростом детстве надежды Магического Мира.

— В таком случае, да, я согласен.

— Я тоже, сэр.

— Хорошо. Посиди здесь немного, нам с твоим отцом нужно перекинуться парой слов.

Снейп увел Грейбека в соседнюю комнату, кажется, кабинет, откуда не доносилось ничего, кроме гулкой тишины. Коул удивился. Обычно такого не бывало. Наверное, дело в магии. Впрочем, мальчик достаточно доверял отцу, чтобы не беспокоиться, и сейчас просто рассматривал обстановку комнаты.

— Так о чем ты хотел побеседовать? — ухмыльнулся Фенрир, едва Северус произнес заглушающее заклинание.

— Что ты задумал, Грейбек? Это какая-то изощренная форма мести?

— Возможно, но не мальчику, как ты полагаешь. Ему я ни за что не причиню вреда. Коул мне и правда как сын.

— Почему именно Коул?

— Во-первых, никто не должен был его узнать, а во-вторых, я видел его волка.

— Он черный?

— Как уголь.

Северус усмехнулся, но тут же посерьезнел и спросил:

— Почему ты не сказал, что твой приемный сын именно Гарри Поттер?

— Приятный сюрприз, не так ли? Я помню, как ты был неравнодушен к его матери.

— Она была моим другом. Но у ребенка имелся и отец. И мое отношение к Джеймсу тебе так же известно. А весь Магический Мир будет отмечать это.

— Все это досужие сплетни. Мальчик не слишком-то похож на родителей. Даже внешне.

— У него глаза Лили.

— Возможно, но в остальном он, в первую очередь, сын стаи, мой сын. О Поттерах он знает лишь понаслышке и, если честно, не стремится на них походить. И тебе не стоит заострять на этом внимания.

— И все-таки, почему именно я?

— Ну не Малфой же! У него свой сын есть.

— Но ведь я...

— Я прекрасно осведомлен, что в конце ты переметнулся на другую сторону. И, честно говоря, твои мотивы мне понятны.

— В самом деле? — второй раз за вечер Северус выглядел ошарашенным.

— Я же не дурак, и чую гораздо больше, чем обычные люди. Будучи партнером Волдеморта, я лучше других понимал, как он близок к сумасшествию и что ты попытаешься спасти того, кто тебе дорог. Я отчетливо ощущал усиленно скрываемый тобой ужас в тот день, когда Хвост выдал местонахождение Поттеров. Ведь ты не знал, что, возможно, в пророчестве говорится об их ребенке.

— Нет, — сникшим голосом подтвердил Снейп. — Иначе бы никогда не рассказал о нем Темному Лорду.

— В этом ты очень близок к оборотням. Защищаешь своих во что бы то ни стало. Поэтому я и хочу, чтобы ты стал опекуном Коула.

— И не боишься доверить ребенка предателю? — Северус уже взял себя в руки.

— В моих глазах ты таковым не являешься, хотя, возможно, Волд и решил бы по-другому. И я сильно сомневаюсь, что ты причинишь мальчику вред.

— Особенно зная, кто его приемный отец, — усмешка вышла язвительной.

— Я не собирался тебе угрожать. Но любого родителя волнует благополучие его ребенка.

— Имя этого ребенка — Гарри Поттер. Честно говоря, немного странно, что тебя так беспокоит его судьба, учитывая, что именно из-за него...

— Я лучше многих знаю, что произошло той ночью, — Грейбек оборвал собеседника на полуслове. — Это роковое стечение обстоятельств лишило меня партнера, а мальчика сделало сиротой.

— Роковое стечение обстоятельств? — переспросил Снейп.

— Коулу я это уже говорил, скажу и тебе. Волд не собирался никого убивать в тот свой визит в Годрикову лощину.

Северус дернулся, как от удара, но ничего не сказал, хотя, похоже, пришел к какому-то выводу.

— Вот-вот, подумай обо всем этом и получше присмотрись к мальчику. Он бывает очень похож на Волда, того, еще совсем юного. Даже в их запахах наблюдаются общие нотки.

— Хочешь сказать, когда Темный Лорд развоплотился, он умудрился породниться с этим ребенком?

— Кто знает, магия бывает непредсказуема, — пожал плечами Фенрир. — Я лишь отметил, что чувствую.

— Не хочешь ли ты вырастить замену своему партнеру? — подозрительно поинтересовался Снейп.

— Нет! — резко возразил Грейбек. — Это исключено, мы не пара. Я воспринимаю Коула только как своего сына.

Казалось бы, это не его дело, но Северус испытал облегчение от этих слов. Вслух же он произнес:

— Ладно, считай, ты меня уговорил. Хотя заставить старика принять наш план будет непросто. Он полагает, что я вообще оборотней ненавижу.

— Насколько я помню, только одного конкретного, — ухмыльнулся Фенрир.

— Вот именно. Но директора порой сложно переубедить.

— Да, кстати. Постарайся, чтобы он не слишком-то запудривал мозги мальчику. Коул, конечно, разумен и подозрителен не по годам и сразу почувствует фальшь, но в силу возраста может не сразу разобраться, что им манипулируют.

— Это зависит от того, удастся ли нам с твоим сыном найти общий язык.

— А ты постарайся в кои-то веки не представать в образе ужасной летучей мыши.

— Ты и об этом знаешь!

— Мы наблюдательные, — усмехнулся Грейбек. — Кстати, пора бы нам закругляться с беседами.

— Думаешь, твой сын уже разгромил мою гостиную? — обеспокоился Снейп.

— Это вряд ли, но мальчик может переживать. Последствия отвратительного маггловского воспитания его родственников медленно изживаются.

— С ним плохо обращались?

— Очень.

— Понятно. Наверное, через пару дней я возьму Гарри на Косую аллею, купить все необходимое для Хогвартса. Ты ведь не захочешь светиться в этих магазинах.

— Ты прав, хотя это решаемо. Но вам с Коулом надо побыть вдвоем хоть немного, чтобы он привык, да и ты тоже.

— Как предусмотрительно, — усмехнулся Северус. — Откроешь доступ в поместье?

— Конечно.

Когда оба вернулись в гостиную, никаких разрушений или даже беспорядка там не было. Мальчик все так же сидел на диване, и Фенрир чувствовал исходящее от него волнение. Видно, что ребенок едва удержался от того, чтобы не кинуться к отцу.

— Пойдем, Коул, — проговорил оборотень, протянув ему руку.

Мальчик тотчас оказался рядом, вцепившись в Грейбека, как утопающий в спасательный круг. Северус заметил, что буквально через пару секунд Гарри стал спокойнее, даже внешне.

— До встречи, — кивнул ему Фенрир.

— До свидания, сэр, — тихо добавил Поттер.

— Хорошего дня, — пожелал Снейп, провожая гостей до дверей.

Отец и сын прошли не меньше квартала, прежде чем Грейбек спросил:

— Так как тебе Северус Снейп?

— Он очень умный.

— Что есть, то есть, — усмехнулся оборотень. — А как он тебе в качестве возможного опекуна?

— Я ведь уже согласился, — ответил Коул, и совсем тихо, словно делясь страшным секретом, добавил: — Он очень приятно пахнет.

— В каком смысле «приятно»? — решил уточнить Фенрир.

— Очень приятно. Как что-то родное, — попытался объяснить мальчик, но слов не хватало, чтобы описать всю палитру эмоций.

Грейбек и так все понял, сразу сделавшись серьезнее обычного и явно что-то обдумывая. Коул даже спросил:

— Что-то не так?

— Нет, все нормально, — попытался развеять его сомнения отец. В конце концов, выводы делать было еще рано. Пройдет минимум года три-четыре, прежде чем его догадка подтвердится или нет. — Ну что, идем выбирать тебе подарок?

— Ага.

Прежде чем показаться в Косом переулке, Фенрир наложил на них обоих отводящие глаз чары. На всякий случай. К счастью, шумиха вокруг его мальчика еще не началась.

Коул так и не привык просить себе что-либо в подарок, но Грейбек успел достаточно хорошо узнать своего воспитанника, чтобы понять, что может его порадовать. Поэтому он повел мальчика в торговый центр «Совы».

— Здорово! — выдохнул ребенок, оглядывая многочисленные ряды клеток с филинами, сипухами, совами.

— Хочешь себе такого питомца? — поинтересовался Фенрир.

— Они красивые.

— И практичные. Доставляют письма и посылки. Ты можешь взять ее с собой в Хогвартс и отправлять с письмами домой.

Мальчик с восхищением посмотрел на отца. Он такой предусмотрительный! Грейбек же по-своему расценил замешательство Коула и сказал:

— Если ты хочешь в подарок что-то другое — только скажи.

— Нет-нет! Я выбираю сову!

— Тогда иди, выбери ту, которая тебе понравится больше всего. Не бойся, они лояльны к нам.

Кивнув, мальчик медленно направился к клеткам. Да и как тут торопиться, когда нужно разглядеть птиц как следует? Похоже, у каждой был свой характер. Кто-то гордо расправлял крылья, кто-то начинал чистить перья, некоторые демонстративно отворачивались, один филин гордо вздернул клюв, демонстрируя собственное превосходство, но Коул проходил мимо них. Остановился он возле клетки с большой полярной совой. Она казалась такой необычной!

Ребенок смотрел на сову, а сова на ребенка. Потом она склонила голову и дружелюбно подмигнула.

— Похоже, вы приглянулись этой гордой красавице, молодой человек, — раздался рядом голос хозяина магазина.

— Правда?

— Да. Вот, предложите ей совиную вафлю.

Волшебник сам открыл дверцу клетки, вручив Коулу лакомство. Поколебавшись не больше секунды, мальчик протянул его птице. Сова одобрительно ухнула и угостилась, после чего благодарно и не больно ущипнула кончик пальца, а потом и вовсе перебралась на руку ребенка. Знакомство состоялось.

— Вижу, выбор сделан, — улыбнулся Фенрир.

Сова отзывалась на кличку Хэдвиг и оказалась умной и терпеливой. Особенно по отношению к своему новому хозяину, который внимательно слушал рассказ владельца магазина о том, как правильно ухаживать за таким питомцем и чем кормить. Все это время птица не выказывала недовольства и спокойно сидела на плече мальчика.

Когда они вышли из магазина, Коул чуть ли не светился от радости и гордости, неся клетку с птицей. Наблюдая за ним, Грейбек и сам едва скрывал улыбку. Теплые чувства, которые разливались в груди от того, что удалось порадовать сына, были для него не совсем привычны, но и смысла их избегать он не видел.

— Ты не голоден? — спросил он у Коула, едва впереди замаячила знакомая вывеска.

— Ну, немного, — признался мальчик.

— Тогда предлагаю зайти в кафе-мороженое.

— А можно?

— У тебя горло болит? — усмехнулся Фенрир.

— Нет.

— Тогда можно. Тем более, у тебя день рождения.

С этими словами оборотень открыл перед мальчиком дверь в кафе Флориана Фортескью. От разнообразия видов и сортов мороженого у Коула едва не закружилась голова. Нет, Тесса не раз угощала его этим лакомством, но оно было маггловским, а вовсе не волшебным, как здесь.

Мальчик так долго определялся с заказом, что в конце концов Грейбек взял все в свои руки, усадив ребенка за столик. И уже через пару минут перед Коулом стояла внушительных размеров вазочка с мороженым в виде различных фруктов, украшенным цукатами, взбитыми сливками и прочими сластями. Некоторые мальчик видел впервые и очень хотел попробовать.

Сам Фенрир к сладкому относился равнодушно, поэтому ограничился чашкой кофе и фирменным печеньем в виде дракончиков.

Глава 5

Этим же вечером Снейп через каминную сеть направился в Хогвартс. Зельевар не привык откладывать дела в долгий ящик. Но и спонтанным его поступок не был. Северус тщательно обдумал и произошедшее, и свою предполагаемую речь.

Директор школы чародейства и волшебства Альбус Дамблдор находился в своем кабинете, распивая чай непосредственно за рабочим столом. К счастью, в одиночестве. Добродушно улыбнувшись нежданному гостю, словно сказочный дедушка, Альбус проговорил:

— Рад видеть тебя, Северус. Честно говоря, не ожидал. Надеюсь, ничего не случилось?

— Случилось, — холодно возразил зельевар, присаживаясь напротив Дамблдора. — У меня тот самый случай, когда две новости: плохая и хорошая. С которой начать?

— Конечно, с хорошей, мой мальчик, — заявил директор с видом неисправимого оптимиста.

— Извольте. Я нашел вашего Гарри Поттера.

— Каким образом? — вся веселость слетела с Альбуса, обнажив деловую сосредоточенность.

— Волею случая. Честно говоря, его с трудом можно узнать. Он мало похож на своих родителей, но в целом здоров, в меру непоседлив.

— В чем же тогда заключается плохая новость?

— Ваш мальчик-который-выжил — оборотень.

— Как?

— Не знаю, но, думаю, это случилось довольно давно. Возможно тогда, когда он пропал у своих нерадивых опекунов. Поттера воспитали в семье оборотней, которые когда-то были магглами, поэтому он далек от волшебного мира. Подозреваю, если б не письмо, он бы в него и не влился.

— Его новые опекуны страдают предубеждением к волшебникам? — немного растерянно спросил Альбус. Похоже, он еще не оправился от таких новостей.

— Нет. Они знают Грейбека.

— Вот как... Но мальчик должен получить образование и, более того, подобающее волшебнику воспитание!

— Даже несмотря на свои... особенности?

— Да. Безусловно, ему, как в свое время и Ремусу Люпину, придется соблюдать определенные предосторожности. Возможно, будет нелегко, но Гарри не обычный молодой волшебник. Ты же знаешь о пророчестве, Северус?

Снейп едва сдержал возмущенный возглас. Уж кому знать, как не ему! А Дамблдор продолжил:

— Так вот, оно еще не сбылось. Подозреваю, Волдеморт может вернуться, и тогда только у этого мальчика будет шанс остановить его.

— Каким образом?

На это директор лишь развел руками и, кажется, о чем-то задумался. После короткого молчания он сказал:

— Все сложилось совсем не так, как предполагалось, к сожалению. В нынешних обстоятельствах Гарри понадобится наставник.

— Тот, кто удержит на цепи его звериную суть? — хмыкнул Северус.

— Грубо, но верно, мой мальчик. И круг посвященных в его особенности должен быть сведен к минимуму.

— Я облегчу вам задачу, Альбус, взяв на себя эти функции.

— Ты? Но ваша вражда с Джеймсом...

— С Лили у нас вражды не было, — сухо возразил Снейп. — Я хотел спасти ее, если вы помните.

— Помню, мой мальчик. И мне очень жаль, что ее постигла такая участь.

— И вам не кажется логичным попытаться защитить хотя бы ее сына?

— Я рад, что ты смог преодолеть разногласия прошлого и не переносишь их на ребенка.

— Гарри не слишком-то похож на Джеймса, — как бы между прочим заметил Северус.

— Вот как.

Кажется, эта новость не слишком-то обрадовала директора, но по его лицу вообще сложно было что-то понять. Он снова задумался о чем-то, поглаживая бороду и, придя к какому-то решению, сказал:

— Возможно, так будет лучше всего. Но тебе придется помочь мальчику собраться в школу. Не думаю, что с маггловским восприятием мира он сможет приобрести все необходимое.

— Хорошо.

— Да, и возьми вот это.

Альбус подошел к столу и, покопавшись в одном из многочисленных ящиков, достал увесистый позолоченный ключ, украшенный маленьким гербом.

— Ключ от банковской ячейки Поттеров, — прокомментировал Дамблдор. — Мальчик не стеснит тебя ни в чем.

Кивнув, Северус убрал ключ во внутренний карман. В самом деле, Гарри — единственный наследник древней магической семьи, которая никогда не нуждалась в средствах.

— Будь добр, пригласи ко мне Хагрида, — тем временем попросил директор. — У меня будет к нему одно поручение.

— Хорошо, — кивнул Снейп и покинул кабинет.

Очутившись за дверью, зельевар помассировал виски, чтобы избавиться от тяжести в голове. Одной беседой Альбус не ограничился и попытался прочесть его мысли. Но Северус тоже был весьма сильным окклюментом, и не позволил увидеть того, что не следовало.

Честно говоря, опытного шпиона насторожило столь быстрое согласие директора. Хотя объяснения такой покладистости были. Во-первых, Дамблдор пойдет на очень многое, лишь бы знаменитый Гарри Поттер оказался в стенах Хогвартса с наступлением учебного года, иначе у магического мира появится немало вопросов. Во-вторых, Альбус прекрасно знает насколько подозрительны могут быть оборотни. А у них еще и отличное чутье на ложь. И если вервольф доверился одному волшебнику, то это не значит, что другому удастся заслужить такое же расположение. И все равно им придется быть очень осторожными.

Когда Северус, во исполнение своего обещания, явился в дом Грейбека через каминную сеть, то нос к носу столкнулся с незнакомой женщиной. Судя по тому, с какой молниеносной быстротой та оказалась рядом, человеком она не была.

— Добрый день, — только и успел выдохнуть зельевар.

— А, должно быть, вы и есть Северус Снейп, — волчица в мгновение ока приняла мирный вид.

— Я и есть.

— Я Тесса. Идемте, провожу вас к Коулу. Они с отцом как раз занимаются.

— Благодарю.

Волчица вывела его во двор за домом, где на утоптанной площадке двое отрабатывали поединок. Северус имел некоторый опыт в маггловских единоборствах, но это было что-то особенное! Такая стремительность движений, что глаз едва за ними успевал. Причем за скоростью удавалось различить и мастерство. Мальчик весьма недурно держал оборону, время от времени даже атакуя. Конечно, до Грейбека ему далеко, но со временем ученик вполне мог превзойти учителя.

Долго понаблюдать за происходящим Снейпу не довелось. Едва они с волчицей приблизились, как тренировка прекратилась, и оба уставились на них. Впрочем, узнавание произошло почти моментально. Было заметно, как исчезла напряженность.

— Здравствуй, Северус, — осклабился Фенрир.

— Здравствуйте, мистер Снейп, — поприветствовал Гарри и ловко убрал в хвост выбившиеся прядки волос.

— Я за вами, молодой человек, — ответил зельевар. — Мы едем в Лондон.

— Правда? — мальчик оглянулся на отца.

— Да, — подтвердил Грейбек. — Поэтому тебе лучше пойти, принять душ и переодеться в подобающую одежду.

— Хорошо, пап.

— Идем, я тебе помогу, — вызвалась Тесса, уводя ребенка.

Глядя им вслед, оборотень сказал:

— Рад, что ты все-таки согласился.

— Как-то уже поздно отказываться, — хмыкнул Северус.

— Ты поговорил с Дамблдором?

— Это так заметно?

— Считай это звериным чутьем. Я угадал?

— Да.

— И как старик воспринял ситуацию?

— Подозрительно легко.

— Очень подозрительно?

— Скажем так, я могу объяснить эту его покладистость, но она меня все равно настораживает.

— Этот интриган никогда не раскрывает всех карт, — фыркнул Фенрир. — Возможно, вы с Коулом нужны ему оба.

— Не исключено, — согласился Северус, хотя такая перспектива его отнюдь не радовала.

Оборотень сокрушенно покачал головой и вдруг, словно вспомнив что-то, сказал:

— Да, у меня к тебе будет еще одна просьба, как к зельевару.

— И какая?

— Как бы ни настаивал Альбус или кто-либо еще, не позволяй Коулу выпить волчье противоядие.

— Хочешь сказать, вы им не пользуетесь?

— Не прикидывайся дурачком. Ты достаточно общался с нами, чтобы знать, что нет. А теперь я открою маленький секрет — почему. Это зелье, фигурально выражаясь, сажает нашего зверя в клетку, разрывает связь с ним, и он такого обращения может не простить. Иногда это необходимо, когда оборотень ненавидит свою вторую суть, отчего теряет контроль в полнолуние. Но только иногда. Коул сжился со своим зверем просто поразительно органично, но он ребенок, а волк взрослеет чуть быстрее человека, поэтому волчье противоядие может нанести непоправимый вред.

— Ты ведь не шутишь и не лукавишь... — несколько оторопело проговорил Снейп.

— Только не такими вещами.

— Значит ли это, что оборотни не теряют разум в полнолуние?

— Разве что в первые перевоплощения, если те настигли их вне стаи. И да, Ремус Люпин — тот самый редкий случай ненависти к собственному зверю, поэтому ему и необходимо зелье.

— А Гарри?

— Он перекидывается спокойно. Смена ипостаси для него естественна. Тебе не стоит опасаться мальчика в полнолуние. Поэтому пообещай, что оградишь его от этой отравы!

— Сделаю все возможное, — сдержано кивнул Снейп. — Есть еще какие-либо сюрпризы, которые следует ждать от твоего сына?

— Он научился прекрасно скрывать свою суть, но не стоит забывать, кем он все-таки является. У Коула, как и у любого из нас, невероятно острые обоняние и слух. И не пытайся его обмануть — мы ложь нутром чуем. Да, и конечно, он в разы сильнее своих сверстников.

— Стандартный набор оборотня? — усмехнулся Северус.

— Практически, и он все-таки еще ребенок. Но весьма перспективный. Коул вырастет альфой. Известно ли тебе, что это означает?

— Насколько я помню, у волков это наиболее доминантные особи, сильнейший из которых становится вожаком.

— Верно.

— Ты в самом деле собираешься сделать из Гарри смену себе?

— Да. Я не молод, и со временем стае будет нужен новый вожак. А мой опыт подсказывает, что из Коула вырастет могучий волк, да еще и воспитанный должным образом.

— Поэтому ты предпочитал обращать детей? — тихо спросил Снейп.

Грейбек не ответил. Во-первых, с его приемным сыном все было не так просто, а во-вторых, мальчик как раз вышел из дома в сопровождении Тессы.

Северус невольно отметил, что перемены с ребенком произошли разительные. Дикая необузданность волчонка исчезла. Перед ними предстал настоящий юный джентльмен в черных брюках, темно-синей рубашке и до блеска начищенных ботинках. Волосы вымыты, расчесаны и собраны в куда более аккуратный хвостик, чем на тренировке. Знаменитого шрама опять не было видно. Похоже, мальчик скрывал его автоматически.

— Так гораздо лучше, — довольно кивнул Фенрир, похлопав Коула по плечу.

— Определенно, — согласился с ним Снейп. — Вот только маскирующие чары лучше снять. Сегодня вы выходите в свет именно как Гарри Поттер.

— Хорошо, — кивнул мальчик, сосредоточившись. Почти в то же время на его лбу проявился всем известный шрам.

— Отлично, — кивнул Грейбек. — Да, кстати, идемте в дом, я дам денег на покупки.

— В этом нет необходимости, — возразил Северус. — Первым пунктом нашей прогулки станет Гринготтс. — Ребенку давно пора заявить права на наследство.

— Наследство? — переспросил Коул.

— Конечно. Поттеры довольно старый магический род, и ты их единственный наследник. Так что, родители вовсе не оставили тебя без средств к существованию.

— Хорошо, что Дурсли об этом не знали, — не по-детски серьезно проговорил мальчик.

— Несомненно, — хмыкнул Снейп. Немногих встреч с сестрой Лили ему было вполне достаточно, чтобы составить о ней весьма нелестное впечатление. — И нам уже пора отправляться в путь, если хотим все успеть. Как ты переносишь аппарацию?

— Нормально, — ответил за ребенка Фенрир. — У оборотней вообще очень стойкий вестибулярный аппарат.

— Хорошо. Идемте, молодой человек.

— Да, сэр. Пока, пап.

Быстро обняв отца, Коул поспешил за новым опекуном.

Мальчик отличался подозрительностью к посторонним людям, но этот Северус почему-то сразу располагал к себе. И ведь его вряд ли можно назвать дружелюбным, но даже зверь к нему тянулся. Волчонок никогда еще не ощущал ничего подобного не к членам стаи. И это немного озадачивало.

Правда, довольно скоро Коул и думать об этом забыл, так как они аппарировали на Косую аллею, как раз перед зданием банка.

— Это и есть Гринготс? — спросил мальчик, разглядывая монументальное здание.

— Да, — подтвердил Северус, в свою очередь разглядывая подопечного. — Тебя не укачало?

— Нет, все хорошо.

— Тогда идем внутрь.

Работники банка сразу привлекли к себе внимание ребенка. Стараясь не разглядывать их слишком уж пристально, Коул тихо спросил у опекуна:

— Они ведь не люди?

— Нет. Гринготс принадлежит гоблинам. Будь с ними вежлив.

С этими словами Снейп подвел мальчика к одной и стоек и обратился к сидящему за ней гоблину, на бейдже которого значилось имя Крюкохват:

— Мистер Гарри Поттер желает посетить свой родовой сейф.

— А есть ли у мистера Гарри Поттера ключ от него? — гоблин словно нехотя оторвался от счетов и посмотрел на визитеров.

Когда колючие черные глаза уставились на него, Коул, поежившись, сразу понял, что Крюкохвату известно, кто он такой. Видимо, их чутье не хуже его собственного. Но почему-то от этого узнавания взгляд служащего потеплел. Похоже, среди разумных рас оборотни пользовались у гоблинов большим доверием, чем волшебники.

— Вот, пожалуйста, — Северус тем временем выложил на стойку ключ, который получил от Дамблдора.

— Да, ключ тот, — подтвердил гоблин. — Я провожу вас в хранилище.

Путешествие к сейфу напомнило Коулу невероятный аттракцион. Бешено несущаяся тележка его ничуть не напугала, и он с удовольствием прокатился бы еще. Хотя Северус, похоже, его восторга не разделял.

Тем временем они достигли пункта назначения и оказались перед тяжелой кованой дверью с множеством засовов и единственной замочной скважиной в самом центре. В нее-то гоблин и вставил ключ Поттеров. От первого же поворота в движение пришло множество отпирающих механизмов, и вот путь в хранилище был открыт.

Коул заглянул в него со смешанными чувствами: свойственным всем детям (и не только) любопытством, надеждой узнать побольше о родителях, и уколом вины за то, что ему как-то не очень хотелось сделать это раньше. Лили и Джеймс Поттеры были для мальчика некими эфемерными фигурами из рассказов взрослых и с редких фотографий. Сам он их совсем не помнил. И вот сейчас образовалась осязаемая ниточка, связывающая его с родителями.

Сразу бросались в глаза груды золотых монет. Коул еще путался в больших цифрах, но даже он видел, что такого состояния хватит на долгую безбедную жизнь. И сразу же кольнул вопрос: раз он имеет право на все это богатство, то почему он должен был жить с Дурслями на праве нищего родственника?

Помимо денег в сейфе находились различные предметы знакомого назначения и не очень, но их было немного.

— Можете взять необходимые вам средства, мистер Поттер, — предложил Крюкохват.

— Да, хорошо, — кивнул мальчик, растерянно оглянувшись. Как-то странно рассовывать золото по карманам, но, похоже, другого выхода не было.

И опять на выручку пришел гоблин, протянув расшитый кожаный мешочек с эмблемой банка:

— Воспользуйтесь этим. Специально зачарованный от похищения кошель предоставляется вместе с сейфом.

— Большое спасибо.

Похоже, кошель был больше, чем казался, так как несколько горстей монет не заставили его распухнуть. Он остался вполне скромных размеров и без труда поместился в кармане.

После этого все покинули хранилище. Ведь Северус сказал, что у них много дел, и мальчик не хотел, чтобы из-за него вышла задержка. Когда они вышли из банка, Коул осторожно спросил:

— А куда мы теперь?

— В магазин Оливандера, — ответил мужчина, но, столкнувшись с непонимающим взглядом ребенка, добавил: — Там ты сможешь купить самый главный атрибут мага — волшебную палочку.

— Настоящую?

— Насколько мне известно, фальшивок там не продают, — усмехнулся Снейп.

В магазине оказалось немало пыли, от чего в чувствительном носу Коула немедленно засвербило. Он расчихался, и объяснять цель визита пришлось Северусу. Так что, к выбору приступили, едва мальчик справился с собой.

Процесс грозил затянуться и принести немалые разрушения, когда на Оливандера снизошло озарение, и он вручил мальчику с сердечником из пера феникса. Снейпу не доводилось видеть, чтобы чья-то палочка так бурно и мощно реагировала на воссоединение с избранным ею волшебником. Кажется, хозяину магазина тоже, так как он проговорил:

— У вас будущее великого волшебника, мистер Поттер. Но вы должны знать, что у вашей палочки есть сестра, которая тоже принадлежала могущественному волшебнику.

— А кому?

— К сожалению, тому, из-за которого вы стали обладателем шрама на лбу. Волдеморту.

Эта новость куда больше удивила Северуса, чем самого мальчика. И все же именно он сказал ребенку:

— Не стоит забывать, что каждый волшебник сам творит свою судьбу.

— Истинно так, профессор, — согласился Оливандер.

После покупки волшебной палочки Снейп со своим подопечным посетил еще целый ряд магазинов, приобретя пергаменты, перья, чернила, школьную форму, котел, и, наконец, они зашли за учебниками. Флориш и Блоттс продавали их сразу готовыми наборами, но сверх того Северус порекомендовал Гарри еще пару книг: «Историю Хогвартса» и «Азы волшебства» — как раз для магглорожденных волшебников, чтобы тем легче было адаптироваться в новом мире. Мальчик с радостью согласился.

Вообще Снейп оказался вынужден признать, что юный Поттер вел себя на удивление приемлемо, а для ребенка его возраста так и вовсе замечательно. Уж Северус-то знал, как несносны порой первокурсники. Да, мальчику многое было любопытно и интересно, но он умудрялся удовлетворять эти чувства, не отставая от опекуна или спрашивая разрешение. В итоге все необходимое к школе было куплено, а зельевар поймал себя на мысли, что не возражает против общества Гарри. Если забыть о том, кто является его отцом, такой ребенок был Северусу даже симпатичен. Хотя вслух он бы в этом ни за что не признался.

Покупки заняли много времени, и Коул проголодался. Честно говоря, его опекун тоже, поэтому они зашли пообедать в ресторанчик как раз за книжным магазином. Поначалу мальчик напрягся, но заметно расслабился, когда официант подвел их к столику в уютной кабинке, так что они оказались почти полностью скрыты от посторонних глаз.

— Что бы ты хотел на обед? — спросил Снейп у Гарри, передавая ему меню.

— Мм... а мясо можно?

Северус едва сдержал улыбку. Странный выбор для мальчика, но абсолютно предсказуемый для маленького оборотня.

— Здесь есть замечательные стейки. Ты справишься с целой порцией?

— Да, сэр, — радостно улыбнулся Поттер.

— А пить что будешь?

— Чай?

— Не хочешь газировки?

— Нет, сэр. Она не очень хорошо пахнет и пузырьки бьют в нос.

Снейп порадовался такой неизбалованности в еде. Хотя чуткий нос оборотня и в самом деле не слишком приспособлен для подобных напитков.

Сделав заказ подошедшему официанту, Северус вновь вернулся к созерцанию мальчика. Тот поерзал на стуле и бросил на мужчину короткий взгляд, словно желая что-то спросить и одновременно не решаясь.

— Тебя что-то беспокоит? — Снейп решил задать наводящий вопрос.

— Нет. Можно спросить?

— А вы действительно преподаете в Хогвартсе, сэр?

— Да. Я учу зельеварению. И, надеюсь, ты не будешь афишировать в школе наше знакомство.

— Угу, отец сказал, что нельзя. Это как с тем, что я оборотень.

— Именно. Но ты можешь приходить ко мне, если будет нужно или попадешь в трудную ситуацию.

— Это хорошо, — робко улыбнулся Гарри, но было видно, что его что-то беспокоит.

— Ты не рад, что будешь учиться на волшебника?

— Я... не знаю. Нет, я хочу стать магом, уметь колдовать и все такое, но... я впервые буду так далеко от ст... семьи, — вовремя поправился мальчик, но Северус прекрасно понял, что он имел в виду.

— Эти узы так сильны?

— Они... помогают, поддерживают. С ними я впервые понял, что такое, когда ты не один.

— Твоя первая приемная семья плохо с тобой обращалась?

— Они не были моей семьей, я всегда приходился им в тягость, о чем мне не уставали напоминать.

Фраза прозвучала так обыденно, и Снейп догадался, что Грейбеку стоило немалых усилий убедить приемного сына поверить в то, что он достоин даже не любви, а просто внимания. Вслух же мужчина сказал:

— Полагаю, твои опасения напрасны. У тебя быстро появятся друзья. Твой отец говорил, что в магическом мире ты знаменитость?

— Да, и объяснил почему. Но разве это правильно, что меня восхваляют за то, чего я даже не помню?

Подобная рассудительность в столь юном возрасте оказалась неожиданностью, но обрадовала Северуса. Но мальчик ждал ответа, и зельевар проговорил:

— Возможно, это создаст некоторые сложности. Но ты ведь чувствуешь ложь?

— Да.

— Тогда, думаю, будет легче. На какой факультет ты хочешь попасть?

— А их несколько?

Снейп вздохнул, понимая, что ребенок не знает даже азов.

— Обязательно прочитай историю Хогвартса. Факультетов всего четыре: Слизерин, Гриффиндор, Рэйвенкло и Хаффлпафф.

Внимательно слушая небольшую лекцию о факультетах и основателях, Гарри умудрился почти полностью расправиться со своим обедом. А когда профессор закончил и приступил к собственной трапезе, мальчик вежливо дождался, когда тот доест, и лишь потом спросил:

— Значит, только после распределения станет известно, какой факультет мне подходит?

— Многие так полагают. Но открою небольшой секрет: немало зависит и от собственных убеждений, — ответил Северус и, скрепя сердце, добавил: — На твоем месте я хотел бы попасть на Гриффиндор.

— Почему?

— Единственный оборотень на моей памяти, которому удалось нормально закончить Хогвартс, учился именно на этом факультете. Там тебе будет легче скрывать свою суть.

Снейп умолчал, что поступление мальчика-который-выжил на Гриффиндор будет всеми ожидаемо и позволит избежать множества подозрений, а большинство львят настолько безрассудны и невнимательны, что не обратят внимания даже на появление великана.

— А что это был за оборотень?

— Об этом тебе лучше спросить отца, — поспешно ответил Северус. Он не собирался рассказывать юному Поттеру эту историю.

— Хорошо. И спасибо за совет. Надеюсь, я и правда попаду на Гриффиндор.

— Все зависит от тебя.

На это мальчик как-то уж очень серьезно кивнул, будто заранее приготовился как минимум к битве. Редкий для ребенка талант к принятию ответственности. Именно в этот момент для зельевара стали очевидны две вещи: во-первых, Гарри почти не походил на своего биологического отца, а во-вторых, Грейбек, похоже, не ошибся: из его приемного сына со временем может вырасти неплохой лидер.

Все это позволяло Снейпу не оглядываться на прошлую вражду, а видеть перед собой маленького оборотня, стоящего в самом начале жизненного пути. И еще, временами, сына Лили. Той рыжеволосой девушки, которая была едва ли не единственным его настоящим другом.

Упрекнув себя за то, что так скоро совсем размякнет, Северус нарочито сухо проговорил:

— Думаю, у тебя получится.

— Правда?

Оставалось лишь кивнуть, а потом спросить:

— Ты наелся?

— Да, сэр.

— Хорошо, — снова кивнул Снейп и, жестом подозвав официанта, попросил счет.

* * *

Прогулка с опекуном произвела на Коула большое впечатление. От Грейбека не укрылась возросшая симпатия сына к Снейпу, но он не спешил делиться своими догадками почему, а просто порадовался, что не ошибся с выбором. И все-таки счел нужным напомнить мальчику:

— Не забывай, что Северус все-таки не один из нас.

— Я постараюсь помнить, отец. Но мне кажется, он все-все понимает.

— Многое, но не все. И он никогда не общался с оборотнем так близко, как будет с тобой. К тому же, Снейп достаточно строг.

— Да, но он не считает меня заранее виноватым, как Дурсли, — возразил Коул.

Это вызывало у Фенрира невеселую усмешку. Родственники до сих пор являлись для мальчика мерилом зла.

Тем временем отъезд Поттера в Хогвартс неумолимо приближался. И чем меньше времени оставалось, тем грустнее становился ребенок. Это было уже настолько очевидно, что Грейбек решил сам поговорить с ним, а не поручать беседу Тессе.

Когда оборотень вошел в комнату, мальчик лежал на кровати и читал книгу. Кажется, «Историю Хогвартса», и не нужно было прилагать усилий, чтобы ощутить его печаль.

— Как ты, малыш? — спросил Фенрир, присаживаясь на кровать.

— Нормально, — ответил Коул, но, вопреки собственным словам, отложил книгу и подполз поближе к отцу, положив голову на его колени. Поза ищущего защиты и утешения.

— Не стоит лукавить. Я же чувствую, что тебя что-то беспокоит. Может, расскажешь, что именно?

— Это все детские глупости, — упрямо проговорил мальчик.

— Мы ведь уже договаривались, что ты можешь рассказывать мне обо всем, каким бы глупым или вздорным оно не казалось.

На это ребенок завозился, устраиваясь так, чтобы видеть лицо отца и, кажется, не замечая, что волосы растрепались и падают на глаза, поэтому взгляд делался пугливым и насупленным. Грейбек почти ласковым жестом убрал пряди с лица сына, от чего тот вздохнул, по-волчьи приникнув к руке, и тихо проговорил:

— Если я уеду учиться, то ведь не увижу вас целый год!

— Так вот что тебя беспокоит! — с облегчением улыбнулся Фенрир, успевший предположить невесть что.

— Угу. Я знаю, ты позаботился обо мне, нашел опекуна, и мистер Снейп мне понравился, но...

— Но он все-таки не из стаи?

— Да.

— Что ж, твои опасения понятны и вовсе не глупы. Ты у меня, Коул, лучше многих. Принято считать, что связь со стаей формируется лишь ближе к совершеннолетию, но ты испытываешь ее уже сейчас. Я горжусь тобой! Конечно, из-за этого тебе в силу возраста сложнее пережить разлуку. Но кто сказал, что мы не сможем видеться во время твоей учебы?

— А мы сможем? — мальчик с надеждой посмотрел на отца.

Грейбек подхватил книгу, которую читал сын, и, указав на нее:

— Ты уже прочитал, что Хогвартс окружает Запретный лес?

— Да. Там водятся разные волшебные звери и прочие существа.

— А главное, почему ученикам нельзя там бывать без разрешения или сопровождения взрослых, кроется в том, что в нем еще и оборотни водятся.

— Хм... — Коул не совсем понял, куда клонит отец.

— Во время полнолуния мы с тобой можем встречаться там, — лукаво подмигнул Фенрир.

— Правда? А меня не запрут в клетку в эти дни?

— С чего ты взял? — нахмурился Грейбек.

— Ну, чтобы я там не навредил другим ученикам...

— Неужели ты думаешь, что я позволил бы обращаться со своим сыном подобным образом? Ни за что! Ты же не наказан. Я для того и попросил Северуса стать твоим опекуном, чтобы он помогал тебе в подобные моменты.

— Как помогал?

— Снейп будет приводить тебя в Запретный лес. Я уже договорился с ним.

— Здорово! — воспрял духом мальчик. — Но разве ему не опасно будет находиться с нами?

— Не стоит недооценивать Северуса, Коул. У него много скрытых талантов.

На это парень лишь счастливо вздохнул:

— Спасибо, отец!

— Не за что. Я ведь в ответе за тебя. Уверен, у меня будет еще немало поводов гордиться тобой!

— Я буду стараться!

На это Фенрир лишь усмехнулся, поудобнее устраивая мальчика на своих коленях. Дети порой такие предсказуемые! Хотя оборотень ни за что не признался бы, что будет скучать по этому конкретному ребенку.

После разговора с отцом перспектива скорого отъезда уже не казалась Коулу такой ужасной. К тому же, природное любопытство брало верх. Ведь он будет учиться настоящему волшебству! И познакомится с другими волшебниками...

Поэтому первого сентября мальчик уже с самого раннего утра ожидал появления своего опекуна, который должен был посадить его на поезд. Впрочем, Снейп явился точно в оговоренное время. Профессорская мантия делала его еще более хмурым и неприступным, чем обычно. Но, не исключено, дело было еще и в самом факте начала учебного года.

Велев сыну собираться, Грейбек увел Северуса в свой кабинет, где разговаривал с ним почти час. О чем — осталось загадкой, так как лица обоих, когда вышли, были совершенно непроницаемы. Хотя Коул догадывался, что речь шла о нем. Но спрашивать казалось невежливым.

Мальчик уже переоделся в новые брюки, рубашку и жилетку. Тесса помогла ему с галстуком, не просто надела, но и научила завязывать. Сейчас она стояла рядом, попутно поправляя воротник воспитаннику. Сундук с вещами и школьными принадлежностями был давно собран и сейчас ожидал своего часа в коридоре, а на нем стояла клетка с совой.

— Вы готовы, молодой человек? — поинтересовался Северус, оглядев ребенка и, кажется, оставшись довольным его внешним видом.

— Да, сэр, — кивнул Коул.

— Тогда прощайся, и отправляемся.

— Хорошо, — кивнул мальчик и обнял Тессу.

— Учись хорошо, малыш, — проговорила волчица, дрогнувшим голосом.

— Я постараюсь, — торжественно пообещал ребенок, и, еще раз обняв женщину, подошел к отцу. Тот подхватил его на руки и сказал:

— Не буду повторяться. Надеюсь, я и дальше буду гордиться тобой, мой дорогой. И ты станешь великим волшебником.

— Да, отец.

— Также надеюсь, что ты не забудешь об осторожности и не выдашь себя. Помнишь, как это важно?

— Конечно. Клянусь, что не выдам!

— Не стоит давать клятв в таких вопросах, просто постарайся. И знай, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Даже с малейшими проблемами обращайся к Северусу или прямо ко мне. Но письма лучше отсылай на имя Тессы. Помнишь, почему?

— Да, отец, — накануне у них состоялся долгий разговор о том что можно, а что нельзя говорить другим о себе, и что делать, если вдруг Коул выдаст какую-либо из своих способностей или особенностей.

— Вот и молодец. Ступай.

Короткое объятье и ласковый шлепок чуть пониже спины, задающий направление к Снейпу.

Выйдя из дома, мальчик не выдержал и оглянулся на отца, тот ободряюще улыбнулся своей оскалоподобной улыбкой.

Оборотни проводили их до границы антиаппарационого барьера. Дальше рывок — и уже Лондон. Но перед этим Северус сказал:

— Тебе лучше выпустить сову из клетки, Гарри. Птицы не очень хорошо переносят аппарацию.

— Но как же?

— Это ведь почтовая сова. Она прекрасно прибудет своим ходом. Только скажи куда.

— О, точно!

Мальчик поспешно открыл решетчатую дверцу. Птица немедленно перебралась на его руку. Коул погладил белоснежные перья и спросил:

— Ты долетишь до Хогвартса, девочка?

Хэдвиг довольно ухнула, расправила крылья и взмыла в утреннее небо.

— Отлично, — одобрительно кивнул Снейп и, достав волшебную палочку, уменьшил сундук Поттера и клетку до крошечных размеров, после чего мальчик почти благоговейно положил их в карман, проговорив:

— Полезное волшебство!

— Не волшебство, а заклинание, — поправил профессор. — Но и правда полезно. Готов отправляться?

— Да.

— Тогда крепко держи меня за руку.

Стоило Коулу ухватиться за мужчину, как тот свободной рукой достал из кармана обычный карандаш и сломал его пополам. Тотчас неведомая сила дернула мальчика за собой, выбивая дыхание, вовлекая в водоворот. Не такой крутой, как при аппарации, но похоже. Пару секунд после того, как мир перестал вертеться, Поттер ощущал легкую дурноту, но потом все прошло, и он решился открыть глаза. Оказывается, они были уже на вокзале, возле красивого красного поезда.

— Это и есть платформа 9&frac34;, — пояснил Северус.

— Мы аппарировали прямо сюда? — уточнил Гарри.

— Нет, на этот раз я воспользовался портключом — это предмет, зачарованный особым образом, чтобы переместить воспользовавшегося им волшебника в заранее определенное место, — учительским тоном ответил Снейп. — Сюда нельзя аппарировать — слишком много народу собирается, и возможны несчастные случаи.

— Понятно, — кивнул мальчик, таращась по сторонам.

Вокзал привычно почти оглушил его разнообразием запахов и звуков, но на этой платформе все переносилось как-то легче. Да и ароматы были совсем другими: травы, зелья, полированное дерево, ткани, маскирующие обычные человеческие запахи. Но один показался Коулу таким странным, что он даже сделал пару шагов в его сторону. Источником странного амбре была куртка высокого рыжего молодого человека с серьгой в ухе. Возможно, ребенок так бы и последовал за ним, если бы не окрик профессора:

— Гарри, не отходи далеко. Еще не хватало, чтобы ты потерялся.

— Я тут, — тотчас остановился мальчик, и добавил совсем тихо: — Просто... очень необычный запах.

— От того парня? — кивнул Северус в сторону рыжего.

— Ага.

— Это драконья кожа.

— Драконья? Значит, они существуют?

— И в немалом количестве, — усмехнулся Снейп. — Давай сюда свои вещи. Нужно вернуть им первоначальный размер.

Не прошло и пары минут, как сундук и клетка стояли на тележке.

— Здорово! — еще раз восхитился Коул.

— Не будем терять времени. Нужно сдать вещи в багаж, а потом я посажу тебя на поезд.

— А вы... разве не поедете со мной?

— Нет. Мне необходимо быть в Хогвартсе раньше, поэтому я воспользуюсь аппарацией. Ты же должен попасть в школу как все остальные первокурсники.

— Понятно, — протянул мальчик, кажется, не разделяя убежденности опекуна.

Уже через четверть часа он сидел в купе, а поезд громким гудком возвещал об окончании посадки. Снейпа на платформе уже не было. И Коулу почему-то было немного грустно от этого. Возможно, просто хотелось разделить с кем-то впечатления от путешествия.

Глава 6

Только стоило задуматься об этом, как дверь купе отъехала в сторону. На пороге стоял рыжеволосый мальчик немного потрепанного вида. Кажется, ровесник. Виновато шмыгнув носом, он сказал:

— Привет! Можно сесть с тобой? Все остальные купе уже заняты.

— Да, конечно! Ты тоже первокурсник?

— Ага. Меня зовут Рон. Рон Уизли.

— Гарри Поттер.

— Не врешь? Настоящий Гарри Поттер? И шрам есть?

— Этот? — мальчик указал на свой лоб. Волосы были забраны в аккуратный хвост, и ничто не скрывало знака в виде молнии.

— Ух ты!

Так и было положено начало дружбы, которую тут же скрепили шоколадными лягушками. Правда, свою Гарри лишь рассматривал, а потом позволил выпрыгнуть в окно. Он не любил сладкого. Куда больше его интересовал яркий вкладыш.

Единственным неприятным моментом стало появление питомца Рона — крысы Коросты. Она очень неприятно пахла, и волку в мальчике немедленно захотелось ее немедленно загрызть. Пришлось приложить усилие, чтобы справиться с собой. Благо, новый друг был так увлечен попытками заколдовать животное, что не заметил реакции Коула. К тому же в этот момент дверь купе снова открылась, и девочка с растрепанными волосами, тоже первокурсница, спросила, не видели ли они ручной жабы.

Девочку звали Гермиона Грейнджер, и ее очень заинтересовало заклинание, которое пытался воспроизвести Рон. Так завязалось еще одно знакомство. Девочка оказалась очень умной и тотчас показала пару других простых заклинаний. Впрочем, Коул их знал. Спасибо рекомендованной Северусом книге.

Благодаря новой компании напряжение и тоска от разлуки с родными постепенно стали отпускать Гарри, а любопытство, наоборот, только разгораться. Он ведь погружался в настоящий мир волшебства!

По прибытии состоялось еще одно знакомство с полувеликаном Хагридом — лесничим Хогвартса. Он с трудом узнал в мальчике Гарри Поттера, но когда узнал, радости его не было предела! Этот простоватый громила едва не расплакался от радости, и Коул с удивлением выяснил, что именно Хагрид привез его к дому Дурслей.

Пообщаться им не удалось. Согласно традиции, первокурсники заняли места в лодках, которые повезли их к школе. Вода казалась черной и почти сливалась с небом, отчего становилось немного жутковато. Спасало лишь то, что Коул четко видел противоположный берег и понимал, что без труда доплывет до него, если что. Да и вряд ли детей будут топить, как котят.

А потом Гарри увидел замок, очертания которого медленно проступили из сумрака, и враз забыл о своих страхах. Хогвартс казался таким огромным и величественным. Настоящая ожившая сказка! Не терпелось оказаться внутри и своими глазами увидеть то, о чем мальчик только читал: движущиеся лестницы, живые портреты, привидения... И волшебство, сплошное волшебство кругом.

Оказавшись во дворе замка, Поттер старался держаться вместе со своими новыми знакомыми. Рон как раз окликнул его по имени, когда к ним обернулся щуплый светловолосый мальчик в сопровождении еще двоих — крупных и коренастых.

— Ты в самом деле Гарри Поттер?

— Да.

— Я Драко Малфой, а это Крэбб и Гойл.

Мальчик протянул Коулу руку, и тот пожал ее. После этого Драко окинул Рона презрительным взглядом и начал было рассуждать о неодинаковом положении магических семей, но Гарри прервал его:

— Все не могут быть одинаковыми. Но здесь мы ученики.

Малфой опешил от этой фразы и, казалось, не совсем понял ее, а Коул лишь улыбнулся и пошел дальше. Он не чуял враждебности со стороны нового знакомого, лишь огромное любопытство, поэтому и не желал ссориться. Тем более, огромные двери Хогвартса отворились, и к ним вышла высокая сухопарая женщина с суровым лицом. Хагрид подошел к ней и сказал:

— Новички, профессор Макгонагалл.

— Отлично. Первокурсники, прошу за мной.

Длинные коридоры, сводчатые потолки, портреты на стенах — все было точно таким, как на иллюстрациях в книге. Гарри едва сдержал восхищенный вздох. И он будет жить здесь! Одна его часть ликовала по этому поводу, а вот другая — волк встревоженно ворчал. Зверю тут не очень нравилось.

По дороге профессор объясняла первокурсникам правила распределения и последующей учебы. Рассказ занял весь путь до Большого Зала. Прежде чем ввести туда учеников, Макгонагалл велела им выстроиться в линию.

Войдя и справившись с первым восторгом от размеров зала и вида потолка, Коул наконец-то обратил внимание на директора школы. Почему-то больше всего он напомнил мальчику Санта Клауса. Дамблдор особенно походил на сказочного волшебника своей длинной бородой и яркой мантией. И такой благодушный вид... Но почему-то он насторожил маленького оборотня, а не вызвал доверия, словно в нем присутствовала едва уловимая нотка фальши.

С куда большей радостью Коул посмотрел на Северуса, тоже сидевшего за преподавательским столом. Их взгляды на миг пересеклись, и профессор едва заметно кивнул, словно желал подбодрить воспитанника.

Тем временем подошло время распределения, в ознаменование этого профессор Макгонагалл водрузила на высокий стул большую остроконечную шляпу, имевшую потрепанный вид. Та вздрогнула и запела приветствие первокурсникам.

После профессор стала вызывать их по алфавиту, и каждый надевал шляпу и ждал, когда она вынесет свой вердикт.

Когда этот удивительный предмет оказался на голове Поттера, мальчик уже изрядно нервничал и едва не вздрогнул, когда услышал прямо в своей голове кряхтящий голос:

— Так-так-так. Весьма, весьма интересное сочетание. И храбрость, и хитрость, и очень неожиданные способности...

— Пожалуйста, отправьте меня на Гриффиндор! — мысленно попросил Коул.

— Вот как... Мне кажется, Слизерин был бы более удачным выборам, но оборотню все-таки легче на другом факультете, поэтому пусть будет Гриффиндор!

В зале поднялся невообразимый гул от аплодисментов и воплей сокурсников, которые так радовались, что Поттер будет учиться с ними, будто он был ценным призом, а не учеником. Сам мальчик, не обращая внимания на все это, на ватных ногах слез со стула и сел за стол своего факультета, почти не реагируя на улыбку Гермионы и приветственные хлопки по спине братьев Рона, тоже учившихся на Гриффиндоре.

Только под конец пира волнение унялось, и Гарри начал чувствовать вкус еды, а также стал общаться с сокурсниками и подмечать, что происходит вокруг. Оказывается, все Уизли учились исключительно на Гриффиндоре, а Грейнджер вообще магглорожденная и хотела попасть на Рейвенкло, но и сейчас не выглядела расстроенной. А тот мальчик, Драко — попал на Слизерин. Один из близнецов — Джордж (Гарри сразу научился отличать их по запаху), тут же заявил, что это совершенно предсказуемый итог, а также предупредил, что с Малфоями надо держать ухо востро.

Ответить Гарри не успел, так как спиной почувствовал направленный на него взгляд. Резко обернувшись, мальчик увидел, что на него пристально смотрит один из профессоров. Кажется, директор представил его как Квиррелла. Неприятный тип с не менее неприятным запахом.

Поежившись, Поттер вернулся к разговору с гриффиндорцами. Просто он не представлял, что может предпринять в этой ситуации. Новообретенные приятели, кажется, не заметили его напряжения. Все были еще слишком взбудоражены мыслью, что знаменитый мальчик-который-выжил будет учиться вместе с ними.

В конце ужина явились привидения, немало позабавив учеников, а кое-кого и напугав. Коула они скорее сбивали с толку — у них ведь совсем не было запаха. Страха он не испытывал.

Каждый факультет познакомился со своим призраком-хранителем и выслушал устрашающие рассказы о Пивзе, который предпочел пока не показываться. После этого деканы и старосты повели первокурсников размещаться в спальнях.

Подобная общность не с членами стаи немного беспокоила Гарри, но полог кровати давал возможность создать хотя бы иллюзию уединения. Правда, всерьез подумать об этом мальчик не успел. Только он определился со спальным местом и увидел сундук со своими вещами, как Макгонагалл отозвала его в сторону со словами:

— Мистер Поттер, директор желает лично переговорить с вами. Прошу следовать за мной, я провожу.

Пожав плечами, новоявленный гриффиндорец пошел за деканом. Оказалось, что директорский кабинет находился в соседней башне, а на страже входа стояла огромная горгулья, которая, когда профессор произнесла пароль, нехотя зашевелилась, отходя в сторону и давая пройти.

Стоило встать на открывшуюся площадку, как она устремилась вверх, подобно волшебному лифту. Коул не сдержал восторженного вскрика. Это походило на настоящий полет!

Директорский кабинет оказался еще более удивительным, наполненным невероятными вещами, но мальчик почти сразу забыл о них, так как увидел своего опекуна. К тому же в комнате столь пахло напряжением, что маленький оборотень инстинктивно встал поближе к профессору зельеварения.

— О, а вот и Гарри! Рад тебя видеть, мой мальчик! — Дамблдор расплылся в улыбке и попытался обнять ребенка, но тот вовремя отступил подальше, почти уткнувшись спиной в Снейпа.

У вервольфов очень многое завязано на прикосновениях, потребность в них гораздо больше, чем у обычных людей. Но только если это касания члена стаи или близкого. Альбус не попадал ни под одно из определений.

Директор сделал вид, что ничего страшного не произошло, снова улыбнулся (правда, слегка натянуто) и проговорил:

— Поздравляю с поступлением на Гриффиндор, мой дорогой. Знаешь ли ты, что твои родители тоже когда-то учились на этом факультете?

— Нет, сэр, — тихо ответил Гарри. Честно говоря, он не очень-то рвался к этим знаниям, обретя пусть и приемного, но любящего отца.

— Похоже, ты не слишком осведомлен о Джеймсе и Лили Поттерах? — продолжал расспросы Дамблдор.

— Пожалуй, что так, — согласился мальчик, не понимая, к чему все это.

— Что ж, надеюсь, в стенах Хогвартса ты восполнишь этот пробел и покажешь всем, чей ты сын. Хотя, на отца ты не очень похож.

Гарри едва не сказал, что единственным, на кого он хочет быть похож, это на папу Грейбека, но увидев, как Снейп поджал губы, сдержался. А директор тем временем, похоже, перешел к сути разговора:

— Я знаю, что детство у тебя выдалось непростым, Гарри. Сначала ты потерял родителей, потом тебя вырвали из приемной семьи, подвергнув ужасному изменению...

— О чем ты, Альбус? — подала голос Макгонагалл.

— Я очень виноват перед этим мальчиком, Минерва. Мы все хотели, чтобы он вырос обычным ребенком, которого не коснулись волнения магического мира и последствия событий той страшной ночи, но в результате несчастного случая он стал оборотнем.

— Какой ужас, Альбус! — декан Гриффиндора прижала ладонь ко рту, словно пытаясь сдержать крик, и посмотрела на Поттера. — Это в самом деле так?

— Не думаю, что директор стал бы шутить подобными вещами, — возразил Снейп.

— Но когда это произошло?

— Мне тоже весьма любопытно было бы узнать, — согласился Дамблдор со своей коллегой. — Расскажешь нам, Гарри?

Для удобства разговора Альбус наколдовал пару диванов. Мальчик сел рядом со своим опекуном и, лишь обменявшись с ним взглядом, заговорил:

— Это было давно, несколько лет назад. Мы гуляли с воспитателем. Я упал и повредил ногу, а все ушли. Потом пришел волк, и я тоже стал волком. Он спас меня, привел в новую семью.

— Правильно ли я поняла, что тебя не пугает это твое состояние? — осторожно спросила Макгонагалл.

— А почему оно должно меня пугать, мэм? — удивился Гарри. — У меня ведь появилась семья.

— Они не обижали тебя? — спросил Дамблдор.

— Нет, сэр, — ответил мальчик, выдержав пристальный взгляд директора. Одновременно появилось какое-то зудящее чувство в голове, будто писк комара, от чего ребенок потряс головой, и ощущение исчезло.

— Бедный мальчик! — всплеснула руками Минерва.

— Он вовсе не выглядит несчастным, — снова возразил Северус. — Его приемная семья произвела на меня благоприятное впечатление.

— На тебя? — по-кошачьи фыркнула профессор.

— Именно Северусу удалось обнаружить юного Поттера, — вступился за зельевара директор. — Но сейчас это не самое важное. Гарри, надеюсь, ты понимаешь, что твое особенное состояние отличает тебя от других учеников и накладывает определенные... ограничения?

— Какие, сэр?

— Не нужно, чтобы кто-то из учеников знал, кто ты есть. Круг посвященных ограничим присутствующими здесь, ну и, конечно, мадам Помфри, как медик, должна быть в курсе.

— Хорошо, сэр, — кивнул мальчик.

— Также ты должен быть очень осторожен в дни перед и после полнолуния. Заражение других учеников недопустимо!

— Да, сэр, — послушно согласился Гарри, а сам подумал, что делать ему нечего — обращать кого-то. Благодаря отцу он знал, какая это ответственность. И что не созревшие волки такое делать не должны. Пополнение стаи вообще допускается только по согласованию с вожаком.

— Помимо этого, тебе необходимо соблюдать карантин в дни полнолуния и пить специальное зелье. Северус, надеюсь, ты поможешь с этим?

Тут Поттер как раз возразил бы, но Снейп сжал его плечо, останавливая, а сам сказал:

— Конечно, Альбус.

Директор кивнул и снова посмотрел на ребенка, продолжив:

— Ты должен знать, Гарри, что твой случай довольно необычен. Давно у нас не учились оборотни, а это требует определенных мер. Учитывая данные обстоятельства, а также то, что твои новые приемные родители не маги, тебе необходим представитель твоих интересов в магическом мире.

— Я знаю. И хотел бы, чтобы это был профессор Снейп.

— Северус? — удивилась Минерва, а зельевар не смог скрыть ехидной усмешки. Неужели кто-то думал, что маленький волчонок выберет незнакомца?

— Мы успели познакомиться с Поттером ранее остальных, — счел нужным заметить Снейп.

— И ты наконец-то справился со своими предубеждениями? — подозрительно спросила Макгонагалл.

— Дело не в этом. Приемные родители Поттера уже доверились мне.

Похоже, этот довод не очень-то успокоил декана Гриффиндора, но тут вступился Дамблдор:

— Учитывая согласие Гарри, лучше все так и оставить. Тем более, мальчику регулярно будет необходимо одно весьма специфическое зелье, и кто справится с его изготовлением лучше, чем зельевар? Да и, учитывая характер Северуса, он должным образом повлияет на воспитание юного Поттера.

— А если влияние будет слишком сильным? — продолжала хмуриться Минерва.

— Должен заметить, что жалобы на моих слизеринцев поступают гораздо реже, чем на гриффиндорцев.

На это Макгонагалл лишь поджала губы, а директор заключил:

— Что ж, тогда Северус назначается опекуном Гарри. К сожалению, вряд ли это получится оформить в министерстве. Возможно, со временем.

Снейп подумал, что следует сообщить об этом Грейбеку и в самом деле придать опекунству официальный статус, во избежание.

Тем временем Альбус обратился к мальчику:

— Гарри, надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

— Мистер Снейп будет представлять мои интересы в школе?

— Верно. Но кроме этого ты уяснил, что тебе придется неукоснительно соблюдать некоторые ограничения?

— Да, сэр.

— Мне жаль, что все так получилось, мой мальчик.

Гарри лишь пожал плечами, не понимая, причем тут, собственно, директор. Если тот и должен извиняться, то не за это. Поттер ни дня не жалел, что в его жизни появился Грейбек. И до сих пор не понимал, почему некоторые считают, что быть оборотнем так ужасно.

— Думаю, стоит отправить ребенка в спальню, — проговорила Минерва.

— Да-да, конечно, — согласился Альбус.

— Я провожу его, — вызвался Северус и, прежде чем кто-либо успел опомниться, буквально вытолкал Гарри из кабинета и вышел сам.

Только когда они свернули в другой коридор, Снейп сказал:

— Как видишь, директор согласился с тем, что в школе я твой опекун.

— Да, — кивнул мальчик. — А о каком зелье шла речь?

— Об этом мы поговорим позже и не посреди коридора. Сейчас тебе и правда пора спать. Пока запомни, что мои личные покои находятся в слизеринских подземельях. Можешь прийти, если случиться что-то экстренное. Пароль «серебряный полоз». Конечно, замок тебе еще незнаком, и для тебя велика вероятность заблудиться...

— Не заблужусь, — улыбнулся Гарри. — Я всегда смогу найти вас по запаху, сэр.

— Отлично. А пока иди спать. Помнишь пароль от гостиной?

Они как раз остановились возле портрета Полной Дамы.

— Капут Драконус, — проговорил мальчик.

Дама на портрете зевнула, покосилась на Снейпа, но все-таки открыла проход. Прежде чем скрыться в нем, Поттер сказал опекуну:

— Спокойной ночи!

— Тебе тоже, — ответил зельевар, уже вслед ребенку.

Когда Гарри пробрался в спальню, все ребята уже спали, утомленные богатым на события днем. Впрочем, юному оборотню не составило труда даже без света бесшумно дойти до своей кровати. Доставая из сундука пижаму, он наткнулся на небольшую подушку из очень знакомого меха. Схватив ее и уткнувшись носом, мальчик едва не расплакался. Такой родной запах и мех! Оказывается, Тесса взяла ту шкуру, подаренную Грейбеком новоявленному сыну в первый день обращения, и сшила из нее подушку.

Аккуратно положив этот кусочек родного дома на кровать, Гарри быстро переоделся и юркнул под одеяло. Только он собрался опустить полог, как раздался шепот Рона:

— У тебя неприятности?

— Нет, просто познакомился с директором.

— Ух ты! И как?

— Все нормально. Остальное давай завтра.

— Ладно, — кажется, Уизли зевнул. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Следующее утро выдалось чрезвычайно суматошным. Мальчики и увязавшаяся с ними Гермиона непременно опоздали бы к завтраку, если б не нюх Гарри. Он, конечно, не афишировал его, но смог привести детей в Большой зал. Потом начались первые занятия.

Очень быстро выяснилось, что необходимо знать просто кучу всего, но Поттеру нравилось. Ведь это все было связано с настоящим волшебством! Особенно чары и трансфигурация. Хотя профессор Макгонагалл оказалась очень строгим преподавателем и не делала никаких скидок своему факультету.

Наблюдая за сокурсниками и тем, с каким неудовольствием те воспринимали подобную требовательность, Гарри оставалось лишь удивляться. Иерархия и уважение к старшим в стае у оборотней были в крови. К тому же Грейбек не из тех, с кем можно ныть и капризничать.

И все-таки Поттеру не удалось обойтись без происшествий. Все случилось на первом уроке полетов, совместном со слизеринцами. Мальчик оказался в числе тех немногих, которым метла сразу же подчинилась, и небо немедленно обрело новую привлекательность.

А вот другой гриффиндорец — Невилл — умудрился сразу упасть и сломать себе запястье, так что мадам Хуч пришлось отвести его в больничное крыло, предварительно запретив остальным ученикам подниматься в воздух. Конечно, Драко тут же принялся подтрунивать над неуклюжестью Лонгботтома (сам-то слизеринец прекрасно держался на метле), да к тому же обнаружил оброненную им напоминалку и вознамерился ее разбить, тут уж Гарри не мог не вмешаться, Рон немедленно его поддержал, предлагая просто накостылять Малфою. Крэбб и Гойл тотчас встали рядом со своим приятелем, словно два телохранителя. Назревала драка. Но Поттер вовсе не хотел, чтобы все так плохо кончилось, так как чувствовал, что Драко двигает не столько злость, сколько досада, и не на Невилла, а на него, Гарри. Поэтому он нарочито спокойным голосом он попросил:

— Драко, верни напоминалку.

— Попробуй забери!

С этими словами Малфой оседлал метлу и взвился ввысь. Поттер последовал за ним с такой стремительностью, что Гермиона даже не успела выкрикнуть, что это безумие.

Опыта в полетах у Драко, несомненно, было больше, но юный оборотень, естественно, оказался куда ловчее, и расстояние между двумя мальчиками быстро сокращалось. Оба почти долетели до замка.

Поняв, что его настигают, Малфой просто выкинул мерцающий алым шарик, и Поттер, не раздумывая, ринулся за ним, заложив крутой вираж, а потом и вовсе уйдя в пике. Рука сомкнулась на напоминалке в дюжине дюймов от стены башни Хогвартса.

Едва Гарри оказался на земле, как сразу понял, что его ждут неприятности. На летном поле стояла мадам Хуч вместе с профессором Макгонагалл.

— Что вы себе позволяете, мистер Поттер? — фыркнула декан Гриффиндора и, так и не услышав вразумительного ответа, велела: — Следуйте за мной.

Мальчик повиновался, и когда первый страх прошел, он ощутил, что, несмотря на внешнюю строгость, женщина скорее удивлена, чем раздосадована или недовольна учеником. Это утешало, но не вселяло уверенности, что выходка с полетом вот так просто сойдет ему с рук.

Они вернулись в замок, где профессор вызвала с урока еще одного мальчика — Оливера Вуда, вместе с которым они направились в кабинет декана. Оказалось, что вместо наказания Макгонагал включила Гарри ловцом в команду факультета по квиддичу. Сам Поттер слишком мало знал об этой игре, поэтому не испытывал особого восторга, но раз ему можно будет летать... Тем более и декан, и Вуд просто светились от счастья, расписывая перспективы команды с новым ловцом.

Когда Гарри наконец решил, что все позади, раздался требовательный стук в дверь, а потом в кабинет стремительно вошел Северус Снейп. Окинув Поттера цепким взглядом, он спросил:

— Я слышал, мой подопечный попал в неприятности на уроке мадам Хуч?

— Не совсем так, Северус, — холодно возразила Макгонагалл. — Просто один неосмотрительный полет. И, смею тебя заверить как декан Гриффиндора, я уже все урегулировала.

— Дай угадаю, ты включила его в свою квиддичную команду?

— Это мое право, — отчеканила Минерва.

— Не буду спорить. Лишь напомню, что я — опекун Поттера во время учебы, и я могу запретить участие мальчика в опасных мероприятиях, тем более тех, которые ему не по возрасту.

На некоторое время профессор Макгонагалл так и застыла с открытым ртом, явно не ожидая такого поворота, а потом проговорила уже куда более мягким тоном:

— Но... но ты же не сделаешь этого? Это поможет Гарри ощутить связь с родителями...

— Посмотрим, — Северусу немалых трудов стоило скрыть самодовольную усмешку, но почему-то не хотелось демонстрировать ее перед подопечным. — А сейчас прошу нас извинить, я должен убедиться, что с Поттером все в порядке.

Жестом велев мальчику следовать за собой, зельевар развернулся, взмахнув мантией, и вышел из кабинета.

Всю дорогу они молчали, пока Гарри не оказался в личных покоях Снейпа и за ними не закрылась дверь. Юному оборотню здесь сразу понравилось. Пусть без окон и холоднее, чем в башне, но уютно, как в логове.

От взмаха волшебной палочки профессора разгорелся огонь в камине, позволяя лучше рассмотреть обстановку, но мальчик успел заметить лишь два кресла и книжный шкаф, так как его опекун велел:

— Садись и рассказывай, что произошло на уроке. И не вздумай меня обмануть или что-нибудь утаить.

Гарри кивнул и, чуть запинаясь, начал говорить, понимая, что на снисхождение опекуна можно не рассчитывать. Когда мальчик закончил, Снейп сурово заметил:

— Я видел это безумие, которое ты называешь полетом. О чем ты только думал, мальчишка? Тебя чуть не размазало по стене из-за какой-то нелепой пустяковины!

— Но... но Невиллу была дорога эта вещь. К тому же, я видел стену и все контролировал.

— Каким образом? На такой скорости?

— Ну... я же оборотень, — несмело напомнил Гарри. — Мы ловчее и быстрее.

При этих его словах Северус как-то странно посмотрел на подопечного, потом покачал головой и вздохнул:

— Похоже, в ближайшие годы Слизерину победы в квиддиче не видать.

— Так вы мне разрешите играть?

— Раз это не так опасно для тебя, как кажется, то да. Но ты обязан соблюдать осторожность и технику безопасности.

— Конечно, сэр.

Голос мальчика прозвучал немного натянуто, поэтому Северус спросил:

— А ты сам хочешь играть в квиддич?

— Не знаю, — честно признался Гарри. — Я ведь только слышал об этой игре. Но летать — это что-то невероятное и по-настоящему волшебное! Ведь, правда?

— Пожалуй, — усмехнулся Снейп, прикидывая, что все, на самом деле, не так уж и плохо. Он разом приобрел рычаги давления и на воспитанника, и на гриффиндорского декана.

— А можно спросить? — неуверенно проговорил Поттер.

— О чем?

— Почему профессор Макгонагалл сказала, что квиддич поможет мне ощутить связь с родителями?

Северус вздохнул, так как менее всего желал говорить о биологическом отце Гарри, но и отмалчиваться было глупо, поэтому он ответил:

— Дело в том, что Джеймс Поттер считался одним из лучших ловцов Хогвартса.

— Я не знал, — это прозвучало так, будто мальчик чувствовал себя виноватым.

— Просто никто не рассказывал тебе о родителях, — попытался успокоить его Снейп. — Насколько я помню, Грейбек был почти не знаком с ними.

— А вы, сэр?

— Я учился с твоими родителями на одном курсе, но, как несложно догадаться, на разных факультетах. Мы не очень-то ладили с твоим отцом. Поэтому, если хочешь узнать о нем больше, лучше обратись к кому-нибудь другому. Хотя бы к своему декану.

— Хорошо, сэр. А мама... с ней вы тоже не ладили?

— Нет, мы дружили. Почти до самого конца. Она была удивительно доброй и красивой. У тебя ее глаза.

— Кажется, мне об этом кто-то рассказывал, — грустно кивнул Гарри, и совсем тихо признался: — Честно говоря, мне все это не слишком нравится.

— Что именно? — уточнил Северус.

— Я знаю, они мои родители, и мне хотелось бы узнать о них побольше, но все здесь, в Хогвартсе, или интересуются моим шрамом, или пытаются высмотреть во мне их черты, словно сам по себе я ничего не значу.

Снейп не ожидал услышать столь взрослое рассуждение, поэтому он лишь через некоторое время нашелся с ответом:

— Ты попал в ловушку популярности, от которой был огражден почти всю жизнь. Каждый в магическом мире наслышан о тебе, в то время как ты сам почти никого не знаешь. Но у тебя есть одно неоспоримое преимущество твоего измененного состояния. Ты ведь чувствуешь фальшь в словах?

— Да.

— Значит, смею надеяться, ты сможешь сделать соответствующие выводы и не верить всему подряд.

— Дома было легче, — вздохнул Гарри.

— Возможно, но необходимо взрослеть. Мир не ограничен стаей. И если ты хочешь быть достойным приемного отца, тебе необходимо это усвоить.

— Я постараюсь.

На это Северус кивнул, соглашаясь, и счел нужным напомнить:

— Через полторы недели полнолуние.

— Я помню.

— Хорошо. Запомни еще, что в этот день ты сразу после занятий спускаешься ко мне в подземелья. Пароль от комнат не забыл?

— Нет.

— Если кто-то спросит тебя, куда идешь, скажешь, что на отработку ко мне. Постарайся избежать лишних объяснений.

— Ладно.

— У тебя есть еще какие-нибудь вопросы?

— Нет, сэр.

— Тогда беги в Большой зал. Скоро ужин.

— Ага. Спасибо, сэр.

За гриффиндорским столом выяснилось, что новость о том, что Гарри стал ловцом, уже облетела всю школу. Рон едва не лопался от радости за друга и одновременно от желания оказаться на его месте к нему. Остальные так затормошили мальчика, что к концу трапезы он уже не знал, куда деваться. К тому же между лопатками свербило от завистливого взгляда Драко. Но, как ни странно, Малфой не проронил ни слова по этому поводу. Правда, Гарри был настолько измотан вниманием и событиями, что совершенно не мог думать об этом сейчас.

Юный оборотень едва дождался окончания ужина и поспешил в гриффиндорскую гостиную, там он быстро сделал вид, что ужасно занят уроками, а едва дождавшись отбоя, быстро проскользнул в спальню.

Задернув полог, мальчик обнял меховую подушку и устало вздохнул. Такое пристальное внимание невероятно утомляло. Очень не хватало тихого дома, где чужие не ходили и не было необходимости делать все с оглядкой. Тут порой казалось, что буквально все следят за ним. Зверь Гарри недовольно заворчал от этого ощущения. Захотелось завыть или заплакать, но Поттер напомнил себе, что он уже не сопливый малыш и должен быть сильным, поэтому лишь всхлипнул, зарывшись носом в подушку.

И снова потянулись занятия, а за ними теперь и тренировки. Единственной отдушиной стала неожиданная записка от Хагрида. С трудом разобрав корявый почерк, Гарри понял, что полувеликан хочет встретиться с ним сегодня. Мальчик не видел смысла отказывать, а Рон, заглянувший ему через плечо, тотчас напросился в компанию.

Визит оказался очень познавательным. Стоило дойти до хижины лесника, как навстречу детям выбежал огромный пес. Он едва не сбил с ног пискнувшего Рона, а вот перед Гарри притормозил, поджав хвост и поскуливая.

Грейбек не раз говорил своему приемному сыну, что собаки, как и обычные волки, всегда относятся к оборотням с боязливым почтением. Это в их природе. Даже самый слабый вервольф всегда сильнее самого крупного пса. И вот теперь выпал шанс убедиться в этом.

Черный пес спокойно мог положить морду на плечо Гарри, но вместо этого покорно отступил перед ним. Улыбнувшись, Поттер потрепал его по голове, проговорив:

— Хороший мальчик!

Тот немедленно завилял хвостом.

В это время на крыльцо вышел Хагрид, воскликнув:

— О, Гарри! Ты с другом. Проходите в дом. Надеюсь, Клык не напугал вас.

— Нисколько, — ответил Поттер, следуя за полувеликаном.

— Такой же храбрый, как отец! — умиленно всхлипнул Рубеус, указывая мальчикам, куда можно сесть. — Мы ведь были знакомы, знаешь ли.

— Правда?

— Ага. Угощайтесь.

Лесник поставил перед детьми две огромные чашки чая и блюдо со странными на вид кексами. Даже надкусить эти кондитерские изделия оказалось проблематично. Конечно, зубы у Гарри были крепкими, но он решил не рисковать. К тому же, куда интереснее просто слушать Хагрида.

За время этого странного чаепития Поттер узнал, что его настоящие родители и полувеликан состояли в какой-то организации, но подробности выведать не удалось. У лесника и так был такой вид, будто он проговорился. Зато стоило представить Рона, как Хагрид сразу же узнал в нем Уизли. Оказалось, его старший брат, Чарли, тоже учился здесь, а теперь занимается драконами. Дальше мальчиков все больше расспрашивали о школе и не обижает ли их кто. В особенности полувеликана почему-то интересовал Снейп.

В целом общаться с Хагридом Гарри понравилось. В нем не было лукавства, лишь сердечность и радушие. И он клятвенно заверил нового друга, что будет его навещать.

Глава 7

Несмотря на плотное расписание занятий и тренировок, а также кучу домашних заданий Гарри все явственнее ощущал приближение полнолуния. Кажется, еще никогда Луна не звала его зверя так сильно. Наверное, дело было в том, каким напряженным выдался этот цикл. Обычно молодому оборотню не требовалось настолько контролировать себя.

Мальчик чувствовал, что стал более раздражительным, особенно если к нему прикасались без необходимости. Поэтому Гарри едва ли не вприпрыжку кинулся в подземелья, когда закончился ужин в день перед полнолунием, чем едва не разрушил их со Снейпом спектакль, разыгранный накануне. Мальчик сделал вид, что нечаянно испортил зелье, а профессор тут же назначил ему отработку.

К счастью, по пути к покоям зельевара Поттеру никто не встретился. И все равно, стоило ему войти, как Снейп сделал замечание:

— К чему столько шума, мистер Поттер?

— Извините, сэр.

— Надеюсь, ты достаточно контролируешь своего зверя и не перекинешься сей же час? — строго поинтересовался Северус, но его тон все же смягчился.

— Конечно, сэр. До наступления ночи я могу сдержаться.

— Так до ночи или до появления Луны?

— Когда день уступит место ночи, Луна начнет звать волка, независимо от того, будет ее видно или нет.

— Вот, значит, как... Любопытно.

— Обещаю, я буду хорошим, сэр. И ни на кого не нападу. Вам не стоит меня опасаться.

— Я и не опасаюсь, — усмехнулся зельевар. — На крайний случай у меня есть определенные методы.

— Методы? — с некоторым волнением переспросил Гарри.

— Да. Твой приемный отец не просто так обратился именно ко мне. Помимо того, что мы были знакомы раньше, я еще и анимаг.

— Анимаг? Как профессор Макгонагалл?

— Почти, но я превращаюсь в другого... зверя. А оборотни даже в полнолуние не реагируют на других животных.

— Это да.

Северус не стал пояснять, что в его способности крылась определенная ирония. Он начал обучение этому виду трансфигурации уже после происшествия в Визжащей Хижине, и каково же было удивление мага, когда его звериным обликом оказался черный волк. Но мальчишке пока незачем это знать. Найдутся охотники рассказать ему о Мародерах и без профессора зельеварения.

Чтобы перевести разговор на другую тему, Снейп сказал:

— Раз уж так получилось, что до ночи у нас еще достаточно времени, советую вспомнить об обязанностях ученика и заняться уроками.

— Хорошо, сэр.

— Не знаю, как на других занятиях, но на зельеварении ты не слишком внимателен, особенно там, где это необходимо — в практической части.

— Разве я сделал что-то не так?

— Зелья у тебя выходили... приемлемыми, это-то и удивляет, — протянул Северус, вглядываясь в мальчика. — Тебя кто-то учил этому раньше?

— Нет. Но те зелья, что мы проходили... там же все по запаху понятно! Какая трава от чего — это легко, со слизнями было немного непонятно — я таких еще не встречал. И еще с магическими растениями — мы же их только начали проходить.

— Любопытно. Значит, у тебя и сейчас острое обоняние волка? — в профессоре проснулся исследователь.

— Ну да.

— И ты способен определить свойство компонентов по запаху?

— Угу. Только я не знаю, как что правильно называется.

— Это поправимо, при определенных усилиях, конечно. С такими данными можно достичь немалых успехов в зельеварении.

— Правда?

— Я не склонен к лукавству. Но только интересно ли тебе будет такое занятие?

— Да, сэр.

— Но придется много работать, чтобы восполнить пробелы в твоих знаниях... названий. Например, на дополнительных уроках каждую субботу.

— Со мной будете заниматься вы? — уточнил Гарри.

— Да.

— Тогда я согласен! — и было в голосе мальчика столько радости, словно Северус ему увеселительную прогулку предложил, а не дополнительные занятия. Но почему-то разочаровывать ребенка не хотелось. Тем более, тот с энтузиазмом взялся за домашнее задание, и зельевар получил возможность закончить проверку контрольных работ пятого курса. Оставалось только надеяться, что те не опустошили за лето свои невеликие закрома знаний.

Прошло, наверное, около полутора часов, когда Гарри резко собрал книги и пергаменты в сумку, проговорив:

— Пора.

— Тебе что-нибудь нужно? — Снейпу не удалось скрыть волнение.

— Нет. Можно я здесь, на полу возле камина?

— Ковер к твоим услугам, — кивнул зельевар, все-таки наколдовывая защитный барьер между собой и учеником.

Мальчик не обратил на это никакого внимания. Какими-то быстрыми, суматошными движениями он принялся раздеваться, а на вопросительный взгляд Северуса сказал:

— Иначе все испортится.

Снейп упрекнул себя за недогадливость, одновременно подмечая, что ребенку, кажется, совершенно не свойственно стеснение. Впрочем, оно и неудивительно, раз ему приходится вот так обнажаться каждый месяц.

Без малейших колебаний избавившись от последней детали туалета, Гарри буквально рухнул на ковер, а спустя минуту забился в конвульсиях. Потом началась форменная жуть. Северус всегда считал себя хладнокровным и за свою жизнь повидал немало страшных или омерзительных вещей, но это... Просто стоять и смотреть, как тело мальчика изгибается под немыслимыми углами уже был тяжело, а когда добавились звуки меняющих положение костей и мышц, лопающейся кожи, зельевар ощутил легкий приступ тошноты, и ему очень хотелось помочь, как-то облегчить страдания маленького оборотня. Хотя тот стоически переживал превращение.

А Снейп смотрел, не в силах отвести взгляд, как из человека рождается зверь. Вот уже вытянулись конечности, появились когти и клыки, кожу покрыла угольно-черная шерсть. Еще пара минут, и на ковре сидел, облизываясь, молодой волк, почти щенок. Весь черный, только на лбу и на задней лапе по небольшому белому пятнышку.

Оборотень заметил, что в комнате не один, принюхался и, радостно завиляв хвостом, потрусил к зельевару. Никакой враждебности в намерениях волчонка не угадывалось, и, чуть поколебавшись, Северус убрал барьер. Буквально в следующий миг мохнатый комочек врезался в его ноги и потерся о них. Снейп чисто инстинктивно нагнулся погладить, и в руку немедленно ткнулся мокрый нос, потом язык облизал ладонь.

Зельевар не смог сдержать улыбки и, присев на корточки перед волчонком, спросил:

— Ты хоть что-нибудь понимаешь или совсем как звереныш?

Гарри возмущенно фыркнул и сел, уставившись на профессора на редкость умными глазами.

— Видимо, все-таки понимаешь, — заключил Северус. — Это хорошо. Ты в состоянии выйти из замка и ни на кого не напасть?

Волчонок чрезвычайно торжественно кивнул.

— Что ж, тогда рискнем. Боюсь, неявку мне не простят. Но тебя никто не должен заметить, понял меня?

Ответом стал еще один кивок.

— Тогда пошли. И держись поближе ко мне.

В подземельях (да и не только в них) все знали крутой нрав декана Слизерина, поэтому здесь стояла просто невероятная тишина. Никаких учеников, шатающихся после отбоя. Даже Филч со своей кошкой предпочитали тут не задерживаться, так что странной паре удалось не замеченными никем выбраться из замка. Дальше было легче.

Во-первых, на улице волчонку легче затеряться и сделать вид, что его вообще нет, а во-вторых, кроме них в окрестностях замка вообще никого не должно было быть. Разве что Хагрид... Но богатырский храп полувеликана слышался даже отсюда.

Ночь выдалась на редкость ясной, можно было даже различить, как гигантский кальмар играет щупальцами на лунной дорожке. Поэтому странная пара быстро дошла до кромки Запретного леса.

Едва ступив под сень деревьев, Гарри принюхался, и тотчас заволновался, ощутив что-то такое родное в воздухе. И все-таки, прежде чем ринуться в чащу, он оглянулся на своего сопровождающего. Не зря. Северус нахмурился и сказал:

— Погоди. Ты, может, и пушистое умилительное существо, но чтобы идти дальше, мне нужно принять некоторые меры.

Волчонок посмотрел на зельевара, вопросительно склонив голову и явно давая понять, что готов ждать. Вид у него при этом сделался по-детски глупым, так что Снейп невольно усмехнулся и приступил к анимагии. К счастью, для этого вовсе не нужно было раздеваться. Выворачиваться наизнанку тоже.

Всего минута, и рядом с юным оборотнем стоял черный, как ночь, волк. Новый вид профессора способствовал облегчению понимания и возможности взаимного общения. Не удержавшись от соблазна, Северус почесал себя за ухом и сказал:

— А теперь идем. Нас, наверное, уже заждались.

— Кто?

— Увидишь. Или почуешь. Ты же оборотень.

Даже в зверином облике Снейп умудрился усмехнуться, и, вильнув хвостом, поманил волчонка за собой. Тот ринулся за старшим товарищем, а вскоре припустил впереди него: он учуял такой знакомый, такой родной запах!

Вскоре они оказались на маленькой полянке, где их ждали не один, а целых три волка. Но это нисколько не насторожило Гарри, он кинулся к ним с радостным воплем:

— Отец! Грегор! Гидеон!

Фенрир тотчас склонился над приемным сыном, позволяя тому потереться об себя, а потом мордой опрокинул щенка, пощекотав живот. Оказывается, волки волне могут хихикать. По-своему, конечно.

— Я так скучал! — счастливо вздохнул Гарри.

— Я тоже, — кивнул Грейбек.

— Нам тебя не хватало, волчонок, — подтвердил Гидеон.

Получив разрешение вожака, он вместе с Грегором подошел к щенку, затеяв веселую возню.

Северус наблюдал за этой семейной идиллией с откуда-то взявшейся щемящей тоской. И все-таки он не мог отвести глаз от подопечного. Вскоре Фенрир перехватил его взгляд и сказал:

— Рад, что ты тоже здесь.

— Не мог же я позволить ребенку одному бродить по Запретному лесу.

— Он не ребенок, он оборотень, — осклабился Грейбек и ласково прикусил Гарри за загривок.

— Все равно.

— Что ж, я не ошибся, доверившись тебе. И, кстати, в таком облике ты смотришься лучше. Давненько не видел тебя таким.

— Не было необходимости.

На это Фенрир лишь усмехнулся и пространно заметил:

— Однажды услышав зов ночи, уже не сможешь его забыть.

Северус не нашелся с ответом на это, да его, кажется, никто и не ждал. Вервольф снова склонился над сыном. Тот сказал:

— Сегодня чудесная ночь!

— Верно, малыш. И она только началась. Пусть большой охоты устроить не получится, но задать перцу местным зайцам мы ведь в силах?

— Конечно! — радостно взвизгнул Гарри.

— Идем. Северус, ты с нами?

— Видимо, да.

Во время охоты Снейп заметил, что Грейбек старательно обходил тропы кентавров и единорогов, не желая беспокоить этих магических существ. Оборотни были хищниками, но не искали ссор с другими разумными расами. Это зельевар понял давно, когда только-только освоил анимагию. К сожалению, многие волшебники подвержены предрассудкам, а ведь достаточно обладать цепким умом и наблюдательностью, чтобы сделать соответствующие выводы. Например, те же гоблины относились к вервольфам куда почтительнее, чем к магам.

Скромная охота получилась удачной. Фенрир дал сыну показать себя, и тот ловко загнал кролика. Грегор и Гидеон поймали еще пару, так что на ближайшей прогалине устроили настоящее пиршество. Северус благоразумно отказался, но и отвращения не испытывал, наблюдая за тем как волки потрошат свою добычу.

За этой необычной трапезой Гарри делился с отцом первыми впечатлениями о школе. В частности, о том, что его сделали ловцом гриффиндорской команды. Услышав об этом, Грейбек переглянулся со Снейпом и, получив его кивок, сказал:

— Я горжусь тобой, малыш. Как я уже говорил раньше, ты у меня талантливый. Но ты должен знать — если тебе разонравится эта игра, то ты можешь бросить ее в любой момент. Никто не вправе заставлять тебя заниматься чем-то, что тебе не по душе.

По мнению Северуса подобная рекомендация звучала не слишком педагогично, но он просто промолчал. А юный оборотень потерся о мохнатый серый бок, проговорив:

— Спасибо, папа, — и потом совсем-совсем тихо добавил: — Мне так не хватало тебя. И стаи!

— Понимаю. В твоем возрасте это нормально — постоянно нуждаться в стае, но обстоятельства таковы, что тебе необходимо узнать и другую жизнь. Ты ведь у меня еще и волшебник. Сильный волшебник. И магией также необходимо учиться управлять.

— Знаю, — грустно кивнул Гарри. — И мне нравится учиться. Только там почти все постоянно напоминают мне о моих родителях, ну, Джеймсе и Лили, сравнивают с ними. Словно сам по себе я ничего не значу.

— Если кто-то хочет видеть в тебе того, кем ты не являешься — это их проблемы, — фыркнул Грейбек. — Ты ведь знаешь, кто ты есть?

— Да. Я волк, твой сын!

— Вот и отлично. А остальные... если желают обманывать себя, пусть так. Это лишь поможет тебе лучше скрывать свою суть.

— Угу, — кивнул щенок, невольно клюнув носом.

— Да ты у меня совсем сонный, — в голосе Фенрира ощущалась улыбка. — Поспи. До рассвета еще есть время.

Ответом ему стало тихое посапывание свернувшегося клубочком Гарри. Грейбек лег рядом, так что малыш все еще утыкался в его бок. Грегор и Гидеон тоже устроились неподалеку, дремля в полглаза. Но по тому, как дергались их уши, было заметно, что волки начеку.

— Он не перекинется обратно во сне? — поинтересовался Снейп.

— Только если проспит рассвет и начну перекидываться я. В полнолуние ему пока лучше проводить в волчьем облике не меньше пяти часов.

— Пока?

— Мы тоже взрослеем и набираем силу, Северус. Растет и способность управлять зверем. Если, конечно, ты не омега. Но Гарри точно нет.

Зельевар кивнул, соглашаясь с этим, и подумал, что с взрослеющим лидером придется нелегко.

— Как ты справляешься с ним? — словно подслушав его мысли, спросил Грейбек.

— Нормально. Но прошло еще слишком мало времени, чтобы давать оценки. Во всяком случае, он дисциплинированнее многих, и это облегчает задачу.

— Он же оборотень, а мы стайные существа.

— Я вижу, данное обстоятельство имеет не только плюсы, но и минусы.

— Да, в нем есть то, что непосвященные сочтут несамостоятельностью, а на самом деле это тяга к стае, к своим. Для таких маленьких стая — это дом, защита и утешение.

— Хочешь сказать, со временем это пройдет?

— Скорее переродится в другую форму, когда щенок станет волком. Пока он детеныш — он вне иерархии стаи, но пройдет пара-тройка лет, и это изменится.

— То есть лет в пятнадцать, даже раньше?

— Волк взрослеет быстрее человека, но куда дольше сохраняет «активный» возраст. Не беспокойся, внешне это не будет так уж бросаться в глаза.

— Рад слышать. Гарри и так выглядит младше своих лет.

— Такая уж у него комплекция. К тому же недокормленность в раннем детстве не могла не сказаться. Кое-что, конечно, удалось наверстать. Останься он у тех магглов, выглядел бы еще более заморенным.

— Там было так ужасно?

— Похоже на то. Коул почти ничего не рассказывал о них, но никогда не просился назад. Странное для маленького ребенка отношение к дому, не находишь?

— Хм.

— Неужели Дамблдор не знал, к кому отправляет мальчика? — сокрушенно вздохнул Северус.

— Не мне учить тебя подозрительности, — фыркнул Грейбек, приобняв хвостом щенка. — Теперь мы его семья.

— Когда это станет известно, многие весьма неприятно удивятся.

— Знаю. Главное, чтобы эта «новость» не была предана широкой огласке слишком рано.

— Какая новость? — сонно пробормотал Гарри, обхватив лапами хвост отца.

— О том, что ты оборотень, — тихо ответил Фенрир. — Поспи еще.

— Не хочу, — возразил волчонок и сладко зевнул. — Я никому не говорил, кто я такой. Только директор и так узнал.

— Это не страшно. Главное, ему неизвестно, что ты мой сын.

— Ага. Но он меня настораживает. Постоянно наблюдает за мной, когда думает, что я не вижу. Профессор Квиррелл так же делает.

— Что за тип? — тотчас спросил Грейбек у Северуса.

— Учитель защиты от темных искусств, откуда-то из Албании, кажется. Дамблдор постоянно приглашает на эту должность каких-то подозрительных личностей. Попробую узнать о нем побольше, если хочешь.

— Пока он не пытается причинить моему сыну вред — он меня не интересует, а даже если и посмеет — потом он будет меня интересовать лишь очень ограниченное время, — угроза в голосе оборотня была такой явной, что Снейп даже поежился. Не стоит забывать, какой Фенрир на самом деле хитрый и опытный хищник.

А хищник задрал морду, принюхался и заключил:

— Коул, вам с Северусом пора возвращаться в Хогвартс.

— Уже? — волчонок нехотя поднялся с травы.

— Да. Рассвет уже близко. И ты скоро превратишься обратно. Лучше, если в безопасном месте. Профессор, возвращающийся со щенком, вызовет куда меньше вопросов, чем если будет идти с голым мальчиком.

— Прости, отец, я не подумал.

Грейбек лишь усмехнулся, потрепав волчонка за полуприподнятое ухо, потом, подтолкнув носом в бок, велел:

— Ступай. Будь молодцом. Присматривай за ним, Северус.

— Я ведь уже обещал. Идем, Гарри.

Мальчик потерся на прощание щекой о щеку отца и потрусил вслед за опекуном, особо не скрываясь. В столь ранний час шансы быть замеченными сводились практически к нулю. Да и оборотень почуял бы сразу приближение кого бы то ни было. Из всего многообразия существ лишь единицы не имели запаха.

В покои Снейпа они вернулись очень вовремя. И четверти часа не прошло, как Гарри заскулил, повалился на пол и забился в конвульсиях обратного превращения. Оно прошло быстрее, но почему-то произвело на зельевара более тягостное впечатление. Возможно, потому, что по завершении «процесса» на полу остался не бодрый волчонок, а сжавшийся в комок мальчик.

Быстро призвав плед, Северус накрыл ребенка, который нехотя открыл глаза, пробормотав:

— Спасибо, но мне не холодно.

— То-то тебя всего трясет, — фыркнул Снейп, перенеся мальчика вместе с пледом на диван.

— Это мышцы привыкают, а еще большой перерасход сил. Поэтому в сон клонит.

— Вот и спи. Если что — я в соседней комнате.

Кажется, этой фразы мальчик уже не слышал. Он сладко посапывал, уткнувшись в спинку дивана. Поправив плед, зельевар удивился было, какая горячая у ребенка кожа, но потом вспомнил, что температура тела оборотня вообще выше человеческой. Также Северус сделал себе заметку на будущее, что надо заранее позаботиться о кровати для подопечного.

К завтраку Гарри вернулся к гриффиндорскому столу, как ни в чем не бывало. Друзьям была выдана заранее заготовленная легенда про больничное крыло, на что Рон лишь согласно кивнул, а вот Гермиона, кажется, до конца не поверила, но и расспрашивать не стала.

Что до преподавателей, то Дамблдор лишь проводил мальчика благодушной улыбкой, а вот Макгонагалл попросила Поттера задержаться после урока и намеками пыталась выяснить, все ли прошло хорошо в полнолуние, и нормально ли обращался с ним Снейп. На это Гарри изумленно поинтересовался, почему вдруг опекун должен с ним плохо обращаться. Минерва поджала губы и посоветовала даже с малейшим недомоганием обращаться к мадам Помфри. Мальчик пообещал и удалился.

Возможно, его заперли бы и на эту ночь, но Северусу удалось объяснить остальным, что зов Луны силен лишь в первую ночь, и если оборотень поддастся зову и проведет в зверином облике не меньше пяти часов, то дальше не опасен. Рассказывая об этом свойстве, зельевар не стал напоминать о таком факте, что большинство вервольфов могут перекидываться и без всякого полнолуния. И если Поттер этого пока не может, то, наверняка, лишь в силу возраста.

Что до самого Гарри, то он снова весь погрузился в учебу, тренировки и студенческий быт. До самого Хэллоуина. А потом случился тролль. Когда профессор Квиррелл возопил о нем и лишился чувств посреди обеденного зала, мальчик еще успел удивиться, как учитель ЗОТС может быть таким припадочным, а Рон тут же зашипел ему на ухо, что Гермиона где-то там, и утянул приятеля спасать девочку.

Подумай Поттер чуть больше, и он непременно обратился бы к опекуну за помощью, но тут было две проблемы: во-первых, того не оказалось в зале, а во-вторых, воспользовавшись всеобщей суматохой, Рон уже увлек его в коридор, и они почти добежали до места назначения.

Грейнджер, в самом деле, плакала в туалете. Гарри сразу учуял, что это она, а больше там никого нет. Поэтому, отбросив неуместное стеснение, мальчики вошли и постарались уговорить подругу выйти. Им это почти удалось, но тут, сметая все на своем пути, ворвался тролль.

Вот тут-то Поттер себя едва не выдал, стремительно отшвырнув друзей к стене и сам вжавшись в нее. Очень вовремя, так как в пол, где они стояли секундой ранее, ударила палица. Гермиона взвизгнула от ужаса. Зря. Тролль тотчас обратил на них внимание.

Лихорадочно соображая, что же делать, Гарри подметил, что дубина уже занесена для нового удара. Отбросив размышления, парень прыгнул троллю на загривок и что есть силы дернул его за уши. Силы оборотня помогли, и тролль взвыл от боли, выронив свое орудие.

В кои-то веки Рон не растерялся и применил к дубинке единственное заклинание, которое смог вспомнить — Вингардиум левиоса. Получилось на редкость удачно — она резко взмыла в воздух, а потом рухнула вниз — прямо на голову тролля, как раз в тот момент, когда Гарри вогнал ему в ноздрю свою палочку. Почему-то воспользоваться ею более практично в голову не пришло.

То ли взрыкнув, то ли всхлипнув, тролль рухнул на пол, как подкошенный. Собственное оружие сильно его оглушило, а может и что похуже.

Поттер едва успел выдернуть свою палочку и кое-как оттереть ее от соплей, как в злосчастный туалет ворвались преподаватели во главе с Дамблдором. Серебряными призерами этого «забега» были Снейп и Макгонагалл, которые едва не свалили директора на тролля, так как Альбус резко затормозил.

Ошарашено переводя взгляд с огромной туши тролля на троих потрепанных детей, Дамблдор спросил:

— Что здесь произошло?

Почти сразу же вперед протолкнулась Минерва с более насущным вопросом:

— Никто не пострадал? Как вы вообще здесь оказались? Всем ученикам велено было идти в спальни!

Гарри сглотнул. Врать не хотелось, тем более от скачек на тролле до сих пор голова шла кругом. Но тут вперед вышла Гермиона и самым беззастенчивым образом заявила, что это она во всем виновата, так как ей очень хотелось посмотреть на тролля, а мальчики просто отправились на ее поиски, и нашли как раз вовремя.

— То есть вы хотите сказать, юная леди, что вы втроем справились с горным троллем? — очень вкрадчиво, почти шипя, поинтересовался Северус, буравя взглядом всех троих. Им оставалось только кивнуть.

— Вижу, вам удалось пережить удивительное приключение, — хмыкнул Альбус.

Затем последовала невероятная сцена. Всех троих сначала лишили баллов за неповиновение и за то, что подвергли свою жизнь опасности, а потом наградили баллами за смелость и за то, что не бросили друзей в беде. Так что, в результате факультет ничего не потерял.

Гарри даже растерялся от такой нелогичности, хотя и Рон, и Гермиона были в восторге. Что до Снейпа, то тот сокрушенно вздохнул и настоял, чтобы всех троих все-таки осмотрела мадам Помфри, так как даже он видит, что у Грейнджер на щеке ссадина, у Уизли разбита коленка, и неизвестно, что еще может быть у Поттера.

Не прошло и четверти часа, как колдоведьма уже вовсю ворковала над всеми троими. Впрочем Рона и Гермиону быстро отпустили. А с Гарри было не так просто. Сначала Помфри заподозрила у него легкое сотрясение мозга, но вторая проверка состояния уже ничего не показала, и все равно мальчика заставили выпить укрепляющее зелье. Пока Поттер пил, его неотступно преследовал запах крови. Вскоре парень понял, что он исходит от опекуна. Стоило опустить взгляд, как стало видно, что у профессора разодрана штанина, и сквозь прореху заметна рана.

Все это заметила и мадам Помфри, которая безапелляционно заявила:

— Северус, давай я посмотрю и твою ногу.

— Это пустяки.

— Давай-давай. Неужели я отпущу тебя с травмой?

Снейп нехотя уселся на свободную койку и показал рану Поппи. Та ахнула, и тотчас призвала к себе несколько флаконов и перевязочный материал и принялась за работу.

Медиведьма загораживала Гарри почти весь обзор, но он все-таки разглядел, что отметина очень похожа на укус. Хотя ему сложно было представить, кто мог обладать пастью такого размера! Прям как у тролля, хотя у того зубы были совсем другой формы.

К концу общения с мадам Помфри у Северуса, кажется, совсем испортилось настроение. Коротко попрощавшись с медиведьмой и пропустив мимо ушей ее наставления, он жестом велел Поттеру следовать за ним и покинул больничное крыло.

Они шли молча до самых покоев зельевара. Только там, уже усевшись в кресло, Снейп поинтересовался у подопечного:

— О чем ты думал, когда ввязывался в эту авантюру?

— Честно говоря, если б я думал, то, наверное, и не ввязался бы, — сокрушенно признался Гарри.

От этих слов брови профессора удивленно приподнялись, а сам он проговорил чуть мягче:

— Весьма откровенная оценка собственных мыслительных способностей, еще бы она происходила вовремя. Как ты вообще там оказался?

— Когда профессор Квиррелл предупредил всех о тролле, Рон сказал, что где-то там Гермиона, и увлек меня ее спасать.

— То есть, это была не твоя инициатива? — подозрительно поинтересовался Северус.

— Нет, сэр. Просто все произошло так быстро...

— И как бы поступил ты?

— Позвал бы на помощь вас или кого-то еще из преподавателей. Я плохо представлял себе тролля, но он же явно больше кабана.

— При чем тут кабан?

— Пару лет назад на охоте меня сильно подрал кабан, это послужило хорошим уроком. Я научился соизмерять не только силы, но и возможности.

— Это такие у Грейбека методы воспитания? — с непроницаемым лицом спросил Снейп.

— Нет, никто не будет натаскивать волчат сразу на такого зверя. Просто несчастный случай. Но мне хватило, чтобы понять.

— Тогда, надеюсь, и из сегодняшнего... происшествия ты сделаешь правильные выводы, равно как и твои друзья.

— Да, сэр, — кивнул Гарри, честно говоря, сомневаясь по поводу Рона и Гермионы. Особенно Рона.

— Хорошо. Можешь отправляться к себе в спальню, скоро отбой.

— Ладно. А как ваша нога, сэр?

— Все будет нормально, — отмахнулся профессор, недвусмысленно кивнув в сторону двери.

Поняв, что о своем ранении зельевар рассказывать не намерен, мальчик поспешил вернуться в гриффиндорскую башню. Но это вовсе не означало, что Гарри было, во-первых, не любопытно, а во-вторых, он не желал бы поквитаться с тем, кто посмел навредить его опекуну. Последний порыв оказался для самого Поттера неожиданным. Как-то быстро Северус стал для него своим, словно член стаи.

Не стоило и сомневаться, что об истории с троллем знали уже все ученики, и если Гарри и не закидали с порога гриффиндорской гостиной сотней вопросов, то только потому, что Рон как раз рассказывал (судя по всему, не в первый раз) историю «великой битвы». Кажется, изрядно преувеличивая при этом, но Поттер лишь махнул рукой, покивал для приличия и прошмыгнул в спальню, сославшись на то, что мадам Помфри дала какое-то зелье, от которого просто вырубает.

Всю следующую неделю школа гудела, обсуждая это происшествие на все лады, потом затихла, и Гарри смог наконец-то немного расслабиться. Но, как оказалось впоследствии, передышка получилась недолгой.

Первый квиддичный матч для Поттера закончился неожиданно. В полете он чувствовал себя как рыба в воде, но неожиданно его метла словно сошла с ума. Пытаясь совладать с ней и одновременно поймать снитч, словно нарочно мельтешивший перед глазами, Гарри все-таки не удержался и сверзился вниз. Причем злополучный золотой мячик с крыльями он каким-то чудом поймал — ртом, чуть не подавившись при этом. Но жесткая посадка не прошла даром. Едва продемонстрировав свой трофей, мальчик потерял сознание.

Пришел в себя Гарри уже в ставшем знакомым больничном крыле. Болела голова, и шумело в ушах, но он все-таки услышал слова мадам Помфри:

— Видишь, он очнулся. Все с ним будет в порядке. Легкое сотрясение, не более того. Сейчас я дам ему зелье, чтобы избавиться от последствий.

Поттер с трудом повернул голову, чтобы узнать, к кому обращалась колдоведьма. Оказалось, возле его кровати сидел Северус. Весьма обеспокоенный, к тому же. И еще от него почему-то пахло паленым.

— Тебя тошнит? — тотчас спросил зельевар.

— Нет, все нормально, — голос хрипел. Почему-то в горле пересохло.

— И поэтому ты так долго пробыл без сознания? — фыркнул Снейп, щупая лоб мальчика и заглядывая в зрачки.

— Не знаю. Что-то случилось с моей метлой.

— Об этом мы поговорим потом. А сейчас выпей это, — Северус взял из рук Поппи кубок с густой пурпурной жидкостью и поднес его к губам мальчика. Тот покорно выпил и даже не поморщился.

— У тебя, Гарри, крепкие кости, поэтому ты так легко отделался, — заметила колдоведьма. — Но все-таки эту ночью тебе лучше провести здесь.

— Хорошо, мадам.

— Отдыхайте, мистер Поттер, — велел Снейп и покинул больничное крыло. Кажется, таким образом он просто ушел от неприятного разговора.

Но едва Гарри решил воспользоваться предложением, как оказалось, что посещения еще не кончились. В палату буквально вбежали Рон и Гермиона. Они так удивились, увидев Поттера живым и даже относительно здоровым, что тот не удержался от вопроса:

— Вы что, меня уже похоронили?

— Мы боялись, что Снейп сделал с тобой что-то ужасное! — выдохнул Уизли.

— Снейп?

— Да. Мы видел, как он заговаривал твою метлу. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы я не отвлекла его, — затараторила Гермиона.

— Отвлекла? Как?

— Я подожгла ему мантию, — ответила девушка, смутившись.

Гарри усмехнулся, представив себе эту картину, но все же заметил:

— Мне кажется, вы ошиблись. Профессор Снейп не мог так поступить, — мальчик все-таки не стал распространяться о том, что зельевар является его опекуном.

— Но он постоянно следит за тобой! И если не он, то кто? — обличительно воскликнул Рон.

На это Гарри лишь сокрушенно вздохнул. Похоже, его друзья уже все для себя решили. И он не представлял, как разубедить их, не раскрывая своей тайны. К счастью, в этот момент вернулась мадам Помфри и выставила гриффиндорцев, заявив, что больному необходим здоровый сон, а не волнительные разговоры.

К сожалению, Поттер прекрасно понимал, что это лишь кратковременное решение проблемы. Образ требовательного, язвительного и жесткого учителя не прибавлял Снейпу любви учеников. Хотя сам Гарри не видел в этом проблемы. Слизеринцы, кажется, тоже, хоть и слушались своего декана неукоснительно. Только вот таким, как Рон, это объяснить было почти невозможно.

Больше зельевара Уизли, кажется, не любил только Драко. Конечно, Малфой мог быть еще той занозой в заднице, но Поттер все равно не понимал такой вражды, и однажды решил спросить у друга напрямую. Оказывается, Малфой старший, как и отец Рона, работал в Министерстве Магии и, судя по словам последнего, был куда хуже и высокомернее сына.

Объяснение звучало логично, и все равно Гарри не видел причин для такой уж вражды «не на жизнь, а на смерть». Он никак не мог избавиться от ощущения, что за всеми попытками Драко задеть их стоит еще что-то. И очень хотелось узнать, что же именно.

Случай не замедлил представиться. Малфой назначил встречу троим гриффиндорцам после отбоя в трофейном зале, а сам заложил их Макгонагалл. Правда, Минерва не особо миндальничала и всем четверым назначила отработку с Хагридом.

Глава 8

Вечерняя вылазка с лесником и его псом в Запретный лес больше походила на испытание, чем на наказание, особенно когда полувеликан сказал, что кто-то убивает единорогов и нужно постараться его найти. Зачем Хагрид предложил разделиться, Гарри так и не понял, но вот уже его друзья вместе с Рубеусом скрылись за поворотом тропинки, а он с Малфоем, вытребовавшим в сопровождение Клыка, направился в другую сторону.

Обоняние безошибочно давало Поттеру понять, что Драко очень боится. Пес тоже тревожно поскуливал, но тут дело было скорее в самом Гарри. Клык чуял, кто он. Сам парень страха не чувствовал. Лес для него давно стал родной стихией, в которой нетрудно ориентироваться даже во мраке. Поэтому молодой оборотень протянул фонарь Малфою:

— Возьми.

— А как же ты? — от страха слизеринец, кажется, растерял всю свою спесь.

— Мне и так нормально. Я хорошо вижу в темноте.

На это Драко надменно фыркнул, но вместе с тем придвинулся поближе к гриффиндорцу и спросил:

— И куда нам идти?

— Тропинка ведет туда, — Гарри махнул в сторону чащи. — Идем?

— Идем, — короткое слово вырвалось с мученическим вздохом.

Слизеринец старался идти очень близко, и руки мальчишек порой случайно соприкасались. Поттер делал вид, что ничего особенного не происходит, и словно между прочим заметил:

— Не бойся, никого тут нет.

— Малфои не боятся! — тотчас вскинулся Драко. — И вообще, откуда ты знаешь?

— Клык бы нас предупредил, а сейчас он идет довольно спокойно.

Малфой недоверчиво покосился на собаку, но ничего не возразил. А вот Гарри решил воспользоваться ситуацией (а заодно и отвлечь попутчика от страхов) и спросил:

— Скажи, а почему ты все время меня задираешь или стараешься задеть?

— Вот еще! — фыркнул слизеринец. Будь они на пару лет старше, разговор на этом бы и закончился, но детская непосредственность еще имела место быть, поэтому Драко пробурчал: — Ты сам отказался от моего предложения дружбы.

— Когда? — удивился Поттер, едва не сбившись с шага.

— В нашу первую встречу, — нехотя ответил Малфой.

— Хм. Честно говоря, предложение прозвучало довольно странно, я просто не понял. Но я был бы не против дружить с тобой.

— А как же твои приятели? Уизли и эта Грейнджер?

— Разве нельзя дружить всем вместе?

— Не знаю.

Гарри чувствовал, что Драко беспокоит что-то еще, но в этот момент Клык с лаем рванул куда-то влево. Малфой вскрикнул, чуть не уронил фонарь и схватился за Поттера. Так клубком они и вывалились из кустов, как оказалось, на небольшую полянку. На ней лежал единорог с разодранным горлом, и какое-то существо пило его кровь. Гарри не успел это нечто ни разглядеть, ни почуять — оно тенью метнулось прочь.

Буквально через минуту состоялась встреча с кентавром Ференцем, который к юному оборотню отнесся куда благосклоннее, чем к магу. А потом и Хагрид с остальными подоспел.

Все возвращались в замок в довольно угнетенном состоянии. Это непонятное существо... Неужели и правда Волдеморт? Гарри надеялся, что нет, иначе все становилось уже совсем ни в какие ворота. Вдобавок шрам как-то странно зудел.

Что до Рона и Гермионы, то они, кажется, так и не прониклись серьезностью ситуации. Уизли так точно счел произошедшее интересным приключением, не более. К тому же, до Рождества оставались считанные дни, и почти все только об этом и говорили.

Гарри очень надеялся отправиться домой, но тут его ожидал неприятный сюрприз. Буквально за пару дней до праздника его вызвал к себе Дамблдор, там же мальчика ждал и Северус. После недолгой отвлеченной беседы об учебе директор заявил, что будет лучше, если Поттер проведет каникулы в Хогвартсе, и его приемные родители, наверняка, не станут возражать.

— Но... почему? — только и смог выдавить из себя Гарри.

— Ты же понимаешь, мой мальчик, твое состояние требует повышенной осторожности, к тому же полнолуние приходится как раз на праздник.

Альбус явно лукавил, мальчик это чувствовал и готов был уже возмутиться, но Северус подал знак молчать и соглашаться, поэтому Поттер понуро кивнул головой, все еще не понимая, зачем это вообще.

— Уверен, тебе понравится Рождество у нас! — воодушевленно продолжил вещать Дамблдор. — Да и твой друг Рон тоже останется здесь на каникулы.

Гарри подумал, что это довольно слабое утешение. Друзья — это друзья, а дом — это дом. Да еще и стая... Но вслух мальчик так ничего и не сказал и постарался внешне ничем не выдать своих чувств.

После этого неприятного разговора Снейп, ощущая, что ребенок на пределе, быстро отвел его в свои покои. И вовремя. Шумно выдохнув, Поттер поднял на своего опекуна очень серьезные, правда, ставшие волчьими глаза и спросил:

— Почему директор не отпускает меня домой?

— Он считает, что так будет лучше, и так ты быстрее привыкнешь к волшебному миру, — ответил Северус, тщательно подбирая слова. Нелегко объяснять то, суть чего и сам до конца не понимаешь. Это решение Дамблдора стало неожиданным и для самого зельевара.

— Но все эти годы все было нормально! — возразил Гарри.

— Альбус, видимо, хочет, чтобы Хогвартс стал для тебя родным домом.

— Как может стать родным место, куда тебя буквально заточают, как в темницу? — фыркнул мальчик, обхватив себя за плечи.

Снейп подумал, что Поттеру нельзя отказать в логике и что директор явно недооценивает этого ребенка. Но надо как-то попытаться объяснить в чем дело...

— Понимаешь, Гарри, довольно долгое время тебя искали. Твое исчезновение от тех родственников-магглов старались не афишировать, так как именно Дамблдор был в ответе за тебя. Он настоял, что тебе лучше воспитываться вне Магического Мира, и Министерство согласилось. Но взгляды Фаджа и нашего директора расходятся по многим вопросам. Альбус опасается, что если с тобой что-то случиться, то опекунство могут передать непосредственно министру.

— Не нужно мне никакое опекунство, у меня есть отец! — буркнул Гарри.

— Да. И он тоже активно работает над вопросом придания официального статуса вашим отношениям. Так что, наверняка, со временем Дамблдора и министерство ждет неприятный сюрприз. Но им вовсе незачем это знать, понимаешь меня?

— Конечно, — кивнул Поттер, став при этом еще более мрачным. — Я же оборотень и знаю, что есть вещи, которые обсуждаются только со своими.

— Вот именно.

Мальчик шумно вздохнул. Зверь в нем, поначалу готовый от возмущения вырваться на волю, отступал назад, в подсознание. Но ему очень хотелось ощутить поддержку стаи или просто близкого существа. Правда, Гарри сомневался, что Северус обрадуется, если к нему кинутся с объятьями.

Долго наблюдая исподтишка за своим опекуном, Поттер пришел к выводу, что ему не нравятся прикосновения, от некоторых он морщится так, словно они причиняют боль. Правда, когда маленькому оборотню случалось до него дотрагиваться, Снейп воспринимал это нормально. Гарри было интересно, почему так, но спрашивать не решался.

— Ты как, взял себя в руки? — поинтересовался зельевар, по-своему расценив молчание подопечного.

— Вроде да.

— Похоже, возвращать тебя в гостиную факультета пока небезопасно. Будешь чай?

Гарри обрадовано кивнул.

Чаепитие получилось немного странным, почти в полном молчании, но это было хорошее молчание. Поттер чувствовал заботу профессора, желание утешить, выражаемое таким вот способом, и от этого становилось тепло. Почти как дома.

Когда друзья узнали, что он на Рождество остается в замке, то Гермиона посочувствовала, Рон тоже, хотя он больше обрадовался, что не придется коротать каникулы одному.

Конечно, празднично украшенный Хогвартс был великолепен. Особенно Гарри понравилась огромная ель в Большом зале и ее маленькая копия в гриффиндорской гостиной.

В раннем детстве в этот праздник Поттер всегда чувствовал себя обделенным и особенно ненужным, поэтому потом так полюбил проводить его с отцом и Тессой. И по той же причине сейчас было не по себе.

Но в рождественское утро времени для мрачных мыслей не осталось. Во-первых, спозаранку его разбудил Рон, поздравляя, а во-вторых, он же потащил его в гостиную — разбирать подарки. Гарри не думал, что там что-то есть для него, но, как выяснилось, ошибался.

Под елкой мальчика ожидала целая пирамида праздничных коробок. Конфеты от однокурсников, книга по квиддичу от Рона и Гермионы, свитер от миссис Уизли (честно говоря, Гарри очень удивился, так как лишь один раз видел ее мельком), кексы от Хагрида и еще один сверток, в котором оказалась странно переливающаяся мантия.

Накинув ее, мальчик еле сдержался от вскрика — он просто исчез.

— Ух ты, мантия-невидимка! Я и не знал, что они еще бывают! — воскликнул Рон. — От кого это?

— Не знаю, — ответил Гарри, осторожно выпутываясь из подарка.

— Смотри, тут записка!

Заглянув в пакет, Поттер в самом деле обнаружил небольшой листок бумаги. Оказывается, это подарок от Дамблдора. Вернее не совсем подарок. Когда-то мантия принадлежала Джеймсу Поттеру, так что, Гарри скорее получил наследство. Директор советовал использовать ее с умом.

— Теперь ты можешь бродить где угодно по замку! — усмехнулся Рон.

— Да тут и на двоих места хватит, — заметил мальчик.

— И еще останется.

Тут же провели испытания, и оказалось, что рыжик прав, мантия была весьма просторной. К тому же, хоть удивительный материал и сохранил прочность без каких-либо следов износа, от нее просто веяло древностью. Гарри стало интересно, откуда такой артефакт в их семье. Но не у Рона же спрашивать! Тем более, друг уже тащил в Большой зал — завтракать.

Кажется, потом Уизли задумал какую-то шалость, но у Поттера не получилось составить ему компанию, так как Снейп велел своему подопечному сразу по окончании трапезы спуститься к нему в подземелья. Рон посочувствовал, что ему даже в праздник придется терпеть учителя, но Гарри лишь отмахнулся. Его самого такая перспектива ничуть не удручала. К тому же, сегодня ведь полнолуние.

Рождеству так и не удалось пробраться в личные покои зельевара: никакой елки или украшений. Похоже, Северус не любил этот праздник. Наблюдение заставило мальчика замешкаться, но потом он все-таки достал из сумки небольшой сверток и вручил его опекуну со словами:

— Это вам, сэр. С праздником!

— Хм... — Снейп с полминуты буравил подарок взглядом, словно опасался, что тот прыгнет или взорвется, потом все же принял его. — Благодарю.

Внутри оказалась чернильница в виде фиала с крышкой, вокруг которого свернулся спящий волк. Ее Гарри прислала Тесса, когда тот признался в письме, что не знает, что подарить опекуну.

— Очень... милая вещь, — прокомментировал Северус, но голос его звучал как-то странно. — Что ж, хоть я и не слишком люблю этот праздник, но для вас у меня тоже есть подарок.

И зельевар вручил мальчику солидный том под названием «1000 базовых ингредиентов для зелий. Способы получения и свойства».

— Спасибо, сэр! — тотчас просиял Гарри.

— Надеюсь, эта книга поможет тебе систематизировать твои знания. Здесь отличные иллюстрации.

— Здорово!

Мальчик с любопытством пролистал книгу, но тут выяснилось, что в нее вложена еще одна — совсем небольшая, без труда спрятавшаяся в форзаце. А при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это и не книга вовсе. Фотоальбом. С первой страницы на Поттера смотрела рыжеволосая девушка. Она улыбалась, поправляя, выбившийся локон, на другой она уже была вместе с парнем, вызвавшим смутное узнавание, на третьей узнавались те же лица, но постарше, и с маленьким ребенком на руках.

— Это же...

— Твои родители, — сдержанно подтвердил Северус. — Лили и Джеймс Поттеры.

Зельевар даже под круциатусом не признался бы, как собирал эти колдографии в отдельный альбом. Снимков оказалось на огорчение мало. Три с Лили принадлежали ему самому, семейные колдографии удалось достать у Хагрида и Макгонагалл. К счастью, первый был слишком добродушен, а вторая очень догадлива и неболтлива.

— Спасибо! — выдохнул Гарри, не в силах оторвать глаз от снимков, стараясь как можно лучше запомнить лица родителей. — Я ведь их никогда не видел.

— Знаю. Поэтому и решил восполнить этот пробел. К сожалению, колдографии могут только бесконечно воспроизводить момент снимка, с ними не поговорить, как с портретами.

— Все равно это здорово! Моя мама была очень красивой, правда?

— Да, и очень доброй.

Гарри улыбнулся и все-таки закрыл фотоальбом. Было немного грустно, что он знал родителей только по фотографиям и рассказам других, но не настолько, чтобы впадать в отчаянье.

Мальчик хотел было расспросить Снейпа о Джеймсе и Лили, но в это самое время камин полыхнул зеленым пламенем, на что Снейп проговорил:

— А это, кажется, твой второй подарок.

— Что?

Не веря своим глазам, Поттер наблюдал, как из колдовского огня вышел Грейбек. Мальчик немедленно кинулся к нему на шею, и был без труда пойман буквально в полете.

— Здравствуй, малыш!

— Папа! Ты пришел!

— Как я мог не придти? — усмехнулся Фенрир.

— И тебя пустили? — обеспокоился мальчик. — Директор сказал мне...

— Ему вовсе не обязательно знать обо всем, — фыркнул оборотень. — И сын безусловно дороже мне, чем всякие ненормальные распоряжения, которые непонятно кому адресованы.

Гарри был невероятно рад видеть отца, и боялся даже на секунду выпустить его из рук. Они так и сели на диван в обнимку. Северус невольно улыбнулся, наблюдая эту картину, от которой веяло теплом и семейным уютом.

— Так как у вас тут дела? — поинтересовался Грейбек, поглаживая мальчика по спине. — Тебя уже все поздравили?

— Ага. Даже Дамблдор.

— Вот как? — оба взрослых сразу насторожились при этих словах.

— Да. Смотри, он передал мне вещь отца с вот этой запиской, — Гарри показал им мантию и письмо.

— Мантия-невидимка? — переспросил Северус, подозрительно трогая материал.

— Именно так она работает, — кивнул Поттер, и тут же продемонстрировал артефакт в действии.

— Хм. Любопытно, как такая ценная вещь оказалась в распоряжении Дамблдора? — спросил Грейбек. Оборотня мантией не обманешь — запах и звук все равно никуда не деваются.

— Думаю, сейчас это уже не определить, — вздохнул Снейп. — Хотя подобные артефакты принято хранить в родовых сейфах.

— Ключ от которого по какой-то непонятной причине тоже был у вашего Альбуса, — фыркнул Фенрир.

— Но теперь он у меня, — заметил Гарри.

— Да, только неизвестно, что происходило с твоим сейфом до этого. Ничего, во время летних каникул мы с тобой сходим в Гринготтс и разберемся с делами. Надеюсь, к этому времени я решу и второй важный вопрос.

— Какой, отец?

— О твоем официальном усыновлении, — улыбнулся Грейбек, потрепав мальчика по волосам.

— Это сложно? — тихо спросил Поттер.

— Нет. Во-первых, учитывая, что ты оборотень, усыновителями твоими могут быть только оборотни — это старый циркуляр министерства.

— Поэтому директор велел мне никому не говорить об этом?

— Ты у меня умный мальчик, — оскалился Фенрир. — Именно. Стоит всем об этом узнать, как сразу встанет вопрос о правомерности патроната Дамблдора над тобой все эти годы.

— А он не может помешать тебе?

— Не выйдет. Своих решений отдел опекунства и попечительства не афиширует — их связывает клятва о неразглашении. К тому же, у меня в министерстве есть... знакомые.

— Ты собираешься действовать через Малфоя? — предположил Северус.

— Да. В крайнем случае напомню ему о старых долгах.

— Отец Драко твой должник? — удивился Гарри.

— Драко?

— Да, это он, — подтвердил Снейп, и объяснил оборотню: — Отпрыск Люциуса ровесник Поттера, только они на разных факультетах.

— Тем лучше, — не очень-то по-доброму улыбнулся Фенрир. — Коул, мне показалось, или у тебя с этим мальчиком недопонимание?

— Нет, он просто чудной. Хочет дружить со мной, но иногда говорит странные вещи.

— Странные? — переспросил Грейбек.

— Не совсем. Он просто очень гордится своей фамилией и родом, и жаждет походить на отца. Иногда это приводит к казусам. Рон считает его высокомерным.

— А ты?

— Нет, хотя с ним непросто.

Оба взрослых недоверчиво посмотрели на мальчика. И если Северус думал, что Поттер, защищающий Малфоя — это нечто удивительное, то Грейбек безошибочно определил, что юный наследник древнего рода чем-то приглянулся его сыну, который дружить абы с кем не станет. Приобретенная недоверчивость помноженная на звериное чутье научили Гарри очень тщательно выбирать круг близких людей. Со временем он в этом переплюнет родителя.

— Что ж, такие связи тебе не повредят, — заключил Фенрир.

— Драко может быть полезен? — удивился Поттер.

— Он получил должное воспитание, и может научить, как вести себя в обществе. Ценный навык, учитывая, что ты не просто мой сын, но и единственный наследник древнего магического рода.

— Какого? — не понял Гарри.

— Ребенку в школе так никто и не объяснил тех базовых вещей, которые я узнал из первой же книги рода? — удивленно спросил Грейбек.

— Возможно, Макгонагалл — декан факультета Гриффиндор, не сочла это необходимым, — фыркнул Северус.

— Очень интересно! И вызывает немало вопросов, не находишь?

— Нахожу, но сам понимаешь...

— Понимаю, что директор творит престранные дела. Так вот, Коул, слушай. Твоя мать была магглорожденной, это верно. Но отец — нет. Поттеры в магическом мире не вчера появились. Этот род восходит к семье Певереллов, которым приписывают владение Дарами Смерти. Так что, роду не десятки, а сотни лет. За это время накапливается много силы и средств.

— Я видел свой сейф, в нем очень много золота, — кивнул мальчик.

— Это лишь верхушка айсберга, волчонок, — серьезно заметил Грейбек. — Главное — это магия рода, уже сейчас проявляющаяся в тебе. Да и сейф этот, уверен, не единственный.

— Но у меня больше нет ключей.

— Они и не нужны, — возразил Снейп. — Подозреваю, что то хранилище, которое ты видел — это вроде текущего счета, созданного Лили и Джеймсом для дел семьи. Основной сейф способен открыть лишь глава рода.

— То есть ты сам, когда станешь совершеннолетним, — добавил Фенрир.

— Но я ведь твой сын.

— Я и не отказываюсь. Но не по крови. Я не могу ввести тебя в свой род, так как у меня его нет. Только в стаю.

— А меня не могут лишить этого наследства из-за того, что я оборотень? — задал Гарри очень взрослый вопрос.

— Нет, — оскалился Грейбек. — Родовые законы писались задолго до эдиктов Министерства. Все-таки надо нам с тобой наведаться в Гринготтс.

— Хорошо.

— Выше нос, будущий лорд. Сегодня же праздник. Скоро стемнеет, и пойдем в лес.

— Кто-то еще придет? — тотчас встрепенулся Поттер.

— Увидишь.

Мальчик не стал настаивать, просто приготовился ждать. Его приемный отец был не из тех, кто поощряет нытье, да и ему не пять лет. Что до Северуса, то его приятно удивила такая реакция ребенка. Драко на его месте уже сидел бы и дулся и не бился бы в истерике только по той причине, что не подобает.

Наблюдать за тем, как общаются старший и младший оборотни не в зверином, а в человеческом облике, оказалось для Снейпа весьма познавательно. Выяснилось, Грейбек обладал терпением, которое почти никогда не демонстрировал в общении с волшебниками. Для Гарри он, в самом деле, был заботливым отцом. В то же время и мальчик вел себя не так, как его сверстники. Более серьезный и собранный, привыкший тщательно взвешивать свои действия, и вместе с тем отчаянно нуждающийся в тактильных контактах с отцом и теми, кого он считал «своими».

Когда наконец стемнело, вервольфы перестали себя сдерживать и превратились.

— Разве вы не должны ждать восхода луны? — поинтересовался Северус, накидывая теплую мантию.

На это Фенрир лишь ехидно усмехнулся и носом подтолкнул зельевара к выходу.

До Запретного леса они добрались никем не замеченными — почти все ученики разъехались, а преподаватели предпочитали праздновать Рождество в теплых залах, а не в сугробе, кто бы что ни говорил об их эксцентричности.

Едва зайдя под тень деревьев, Снейп тоже перевоплотился и сразу вздохнул свободнее. С мехом было куда теплее, да и с попутчиками можно было вести диалог, а не догадываться о том, что они имели в виду, по гримасам.

Уже на первой опушке Гарри обнаружил свой «сюрприз» — из-за огромного дерева к ним вышла Тесса. Ее каштановый с проседью мех был припорошен снегом, видимо, волчица давно ожидала их. Радостно взвыв, волчонок кинулся к ней, приветствуя.

Тесса чуть прикусила воспитанника за ухо, проговорив:

— Здравствуй, малыш. А ты подрос.

— Как я рад тебя видеть! — Гарри зарылся мордой в мех волчицы, едва не повалив ее в снег, но уже в следующий миг сам оказался в сугробе и счастливо дрыгал лапами, подставляя под ласку живот.

— Я тоже, Коул. Как ты здесь?

Пока они обменивались новостями, Грейбек подмигнул Снейпу и тихо сказал:

— Пока он еще совсем щенок.

— Пока?

— Волчата взрослеют быстро. Ты, может, не замечаешь, так как не знаешь, на что смотреть, но Коул уже меняется. Не только в росте, но и в самосознании. Еще пару лет — и от щенка и следа не останется. Он займет место в стае.

— Он ведь и сейчас в стае.

— Да, но детеныши вне иерархии.

— И человеческий подростковый возраст у него тоже начнется раньше? — поинтересовался Северус, пытаясь продумать свою линию поведения с молодым волком.

— Вообще-то да, но у нас не бывает таких перепадов и гормональных бурь, к тому же, дух стаи поможет. Думаю, тут проблем не будет.

Фенрир не стал уточнять, что сложности могут возникнуть скорее с молодым волком. Зачем раньше времени беспокоить? Пара лет, а может, и больше в запасе есть. А там еще неизвестно как все будет. Так к чему загадывать?

Такое празднование Рождества оказалось для Снейпа, пожалуй, самым необычным за всю жизнь. Обычно он вообще избегал подобных мероприятий, а тут... Конечно, компания подобралась более чем странная, но при этом он в ней ощущал себя почти своим.

Что до Гарри, то он был просто счастлив, наслаждаясь обществом родных и близких. Неприятные ощущения, поселившиеся в душе мальчика после разговора с директором, наконец-то развеялись, а о том, что будет дальше, сейчас думать не хотелось.

В целом рождественские каникулы прошли весело и с пользой. Гарри часто проводил вечера со Снейпом и выучил множество названий ингредиентов, а также подтянул свои знания в защите от темных искусств и по культуре волшебников. Зельевар охотно советовал книги не только по учебе, но и для досуга. Ведь Поттер был почти не знаком со сказками и художественной литературой Магического Мира. Грейбек никогда не любил эту область, а Тесса все-таки до обращения была магглой.

Помимо чтения и вечеров с опекуном, Гарри с Роном занимались исследованием замка. В этом очень помогала мантия-невидимка.

Во время одной из таких «прогулок» Поттер наткнулся на явно заброшенную комнату, посреди которой стояло огромное старое зеркало, покрытое патиной и с непонятной надписью на узорчатой раме сверху. Оно не просто привлекало к себе внимание, а притягивало, как магнит, испуская легкое ощущение древней магии.

Не сдержавшись, Гарри заглянул в зеркало и с удивлением обнаружил, что отражения нет. Он уже хотел отойти, когда по стеклянной поверхности прошла рябь и отражение появилось. Но странное. Мальчик увидел себя, но старше, в окружении волков, а за спиной стоял Снейп, положив руку ему на плечо.

Когда Поттер показал зеркало Рону, тот увидел совсем другое, а если мальчики смотрели в него вместе, то оно ничего не отражало.

Пытаясь разгадать загадку зеркала, Гарри пришел к нему снова, но на этот раз его обнаружил директор. Мальчик услышал шаги Дамблдора еще в коридоре, но просто не видел смысла прятаться, так как не считал, что делает что-то предосудительное. И все же, когда Альбус спросил, что он видит в зеркале, то Поттер предпочел сказать «семью» — не вдаваясь в подробности.

Впрочем, кажется, Дамблдора такой ответ устроил, но он прочел Гарри пространную лекцию о том, что не стоит жить пустыми мечтами и призраками прошлого, а ориентироваться на реальную жизнь. С таким напутствием мальчик был выдворен из зала, а уже на следующий день таинственное зеркало исчезло. Видимо, его спрятали в другом месте.

Поттера такой поворот событий даже не расстроил. Единственное, что он не мог понять, так это то, зачем директору было говорить про ориентирование на реальную жизнь, если до этого все только и делали, что напоминали ему о родителях.

Недолго думая, Гарри рассказал о своих сомнениях Северусу, на что тот как-то грустно усмехнулся и предложил воспринимать это как задачку на логику и попробовать решить, а потом поделиться выкладками. Поттер обещал так и сделать, и удалился.

Рассуждая в одиночестве, Снейп пришел к выводу, что Дамблдор выбрал довольно скользкий путь, если уже сейчас, будучи ребенком, Гарри ему всячески не доверяет, а директор своими действиями лишь подкрепляет сомнения. Пока Северус предпочитал не вмешиваться, насколько позволяла ситуация. Но его подопечный не был глупым и безрассудным, хоть и учился на Гриффиндоре, и мог сам сложить эту мозаику, а потом начать задавать весьма неудобные вопросы.

Похоже, приобретение приемного отца в лице Грейбека очень хорошо сказалось на личности мальчика-который-выжил. Оставалось только надеяться, что и дальше это влияние будет положительным. Вот только что будет, если опасения Дамблдора оправдаются, и у Волдеморта получится вернуться?

Поежившись при этой мысли, Северус предпочел загнать ее поглубже в подсознание. Пока рано об этом думать.

Каникулы закончились, кажется, совершенно неожиданно, и школу снова наводнили ученики. Закрутился учебный процесс, полностью поглотивший Гарри, и его опекун надеялся, что до конца года обойдется без приключений. К сожалению, надеждам не удалось сбыться.

Северус едва не поседел, когда директор сообщил ему, что его подопечный без сознания в больничном крыле, и не просто из-за детской шалости, а из-за столкновения с духом Волдеморта.

В подробностях это звучало еще ужаснее. Непонятно что двигало тремя гриффиндорцами, но они отправились искать философский камень, который Дамблдор спрятал в подвалах школы. А ведь когда еще все только затевалось, Снейп предупреждал директора, что защита просто детская. Но Альбус настаивал, желая тем самым спровоцировать пособника Темного Лорда, и не слушая доводов зельевара, что ловить такого опасного волшебника на живца в школе — не самая лучшая идея.

Так вот, на приманку клюнул не только профессор Квирелл (кто бы мог подумать, что его и завербовал Волдеморт), но и гриффиндорцы-первокурсники: Уизли, Грейнджер и Поттер. В полном составе ловушки дети пройти не смогли, и в итоге Гарри оказался с учителем ЗОТС один на один. Завладевший разумом Квирелла дух Темного лорда попытался убить мальчика, но, видимо, сработала защита Лили, и профессор был просто сожжен дотла, а Поттер до сих пор без сознания, видимо, из-за нервного перенапряжения.

Мальчик лежал в кровати такой бледный и маленький, что вся злость Северуса куда-то испарилась, оставив только беспокойство. Мадам Помфри тихо сообщила учителям, что ребенок скоро очнется, он просто пережил большое нервное потрясение. Никаких физических травм нет, разве что пара царапин, которые быстро заживут сами собой из-за природы пациента.

Видимо, маленький оборотень почувствовал приближение посетителей, или просто так совпало, но веки Гарри дрогнули, и он очень медленно открыл глаза. Все взрослые тотчас замолчали и склонились над ним.

— Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? — поинтересовалась медиведьма.

— Словно на меня слон упал, — сконфужено признался мальчик.

— Это из-за перерасхода магии и нервного потрясения, — ответила Поппи, протягивая пациенту флакон с зельем. — Вот, выпей. И в ближайшие пару дней постарайся воздержаться от волшебства.

— Хорошо, мэм.

— Я также дам рекомендации твоему опекуну насчет тех зелий, что тебе нужно будет пить неделю.

— Я изготовлю все необходимое, — сразу же согласился Северус.

— Не сомневаюсь. И не слишком утомляйте мальчика разговорами. Ему нужно больше отдыхать, чтобы восстановиться.

С этими словами мадам Помфри оставила их, так как ее ждали и другие дела. В школе училось немало детей и подростков, поэтому постоянно с кем-то что-то случалось: от разбитой коленки до неудачного (или наоборот, слишком удачного) проклятья.

— Что ж, мой мальчик, тебе довелось пережить весьма занимательное приключение! — улыбнулся директор, от чьих слов Снейп едва не поперхнулся.

— Как Рон и Гермиона? — немедленно поинтересовался Гарри. Его голос звучал хрипло.

— Не беспокойся, они в полном порядке и наверняка только и ждут разрешения навестить тебя.

— Хорошо. А профессор Квиррелл? Что с ним было вообще?

— К сожалению, им овладел дух Волдеморта, который попытался погубить тебя, но вместо этого погиб сам профессор.

— Я убил его? — почти шепотом спросил мальчик.

— Скорее это сделала твоя защита, — ответил Альбус, огладив бороду.

Северус заметил, что директор прибегает к этому жесту, когда старательно подбирает слова, пытаясь завуалировать истинное положение вещей.

— Какая защита?

— Та, которой наградила тебя мать в последний момент своей жизни. Та, благодаря которой ты выжил после самого страшного непростительного проклятья, приобретя только свой знаменитый шрам. Самоотверженный поступок Лили сделал для Волдеморта невозможным даже попытку причинить тебе вред.

— Но ведь у Темного Лорда были и последователи, — проговорил Гарри.

— Ты прав, мой мальчик. И они могут попытаться причинить тебе вред. Поэтому нужно быть очень осторожным.

— Хорошо.

— Что ж, не буду тебя пугать. Выздоравливай.

Дамблдор с улыбкой похлопал мальчика по руке и покинул палату. Поттер, наконец-то, остался наедине со своим опекуном и тут же спросил:

— Волдеморт в самом деле не может ничего мне сделать?

— Лично — вероятно, но я не стал бы сильно на это рассчитывать.

— Понятно, — смиренно кивнул Гарри, но это не спасло его от гневного вопроса Северуса:

— О чем ты вообще думал, мальчишка, ввязываясь вместе со своими друзьями в эту авантюру?

— Я не хотел, но Рон с Гермионой все равно бы пошли, они просто загорелись этой идеей. А без меня у них не было бы шансов. Я не мог оставить их в опасности.

Северус закатил глаза. Ну и как вот устраивать выволочку после таких объяснений? Похоже, у парня уже активизировался комплекс спасителя. Или это тоже волчье? Фыркнув, зельевар все-таки не удержался от возмущенного:

— Ты еще не заметил, что соседей по палате не наблюдается? Единственный пострадавший — это ты.

— Не так уж я и пострадал. Если бы не этот магический шквал... Профессор Квиррелл действительно мертв?

— Боюсь, что да.

— Я не хотел его убивать, но эта сущность, завладевшая его сознанием...

— Не вини себя, — попытался успокоить мальчика Снейп, и даже погладил его по руке. — Ты сделал то, что было необходимо.

— Знаю. Отец учил меня защищаться. Только это оказалось нелегко.

— Такие вещи и не должны быть легкими.

— Наверное. Но отец всегда защищает своих, не колеблясь.

— Он — вожак стаи, а ты еще щенок. Неосмотрительный, к тому же. Да и встреча с Темным Лордом, пусть и лишь его духом, способна обескуражить кого угодно.

— Он был странным, словно не до конца понимал, что происходит. И я не уверен, что Волдеморт хотел убить меня. Он приказал Квирреллу только дотронуться, а тот сразу же вспыхнул.

— Хм...

Версия Гарри не походила на описание событий директором, но мальчик ждал хоть какой-то реакции на свои слова, поэтому Северус сказал:

— Если тебе и есть за что винить себя, так это только за то, что пошел на поводу у своих друзей, а не за произошедшее потом. И впредь в подобных ситуациях тебе нужно непременно сообщать взрослым, а не подвергать себя риску.

— Да, сэр, — кивнул Гарри, а потом едва слышно спросил: — Вы во мне разочаровались?

— Нет, — почти незаметно улыбнулся Снейп. — Но ты заставил меня сильно поволноваться.

— Простите, сэр.

— Я лишь надеюсь, что в следующий раз ты будешь осмотрительнее. Просто чудо, что Пушок вас не разорвал!

— Не смог бы, — возразил Поттер. — Он же все-таки пес, пусть и необычный.

— И что?

— Собаки боятся оборотней. Мы опаснее.

Сложно представить, что мальчик ростом метр с кепкой мог испугать такую огромную зверюгу, но Северус удержался от комментариев, лишь кивнул, а потом сказал:

— Ладно, отдыхай.

— Но я совсем не хочу спать!

— Скоро захочешь — зелье подействует. А в твоем состоянии сон — лучшее лекарство.

Словно в подтверждение слов профессора, Гарри зевнул. Снейп улыбнулся, поправил одеяло подопечному и покинул больничное крыло. Он бы остался, но завтра начинались экзамены, а в связи с ними появлялась куча дел.

Когда Поттер проснулся, то обнаружил, что его тумбочка вся заставлена всевозможными сладостями от сокурсников, а возле кровати, как два воробышка на жердочке, застыли Рон и Гермиона. Только опасение за здоровье Гарри удержало друзей от того, чтобы кинуться ему на шею.

Они наперебой принялись рассказывать, что весь Гриффиндор, а может, и школа, восхищены их поступком, и как они рады, что с Гарри все в порядке, и прочее-прочее. Мальчик теперь понял своего опекуна — друзья, кажется, совершенно не осознавали, какой опасности подвергались и что все могло закончиться вовсе не так радужно. Для них это было просто занятное приключение.

С одной стороны Поттера очень огорчало, что Рон и Гермиона оказались так недальновидны, а с другой хотелось, чтобы они подольше сохранили такую детскую невинность. Сам-то Гарри знал, как оно бывает на самом деле, и ему не требовалось объяснять, что жизнь — это не пикник на лужайке.

Молодой оборотень пообещал сам себе и впредь стараться защитить друзей, раз так вышло, что он сильнее. Узнай об этом Грейбек, непременно сказал бы, что волчонок собирает свою стаю.

Из больничного крыла мадам Помфри выпустила своего пациента лишь перед самыми экзаменами, поэтому Гарри пришлось готовиться особенно интенсивно. Он закопался в учебники пуще Гермионы и, кажется, начал осознавать происходящее вокруг только во время прощального пира, где подводили итоги по очкам факультета.

Поттер невероятно удивился, что вместо наказания за их выходку директор присудил каждому по полсотни баллов, так что в итоге Гриффиндор занял первое место. Мальчик даже спросил бы у опекуна, что это значит, но все мысли занимал предстоящий отъезд домой.

Глава 9

До поезда Гарри проводил Хагрид. Они все-таки успели сдружиться с этим неуклюжим и в чем-то совсем наивным полувеликаном. Правда, тот пару раз делал какие-то непонятные намеки, что мальчик может теперь не опасаться опекунов, ведь они магглы и не знают, что ему нельзя колдовать летом, но Поттер предпочел просто пожать плечами. Он свято хранил тайну о том, кто приходится его приемным отцом.

По-настоящему парень переживал лишь об одном, что не успел как следует попрощаться с Северусом. Слишком суетливыми получились последние дни. Но Гарри пообещал себе написать письмо опекуну, как только окажется дома. К тому же, возможно, профессор согласится посетить его в день рождения.

Едва Хогвартс-экспресс прибыл на вокзал Кингс Кросс, Поттер быстро попрощался с друзьями и кинулся к выходу. Толпа встречающих и провожающих волшебников затянула его в водоворот, мгновенно отделив от сокурсников, но это нисколько не испугало мальчика. Медленно, но упорно он продвигался в нужную сторону. Обоняние, пусть и несколько притупленное от сонма запахов, безошибочно вело его к встречающему. Вернее, встречающей.

Тесса стояла чуть в стороне от основного потока людей и ласково улыбалась воспитаннику, понимая, что тот сможет ее найти при любых условиях. Обняв ребенка, волчица проговорила:

— С возвращением! Идем, я уже купила билеты на наш поезд.

— Здорово! Он скоро?

— Через четверть часа, поэтому лучше поторопиться.

— Да, конечно, — Гарри не терпелось как можно быстрее оказаться дома.

Разумеется, они успели на поезд, и почти всю дорогу мальчик рассказывал Тессе о школе, о том, как здорово колдовать и как жаль, что нельзя этого делать в каникулы, стараясь, конечно, не называть особо вещи своими именами, чтобы не привлечь внимания магглов.

— Даже несмотря на этот запрет, думаю, тебе не придется скучать летом, — мягко улыбнулась женщина.

— Конечно! Мне так не хватало дома!

— А нам всем — тебя.

— И папе?

— Ему в первую очередь, — кивнула Тесса, и добавила заговорщическим тоном: — Как бы он ни делал вид, что это не так.

Гарри понимающе хихикнул и снова подумал, как же ему повезло с приемным отцом.

Фенрир встретил их прямо на станции, тем самым подтверждая слова волчицы. С радостным воплем мальчик повис на его шее. Грейбек выдал свою фирменную улыбку-оскал, легко подхватывая парня, и сказал:

— С возвращением, мой маленький волшебник.

— Здравствуй, пап!

— Соскучился по дому?

Гарри потупился, тихо выдав:

— Да.

— Тогда идем. Кстати, твоя сова уже прилетела.

— Здорово!

Оказавшись в своей комнате, Поттер понял, что слишком долго тут не был. Поначалу все казалось даже каким-то непривычным, но только поначалу. Здесь пахло домом.

Счастливо вздохнув, Гарри рухнул на кровать и зарылся носом в покрывало, только сейчас осознав, насколько давила на него обстановка общей гриффиндорской спальни. Это постоянное напряжение зверя от чужих запахов. Да, это были друзья и приятели, но не свои. Здесь же наконец-то ощущалось спокойствие, и можно больше не прятать свою суть.

Вечером Тесса устроила настоящий праздничный ужин в честь возвращения Коула, на который были приглашены все те, по кому мальчик так соскучился за время учебы: и Грегор, и Гидеон, и его молодые друзья Лео и Сара, и, конечно же, сам Грейбек. Поттер рассказывал о школе и выслушивал местные новости, заодно договорился с юными оборотнями о совместной прогулке.

В итоге разошлись все очень поздно, но Гарри был невероятно доволен встречей. Его и впрямь ждали, и не кто-то там, а семья.

А на следующий день отец с самого завтрака забрал Коула с собой в лес, и по дороге у них состоялся серьезный разговор. Конечно, Фенрир узнал о происшествии с профессором Квирреллом — Северус рассказал ему эту историю сразу же, но оборотень желал узнать подробности от самого Гарри.

Поначалу Грейбек строго напомнил сыну, что тот не должен вестись на подначки друзей, это не делает чести наследнику вожака, но потом, услышав, что Коул ввязался во все это только из-за того, что желал защитить Рона и Гермиону, куда лучше них осознавая опасность, Фенрир смягчился и сказал:

— Что ж, в таком случае я не разочаровался в тебе. Друзья много значат в нашей жизни. Но необходимо уметь различать настоящих друзей от тех, кто просто хочет воспользоваться тобой.

— Ага, — кивнул мальчик. — Только иногда это сложно, даже если можешь чувствовать ложь.

— Не спорю.

— Ты правда не сердишься на меня?

— Правда, — усмехнулся Грейбек, потрепав Коула по волосам. — Или я еще чего-то не знаю?

— Я вроде обо всем писал, — задумался Поттер. — Хотя директор меня иногда настораживает.

— Чем же? — взгляд оборотня сделался серьезным.

— Он как бы искренне заботится обо мне, но, по-моему, порой он имеет в виду совсем не то, о чем говорит.

— Дамблдор известен своими манипуляциями с людьми, поэтому чаще доверяй своей интуиции, волчонок. Не подпускай его слишком близко, фигурально выражаясь.

— Хорошо. Но я не совсем понимаю, чего директор хочет добиться.

— Его действия сложно предугадать, но, подозреваю, что Альбус пытается сделать из тебя эдакий символ, героя магического мира, а также запасное оружие. На случай возвращения Волдеморта.

Последнюю фразу Грейбек произнес очень сухо. Коул знал, насколько неприятная эта тема для отца, поэтому прижался к нему и взял за руку, и все-таки произнес вслух то, что его беспокоило:

— Я же только ребенок.

Фенрир не стал озвучивать, что в юном возрасте многие весьма внушаемы, и если б все оставалось как есть, и Гарри попал в Хогвартс прямо от своих маггловских родственников, то сейчас воспринимал бы Дамблдора как спасителя, открывшего удивительный и сказочный мир. Но подобные откровения сейчас могли плохо сказаться на ребенке, поэтому оборотень сказал:

— Да. И не забывай об этом. Что же до мотивов Альбуса, то давай вернемся к их более подробному разбору через пару лет, когда ты станешь полноправным членом стаи. Тебе будет легче все понять.

— Хорошо, пап.

— Но все равно держи ушки на макушке. И учись мыслить логически. Кстати, в этом тебе может хорошо помочь Северус. По-моему, он само воплощение логики.

— Ага. С ним интересно, хоть профессор иногда и старается казаться строже, чем есть на самом деле.

— Вот как, — усмехнулся Грейбек, и как бы между прочим поинтересовался: — А тебя это не настораживает?

— Нет, а должно?

— Как сам считаешь?

— Мне кажется, Северус просто не любит, чтобы все догадывались, что он на самом деле думает. А иногда очень похоже на защитную реакцию. Он же не пытается принуждать меня к чему-то этим способом.

— Ты повзрослел и научился рассуждать, — довольно отметил Фенрир, приобняв мальчика за плечи. А сам подумал о том, как все похоже развивается. Они с Томом тоже почти с самого начала отлично понимали друг друга. Снейп же, хочет он того или нет, но постепенно привязывается к Коулу. Остается только наблюдать, во что это выльется со временем.

— Пап? — вывел оборотня из задумчивости вопрос сына.

— Да, малыш?

— А я могу писать друзьям из дома?

— Друзьям? Да, можешь. Только не раскрывай моего имени.

— Хорошо, — счастливо улыбнулся Коул.

— Я рад, что ты завел знакомства вне стаи, среди волшебников. Это может помочь тебе в будущем.

Мальчик согласно кивнул, но Грейбек понимал, что он вряд ли руководствовался выгодой при выборе друзей. Слишком большое и благородное сердце было у его сына. Удивительно, учитывая его детство у магглов, но факт.

Гарри откровенно наслаждался каникулами и домашней обстановкой, хотя отец и не давал ему особенно расслабляться, настояв на возвращении к прежнему темпу тренировок, к тому же он медленно, но верно обучал наследника специфике ведения дел стаи. Мальчик не привык бездельничать, поэтому жадно впитывал знания, да и все эти занятия означали, что он ежедневно несколько часов проводил в родительском обществе.

Уже в первые дни Грейбек понял, что Хогвартс делает из Коула хорошего мага, но при этом откидывает на шаг назад в плане способностей оборотня. Поэтому лучше обновлять умения не только во время каникул, но и в полнолуния.

В обычных условиях можно было бы не придавать подготовке мальчика такого значения, пока тот не повзрослеет, но Фенрир имел на него большие планы и видел немалый потенциал. Поэтому лучше, если Коул сразу займет место альфы в стае, а для этого надо поработать.

Был еще один момент, из-за которого Грейбек предпочитал лично натаскивать сына — это тот ажиотаж, который царил вокруг Гарри Поттера и всячески подогревался Дамблдором. Действия директора вообще вызывали у оборотня много подозрений. Честно говоря, присутствовало еще и злорадство. Очень уж хотелось увидеть лицо Альбуса, когда он поймет, как сильно ошибался насчет мальчика-который-выжил.

Фенрир искренне привязался к Коулу и полюбил его, но это нисколько не отменяло сладость мести.

Неудивительно, что при столь насыщенных каникулах время летело совершенно незаметно. Кажется, Гарри и оглянуться не успел, как наступил его день рождения. Праздновать решили в семейном кругу. Поттер хотел было пригласить Снейпа, но почему-то не решился попросить об этом отца.

И все-таки без профессора зельеварения в этот день не обошлось. От него прилетела целая стая сов с пакетами. Короткая записка гласила, что Северус вынужден переправить подарки гриффиндорскому герою от друзей. Такой сухой текст мог бы обидеть именинника, если б среди свертков он не обнаружил один совсем небольшой, с зеленой ленточкой и карточкой с поздравлениями от самого Снейпа. Тот подарил подопечному очередную редкую и полезную книгу по зельям.

Грейбек улыбнулся, разглядев подарок, и сказал:

— Похоже, Северус всерьез решил сделать из тебя зельевара.

— Это интересно, — застенчиво проговорил Гарри.

— Раз так — ничего не имею против. Нужная профессия в магическом мире.

— Правда?

— Конечно. Мастера зелий всегда востребованы и довольно независимы, — объяснил Фенрир. — Но более подробно об особенностях профессии тебе лучше спросить у самого Снейпа.

Грейбек не стал озвучивать, что его всегда удивляло, почему Северус, с такими-то талантами, прозябает школьным учителем, а не откроет собственную лабораторию. Оборотень нутром чуял, что есть какая-то личная причина такого выбора, и эта причина наверняка ведет к директору школы.

Пусть и без школьных друзей, но Гарри прекрасно отпраздновал свое двенадцатилетие. Его до сих пор невероятно восхищало и радовало внимание других к этому событию. Пожалуй, самое яркое подтверждение того, что он больше не никому не нужный сирота, а любимый сын.

Буквально через неделю после дня рождения Поттеру вместе с письмом от Рона пришло приглашение и от миссис Уизли погостить у них последнюю неделю каникул.

— Зачем это? — удивленно спросил Гарри у отца, передавая ему приглашение.

— Гостеприимство и радушие, я думаю. Насколько я знаю, Уизли в свое время дружили с твоими родителями. К тому же, ты познакомился с некоторыми их сыновьями, так что не удивительно, что они хотят узнать тебя получше.

— А, понятно.

— Ты сам как, хочешь поехать к ним?

— Не знаю. Это было бы... любопытно, — растерянно протянул мальчик. С одной стороны, ему хотелось навестить Рона и узнать, как живут магические семьи, а с другой дома ему тоже было очень хорошо.

— Тогда езжай. Это может быть важным опытом для тебя.

— А ты не обидишься?

— За что? — удивился Грейбек. — Ты же не сбежал тайно.

— Но как же подготовка к школе?

— Список необходимого найдет тебя и там, а деньги я тебе дам. Думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы справиться с покупкой школьных принадлежностей, пусть даже и в сопровождении миссис Уизли.

— Спасибо, папа!

— Не за что.

Перед тем, как отправить сына к Уизли, Фенрир выполнил свое давнее обещание посетить вместе с ним Гринготтс. На этот раз гоблины были еще более услужливы, чем в прошлый визит. По первой же просьбе перед оборотнями появился Крюкохват, готовый оказать любое содействие в финансовых делах.

Оказавшись возле сейфа Поттеров, Грейбек спросил у гоблина:

— Можем мы ознакомиться с историей обращений к этому хранилищу за последние двенадцать лет? Нас особенно интересует, кто, когда и зачем.

— Да, конечно. Вы ведь являетесь законным представителем мистера Поттера? — кажется, Крюкохват спросил это только для проформы, так как уже знал ответ.

— Истинно так, — кивнул Фенрир. — Он мой приемный сын. Вот заверенный Министерством документ.

— Благодарю, — гоблин дотронулся до пергамента, и тот на секунду замерцал голубоватым светом. — Теперь у нас хранится копия, и вы можете получить ограниченный доступ к сейфу и информации о нем.

Список получился не таким уж большим. После родителей Гарри в сейф раз шесть заглядывал Дамблдор. Не за деньгами, а за артефактами.

— Видите, — пояснил Крюкохват, — прежний опекун мистера Поттера несколько раз искал артефакты. Два он забрал, а остальные находятся в фамильном хранилище главы рода, куда у него доступа не было.

— А можно как-то вернуть эти артефакты?

— Конечно, раз Дамблдор утратил право попечительства, то самому Поттеру просто достаточно пожелать, чтобы они вернулись.

— У меня есть еще один сейф? — удивился Гарри.

— Да, это хранилище рода Поттеров. А так как вы являетесь его главой, то оно ваше. Но принять на себя обязанности лорда вы можете только по достижении пятнадцати лет.

— Разве совершеннолетие не наступает в семнадцать? — уточнил Грейбек.

— Обычно да, но так как молодой лорд не получил должного воспитания и является единственным законным наследником, то может принять титул раньше, — охотно пояснил гоблин.

— И я буду считаться полностью взрослым? — спросил Поттер, очень заинтересовавшись таким положением дел.

— Абсолютно, — кивнул Крюкохват. — Однако это не только права, но и обязанности. Если мне будет позволено, я бы рекомендовал вам попросить о консультации кого-либо из глав магических семей.

— Я никого не знаю, — вздохнул Гарри.

— Не беспокойся, я позабочусь об этом, — Фенрир положил руку на плечо сына. — Правильно ли я понял, что поиски вовсе не обязательно производить немедленно?

— Конечно, мистер Грейбек, — согласился гоблин. — Но все же лучше не слишком затягивать.

— Я понял вас. Благодарю.

— Это честь для меня. Будут какие-либо распоряжения относительно сейфа?

Гарри переглянулся со своим отцом, и тот сказал:

— Пожалуй, только одно: отменить все предыдущие допуски к сейфам Поттеров. Одобрять только те, которые подтвердит сам Гарри.

— Весьма разумно. Можете не сомневаться, так оно и будет. Наш банк — самый надежный в Магическом Мире.

На этом и распрощались. Из Гринготтса Фенрир вышел очень серьезным, если не сказать помрачневшим. Коул даже некоторое время опасался его дергать, но минут через пять все-таки не выдержал и спросил:

— Тебя что-то расстроило?

— Нет, скорее заставило задуматься, — оскалился Грейбек. — Слишком много странностей относительно опекунства над тобой сразу после гибели родителей. Похоже, Дамблдор влез туда, где и без него было тесно, но при этом сумел растолкать всех.

— Я не совсем понимаю, о чем ты, отец.

— Нестрашно. Я сам еще не до конца понял. Тут так просто не разберешься, и оставь пока это дело взрослым, хорошо?

— Как скажешь, отец, — робко улыбнулся Гарри. Эта просьба не обижала его, скорее доказывала, что рядом есть тот, кто решит все его проблемы. Отчего на душе становилось тепло.

Когда Гарри появился на пороге Норы, то удивился дважды. В первый раз, когда увидел покосившийся домик со множеством пристроек, а во второй, когда встретился с самими обитателями жилища. У родителей Рона был такой вид, словно они до конца не верили в его появление и собирались нестись и вытаскивать надежду магического мира из каких-нибудь застенков.

Неловкая пауза закончилась тем, что Молли Уизли всплеснула руками и поспешно обняла гостя, приглашая в дом.

— Добро пожаловать в Нору! — воскликнул Рон.

— Мы рады, что ты все-таки вырвался сюда! — хором вторили близнецы.

— Но кто тебя аппарировал к нам? Снейп? — поинтересовался мистер Уизли.

На это Гарри лишь неопределенно кивнул, воспользовавшись суматохой, так как каждый из большого рыжего семейства жаждал поприветствовать его лично.

— Понятно, — кивнул Артур, и тихо добавил: — Жаль, что не зашел. Впрочем, неудивительно.

— Идем, я покажу, где ты будешь спать, — Рон уже тянул Поттера за собой вверх по лестнице. Мальчик с радостью последовал за другом, воспользовавшись этим шансом хоть немного отдалиться от суеты.

Грейбек не любил суеты не по делу и сына всячески приучал к порядку, поэтому подобная обстановка в семье Уизли очень удивила Гарри. Слишком много звуков, запахов, людей. Рон что-то говорил о том, что на время каникул в Нору вернулись старшие братья. Кажется, их звали Билл и Чарли.

После шумного приветствия комната Рона казалась просто кельей отшельника. Рыжему явно было неловко за обстановку и беспорядок, поэтому он почти виновато пробормотал:

— Не дворец, конечно, но живем.

— Все хорошо, — поспешил успокоить друга Гарри. — Просто я не знал, что вас так много!

— Это точно.

— И все рыжие?

— Кажется, да, — рассмеялся Рон.

Жить с семейством Уизли оказалось для Поттера невероятно странным. Их был целый клан, но какой-то абсолютно хаотичный, хотя Молли постоянно пыталась создать порядок или хотя бы призвать к нему. Для выросшего в стае Гарри многие вещи казались просто немыслимыми, но Артур с супругой чаще всего лишь пожимали плечами, мол, дети есть дети.

Конечно, Поттер и не думал лезть со своим уставом в чужой монастырь, он просто старался быть максимально вежливым и не позволял втягивать себя в авантюры, которыми особенно славились близнецы.

В Норе юный оборотень еще и обзавелся фанатом. Вернее фанаткой. Почти всегда он ощущал спиной взгляд Джинни, но стоило обернуться, как девочка тут же делала вид, что спешит по какому-либо делу, не желая ничего объяснять.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Рон. — Она все лето только о тебе и говорила. Уж не знаю, что будет дальше. Она ведь в этом году тоже в Хогвартс поступает.

На это Гарри лишь стоически вздохнул, надеясь, что чутье поможет ему избежать нежелательных контактов.

К концу визита Поттер готов был уже на стенку лезть, хоть старательно делал вид, что все нормально. Очень хотелось домой, в стаю. От столь тесной концентрации людей постоянно свербело в носу и хотелось убежать, чтобы хоть немного побыть одному. А он еще жаловался, что в Хогвартсе слишком людно! Там был хотя бы полог над кроватью.

И все-таки Гарри с честью прошел это испытание, хотя едва сдержал облегченный вздох, когда совы принесли письма из Хогвартса. На следующий же день все семейство, ну, и Поттер, конечно же, отправились на Косую аллею за всем, что пригодится в учебном году.

Все прошло бы хорошо, если б не встреча с четой Малфоев в книжном магазине. Гарри впервые видел Люциуса. Оказалось, что Драко очень похож на него, хотя отец выглядел куда более холеным и полным достоинства. Настоящий лорд. Правда, впечатление немного испортило то, как он сцепился с Артуром по какому-то непонятному поводу. Кажется, что-то по работе.

Драко страдальчески вздохнул и перемигнулся с Поттером, и тут же, словно спохватившись, принял гордый вид. Впрочем, промах Малфоя-младшего остался незамеченным, так как именно в этот момент старший увидел знаменитого мальчика-который-выжил. Окинув Гарри внимательным взглядом, Люциус проговорил:

— В кои-то веки семейство Уизли можно увидеть в приличной компании. Судя по знаменитому шраму, Гарри Поттер, я полагаю?

— Да, сэр. Здравствуйте, мистер Малфой.

На это Люциус кивнул и сказал старшему Уизли:

— Увидимся в министерстве, Артур. Идем, Драко.

— Увидимся в школе, — только и успел обронить юный слизеринец, иначе просто не поспел бы за отцом, сохраняя при этом аристократическую неторопливость.

— Напыщенный индюк! — фыркнула ему вслед Молли, и почти тотчас восторженно воскликнула: — Смотрите! Это же профессор Локонс!

Посмотрев в указанную сторону, Гарри подумал, что этот маг куда больше заслуживает эпитета «напыщенный индюк», чем Малфой-старший, к тому же от него неприятно пахло удушающе-приторным парфюмом, от чего немедленно захотелось чихнуть.

— Чего это ты такой любезный с этими слизеринскими змеями? — тихо фыркнул в ухо Поттеру Рон.

— Я просто вежливый, — возразил Гарри.

— Хм... — рыжик стушевался, не зная, что возразить. Видимо, вспомнил, как мать не раз его шпыняла из-за промахов с этой самой вежливостью.

К сожалению, дорога в Хогвартс тоже не обошлась без приключений. Все началось с того, что проход на платформу 9&frac34; их с Роном просто не пропустил. Мальчишки себе едва лбы не порасшибали в попытке пройти, но добились этим только ненужного внимания магглов.

В обычных условиях Гарри обратился бы за помощью к полицейскому или взрослому магу, но на платформе все так старательно делали вид, что не имеют к волшебству ни малейшего отношения, что парень растерялся. Единственное, что они смогли придумать на пару с Роном — так это вернуться к волшебному фордику. Уизли использовал все свои немногочисленные знания в вождении, и вот они уже взмыли на автомобиле в воздух.

Поездочка получилась та еще. Поттер понял, что хоть и любит летать, но явно не таким способом! Просто чудо, что их не размазало по железнодорожному мосту или они не попали под сам Хогвартс-экспресс и все-таки дотянули до школы. Там удача все-таки отвернулась от них. Дракучая ива не потерпела столкновения с машиной и едва не превратила ее в лепешку вместе с пассажирами.

Спасением мальчиков стал профессор Снейп. Ему удалось усмирить волшебное дерево, он велел еще не оправившимся от шока ученикам следовать за ним в замок. Кажется, зельевар был в бешенстве. Но Гарри также чуял беспокойство опекуна, поэтому переживал меньше друга.

В своем кабинете Северус разразился продолжительной гневной тирадой, обвиняя мальчишек в тупоголовости, неосмотрительности, нарушении статута секретности, а также нанесении повреждений редкому представителю магической флоры.

Под конец этой отповеди Рон был уверен, что их немедленно исключат и отправят назад, но профессор сказал совсем другое:

— Мистер Уизли, сейчас вы немедленно отправитесь к своему декану и честно, как на духу, расскажете о своей выходке. Пусть она назначит вам обоим то наказание, какое сочтет нужным. Вы поняли меня?

— Да, сэр.

— Ступайте. А вы, Поттер, останьтесь.

Рон встревожено переглянулся с другом, но поспешил сделать, как сказали, и покинул кабинет. Снейп фыркнул ему вслед, потом перевел взгляд на Гарри и устало вздохнул:

— Вы оба, что, совсем ополоумели? Или это такой изощренный способ покончить с собой?

— Нет, сэр, — Поттер смущенно переступил с ноги на ногу. Ему действительно было стыдно за то, что он заставил своего опекуна волноваться. — Так получилось по стечению обстоятельств. Я просто не знал, как следует поступить, а Рон предложил полететь на автомобиле.

— Так, давай сначала и по порядку! — велел Северус, сжав пальцами виски. — Что конкретно произошло?

Глубоко вздохнув, словно собираясь с силами, Гарри рассказал всю историю с платформой, как она не пустила их к поезду и что из этого вышло. Когда мальчик закончил, зельевар переспросил:

— Ты уверен, что все было именно так?

— Да я готов поклясться!

— Не нужно. Просто, понимаешь ли, Гарри, нельзя заблокировать для магов путь на платформу. Только для кого-то конкретного.

— Но зачем кому-то не пускать меня в Хогвартс?

— Очень хороший вопрос! Вот только, к сожалению, пока без ответа. Даже если допустить, что это было какое-то фатальное совпадение, во что верится с трудом, советую соблюдать максимальную осторожность.

— Даже здесь может быть опасно?

— Лучше быть готовым ко всему, — посоветовал Северус. — Если заметишь что-то странное — немедленно скажи мне, а не бросайся в омут с головой. Ты понял меня?

— Да, сэр, — кивнул Гарри. — Вы сообщите моему отцу о случившемся?

— Непременно. Ведь это может быть атака и против него. К тому же, лучше, если мы будем работать в одном направлении. Или ты хотел скрыть такое событие?

— Нет, сэр. Я знаю, что виноват.

Подобная сознательность радовала Снейпа, но он вовсе не собирался демонстрировать свои чувства. Сохраняя суровое выражение лица, зельевар сказал:

— Как бы там ни было, но твоя вина меньше, чем мне казалось вначале. Пусть меру наказания выбирает твой декан. Тем более, она уже идет сюда.

Минерва Макгонагалл ворвалась в кабинет с таким видом, будто здесь, как минимум, пытали одного из ее львят. Увидев, что Гарри и Северус вполне себе мирно беседуют, она ненадолго стушевалась, но быстро взяла себя в руки и спросила:

— Мистер Поттер, то, что поведал мне мистер Уизли, правда?

— Ну... думаю, да, мэм.

— Это же полное безумие!

— Об этом я и говорил, — фыркнул Снейп. Поттер заметил, что в глазах опекуна искрится смешок.

— Две недели отработок! А сейчас, мистер Поттер, немедленно ступайте в Большой зал. Ужин уже подали.

Гарри кивнул и поспешил ретироваться. Этот учебный год начинался весьма странно!

То, как мальчики попали в школу, по старой доброй традиции очень быстро стало известно всем. И дело даже не в болтливости участников или профессоров, а в том, что уже на следующий день Рон прямо за завтраком получил вопиллер от матери.

Гарри тоже получил письмо из дома. Грейбек относя к произошедшему куда как спокойнее. Никаких обвинений, только призыв быть осторожнее и заверения, что близкие постараются найти виновника в случившемся. Поттеру не нужны были дополнительные объяснения, что под «близкими» имеется в виду стая.

И все-таки от отработок провинившихся гриффиндорцев никто не освобождал. Гарри вынужден был помогать после уроков новому профессору по защите от темных сил. Этому напыщенному петуху, как про себя называл его юный оборотень. Локонс приторно-сладко пах, так же говорил, написал кучу популярных книг, но при этом, кажется, терялся в самых простых заклинаниях. Причем помощь заключалась в упаковке в конверты подписанных фотографий для фанатов. При этом сам профессор беспрестанно шутил, что герой помогает герою, и нес прочую чушь относительно репутации мальчика-который-выжил.

Когда Гарри, наконец-то, был отпущен, то у него настолько болела голова и свербело в носу, что он даже не сразу заметил подозрительные звуки. А они все нарастали, пока не превратились в шипящую речь:

— Иди... иди ко мне... дай мне схватить тебя... разорвать... убить...

Мальчик остановился, как вкопанный, и прислушался. Фраза повторилась, но как-то очень неясно, будто через толстую стену. При этом ощущался только шипящий голос и все. Принюхавшись, Гарри ощутил очень-очень неясный змеиный запах. Определить, откуда он — не получилось, так как в коридор как раз свернула группа учеников, заглушив собой все.

Все это не слишком-то испугало Поттера. Сопоставив то, что узнал, он решил, что просто подслушал какую-то охотящуюся змею.

Но спустя пару дней Гарри, возвращаясь с очередной отработки, услышал этот голос снова. На сей раз его обладатель находился явно ближе. Мальчик решил найти источник и последовал по коридору, как вдруг столкнулся с повешенной за хвост абсолютно неподвижной кошкой Филча, рядом с которой красовалась кровавая надпись: «Тайная комната снова открыта. Трепещите, враги наследника!»

Инстинкт оборотня вопил о том, что надо немедленно оказаться как можно дальше отсюда, но прислушаться к нему Гарри не успел. С одной стороны коридора вылетели, едва не сбивая друг друга с ног, Рон и Гермиона, а с другой показался Филч.

Едва увидев свою любимицу, завхоз немедленно поднял тревогу, схватив Поттера за шиворот и обвиняя во всех возможных грехах и в убиении миссис Норрис в частности. Мальчику больших трудов стоило держать себя в руках и не вцепиться в горло обидчика. Волк в нем просто взвился. От надвигающейся трагедии спасло лишь то, что на шум прибежали учителя во главе с Дамблдором.

Даже несмотря на обстоятельства Гарри заметил, каким серьезным и ошеломленным стало лицо директора. А потом еще странный взгляд, обращенный на учеников.

— Неужели это правда, Альбус? — сухо спросила Макгонагалл, едва заметно кивнув в сторону надписи.

— Похоже, что так, Минерва.

— Они убили мою кошку! — возопил Филч.

— Она не мертва, — холодно заметил Северус. — На нее словно наложили заклятье окаменения. Кстати, а где наш профессор по защите? Это как раз по его профилю.

— Кому здесь нужна была моя помощь? — Локонс появился, как всегда приторно-сияющий, и Гарри инстинктивно встал поближе к своему опекуну.

Впрочем, Златопуст, как обычно, наговорил всякой чуши. Благо хоть сказал, что Поттер никак не мог навредить миссис Норрис, так как буквально пять минут назад был отпущен с отработки. Гермиона тут же заявила, что они как раз искали друга. Гарри в очередной раз поразился, как девочка могла беззастенчиво врать, когда это было необходимо.

Дамблдор покачал головой, и велел всем ученикам (а уже успели набежать представители едва ли не всех факультетов) немедленно отправляться в спальни. Всем, кроме Гарри. На что мальчик обреченно вздохнул.

К счастью, директор расспрашивал не очень долго. Пришлось только повторить, как он обнаружил надпись и кошку, и все. Альбус покачал головой, произнес пространную тираду о великих испытаниях и ответственности, а потом взял Локонса под локоть и повел в свой кабинет. Гарри переглянулся с опекуном и облегченно вздохнул.

— Идемте, я провожу вас, — фактически велел Северус, положив ладонь на плечо мальчика, тот был только рад покинуть злосчастный коридор.

Конечно же, «проводы» случились через слизеринские подземелья, а если точнее, то через личные покои профессора Снейпа. Велев мальчику сесть на диван, мужчина сказал:

— На ужин ты, определенно, опоздал. Поэтому могу предложить чай.

— Спасибо, сэр! — тепло улыбнулся Гарри. И его улыбка стала еще шире, когда выяснилось, что к чаю прилагались сэндвичи с сыром и ветчиной.

Быстро поняв, что подопечный весьма равнодушен к сладкому, Северус с удовольствием поддерживал это положение вещей. Эдакая своеобразная месть одному чрезвычайно любопытному старику.

Когда мальчик утолил первый голод, зельевар спросил:

— Так что же все-таки произошло в том коридоре?

— Я же уже рассказывал.

— Да, но было ли что-то такое, что заметил только ты?

— Хм. Да, голос. Но я подумал, что он принадлежит обычной голодной змее.

— То есть голос звучал на серпентарго?

— Думаю, да. Я так и не увидел его источника. Он был будто за стенкой. Но пахло змеей.

— Хм.

— Сэр, а что это за Тайная комната? И наследник чего?

Снейп задумался, стоит ли говорить, но обманывать и путать подопечного не хотелось, поэтому он начал рассказ:

— Это давняя история, произошедшая более пятидесяти лет назад. Хотя легенда восходит еще ко временам основателей.

— Которые создали Хогвартс?

— Да. Говорят, Салазар Слизерин рассорился с другими на почве критериев отбора учеников, и в результате покинул Хогвартс. Но пошли слухи, что перед своим уходом он сделал в замке потайную комнату, и наложил на нее печать. Открыть Тайную Комнату может только наследник Слизерина, который освободит заключенный в ней ужас.

— Ужас?

— Думаю, речь шла о каком-то чудовище, которое подчинится только наследнику, чтобы тот мог выгнать из школы тех, кто, якобы, недостоин учиться волшебству. Хотя школу несколько раз обследовали сверху донизу и ничего похожего не обнаружили. До того случая полвека назад.

— А что за случай?

— Считается, что Тайная Комната все-таки была открыта, а чудовище выпущено на свободу. В результате погибла ученица.

— И кто же оказался наследником?

— Подозревали Хагрида, за что, собственно, и сломали его палочку.

— Но ведь это не он?

— Зная нашего егеря, скорее всего. Тем более в то время в Хогвартсе учился куда более знаменитый ученик.

— Неужели... Том?

— Именно.

— И никто на него не подумал?

— Понимаешь ли, Темный Лорд с самого детства очень хорошо умел заметать следы. К тому же, сложно обвинять лучшего ученика в школе.

— Но он учился на Слизерине и владел серпентарго.

— И его род восходит к самому Салазару Слизерину, это так, — согласно кивнул Северус. — Но последние два факта во время учебы он не афишировал.

— А почему?

— Никто никогда не знал, что у него на уме. Том никогда не был открытым человеком и любил иметь козырь в рукаве. А насчет семьи... он воспитывался в приюте. Темный Лорд такой же полукровка, как и ты. Мать из древней магической семьи, умерла почти сразу после его рождения, а отец — маггл. Все родственники отказались от ребенка, не желая иметь с ним ничего общего.

— Кажется, мы с ним очень похожи, — тихо заметил Гарри. — Только мне повезло встретить Грейбека.

Снейп согласно кивнул. Да и к чему оспаривать очевидное? Потом профессор глянул на часы и сказал:

— Ступай-ка к себе, пока твои друзья не решили, что я пустил тебя на ингредиенты для зелий.

— Скажете тоже, сэр, — улыбнулся Гарри.

— Я слишком долго тут преподаю и могу предположить, куда заведет их фантазия, — усмехнулся зельевар. — Иди.

— Хорошо. Спокойной ночи, сэр.

Глава 10

К сожалению, на этом испытания для Поттера не закончились. Через неделю после полнолуния состоялся первый в сезоне квиддичный матч: Гриффиндор против Слизерина. В этом году последние тоже обзавелись новым ловцом — Драко Малфоем, которому, по его собственным словам, не терпелось посоревноваться с мальчиком-который-выжил. В принципе, с прошлого года у них завязались почти приятельские отношения, так что, обоих подогревал только спортивный интерес.

Но Гарри ждала другая неприятность — один из бладжеров буквально сошел с ума и преследовал мальчика по всему полю, не реагируя на действия загонщиков. В результате Поттер все-таки поймал снитч, но упал с метлы, повредив руку, и мяч едва не размазал его по полю. Тут уж и преподаватели заметили: происходит что-то не то.

Метким заклинанием профессор Снейп уничтожил злополучный бладжер, остальные учителя во главе с Дамблдором кинулись к Поттеру. К несчастью для Гарри, первым оказался Локонс, который вместо того, чтобы залечить перелом, просто убрал из руки все кости. Как результат мальчика ждала «веселая» ночь в больничном крыле под действием костероста.

Ощущения, конечно, были те еще. Только выдержка оборотня помогала Гарри не стонать, но о том, чтобы заснуть, и речи не шло. Он только притворился спящим, когда со стороны двери раздался шум. В палату вошли мадам Помфри и Дамблдор с неподвижным мальчиком на руках. Поттер по запаху сразу же узнал, что это Колин Криви. Мальчик застыл в такой странной позе, словно на него наложили заклятье остолбенения. Причем в руках все еще был фотоаппарат. Но, учитывая, какими серьезными выглядели, дело было не в заклинании.

— Новое нападение, — проговорил директор.

— Слава Мерлину, это окаменение можно снять, как только созреют мандрагоры, — тихо сказала мадам Помфри. — Но в следующий раз нам может так не повезти.

— Боюсь, ты права Поппи, — ответил Альбус и попытался вскрыть фотоаппарат. Раздался хлопок, и из него повалил дым.

— Что это значит? — спросила медиведьма.

— То, что Тайная Комната действительно открыта, — вздохнул Дамблдор и повел мадам Помфри в соседний кабинет, так что продолжения разговора Гарри уже не слышал.

Утром к мальчику заглянул Северус. Он тщательно проверил состояние подопечного, тихо костеря Локонса на чем свет стоит.

— Да я быстро восстановлюсь, сэр. Со мной уже все хорошо.

— То-то у тебя такой снулый вид, — фыркнул Снейп. — И неужели тебя не беспокоит, что кто-то пытался тебя убить?

— Вы про бладжер или про профессора по защите? — уточнил Гарри, чем вызвал усмешку зельевара, но тот все-таки сказал:

— Бладжер. Его остатки изучать бесполезно, но, по словам мадам Хуч, никто посторонний не имел доступа к ящику с мячами. На фоне всего остального, творящегося в школе, даже директор, похоже, расценивает это происшествие как шутку кого-то из учеников.

— Странные шутки.

— Вот именно, — фыркнул Северус. — Так что будь осторожнее. Я удаляюсь, скоро к тебе придут твои друзья. Уже слышу топот Уизли в коридоре.

Поттер тоже слышал. Рон совершенно не умел тихо ходить. К счастью, они все-таки разминулись с профессором на какие-то считанные секунды. Иначе рыжик точно был бы шокирован подобным посетителем.

Друзья буквально завалили Гарри конфетами и прочими сладостями, а умница Гермиона принесла еще и домашние задания, так как, по словам мадам Помфри, ему еще минимум день предстояло находиться в больничном крыле.

Ребята наперебой принялись рассказывать последние новости, сводившиеся все, как одна, к Тайной комнате. Поттер, в свою очередь, поделился с друзьями историей про Криви и кратко пересказал легенду об этой самой комнате. Рон сразу же стал строить предположения, кто бы мог быть наследником Слизерина. Почему-то все его умозаключения вели к Драко. Гермиона не склонна была к столь поспешным выводам, и Гарри ее поддерживал.

Мадам Помфри после тщательного осмотра все-таки решила оставить Поттера в больничном крыле еще на одну ночь. Мальчик повозмущался для виду, но на самом деле был рад выспаться в пустой палате, а не в спальне с сокурсниками. Тем более, кости в руке уже полностью восстановились, и костерост пить не требовалось.

Вот только ночью его разбудил странный гость. Домовой эльф, похожий на их домашнего, только более нервный, возник возле кровати, кажется, собираясь что-то сделать. Но Гарри почуял его и резко сел на постели, спросив:

— Кто ты?

— Добби, мистер Поттер, сэр.

— Зачем ты здесь? Тебя прислала мадам Помфри?

— Нет, Гарри Поттер, сэр. Добби пришел предупредить. Мистеру Поттеру нельзя оставаться в школе, он должен вернуться домой.

Поначалу Гарри решил, что домовик просто не в себе, а дальнейшее развитие беседы показало, что тот еще и буйный. Он буквально бился в истерике, пытаясь убедить мальчика, что ему необходимо вернуться. При этом выяснилось, что именно Добби заблокировал вход на железнодорожную станцию, и он же зачаровал бладжер.

Не зная, как отделаться от этого сумасшедшего существа, Поттер просто пообещал ему, что будет осторожнее, а также приказал, чтобы Добби больше не пытался его защитить. После этого эльф исчез, и мальчик очень надеялся, что они поняли друг друга.

Продолжающиеся странные события в школе (оказывается, пострадал не только Колин Криви, но и Почти Безголовый Ник) заставили директора позаботиться об усилении безопасности. Квиддич был отменен до конца года. Вместо этого создали дуэльный клуб, для того чтобы ученики смогли научиться защищать себя. Идея хорошая, вот только руководство клубом возложили на Локонса. Правда, Гарри держал свое недовольство при себе, боясь нарваться на гнев многочисленных фанаток профессора защиты.

Обстановку немного разряжало то, что партнером Златопуста выступил Снейп. Было очень весело наблюдать, как учитель защиты летит через весь зал, а потом еще как-то пытается оправдать свою неудачу. Но после настала очередь учеников.

Конечно, желающих было много, но первой парой дуэлянтов стали Гарри и Драко. Дуэль продолжалась нормально до тех самых пор, пока Малфой не применил какое-то незнакомое заклинание, от которого посередине площадки возникла крупная змея.

Дезориентированная и оглушенная гулом голосов, рептилия была готова напасть на первого встречного, но Поттер решил уговорить ее остановиться. К сожалению, речь на серпентарго привлекла всеобщее внимание. Кажется, не удивился только Северус. Зельевар, воспользовавшись замешательством, быстро уничтожил змею. Вот если бы еще можно было бы так же стереть память об этом происшествии!

Едва ли не половина учеников решила, что Гарри пытался науськать змею, а вовсе не предотвратить нападение, и многие уверились, что наследник Слизерина — именно Поттер, и тут же подняли шумиху по этому поводу. Даже Рон и Гермиона смотрели на него с подозрением.

От всего этого мальчик к вечеру уже был готов бежать, куда глаза глядят. Слишком быстро стало ясно, что оправдываться или отказываться попросту бесполезно, а согласиться казалось немыслимым. Поэтому Гарри не выдержал и сразу после ужина ретировался в подземелья.

Судя по виду Снейпа, он предполагал возможность такого визита. Впустив мальчика в свои покои, профессор даже предложил ему чаю и только потом поинтересовался целью прихода.

— С ними просто невозможно! — вздохнул Поттер, не говоря, с кем именно — и так понятно. — Сколько ни объясняй — ничего не желают слушать. Вообразили себе непонятно что…

— Пройдет, — мягко улыбнулся Северус. — День-два — и страсти поулягутся.

— Если я за эти дни никого не покусаю от безысходности, — фыркнул Гарри. — Надо было мне проситься на Слизерин. У вас тут спокойно!

— Просто слизеринцы не любят рассказывать о своих догадках и предположениях всем и каждому, — назидательно заметил Снейп и, скрепя сердце, добавил: — Но и Гриффиндор не лишен своих плюсов. Ведь никто до сих пор даже не заподозрил в тебе оборотня.

— Это да, — согласился Поттер. — Даже Гермиона ни о чем не догадывается, кажется. Это ведь никак не связано с учебой. К тому же, наследник Слизерина занимает всех сейчас куда больше. А что если это и правда я?

— Не буду врать, что такого не может быть, — нехотя ответил зельевар. — Но, если учесть, как давно жили основатели, то их потомком может считаться едва ли не каждый второй чистокровный маг. Тебя от них отделяет только то, что ты прилюдно продемонстрировал, что говоришь на серпентарго.

— Да, нехорошо вышло, — печально вздохнул Гарри.

— Зачем тебе понадобилось вообще разговаривать с этой змеей?

— Она была так ошеломлена, что кинулась бы на первого, кто оказался бы в радиусе доступности. Я не хотел, чтобы кто-то пострадал.

— Все-таки спаситель — это диагноз, — фыркнул Северус. — Но чего уж теперь рассуждать?

— Я знаю, что виноват, — понурился Поттер.

— Это не так страшно. Было бы куда хуже, узнай ученики о твоей второй ипостаси.

— Я очень стараюсь не выдать себя.

— Хорошо. Продолжай в том же духе. Больше не случалось ничего необычного?

И тут Гарри вспомнил, что так и не рассказал опекуну про странного домовика, и решил исправиться. Как обычно, Северус слушал очень внимательно, и лишь когда мальчик закончил, сказал:

— Весьма странное поведение для домашнего эльфа. Они не могут причинить вред волшебнику в принципе, их собственная магия может наказать. Говоришь, он назвался Добби?

— Да, сэр.

Кивнув, Снейп вызвал домовика, тот немедленно появился и сказал с поклоном:

— Тирли к вашим услугам, сэр.

— Здравствуй, Тирли. Можешь позвать главного домового эльфа Хогвартса?

— Хорошо, сэр.

Эльф исчез, но буквально через минуту появился вновь вместе с еще одним, очень старым, можно даже сказать почтенным. Он с невероятным достоинством отвесил поклон волшебникам, проговорив скрипучим голосом:

— Эрни приветствует вас.

— Приятно познакомиться, — кивнул Северус. — Вы, как старший, должно быть, знаете всех домовых эльфов Хогвартса?

— Безусловно, мистер Снейп, — еще один кивок.

— Вам знаком домовик Добби?

— Он не служит в замке, сэр. Но мы его знаем. Он принадлежит одной древнемагической семье и сопровождал ее главу, когда тот посещал школу.

— Вы знаете, кого именно сопровождал эльф?

— Лорда Малфоя, сэр.

— Благодарю за информацию. Не смею более задерживать.

— Доброго дня.

Домовики с хлопком исчезли, а Поттер спросил у опекуна:

— Зачем мистеру Малфою натравливать на меня домовика?

— Не думаю, что Люциус вообще в курсе этих событий.

— Хм, а как же тогда?

— Мне тоже любопытно. Я постараюсь разъяснить этот вопрос, или это сделает твой отец.

— Он ведь, кажется, знаком с Малфоями?

— Более чем. Но это вовсе не означает, что тебе нужно быть менее внимательным. Ты и так, кажется, уже исчерпал лимит неприятностей на этот год.

— Простите.

— Это повод не для извинений, а для осторожности.

— Я понял, сэр.

— Надеюсь.

Но, как ни старался Гарри, приключения (они же неприятности) его не оставляли. Разгадывать секрет Тайной Комнаты вместе с друзьями было интересно до тех пор, пока Гермиона не попала в больничное крыло под тем же заклятьем остолбенения, что и Колин Криви. Потом события стали напоминать бешеную свистопляску.

Странный дневник, жаждущий общаться и демонстрирующий воспоминания прошлого, который вдруг появился и так же исчез, арест Хагрида, ночная прогулка в лес к паукам, с которой Гарри и Рон еле унесли ноги. К счастью, опекун ни о чем не узнал. А потом похитили Джинни.

Благодаря серпентарго, Поттеру повезло найти вход в Тайную Комнату, а профессору Локонсу из-за собственного вероломства не повезло потерять память. Потом произошел завал, и Рон с Златопустом оказались по одну его сторону, а Гарри по другую. Впрочем, молодому оборотню так было даже проще. Теперь не имело смысла притворяться. Крикнув Уизли, что он пошел искать Джинни, мальчик углубился в коридор.

Под ногами противно хрустели многочисленные скелеты крыс и прочих небольших животных и, кажется, птиц, сильно пахло какой-то непонятной большой змеей, но это мало волновало Гарри. Он уже учуял запах младшей Уизли и теперь следовал за ним, стараясь не упустить, так как разных резких «ароматов» хватало, да еще и под ногами начало хлюпать.

Ход оказался довольно извилистым, пришлось миновать еще и пару перекрестков, где выбрать направление удалось именно по запаху, и наконец туннель резко оборвался, выведя в огромный тускло освещенный зал. Кажется, здесь было подземное озеро, которое пересекала широкая мраморная дорога с колоннами по краям, подпиравшими высокий свод. Она вела к огромному изваянию в виде головы старца с длинными змеящимися волосами, усами и бородой.

Посередине этой дороги лежала Джинни. Девочка была без чувств. А рядом валялась какая-то книжка. Подойдя ближе, Гарри понял, что это тот самый странный дневник. Но это сейчас его мало волновало. Кинувшись к Уизли, Поттер перевернул ее на спину и увидел очень бледное, почти белое лицо, а кожа была холодной. Но тело не ощущалось окаменевшим, как у других жертв василиска.

— Джинни, пожалуйста очнись! — шептал Гарри, тряся ее. Но лишь голова девочки моталась из стороны в сторону. Все органы чувств подсказывали Поттеру, что она жива, но в себя не приходит.

— Она не очнется, — произнес тихий голос.

Гарри вскочил и обернулся так резко, как человек просто не смог бы. Высокий темноволосый юноша лет шестнадцати стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за ним. Контуры его фигуры странно расплывались, но и на приведение он не походил. Да и запаха не было никакого. Вообще. И такое знакомое лицо. Догадка пришла внезапно:

— Том Реддл!

— Да, это мое имя, — кивнул юноша.

— Почему Джинни не очнется? Она ведь не умерла.

— Да, девчонка пока жива. Пока я остаюсь лишь воспоминанием, частью души, заключенной в этот дурацкий дневник вот уже полвека как.

— Прошу, объясни толком, что случилось с Джинни! — попросил Гарри у Тома.

Как ни странно, Реддл рассказал. Он поведал историю, как глупая девочка, ничего не заподозрив, с удовольствием поверяла все свои мысли и чувства странному дневнику, который мог с ней беседовать, и как почти ничего не стоило завладеть ее разумом, чтобы заставлять ее писать все эти надписи петушиной кровью на стенах Хогвартса.

Лишь совсем недавно Джинни стала догадываться, что происходит что-то не то и попыталась избавиться от дневника. Так он попал к Гарри. Но потом она снова выкрала его себе. В конце концов, девочка оказалась здесь.

— Так это Джинни открыла Тайную комнату? — воскликнул Поттер.

— А ты догадливее, чем кажешься, — усмехнулся Том. — Конечно, она совершенно не понимала, что делает, так как я завладел ее сознанием. Зато я многое узнал о тебе, Гарри Поттер. И невероятно рад побеседовать с тобой. Знаешь ли, у меня накопилось немало вопросов.

— Каких же? — мальчику казалось, что происходит какой-то абсурд.

— Например, — улыбнулся Реддл. — Как это вышло, что ребенок, ничего не соображающий малыш, смог одолеть величайшего в мире волшебника? Почему ты отделался от смертельного проклятья всего лишь шрамом, в то время как лорд Волдеморт утратил всю свою мощь?

— То есть… — Гарри попытался вспомнить все, что когда-либо слышал о Томе, и выпалил: — Ты ведь и есть лорд Волдеморт, так?

— Верно. Я взял это имя еще в школе, естественно, пользуясь им только в кругу самых близких. Потом мое влияние значительно выросло. И я верну себе жизнь и былое величие благодаря этой никчемной девчонке. Но сперва узнаю, чего стоишь ты… — глаза Риддла недобро блеснули, когда он взглянул на Поттера, но потом на краткий миг они стали пустыми. Юноша мотнул головой, словно пытался что-то вспомнить или что-то его остановило.

Гарри понимал, что должен сейчас ненавидеть этого мага, но не мог. В голове вились совсем другие мысли. Разом всплыли все рассказы отца. В конце концов, мальчик решил рискнуть и проговорил:

— Постой! Неужели ты так плохо все помнишь?

— О чем ты? — огрызнулся Том, но при этом выглядел озадаченным.

— Фенрир Грейбек. Тебе знакомо это имя?

— Фенрир… мой волк! — взгляд Реддла сделался почти мечтательным. И тут же резкий вопрос: — Но откуда ты знаешь его?

— Грейбек — мой отец. Приемный, конечно. Но другого я не знал.

— Ты — вервольф?

Гарри в ответ лишь кивнул, не замечая, что Джинни на его руках побелела еще сильнее.

— Докажи!

Поттер никогда еще не пробовал частичную трансформацию, но полнолуние было не так давно, поэтому он рискнул и посмотрел на Тома, позволяя глазам измениться. Столкнувшись с волчьим взглядом, Реддл на миг отпрянул и спросил:

— Так значит, Фенрир жив?

— Да, он вожак стаи.

— И ты его приемный сын?

Гарри снова кивнул.

— Расскажи, расскажи мне все с самого начала! Все, что знаешь.

И мальчик начал говорить. Интуиция подсказывала ему, что он поступает правильно. Том слушал очень внимательно. Кажется, даже не мигал. Лишь поощрял продолжать, когда Гарри замолкал, чтобы перевести дух. Когда же он закончил, Реддл задумчиво протянул:

— Так вот как оно было… Весьма, весьма интересно. К сожалению, я почему-то очень плохо помню этот период.

— Может, это из-за того, что слепок личности, который в дневнике, слишком молод?

— Не исключено, — кивнул Том и посмотрел на Гарри с явным одобрением. Тот воспользовался этим, чтобы уточнить:

— Что ты собираешься делать с нами?

— Не знаю, — признался Реддл. — Сначала, сделав выводы по рассказам этой девчонки, я хотел разделаться с тобой, но теперь… не могу. Я вижу, что ты не врал, когда говорил про Грейбека, и так обойтись с ним — ни за что. К тому же, похоже, нас с тобой что-то породнило в ту ночь.

— Правда?

— Да.

— А как же Джинни?

— Мне нужна ее жизнь, чтобы возродиться. Я не могу упустить этот шанс.

— Но разве нет иного пути? Чтобы и она осталась жить, и ты?

— Возрождение возможно только за счет чьей-то жизни, наполненной магией, — кажется, Тома самого печалил этот факт.

— Может, придумать другой выход? Ведь если Джинни умрет, то тебя немедленно схватят, ты не сможешь скрыться!

— Ты переживаешь обо мне так же, как и об этой девчонке? — с удивлением заметил Реддл.

— Сам же сказал, что мы вроде как не чужие друг другу, — фыркнул Гарри.

Наверняка это очень огорчило бы Дамблдора, но Поттер в самом деле не возненавидел Волдеморта с первого взгляда. Звериное чутье научило его куда лучше разбираться в людях и не бросаться грудью на амбразуру. И что бы директор ни рассказывал о Темном Лорде, сейчас мальчик слышал в словах Тома то же одиночество и брошенность, которые испытывал сам, когда жил с Дурслями.

— Так какие будут предложения? — недоверчиво поинтересовался Реддл.

— А монстр Тайной комнаты в самом деле существует? Это василиск?

— Ты догадливый. Но зачем тебе он?

— Я прочитал, что василиски — могущественные магические существа. А этот, выходит, еще и древний, раз его поместил сюда сам Салазар Слизерин.

— Снова угадал.

— Тогда почему тебе не взять для возрождения силу василиска и не оставить Джинни в покое?

— Хм, — Том задумчиво потер подбородок, прикидывая. — Может сработать. Во всяком случае, у фамильяра Слизерина сил куда больше, чем у этой посредственной девчонки. Но чтобы все получилось, василиска придется убить, а это не такая простая задача.

— Я помогу, если это спасет Джинни.

— А если рептилия погубит тебя? — с каким-то странным выражением лица спросил Том.

— Я готов рискнуть!

В это время раздался странный звук, похожий на изящную птичью трель, и откуда-то из темноты выпорхнул феникс с непонятным предметом в лапах. Кинув его мальчику, птица уселась на голову статуи. Перед Гарри оказалась Распределительная шляпа.

— Любопытно, — фыркнул Том. — Это что, весточка от Дамблдора?

— Похоже на то, — Поттер полностью разделял сарказм Реддла. — Директор, видимо, думает, что я должен этим сражаться.

— Альбус всегда был странным.

Гарри снова был готов согласиться, но в это время внутри шляпы что-то блеснуло. Мальчик наклонился, чтобы рассмотреть получше и увидел ручку меча. Потянув за нее, он достал оружие целиком. Изящный, невероятно острый клинок с крупным рубином в навершии был украшен гербом Гриффиндора на крестовине.

— Меч? — куда более уважительно спросил мальчик.

— Насколько я могу судить, это меч Годрика Гриффиндора, — заметил Том.

— Он какой-то особенный?

— Говорят, у него много магических свойств. Но главное им и впрямь можно убить василиска.

— Здорово.

— Только действовать придется тебе. Думаю, мне этот меч в руки просто не дастся.

— Хорошо. А где василиск?

— Ты все так же решительно настроен?

— Я же пообещал.

— Ладно. Будет тебе василиск, — усмехнулся Том и повернулся к огромной мраморной голове, заговорив на серпентарго:

— Говори со мной, Слизерин, величайший из основателей Хогвартса!

В тот же миг гигантское лицо статуи (видимо, изображавшей самого Салазара) пришло в движение. Каменный рот раскрылся, образуя черное жерло. И в глубине этого рта шевелилось что-то огромное, выползая наружу. По запаху это была рептилия, но не совсем змея. Гарри узнал его и сразу же захлопнул глаза, полагаясь теперь только на чутье и слух.

Первым желанием зверя после оценки противника было бежать со всех ног, но Поттер поборол его и покрепче сжал рукоять меча. К счастью, от Тома не исходило ни звуков, ни запаха, так что, он не отвлекал. А вот от василиска и первого, и второго было предостаточно. Очень крупный и матерый экземпляр. Гарри чуял голод этого существа и готовность в любой момент начать охоту на мальчика. Но стоило василиску повернуться в его сторону, как Реддл заговорил:

— Иди ко мне, мой фамильяр! Я приказываю тебе! Склонись перед наследником Слизерина!

Рептилия нехотя подчинилась, и Гарри в тот же момент услышал в своей голове голос Тома:

— Бей в голову. Он очень живуч, поэтому нужно повредить мозг. Бей, сейчас!

Поудобнее перехватив меч, Поттер прыгнул, в мгновение ока оказавшись верхом на василиске. Раздумывать было некогда, поэтому Гарри просто со всего размаху вогнал меч в череп змея, благо силы оборотня хватило, чтобы пробить кость. От столь мощного удара острие меча даже под нижней челюстью вылезло.

Василиск взвыл и заметался. Мальчик не удержался и свалился на землю, постаравшись откатиться как можно дальше, чтобы рептилия, агонизируя, не забила его хвостом. Но, видимо, удар пришелся в нужную точку, так как довольно скоро все стихло. Гарри полежал бы еще немного, для надежности, но Том поторопил его:

— Он издыхает. Поттер, хватит валяться, мне нужна твоя помощь, иначе все усилия пойдут прахом!

Это заставило мальчика немедленно вскочить и спросить:

— Что нужно делать?

— Пока не прошла агония василиска, вынь из него меч и измажь кровью дневник. Быстрее, мне нужна связь с еще условно живым существом. И не порежь страницы лезвием!

Гарри сделал, как было велено, и с удивлением наблюдал, как кровь стремительно впитывается в пожелтевший пергамент. Тотчас тело василиска вытянулось в струнку, а Джинни наоборот обмякла и даже лицо чуть порозовело.

Что до Тома, так он стал чуть прозрачнее. От тела рептилии к нему потянулся луч мерцающего света. Он ударил прямо в грудь, словно связывая Волдеморта со змеем. Реддл втягивал в себя магию фамильяра. Это длилось минут пять, не меньше, потом связь оборвалась, а Темный Лорд оказался в светящимся коконе, который завис в полуметре над полом.

Глядя на это, Гарри растерялся. Вроде все было сделано, и что дальше — он не знал. А если Том так и останется висеть? Тут еще злосчастный дневник вспыхнул и рассыпался пеплом. Правда, почти сразу после этого по сфере пошли мириады трещин, и она осыпалась градом мельчайших светящихся осколков, которые растаяли в воздухе, не достигнув земли.

То, что было внутри, упало на мраморные плиты. Поттер подался вперед, с облегчением увидев, что Том жив. Вот только он теперь странно пах.

Реддл тем временем зашевелился и постарался встать, только у него ничего не вышло. По той простой причине, что не было ног. Чуть ниже бедер начинался змеиный хвост. Чешуя покрывала и мужской торс, и руки, и шею, и лицо, почти не скрываемое черными локонами.

— Том, — осторожно позвал Поттер.

— Да, Гарри? — Реддл повернулся всем телом, едва не упав при этом, и тут же проговорил: — Кажется, со мной что-то не так!

— Ты наполовину змея, — признался мальчик.

— Видимо, суть василиска повлияла на меня сильнее, чем планировалось, — сокрушенно вздохнул Том, оглядывая себя. — Но как приятно снова ощутить себя во плоти!

— И ты не злишься? — решил уточнить Гарри.

— Как ни странно, но нет. Лучше жить в таком виде, чем не жить вовсе. К тому же, уверен, это можно преодолеть, — ответил Реддл, и стало заметно, что и голос его изменился — стал шипящим. — Со временем. Надо все обдумать.

— Здесь?

— Это место может стать хорошим укрытием. Василиска сотни лет никто не мог обнаружить.

— Тогда я вынужден попросить тебя принести клятву, — негромко, но решительно потребовал Поттер.

— Клятву? — на миг в глазах Тома мелькнуло что-то недоброе, но быстро ушло, оставив место лишь любопытству.

— Да. Поклянись магией, что не причинишь лично или с чьей-либо помощью вред ни одному магу, если только в качестве самообороны.

— А ты умнее, чем кажешься, — усмехнулся Реддл. — Грейбек хорошо выучил тебя. Что ж, я принесу тебе эту магическую клятву, если, в свою очередь, ты поклянешься помочь мне возродиться в полной мере, вернуть былую внешность.

— Хорошо, — кивнул Гарри, чуть подумав.

Руки магов сомкнулись в рукопожатии, одновременно и магия хлынула потоками навстречу друг другу, скрепляя слова обоюдной нерушимой клятвы. Когда все закончилось, Том сказал:

— А теперь нам нужно расстаться. Девчонка вот-вот очнется.

— Да, я чувствую. Постараюсь вернуться сюда как можно быстрее.

— Не раньше, чем через несколько дней, — покачал головой Реддл. — Я знаю Альбуса, он непременно поднимет шумиху, а нам не нужно, чтобы он что-нибудь заподозрил.

— Согласен.

Том скрылся в проеме статуи Слизерина, который захлопнулся вслед за ним. А Гарри кинулся к Джинни, стараясь привести ее в чувства. Девочка слабо застонала и попыталась сесть, но Поттеру пришлось помочь ей в этом. Увидев мертвого василиска, Уизли едва снова не потеряла сознание, пискнула, уткнулась в грудь мальчика и зашептала, что давно хотела рассказать про дневник, про Реддла, про надписи…

Гарри постарался поскорее закрыть эту тему, утешив Джинни, что все хорошо, с призраком из дневника покончено, а им пора выбираться отсюда.

Отыскать Рона с потерявшим память Локонсом и покинуть Тайную комнату оказалось не так уж сложно, тем более, Фоукс помог в этом. Куда труднее было выдержать перекрестный допрос директора, профессора Макгонагалл и Снейпа, которые именно в таком составе обнаружили их в коридоре Хогвартса.

Рон ничего особо и не знал, Джинни могла поведать только отрывочные воспоминания о дневнике, Локонс не способен был ответить даже, как его зовут, так что Гарри пришлось отдуваться за всех. И мальчик не раз возблагодарил судьбу за то, что является оборотнем, мысли которого не под силу прочитать даже самому опытному легиллименту.

Поттер старался врать как можно меньше, но раз в рассказе всплыло имя Реддла, то пришлось сказать, что от его призрака помог избавиться яд василиска, который попал на дневник. Кажется, эта версия удовлетворила всех. К тому же Минерва решила, что Джинни и профессора Локонса нужно как можно быстрее показать мадам Помфри, хотя насчет последнего она полагала, что потребуется более серьезная помощь медиков из клиники Святого Мунго. А Гарри, чтобы окончательно перевести разговор на другую тему, как бы между прочим спросил:

— Профессор Дамблдор, мы ведь во многом похожи с Реддлом?

— Хм… — директор тотчас снова сделался серьезен. — Пойдем со мной, мой мальчик.

Альбус привел Поттера в свой кабинет, и только там продолжил:

— Видишь ли, Гарри, при желании у вас с Томом, и впрямь, можно найти немало общего. Но, я надеюсь, вы выбрали разные пути. Ты добрый и благородный мальчик. И настоящий гриффиндорец.

— Вы так уверены?

— Да, — улыбнулся старик. — Теперь да.

Дамблдор подвел мальчика к стеллажу, заставленному всякими диковинными вещицами, но одну полку целиком занимала подставка, на котором красовался меч. И его невозможно было не узнать.

— Фоукс вернул этот меч. Знаешь ли ты, что он некогда принадлежал самому Годрику Грифиндору, одному из основателей Хогвартса?

— В самом деле? — Гарри смог довольно достоверно изобразить удивление.

— Да. И он мог придти на помощь только настоящему гриффиндорцу. Так что не сомневайся в себе, мой мальчик. А теперь ступай к себе, думаю, тебе необходимо отдохнуть после таких потрясений.

Поттер облегченно вздохнул и покинул директорский кабинет, но уйти далеко не получилось. Буквально у самой горгульи его поймал Северус и увел в подземелья. Гарри понимал, что тут от объяснений не отвертишься, и покорно последовал за опекуном.

Мальчику пришлось поведать Снейпу историю с самого начала и со всеми подробностями (но о Томе он все же умолчал, придерживаясь прежней версии), пока зельевар тщательнейшим образом обследовал его на предмет повреждений. В конце концов, Северус заключил:

— Похоже, с тобой, и правда, к счастью, все в порядке. Но за каким демоном вы полезли в Тайную Комнату одни?

— Мы не одни, а с Локонсом. Честно говоря, мы его заставили, после того, как он потерял память, пытаясь стереть ее нам.

— Дамблдор в очередной раз поражает подбором учителей, — фыркнул Снейп. — Златопуст не причинил вам вреда?

— Нет. Кажется, он вообще ничего не умеет, кроме как накладывать заклятье забвения. А с последним не получилось, так как он воспользовался сломанной палочкой Рона.

— Не удивлен.

— И что с ним теперь будет?

— Отправят в клинику Святого Мунго, скорее всего, — пожал плечами Северус. — Пока он не помнит даже собственного имени, какие-то претензии к нему предъявлять никто не будет. Разве что семейство Уизли, но не думаю, что они на это пойдут.

— Потому что Локонс все равно что безумен?

— Да. И, зная нашего директора, полагаю вас с Рональдом только наградят за эту безумную выходку.

— Все было не так уж и страшно, — попытался успокоить опекуна Гарри.

— Мне перечислить все опасности, которым вы себя подвергли во время этой… авантюры?

— Не нужно! — тотчас возразил мальчик.

— Ладно, посмотрим, что на это скажет твой отец.

— Угу, — вздохнул Поттер, уже смирившись с неизбежным. — Конечно, я виноват, но главное — получилось спасти Джинни.

Северус лишь покачал головой. Гриффиндорец — и этим все сказано. И Дамблдору даже не пришло в голову его хотя бы пожурить. Остается надеяться, что Грейбек сможет объяснить приемному сыну про неоправданность риска.

— А с ней точно все будет в порядке? — спросил Гарри, воспользовавшись задумчивостью опекуна.

— Да. Хотя потребуется несколько дней, чтобы восстановиться после магического истощения. Но это будет ей уроком: не нужно пользоваться неизвестными темными артефактами.

— Интересно, откуда она вообще его взяла? — поинтересовался Поттер.

— Слишком редкая вещь, чтобы валяться абы где, — задумчиво проговорил Северус. — Мне кажется, что здесь не обошлось без Малфоя-старшего. Учитывая его прошлый… опыт.

— Думаю, отцу понравятся эти… обстоятельства, — усмехнулся Гарри.

— Вот как?

— У него есть дела к Люциусу, и, полагаю, лишние рычаги давления не помешают.

Снейп с уважением посмотрел на подопечного. Из мальчика вырастал вдумчивый и рассудительный юноша, с поистине слизеринской хитростью.

Глава 11

Едва поутихла шумиха вокруг происшествия с Джинни, как начались переводные экзамены, и всем ученикам сразу стало не до сплетен. Чем и воспользовался Гарри, чтобы снова спуститься в Тайную Комнату. На этот раз он действовал куда аккуратнее, да еще и воспользовался мантией-невидимкой, так что его никто не заметил.

Прыгать в открывшийся ход за умывальником Поттер больше не стал, а трансфигурировал лестницу (специально отыскал нужное заклинание в учебнике) и осторожно спустился вниз. В зале с изваянием головы Слизерина по-прежнему лежала туша василиска, но какая-то ссохшаяся, словно из нее выкачали всю жидкость, да к тому же, кажется, под заклинанием. Поостерегшись ее трогать, Гарри позвал на серпентарго:

— Том! Ты здесь?

Почти сразу же открылся тайный проход, и изо рта статуи выполз Реддл. Похоже, он уже полностью освоился со своим новым телом, так как передвигался очень ловко.

— Здравствуй, Гарри, — полузмей даже улыбнулся. — Не ожидал, что ты появишься так рано.

— Я же обещал!

Этим Поттер заслужил еще одну улыбку Темного Лорда, после которой он сказал:

— Ладно, пойдем со мной. Чувствую, разговор у нас получится долгим, а здесь не самое лучшее место для бесед.

Мальчик кивнул и последовал за Томом в тайный ход. Оказывается, он вел в еще один большой зал, где находилось гнездо василиска. Из этого помещения вели две двери.

— Здесь находились личные покои Салазара и его лаборатория, — прокомментировал Реддл.

— Наверное, за столько лет все истлело, — ответил Гарри, хотя запаха разложения не чувствовал. Но слишком сильно уж пахло рептилией.

— Нет. Основная часть подземелий находилась под заклятьем стазиса. Странно, что я не обнаружил их, когда впервые открыл Тайную Комнату.

С этими словами Том впустил Поттера в личные покои Слизерина. Большой, уютный зал, со средневековой, но ветхой мебелью. Просторная кровать под зеленым балдахином стояла в дальнем углу, напротив находились шкаф и кресло. Еще были письменный стол и комод. Каменный пол устилал толстый ковер.

— Здорово! — выдохнул Гарри

— Да, неплохо. К тому же, тут собрана хорошая библиотека. Есть что изучить на досуге.

— А что же ты ешь?

— То же, что и вы в замке. Здесь осталась парочка знакомых домовых эльфов. Они приносят мне еду.

— А они не сообщат директору о тебе?

— Во-первых, я запретил, а во-вторых, благодаря той клятве, что я принес тебе, замок не видит во мне угрозы.

— Выходит, полезная вещь.

— Да уж, — видимо Реддл подобного оптимизма не разделял, но и не слишком печалился по этому поводу. — Ты присаживайся.

— Ага, — кивнул мальчик, сев на стул. Кресло он оставил Тому, так как только в нем тот мог устроить свой змеиный хвост. — Ты уже обвыкся в новом теле?

— Практически, — кивнул Реддл и прищелкнул кончиком хвоста. — Чувствовать себя живым — это уже что-то замечательное. А тело… Оно не такое уж плохое. Во всяком случае, функционально, и наполовину все же человеческое. И я надеюсь, что это все же не навсегда.

— Но как так получилось, что ты столько взял от василиска?

— Хм, — Том прищурился, словно оценивая, стоит ли выкладывать все карты на стол, потом все-таки ответил: — Понимаешь ли, я возродился из предмета, которое в магическом мире называется крестраж. Им может стать любая вещь, в которую при помощи определенного ритуала помещается часть души.

— Этим крестражем был дневник? — догадался Гарри.

— Да. Я его создал в шестнадцать лет, и поэтому память о том, что происходило со мной после этого возраста, у меня сохранилась лишь урывками, яркими моментами, а не целой картиной.

— А так и должно быть?

— Нет. Но дело в том, что дневник — не единственный мой крестраж. Подозреваю, что именно поэтому со мной и произошла такая трансформация.

— У тебя душа не целиком, а недостающее место заполнила змеиная суть?

— Именно! Ты быстро соображаешь.

— И… это можно как-то исправить?

— Полагаю, что да, но лишь одним-единственным путем. Далеко не самым легким, должен заметить.

— Каким же?

— Нужно найти все созданные мной крестражи, чтобы я собственноручно их уничтожил. Тогда есть большая вероятность, что заключенная в них часть души вернется ко мне.

— Вероятность? То есть ты не уверен?

— Это слишком малоизученная область магии. Тут ни в чем нельзя быть уверенным до конца, — несколько напряженно ответил Том. — Но у меня теперь есть время всерьез изучить этот вопрос.

— То есть с поисками ты хочешь повременить?

— Я ждал возрождения более двенадцати лет, поэтому не собираюсь все испортить одним неосторожным поступком.

— И ты останешься здесь?

— Лучшего убежища и места для исследований не придумать. К тому же, тут у меня доступ едва ли не ко всем редким книгам магического мира, да еще к библиотеке Слизерина. Более того, мне нужно окончательно осознать изменения, привести в порядок мысли.

— А как же твои соратники? — Гарри не хотел напоминать о Пожирателях Смерти, но считал, что должен все выяснить.

— Ну их. Может, это змеиная суть, может дело еще в чем-то, но прежние жизненные приоритеты мне уже не так интересны.

— С отцом ты тоже встретиться не желаешь? — осторожно поинтересовался мальчик.

— Наоборот, хочу, — признался Том, отведя взгляд и подавив вздох. — Но лучше отложить это до тех пор, пока я не верну себе человеческое тело. Не стоит ему видеть меня таким.

— Грейбек не страдает предубеждениями.

— Знаю. Но вдруг что-то все-таки пойдет не так? Один раз он уже отгоревал, не хочу открывать старую рану. Поэтому подожду.

В этих суровых словах было столько человечности, что Гарри как-то сразу поверил, что Том все еще любит Фенрира. Сильно любит и старается уберечь. И это лишь прибавило уважения к Реддлу. Поттер совершенно искренне сказал:

— Я постараюсь помочь тебе поскорее вернуть прежний облик.

— Спасибо. Но это будет непросто, а ты так молод…

— Так ведь я же повзрослею, — усмехнулся Гарри. — А ты разве не хотел бы иметь дружескую поддержку?

— Хм… Ты предлагаешь свою дружбу мне, зная, кто я, и что я? — удивленно спросил Том, даже подавшись вперед, чтобы лучше видеть лицо мальчика.

— Да, — без всяких сомнений подтвердил Поттер.

— А ты в курсе, что твои родители…

— Погибли от твоей руки? Угу. Но Грейбек рассказал мне, что виной тому скорее трагическое стечение обстоятельств, чем злой умысел. Ты ведь хотел только посмотреть на меня?

— Кажется, да… — Реддл потер виски кончиками пальцев, пытаясь вспомнить. — Извини, все так обрывочно.

— Ладно. И еще, мы ведь не чужие друг другу.

— В каком смысле?

— Ты — пара моего отца.

— Тебе и об этом известно?

— Ага. К тому же я почему-то чувствую в тебе что-то родное. Как если бы мы были дальними родственниками или что-то вроде.

— Верно, — задумчиво протянул Том. — У меня похожие ощущения.

— Так, значит мы друзья? — Гарри протянул Реддлу руку.

— Друзья, — подтвердил Том, пожав ладонь. И с удивлением для самого себя понял, что не лукавит. В душе появились ростки ответственности за этого волчонка, так искренне доверившегося ему. Почему-то осознавать это было неловко, поэтому Волдеморт решил сменить тему: — Расскажи, как там наверху? Как восприняли это… происшествие.

Поттер охотно рассказал, даже в деталях.

— Так Снейп твой опекун? — уточнил Реддл.

— Да, в школе. Дамблдор не знает ведь, кто мой приемный отец. И лучше, если так и не узнает.

— Грейбек, как всегда, хитрее всех. А что, Альбус не заинтересовался Тайной Комнатой?

— Как мне показалось, не очень. Только узнал, что ее может открыть лишь змееуст. Куда больше он расспрашивал о тебе и том, что произошло, как я якобы уничтожил дневник.

— Дамблдор в своем репертуаре: замечает все, но не видит главного, — фыркнул Том. — Но нам это только на руку. Прими мой дружеский совет: никогда не доверяй ему. Директор — старый интриган, для которого все остальные — лишь пешки.

— Я и не доверяю. Когда он говорит, то почти всегда лукавит. Это неприятно. К тому же, именно он отправил меня к родственникам-магглам. Если б не отец, я бы так и рос у них до Хогвартса, никому не нужный и забитый.

— Знакомая картина, — кивнул Реддл, поджав губы. — Кстати, тебя там, наверху, не потеряют?

— Ой, скоро и правда хватятся! — всполошился Поттер.

— Тогда ступай, не нужно вызывать подозрений.

— Хорошо. Но я еще приду. Правда, на лето мне придется уехать…

— Не страшно. Я буду здесь.

Гарри повезло, его исчезновение осталось незамеченным. Друзья были слишком заняты подготовкой к экзаменам, а Северус — проверкой контрольных работ. Сам Поттер не очень переживал за свою успеваемость. Память оборотня более цепкая, чем человеческая, поэтому материал запоминался легко, оставалось лишь отточить практику.

Конечно, лучший результат среди сокурсников демонстрировала Гермиона, но зато Гарри был чуть ли не единственным, кто превзошел ее в зельеварении и гербологии. Все это, плюс победа Гриффиндора в квиддичном матче, помогло им снова завоевать кубок школы.

Как и в прошлом году, Поттера на вокзале встретила Тесса. Мальчик был невероятно рад ее видеть. Обняв женщину, он с наслаждением ощутил запах стаи.

— С возвращением, малыш, — улыбнулась волчица. — Ты сильно вырос! Похоже, тебе уже сейчас необходима новая одежда.

— Ой, забыл удлинить джинсы, — сконфужено признался Гарри. — Форма сама по размеру подгоняется, а тут… И теперь мне колдовать нельзя. Каникулы ведь.

— Пустяки. Мы сейчас же пойдем и купим тебе необходимые вещи. Все равно до нашего поезда еще есть время.

— А отец не будет волноваться?

— Нет, он что-то такое и предполагал. Он сегодня долго разговаривал с твоим школьным опекуном.

— Снейпом?

— Да. Похоже, ты опять что-то натворил, молодой человек? — взгляд Тессы сделался строгим.

— Ничего такого уж ужасного.

— Правда? — недоверчиво протянула волчица. — Что ж, посмотрим, посчитает ли так Грейбек.

— Он разозлился?

— Скорее беспокоился о тебе. А вот и нужный нам магазин.

Когда Гарри, наконец, переступил порог дома, то Фенрир встретил его очень радушно, даже, кажется, сердечнее обычного. Но после объятий почти сразу последовал вопрос:

— Как ты, сын?

— Нормально. Я так рад видеть вас всех!

— Мы тебя тоже. С успешным окончанием второго курса. Слышал, у тебя и в этом году не обошлось без происшествий.

— Ага, — покаянно вздохнул Гарри.

— Что ж, главное, что ты выбрался живой-здоровый. Северус рассказал мне, в чем дело. Так что, послезавтра, думаю, нас ждет деловая встреча.

— С кем?

— С Люциусом Малфоем.

— Ты все-таки решил воспользоваться случаем?

— Да, и не только. Но детали мы еще обсудим. А сейчас давай устраивайся. Все-таки путь был не близкий.

Через день Фенрир вместе с Поттером аппарировал в Лондон. Мальчик с удивлением оглядел знакомый пейзаж и спросил:

— Мы что, все-таки к Снейпу?

— Встреча назначена у него, ну, и в его присутствии, конечно.

— Малфой-старший так тебя боится?

— Думаю, скорее опасается, — ухмыльнулся Грейбек. — Впрочем, это и к лучшему. Ты все помнишь?

— Да, конечно. Лишнего не говорить, но слушать внимательно, придерживаться нашей версии.

— Верно. И не обращай внимания на снобизм Люциуса. Да, ты полукровка, но твой род древнее. К тому же, за тобой сила стаи.

Мальчик кивнул, а Фенрир постучал в дверь. Не прошло и пары секунд, как им открыли. Северус, как обычно, затянутый во все черное, сказал:

— Здравствуйте. Я думал, вы воспользуетесь камином.

— Так тоже неплохо, — отмахнулся вожак оборотней.

— Проходите. Люциус уже здесь.

— Чую. От него беспокойством на весь квартал пахнет. Так взволнован предстоящей встречей?

— Можно и так сказать, — закатил глаза зельевар.

Сказать, что Малфой удивился, узнав, кто хочет с ним встретиться, означало явно приуменьшить факты. Аристократ чуть душу из друга не вытряс, выясняя, с чего вдруг ближайший соратник Темного Лорда после стольких лет общения на расстоянии возжелал личного визита.

Честно говоря, Северус намекнул Люциусу о наличии некоторых претензий со стороны оборотня, чем растревожил блондина еще больше. В итоге Малфой настоял, что визит должен состояться у Снейпа и в его присутствии.

Гарри с первого взгляда понял, насколько напряжен отец Драко, но не подал вида. Аристократ сразу же встал им навстречу, но замер на полпути, когда заметил, кто является спутником Грейбека.

— Мистер… Поттер? — выдохнул Люциус.

— Он самый, — ответил за мальчика Фенрир. — Но это не самое главное. Садись, нам есть много о чем побеседовать.

— Что ж, я тебя… слушаю, — Малфой со всем возможным достоинством опустился в кресло.

— Надеюсь, мне не нужно напоминать, что не стоит афишировать информацию, услышанную здесь? Ты ведь меня знаешь.

— Конечно, — кажется, аристократ сделался бледнее обычного.

— Так вот, ты же помнишь, как некоторое время назад помогал мне оформить усыновление юного оборотня?

— Без афиширования имени перед служащими министерства, но чтобы в архивах была полная информация?

— Да. Та встреча с Амелией Ретгарт оказалась очень продуктивной. Мы друг друга поняли, и только ей известно имя.

— Это несложно. Оформления отношений между оборотнями не требуют комиссии, достаточно одной подписи служащего министерства.

— Вот именно. Таким образом, Гарри официально мой приемный сын.

— Что? — только воспитание удержало Малфоя в кресле. — Так он?..

— Оборотень, — подтвердил Поттер.

— Мой будущий наследник, — усмехнулся Грейбек. — И если кто-то причинит ему вред, то это значит, что покусились и на меня. Ты догадываешься, о чем я?

— Никто не захочет ссориться с вервольфом, — кашлянул Люциус. — Тем более я.

— Рад это слышать. Особенно в свете нынешних событий.

— О чем ты?

— О, казалось бы, непримечательной книжечке, похожей на дневник, которая таинственным образом оказалась сначала у семейства Уизли, а потом и у моего сына.

— Это абсолютная случайность!

— Допустим, я поверю, что ты пытался подставить рыжее семейство, подкинув им темный артефакт. Только допустим. Но домовик, пытавшийся навредить моему сыну, принадлежит тебе.

— Домовик?

— Именно! Тебе ведь знакомо имя Добби? Так вот, он несколько раз пытался причинить вред Гарри, чему есть немало свидетелей.

— Но я ничего такого не приказывал!

Возмущение Малфоя было искренним, и Грейбек, конечно, это чуял, но продолжал гнуть свою линию:

— Думаешь, кто-то поверит, что глава древнего рода не в силах справиться с домашним эльфом?

— Он сильно пожалеет о подобном своеволии!

— Пусть так, но неужели ты полагаешь, что этого достаточно?

Люциус шумно вздохнул, но и немного расслабился. Видно, разговоры о деле его успокаивали. А потом спросил:

— Что ты хочешь от меня в качестве компенсации?

— Разумный подход, — довольно фыркнул Фенрир, словно только и ждал этих слов. — Ты и правда можешь загладить свой… промах некоторыми услугами. Во-первых, ты воздержишься от каких-либо негативных выпадов в сторону Поттера. Как публичных, так и личных.

Аристократ согласно кивнул. Учитывая обстоятельства, он уже понял, что подобное поведение чревато.

— Во-вторых, ты возьмешь на себя обучение Гарри.

— В каком смысле?

— Чуть более чем через два года мой сын вступит в права лорда как глава рода Поттеров. Но у него нет никаких знаний в этой области, и научить его может только волшебник соответствующей… компетенции.

— Право лорда? Но раз Поттер остался единственным наследником, его магический опекун должен был позаботиться о соответствующим обучении, — нахмурился Малфой.

— Этого не было, так как магическим опекуном был Дамблдор.

— Вот ведь самоуверенный старый болван! — вырвалось у Люциуса.

Северус, молчаливо наблюдавший за ходом разговора, сокрушенно покачал головой, разделяя мнение друга. А вот сам Гарри не удержался от вопроса:

— Вас это так возмущает, мистер Малфой?

— Глава рода — не просто красивый эпитет, а древних магических семей не так много, чтобы вот так просто пренебрегать этим, мистер Поттер. Если б Визенгамоту стало известно о вашем положении, то Альбус Дамблдор был бы не только немедленно отстранен от обязанностей по опекунству над вами, но и лишился бы поста директора и должности главы суда.

— Все так серьезно? — удивился мальчик.

— Более чем. Знаете ли вы, что Визенгамот — это не просто суд, он совмещает в себе также функции, аналогичные парламенту и палате лордов. Таким образом, как только вы вступите в наследие, то получите в нем свое место.

— Я? Буду членом Визенгамота? — совершенно растерялся Гарри.

— Именно, — подтвердил Люциус.

— Так понимаю, ты согласен взяться за обучение моего сына? — уточнил Грейбек.

— Да. И вовсе не стоило ради этого меня так припирать к стенке.

— Лучше, если ты с самого начала будешь осознавать всю… важность происходящего, — усмехнулся Фенрир. — Уж я-то тебя знаю. И упаси тебя Мерлин пытаться нас обмануть.

— Я похож на глупца? — фыркнул Малфой. — Вы же чувствуете ложь за милю.

— Вот именно.

— Кстати, раз уж мы затронули эту тему. Теперь Дамблдор не является магическим опекуном Поттера?

— Нет. Опекунство самоликвидировалось. Законным представителем интересов Гарри являюсь я, ну и, частично, Северус.

— Ты? — удивился Люциус.

— Мне нужен был доверенный маг, способный приглядывать за мальчиком во время учебного года, — ответил за него Грейбек. — Уж слишком Альбус на него нацелился. Еще не хватало, чтобы волчьим противоядием его напоил или еще что похуже.

— Странно, что Поттер еще не на Слизерине учится, — усмехнулся Малфой, куда более пристально посмотрев на мальчика.

— Ничего странного, простая предосторожность. Не забывай, он оборотень, — возразил Снейп. — А к моим змеям всегда присматривались куда пристальнее, чем к остальным ученикам Хогвартса.

— Это верно. Но как же распределение?

— Я уговорил шляпу, — просто ответил Гарри.

— Вот так просто? — хмыкнул аристократ. — Такими темпами вы далеко пойдете, молодой человек.

На это Поттер лишь скромно потупился. Одновременно он поймал себя на мысли, что начинает проникаться уважением и доверием к блондину. Не до такой степени, как к Северусу, но все же достаточно, чтобы сотрудничать.

— На то и расчет, — заметил Фенрир. — Гарри, тебя не затруднит посидеть недолго в соседней комнате? Можешь почитать что-нибудь из библиотеки.

— Хорошо, отец.

— Советую обратить внимание на крайний стеллаж, — посоветовал Снейп.

— Да, сэр. Мистер Малфой.

Кивнув оставшимся, мальчик покинул комнату. Едва за ним закрылась дверь, как зельевар наложил на помещение заглушающее заклятье, прокомментировав:

— Думаю, лишним не будет.

— С нашим слухом — это точно, — оскалился Грейбек. — А теперь более конкретно о делах. Отрадно, что ты согласился обучать моего сына, но старайся не слишком светиться с ним в среди магов.

— Хочешь сказать, мое общество недостойно?

— Не говори ерунды. Лучше пораскинь мозгами, ты же всегда считался предусмотрительным магом. Даже от нашей дружной компании перед Министерством отмазался.

— Ты обвиняешь меня в этом?

Грейбек возмущенно фыркнул, воздев очи к потолку, потом все же сказал:

— Тогда каждый выживал, как мог. Я о другом. Не хочу, чтобы о Поттере все всё знали. Ведь старик до сих пор не сказал мальчику, что он является будущим лордом и что его состояние вовсе не ограничивается единственным сейфом.

— Альбус в самом деле так подставился? Да доложи кто об этом министру…

— Никто не мог этого сделать. Дамблдор приложил массу усилий, чтобы Гарри вырос среди магглов и вообще не знал, что в магическом мире ему что-то положено помимо славы убийцы Темного Лорда.

— Удивительно, как Визенгамот допустил такое опекунство в принципе, — возмутился Люциус.

— Альбус очень удачно выбрал время. Царила суматоха и хаос. Темный Лорд исчез, многие чистокровные семьи прикидывали, что им в связи с этим делать, равно как и министр. Вот директор под шумок и оформил опекунство на себя, а потом передал часть полномочий маггловским родственникам Лили Поттер, якобы во имя спасения Гарри, чтобы спрятать его от возможных мстителей.

— Милая комбинация… И у Поттеров не было завещания на этот счет?

— А вот тут еще один интересный момент. Его якобы нет. Но сразу вспоминается один весьма любопытный факт — очень стремительный, даже скоропостижный процесс по делу Сириуса Блэка.

— В то время как настоящим предателем был Питер Петтигрю? — почти прошипел Северус.

— Именно. И Блэк это знал, так как за убийство бывшего друга его и судили. Причем без какого-либо следствия, адвокатов, веритасерума, в конце концов.

— Полагаешь, Дамблдор подставил его, желая таким образом убрать с пути? — спросил Люциус.

— Очень похоже на то, — кивнул Грейбек.

— Но ведь шавка был одним из… людей Альбуса, — не то что бы сомневаясь, но взвешивая все факты, заметил Снейп.

— Вот именно, был, — горько усмехнулся Малфой. — Ты ведь помнишь, что Сириус всегда славился горячим нравом, безбашенностью. Буквально боготворя Джеймса, он бы никогда не пошел на сделку с совестью. А так как всем было известно, что Блэк — крестный Гарри, то, естественно, ему бы в первую очередь передали опекунство над мальчишкой. Он бы дрался за это право до последнего. И Дамблдор это понимал как никто.

— И так легко отправил шавку в Азкабан?

— Даже слишком легко. А ведь ты лучше меня знаешь, что, как глава Визенгамота, он мог настоять на более тщательном процессе как минимум.

Северус невольно поежился, вспомнив свой собственный процесс. Люциус утешающим жестом коснулся его руки, проговорив:

— Я всегда говорил тебе, друг мой, что Альбус куда страшнее Темного Лорда. Этот старый интриган, прикрываясь «всеобщим благом», без зазрения совести пойдет на любые жертвы, избавится от любой своей пешки.

— С каждым годом я все лучше понимаю это.

— Дамблдор лжив насквозь, — рыкнул Фенрир. — Но моего сына он не получит!

— А Гарри вообще знает, что у него был крестный? — поинтересовался Малфой. — Теоретически, и сейчас есть, конечно, но…

— Пока не в курсе. Слишком многое от него скрывали, и если разом вывалить всю правду, то парень может сорваться. К тому же, я и сам не так давно узнал о связях между Сириусом и моим сыном. Да и сейчас это не самое необходимое знание.

— Согласен, есть более насущные проблемы, особенно учитывая, что из парня менее чем за два года необходимо сделать лорда, — кивнул Люциус.

— Это все верно, только истина имеет обыкновение выскакивать, как чертик из коробочки, в самое неподходящее время, — вздохнул Северус.

— Я не собираюсь скрывать правду от сына, и если он спросит — я отвечу, — гордо заметил Грейбек. — А также поясню, что сделать что-либо для своего крестного он сможет лишь тогда, когда станет лордом.

Малфой хитро посмотрел на старого знакомого и протянул в своей истинно аристократической манере:

— А это может быть весьма интересно: вырастить под носом старого интригана такого противника, об которого он обломает зубы.

— Ты почти читаешь мои мысли, — осклабился Фенрир. — Но благополучие моего наследника превыше всего.

— Не думал, что на старости лет ты всерьез проникнешься подобным, — заметил Люциус.

— До старости мне еще далеко, — фыркнул оборотень. — Гарри мой волчонок. Со временем ты сам поймешь его потенциал.

— Возможно.

— Вот так и формируется внутренний круг, — иронично проговорил Снейп.

— Скажешь тоже, — усмехнулся Люциус. — Кстати, пока мы тут мило беседуем, твой детеныш не разнесет весь дом Северуса?

— Именно мой. Поэтому подозрения по меньшей мере необоснованны.

Спустя минуту Малфой убедился, что так оно и есть. Мальчик чинно сидел на диване и, как и было велено, читал книгу. Но аристократ ничем не выдал своего удивления.

Уже через два дня Гарри через каминную сеть нанес визит в Малфой-мэнор для своего первого занятия. Один. Поначалу Люциус даже пожалел, что Драко сейчас во Франции вместе с матерью и не может составить им компанию во избежание неловкости, но вскоре вынужден был признать, что все опасения излишни.

Малфой-старший не так уж хорошо помнил Джеймса Поттера и куда лучше знал Фенрира, чтобы понять, что Гарри гораздо больше взял от последнего. Настолько, что временами и впрямь казался родным сыном вожака оборотней. В парне ощущался подрастающий зверь. Иногда он мелькал во взгляде или чересчур стремительных движениях, а порой угадывался в поведении. Но это был расчетливый хищник, а не бездумное животное.

Грейбек оказался прав, в мальчике скрывался немалый потенциал. И не только как будущего лидера оборотней, но и как лорда Поттера. На какое-то время Люциус даже посетовал, что его собственный сын не такой же, правда, он ни за что не пожелал бы для Драко подобной школы жизни.

Наблюдая за тем, как Гарри изучает собственное генеалогическое древо, Малфой подумал, что у древнего рода Поттеров наконец-то появились серьезные шансы возродиться в былой мощи. А то, что у единственного наследника кровь оборотня — так невелика беда. В предках почти каждой древней магической семьи есть кто-то из разумных рас. Вейлы, вервольфы, вампиры, а то и высшие эльфы.

— Могу я задать вопрос, мистер Малфой? — отвлек Люциуса от мыслей голос ученика.

— Слушаю вас, мистер Поттер.

— А у волшебников существуют проклятья?

— Странный вопрос для ученика, успешно окончившего второй курс. Вы ведь должны бы уже знать…

— Да нет, я вовсе не о непростительных или чего-то в этом роде, — возразил мальчик. — Проклятья — в смысле пожелания чего-то плохого, что потом сбывалось бы.

— Так вас интересуют разновидности сглазов?

— Возможно. Например, есть ли проклятье на вырождение рода?

— Хм, откуда такие мысли? Неужели из истории вашего рода?

— Именно. Я заметил, что на протяжении последних четырех-пяти поколений Поттеров, которые живут в Англии, словно злой рок преследует. Мой отец умер молодым, его отец и мать тоже, и их родители. У всех них едва успевал появиться наследник. И еще я подметил, что чем ближе к современности, тем меньше жили Поттеры. Если мой дед дожил почти до сорока, то мой отец и двадцатипятилетия не отметил.

Заинтересованный и заинтригованный, Люциус присел рядом с Гарри и взглянул на внушительный пергамент, где было наглядно показано, как род Поттеров тянется сквозь века аж к Певереллам. В самом деле, наблюдалась неутешительная тенденция, очень похожая на злой рок. Странно, что это никому раньше не бросалось в глаза.

— Любопытно, — протянул Малфой. — Вы очень наблюдательны, молодой человек.

— Так проклятье все-таки существует, и я тоже нахожусь под его влиянием? — воскликнул Гарри.

— Воздержимся от поспешных выводов. Во-первых, насчет проклятий можно проконсультироваться в клинике Святого Мунго. Во-вторых, не думаю, что в том есть необходимость.

— Почему?

— Все подобные проклятья аннулировались в тот самый момент, когда ты стал оборотнем.

— В самом деле?

— Понимаешь ли, Гарри. Могу я обращаться к тебе по имени?

— Да, сэр.

— Так вот. Одно из существенных достоинств оборотней — их невероятная живучесть. Это свойство обновило твою кровь, вычистило ее. В тебе словно умер человек, и возродился уже вместе со зверем. Догадыаешься, о чем я?

— Думаю, да, сэр.

— Хорошо. Из-за подобных свойств смешение чистокровных волшебников с разумными расами никогда не считалось моветоном, в отличие от связей с магглокровными. В ваших жилах вместе с иной сутью живет и природная магия. Поэтому зачастую союзы с такими, как ты, не только не порицались, но даже приветствовались. Догадываешься, почему?

— Таким образом в род вливали новую кровь и вымывали налипшие проклятья из старой?

— Именно.

— Круто!

Аристократ лишь усмехнулся подобному «диагнозу», а потом куда более серьезно проговорил:

— Должен тебя предупредить об одной особенности твоего состояния.

— Какой, сэр?

— Ты не просто оборотень, но еще и наследник рода, поэтому если ты обратишь кого-то, то магия станет считать его твоим отпрыском, которого, при дополнительном ритуале крови, ты можешь ввести в род Поттеров даже как своего наследника.

— И мы станем родственниками?

— В определенной степени да. Но это если он откажется от прежних связей и признает твое главенство.

— Хм, не так уж и просто.

— Да, но все-таки такая возможность есть, и ты должен знать о ней.

— Спасибо, что рассказали, сэр.

— Главное, чтобы знания пошли впрок. А раз уж ты ознакомился со своим фамильным древом, то перейдем к следующему этапу: магическим законам и обычаям. Надеюсь, мне не нужно объяснять: чем одно отличается от другого?

— Нет, сэр.

Практически все летние каникулы Гарри усиленно занимался если не с отцом, то с Малфоем, а порой к ним присоединялся и Северус. Но мальчик не роптал. Во-первых, прекрасно видел, что стараются именно для него, а во-вторых, он осознал, как мало знает о магическом обществе вообще, и о том, как ему себя следует вести в частности. Да и интересно было узнавать, откуда что началось и как это можно использовать.

Титул лорда и в самом деле оказался не просто словами. В нем тесно переплетались бремя ответственностей и широта возможностей. И главной задачей Поттера была не только усвоить нужные знания, но и подготовиться к принятию магического наследия. Магия многих поколений его рода ожидала своего часа, чтобы влиться в наследника в тот момент, когда ему исполнится пятнадцать.

Во всей этой мощи и крылась главная причина, почему невозможно принять титул раньше — мог просто не выдержать. Хотя Люциус клятвенно убеждал, что Гарри выдержит. В нем уже сейчас чувствовалась немалая сила.

Глава 12

Когда вернулись Нарцисса с Драко, начались занятия совместно с Малфоем-младшим. Так было легче, хотя Гарри почти сразу заметил некоторую настороженность слизеринца и поэтому воспользовался первой же возможностью, едва они остались наедине, и спросил:

— Драко, что-то случилось?

— Нет, ничего такого, — слишком поспешно ответил блондин, и Поттер поймал его осторожный любопытный взгляд, так что продолжал настаивать:

— А если правду?

Слизеринец почему-то сделал шаг назад, но все-таки ответил:

— Папа предупредил, что ты оборотень, и твой настоящий опекун — Фенрир Грейбек, это так?

— Да, — просто кивнул Гарри, решив, что отпираться бессмысленно.

— Ух ты! Вообще-то отец заставил меня поклясться, что я никому и никогда об этом не расскажу, пригрозив нешуточными последствиями. Но ты-то, думаю, и так в курсе своего... состояния.

— Точно, — усмехнулся Поттер. — И ты теперь начал меня бояться?

Голос все еще звучал насмешливо, но за этим скрывался страх потерять друга и, кажется, Драко это понял, так как абсолютно серьезно проговорил:

— Когда я был маленьким, меня, бывало, пугали оборотнем, когда я не слушался. И я всегда знал, что Фенрир — один из них, а ты знаешь, каким страшным он может быть. Отец всегда делал все, чтобы я не оставался с ним наедине. Но раз и ты тоже вервольф, то... Мне не хочется тебя бояться.

— Тогда не надо. Обещаю, я не причиню тебе вреда.

— Даже в полнолуние?

— Особенно в полнолуние, — торжественно подтвердил Гарри. — Я же просто меняю форму, а не теряю разум.

— Интересно было бы увидеть!

— Только если твой отец разрешит.

— Исключено, — вздохнул Драко. — Он не допустит, что бы я так рисковал.

— Тогда тебе остается только стать анимагом. На них мы точно не нападаем, — улыбнулся Гарри, пытаясь предположить, какую форму может принять его друг.

— Этому так просто не научишься. Хотя у меня неплохие успехи в трансфигурации. Давай учиться вместе?

— Я не могу, так как уже являюсь оборотнем. Моя звериная форма определена.

— Жаль. И что, в школе никто-никто не знает о твоем состоянии?

— Из учеников — только ты. Еще в курсе некоторые профессора: Дамблдор, Макгонагалл, Снейп. Ну и мадам Помфри.

— Да, круг посвященных не велик. Что, даже твои гриффиндорцы не в курсе?

— Нет. И, надеюсь, так оно и будет, — серьезно ответил Гарри.

— Не смотри на меня так. Я умею хранить тайны.

— Надеюсь. Ты ведь не хочешь разозлить моего отца?

Драко нервно сглотнул и поспешно заявил:

— Я не самоубийца! И как ты с ним живешь?

— Нормально. Он обратил меня, сделал своим сыном.

— Но многие говорят, что Грейбек очень жесток.

— С чужаками — возможно. Мои маггловские родственники были куда хуже. А Фенрир может быть строгим, но с ним надежно. Никто не заботился обо мне так, как отец.

— Как это? Ты ведь знаменитый мальчик-который-выжил!

— Только я об этом не знал, пока не попал в стаю. Для магглов я был лишь обузой.

— Ты же чистокровный волшебник, тебя вообще не должны были отправлять к ним!

— Скажи об этом Дамблдору.

Драко скривился при упоминании имени директора, потом спросил:

— А почему тебя учит мой отец?

— Мы с отцом не так давно узнали от гоблинов, что в пятнадцать я стану лордом Поттером, так как я единственный наследник. Но быть этим самым лордом я совсем не умею. Вот мой отец и обратился к твоему.

— Вот оно что. Да, нелегко тебе придется.

— Это я уже понял.

— Ничего, я тебе буду подсказывать. Хотя некоторые вещи, и правда, сможет разъяснить только папа, как действующий лорд.

— Угу. Но он ничего. Я думал, что уроки с ним станут тихим ужасом.

— Тихий ужас — это у нас дядя Северус. А отцу ты, кажется, даже стал нравиться, как только он узнал, что вы равны по положению.

— Дядя Северус?

— Он мой крестный. Ты не знал?

— Нет.

— Ну, вот теперь знаешь, — усмехнулся Драко.

Так между слизеринцем и гриффиндорцем исчезли последние недомолвки, что лишь скрепило их дружбу. И хоть Люциусу это было не особо по душе, он стоически держал язык за зубами. Во-первых, Грейбек его страхи лишь на смех подымет, а во-вторых Поттер все-таки будущий лорд, да еще и наследник вожака стаи, что делало знакомство с ним потенциально полезным.

Тем временем к Гарри подкрадывался не только подростковый период, но и время, когда щенок становится молодым волком. Зверь неумолимо превращался в опасного хищника, откидывая детские замашки и пытаясь отыскать свое место среди взрослых. Омеги стаи инстинктивно обходили мальчика стороной, а ровесники и те, кто немного постарше, то и дело втягивали в схватку-возню за лидерство. Пока шуточную. Но Фенрир чувствовал, что это именно пока. Еще год, может, чуть больше — и Коул всерьез определит свое положение в стае.

Грейбек с истинно родительской гордостью наблюдал за успехами сына, за тем, как естественно он ощущает себя и среди волшебников, и среди оборотней. И лично начал обучение Коула частичной трансформации. Глаза мальчика и раньше иногда становились волчьими, но это было связано с эмоциональными всплесками. Фенрир жекак раз учил брать контроль над эмоциями и изменять тело сознательно. Пока Гарри научился лишь отращивать клыки и обращать ногти в когти, но это лишь первая ступень.

В этом году Поттер отпраздновал день рождения не только в кругу родных и близких, но и в обществе Снейпа и Малфоя с сыном. Причем Люциус явно не ожидал, что жилище вожака стаи окажется настоящим поместьем. Конечно, не таким роскошным, как Малфой-мэнор, но и с логовом оно не имело ничего общего. Что до Гарри, то он вообще не обращал внимания на такие мелочи, а просто наслаждался праздником, чуть-чуть жалея, что не мог пригласить Рона, Гермиону и Невилла. Но нужно соблюдать осторожность. Поэтому мальчик ограничился лишь письмами к друзьям.

Со дня рождения едва прошло полторы недели, когда на ночь глядя из камина, как черт из табакерки, вылетел Северус с газетой в руках. Лишь кивнув Гарри, зельевар взял Грейбека под руку, и они закрылись в кабинете вервольфа, оставив после себя горький запах тревоги.

Они беседовали час, даже больше, но из комнаты не доносилось ни звука. Видимо, опять воспользовались чарами. Оставалось только вздыхать.

Гарри уже думал, что все решат без него, но неожиданно Фенрир позвал мальчика к ним. Тот не заставил себя ждать и юркнул в кабинет.

Грейбек сидел за столом, и выражение его лица было очень мрачным. Снейп выглядел не лучше, устроившись в кресле. А на столе лежала та самая газета. Кажется, «Ежедневный пророк», всю первую полосу которого занимала какая-то зловещая фотография. Из-за того, что перед Гарри она лежала вверх ногами, не получалось узнать, кто изображен.

— Что-то случилось? — осторожно спросил Поттер у взрослых.

— К сожалению, да, — кивнул оборотень. — Присядь, боюсь, быстро рассказать обо всем не получится.

— Это что-то плохое?

— Пока неизвестно, — вздохнул Северус. И нервозность в его голосе ощущалась почти физически.

— Гарри, теперь ты довольно много знаешь о своих родителях. Я имею в виду Джеймса и Лили. Но не так давно я узнал еще кое-что. У тебя был крестный отец, он же близкий друг Поттеров — некий Сириус Блэк.

— Сириус Блэк?

— Он из древней магической семьи, даже правильнее будет сказать темномагической. Но идеалов своей семьи не разделял, за что мать вычеркнула его из рода. Кстати, Нарцисса Малфой — его кузина. Но куда интереснее тот факт, что в случае несчастья с твоими родителями именно Сириус должен был принять опеку над тобой.

— Почему же тогда меня отдали Дурслям? Ведь судя по объяснениям мистера Малфоя, из-за моего происхождения я вообще не должен был попасть к магглам.

— Этот вопрос я бы очень хотел задать Дамблдору, — недобро оскалился Грейбек. — Что же до Блэка, то буквально через пару дней после гибели Поттеров авроры схватили его якобы на месте преступления и в тот же день предали суду за убийство мага Питера Петтигрю и еще двенадцати магглов, а также за предательство, так как посчитали, что именно Сириус являлся хранителем тайны местонахождения дома Джеймса и Лили. Признали виновным и заключили в Азкабан.

— Отец, но ты же сам говорил, что хранителем тайны был Петтигрю! — тотчас вскинулся Гарри.

— Именно, — кивнул Фенрир, довольный усидчивостью сына. — И это позволяет заключить, что арест Блэка оказался просто кому-то выгоден.

— Кому? И разве Сириуса Блэка не защищали адвокаты? — на самом деле вопросов у мальчика было куда больше, но пока он остановился на этих.

— Учитывая поднявшуюся в магическом мире суету из-за исчезновения Темного Лорда, суд над твоим крестным был весьма скоропалительным, — сухо заметил Снейп.

— Пока я не хочу никого обвинять огульно. Главное сейчас то, что Сириус Блэк бежал из Азкабана. Хотя до настоящего времени это считалось невозможным. И мы с Северусом полагаем, что он попытается отыскать тебя.

— А зачем? — до сих пор Гарри от родственников ничего особо хорошего не видел, поэтому ко всем персонажам подобного рода в первую очередь относился подозрительно.

— Наверняка будут убеждать, что, как предатель и приспешник Темного лорда, Блэк захочет тебя убить, но нам с Северусом так не кажется. Скорее всего он, и правда, пожелает с тобой встретиться, но как со своим крестником. Также, возможно, побег Сириуса спровоцировало что-то иное.

— То есть мне опасаться нечего?

— Бдительность важна всегда, поэтому мы и рассказали тебе о случившемся, чтобы ты мог сделать выводы, располагая истинными фактами, а не чужими домыслами, — учительским тоном заметил Снейп.

— Хорошо, я буду осторожен, — кивнул мальчик.

— И я надеюсь тебе хватит ума не искать встречи с крестным самому, тем более в одиночку, — проговорил Грейбек, грозно глянув на сына.

— Не буду. Если что, то немедленно предупрежу мистера Снейпа.

— Вот именно, — куда благосклоннее кивнул Фенрир. — Я не сомневаюсь в тебе, Коул. Ты вполне способен справиться даже со взрослым магом. Но это может привести к совершенно ненужным нам последствиям.

— Кажется, я понял. Если Дамблдор будет запугивать меня Блэком, то, на самом деле, может тот не слишком плох. Ведь это мои родители попросили его быть крестным. А насчет моих родственников директор уже раз ошибся.

— Сообразительный ты у меня, — хохотнул оборотень. — Не нравится тебе старик Альбус?

— Я просто чую, что он постоянно что-то недоговаривает или лукавит, словно играет со мной в какую-то игру.

— Делай вид, что ничего не замечаешь, — посоветовал Грейбек, и фыркнул, ни к кому конкретно не обращаясь: — Неужели Дамблдор не понимает, насколько глупо и недальновидно вводить в заблуждение оборотня?

— У него не такой уж богатый опыт общения с вашим народом, — все-таки ответил Северус. — Сам понимаешь, с кем он больше всего общался. Кстати, он в этом году будет учителем защиты.

— Люпин? Преподавать защиту? — едва не зарычал Фенрир. — Старик совсем сбрендил?

— Не исключено.

— А кто такой Люпин? — осторожно спросил Гарри.

Оба взрослых посмотрели на мальчика, словно на какое-то время забыли о его присутствии, потом оборотень нехотя ответил:

— Ремус Люпин. Он оборотень, хотя скорее пародия на него. Когда-то я обратил Люпина так же, как тебя, правда, не забрал сразу в стаю. Видимо из-за этого или по воле родителей он наотрез отказался признать своего волка, считая себя чудовищем. Сразу же начал принимать волчье зелье, которое окончательно похоронило возможность мирного сосуществования человека и зверя.

— Поэтому я никогда не видел его в стае?

— Да. Он сторонится нас и боится меня. Но Люпин, как и Блэк, и Петтигрю, был другом твоего отца. Хотя, наверное, не слишком близким, раз он не заступился за Сириуса и до настоящего момента не интересовался твоей судьбой.

— Хм, — буркнул Гарри.

— Конечно, не стоит упускать вариант, что Дамблдор и ему запудрил мозги, — продолжал рассуждать Грейбек. — Поэтому попробуй отнестись к нему без предвзятости, но прислушайся к своему зверю. В отношении других оборотней он подскажет куда больше, чем человеческий разум.

— Хорошо, отец, — кивнул Поттер, а потом как бы между прочим спросил: — Может, мне тогда не ехать к Уизли в Нору?

— Тебе там так плохо? — тотчас нахмурился Фенрир.

— Не то что бы. С Роном весело, он мой друг. Но их там слишком много, и почти все пахнут, как чужие, а миссис Уизли постоянно норовит опекать меня, как малыша. Не могу же я ей сказать, что она мне не мама, и не стоит пытаться ее заменить.

Северуса удивили подобные речи. Он считал, что оборотни просто жить не могут без тактильных контактов. Оказывается, не со всеми. Хотя к нему самому Гарри всегда старался прикоснуться.

— Понятно, — тем временем заключил Грейбек. — Но придется потерпеть. Не нужно давать Дамблдору возможность обвинить твоих приемных родителей в том, что они препятствуют твоему «вливанию» в магический мир. Сможешь продержаться с ними пять дней?

— Не две недели? — уточнил Гарри, сразу воспрянув духом.

— Я же сказал — пять дней, — вожак оборотней не любил, когда переспрашивают, но к сыну всегда делал исключение.

— Тогда смогу.

— Хорошо.

Перед самым отъездом у Фенрира с сыном состоялся еще один разговор, уже наедине. Усадив мальчика рядом с собой на диван, как обычно они и беседовали, Грейбек сказал:

— Чую, этот учебный год у тебя снова получится непростым.

— Из-за Сириуса и других друзей Джеймса Поттера? — спросил Гарри.

— Да, но не только. Ты взрослеешь, мой волчонок, пусть внешне это пока и не так сильно заметно. Но зверь растет быстрее человека.

— В полнолуние я уже не похож на щенка, — довольно кивнул мальчик.

— Ты — молодой волк, — подтвердил Фенрир. — Но изменения во внешности — это еще не все.

— Ты о том, что некоторые волки стали относиться ко мне по-другому?

— Да. В тебе начинают чуять соперника. Не исключено, что следующим летом тебе придется отстаивать место в стае.

— Тебя это беспокоит?

— Ты — мой сын, конечно, я волнуюсь. Но я хорошо тебя обучил, и буду учить дальше вместе с Грегором и Гидеоном. Ты уже достаточно опытен в схватках. И я верю в твою победу.

— Спасибо. Я не подведу, — Гарри уткнулся лбом в плечо Грейбека.

— Знаю. И все-таки взросление — не только место в стае, но и нечто большее. Не пугайся, если тебя начнут преследовать новые желания. Ты входишь в тот возраст, когда волки начинают приглядывать себе пару. Тебе ведь известно, что бывает между партнерами?

— Ты ведь сам мне рассказывал, еще до школы, — мальчик немедленно смутился и покраснел.

— Так вот. Мне совершенно неважно, кто станет твоей парой. Главное, чтобы тебе подходил. Но помни об осторожности! Ты знаешь, что перекинуться можно не только в полнолуние, но и во время секса по незнанию и от избытка эмоций очень легко потерять контроль, и тогда ты можешь навредить партнеру, если он не будет оборотнем. Поэтому ты должен пообещать мне одну вещь.

— Какую? — тихо, почти шепотом спросил Гарри.

— Ты можешь целоваться, обниматься — это не страшно, но перед чем-то большим ты должен придти ко мне и рассказать, кто твой партнер. Я сделаю все, чтобы свести риск к минимуму.

— Как?

— Зависит от того, кого выберет твое сердце, — улыбнулся Грейбек. — Но обещай мне!

— Хорошо, я обещаю.

— Вот и договорились. Вообще, у тебя все должно пройти легче, чем у многих других в стае.

— Почему?

— Ты оборотень с детства. Твои сила и способности уже естественны, к ним не нужно привыкать. Все те кровожадные истории, которыми пугают магов, происходят почти всегда по вине новичков в первое-второе полнолуние, когда симбиоза со зверем никакого, и возможны всякие накладки.

— Я стараюсь быть осторожным.

— И у тебя получается, — Фенрир взлохматил Гарри волосы, попутно заметив: — Ты совсем оброс.

— А мне так нравится. Почти как у тебя. К тому же Малфой сказал, что я правильно делаю, что отращиваю. Длинные волосы будут подчеркивать, что я лорд.

— Так вот почему у Люциуса волосы, как у девушки, — хохотнул Грейбек.

— Ага. Хотя, мне кажется, ему просто нравится.

— Ладно, беги, собирайся. Надеюсь, не надо напоминать, что по любому вопросу ты можешь немедленно связаться со мной через Северуса?

— Не надо, — Гарри порывисто обнял отца и прошмыгнул за дверь.

А Фенрир подумал, что у него все-таки получится воспитать из волчонка достойного наследника. Пусть мальчик еще и не осознает до конца, каким потенциалом обладает. Грейбек пока не говорил сыну, но многие волки стаи уже признали его своим альфой. Безоговорочно и без боя. Слишком мощную ауру силы распространял вокруг себя парень даже просто в полнолуние. А уж на эмоциях...

Причем, судя по словам Северуса и Люциуса, магии в Коуле тоже предостаточно, и после принятия наследия ее только прибавится. В этом разрезе совершенно непонятно поведение Альбуса. Он ведь тоже должен чувствовать этот потенциал великого мага. Ему бы наладить с мальчиком дружеский контакт. Но старик, похоже, твердо решил вылепить из Гарри некий вид идеального оружия. Преданного пса. Вот только из волка собаки не получится. И лучше бы директору это понять.

Как ни странно, в этот раз визит в Нору не оставил у Поттера такого тягостного впечатления. Возможно потому, что старшие братья Уизли уже разъехались, Перси активно занимался, освежая знания, а с близнецами и Роном общий язык был давно найден. Что до Джинни, Гарри то и дело ловил на себе ее взгляд, но стоило им встретиться глазами, как девочка тотчас скрывалась из виду. Впрочем, это не особо беспокоило мальчика. Если бы еще Артур Уизли не пытался вести с ним какие-то пространные разговоры по поводу осторожности и Сириуса Блэка, так и не раскрывая секрета, что тот крестный Поттера.

С Гермионой гриффиндорцы встретились уже на вокзале, на платформе 9&frac34;. Девочка с гордостью демонстрировала свое новое приобретение — фамильяра, как и положено ведьме. Им оказался здоровущий рыжий кот, отзывающийся на кличку Живоглот. Причем он решил немедленно оправдать свое имя и едва не сожрал крысу Рона — Коросту. Сам Гарри этому факту не слишком бы огорчился, но друг немедленно всполошился. Завязалась небольшая перепалка, в результате которой друзья едва не опоздали на поезд.

Свободных купе уже не было, и ребятам пришлось искать наименее занятое. В результате их соседом стал крепко спящий русоволосый мужчина. Едва Гарри его увидел, как у него волосы на загривке встали дыбом, и больших усилий стоило не ощетиниться. Оборотень. Но не свой, чужой. В нем ощущалось что-то близкое, но гораздо больше было настораживающего.

Мужчина тоже проснулся, Гарри это почуял, но продолжал делать вид, что спит. Похоже, их изучали. Благо шумные друзья легко скрыли замешательство Поттера, в очередной раз обсуждая события лета и последние новости Пророка. Хотя их тоже заинтересовал таинственный незнакомец. Прозорливая Гермиона уже прочла имя с бирки на чемодане — Ремус Люпин, и шепотом предположила, что это, наверное, их новый учитель защиты, так как старый до сих пор пытался вспомнить свое имя.

Гарри не стал говорить подруге, что такие предосторожности излишни — мужчина и так их прекрасно слышал. Промолчал он и о том, что догадка Грейнджер попала в точку. Вообще ему с каждой минутой становилось все более не по себе, и вряд ли причиной тому служила близость чужого оборотня.

Друзья тоже притихли и, открыв рот, наблюдали, как окно поезда покрывается инеем. А ведь погода стояла жаркая! Кажется, холод заполнял собой все, проникая в самое сердце.

— Дементоры! — выдохнул Рон, и из его рта вместе со словами вырвалось облачко пара.

Гарри хотел что-то сказать, но не смог. Горло сдавило ледяной хваткой, а его зверь попытался вырваться, встать на защиту второго «я». Пытаясь укротить его и одновременно справиться с накатившим отчаяньем, мальчик начал ощущать, что теряет сознание.

В этот самый момент Люпин вскочил со своего места, выхватил палочку и произнес:

— Экспекто Патронум!

И все вокруг заполнил яркий свет. Поттер успел лишь заметить кусок истлевшего черного одеяния, прошмыгнувшего в коридор.

— Гарри, ты в порядке? — Гермиона склонилась над другом.

— Д-да, все хорошо, — не слишком-то уверено ответил мальчик, возвращая себе контроль над собственным телом.

— Возьми. Хорошо помогает в таких случаях, — Люпин протянул Гарри плитку шоколада.

— Спасибо, я не люблю сладкое, — помотал головой Поттер. Он и правда сейчас с куда большим удовольствием впился бы в кусок мяса. А от запаха шоколада только дурнота появлялась.

— Откуда здесь стражи Азкабана? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Гермиона.

Ответ на этот вопрос гриффиндорцы узнали только в большом зале. За торжественным ужином Дамблдор представил Ремуса Люпина как нового преподавателя защиты от темных сил и Хагрида в качестве учителя по уходу за магическими существами, а также сказал, что Дементоры будут охранять периметр Хогвартса из-за сбежавшего заключенного Сириуса Блэка.

Гарри показалось странными такие суровые меры предосторожности из-за одного преступника, и почему именно Дементоры, а не авроры, но директор обмолвился, что это условие министерства. Сразу закрались подозрения, не узнал ли министр об угрозах мальчику-который-выжил. Поттер решил при первой возможности обсудить это с Северусом.

Случай представился даже раньше, чем предполагалось. Правда, в не самом лучшем варианте. Сразу после ужина Гарри передали записку, что Дамблдор ждет его в своем кабинете, ну и пароль сообщался.

Стоило подняться в башню, как выяснилось, что там Поттера ждет не только директор, а еще Люпин и Снейп. И все такие напряженные, словно только что перессорились в пух и прах. Поэтому когда Альбус нарочито добродушно улыбнулся и сказал: «А вот и наш Гарри!», мальчику больше всего хотелось шмыгнуть назад, за дверь, и сделать вид, что он не приходил. Но он героически справился с этим порывом.

— Рад познакомиться с тобой, Гарри Поттер! — Люпин вышел вперед и даже протянул руку.

— Мы же виделись в поезде, — подозрительно отозвался мальчик, но руку пожал. Правда, очень быстро.

— Да, точно, — как-то виновато улыбнулся оборотень.

— Как хорошо, что вы успели хоть немного узнать друг друга, — когда Дамблдор напускал на себя вид благодушного дедушки, у Поттера едва ли не мурашки бежали по коже. И он инстинктивно сделал шаг в сторону Снейпа. — Наверное, ты уже понял, мой мальчик, что вы с Ремусом во многом схожи.

— Он тоже оборотень, — кивнул Гарри. К чему отрицать очевидное?

— Мне очень жаль, что это случилось с тобой, — скорбно вздохнул Люпин.

— Уж об этом я точно не жалею, — пожал плечами мальчик, не до конца понимая, что же от него хотят.

— Прекрасно, что ты так относишься к своему состоянию, — снова улыбнулся Альбус, но Поттер не поверил ему ни на грамм. — Но есть еще один важный факт. Ремус был другом твоих родителей, Гарри.

— Я знал тебя совсем малышом, — подтвердил Люпин.

«Угу, и совершенно не интересовался, что стало с этим малышом после смерти папы и мамы, — подумал мальчик. — Да даже если меня якобы прятали у магглов, почему он не объявился хотя бы на первом курсе?». Вслух же он пробормотал невнятное:

— Хм.

Дамблдор счел это за одобрение, поэтому воодушевленно продолжил:

— Принимая во внимание этот факт, а также то, что у вас с Ремусом одно проклятье, мне кажется, что будет гораздо лучше, если он возьмет опеку над тобой вместо Северуса.

Гарри посмотрел на Снейпа, и увидел, как его губы сжались в тонкую полоску, похоже, зельевар был в гневе. Сам же мальчик от подобного предательства ужасно разозлился, а зверь в нем и вовсе пришел в ярость. Сцепив зубы, чтобы не зарычать, он выдавил:

— Это очень плохая идея!

— Но почему? — удивился Альбус, словно ожидал, что Гарри с радостью кинется на шею Люпину.

— Мои приемные родители согласились, что на время занятий моим опекуном будет профессор Снейп, мистера Люпина они не одобрят.

— Уверен, если с ними поговорить... — начал было настаивать директор, но прервался на полуслове, так как из глотки мальчика вырвался раскатистый рык, сквозь который можно было различить слова:

— Альфа никогда не подчинится омеге!

— Что ты, мой мальчик... — вздохнул Дамблдор, но фраза предназначалась вовсе не ему.

К удивлению всех глаза Гарри стали волчьими, а Люпин отступил от него на шаг и весь как-то сгорбился. Сам Поттер видел куда больше. Мальчик разглядел зверя Ремуса, и почуял, что тот поджал хвост, склоняясь перед ним, признавая превосходство.

Сам юный оборотень все еще стоял, ощетинившись, до тех пор, покаСеверус не положил руку ему на плечо. Парень тотчас успокоился, хоть и не сводил с Люпина тяжелого взгляда. Тот окончательно стушевался и признал:

— Гарри прав, Альбус. Я не смогу стать его опекуном. Он для меня альфа.

— Это настолько меняет дело? — кажется, директор был поставлен в тупик подобным поворотом.

— Абсолютно, — еще раз вздохнул Ремус. — Его положение выше моего, мой зверь будет подчиняться его зверю.

— Но вы все-таки маги, — продолжал настаивать Дамблдор.

— Мы оборотни, — почти прорычал Гарри.

— Альбус, вы разве не видите, что только покорность Люпина удерживает Поттера от того, чтобы вцепиться ему в глотку? — неожиданно пришел на помощь мальчику Снейп. — Я изначально говорил, что передача опекунства — плохая идея.

— Похоже на то, — покачал головой директор. — Мне очень жаль, что так вышло. Кто же знал, что так получится?

— Меня устраивает все, как есть, — счел нужным заметить Поттер, не без труда уговорив своего зверя, что все в порядке, им никто не угрожает.

— Хорошо, если так, — наиграно-добродушно кивнул Дамблдор. — Но разве не лучше ли было бы иметь опекуном такого же, как ты, Гарри?

— У меня есть приемные родители. И вряд ли бы они одобрили это. Они доверяют только профессору Снейпу.

— Что ж, тогда, пожалуй, оставим этот разговор. Я все же надеюсь, что вы с профессором Люпином сможете найти общий язык.

— Угу. Я могу идти?

— Да, конечно, мой мальчик.

— Я провожу вас, мистер Поттер. — Похоже, Северусу тоже не терпелось покинуть директорский кабинет, так что вышли они вместе.

По сложившейся традиции учитель и ученик не проронили ни слова, пока за ними не закрылась дверь личных покоев зельевара. Едва это произошло, как Гарри фыркнул:

— Уф! Директор совсем с ума сошел?

— Иногда я тоже об этом думаю, — вынужден был согласиться Снейп, жестом предлагая подопечному сесть.

— То, что мы с Люпином оба оборотни, и он вроде как был другом моего отца, вовсе не делает нас родней. Он меня вообще настораживает. И зверь странный.

— Почему странный?

— У него невероятно тоскливый взгляд, как у всю жизнь просидевшего в клетке.

— Твоя догадка не далека от истины, учитывая, что Люпин с раннего детства принимает волчье противоядие.

— Неужели нельзя было договориться со зверем без него? — скорбно поинтересовался Гарри, поерзав на диване.

— Мне кажется, момент уже безвозвратно упущен. Поэтому без зелья волк, вырываясь на свободу, просто теряет разум. Так еще в школе было.

— Ремус нападал на тебя? — взволнованно спросил Поттер.

Такое беспокойство невольно тронуло профессора, и он ответил:

— Лишь однажды, тогда мы все еще сами учились в Хогвартсе. Виной тому дурацкий розыгрыш Блэка, заманившего меня в Визжащую хижину. Мы уже тогда фактически враждовали. Собственно, тогда из-за этого происшествия они вместе с оборотнем едва не вылетели из школы. Спасло то, что за меня некому было вступиться, да и отделался я лишь травмой ноги, не заразившись ликантропией.

— Так ведь нельзя! — возмутился Гарри, на что Северус лишь пожал плечами и ответил:

— Дело прошлое. Но в ту ночь Люпин казался совершенно безумным. Бешеное животное, готовое наброситься на любого. Ты таким никогда не был.

— Это же азы! Новичков стая в первую очередь учит держать себя в руках в полнолуние.

— Насколько я знаю, сразу же после превращения Люпин попал в Мунго, где его и приучили к волчьему противоядию. Родители всячески старались вылечить его от проклятья. Так что, контакта со стаей у него почти не было.

— Мда... Похоже, Люпина спасает только то, что он омега, — буркнул Поттер.

— О чем ты, Гарри? — нахмурился Северус.

— Он слабый волк. Да и зелье держит его в клетке. В противном случае, убей он мага или маггла, или обрати кого, Грейбек бы его уничтожил, — просто, как само собой разумеющееся, объяснил мальчик.

— Вот так вот сразу? — недоверчиво уточнил Снейп.

— Ага. Такие оборотни — угроза для всех нас. А безопасность и процветание стаи прежде всего. Наши волки — воины, а не сумасшедшие убийцы.

Зельевар подумал, что вот они — плоды воспитания Фенрира. Юный вервольф уже вовсю рассуждает о благе своих, причем безоговорочно разделяет точку зрения отца. Вслух же Северус задумчиво заметил:

— Отношения у вас с Ремусом получатся не из легких.

— Наверное. К тому же я не понимаю, если он так близко знал моих родителей, то почему появился только сейчас? Или тут опять не обошлось без директора?

— Не исключено, — вынужден был признать Снейп, так как врать подопечному не хотел, к тому же радовался его прозорливости. — Дамблдор ощущает твое недоверие к себе и, возможно, ищет пути заново его завоевать. Пусть и через Люпина.

— Странный путь, — фыркнул Гарри.

— Альбус во многом... нетривиален. А ты постарайся не вызывать у него подозрений раньше времени. Продержись хотя бы до своего становления лордом. Тогда все магические законы и обычаи будут на твоей стороне, даже несмотря на то, что ты оборотень.

— Это я уже понял.

— Вот и молодец. Ступай, скоро отбой.

— Спокойной ночи, профессор.

Гарри покинул подземелья, но с возвращением в гриффиндорскую башню решил повременить. Хотелось навестить свою маленькую тайну ото всех. Ну, может, не такую уж маленькую.

Проникнуть змееусту в Тайную комнату по-прежнему было так же легко. Никто так и не подумал закрыть злосчастный туалет. Перекинувшись парой слов с призраком плаксы Миртл, Поттер осторожно спустился вниз.

В древних подземных ходах царила тишина. Своеобразная, конечно. Чуткий слух оборотня улавливал, что где-то капает вода, среди скелетов шуршит крыса, а где-то вдали подвывает заблудившийся в коридорах ветер. В душе мальчика зародилось опасение, не уполз ли его тайный союзник из замка. Но стоило дойти до середины того зала, где произошла схватка с василиском, какход в изваянии Слизерина открылся, выпуская фигуру в длинной мантии с капюшоном. По манере движения сразу можно было заподозрить, что с ногами что-то не так. Приглядевшись, Гарри заметил вместо них змеиный хвост.

— Здравствуй, Том!

— И тебе привет, Гарри, — ответил бывший Темный Лорд, откидывая капюшон. — Каникулы подошли к концу?

— Ага.

— Что ж, пойдем в мои апартаменты, расскажешь последние новости. Путешествуя по закоулкам Хогвартса, конечно, можно многое узнать, но это отрывки, за которыми можно не заметить главного. Пока могу сказать одно: нынешний директор по-прежнему никак не наиграется в интригана и вершителя судеб.

— Это точно, — фыркнул Гарри.

— Вижу, он все еще хочет, чтобы ты стал его марионеткой.

— Угу, кажется, так и есть.

— Интересно, — протянул Том, по-змеиному сворачиваясь в кресле. — Давай, рассказывай в подробностях.

Поттер чувствовал искреннее участие Реддла, поэтому рассказал и про Люпина, и про свое обучение летом с Малфоем, и о надвигающемся наследстве. А когда закончил, Том немного помолчал, обдумывая услышанное, потом сказал:

— Да, нелегко тебе придется. Хотя с наставниками повезло. Что уже многое меняет. У меня в свое время с этим не сложилось. Кстати, прислушивайся к Снейпу. Он большой знаток интриг, хоть по молодости и попал на крючок к Дамблдору.

— Как это? — Гарри догадывался, о чем речь, но решил уточнить версию Реддла.

— Понимаешь, в свое время он был лазутчиком в организации, которую создал директор для борьбы со мной. Орден получился сомнительный по составу, но все же. Скорее всего, Альбус догадывался о роли Северуса и всячески стращал его мной. А тут еще пророчество. Снейп очень трепетно относился к твоей матери и жаждал ее спасти. Этим и воспользовался старый интриган, перетянув на свою сторону. Подозреваю, пообещав, что Лили останется жива.

— Но мама умерла.

— Да. Мне, правда, очень жаль, что все так нелепо вышло, — глухо проговорил Том. — Я все еще не очень хорошо помню, как все произошло, но я не желал убивать ни тебя, ни твоих родителей.

— Я верю тебе, — кивнул Гарри. — Но почему, узнав о смерти моих родителей, Северус не разорвал все договоры с Дамблдором?

— Не знаю. Подозреваю, старик опять что-то наплел ему, к тому же Снейп считал, что уже предал меня. Да и все мое окружение пыталось в первую очередь выжить, оказаться вне подозрений.

— Значит, ты не держишь зла на Северуса?

— Нет. Он попал между молотом и наковальней, но при этом сумел выкрутиться, пусть и с душевной раной. Так что, можешь привести его, если сочтешь нужным.

— Хорошо. Но, наверное, попозже. Мне бы сейчас с отцовскими друзьями определиться.

— Ну, с Блэком может еще все неплохо получиться. Кровь древнего рода, да и в целом потенциал был неплохой. Бунтарь, конечно. Что до Люпина... Тут я доверяю мнению Грейбека. Нет, он не навредит тебе сознательно, но из-за этого вечного чувства вины и собачьей преданности Альбусу может что-нибудь выкинуть.

— Я понял. Да, кстати, будь поосторожнее во время передвижений по замку и окрестностям. Министерство приставило к Хогвартсу Дементоров для поимки моего крестного.

— Вот оно что. Что ж, спасибо за предупреждение.

— Наверное, я пойду, а то еще хватятся.

— Конечно.

— Но я еще приду!

— Буду рад.

Говоря это, Том поймал себя на мысли, что ни капли не лукавит. Ему все больше нравился этот мальчишка, воспитанник Фенрира. Да, Поттер, но и что с того? Много ли магов или людей проявляли такое участие к судьбе Реддла? Ведь по пальцам можно пересчитать! Так стоит ли удивляться, что бывший Темный Лорд начал относиться к Гарри как к младшему брату? А раз так, то он никому не позволит причинить вред новоявленному родственнику. Особенно одному седобородому, любящему прикидываться добрым дедушкой.

Глава 13

Так как за ужином все видели, что Поттера вызвал к себе директор, то его долгое отсутствие никого не взволновало. Сам мальчик не стал посвящать сокурсников в свои дальнейшие похождения. Да и про беседу с Дамблдором сказал лишь то, что тот попросил вести себя осторожнее, пока не поймают Блэка.

На этом серьезные разговоры кончились. Всем не терпелось поделиться с друзьями летними впечатлениями. Хотя и тут Гарри больше слушал, чем говорил.

Потом начались занятия. Поттер с головой погрузился в учебу, так как ему приходилось сложнее, чем остальным. Люциус продолжал передавать задания через Северуса или Драко, тем самым не давая расслабиться или забыть пройденное. Впрочем, с цепкой памятью оборотня это было сложно.

То, что у Гарри улучшились отношения с Малфоем-младшим, заметили многие. Но в целом гриффиндорцы отнеслись к этому спокойно. Рон только ворчал. Хотя попыток возобновить открытое противостояние не предпринимал, а через месяц и вовсе смирился. Во-первых, дружба с Поттером оказалась все-таки дороже сомнительных принципов, а во-вторых, в знакомстве с Драко имелись и свои плюсы. Теперь в компании было два человека, у которых можно было если не списать домашнее задание, то хотя бы получить подсказку.

Защита от темных искусств в этом году преподавалась значительно лучше, чем в предыдущие. Люпин оказался толковым учителем, хотя Гарри подозревал, что знания Снейпа в этой области куда как обширнее.

Весьма показательным стал урок, на котором проходили боггартов. Наблюдая за тем, как сокурсники стараются побороть свои потаенные страхи, Поттеру не терпелось самому оказаться на их месте, так как он просто не представлял, чего бы мог испугаться. Но едва до мальчика дошла очередь, как Люпин буквально встал между ним и темным существом. В результате Гарри увидел, как начавшая выползать из шкафа фигура в черном саване обратилась полной луной — боггартом Ремуса.

Быстро превратив ее в воздушный шарик, Люпин сказал:

— Прости, но у тебя боггарт наверняка стал бы Темным Лордом, а это было б не слишком хорошо.

Поттер лишь пожал плечами, придержав свои сомнения при себе. С чего бы ему бояться Тома? Только жалко, что не дали попробовать самому.

Видимо, Ремус что-то такое почувствовал, так как предложил:

— Если хотите, мистер Поттер, можете зайти ко мне после занятий получше отработать это заклинание.

— Хорошо, профессор.

Честно говоря, к преподавателю защиты Гарри шел с некоторым опасением. Люпин его все еще настораживал. И было понятно, что дополнительные занятия — это лишь предлог. Но и сразу как-то отталкивать не очень-то вежливо. Поэтому мальчик мужественно направился на встречу, предварительно отправив Северусу записку с домовым эльфом о том, где его искать, если что.

Ремус открыл практически сразу. И вид у него был все такой же потрепанный. Поттер искренне не понимал, к чему так выглядеть. Обычно оборотни в стае одевались подобным образом, когда опасались, что не успеют раздеться до превращения, и только. Ну, отец порой небрежно выглядел, когда желал показать, что мнение других для него ничего не значит. Но тут явно не тот случай. Неужели Люпин постоянно боится перекинуться?

— Наконец-то я тоже могу как следует разглядеть тебя, Гарри, — по-своему истолковал заинтересованность мальчика Ремус. — Проходи, не стой в дверях. Садись, где тебе удобно.

Поттер быстро изучил весьма скромную обстановку и устроился на краешке дивана, выжидающе уставившись на профессора.

— Хочешь чай или горячий шоколад?

— Лучше чай, — ответил Гарри.

— Можешь также угощаться пирожными.

— Спасибо, сэр, но я не люблю сладкое.

— А вот Лили любила. Твой отец тоже, — грустно улыбнулся оборотень. — Ты очень похож на него. Правда, Джеймс носил очки, а волосы были гораздо короче.

— Я видел фотографию, — вежливо ответил Поттер, стараясь не показать, что его не очень-то трогает эта тема. — После обращения очки мне не нужны. А прическа… Она нравится мне больше, чем короткие волосы, да и удобнее. К тому же отец почти так же носит. Приемный, в смысле.

— Вот как. А кто он?

— Оборотень, — как само собой разумеющееся заявил Гарри.

— И он настолько близок тебе, что ты называешь его отцом?

— Да, конечно. Моя приемная семья сделала для меня гораздо больше, чем маггловские родственники.

— Ты не жалеешь о том, что стал… таким? — продолжал вкрадчиво расспрашивать Ремус.

— С чего мне жалеть? Я получил семью, которая любит меня, заботится.

Поттер понимал, куда клонит Люпин, просто не знал, как намекнуть, что если он стыдится своего зверя, вовсе не значит, что все относятся к нему так же. Волк Гарри с самого первого появления стал для него вторым «я», своеобразным братом, который не раз помогал и подсказывал, как поступить.

— Хорошо, если ты так считаешь, — вздохнул учитель. — Но ты, наверное, все же хочешь походить на своего родного отца?

— Я его не помню и знаю лишь по чужим воспоминаниям, — с отстраненной вежливостью ответил мальчик.

— Да-да, конечно. Прости. Надо было мне не слушать Дамблдора, а попытаться найти тебя раньше. Если б я знал, что ты тоже оборотень!

На это Гарри лишь пожал плечами, фактически уверенный в том, что знание ничего бы не изменило. Грейбек просто не впустил бы Ремуса в их дом. Лучше было перевести тему, поэтому мальчик спросил:

— Вы хотели меня потренировать, как справляться с боггартом?

— Не думаю, что у тебя возникнут проблемы с заклятьем Риддикулус. Но есть другое, которое может тебе пригодиться.

— Какое? — заинтересованно спросил Поттер.

— Я видел, насколько ошеломляюще на тебя могут действовать Дементоры. Но есть способ отогнать их. Он не из легких, зато действенный. Ты когда-нибудь слышал о Патронусах?

— Это что-то из высшей магии?

— Верно. Но ты сильный волшебник, и велика вероятность, что сможешь справиться. Он вызывается заклинанием Экспекто Патронум. Патронус — это проекция самых положительных чувств мага, его счастливых воспоминаний, в своей высшей форме принимающая вид какого-либо животного. Главное оружие против Дементоров заключается в том, что данная проекция не может испытывать отчаянья.

— Здорово!

— Тогда давай отработаем движение палочки, а потом и самое заклинание.

Гарри тренировался битый час, прежде чем из его палочки появился сноп серебристых лучей.

— Отлично! — тотчас воскликнул Люпин. — А теперь попробуй сильнее сконцентрироваться на счастливом воспоминании, чтобы Патронус приобрел телесную форму.

Пара неудачных попыток, потом мальчик понял принцип, теперь серебристые лучи стали стремительно обретать форму. И вот по кабинету гордо вышагивал огромный матерый волк. Кажется, Ремус аж присел при виде него. Что поделать, если самым счастливым воспоминанием для Гарри стал именно Грейбек в звериной форме, забравший его с собой.

— Оч-чень хорошо, — заикаясь, проговорил Люпин, когда Патронус рассеялся.

— Это такое удивительное ощущение! — восторженно заявил Поттер.

— Совершенно верно. А какое воспоминание ты использовал для катализатора?

— То, когда встретился с приемной семьей, — не сомневаясь ответил Гарри.

— Вот как… — мальчик почуял нотки разочарования в голосе взрослого. — Ты не думал о своих настоящих родителях?

— Мне сложно о них думать, так как я совсем ничего не помню. Только рассказы других, и иногда мне снится сон, как кричит рыжеволосая женщина, — Гарри не стал уточнять, что это видение перестало быть кошмаром тогда, когда он стал оборотнем. Его волк вставал на защиту человеческой сути, загораживая собой крошечного ребенка.

— Это твоя мать.

— Сейчас я это знаю, — кивнул Поттер. — Но, согласитесь, это не очень похоже на счастливое воспоминание.

— Боюсь, ты прав, — вздохнул Ремус. — И, похоже, ты действительно счастлив в своем новом состоянии.

— Разве это плохо? — удивился Гарри.

— Нет, просто неожиданно. Я так хотел, чтобы у тебя было все хорошо, а тут такая новость! Мое проклятье не должно было пасть на сына Джеймса. Мало тебе прочих испытаний, так еще и это… Профессор Снейп и для тебя варит волчье противоядие?

— Он мой опекун в школе, — уклончиво ответил мальчик, не собираясь признаваться, что никакого зелья в полнолуние не принимает.

— Да-да, я слышал. Гарри, если он будет делать что-то, что покажется тебе странным, или предлагать что-то… необычное, то ты всегда можешь прийти и рассказать мне!

Поттер уже совсем не понимал, куда клонит Люпин. Зачем ему идти с какими-то проблемами к этому оборотню, который всячески старается стараться хорошим и любящим дядюшкой, когда у него есть куда более надежный отец, волки стаи, сам Северус, да и Люциус, в конце концов! И все-таки мальчик решил не спорить, а просто кивнул.

Вскоре они распрощались, поскольку до отбоя оставалось не так уж много. И Гарри сразу же направился в подземелья к зельевару, чтобы заверить его, что с ним ничего страшного не случилось. Ну, и выпить чаю с опекуном.

Обладая бешеным метаболизмом оборотня, помноженным на растущий организм подростка, Поттер почти всегда ощущал голод, а Снейп всегда заботливо угощал его не только чаем, но и сэндвичами. Вообще он заботился о подопечном гораздо больше, чем старался показать. Кажется, взаимная привязанность только росла.

Вот и сегодня Северус в первую очередь устроил мальчика поудобнее на его любимом диване с чашкой в руках и тарелкой на коленях, и только потом приступил к расспросам. Конечно, Гарри рассказал ему все.

— Вижу, Люпин все тот же, — фыркнул зельевар под конец.

— Такое ощущение, что он совсем не знает, что значит стая, — проговорил мальчик, доедая второй сэндвич.

— Ты недалек от истины. Он всегда ненавидел свою вторую суть и пытался с ней справиться, а в стае, наверное, и дня не провел.

— Ремус видит спасение всех нас в волчьем противоядии, он и меня расспрашивал, принимаю ли я его. Но это же гадость! И предательство зверя!

— Ты сам говорил, что Люпин отвернулся от своего волка давным-давно. Таких как он, к счастью, по всей Англии единицы, но, к сожалению, именно на них ориентировалось министерство магии и Визенгамот, принимая положение о регистрации и контроле вервольфов.

— Его продвигал Дамблдор?

— Да. Видимо, таким образом он пытался разобраться с Грейбеком после падения Темного Лорда. Правда, в реальности этот законотворческий акт фактически не работает. Авроры разыскивают только тех оборотней, которые совершили нападение на магов или магглов, а сами вервольфы по понятным причинам регистрироваться не спешат. К тому же Визенгамот не учел такого важного социального института, как стая. Одиночки среди вас редки.

— Надеюсь, директор не захочет сделать из меня «пример», — буркнул Гарри.

«Ты зришь в самый корень, мальчик», — с грустью подумал Северус, а вслух сказал:

— Не исключено. Но и у тебя есть козыри в рукаве.

— То, что я будущий лорд?

— Да. К тому же свидетель промахов Дамблдора, его неправомочных решений. И как раз поэтому до своего совершеннолетия ты должен вести себя как можно незаметнее.

— Пока директор может на меня хоть как-то повлиять?

— Как он полагает, — кивнул Снейп. — На самом деле, вмешайся Альбус в твою жизнь сейчас, Грейбеку придется во всеуслышание заявить, что он твой приемный отец. И тогда события могут завертеться совершенно непредсказуемым образом.

— Я понял. И постараюсь быть осторожным.

— Молодец, — улыбнулся Северус и спросил уже о другом: — Так значит, твой Патронус волк?

— Ага. Он почти копия моего отца! Так здорово!

— Да, это удивительная магия, которая может защитить волшебника от очень многого. А также передать послание от одного мага к другому.

— Правда? Ремус мне об этом не говорил.

— Подобная способность осваивается позже. Ты же пока научился только вызывать Патронуса. Не все сразу.

— А у вас тоже есть Патронус, сэр?

— Да, — кивнул зельевар и, предвосхищая следующий вопрос, достал палочку и произнес уже знакомое мальчику заклинание.

В комнате появилась серебристая лань. Она тотчас потянулась к Северусу, подставляя под его ладонь безрогую голову.

— Красивая! — прошептал Гарри, словно боялся спугнуть.

Снейп не стал говорить, что это вечная память о Лили Поттер, но мальчик, видимо, что-то такое почувствовал, так как осторожно накрыл руку опекуна своей ладонью. Так они и сидели некоторое время, пока Северус решил не восстановить дистанцию, а лань не исчезла.

К отбою Гарри все-таки успел добраться до гриффиндорской гостиной, где тотчас был атакован вопросами друзей о том, как прошла встреча с Люпином. Гермиона немедленно загорелась идеей самой освоить заклинание Патронуса, так что Поттеру пришлось пообещать научить, если они переживут встречу с питомцами Хагрида на уроке по уходу за магическими существами.

Мальчик как в воду глядел. Встреча с огромным и грозным на вид гиппогрифом ничего хорошего не предвещала, что бы там ни говорил великан. Особенно когда Хагрид предложил Гарри попробовать подружиться с этим животным.

К счастью, гиппогриф не видел угрозы в оборотнях, а, наоборот, считал, что они куда больше располагают к доверию, чем маги. После взаимного поклона Клювокрыл встал вполоборота, словно предлагая: «Так уж и быть, давай покатаю». Подстегиваемый любопытством, Поттер принял приглашение.

Получился один из самых удивительных полетов в жизни Гарри. Конечно, лететь на гиппогрифе было гораздо удобнее, чем на метле, но животное не очень-то повиновалось желаниям наездника, во всяком случае, поначалу.

Когда Поттер вернулся на поляну, Малфой тоже немедленно возжелал прокатиться. К счастью, Гарри удалось остановить приятеля от безумной попытки сей же час взобраться на Клювокрыла, потом он помог Драко найти контакт с магическим существом. Так что, трагедии не произошло, и урок кончился без жертв.

Вообще этот учебный год словно притягивал необычные знакомства. Сначала известие о крестном, потом Люпин, Клювокрыл. А во время одной из прогулок возле опушки леса Гарри повстречался с необычной девочкой с Рейвенкло, Полумной Лавгуд. Она казалась немного не от мира сего, но чем-то неуловимо притягивала. Поттер чуял ее доброту и открытость. Редкий случай, когда ему захотелось видеть кого-то своим другом.

Они мило пообщались, и Гарри пообещал Луне познакомить ее со своими друзьями. К сожалению, сокурсники сторонились странной девочки, и, хоть она и делала вид, что это неважно, ей не хватало общения.

Рон, Невилл и Гермиона сначала отнеслись к новой знакомой Поттера с подозрением, но мальчику удалось их переубедить, пусть и не в один день. Как ни странно, но легче всего с Луной общался Драко, хотя они и казались полной противоположностью друг друга. Тут на руку сыграло еще и отсутствие соперничества между Рейвенкло и Слизерином.

Как было заведено, по выходным третьекурсники и те, кто старше, могли посещать Хогсмид — волшебную деревушку на другой стороне озера. Все друзья Гарри с нетерпением ждали первого похода, вот только самого Поттера, как выяснилось, это не касалось.

В принципе, у мальчика было разрешение (да и Северус мог бы его подписать в крайнем случае), но накануне Дамблдор вызвал Гарри к себе в кабинет, где долго и нудно объяснял ему неосмотрительность и опасность такого поступка при сложившихся обстоятельствах. Директор вроде как и не запрещал, но так рьяно взывал к совести и осторожности, что Поттер понял — Хогсмид ему не светит до тех пор, пока не поймают Сириуса Блэка, как минимум.

После этой беседы мальчик с тяжелым сердцем возвращался в башню. Но на полпути его перехватили близнецы Уизли. Едва скрывая досаду, он рассказал им, что случилось. Ребята искренне посочувствовали, потом переглянулись, и Джордж торжественно заявил:

— Что ж, дружище, до Рождества, конечно, еще далеко, но сделаем-ка мы тебе подарок сейчас. Думаю, эта вещь тебе нужнее.

— Точно! — подтвердил Фред и вручил Гарри в несколько раз сложенный пергамент.

— Что это? — удивленно спросил Поттер, пытаясь развернуть подарок.

— Незаменимая вещь! Мы… позаимствовали ее у Филча во время одной из отработок, — ответил Джордж, а брат достал палочку, коснулся ей пергамента и произнес:

— Клянусь, что замышляю шалость и только шалость!

Тотчас от палочки по пергаменту брызнули чернильные линии, нанося подробнейшую карту замка со всеми, даже тайными, закоулками, а также всеми обитателями, которые изображались в виде точек с подписями. А наверху карты появилась надпись:

Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост!

Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют свое новейшее изобретение — КАРТУ МАРОДЕРОВ.

— Смотри, некоторые потайные ходы ведут прямо в Хогсмид, — Фред ткнул в карту, показывая, какие именно.

— Здорово! — выдохнул Гарри.

— Это точно. Но не забудь стирать за собой карту! Для этого нужно дотронуться до нее палочкой и сказать: «Шалость удалась!».

Мальчик сделал, как посоветовали, и все исчезло. Близнецы хлопнули его по плечам и хором сказали:

— Пользуйся! Не подведи нас!

— Спасибо!

Братья усмехнулись и скрылись за поворотом коридора, словно рыжий смерч.

Про подарок Джорджа и Фреда Гарри решил пока никому не говорить. Во-первых, ему и так хватало в жизни приключений, без дополнительного подзуживания, а во-вторых, сначала он решил разобраться с картой сам. Она и правда показывала почти все. Почти, так как Тайной Комнаты на ней не было. Видимо, создавшие карту до нее не добрались. Впрочем, это и к лучшему.

Конечно, бродить по замку и оставаться незамеченным Поттер мог и так — звериные ловкость и чутье не подводили, поэтому потайные ходы замка интересовали его куда больше. В перспективе мальчик думал поделиться этими знаниями с Томом, вдруг ему придется скрываться.

К выходным в Гарри взыграло упрямство, и он все-таки решил пойти в Хогсмид, воспользовавшись картой и мантией-невидимкой. Необоснованные опасения раззадорили в мальчике стремительно взрослеющего волка. Да и не видел он угрозы в беглом Сириусе Блэке. Как бы там ни было, но оборотень все равно сильнее мага.

Сладкое королевство совершенно не впечатлило Поттера, в отличие от лавки Зонко. Но покупать парень ничего не стал — опасался, что его заметят сокурсники. К тому же он заметил на улице знакомую фигуру и последовал за ней. Обоняние уже подсказывало, что это профессор Макгонагалл.

Декан привела Гарри в паб «Три метлы», в комнату наверху, где, как оказалось, собрались и другие учителя во главе с Дамблдором, а также еще два незнакомых мага. Одного мальчик узнал не по запаху, а по внешности — министр Фадж, а другая, кажется, была хозяйкой заведения.

Это странное собрание было посвящено Сириусу Блэку и его поимке. Макгонагалл все сокрушалась, что он предал своих друзей, а ведь был их хранителем тайны. Она и остальные преподаватели, даже мадам Розмерта, делились воспоминаниями об этом человеке. Подслушивая, Гарри обрадовался своей осведомленности о том, что Сириус его крестный, был лучшим другом его отца и прочее, иначе непременно выдал бы себя.

Одно поражало мальчика — как легко все эти взрослые, весьма умудренные опытом маги поверили сомнительным доказательствам виновности Блэка. Кажется, основной причиной стало то, что крестный происходил из древнего темномагического рода.

А потом Дамблдор заговорил о нем, Гарри. По словам директора выходило, что Поттера нужно всячески оградить от информации о Сириусе, чтобы «мальчик не совершил глупостей», словно он только этим в школе и занимался, а не входил в число лучших учеников курса!

К тому же министр напомнил присутствующим, что фактически именно Блэк является опекуном Поттера (на что сам Гарри злорадно усмехнулся: информация сильно устарела), и с этим ничего нельзя поделать. Так как это было оговорено самими Джеймсом и Лили, то оспорено может быть только после смерти Сириуса. А также Альбусу следует помнить, что на время невозможности исполнения Блэком своих обязанностей, это бремя переходит на Министерство Магии, а не на директора Хогвартса. И если со стороны подопечного возникнут претензии…

— Гарри вообще не посвящен в эти сложности, — перебил Фаджа Дамблдор. — Он еще совсем ребенок и не понимает всех этих тонкостей.

— Ребенок, воспитанный магглами, — напомнил министр. — Хотя этого не должно было быть.

— Прежний министр посчитал, что под давлением обстоятельств это будет наилучшим выходом, — парировал Альбус.

— Вот именно, прежний.

— И все-таки главное сейчас — поймать Сириуса Блэка, — напомнила Макгонагал, не давая развернуться перепалке.

— Именно, — поддакнул Флитвик. — Пока он не нашел Сами-знаете-кого.

— Верно, — закивал Фадж. — Пока Тот-кого-нельзя-называть один, но одному Мерлину известно, что станет, если у него появится такой верный и хитрый слуга.

— Да уж, — кажется, все присутствующие разом поежились.

— К сожалению, нам уже пора в замок, Корнелиус, — заметил Дамблдор, вставая.

— Конечно-конечно.

Тем самым собрание закончилось, все направились к выходу. Гарри тоже удалось прошмыгнуть прочь из паба никем не замеченным. Мальчик одновременно радовался, что среди собравшихся не было его опекуна, и беспокоился, не означает ли это, что директор не доверяет Северусу.

Возвращаясь в замок, Поттер не знал, как лучше поступить: рассказать обо всем Снейпу, но тогда придется признаваться и про карту, и про то, что он тайно выбрался из замка, несмотря на запрет. А если все утаить, то вдруг от этого станет еще хуже? В итоге Гарри решил обсудить произошедшее с Томом.

Только определившись с этим, мальчик понял, что идет не один. За ним след в след идет огромный черный пес. Худой, потрепанный и без ошейника. Правда, Поттер не слишком удивился — звериное чутье мантией-невидимкой не обманешь. Вот только другое странно — обычно собаки боятся оборотней и стараются обходить стороной, а этот, наоборот, желает познакомиться.

Пес проводил Гарри до самого Сладкого Королевства, где парень, прежде чем войти, тихо проговорил:

— Прости, я не могу взять тебя с собой.

Беспрепятственно вернувшись в замок, Поттер немедленно направился в Тайную Комнату. Том с интересом выслушал его, правда, на моменте пересказа перепалки директора и министра не удержался от комментария:

— Чует кошка, чье мясо съела.

— Ты о ком?

— В данном случае об обоих. Альбус почувствовал, что не так уж и неуязвим, а министр, похоже, и так все время беспокоится по этому поводу. Не удивлюсь, если сейчас Дамблдор постарается усилить свое влияние на тебя лично или через… помощников.

— Зачем? Неужели думает, что я проникнусь к нему любовью, как к родному, и все прощу?

— Не думает, а хочет, чтобы так и было. Ему выгодно, если ты останешься наивным ребенком, влюбленным в сказку.

— Чтобы легче было манипулировать?

— Именно. Ты соображаешь.

— Приходится. Как-то не хочется быть безмозглой пешкой, — фыркнул Гарри.

— Тебе подобная роль не грозит, — усмехнулся Том, пощелкивая кончиком змеиного хвоста по подлокотнику кресла. — К тому же, в случае подозрений коси под наивного дурачка. Этого от тебя ждут, поэтому быстро поверят.

— Угу. Мне нужно потянуть время до совершеннолетия.

— Верно. И знаешь что?

— Что?

— Если встретишься со своим крестным, не воспринимай его сразу в штыки. Может, он и правда тебе понравится?

— Мне такое уже советовали, да я и сам… Это все-таки мой крестный. А ты что, хочешь воплотить в жизнь опасения министра?

На это Том расхохотался, а потом уже серьезно сказал:

— Я не хочу больше армий и войн. Есть вещи поважнее. К тому же я пришел к выводу, что завоевание — не самый лучший метод. Слишком грубо, явно и сразу обрастаешь множеством противников. Надо действовать тоньше, дипломатичнее.

— Ты решил давать мне уроки, как стать Темным Лордом? — улыбнулся Гарри.

— А что, у тебя большой потенциал в качестве лидера! К тому же есть то, чего не было у меня.

— Что же?

— Ты признанный герой Магического Мира, к тому же с трагической судьбой. Таких любят. Волшебники уже от тебя без ума. Это обожание нужно лишь направить. А уж когда ты станешь лордом!

— То есть спокойная жизнь мне не светит?

— А как сам захочешь. У тебя возможность совершить многое, но, что бы там ни думал Дамблдор, для этого нужно личное желание. Чего хочешь ты сам?

— Честно говоря, не знаю. Чтобы определиться, мне нужно еще столько всего изучить! Я ведь еще довольно смутно представляю, что значит быть лордом. И волк во мне растет. Порой у меня в голове все путается!

— Это подростковый возраст, — почти по-отечески улыбнулся Том. — Пройдет. Тебе не нужно же немедленно выбирать жизненный путь.

— Но я хочу уметь защитить своих близких! Помочь тебе и отцу.

— Спасибо. Раз хочешь, то справишься.

На этом и попрощались. Гарри, опасаясь, что заметят его слишком долгое отсутствие, поспешил к себе. Глядя ему вслед, Реддл пробормотал:

— Значит, все-таки лидер. С такими задатками и министром можно стать. Что ж, такому можно и помочь. Да и Серым Кардиналом быть куда как удобнее.

Глава 14

Первый квиддичный матч между Гриффиндором и Слизерином назначили незадолго до Хэллоуина. К сожалению, он окончился трагедией. Гарри, как обычно, был увлечен погоней за золотым мячиком. В этот раз он взмыл высоко ввысь, но Поттер нагнал его и там. Цепкие пальцы как раз сжали снитч, когда от облака отделилась черная тень и направилась прямо к мальчику.

Дементор то ли отстал от своих, то ли специально парил над полем, вот и заинтересовался ловцом. Гарри немедленно почувствовал, как немеют руки и ноги и холодеет нутро, а палочка осталась в раздевалке, так что Патронуса не вызвать. Кажется, это стало последней мыслью, прежде чем у парня потемнело в глазах, и он ощутил, что падает.

Поттер вместе с метлой рухнул на Гремучую иву. Треск, вспышки боли, как в тот раз, когда он попал под вепря, и темнота.

Пришел в себя Гарри уже в больничном крыле и сразу же увидел встревоженные лица Северуса и мадам Помфри.

— Очнулся наконец! — всплеснула руками медиведьма. — Ну и напугали же вы нас, молодой человек!

— На тебе живого места не было от ран и ссадин, — заметил Снейп. — Чудом удалось избежать переломов.

— Вот как, — хрипло пробормотал Поттер. Чуть приподнявшись, он увидел множество бинтов и повязок, покрывавших тело, и немедленно потребовал: — Снимите бинты! Начинает заживать. Не хочу, чтоб приросло.

Северус неодобрительно посмотрел на Поппи (видимо, у них был спор относительно этого вопроса), достал палочку и немедленно принялся избавлять мальчика от повязок. Тот морщился, но терпел, а когда все закончилось, блаженно откинулся на подушки. Правда, тут же охнул, и едва не подскочил.

— Ш-ш, у тебя везде ушибы, так что более удобное положение найти, боюсь, не получится, — предупредил Снейп.

— Я понял, — простонал Гарри.

— Твой организм творит чудеса. Пара дней, несколько зелий — и от случившегося и следа не останется, — заверила мадам Помфри.

— Завтра ночью все равно все пройдет, — буркнул мальчик.

— О чем ты, мой мальчик?

— Полнолуние, Поппи, — ответил за него Северус, едва ли не фыркнув.

— Да-да, конечно. Но тогда надо позаботиться о зелье, и о месте…

— Не беспокойся. Я всем этим займусь, — заверил медиведьму Снейп. — Завтра вечером я заберу мистера Поттера к себе в подземелья, где есть все необходимое. Не в первый раз.

— Хорошо, Северус. Под твою ответственность.

— Конечно.

— А пока Гарри лучше отдохнуть. Не стоит утомлять больного разговорами.

Снейп согласно кивнул, потом потрепал мальчика по руке, проговорив:

— Выздоравливай.

Поттеру стало так тепло от этих слов, что он сам не заметил, как заснул. Он крепко проспал и вечер, и всю ночь. Обычное дело для оборотня, так как во сне организм восстанавливается куда быстрее. А уже утром к Гарри пришли Рон и Гермиона. Друзья сильно переживали за него все это время. Грейнджер едва ли не с порога заявила:

— Ну и напугал ты нас! Как ты? Сильно болит?

— Эй, все не так страшно, — Поттер даже улыбнулся. — К тому же переломов удалось избежать. Думаю, через пару дней меня уже выпустят.

— Это отлично! — улыбнулась девочка. — Но…

— Нам очень жаль, Гарри, — буркнул Уизли.

— Что-то еще случилось?

— Твоя метла… она сломалась в нескольких местах и восстановлению не подлежит, — протараторил Рон.

— Вот ведь… — Поттер едва не выругался. — Досадно.

Гарри всегда нравилось летать, а Нимбус-2000 служил ему верой и правдой. Метлу было жаль, но все же не настолько, чтобы убиваться.

— Уверена, наш декан что-нибудь придумает, — попыталась подбодрить друга Гермиона.

— Наверное, — согласился мальчик.

— Говорят, Дамблдор долго ругался с министром из-за Дементоров. Из-за случившегося им теперь запрещено проникать за периметр школы.

— Хоть что-то. Мерзкие твари!

— Да уж, — согласилась Грейнджер. — Тебе что-нибудь нужно? Может, какие-то книги?

На этом слове Рон страдальчески закатил глаза, но получил только тычок под ребра от подруги, а Гарри сказал:

— Мои учебники и, если не сложно, домашние задания.

— А тебе не вредно? — с сомнением поинтересовался рыжик, явно не разделяя такого рвения.

— Даже полезно, — усмехнулся Поттер. — К тому же, что тут еще делать? А так я хоть ничего важного не упущу.

— Молодец! — похвалила Гермиона. — Я все принесу. Кстати, Невилл и Луна тоже хотели бы тебя навестить. Можно?

— Я буду рад их видеть.

— Я передам. Мы, наверное, пойдем. Мадам Помфри и так нас только на полчаса пустила.

— Хорошо.

После визита друзей медиведьма снова напоила Гарри зельями и смазала особо болезненные ушибы мазью. Потом пришли Невилл и Луна, с которыми Гермиона передала и учебники, и задания. Больше к больному никого не пустили. Поппи настаивала, что ему нужен отдых. Исключением стал Люпин, заглянувший вечером. Преподавателю Помфри не смогла отказать.

Поттера удивил этот визит, но он нашел в себе силы улыбнуться другу родителей. К тому же, скоро должен был появиться Снейп, чтобы увести его в подземелья. Мальчику не терпелось оказаться там, и он очень надеялся, что отец уже пришел, и они смогут все вместе поохотиться в лесу.

— Как ты, Гарри? — обеспокоенно спросил Ремус, присаживаясь на край кровати.

— Уже почти нормально. Только мадам Помфри меня пока не выпускает.

— Конечно, она никуда не пустит тебя перед полнолунием. До темноты осталось совсем немного, даже я начинаю чувствовать зов луны.

Поттер едва не фыркнул от этого «даже я», но сдержался, пытаясь понять, что от него хочет оборотень. А тот продолжил:

— Ты очень перепугал меня, малыш. Думаю, не только меня. Если хочешь, то я побуду с тобой эту ночь.

— Со мной будет профессор Снейп.

— Да, не лучшая перспектива, — грустно улыбнулся Ремус. — Да, Поппи тут передала для тебя зелье. Надо выпить до ночи. Конечно, оно ужасное на вкус, но ты должен его принять.

Гарри вздохнул и взял из рук Люпина внушительный флакон. Стоило его открыть, как стало понятно, что запах тот еще. Захотелось немедленно зажать нос.

— Пей, малыш. Это необходимо, — настаивал оборотень.

Не чуя подвоха, мальчик резко опрокинул содержимое пузырька в рот. Первый же глоток показал, какую роковую ошибку он совершил. Зверь внутри сначала заметался, а потом взвыл в бессильной тоске, Гарри ощутил, как связь с ним становится почти призрачной, изо всех сил пытался удержать ее, но не получалось.

— Это… это волчье зелье! — с омерзением выдохнул Поттер, отшвыривая склянку.

— Да. Пришло время. Не борись с ощущениями, будет только хуже.

Ремус попытался погладить мальчика по руке, но тот резко дернулся, из последних сил вскричав:

— Северус! Помоги!

В этот момент дверь распахнулась, и грозный зельевар в два шага оказался возле кровати.

— Что случилось? Что с Гарри? — немедленно потребовал ответа Снейп, но ошеломленный Люпин не успел с ответом. Поттер его опередил. Борясь с болью и ледяной тоской, сжимающей сердце, мальчик сказал:

— Он… он дал мне волчье зелье! Оно меня отравляет! Позови отца! Он мне нужен! Я не хочу!

— Ублюдок! — Северус вызверился на Ремуса не хуже волка. — Ты как всегда все портишь!

— Но ведь так должно быть, — пролепетал оборотень.

— Пошел прочь, — Снейп буквально отшвырнул Люпина прочь, взял Гарри на руки и вместе с ним покинул больничное крыло. Ремус попытался было воспрепятствовать, но дверь захлопнулась перед самым его носом, да еще и на заклинание. Нужно было время, чтобы ее открыть.

Северус летел по коридорам, словно огромная летучая мышь. К счастью, никто не увидел его бега, так как отбой уже полчаса как прозвучал. Ему повезло и в другом: Грейбек уже пришел к сыну, и как раз ожидал его в покоях зельевара. Когда Снейп ворвался с мальчиком на руках, Фенрир вмиг оказался рядом с вопросом:

— Что с моим сыном?

— Люпин по своей глупости дал ему волчье противоядие.

— Он горько пожалеет об этом! — процедил Грейбек, склоняясь над ребенком. — Но сейчас не это главное. Можно как-то вывести из организма эту дрянь?

— Боюсь, до настоящего времени никто даже не думал об этом, — тяжело вздохнул Северус. — А одной ночи не хватит, чтобы разработать противоядие.

— Проклятье! — прорычал Фенрир.

— Папа! — простонал Гарри, едва находя в себе силы говорить. — Помоги! Мой зверь… я почти не чувствую его!

— Держись, сынок! — Грейбек сжал руку мальчика. — Этой ночью тебе придется быть сильным за двоих.

— Я не хотел, я не знал, что это волчье зелье! — всхлипнул Поттер, уткнувшись в грудь отца.

— Конечно, не знал. После этого уже никто не сможет обмануть тебя. Не думай об этом сейчас.

Тем временем Снейп прочитал диагностирующие заклинание и хмуро проговорил:

— Люпин не рассчитал дозу. Дал слишком много для такого маленького мальчика. Из-за этого вдобавок к эффекту противоядия прибавилось еще и отравление аконитом. Сильный организм Гарри справится с этим, но боюсь, на протяжении всей трансформации он будет очень вялым.

— Не страшно. Главное, чтобы сын не потерял своего волка. Эту очень важную связь. Будь Коул старше, бояться было бы уже нечего, но в столь юном возрасте еще возможны непоправимые изменения, — горько проговорил Грейбек, буквально срывая с себя одежду.

— Что ты собираешься делать?

— Сначала призвать луну для нас обоих. После будет больше шансов не дать уйти духовному волку Коула. Раздень его.

Северус повиновался, стараясь не обращать внимания на звуки начавшегося превращения за спиной. Мальчик лежал безвольной куклой, и только глаза выдавали, что он в сознании.

— Не пугайся, — уговаривал его зельевар. — Это временный паралич от избытка аконита. Уверен, скоро тебе станет лучше. Не пытайся сдерживаться, твое тело сейчас лучше знает, что ему нужно.

— Я… постараюсь.

Честно говоря, Гарри было немного не по себе, что его вот так раздевают, а главное — кто это делает. И прикосновения Северуса были такими бережными, осторожными. Хотелось, чтобы это длилось и длилось. Но взошла луна, и вмиг стало не до этого. Тело начало сводить судорогой первых изменений. В грудь ткнулся мокрый нос отца, уже принявшего звериный облик, и сразу стало немного легче.

В этот раз перекидываться было куда труднее. Разум не мог найти привычной опоры, чтобы совершить нужный переворот, было больно, тянуло сразу все мышцы, все существо выворачивалось наизнанку без обычного восторга от предстоящей свободы. Гарри все-таки стал волком, но даже не смог подняться на лапы, лишь протяжно заскулил. Грейбек тотчас лизнул сына и выразительно посмотрел на Северуса.

Чтобы понимать оборотней, Снейп принял анимагический облик и тотчас услышал требовательное:

— Выведи нас к Запретному Лесу и как можно быстрее.

— Хорошо, — кивнул зельевар, принимая человеческий облик. А потом склонился к волку, предложив: — Давай я понесу Гарри.

Грейбек согласно кивнул и направился в сторону двери. Северус осторожно поднял волчонка на руки, тот слабо вильнул хвостом и лизнул его в подбородок. Зельевар улыбнулся, проговорив:

— Тише. Нежности потом.

К счастью, выбраться из замка получилось без приключений, а главное без встреч. Хотя Снейп готов был встретиться даже с директором, якобы невзначай прогуливающимся на сон грядущий (уж наверняка зелье дали не без его ведома), но повезло.

У кромки леса их уже дожидались Грегор и Гидеон в волчьей ипостаси. Аккуратно положив Гарри на траву, Северус снова изменился, чтобы понимать, о чем речь. Фенрир быстро поведал своим альфам, что произошло. Оба склонились над волчонком, и Гидеон заметил:

— Он выглядит слабым, и от него пахнет страданием.

— Знаю, — рявкнул Грейбек.

— Как мы можем помочь? — спросил Грегор.

— Аура стаи, наша близость, не даст духовному волку Коула уйти далеко. Но это полумера. Мы идем в сердце Запретного Леса, за стойбище кентавров, — заявил Фенрир.

— Мой вожак, ты имеешь в виду… — Гидеон не договорил, покосившись на Снейпа.

— Именно. И он тоже идет с нами, — Грейбек кивнул в сторону зельевара.

— Куда мы направляемся? — все-таки решился уточнить Северус.

— К хранительнице нашей мудрости, к Церес.

Снейп впервые слышал это имя, а Фенрир уже осторожно закинул на спину Гарри и двинулся в путь. Шли быстро, фактически бежали, и молча. Возможно, оборотни и могли бы участвовать в беседе, но зельевар банально боялся сбить дыхание. Все-таки физической силой он немного уступал своим спутникам.

Запретный Лес казался как никогда мрачным, и полная луна лишь усиливала эффект. Словно все живое замерло, переживая за юного вервольфа, которого взрослые несли сквозь лес. К удивлению Северуса, даже акромантулы уступали им дорогу, пусть и обиженно ворча. А когда они вышли к стойбищу кентавров, Снейп был уже готов превратиться в человека, чтобы не допустить стычки, но те лишь поклонились Грейбеку и показали более короткий путь. Более того, Ференц (наверное, единственный, кого зельевар смог узнать в этом… табуне) предложил свою помощь, а Фенрир ее принял.

У кентавра было два неоспоримых преимущества: такая же «проходимость», как и у оборотня, а еще наличие рук, которые крепко держали Коула. Так что дело ускорилось. Еще полчаса пути, и они оказались в тех местах, в которых Северус никогда не бывал, хотя думал, что хорошо знает Запретный Лес.

Они остановились на крохотной полянке, где над ручьем нависала огромная ива. Старая, кряжистая, но живая, хотя в ней имелось внушительное дупло, занавешенное шкурой. Эдакий природный дом, в котором, несмотря на поздний час, горел свет. Кажется, даже очаг имелся, так как сквозь листву можно было различить изогнутую трубу.

Топот Ференца видимо и услышала обитательница жилища. Шкура отодвинулась, и из-за нее вышла невысокая сухая женщина, которую назвать старухой язык бы не повернулся, хотя ее длинные, собранные в косу волосы были белее снега, а лицо испещрено морщинами. Серые глаза отражали живой, цепкий ум, а движения сохраняли стремительность и легкость.

— Мой вожак, — кивнула женщина Грейбеку.

— Моя мудрость, — ответил вервольф, так же почтительно поклонившись. — Она нужна мне как никогда, Церес.

— Что случилось? — невероятно, но женщина без труда понимала речь оборотня в зверином облике.

— Мой сын. Ему дали волчье противоядие помимо воли, и теперь он теряет связь со своим зверем. Это может стать необратимым. Ты можешь помочь?

— Хм. Он еще так юн… Посмотрим. Занеси его в дом и останься рядом. Твоему сыну понадобиться связь с вожаком. Ты тоже заходи, — велела ведьма Северусу, невероятно его удивив. — Остальные ждите здесь. Спасибо за помощь, Ференц.

— Всегда к вашим услугам, миледи, — чопорно поклонился кентавр и удалился.

Внутри жилище оказалось гораздо просторнее, чем можно было предположить. Видимо, на него было наложено заклятье расширения пространства. Обстановка походила на истинное обиталище потомственной ведьмы: склянки с самым загадочным содержимым, пучки трав и кореньев, свисающие с потолка. В центре — котелок над маленьким очагом.

При других обстоятельствах зельевар немедленно бы заинтересовался профессией Церес, но сейчас его куда больше интересовала судьба Гарри, который все еще находился в каком-то очень вялом, полуобморочном состоянии.

Ведьма склонилась над ребенком, бесцеремонно отодвинув всех остальных, коснулась носа, заглянула в глаза и заключила:

— Мальчик плох, но держится лучше многих.

— Каков прогноз?

— Не люблю гадать, но, думаю, он справится, если помочь. Хорошо, что ты принес его ко мне.

— Чем еще я могу помочь?

— Ляг и прижмись к сыну. Ему важно ощущать поддержку стаи, ее близость, — велела Церес, доставая целый ряд склянок и порошков, попутно наливая воды в маленький котелок и кидая в него веточки с ближайшего пучка.

Грейбек уже занял место на полу рядом с Коулом. Волчонок сразу же прижался к нему теснее. Ведьма довольно хмыкнула и сказала Северусу:

— Займи место по другую сторону от мальчика. Я чувствую, вы тоже связаны, и это не повредит.

Снейп удивился, но решил, что сейчас не время задавать вопросы, поэтому молча подчинился. От этой Церес веяло такой силой и уверенностью, что как-то сразу появлялось доверие ко всем ее действиям. Но все же, когда она склонилась над Гарри, держа кубок с только что приготовленным зельем, Северус поинтересовался:

— Что это за снадобье?

— А, зельевар, да?

— Верно.

Церес довольно кивнула и даже ответила:

— Это немного модифицированная «Сновидица Пути».

— У нее же один из побочных эффектов — несовместимость с аконитом!

— Именно. Зелье ускорит выведение из организма мальчика противоядия. К тому же, перенесет Гарри в страну духов.

— Зачем?

— Так надо. Там он сможет поговорить со своим волком. Давай, пей, малыш.

Церес влила зелье прямо в пасть Поттера, так что тот инстинктивно сглотнул и вынужден был проглотить. Уже через минуту начало действовать. Мальчик провалился то ли в сон, то ли в обморок.

Когда Гарри более-менее пришел в себя, то обнаружил, что находится где-то в поле, на котором растет странная серебристая трава. По полю стелился туман, так что невозможно было определить день сейчас или ночь. Сделав попытку встать, Поттер обнаружил, что находится в человеческом облике. Странно, он совершенно не помнил обратного превращения!

Мальчик сделал всего пару шагов, когда разглядел молодого волка. Он стоял невдалеке, и был такой же серебристый, как трава. Почти призрачный. Зверь стоял и с любопытством смотрел на Гарри. Но под этим чувством ощущалась еще и тоска. Та самая, которую Поттер не так давно испытывал сам. В этот самый момент на парня снизошло узнавание:

— Ты мой волк! Моя звериная сущность!

Призрак заинтересованно наклонил голову, но стоило Гарри попытаться приблизиться, как отступил на несколько шагов назад. Мальчик тотчас взмолился:

— Не уходи, прошу! Не оставляй меня!

Волк заворчал, переступая с лапы на лапу, но остановился. Остановился и Поттер, предприняв еще одну попытку договориться:

— Мы же так долго были вместе! Почему ты отстраняешься от меня сейчас? Я почти не слышу тебя.

Зверь заскулил и покосился куда-то в район груди мальчика. Тот посмотрел на себя и чуть не вскрикнул. Гарри и сам был словно призрак, во всяком случае, он явно различил, что у него за ребрами свернулся сгусток багрового света и понял, словно кто-то шепнул ему на ухо: это из-за него он едва-едва ощущал своего волка, что сильно испугало вторую половинку его души. Волк подумал, что от него решили избавиться.

Поттер тотчас воскликнул, протяну к нему руки:

— Я никогда не хотел отказаться от тебя! Ты мне как брат, ты столько раз помогал мне, спасал меня! Прошу, вернись! Эта гадость во мне не по моей воле. Она скоро уйдет.

Мальчик говорил, а внутри у него все холодело от одной мысли, что эта связь, которая так много ему дала, исчезнет. И он останется один, совсем один. По щекам Гарри текли слезы, но он не чувствовал их, боясь даже моргнуть, а вдруг это спугнет его зверя?

Но волк больше не пытался уйти. Видимо, его что-то проняло, так как с каждой фразой Поттера он подходил все ближе и ближе, а потом оказался совсем рядом и слизнул горькие слезы мальчика. Тот всхлипнул и обнял зверя, уткнувшись лицом в полупризрачную шерсть. И волк не отстранился.

Обнимая того, кого считал частью себя, Гарри взмолился:

— Останься со мной. Ты мне нужен! Прости меня.

Призрачный волк счастливо рыкнул, лизнул мальчика, а потом втянулся в его грудь, развеяв тот мрачный сгусток, заменив его серебряным светом. В этот момент Поттер ясно понял, что не был одинок в этом странном месте. Рядом он увидел силуэт отца, воплощавшего дух стаи, и почуял Северуса. Попытался разглядеть их лучше, но в этот момент мир снова погрузился во тьму.

Странный сон-обморок длился у Гарри как-то уж очень долго, но спросить у ведьмы, так ли оно должно быть или нет, никто не решился. Похоже, Церес вошла в подобие транса и что-то тихо пела, не спуская глаз с юного оборотня.

Минуты текли ужасно медленно, нехотя складываясь в четверть часа, потом в половину, в час… На исходе второго Поттер забился, его тело стало меняться обратно, в человеческое. Судя по всему, это происходило болезненнее обычного, а как только случилось, мальчик сгорбился, и его вырвало какой-то бурой желчью. Северус испугался сначала, что это кровь, ведьма вовремя сказала:

— Все хорошо. Организм исторг из себя аконит. Твой сын молодец, Грейбек. Он сильный и все сделал как нужно. Его связь со зверем восстановлена.

— Отлично!

Фенрир лизнул Гарри в лицо, словно умывая, а тот смог лишь слабо обнять отца за шею. Мальчик никогда еще не чувствовал себя таким слабым, его начинало трясти. Видя это, Северус принял человеческий облик, снял с себя мантию и укутал в нее Поттера, да еще и наложил на него согревающие чары.

— С-спасибо, — дрожащим голосом поблагодарил Гарри.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем под действием этого ужасного зелья. Только слабость.

— Это последствия отравления аконитом, — пояснила ведьма. — Поспишь и пройдет. А пока давай знакомиться, наследник вожака стаи. Я Церес.

— Очень приятно. Я много слышал о вас, — почтительно отозвался Гарри. — Вы хранительница мудрости нашей стаи?

— Верно. А еще немного лекарь темных тварей и спирит.

— Давно вы тут живете?

— Скажем так, я помню Дамблдора еще маленьким мальчиком.

— И вам удобно здесь, в лесу?

— Запретный Лес питает меня своей силой, и у меня есть все необходимое, даже более чем. Но мне приятна твоя забота, Коул. И я бы хотела переговорить с тобой с глазу на глаз.

Церес выразительно посмотрела на Грейбека и Снейпа. Вожак оборотней подчинился, зельевар тоже. Хотя последний сомневался, стоит ли оставлять больного ребенка с непонятно кем.

— Тень Волка очень подозрителен и беспокоится о тебе, — усмехнулась ведьма, когда за ними закрылась импровизированная дверь. Видимо, на комнату было наложено заклятье тишины.

— Тень? — переспросил Гарри, кутаясь в мантию. Очень приятно и успокаивающе было ощущать исходящий от нее запах Северуса.

— Тот зельевар в облике черного волка. Я ведь вижу, что он не оборотень.

— Видите? Но вы ведь не вервольф.

— Нет, ты прав. Но это видение всегда было со мной. С самого детства я понимала и видела многое из того, что и сейчас остается тайной даже для магов.

— Еще раз спасибо, что помогли мне!

— Пожалуйста, — тепло улыбнулась Церес. — Грейбек слишком долго искал достойного наследника, чтобы вот так потерять. Но у меня будет к тебе одна просьба, Коул.

— Я рад помочь, ведь я обязан вам жизнью!

— Между нами не может быть долга жизни, так как мы из одной стаи. Наш долг помогать своим.

— Значит, я тогда просто обязан помочь вам, — парировал Гарри.

— А ты очень умный волчонок, — снова улыбнулась ведьма. — Так вот. Все течет, все меняется. Со временем твои друзья узнают, кто ты. Поверь мне, это не страшно. Просто пообещай мне, что когда это произойдет и страсти поулягутся, ты познакомишь меня с той, чье имя связано с Луной.

— Полумной Лавгуд?

— Верно. Не волнуйся, ей ничего не грозит. Наше знакомство пойдет девочке только на пользу.

— Хорошо, я обещаю.

— Вот и договорились. Но не торопи события. Все произойдет тогда, когда следует.

— Ладно, — с облегчением кивнул Гарри. Честно говоря, ему вовсе не хотелось пока рассказывать друзьям, кто он есть.

— Кстати, ты сам можешь обращаться ко мне с любым вопросом. Приходи, если что. Буду рада помочь.

— Просто приходить?

— Конечно. Ты всегда можешь найти меня здесь. Или прислать Патронуса с вопросом, он найдет меня где угодно.

— Вы знаете, что я могу его вызывать?

— Да. Я видела твой потенциал. И не стоит стесняться. Я приняла обязательства помогать стае.

— Обязательства?

— Сама магия связала меня и стаю. Это не просто слова. Иначе я не смогла бы так легко понимать вас в звериной форме.

— Разве это возможно?

— Да, если с рождения есть некоторые способности помимо магических. Но у нас еще будет возможность поговорить об этом. А пока тебе нужно восстановиться после сегодняшних событий. Да и Грейбек наверняка беспокоится. Ступай, мальчик.

— Еще раз спасибо вам за все, мэм.

— Всегда пожалуйста, мой дорогой.

Церес погладила Гарри по голове и помогла подняться. Тело все еще недостаточно хорошо слушалось его, а ноги путались в слишком длинной мантии, поэтому, выходя из необычного дома, мальчик едва не кувыркнулся, но его вовремя поймали надежные руки Снейпа.

— Как ты? — тотчас спросил зельевар, уже достав волшебную палочку и, не дожидаясь ответа, наложил диагностирующие чары.

— Все еще чувствую слабость, — признался Поттер.

Фенрир подошел к нему и поднырнул под дрожащие руки, позволяя держаться за себя, а потом выжидательно уставился на Северуса.

— Мальчик в порядке. Просто нужно время, чтобы эффект волчьего противоядия сошел на нет. Пусть организм Гарри и отторгнул зелье, но все-таки не сразу.

При упоминании о том, что отравило Поттера, Грегор и Гидеон угрожающе заворчали. Люпину очень-очень повезло, что он сейчас был слишком далеко от стаи. Иначе живым бы он не ушел.

Волки окружили зябко кутающегося в мантию мальчика, согревая, ограждая от всех опасностей мира, и Снейп подумал, что вряд ли можно найти защиту надежнее. Вот она, защита семьи. Пусть эта семья и… своеобразная. Подумав, Северус и сам принял анимагическую форму. А то общаться со стаей было трудновато. Это Гарри не испытывал подобных проблем.

Грейбек, кажется, только этого и ждал, сразу заявив:

— Нужно как можно скорее возвращаться в замок. Коулу нужен отдых и тепло. Мы более устойчивы и к жаре, и к холоду, но мальчик ослаблен.

— Согласен. Я могу нести Гарри.

— Идея хорошая, но так мы будем двигаться слишком медленно. Коул, забирайся ко мне на спину.

Мальчик без лишних слов подчинился, обхватив шею оборотня, и тот спросил:

— Удержишься?

— Постараюсь, если не окоченею от холода.

— Тогда не будем мешкать. Двинулись.

И они тронулись в путь напрямик через лес. Хоть Гарри и впервые путешествовал таким образом, но верхом на отце оказалось куда как комфортнее, чем на гиппогрифе. Держаться было не очень удобно, но мальчик цепко ухватился прямо за шерсть, беспокоясь только, не причиняет ли этим боль.

— Все нормально, волчонок, — бросил Грейбек прямо на ходу. — Главное держись крепче.

Хогвартса они достигли, лишь когда небо уже начало сереть. Велев Грегору и Гидеону оставаться у кромки леса, Фенрир направился дальше вслед за Северусом. Когда они проходили мимо Гремучей ивы, вожак оборотней повел носом и прорычал:

— Здесь кто-то есть. Кто-то из наших.

В самом деле, можно было различить приближающуюся шатающуюся фигуру. Гарри тоже принюхался, и едва слышно прошептал:

— Это Люпин.

— Р-ремус, — зарычал Грейбек, и тихо велел Снейпу: — Возьми Коула.

Мгновенно приняв человеческий облик, зельевар снял Поттера с оборотня, на что тот пробурчал:

— Я не ребенок, могу и постоять.

— Замерзнешь, — парировал Северус, не отводя глаз от Фенрира.

Тело вервольфа принялось стремительно меняться. Перекидываться у Грейбека всегда выходило легко, но так быстро, пожалуй, впервые. И ни малейшего недомогания после. Человек поднялся с покрытой инеем травы и с пружинящей стремительностью кинулся на Люпина.

Пара секунд борьбы, и Ремус оказался распластанным на земле, а на нем верхом сидел Фенрир. Он с рычанием проговорил:

— Жалкий слизняк! Как ты посмел причинить вред моему сыну!

— Кому? — еле выдохнул Люпин.

— Гарри — мой сын! И даже ты должен знать, что бывает, когда одиночка пытается навредить волку стаи?

— Я пытался его спасти! Он ведь сын моих друзей.

— Чтобы он стал таким же предателем сути, как и ты? Убить тебя мало за такое!

— Отец, не надо! — попросил Поттер. Как ему не было приятно находится на руках у Снейпа, но он все таки спрыгнул на землю и подбежал к Фенриру. — Я не хочу, чтобы у тебя на руках была его кровь.

— Тебе и правда жалко его?

— Директор немедленно заметит его исчезновение, а нам ведь не нужны лишние подозрения? К тому же, он и правда друг моих родителей.

— Ты растешь рассудительным малым, — довольно усмехнулся Грейбек, а потом снова угрожающе навис над Люпином: — У тебя есть шанс сохранить свою никчемную жизнь, если ты сейчас же принесешь непреложный обет!

— Какой? — выдавил оборотень, и Гарри явственно ощутил его страх, практически ужас

— Клянись, что никому не расскажешь о том, кто является опекуном Гарри Поттера, что вообще видел меня сегодня, и ни слова не упомянешь о событиях сегодняшней ночи. А также никогда более не будешь даже пытаться дать Гарри волчье противоядие! Ну же! Или это, или смерть. Ты знаешь, как легко я могу осуществить второй вариант.

— Клянусь! — с перекошенным от ужаса лицом проговорил Ремус.

В тот же миг магия Северуса, как нейтрального свидетеля, скрепила слова клятвы. Едва это произошло, Грейбек буквально отшвырнул от себя Люпина, процедив:

— А теперь убирайся прочь. Чтоб я тебя не видел.

После этого Фенрир не удостоил его даже взглядом, направившись к своему сыну и зельевару. Подняв мальчика на руки, вожак пошел в замок, совершенно не замечая своей наготы. Зато подметил Северус и тихо сказал:

— Закутайтесь вдвоем в мою мантию. А то общественность, если вдруг кто встретится, будет излишне шокирована.

— Ну-ну, — фыркнул Грейбек, но совету все-таки последовал.

Кажется, Снейп никогда так не опасался, бродя по коридорам Хогвартса, как сегодня. Даже прикрыл своих спутников заклятьем невидимости. От директора, конечно, это не спасет, но от нежданных заплутавших учеников вполне.

Едва закрыв за маленькой процессией дверь личных покоев, Северус чуть не сполз по этой самой двери от облегчения. Но, завидев, что Гарри еле держится на ногах, вскочил и кинулся к нему. Мальчик был немедленно уложен в профессорскую кровать и обследован со всех сторон.

— Слабость еще есть, — констатировал зельевар. — И переохлаждение. Но перцовое зелье лучше пока не давать, чтобы не наложилось на противоядие.

— И без снадобий обойдемся, — отмахнулся Фенрир и тоже забрался в кровать. Прижав Гарри к себе, он успокаивающе проговорил: — Отдыхай, мой мальчик. Почувствуй утешение стаи. Она согреет и успокоит.

— Ага, — пробормотал Поттер, засыпая.

Ребенок уснул, а взрослые переглянулись. Снейп с тоской подумал, что, видимо, ему опять придется коротать ночь на диване в гостиной. Словно подслушав его мысли, Грейбек отодвинулся вместе с Гарри почти к самой стене и предложил:

— Ложись с нами.

— С ума сошел? — возмутился Северус.

— Оставь эти человеческие предрассудки. Для скорейшего выздоровления Коулу нужно подпитываться не только силой стаи, но и магией.

Снейп страдальчески вздохнул и принялся переодеваться ко сну. Не признаваться же, что ему неприятны чужие прикосновения. К тому же, его подопечному нужна помощь. С этими мыслями зельевар и устроился на краешке кровати, едва касаясь мальчика, и накрыл их всех одеялом. В подземельях всегда было холодно.

Все это время Фенрир наблюдал за Северусом из-под полуприкрытых век. На самом деле такой уж необходимости в контакте Коула с магом не было, просто Грейбек хотел проверить одну из своих теорий относительно совместимости своего сына и декана Слизерина.

Похоже, между этими двумя медленно, но верно устанавливалась связь, сплетенная из нитей доверия, заботы и, как ни странно, симпатии. Вряд ли пока было нечто большее, но и это уже хороший фундамент. Даже немного забавно наблюдать, как нелюдимый профессор смягчается рядом с Гарри, пока неосознанно, но тянется к нему. При всей нелюбви, даже страхе прикосновений, спокойно дотрагивается до мальчика, позволяет ему безнаказанно попирать границы собственного личного пространства.

У Фенрира хватило ума оставить свои выводы при себе, он даже постарался усыпить бдительность Снейпа словами:

— Вот видишь, ничего страшного. Мы не кусаемся. Да и твоя анимагическая форма тянется к нам, что тоже вполне понятно.

Северус лишь скривился в усмешке. После такой безумной ночи вступать в спор не было никакого желания. Слишком хотелось спать. А в этот самый момент Гарри завозился, повернулся к зельевару и, обняв его руку, как коала ветку, снова сладко засопел, одновременно отрезая ему все пути к бегству. Тот лишь вздохнул и прикрыл глаза, а потом буквально провалился в сон.

Пробуждение получилось донельзя странным. Снейп уже забыл, когда такое было, что он просыпался вместе с кем-то. Причем так поздно для себя. Гарри все еще пребывал в стране грез, а вот Грейбек нет. Он внимательно смотрел на зельевара, потом усмехнулся со словами:

— Похоже, ты принят в семью, — и кивнул на Поттера, который все еще спал, уткнувшись носом в плечо Северуса.

— Скажешь тоже.

— Почему нет? — пожал плечами Фенрир. — Иногда полезно ощущать себя не одиноким.

— Стая — как дом, — пробормотал Коул, просыпаясь.

— Верно. Как ты, волчонок?

— Лучше. Только мышцы немного тянет.

— Это из-за того, что ты перекинулся под действием противоядия, да и обратно человеком стал рановато, — вздохнул Грейбек. — Через день-другой пройдет.

— Я дам тебе мышечный релаксант, выпьешь на ночь, — сказал Снейп, выбираясь из кровати.

— Спасибо.

— Ладно, Коул. Мне пора возвращаться домой, — сказал Фенрир, тоже вставая. — Северус позаботится о тебе, но если будут какие-то осложнения — немедленно свяжитесь со мной.

— Хорошо, — кивнул зельевар. — Может, тебе одолжить мантию?

Оборотень все еще был совершенно обнажен, но на замечание Снейпа лишь отмахнулся:

— Ерунда. Я же домой. Камин у тебя открыт?

— Для тебя да.

— Вот и отлично. Пока Коул, будь молодцом.

— Пока, пап!

Грейбек исчез в камине с таким гордым видом, будто был одет по меньшей мере в лучшую мантию. Северус лишь сокрушенно покачал головой ему вслед.

— Сэр, можно мне в душ? — спросил Гарри, тоже рискнув выбраться из постели.

— Да, но осторожно. Если почувствуешь слабость — немедленно вылезай.

— Хорошо.

Мальчик прошмыгнул в ванную такой же обнаженный, как и до этого его отец. Снейп подумал, что надо что-то делать с этим массовым эксгибиционизмом. Похоже, сами оборотни не испытывали по этому поводу никаких моральных терзаний.

Пока зельевар думал, как лучше раздобыть одежду для Поттера и о том, что впредь лучше держать запасной костюм прямо здесь, мальчик вышел из ванной, одетый как положено в форму. Северус смог только выдавить:

— Откуда?

— Я просто попросил домового эльфа Хогвартса принести мою одежду.

Снейп с прискорбием подумал, что все произошедшее ночью не лучшим образом повлияло на его мыслительные способности. Только этим он мог объяснить тот факт, что сам не придумал такой простой выход. Чтобы не подорвать собственный авторитет еще больше, профессор спросил:

— Ты голоден?

— Ага.

— Сейчас распоряжусь насчет завтрака. К счастью, ты еще официально болен, а у меня занятия только во второй половине дня, так что можно не торопиться.

— Мне нужно будет вернуться в больничное крыло?

— Нет. Я так и так должен был забрать тебя на ночь. После завтрака ляжешь обратно в кровать до обеда. Потом вернешься в Гриффиндорскую башню, и там тоже будешь отдыхать, а не носиться сломя голову. Я понятно выражаюсь?

— Да, сэр.

Глава 15

Происшествия этой ночи так и остались не преданными огласке, к счастью для всех участников. Угрозы Грейбека возымели действие, и Люпин не донес на них Дамблдору. Про зелье тоже умолчал. Фенрир мог быть очень грозным, когда хотел. Тем более, Ремус и так его боялся. В любом состоянии.

Что до сокурсников, то они решили, что Гарри просто выпустили из больничного крыла, и даже вопросы задавали только о его самочувствии. Мальчик отвечал вяло и, сославшись на еще недостаточно хорошее самочувствие, удалился к себе.

Вот только Люпин все-таки решил поговорить. Пока только с Поттером. Записку от учителя ему принес домовой эльф, словно необходимо было сохранить все в тайне. Но о предстоящем визите Гарри все равно рассказал Северусу, и только потом пошел.

Покои профессора защиты от темных искусств встретили мальчика по-прежнему аскетичной обстановкой: все самое необходимое и видавшее виды. Гарри уже в который раз удивился, как волку Ремуса может быть здесь уютно. Даже намека на логово нет.

Поначалу Люпин долго ходил вокруг да около, намекая на произошедшее, но потом вынужден был спросить прямо:

— Грейбек действительно твой опекун?

— Он мой приемный отец.

— Мне так жаль, Гарри! — сокрушенно выдохнул Ремус.

— О чем здесь жалеть? Он заботится обо мне, как никто другой. Лучшего отца сложно пожелать.

— А как же твои настоящие родители? Не думаю, что они бы одобрили это.

— Я так не считаю, — сухо ответил Поттер, хотя внутри уже начал закипать. Легко им всем рассуждать!

— Гарри, послушай меня. Фенрир — ужасный человек. Да даже не человек! Я поклялся ему, но если ты сам обо всем расскажешь Дамблдору, уверен, он найдет способ спасти тебя!

— Спасти? Дамблдор? — тут уж мальчик не смог сдержать возмущения. — Вообще-то это именно он вопреки всему отправил меня к маггловской родне матери, которые меня ненавидели. А Грейбек как раз забрал из этого ужаса.

— Ты хочешь сказать, что это именно он обратил тебя?

— Именно. И знаете что? Я ни разу не пожалел об этом!

— Мне кажется, ты серьезно ошибаешься, — грустно покачал головой Ремус.

— Нет. То, что вы боитесь моего отца, не смогли принять новую суть, вовсе не делает его вселенским злом.

— Он был одним из ближайших соратников Того-кого-нельзя-называть.

— Знаю. И принял это. У всех есть прошлое. Кстати, почему-то именно его беспокоила моя судьба настолько, что Грейбек сделал меня наследником, взял к себе. В то время как «бойцы светлой стороны» предпочли просто забыть обо мне.

— Гарри, если бы я…

— Сейчас это уже неважно, — оборвал оборотня Поттер. — Нынешнее положение дел меня полностью устраивает, и вы никому не скажете о нашем с вами разговоре, ведь так? Мне бы было неприятно сообщать отцу, что вы нарушили клятву.

Одно упоминание о Фенрире вызывало у Ремуса приступ страха, поэтому можно было надеяться, что он будет держать язык за зубами.

И все равно Гарри многого не понимал. Например, почему никому до него не было дела, когда все обстояло очень плохо, но стоило его жизни наладиться, как проходу не стало от предупреждений, поучений и прочего в том же духе. Магический Мир казался мальчику полным интриг и подковерных игр. И лишь стая оставалась неким оплотом стабильности.

При этом Поттер четко осознавал, что обязан овладеть мастерством теневой политики. Слишком часто жизнь била по лицу, чтобы продолжать идти вперед с открытым забралом. Поэтому мальчик все больше прислушивался к урокам Люциуса и тщательно переосмысливал их после. Да и у Северуса было чему поучиться.

Вместе с этим никто не отменял и обычной учебы, а также тренировок по квиддичу. Так что у Гарри оставалось не так уж много свободного времени. Но он не жаловался, демонстрируя просто фантастическую работоспособность, вызывая одновременно восхищение и беспокойство у своего опекуна.

Когда Снейп поделился опасениями с Грейбеком, тот лишь усмехнулся, но потом объяснил:

— Понимаешь ли, друг мой, Коул в таком возрасте, когда энергия через край бьет. Сам он подросток, а вот волк почти взрослый. Он идет к своему пику возможностей, и если пойдет к нему максимально собранным, то взросление не выбьет почву у него из-под ног, как бывает с некоторыми. Поэтому его сложно перегрузить. Но нужно отследить один момент.

— Какой? — сразу же насторожился Северус.

— Чтобы он не выдал свое явное превосходство перед остальными: физическую силу, выносливость, да и излишнюю успешность. Дети бывают завистливы, а зависть — первый шаг к подозрительности.

— То есть ты не возражаешь, если Гарри не будет во всем успевать по школьной программе?

— Конечно, нет. По большому счету, куда важнее то, что сейчас мальчик получает дополнительно. Ему многое предстоит наверстать, как будущему лорду.

— Честно говоря, я полагал, что ты все усилия направишь на воспитание из Поттера достойного оборотня, а не мага.

— Ты же сам видишь его потенциал, — возразил Фенрир. — К тому же, науку вервольфьей стаи Коул и так впитывает с младых ногтей, нужно только поддерживать должный уровень. Стать истинным лордом для мальчика сейчас важнее, да и в будущем тоже. Этот титул в магическом мире открывает многие двери. Настоящее преступление дать угаснуть такому древнему роду. Да и для стаи будущий член Визенгамота куда полезнее.

— Хочешь изменить эдикт о темных тварях?

— В перспективе — почему бы и нет? Особенно когда полномочия Дамблдора истекут.

— Ты все еще ненавидишь Альбуса?

— А за что его любить? Этот самый эдикт был принят с его подачи, между прочим. Да и личных счетов у меня к нему немало. Но сейчас главное, что бы он не втягивал Коула ни в какие сомнительные авантюры. И ведь пытается, совершенно не понимая шаткости своего положения!

В этом Северус не стал спорить с Фенриром. В последние годы он и сам не раз задумывался, так ли уж оправданы действия директора. Слишком легко во имя «светлой цели» тот жертвовал пешками в своей игре. Да и сама цель сомнительна.

Снейп ощущал, что устал от этих интриг. Войны, шпионские игры… они заставляли чувствовать себя стариком, и это в тридцать четыре года! И самое печальное, что порой зельевару казалось, что он просто не может жить иначе. Хотя, кто знает… С тех пор, как он стал заботиться о сыне Лили, что-то стало неуловимо меняться.

Тем временем с Гарри и вокруг него продолжали происходить непонятные вещи. Во-первых, он получил на Рождество новую метлу — «Молнию». Мальчик тем же вечером направил отцу письмо с благодарностью, вот только ответ его озадачил. Подарок был не от Грейбека (хотя он и собирался это сделать). Северус тоже оказался не при чем, и немедленно осмотрел метлу, исследовав едва ли не на все возможные проклятья и сглазы. «Молния» оказалась чиста. Вот только от кого? Дарителя так и не нашли — сверток принесли специальные посыльные совы из магазина «Все для квиддича», где так же не смогли сказать, кто совершил эту покупку.

Сокурсники Поттера, конечно, были вне себя от счастья, даже Рон (ему удалось побороть собственную зависть), так как это значительно повышало шансы факультета на победу. Сам Гарри отнесся к подарку более сдержанно, хотя и обрадовался, конечно. Летать он любил, а Молния казалась быстрее ветра.

Вторым происшествием стало нападение Сириуса Блэка на портрет Полной Дамы, закрывавшей вход в Гриффиндорскую башню. На картине виднелись отчетливые следы когтей, а сама Дама пряталась на соседней среди бегемотов.

Тотчас в школе были усилены меры безопасности. Ученикам запретили покидать гостиные без сопровождения старост или профессоров, ночью все коридоры замка прочесывали Дементоры. Камни покрывались инеем от их присутствия. Но никого обнаружить так и не удалось.

Несколько дней все только и говорили о Блэке, но потом постепенно страсти улеглись. Учеников куда больше пугали предстоящие экзамены, чем беглый преступник. Да и весна медленно, но верно вступала в свои права, вселяя уж совсем не совместимые с учебой мысли.

Гарри тоже время от времени ловил себя на странных ощущениях и снах с явным романтическим уклоном, но все это было еще так туманно, неясно. Да еще на луну повыть частенько хотелось. Они с отцом выдавали такие рулады, что Снейп невольно заслушивался, а мальчику только этого и надо было. Потом, правда, приходилось разыгрывать недоумение, выслушивая ворчание Хагрида, что темные твари совсем распустились.

Сириуса Блэка так и не поймали, хотя постоянно поступали сообщения, что его видели то в Хогсмиде, то еще где. Правда, велика вероятность, что половина этих сведений были ложными. Дементоры продолжали по ночам патрулировать улицы деревушки, нервируя ее обитателей, но и только.

Зато Гарри, возвращаясь с очередного урока по уходу за магическими существами, познакомился с худющим черным псом. Обычно собаки старались обходить оборотней десятой дорогой, боялись их, а этот — нет. Наоборот, первым полез знакомиться, чем сразу же покорил мальчика. Рон и Гермиона не заметили этого события, так как ушли вперед, о чем-то споря.

Так между Поттером и псом завязались приятельские отношения. Время от времени Гарри выходил из замка, подкармливал пса, играл с ним. Животное оказалось очень умным, буквально с полуслова понимая ребенка.

Карта Мародеров тоже не лежала без дела. Пару раз Гарри выбирался с ее помощью в Хогсмид, но чаще просто наблюдал по ней за обитателями замка. И вот однажды вечером, почти ночью, когда сокурсники уже сладко спали, мальчик увидел, что по одному из коридоров Хогвартса спешит маг со смутно знакомым именем Питер Петтигрю. Гарри потребовалось с минуту, чтобы вспомнить от кого и при каких о обстоятельствах он слышал это имя. Поняв, он немедленно схватил палочку и бросился на поиски.

Чем ближе, судя по карте, он подходил к Петтигрю, тем больше сомневался в здравости своего рассудка. Коридор казался абсолютно пустым, здесь никем не пахло, кроме забившейся в угол крысы. Кажется, роновой. А он-то недавно обвинял Гермиону, что это ее кот сожрал Коросту.

Еще раз сверившись с картой, Гарри выругался. Судя по ней, Питер должен находиться почти перед ним. И именно в этот момент из-за поворота коридора вывернул Люпин. Мальчик так растерялся от происходящего с картой, что на вопрос учителя, что он здесь делает, выложил все как есть.

Имя Петтигрю возымело на Ремуса какое-то уж совсем ошеломляющее действие. Он посмотрел на мальчика, как на человека явно не в себе, и тихо проговорил:

— Гарри, Питер мертв. Очень давно. Ты, должно быть, ошибся.

Поттер едва не фыркнул. Сдержался лишь потому, что почуял приближение опекуна. Северус вышел с противоположного конца коридора, его мантия, как всегда, эффектно развевалась, вызывая ассоциации с летучей мышью. Смерив цепким взглядом обоих, Снейп спросил:

— Что у вас здесь происходит?

Потом его взор упал на карту. Зельевар попытался ею воспользоваться, но ответом стала весьма оскорбительная надпись. Даже Гарри не ожидал такого. Ремус начал лепетать что-то о том, что это, видимо, шуточный пергамент, оскорбляющий всякого, кто решит в него заглянуть. Снейп окинул Люпина уничтожающим взглядом, и, не выпуская из рук карты, отрезал:

— Разберемся. Поттер, за мной.

Мальчик, едва скрывая облегчение, последовал за опекуном, надеясь в его лице найти куда более понимающего собеседника. Собственно, так и случилось. Гарри не стал скрывать от Северуса свойств карты, и мужчина слушал его очень заинтересовано, а потом потребовал продемонстрировать. Поттер показал, а также рассказал о том, что заметил на карте Питера Петтигрю.

Снейп не стал отнекиваться, а очень серьезно спросил:

— Ты уверен?

— Да, надпись была. Честно! Но когда я пытался подобраться к нему, то не почувствовал в коридоре никакого волшебника.

— Хм. Могу сказать лишь одно — здесь что-то не чисто.

— То есть вы тоже не верите, что Петтигрю давно умер?

— Учитывая его натуру и то, что на месте преступления от него остался только палец, Питер вполне мог остаться в живых.

— Но если это так, то что ему могло понадобиться в школе?

— Хороший вопрос, — хмыкнул Северус. — А ответ на него еще интереснее. Тут как минимум два варианта возможного развития событий. Как думаешь каких?

Гарри любил такие логические задачки и сейчас всерьез задумался. Прикинув все, что ему было известно, он предположил:

— Петтигрю мог узнать о бегстве Блэка и захотеть ему отомстить. Хотя, учитывая обстоятельства, это Сириусу впору жаждать мести. Да и, насколько мне рассказывали о Питере, подобные действия не в его характере.

— Верно.

— Другой вариант: Петтигрю, наоборот, понимая, что Блэк настроен к нему вовсе не дружелюбно, решил укрыться в Хогвартсе, так как он считается самым надежным местом после Гринготтса.

— Эта гипотеза гораздо ближе к истине, — кивнул Снейп, довольно наблюдая за работой мысли своего подопечного.

— Но непонятно, как Питер может скрываться в замке и оставаться никем не замеченным. Ведь он сейчас охраняется еще больше, чем обычно.

— А вот это вопрос на тысячу галеонов! — признал Северус. — Петтигрю всегда отличался пронырливостью, но чтобы оставаться незамеченным здесь…

— Хм, — между тем продолжал рассуждать Гарри. — Если Петтигрю прячется тут, то, может быть, Сириус Блэк вовсе не меня разыскивает?

— Все может быть, — нехотя согласился Снейп. — Но это вовсе не значит, что тебе не следует проявлять осторожность и осмотрительность.

— Я понимаю, сэр.

— И я попрошу тебя оставить мне эту карту. Я попробую подловить Питера.

— Но если вы пойдете его искать, то, пожалуйста, возьмите меня с собой, — попросил Гарри, и, увидев, как удивленно изогнулась бровь опекуна, пояснил: — Я смогу его учуять и подкрасться незаметно.

— Моя обязанность оберегать тебя, а не устраивать ночные охоты, — строго заметил Северус, но неожиданно смягчился, добавив: — Хотя в твоих словах есть резон. Посмотрим.

— Спасибо!

— А теперь ступай к себе, а то Люпин решит, что я тебя тут замучил.

Гарри рассмеялся от такого предположения, но потом все-таки поспешил в гриффиндорскую башню. Ну, как поспешил? В коридоре он еще встретился с Малфоем и перекинулся с ним парой слов. Из-за занятий и прочих забот у мальчишек редко выдавалась возможность пообщаться.

До своей кровати Поттер добрался глубокой ночью. Правда, его прогулка так и осталась незамеченной. Ребята дрыхли без задних ног, а он всегда умел передвигаться бесшумно. Это едва ли не первый талант хищника.

Поразмыслив над ситуацией, Гарри решил рассказать о Петтигрю Тому. В конце концов, он должен лучше, чем кто бы то ни было, знать своего слугу, и что от него ожидать. Правда, бывший Темный Лорд мог не вспомнить этот период жизни. Память его все еще временами подводила.

Как ни странно, но Реддл охотно поведал Поттеру о Питере.

— Скользкий, изворотливый тип, слишком дрожащий за свою шкуру, чтобы быть на что-то способным, — фыркнул Том. — Трус. Его предательство твоих родителей оказалось вполне ожидаемым, даже очевидным. Странно, что Джеймс ему вообще что-то доверил.

— Насколько я знаю, он надеялся именно на эту изворотливость, — вздохнул Гарри.

— Надо было учитывать, что она у Петтигрю направлена только на себя. Я это ясно видел, поэтому он и занимал место мелкой сошки, не более. Информатор из него выходил неплохой, но и только.

— Значит, ты тоже думаешь, что он мог инсценировать свою смерть?

— Это вполне в его стиле, — согласился Реддл.

— Но как он мог так долго скрываться? Ведь ему необходимы были еда, жилье, деньги, в конце концов! А в мире магглов он вряд ли бы прижился, являясь чистокровным магом.

— Думаю, ответ лежит на поверхности. Насколько я помню, Питер был анимагом.

— В кого он превращался?

— Его животное полностью соответствует характеру и привычкам. Крыса.

— Крыса… — повторил мальчик. — В таком виде легко спрятаться в Хогвартсе, да и еду найти не проблема. И именно крысу я видел, когда отправился искать Петтигрю!

— Ты умный мальчик, — довольно усмехнулся Том.

— Теперь я наверняка смогу его поймать!

— Дерзай!

— А ты не будешь его защищать?

— Вот еще, — брезгливо отмахнулся Реддл. — К тому же, это едва ли не единственная возможность доказать невиновность твоего крестного, насколько я понимаю.

— Ты прав.

— И советую об этом не забывать, даже в пылу ярости.

— Я постараюсь!

Возвращаясь из Тайной комнаты, Гарри поймал себя на том, что тщательно прислушивается ко всякому шороху, пытаясь обнаружить грызунов, которых здесь обитало немало. Похоже, для него начался сезон охоты на крыс. Вот только надо подойти к ней с умом. В частности, побольше узнать об анимагии. Например, можно ли как-то принудительно заставить анимага принять человеческий облик.

К сожалению, Гарри и в этот раз не удалось избежать приключений, и история разрешилась совсем по-другому. Без планов и подготовок.

Ночью должно было наступить очередной полнолуние, и Поттер предвкушал встречу с отцом. А пока, раз уж выпал выходной, он вместе с Роном и Гермионой решил навестить Хагрида. Заодно Уизли хотел показать лесничему свою крысу. Короста в последнее время вела себя очень беспокойно. Мальчик беспокоился, что Живоглот все-таки добрался до нее и что-нибудь повредил. Ссоры по этому поводу вспыхивали едва ли не каждый день. Кот Грейнджер явно недолюбливал крысу, и тут Гарри был с ним согласен. Его неприязнь к грызунам еще больше обострилась в последнее время по вполне понятным причинам.

Опасения Рона оказались напрасными. По мнению Хагрида, крыса была абсолютно здорова, он также сказал, что не стоит ожидать приятельских отношений от животных, которые в природе добыча и хищник.

Пусть лесничий и был простоват, но в животных, что в обычных, что в магических, разбирался очень хорошо. Это Гарри сразу понял. Причем для Хагрида и маги, и звери были равны, поэтому он и зачастую недооценивал опасность последних.

Сегодняшний визит получился продуктивным, так как, кажется, помирил Рона и Гермиону. Конечно, вопрос — надолго ли, но в замок вечером друзья возвращались в приподнятом настроении. Ровно до тех пор, пока они не увидели черного пса неподалеку от Гремучей Ивы. В тот же момент Короста буквально с ума сошла в кармане Уизли.

— Да сиди ты спокойно, дура такая! — Рон попытался ее успокоить, но крыса тяпнула его за палец и прыгнула в траву. — Стой! Куда?

Уизли кинулся за Коростой, а Гарри заметил, как к ней же двумя молниями метнулись Живоглот (который все это время крался за ними) и пес.

— Глотик! Брысь! — попыталась остановить любимца Гермиона, но где там!

Животные кинулись к лазу под Гремучей Ивой, которая возмущенно замахала ветвями. Один сук едва не треснул Рона, но Гарри оказался проворнее. Повалив друга на землю, он подполз поближе к дереву и нажал на специальный вырост, который на какое-то время парализовал иву. Уизли же сделал рывок вперед и смог схватить Коросту. Но ненадолго. Пес кинулся к нему, попутно сбив с ног Поттера.

Кажется, собака нацелилась на крысу, но Рон не вовремя прижал ее к себе, так что челюсти сомкнулись на руке мальчика. Пса, видимо, устроил и такой результат. Он рванул Уизли на себя и затащил в лаз под ивой. Гарри, не думая, последовал за ними. Гермиона, судя по звукам, тоже.

Лаз оказался неожиданно длинным, но это, равно как и сгущающийся сумрак не смутило Поттера. Он шел вперед, ориентируясь на запах.

— Где Рон? — почти прошептала Грейнджер, и в ее голосе слышался страх.

— Там, впереди. Не отставай. Дай мне руку.

— А как же палочка? — неуверенно спросила девочка.

— Пусть наготове будет моя. Никому не будет лучше, если мы еще и потеряемся.

— Ты прав, — согласилась Гермиона, и вложила ладонь в руку Гарри.

— Поспешим. Осторожно, тут корень сильно выступает.

— Спасибо. А ты хорошо видишь в темноте.

— Ага, — неопределенно кивнул мальчик.

— Куда же ведет этот лаз? Мы идем уже довольно долго.

— Похоже куда-то далеко. Может, в Хогсмид?

Они шли вперед и вперед, а ход и не думал кончаться. Правда, идти приходилось согнувшись, а когда Грейнджер споткнулась второй раз подряд, то Поттер все-таки зажег Люмос. Сам он предпочел бы напасть из темноты, но лучше при свете и целыми, чем наоборот. О том, чтобы оставить подругу, не могло быть и речи.

Запах Рона, пса и Живоглота усилился. Лаз неожиданно кончился, выведя друзей в пыльную и весьма обшарпанную комнату с поломанной мебелью и заколоченными окнами. Помещение оказалась пустым, но справа виднелась открытая дверь, ведущая, вроде бы, в коридор.

— По-моему, мы в Визжащей Хижине, — пробормотала Гермиона, вылезая из лаза вслед за Гарри.

— Думаю, ты права, — кивнул Поттер, подумав, что подобные разрушения в комнате натворили явно не привидения. Особенно вот эти следы когтей на полу и на стене. Кажется, Люпин упоминал, что это было его убежищем на время полнолуния. А сейчас как раз оно.

Ощетинившись от мыслей о возможной встрече с учителем, Гарри сказал:

— Рон, наверное, в другой комнате. Идем. Но держись поближе ко мне.

С этими словами Поттер погасил палочку и сам взял подругу за руку. Они вместе пересекли короткий коридор и оказались в пыльной спальне. На кровати с подранным пологом возлежал Живоглот. Рядом с ней прямо на полу сидел Рон, обхватив ногу, вывернутую под неестественным углом.

Гарри и Гермиона кинулись к другу:

— Как ты, Рон?

— И где пес?

— Это не пес, — стискивая зубы от боли, прохрипел Уизли. — Анимаг. Это ловушка!

Говоря это, мальчик смотрел куда-то за спины друзьям. Почувствовав чужой взгляд, Гарри резко обернулся, одновременно закрывая собой девочку.

В дверном проеме, отрезая пути к отступлению, стоял худой мужчина. Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч, воскового цвета кожа так туго обтягивала лицо, что оно походило на череп, лишь глаза горели ярким, живым огнем.

— Сириус Блэк! — проговорил Поттер.

Мужина кивнул, бросив:

— Экспелиармус! — оказывается, у него в руках была палочка Рона.

Тотчас палочки Гарри и Гермионы покинули хозяев, устремившись к Блэку. Тот схватил их, а потом сделал шаг к детям, проговорив, точнее проскрипев, словно голосом долго не пользовался:

— Я так и знал, что ты придешь помочь другу. Твой отец поступил бы так же для меня. Прими мою признательность… это все упрощает…

— Не смейте трогать Гарри! — выкрикнул Рон, попытавшись встать.

— Лучше посиди, не хватало еще, чтобы тебе стало хуже, — посоветовал Сириус. — Сегодня умрет только один. И это не вы.

То, как Блэк смотрел на Уизли, вернее на то, что находилось в его кармане, заставило Поттера сложить в уме оставшиеся части головоломки. Наконец, все встало на свои места! Одним стремительным, едва различимым движением мальчик выхватил крысу из кармана друга и, сжав изворотливую тварь так, что лишил ее малейшей возможности сопротивляться, спросил:

— Это ведь она нужна вам, мистер Блэк? Вернее, он, Питер Петтигрю.

— Как ты догадался? — Сириус так опешил, что едва палочку не выронил.

— Пришлось пораскинуть мозгами, — фыркнул Гарри. — Ведь это он тогда убил тех магглов. Питер, а не вы, да?

От такого откровения Блэк просто зафонтанировал эмоциями. Восхищение, ликование, надежда, и на этом фоне очень тихие слова:

— Верно. Это так.

Но Поттер услышал и одновременно с облегчением почуял, что Сириус говорит правду. Все-таки одно дело строить предположения, и совсем другое — получить доказательства верности суждений.

К сожалению, перейти к беседе в более приятном месте им помешали. Хлипкая дверь спальни снова с треском распахнулась, и в комнату ворвался белый как мел Люпин с палочкой в руках. Оглядев происходящее, он спросил:

— Где он, Сириус?

Лицо Блэка ничего не выражало, он только кивнул в сторону Гарри.

— Но тогда… — Люпин пристально глядел на Блэка, словно пытаясь прочесть его мысли. — Почему он до сих пор не открыл себя? Разве что… — можно было едва ли не физически ощутить, как ворочается мысль в мозгу Ремуса. — Разве что это был он… Он, а не ты?.. Но ты не успел мне это сказать…

Сириус едва заметно кивнул, и Люпин тотчас кинулся к нему, заключив в объятья.

— Они что, знакомы? — ошарашено спросила Гермиона.

— Да, — вздохнул Гарри. — Блэк и Люпин были друзьями моего отца. А Сириус к тому же мой крестный.

— Так тебе все известно? — ахнул узник, размыкая объятья и поворачиваясь к Поттеру.

— Ну, я не знал, что Люпин вам помогает.

— Я ему не помогал, — возразил Ремус. — Я выяснил все только сейчас. Просто тот случай с картой заставил меня пристальнее исследовать замок и окрестности.

Гарри считал подобный героизм со стороны оборотня сомнительным, но предпочел промолчать. А Гермиона незаметно дернула его за рукав, прошипев:

— Не верь ему! Он и так-то странный. Не исключено, что тоже хочет тебя убить. Он оборотень!

— Я вовсе не желаю Гарри смерти! — еще больше побледнев, возразил Люпин. — Но я действительно оборотень. Давно ты узнала?

— Давно. Еще когда профессор Снейп вас заменял и мы проходили эту тему.

— Так и знал, что Северус не успокоится, — фыркнул Ремус.

— Он только заботится о безопасности учеников, — не выдержав, возразил Гарри. — И не безосновательно.

— Ты защищаешь Снейпа? — растерянно спросил Сириус.

— Да, — коротко отрезал Поттер. — Но об этом потом. Что будем делать с крысой?

Честно говоря, мальчику не терпелось избавиться от нее. Короста выворачивалась, норовила укусить, и был велик соблазн сжать ее сильнее, чтобы раз — и все. Но тогда могло возникнуть еще больше проблем.

— При чем тут Короста? — тотчас взвился Рон.

Оба взрослых не обратили на вопрос никакого внимания, они внимательно разглядывали яростно извивающуюся крысу.

— Это и правда Питер, — процедил сквозь зубы Сириус. — Он анимаг. И я хочу немедля покончить с тем, из-за кого столько лет провел в Азкабане!

— Постой, Блэк! — Ремус буквально повис на руке друга. — Так нельзя! Надо им объяснить!

— Нет времени! — почти зарычал Сириус.

— Они имеют право знать! Рон считал крысу своим фамильяром, а Гарри? Что он подумает?

Похоже, в кои-то веки Люпин сказал что-то правильное, так как Блэк замер, задумавшись, потом сказал:

— Ладно, согласен. Расскажи сначала ты.

— Вы с ума сошли! — выдохнул Рон. — Это моя Короста!

— Нет, — возразил уже Гарри. — Ты долго принимал за фамильяра анимага.

— Но Питер Петтигрю мертв, были свидетели, — возразила Гермиона.

— Магглы, — парировал Поттер. — Об этом не писали в газетах, но всем свидетелям быстро стерли память, да и показания получились довольно спутанными.

— Откуда ты знаешь? — спросил Сириус со смесью удивления и облегчения от того, что, кажется, крестник все-таки к нему расположен.

— Мне сказал опекун.

— Снейп? — удивился уже Люпин.

— Что? Сн… Северус опекун Гарри? Как такое возможно? — взвился Блэк.

— Об этом потом, — временами Поттеру начинало казаться, что он здесь лучше всех держит себя в руках. — Так вот, абсолютных доказательств вины Сириуса Блэка не было.

— Не верю, — упрямо насупился Уизли.

Ремус страдальчески вздохнул, Сириус поудобнее перехватил палочку, а Гарри продолжал настаивать:

— Рон, ответь, как долго Короста живет в твоем доме?

— Ну, лет десять, может больше, но это ничего не значит.

— Как раз значит, — Люпин, видимо, понял, куда клонит Поттер и подхватил идею. — Крысы не живут так долго. Максимум два года, ну, три, если подпитываются магией хозяина.

«Даже странно, что это никого раньше не насторожило», — подумал Гарри, а вслух сказал:

— Вот видишь, Рон.

— Но если бы Петтигрю был анимагом, об этом было бы известно, — возразила Гермиона. — Они должны регистрироваться в Министерстве. Я читала и видела списки, когда делала доклад по трансфигурации. Там есть Макгонагалл, но никого с именем Питер.

— Конечно, нет, — с улыбкой согласился Ремус. — Никто не знал, что в свое время в Хогвартсе учились три незарегистрированных анимага: Питер, Джеймс Поттер и Сириус Блэк.

Люпин рассказал о том, как, собственно, из-за него друзья решили изучить этот вид трансфигурации, и у них получилось. А также о том, что именно они придумали и создали Карту Мародеров. Еще поведал, что Гремучую Иву посадили тоже из-за него, чтобы обезумевший зверь не смог добраться до учеников.

«А до жителей деревни, значит можно» — фыркнул про себя Гарри. Странная логика Дамблдора не переставала его удивлять. Равно как и то, что Ремус не предпринял ни малейших попыток подружиться со своим зверем, даже в детстве. Одновременно Поттер подумал, как повезло ему, что он сразу после обращения оказался среди своих, вместе с Грейбеком.

Тем временем Люпин продолжил рассказ, перейдя к тому, чего, как почувствовал Гарри, стыдился до сих пор. О розыгрыше над Снейпом, в результате чего он узнал, что Ремус — оборотень, и едва не лишился жизни при этом. Тут уж Поттер не сдержался, процедив:

— Оборотням запрещено совершать подобные вещи.

— Я и не горжусь этим, малыш, — грустно ответил Люпин.

— Именно из-за таких… происшествий на… вервольфов и считают кровожадными тварями, — презрительно фыркнул Гарри.

— В чем-то ты все-таки отличаешься от отца, — заметил Блэк.

— Сложно походить на того, кого даже не помнишь, — возразил мальчик. — Значит, у профессора Снейпа есть право недолюбливать вас.

— Совершенно верно, — раздался очень знакомый Поттеру голос, от которого сразу стало спокойнее.

— Северус, — удивленно выдохнул Ремус.

— Он самый, — зельевар вошел в комнату, держа под прицелом палочки обоих взрослых. — Гарри, ты в порядке?

— Да. Только у нас тут проблема… — Поттер кивнул сначала на Блэка, а потом на извивающуюся крысу в своих руках.

— Вот как. Вижу, все предатели в сборе, — хмыкнул Снейп.

— Да как ты смеешь, грязный… — зарычал Сириус.

— Только дай мне повод, Блэк! — оказывается, Северус мог рычать не хуже. — И я с радостью убью тебя. Или тебе так не терпится снова оказаться в Азкабане?

С этими словами зельевар призвал к себе палочки учеников, но вернул только Гарри, остальные оставив при себе.

— Все должно решиться здесь и сейчас! — настаивал Блэк. — Гарри, прошу, отдай мне крысу!

— Правильно ли я понял, что это животное — Питер Петтигрю? — уточнил у подопечного Снейпа.

— Да.

— И что же ты собираешься сделать с бывшим другом? — ехидно поинтересовался Северус у Сириуса. — Убить? Как дальновидно!

— Ты… ты… — Блэк, кажется, растерял все слова.

— Раньше ты был куда более острым на язык, но мыслительный процесс, видимо, по-прежнему не твоя сильная сторона, — фыркнул зельевар.

Гарри не выдержал и хихикнул. Кажется, это совсем добило Блэка, он со стоном спросил:

— И ты на его стороне, малыш?

— Но он ведь прав, — уже серьезно ответил Поттер. — Если ты убьешь Петтигрю, то никогда не сможешь доказать своей невиновности.

— Я… я не подумал об этом, — пробормотал Сириус, сразу как-то сникнув.

Северус лишь покачал головой, а Гарри задал давно интересующий его вопрос:

— А как вообще заставить эту крысу принять человеческий облик? Может, он уже и не может?

— Есть специальное заклинание, — ответил Снейп, и, направив палочку на Коросту, произнес длинную фразу.

Крыса зашлась в высоком визге, взвилась в воздух, так что Гарри уже не смог ее удержать, а наземь уже упал человек. Невысокий, пухлый, невероятно потрепанный мужчина. В его лице тоже было что-то от его анимагической формы. Едва поднявшись, он кинулся к Рону, взвыв:

— Хозяин, защити! Я же был твоим любимцем!

Но Уизли лишь отшатнулся с отвращением, одновременно застонав от боли в ноге. Тогда Питер кинулся было к Поттеру, лепеча что-то про его отца, но Северусу это все надоело, и он наложил на Петтигрю обездвиживающие заклинание, а потом еще и связал, после чего сказал:

— А теперь возвращаемся в замок. Все.

— Сдашь нас Дамблдору? — язвительно спросил Блэк.

— Посмотрим. На выход. Если кто не заметил — тут пострадавший ребенок, которому требуется незамедлительная помощь. И если с тобой все понятно, то Люпин, как учитель, мог бы об этом подумать.

Ремус немедленно принял кающийся вид, впрочем, ему это всегда хорошо удавалось. Гарри лишь фыркнул и помог Рону подняться. Тот немедленно застонал от боли, демонстрируя, что даже стоять получалось с трудом, не то, что идти.

— Лучше использовать заклинание Мобиликорпус, — посоветовал Ремус. — Ход до Гремучей Ивы довольно узкий, даже на руках нести кого-то проблематично.

Так они и вышли: кто мог — своими ногами, а Уизли и Петтигрю плыли по воздуху. Оказалось, что уже глубокая ночь, но не темно, так как мглу рассеивал мягкий свет полной луны.

Глава 16

Едва увидев ее, Люпин выронил палочку и рухнул на колени, схватившись за голову. Рон тотчас тоже упал на землю, вскрикнув.

— Ты не выпил волчье противоядие, что я принес? — тотчас взвился Снейп.

— Забыл, — выдохнул Ремус, пытаясь справиться с превращением. — Погнался… за Сириусом.

— Что ты наделал! — выдохнул Блэк, невольно отступив.

Люпин их уже не слышал, Луна призывала, заставляя перекинуться.

— Надо бежать, — предложил Сириус.

— С раненым ребенком и обездвиженным преступником на руках? — фыркнул Снейп.

— Если Ремус не пил зелья, то его не остановить. Но я попробую.

Блэк встал, героически загораживая собой Гарри и Гермиону, вот только мальчик не собирался бездействовать, прекрасно понимая, что если кто и может помочь, так это он. К тому же, Луна звала и его, а зверь соблазнял, предлагая раз и навсегда решить проблему. Хотелось извиниться перед друзьями, но превращение уже затянуло его.

Поттер чувствовал, что практически все не сводят с него глаз. Ощущал удивление Грейнджер и восхищенный страх Уизли, а также ошеломление Блэка. Только Снейп спокойно взирал на происходящее, продолжая держать на прицеле палочки Люпина. Сомнительная защита, конечно. Часто заклинания просто отскакивали от оборотней.

Больше всего Гарри боялся не успеть, если Ремус превратится раньше. Но организм взрослого был истощен многочисленными приемами волчьего противоядия, а сейчас еще и оглушен его отсутствием. Так что, черный волк поднялся на ноги гораздо раньше своего оппонента.

Оценив происходящее, зверь Поттера задрал морду и издал протяжный вой, разнесшийся на мили вокруг. Он знал, что вожак где-то поблизости, и спешил оповестить его, позвать. Потом волк подошел к Северусу, которого давно узнавал в любом виде, потерся мордой о его бедро, словно желая сказать, что теперь все под контролем, и встал между ним и Люпином.

Волк Ремуса оказался медового цвета, крупный, но какой-то изможденный. А еще агрессивный сверх меры. Еще пошатываясь на лапах, он уже зарычал и двинулся к магам. Гарри чуял, как раздражает оборотня их запах, что он плотно связан с угрозой, с той душевной клеткой, в которой его держали все это время. И зверь жаждал отомстить. Но черный волк в мгновение ока встал у него на пути и предостерегающе зарычал.

Люпин не внял предупреждению, попытался обогнуть досадную помеху, но Гарри не позволил. Он кинулся в атаку, и два зверя вцепились в клубок.

Наблюдая за схваткой, Сириус выдохнул:

— Гарри… оборотень?

— Да, — кивнул Северус, все еще держа наготове палочку и сохраняя готовность в любой момент придти на помощь подопечному.

— Профессор, там другие волки! — пискнула Гермиона, указав куда-то направо и в страхе прижавшись к зельевару.

— Не волнуйтесь, они не причинят нам вреда, — Снейп сам не был в этом уверен, но старался говорить твердо. Не хватало еще сеять панику.

В принципе, зельевар сразу узнал Фенрира и двух его телохранителей даже в зверином облике, и был неоднократным свидетелем самообладания вожака. Вот только остальным не обязательно знать настоящее имя предводителя оборотней. Точно запаникуют.

Сначала Северус думал, что Грейбек разнимет дерущихся, но тот оббежал их кругом, оскалился на Люпина, а потом сел возле зельевара. Грегор и Гидеон примостились на противоположной стороне, не приближаясь к магам.

Снейп посмотрел на Фенрира, стараясь взглядом выразить свой вопрос. Тот мотнул головой и заворчал. Пришлось напрячь весь свой талант анимага и легиллиментора, чтобы разобрать: «Не вмешиваемся! Это битва Гарри. Как взрослого волка».

Видимо, обезумевший зверь Люпина попытался оспорить положение Поттера, и тот не мог спустить подобного оскорбления, желая силой поставить наглеца на место.

Честно говоря, у мальчика получалось. Северус, хоть до этого и охотился со стаей, впервые видел, каким опасным хищником может быть Гарри. Расчетливым и решительным. Он уже прокусил Ремусу лапу, и тот ощутимо припадал на нее, но все еще пытался нападать. Все кончилось тогда, когда Люпин прыгнул на Поттера, целясь в горло, но был сбит ответным прыжком юного волка. Черный волк в тот же миг встал на противника, а острые клыки вонзились в медовый загривок, не давая подняться. Ночь пронзил предостерегающий рык.

Кажется, все на поляне уставились на поверженного оборотня. Снейп очень надеялся, что Люпину хватит остатков мозгов, чтобы признать поражение. Иначе Поттер его просто убьет. А Северусу хотелось бы оградить мальчика от убийства в столь раннем возрасте. Слишком тяжелая ноша.

Волк Ремуса действовал только звериными инстинктами, а не разумом, поэтому поняв, что противник сильнее, он заскулил и принял позу покорности, всем своим видом показывая, что повержен и принимает главенство победителя. В тот же момент Гарри издал торжествующий клич, который немедленно подхватил Грейбек и остальные. Так волки поздравляли своего соплеменника. С нынешней ночи Поттер больше не детеныш, а взрослый волк стаи. Северус понял это так ясно, словно Фенрир сказал ему лично.

А вот для остальных присутствующих происходящее оказалось довольно шокирующим. Гермиона все еще жалась поближе к зельевару, одновременно схватив бледного, как смерть, Рона за руку. Сириус просто стоял, словно громом пораженный.

Тем временем Грейбек рыкнул что-то своим телохранителям, и те окружили Люпина. Под таким странным конвоем Ремуса отвели в Запретный Лес. Фенрир слегка куснул сына за ухо, тем самым выражая свое одобрение, а потом заворчал что-то Снейпу, кивнув сначала на детей, потом на замок.

— Ты хочешь, чтобы мы все вернулись в Хогвартс?

Волк кивнул и снова посмотрел на Уизли.

— Согласен, детей нужно поместить в безопасное место.

Кажется, Грейбек хотел сказать что-то еще, но в нынешнем виде это было затруднительно, поэтому он выразительно посмотрел на Гарри. Тот все понял и начал меняться, превращаться обратно в человека. Рановато, но чрезвычайные обстоятельства требовали чрезвычайных решений.

Пробурчав, что эдак у него скоро мантий не останется, Северус снова закутал мальчика в свою. Тот благодарно улыбнулся, сдерживаясь, чтобы не уткнуться в ткань носом — очень уж она привлекательно пахла. Едва придя в себя, Поттер сказал:

— Отец хочет, чтобы мы вернулись в замок, а оттуда через камин — к нам домой, в полном составе.

— Насколько полном? — уточнил Снейп

— С Петтигрю и с Сириусом. Вы же будете вести себя благоразумно? — последний вопрос мальчик адресовал крестному.

— Я… постараюсь, — выдавил бывший узник. — Но куда увели Люпина?

Фенрир снова заворчал, Гарри кивнул ему и перевел:

— Он будет под охраной в Запретном Лесу, пока снова не станет человеком. Тогда его проводят до замка. Не беспокойтесь, ему не навредят.

Потом Поттер вздохнул, словно набираясь мужества, и обратился к своим друзьям:

— Рон, тебе как можно скорее нужно в больничное крыло. Простите, я не могу взять вас с собой. Гермиона, побудешь с ним?

— Конечно, — кивнула девочка.

— Наверное, вы теперь… — начал было Гарри, но договорить ему не дали. Грейнджер порывисто его обняла и заявила, отстранившись:

— Глупый! Мы же друзья! Расскажешь нам все потом.

— Хорошо.

— И не волнуйся. Мы никому не скажем, что тут произошло. Обещаю. Мадам Помфри скажем, что искали крысу Рона, а он споткнулся на лестнице и упал.

— Версия довольно правдоподобная, — согласился Снейп. — Я подтвержу Поппи, что так и было. Идемте. Только, предупреждаю, привидения могут узнать Блэка. Да и бесчувственное тело Петтигрю…

— Я знаю, что можно сделать! — воскликнул Гарри и кинулся к своей сумке, из которой достал мантию-невидимку.

— О, у тебя мантия Джеймса, — заметил Сириус.

— Вы знаете, как ей пользоваться?

— Конечно. Сколько проказ было совершено с ее помощью!

— Тогда надевайте. Только вам придется тащить Питера до подземелий.

— Справлюсь, — усмехнулся Блэк. — А не боишься, что сбегу?

— Нет. Я же вас чую.

Такое простое объяснение, видимо, не приходило Сириусу в голову. Удивившись, он взвалил на плечо Петтигрю и вместе с ним скрылся под мантией. Для двух взрослых людей она была все-таки коротковата и, приглядевшись, можно было различить ноги, поэтому Снейп дополнительно наложил на всех заклятье незаметности. Так и пошли.

В самом замке группа почти сразу разделилась. Северус повел Рона и Гермиону в лазарет, а Гарри всех остальных в подземелья. Декан Слизерина хорошо выдрессировал своих змеек. В такой час шанс наткнуться на кого-либо из них сводился к нулю. И все равно Поттер едва сдержал облегченный вздох, когда за ними закрылась дверь личных покоев Снейпа.

Сириус скинул мантию и только собрался вернуть ее Гарри, как схватил мальчика и прижал к себе, выпалив:

— Осторожнее!

Мальчик обернулся, но ничего ужасного не увидел. Только Грейбек на полу принимал человеческую форму.

— Все нормально, — отмахнулся Поттер. — Ой, надо одеться.

Накинув мантию Снейпа на отца, парень кинулся в спальню зельевара. Там в комоде с недавних пор находился запасной комплект одежды как раз для таких случаев.

— И что дальше? — спросил Блэк.

— Уходим отсюда, — ответил Фенрир, застегнув мантию так, чтобы не видно было лица. Пока. — Гарри, оставь Северусу записку, чтобы присоединился к нам, как сможет, и догоняй.

— Хорошо, отец.

Не давая бывшему узнику опомниться, Грейбек буквально втолкнул его в камин вместе с ношей, коротко буркнув: «Логово». Они исчезли в зеленом пламени, а Поттер, на ходу застегивая рубашку, кинулся к письменному столу профессора.

Бумагу и перо искать не пришлось, и уже через минуту записка была написана и приколота на самом видном месте, а сам мальчик кинулся к камину. Он очень боялся не успеть. Новоприобретенную родню (интересно, крестный — родня или нет? Наверное, все же да) терять не хотелось.

Вывалившись из камина в родной гостиной, Гарри облегченно вздохнул. Сириус сидел на диване, и его поза говорила о напряжении. На полу валялся все еще обездвиженный Петтигрю. А вот отца видно не было.

— Гарри! — Блэк тотчас стал чуть спокойнее.

— Уже вернулся! — раздалось от двери. Фенрир, видимо, выходил одеваться, так как появился в джинсах и рубашке, но босиком. Впрочем, он всегда так ходил дома.

— Ага.

— Грейбек! — Сириус тотчас вскочил со своего места. Видимо, он только сейчас увидел лицо провожатого. — Ты!

— Я, — сухо кивнул вервольф и сел в кресло. Поттер устроился рядом на широком подлокотнике, словно стараясь показать, что беспокоиться не о чем.

— Ты… и Гарри…

— Он мой приемный отец, — твердо заявил мальчик.

— Так это он… он сделал тебя таким?

— Здесь Коул обрел новый дом, — возразил Фенрир.

— Как? У Гарри должен был быть самый лучший дом!

— Вот только благодаря одному бородатому интригану получилось совсем по-другому, — фыркнул вервольф.

Видя абсолютно недоуменный взгляд Блэка, Грейбек, фыркнув, закатил глаза, а потом принялся рассказывать, как так получилось. Обстоятельно и с самого начала. Гарри в очередной раз убедился, что его отец может быть очень хорошим оратором. И сейчас, кажется, Фенрир все усилия направил на то, чтобы расположить Сириуса, донести до него что же все-таки произошло двенадцать лет назад. Похоже, его отцу где-то даже нравился новоявленный крестный.

Блэк слушал очень внимательно, и по тому, как вытягивалось его лицо, можно было догадаться, что о многих вещах он до этого даже не задумывался. Например, о том, что Дамблдор так легко забудет о нем, а потом еще нарушит завещание Поттеров и несколько магических норм, отправив Гарри к магглам.

К концу рассказа вернулся Снейп и тихо занял пустое кресло. Только когда Грейбек закончил рассказ, он отчитался:

— Уизли пробудет в лазарете до утра. У него перелом ноги. Грейнджер за ним присматривает. Помфри поверила в версию с падением. Ученики регулярно с лестниц падают, а твой укус, Блэк, я залечил. Надеюсь, ты не бешеный.

— Скажешь тоже! — тотчас ощерился Сириус. — С мальчишкой точно все будет в порядке?

— Точно.

Немного помолчали, а потом Блэк почти жалобно спросил у зельевара:

— Ты тоже знал, что Дамблдор нарушил завещание Поттеров?

— Скажем так, выяснил не очень давно.

— Как так могло произойти, что настоящим родителем для героя магического мира смог стать только оборотень? Причем именно бывший сподвижник сами-знаете-кого, — кажется, в голосе бывшего узника слышались истеричные нотки.

— Так же, как наследника древнего магического рода засадили в Азкабан без суда и следствия, — фыркнул Снейп.

— Суд был, — выдохнул Блэк.

— Если бы он проходил по всей форме, то предательство Питера вылезло бы наружу, — возразил Грейбек. — Я уж молчу о том, что равные судят равного. Ты ведь чистокровный маг и должен знать такие вещи. На заседании Визенгамота были другие лорды?

— Не помню. Я вообще мало что помню после задержания. Кажется, один или два лорда мелькали…

— Очень странно, — пробормотал Северус. Сам-то он в свое время тоже предстал перед Визенгамотом. Но тот был в полном составе, и дискутировали по поводу его виновности очень долго. Одновременно в голову зельевара забралась гаденькая мыслишка: так ли уж велики были заслуги Дамблдора в его оправдательном приговоре?

— Пап, — подал голос Гарри. — Мистер Малфой как-то рассказывал мне, когда мы обсуждали эту ситуацию, что если был вынесен неверный приговор, да еще с нарушением процедуры относительно чистокровного мага, то можно потребовать от Министерства компенсации.

— Верно, — кивнул Грейбек. — Магов слишком мало, чтобы так просто ими разбрасываться. Особенно такого положения.

— Я обычный маг. Возможно, вы не знаете, но мать выжгла меня с фамильного древа и выгнала из дома.

— Официальный ритуал отлучения от рода был? — осведомился Фенрир.

На это Блэк лишь пожал плечами, а Гарри тихо проговорил:

— Наверно, истинное положение вещей надо выяснить у гоблинов. Они ведь такие вещи отслеживают.

— Совершенно верно, — кивнул Северус.

— Я ведь беглый преступник! — непонимающе проговорил Сириус.

— Несправедливо осужденный, как выяснилось. И у нас есть веские доказательства, — Грейбек кивнул в сторону Петтигрю.

— У вас? Правильно ли я понимаю, что вы собираетесь мне помочь?

— Как бы там ни было, но ты крестный моего сына, его единственная связь с биологическими родителями, — пожал плечами Фенрир.

Сириус обвел взглядом всех присутствующих, потом нервным жестом сжал виски. Похоже, ему никак не удавалось уложить в голове услышанное сегодня. Полученная информация полностью разрушила его представления о мире. Он даже подумать не мог, что не только Питер виноват в его плачевном положении.

— Кажется, у Блэка началось просветление, — усмехнулся Снейп. — Как бы это не стало слишком большой нагрузкой.

— В самом деле, с ним все хорошо? — обеспокоился Гарри. — Он выглядит как-то странно.

Северус посмотрел на подопечного, вздохнул, достал из кармана флакон с темно-синей жидкостью и протянул его Сириусу.

— Что это? — поднял голову Блэк.

— Не яд. Успокоительная настойка. Пей.

Бывший узник подчинился. Тем временем Фенрир оторвался от раздумий и сказал:

— Думаю, чтобы по уму разрулить создавшуюся ситуацию, нам нужно позвать Малфоя.

— Люциуса? Да он будет только рад сдать меня аврорам! — фыркнул Сириус.

Снейп лишь фыркнул и направился к камину. Уже через четверть часа блистательный аристократ присоединился к их маленькой компании, чем так ошеломил Блэка, что тот едва в обморок не упал. Впрочем, присутствующих это нисколько не смутило, они принялись посвящать новоприбывшего в суть дела.

— Хм, — Люциус заинтересованно потер подбородок. — Дело может выгореть, и причем на пользу всем нам.

— Каким образом? — спросил Снейп.

— Прости, Северус, но министр давно враждует с Дамблдором. Не открыто, но этому противостоянию не первый день.

— Извинения тут ни при чем. Директор заставил чувствовать меня слишком обязанным ему, чтобы открыто возмущаться.

— Твое порой чрезмерное чувство долга мы уже обсуждали, — вздохнул Малфой. — Что до нынешних… обстоятельств, то тут главное — правильно разыграть карту. То есть действовать надо так: ты, Блэк, приводишь себя в порядок, запаковываем надежно Петтигрю и я отведу тебя в Министерство Магии. Прямо к министру, так как необходимо, чтобы он взял дело под личный контроль, тогда шансы, что бородатый интриган не испортит нам игру, гораздо выше. Фадж не упустит шанса ткнуть Альбуса в его промахи, которые станут для всех очевидны. В разговоре будешь напирать на то, что тебя, как единственного наследника древнего рода, судили с нарушениями, и только чудо помогло спастись, и теперь уповаешь на здравость министра.

— Блэк все еще сомневается, что является этим самым наследником древнего рода. Считает, что его вычеркнули из семьи, — с усмешкой заметил Грейбек.

— Чушь. Вальбурга, конечно, была дамой вспыльчивой, но Орион никогда не считался дураком. Если к Сириусу и применялись какие-то… санкции, то они были сняты в тот момент, когда погиб Регулус. Блэки слишком дорожили своим наследием, чтобы позволить пропасть ему втуне. И, возможно, в этом кроется еще одна причина, почему Дамблдор так хотел избавиться от Сириуса.

— То есть? — прохрипел бывший узник.

— Нашему любезному директору, во-первых, сильный опекун для Поттера как кость поперек горла, особенно способный научить, что значит быть чистокровным волшебником, более того, лордом. Во-вторых, полагаю, он боялся связываться со знатными семьями. Лорд в его окружении мог бы перехватить управление орденом, разбить в пух и прах саму идею.

— Вы знаете про орден?

— Конечно. Тем более его существование скрывалось из рук вон плохо. И, заметь, в нем не было ни одного более-менее серьезного волшебника. Вернее были, но очень быстро находили свою смерть. Многие при довольно странных обстоятельствах.

— Хочешь сказать, это Дамблдор избавлялся от возможных соперников?

— Не скажу. Не хватает информации. В период открытого противостояния творилась полная неразбериха.

— Так. Стоп! — почти взвыл Сириус, хватаясь за голову. — Я уже ничего не понимаю! Мне казалось, что это во время ареста мой мир перевернулся, но то, что я узнаю теперь… Черное становится белым, а белое черным… И главное, Люциус, почему ты мне помогаешь?

— Мы родственники. А семья — прежде всего.

Блэк лишь удивленно уставился на аристократа. Заключение в Азкабане сильно подорвало его веру в людей, а тут… Мужчина встряхнул головой, чтобы утрясти все услышанное. Получалось плохо.

— По-моему, Сириусу необходим отдых, — заметил Фенрир. — Гарри, отведи его в свою комнату. Тебе тоже нужно поспать. Ты не против такого соседства?

— Нет, — улыбнулся мальчик и, подбежав к крестному, предложил: — Пойдемте?

Блэк позволил себя увести из гостиной, словно это он был тут ребенком.

Проводив его взглядом, Малфой заметил:

— Любопытное дело ты затеял, Грейбек.

— Блэку полезно избавиться от иллюзий, — хмыкнул Северус.

— И это тоже, — согласился Фенрир. — К тому же он все-таки крестный Коула.

— Хм, и?

— Мальчику нужны близкие не только из стаи. Видели, какими глазами Сириус смотрит на Гарри? Поэтому его проще перетянуть на свою сторону. Да и дальновиднее, чем передать этот козырь Дамблдору.

— Козырь… верно подмечено, — усмехнулся Люциус. — К счастью, Альбус так и не понял, какую важную фигуру упустил, более того, пытался уничтожить. А ведь рано или поздно Сириус это поймет.

— Блэк все-таки гриффиндорец, он еще может переметнуться, если директор запудрит ему мозги, — заметил Северус.

— Не после сегодняшнего, — осклабился Грейбек. — Я чуял, что он ощущает себя преданным, и лишь шаг отделяет его от ненависти. Он впервые задумался о сути тех вещей, которые раньше принимал как должное.

— Надолго ли? — фыркнул Снейп.

— Твоя неприязнь понятна, — кивнул Фенрир. — Думаю, со временем пройдет. Так или иначе — Сириус дорого заплатил за ошибки прошлого. Не мне тебе объяснять, что такое двенадцать лет в Азкабане. Немалый срок. Того вздорного задиристого юноши больше нет. Он повзрослел в очень суровых условиях.

— Вот, ты уже его защищаешь, — со смехом заметил Малфой.

— Я оборотень и чую то, что скрыто даже от магов. Человеческую суть.

Кажется, волшебники не до конца поверили подобному объяснению, но возражать никто не стал. Люциус только спросил:

— А Петтигрю так и будет валяться здесь?

— Нет, сейчас перетащу его в подземную камеру. Она хоть и глухая, но заклинание, думаю, пока снимать не буду.

— Мудрое решение.

Пока Гарри вел крестного в свою комнату, тот несколько раз споткнулся в темных коридорах, так что даже пришлось поддержать. Мальчик поразился худобе взрослого. Как скелет.

Наконец, они дошли до цели. Поттер тщательно закрыл дверь и зажег свет, спросив:

— Вы, наверное, голодны?

— Прошу, называй меня по имени! — почти взмолился Блэк.

— Хорошо, — мягко улыбнулся Гарри. — Ты голоден, Сириус?

— Даже не знаю, чего мне сейчас хочется больше: есть или, наконец, смыть с себя грязь.

— Ванная вон там, — мальчик указал на дверь возле шкафа. — А я пока попрошу принести ужин.

— Спасибо!

Блэк скрылся в указанном направлении, а Поттер вызвал домового эльфа. Честно говоря, ему после всего случившегося тоже очень хотелось есть, пусть и в столь неурочный час. Правда, в этом доме привыкли к трапезам в самое разное время.

Когда домовик вернулся с огромным подносом, Сириус еще мылся, а Гарри вовремя вспомнил о ужасном состоянии вещей своего крестного, поэтому попросил принести замену. Правда, когда эльф выполнил пожелание, принеся требуемое прямо в ванную, то Блэк аж вскрикнул, а потом рассыпался в благодарностях.

Из купальни крестный вышел, словно помолодев лет на пять. Хотя в уголках рта, кажется, навсегда залегли жесткие складки.

— Благодарю за одежду, — немного натянуто улыбнулся мальчику Сириус. — Но она, кажется, не твоего отца.

— Нет, он крупнее, — согласно кивнул Коул, снимая крышки с блюд. — Просто мы порой перекидываемся, не успев раздеться, поэтому здесь всегда есть одежда разных размеров.

— Вот оно что… — протянул Блэк, кажется только для того, чтобы заполнить паузу.

— Угу. Угощайся.

Какое-то время оба были слишком заняты едой, чтобы отвлекаться на разговоры, но, утолив первый голод, Сириус принялся взглядом изучать комнату, под конец спросив:

— Так ты здесь живешь?

— Ага. Ну, когда не в Хогвартсе. Здесь здорово, правда? И похоже на логово.

Блэк как-то странно посмотрел на мальчика, потом склонил голову и пробормотал:

— Прости меня, малыш.

— За что? — удивленно вытаращился Гарри.

— Я обязан был тогда в первую очередь подумать о тебе, а не вручить Хагриду. Я ведь твой крестный и должен был воспитывать тебя. А в результате вышло так, что ты стал оборотнем.

— Но я никогда не жалел об этом, — возразил Поттер. — Отец — он классный, хоть и бывает строгим. Но… это нужно. Я рад, что он забрал меня с собой, а не вернул Дурслям.

— У них было так плохо?

— Ужасно. Они считали меня обузой, нахлебником. А стая — это как огромная семья. Здесь меня защищают, обучают, любят.

— Любит? Грейбек? — Сириус, конечно, видел, как Фенрир заботится о мальчике, но слово «любовь» с образом жестокого вожака вервольфов как-то не вязалось.

— Ну да. Мы же чувствуем эмоции и друг друга, и людей. Нас в этом не обмануть, — улыбнулся Гарри, и тут его посетила идея, которую он поспешил озвучить: — Или ты полагаешь, что я мучаюсь каждое полнолуние так же, как Люпин? Это тебя пугает?

— Честно говоря, да.

— Но со мной все по-другому. Я не отвергаю своего зверя, он часть меня. И с момента моего второго рождения я в стае, в окружении своих, которые направят и помогут. Поэтому все не так ужасно. Есть, конечно, определенные ограничения, но и только.

— Правда?

— Ты же видел, как легко я перекинулся! И как мой отец обратился обратно.

— Вы не казались разбитыми или больными, — согласно кивнул Сириус.

— Ага. Но нам нельзя пить волчье противоядие. Это может разорвать связь с нашим волком. Люпин однажды меня напоил — такой ужас был!

— Выходит, у тебя все хорошо?

— Ну… да.

— Я рад. Только тебе, наверное, не нужен дряхлый крестный.

— Ты не дряхлый. И нужен! — немедленно возразил Гарри.

— Малыш! — Сириус не сдержался и заграбастал мальчика в объятья.

— А ты правда можешь превращаться в собаку?

— Да.

Блэк немедленно продемонстрировал свое умение, а когда снова стал человеком, Поттер воскликнул:

— Так это с тобой я пытался подружиться неподалеку от хижины Хагрида!

— Верно. Я даже удивился, что ты не испугался.

— Честно говоря, я удивился тому же, — усмехнулся Гарри.

— Зачем тебя бояться?

— Я же оборотень. Все собаки нас боятся. Даже Пушок, хотя он больше меня раз в десять.

— Где ты нашел такую зверюгу?

— Так получилось. А ты красивый пес! И тоже черный.

— Тоже? В смысле, как ты?

— Как я, и как Северус.

— И он оборотень?

— Нет, анимаг.

— Кто бы мог подумать!

— Надеюсь, вы сможете преодолеть прошлые разногласия. Северус, правда, хороший.

— Ты прям как твоя мать, — невольно улыбнулся Сириус.

— Почему?

— Снейп и Лили дружили с детства и, кажется, до тех пор, пока она и Джеймс не полюбили друг друга.

— Дружили? — переспросил Гарри с нотками ревности в голосе. К счастью, Блэк был слишком под впечатлением от всего происходящего, чтобы заметить это.

— Ну да. Они ведь даже жили по соседству.

Под рассказ крестного мальчик все-таки уснул. И довольно скоро взрослый последовал его примеру. Так они проспали часов пять, пока в комнату осторожно, практически бесшумно, не вошел Грейбек. На энергетическом уровне Поттер все-таки почувствовал приближение отца, поэтому немедленно распахнул глаза. Фенрир прижал палец к губам, призывая к молчанию, и велел сыну следовать за собой.

Гарри удалось тихо покинуть комнату, так что Сириус даже ничего не почувствовал, лишь всхрапнул и перевернулся на другой бок.

— Что-то случилось? — спросил мальчик, как только они с отцом оказались в коридоре.

— Нет. Просто тебе пора возвращаться в Хогвартс, пока не хватились. Северус проводит тебя.

— Хорошо. А как же крестный?

— Он останется здесь, под моей защитой.

— Правда? — Гарри не сдержал улыбки.

— Когда я тебя обманывал? Люциус поможет ему доказать невиновность, но пока суд да дело, думаю, Блэку лучше остаться в моем доме.

— Это оттого, что он долго просидел в Азкабане?

— Да. Ты тоже почуял что-то?

— Мне показалось, что у него эмоции очень часто скачут. Сириус даже улыбается как-то не так, словно старается спрятать радость.

— Вполне возможно это влияние Дементоров, и потребуется время, чтобы от него избавиться. Но не волнуйся, твой крестный в надежных руках.

— Я знаю, — кивнул Поттер, входя в гостиную.

Возле камина уже стоял Снейп, ожидая своего подопечного. Мальчику очень захотелось обнять его, но он сдержался и только позволил себе взять профессора за руку, чтобы не потеряться в каминной сети. Минута, и они уже в Хогвартсе.

Стряхнув сажу, зельевар сказал:

— Можешь подремать здесь до завтрака.

— А вы, сэр?

— Меня, к сожалению, вызывает к себе директор.

В следующий раз Гарри увидел Северуса за преподавательским столом в Большом зале во время утренней трапезы. Мужчина хмурился, но, кажется, не больше обычного, из чего можно было сделать, что разговор с Дамблдором получился не совсем уж ужасным. Сам Поттер беседы с директором очень не любил. Постоянно приходилось быть настороже, следить за каждым словом.

Гермиона тоже вышла к завтраку, и Гарри немедленно подсел к ней, чтобы спросить, как Рон.

— Он уже почти здоров, — улыбнулась девочка. — Мадам Помфри быстро срастила перелом. — Можем навестить его после завтрака.

— А он захочет меня видеть?

— Гарри! Ты наш друг — и точка!

— Спасибо! — Поттер порывисто обнял Грейнджер и, к его радости, та даже не дрогнула. Никакого страха или отвращения с ее стороны не было.

Рон в больничном крыле больше наслаждался своим положением и тем, что можно пропустить пару дней занятий, чем страдал. Его уже посетила почти вся родня, о чем свидетельствовали пирожки Молли, сладости от старших братьев и шутихи от близнецов. Друзей рыжик встретил с улыбкой и следами шоколада на лице.

— Вижу, у тебя все хорошо, — заметила Гермиона и села прямо на кровать.

— Ага. А у вас? Нет, серьезно, Гарри, как ты? — Рон стал на редкость серьезен и спрашивал почти шепотом.

— Да нормально. А если повезет, то станет еще лучше.

— То есть? — не понял Уизли.

— Давай лучше расскажи, как вообще так у тебя все получилось, — попросила Грейнджер.

Гарри вздохнул, посмотрел на друзей, и все-таки поведал им свою историю. Сокращенный вариант, конечно. И не упоминая, что его приемный отец именно Грейбек, а он сам скоро станет Лордом.

— И ты так долго все это скрывал? — как ни странно, в голосе Гермионы слышалось сочувствие.

— Должен был. Стая превыше всего. К тому же Дамблдор тоже велел никому не говорить.

— Поэтому ты так часто оказывался в больничном крыле?

— Ну да. Профессор Снейп мне помогает в это время.

— Фу, какой ужас! — воскликнул Рон, но тотчас сник под грозным взглядом Грейнджер и добавил: — Прости, я не хотел. Он же твой опекун.

— Профессор строгий преподаватель, но он хороший, правда.

— Ты, наверное, единственный в школе, кто так считает, — фыркнул Уизли. — Хотя… Снейп защищал тебя этой ночью.

— И не только, а всех нас! Он поступил очень смело! — чувство справедливости у Гермионы всегда было сильнее остальных.

— А те волки, что прибежали позже, среди них был твой отец, да? — поинтересовался Рон.

— Был, — не стал отпираться Гарри. — Серый, самый крупный.

— Такой грозный! Ты меньше.

— Конечно, я же еще расту, — усмехнулся Поттер.

— И все-таки ты победил профессора Люпина. А куда делся этот, который был моей крысой?

— Наверное, его уже сдали аврорам. Если все закончится хорошо, то с крестного снимут все обвинения.

— И он станет твоим опекуном? — спросила Гермиона.

— Вряд ли. У меня же уже есть приемный отец.

Дальше друзья больше расспрашивали о том, каково это — быть оборотнем. И хоть на многие вопросы Гарри отвечал довольно расплывчато, и Рон, и Гермиона все равно были в восторге. Как ни странно, но общая тайна их сблизила, сплотила.

Глава 17

К обеду Поттер получил записку от отца, в которой говорилось, что все прошло как нельзя более удачно. Гоблины Гринготтса признали Сириуса главой рода Блэк, а после этого и в Министерстве насчет крестного обо всем договорились.

Доказательства «договоренности» не заставили себя ждать. На следующий день «Ежедневный пророк» пестрел от сенсаций одна другой ошеломительнее: на первой полосе была фотография Сириуса Блэка в дорогом костюме, отлично выглядевшего и стоявшего у входа в Министерство Магии рядом с Люциусом Малфоем. «Бывший узник явился в министерство» — гласил заголовок. Следующий кричал: «Питер Петтигрю найден! Жертва или палач?».

Пару часов спустя совы принесли специальный выпуск «Пророка», дополнявший первый: «Сенсация! Сириус Блэк, ныне лорд Блэк, полностью оправдан! Питер Петтигрю — Пожиратель Смерти и убийца магглов, заключен в Азкабан!». В огромной статье рассказывалось о несправедливом и скоропалительном приговоре, о том, что Министерство Магии обязано выплатить Сириусу компенсацию, о новом суде уже над Петтигрю. А также вскользь упоминалось, что подобные промахи непростительны для главы Визенгамота.

Дамблдор принял эти вести стоически, и делал вид, что его все это вообще не касается. Но вместе с тем пристально наблюдал за Гарри и его реакцией. Правда, мальчик чувствовал этот взгляд и старательно изображал, что знать ничего не знает, ведать не ведает. Так что, директору оставалось всячески скрывать недовольство. А его было предостаточно. Одно это настораживало и заставляло усомниться в непричастности Альбуса.

Своими наблюдениями Поттер в первую очередь поделился с Томом, на что тот с усмешкой заявил:

— Еще бы. Наш милый директор уже думал, что неуязвим, а тут подобные потрясения! Мало того, что министр, по сути, обвинил его в некомпетентности, да еще и заимел такую козырную карту против Дамблдора.

— Моего крестного?

— Именно. Раз уж за него, как ты говоришь, взялся Люциус, то он обставит все наилучшим образом, можешь мне поверить. К тому же, есть еще один момент, который тебе тоже необходимо усвоить.

— Какой?

— У Альбуса полно заслуг и всяких наград, но он обычный волшебник, поэтому некоторых особенностей чистокровной магии не понимает. Он не лорд, как ты или Блэк. А министерство никогда не будет ссориться с лордами.

— Но ведь он такой старый и умный, — с сомнением возразил Гарри.

— Вот только не настолько всеведущий, каким хочет казаться. Поэтому и ошибки совершает настолько грубые, что еще пара подобных промахов, и сама древняя магия восстанет против него.

— Разве так бывает?

— Я тому прямое доказательство. Именно защита твоей семьи выбила меня из тела. И благодаря тебе же мое возрождение удалось.

— Как это?

— На тот момент ты уже был единственным наследником Поттеров, а значит, главой рода, пусть и не вступившим в права. А так как именно твоя магия стала катализатором ритуала, то тем самым твой род даровал мне прощение. Поэтому все получилось. Иначе сила крестража не сработала бы, даже воспользуйся я жизнью той девочки.

— И давно ты знаешь об этом?

— Нет. Чуть больше года. Здесь, в библиотеке Слизерина, очень много книг на эту тему. Если бы я прочел их раньше, то мог бы избежать многих ошибок. Хотя я интуитивно нащупывал верные подходы к чистокровным волшебникам.

— Чтобы перетянуть их на свою сторону?

— Да, — беззастенчиво подтвердил Том. — Некоторые свои поступки я до сих пор сам себе объяснить не могу, но основной замысел совпадал с намереньями Салазара.

— Он ведь хотел обучать только чистокровных.

— Это легенда, Гарри, как выяснилось. На самом деле он предлагал разделить подход к обучению чистокровных, полукровок и магглорожденных. Сам подумай: есть ученики, которые воспитывались магглами, как ты когда-то, и только в одиннадцать лет узнали о существовании магического мира, а есть такие, как, например, Драко Малфой — наследник древнего волшебного рода, с момента появления на свет окруженный магией. И вы изначально в совершенно разном положении.

— Верно, — вынужден был согласиться Поттер. — Если бы не те книги, что мне посоветовал Северус…

— Но ведь и книг было маловато, теперь тебе требуется множество дополнительных занятий.

— Да.

— И разве это правильно, когда часть учеников не может тут жить, руководствуясь правилами маггловского мира, но обычаев магического просто не знает?

— Пожалуй, нет.

— Вот. А многие этой проблемы не видят или нарочно замалчивают.

— Тогда это должно быть кому-то выгодно?

Том с одобрением посмотрел на мальчика. Гарри уже научился делать правильные выводы и задавать нужные вопросы. Но ответить Реддл предпочел расплывчато:

— Верно. Так скажем, малообразованными легче управлять. Но для самой магии, и дальнейшего развития магического общества это может стать губительно.

— Оказывается, все непросто.

— К сожалению, да. Но мне кажется, мы забегаем далеко вперед. Наверное, слишком много информации для тебя. Ты ведь и так постоянно учишься.

— Я должен наверстать упущенное, — серьезно ответил Поттер. — Чтобы принять наследие рода без проблем.

— Ты справишься. Там совсем несложный ритуал. Вон, твой крестный смог и без последствий.

Этим же днем Гарри посетил еще и Снейпа. Во-первых, в последнее время мальчик использовал едва ли не любой повод, чтобы навестить опекуна, а во-вторых, хотел сообщить ему о том, что почувствовал недовольство Дамблдора.

Северус сказал своему подопечному практически то же самое, что и Том, ну, за исключением лекции об изначальном неравенстве маленьких волшебников. Еще зельевар похвалил выдержку Гарри и посоветовал дальше тоже сохранять невозмутимость.

— Я постараюсь, — ответил Поттер.

— Хорошо, что воздерживаешься от обещаний, — усмехнулся Снейп. — Кстати, твой новоявленный крестный уже жаждал тебя увидеть. Здесь ему появляться пока нежелательно, как, впрочем, и общаться со старыми друзьями, но в воскресенье вечером приходи ко мне — пообщаетесь через камин.

— Здорово. Спасибо, сэр!

— Не за что, — нарочито сухо ответил Северус, хотя на самом деле ему было приятно порадовать мальчика. — Как восприняли твои друзья то, что произошло в полнолуние?

— Отлично! Я и не думал, что все сложится так хорошо! Нет, конечно, некоторые вещи я предпочел все еще сохранить в тайне.

— Могу я уточнить какие?

— Конечно. Они все еще не знают имени моего отца, ну и о наследии и всем прочем я не распространялся.

— Весьма разумно с твоей стороны. Хотя о том, что ты будущий Лорд Поттер, Рон и так может догадываться, он ведь из древнемагической семьи, пусть и предателей крови. Но, возможно, простодушно полагает, что ты и сам в курсе. Мисс Грейнджер — вот она может вычитать подробности.

— Это да, — согласился Гарри. — Правда, сейчас экзамены, а Гермиона и так взяла слишком много курсов. Сэр, а могу я спросить одну вещь?

— Слушаю тебя, Гарри.

— А почему Уизли — предатели крови?

— Это давняя история. Ты ведь знаешь, что Уизли — не самые сильные маги? И чем младше ребенок в семье, тем он слабее. Это давнее свойство, поэтому многодетные семьи очень редки. Маги предпочитают ограничиться максимум тремя детьми. Один этот поступок уже ставит под угрозу весь род. А Уизли уже третье поколение как не знают меры. В свое время дед хотел выдать отца Артура за вейлу, чтобы дать семье новых сил, но тот категорически отказался и тайно обручился с матерью Артура, магглой. После их дети тоже женились или выходили замуж за полукровок или магглов, что нанесло сильный удар по роду.

— Значит, предательство крови — это несколько факторов?

— Верно. К тому же, подозреваю, на семье Уизли лежит тяжесть и каких-то внутрисемейных проклятий. Лили Эванс была магглорожденной, но на чистоту рода это никак не повлияло.

— А так как я являюсь оборотнем, то тем самым приношу в род дополнительную силу и очищение от прошлых проклятий?

— Да, — согласно кивнул Северус. Ему приятно было осознавать, что подопечный все схватывает на лету.

— Я слышал, что можно ввести в свою линию крови другого волшебника.

— Этот ритуал доступен только для вступившего в наследие Лорда, к тому же вводимый не должен принадлежать к другим домам. Раньше так поступали при угасании семьи или при усыновлении. Но не думаю, что тебе следует беспокоиться по этому поводу.

На это Гарри лишь многозначительно промолчал. Ему хотелось досконально изучить обычаи волшебников, чтобы по незнанию не вляпаться во что-нибудь. Мальчик устал от интриг вокруг своей персоны.

При беседе через камин крестный выглядел гораздо лучше. Не такой холеный аристократ, как Малфой, но и не изможденный узник. Мужчина возвращался к жизни. Конечно, после двенадцати лет заключения, процесс будет не быстрым. Но он начался, и это уже добрый знак.

Таким способом многого не скажешь, было видно, что Сириуса смущает присутствие Северуса, но Блэк намекнул крестнику, что скоро каникулы, а там уж они наобщаются вдоволь.

Конец учебного года, и в самом деле, за всеми этими событиями подкрался незаметно. Экзамены захватили умы учеников, да и учителей, вытеснив прочие мысли. Гермиона вообще носилась вся заполошная, постоянно с кучей книг и свитков. Даже Малфой, и тот с головой погрузился в учебу.

Гарри поддался общему веянию, хотя не переживал так сильно, как остальные. Положа руку на сердце, не так уж сложно было все сдать. Достаточно не ловить ворон на уроках. Разве что для предсказаний требовался особый талант. Поэтому Поттер всерьез задумался, не поменять ли их хотя бы на нумерологию.

Но вот и экзамены оказались позади, отгремел прощальный пир, и все ученики разъезжались по домам.

— В этот раз тебя, наверное, будет встречать крестный, — предположил Рон, поглядывая в окно поезда.

— Не знаю, — честно ответил Гарри. — Если он договорился с моими приемными родителями, то возможно.

— А они не писали тебе об этом? — осторожно поинтересовалась Гермиона.

— Мне просто как-то не пришло в голову спрашивать, — признался мальчик. — Как бы там ни было, я буду рад видеть их всех.

— Ну и отлично, — улыбнулся Рон. — Еще раз поблагодари от меня мистера Блэка за Сычика!

— Хорошо.

Буквально через пару дней после того, как вышла статья, возвещающая о полном оправдании Сириуса, крестный сделал Рону подарок — маленькую сову, скорее даже филина, взамен утраченной крысы. Уизли очень обрадовался. Учитывая достаток семьи, собственного фамильяра он смог бы позволить себе еще очень нескоро.

Данный поступок окончательно расположил друзей к новоявленному крестному Гарри, да и к нему самому. И если бы не подозрительные взгляды Дамблдора, то мальчик мог бы сказать, что покидает школу с легким сердцем. Впрочем, у директора не было никакой возможности помешать Поттеру жить с теми, с кем ему хочется.

Рон оказался на редкость прозорлив, и на вокзале Гарри встречал Блэк вместе с Тессой. Вернее, сначала мальчик узнал волчицу. Родной запах не смогли перебить ни поезда, ни многочисленные люди. А уж потом, почувствовав еще что-то знакомое, понял, что рядом с ней Сириус.

Мимо его одного Поттер мог легко пройти мимо. Во-первых, мужчина больше не пах тюрьмой, улицей и непонятно чем, что пристало к нему за долгие годы заключения, а потом еще и бродяжьей жизни. Во-вторых, выглядел совсем по-другому. От оборванности не осталось и следа. Идеально подогнанный по фигуре костюм, даже трость (похоже, повлиял Люциус). Конечно, оставались бледность и болезненная худоба, но прошло слишком мало времени, чтобы стереть эти печати длительной неволи. К тому же, честно говоря, все это лишь подчеркивало аристократичность облика Блэка.

Облик обликом, но едва завидев Гарри, Сириус радостно вскрикнул. В следующую минуту мальчика обняли и даже подкинули в воздух, отчего тот не удержал радостного смеха. Кажется, этот восторг не остался незамеченным. Поттер спиной чувствовал едва ли не всеобщее внимание, и, кажется, пару раз щелкнули вспышки фотокамер. Быстро стушевавшись, гриффиндорец проговорил:

— Я же тяжелый! Отпусти!

— Ничего подобного! — со смехом возразил Сириус, но все-таки поставил парня на землю. — Я уже и крестника обнять не могу?

— Стоит более внимательно относиться к собственному здоровью. Вы еще проходите реабилитацию, — строго напомнила Тесса, хотя глаза ее улыбались.

— Видишь? — подмигнул Блэк мальчику. — Твоя няня и за меня принялась.

— Может, это и к лучшему, — парировал Гарри. — Пойдемте отсюда, а? Кажется, на нас буквально все уже смотрят.

— Предлагаю аппарировать, — тотчас заявил Сириус.

— А ты справишься с тройным перемещением?

— Скажешь тоже! Я далеко не последний волшебник, вообще-то. К тому же успел обзавестись новой палочкой.

— А что случилось с прежней? — поинтересовался Поттер.

— Сломали, когда огласили приговор, — просто заявил Блэк, и мальчику тотчас стало стыдно за свой вопрос. Но извиниться уже не получилось. Их закрутил вихрь аппарации.

Родной дом, как всегда, вызвал самые теплые эмоции. Здесь его логово, его родные. И, конечно же, отец. Он, по заведенной традиции, уже встречал их на пороге. Вроде встречались с ним не так давно, но все равно Гарри обняли, потрепали по волосам, вызвав теплую улыбку. Волк внутри Поттера тоже ликовал от ощущения близости вожака и родных запахов.

— Вижу, ты взрослеешь прямо на глазах, — улыбнулся Грейбек.

— Правда?

— Конечно. Твой волк почти совсем вырос. Да и ты сам не будешь долго отставать. Человеческое тело, конечно, развивается медленнее, но тут уж ничего не поделаешь.

— Не страшно.

Оказалось, что крестный все еще живет в их доме. Конечно, его полностью оправдали, к тому же Сириус вступил в наследство, но так всем казалось безопаснее. Со временем Блэк планировал перебраться в одно из семейных владений — дом в Лондоне, но он, как и остальные владения, находился в запустении долгие годы, поэтому требовало как минимум ремонта, а как максимум еще и магической очистки от разных тварей.

Также Гарри узнал забавную историю об этом доме: оказывается, Дамблдор пытался сделать его местом сбора своей организации — Ордена Феникса, но слишком большое беспокойство им доставлял портрет бывшей хозяйки дома Вальбурги Блэк.

— Представляешь, крестничек, вхожу я в дом, причем не один, а с Люциусом, а с порога на меня обрушивается поток ругани и обвинений матушки. Совсем как в старые добрые времена. Но стоило произнести признание главы рода, как портрет немедленно преобразился. Мама была ведь красивой женщиной, когда-то, пусть и вспыльчивой. Поздравила, что я наконец-то одумался, и позвала нашего старого домовика — Кричера.

— Разве портреты могут менять облик? — спросил Гарри.

— Да, если они фамильные. Да ты же, наверное, только школьные и видел?

— Ага.

— Тогда я непременно покажу тебе свой дом. Надеюсь, твой отец не против.

— Как я могу возражать? Ты же все-таки не чужой человек, — усмехнулся Фенрир. — Но сначала определимся с Коулом насчет его дополнительных занятий летом.

— Мальчик ведь хорошо закончил год, даже отлично. Зачем? — удивился Сириус.

— Ну это же только школа, — возразил Поттер. — Мне нужно заниматься с Люциусом, еще с отцом и иногда с Северусом.

— Тебя что, хотят лишить отдыха? — Блэк был весь в возмущении.

— Да это же интересно! И пригодится мне в будущем.

— Непременно, — согласился с сыном Грейбек. — Сириус, не забывай, что твой крестник не только оборотень, он мой наследник, а также будущий глава Рода. Люциус ведь до сих пор тебе некоторые вещи подсказывает. Так вот, Гарри должен принять этот титул подготовленным.

— Он же раньше вступает в права, верно? — сконфужено спросил Блэк.

— Именно. А твой разлюбезный Дамблдор сделал все возможное, да и продолжает делать, чтобы мальчик оставался в неведении.

— Он не мой, — огрызнулся Сириус. — Одного не могу понять, почему Альбусу так нужен именно Гарри? Ведь в пророчестве не было четкого указания. Невилл также подходит.

— Ага. И у него тоже произошла трагедия с родителями. Только бабушка оказалась директору не по зубам и шустро заявила о своих правах на опекунство. Да и кто бы отказал близкой родственнице?

— А что случилось с родителями Невилла? — спросил Гарри.

— Ты не знаешь? — удивился Грейбек.

— Он никогда не говорил об этом, но я чувствую его затаенную печаль.

— Полусумасшедшая Беллатриса Лестрейндж пытала авроров Фрэнка и Алису Лонгботтом Круциатусом, отчего те сошли с ума, и теперь находятся в клинике Святого Мунго, не узнавая никого вокруг. Саму Беллу вместе с супругом поймали на месте преступления и заключили в Азкабан, где она пребывает до сих пор, — поморщившись, рассказал Фенрир.

— И Темный Лорд не пытался ее вызволить? — продолжал расспрашивать Поттер.

— Нет. Честно говоря, она давно достала его своим фанатичным обожанием. Собственно, это и толкнуло Лестрейндж на столь экстравагантный поступок. Волдеморт считал тюрьму достойным наказанием.

— Кузина всегда была с приветом, — вздохнул Сириус.

— Кузина? — переспросил Гарри, а потом добавил: — Ах, да! Она же сестра Нарциссы и еще одной… Андромеды, урожденных Блэк. Я читал истории их родов.

— Похоже, ты уже знаешь больше меня, крестник!

— Люциус начал обучать именно с этого. Помогает понять многие поступки. Ведь очень многие древнемагические семьи состоят в родстве. Странно, что Дамблдоры не из таких.

— У нас еще будет время поговорить об этом, — прервал развитие темы Фенрир. Ну не объяснять же прямо сейчас мальчишке и его едва ли не более наивному крестному, что именно этот факт больше всего и не давал покоя Альбусу. Все его заслуги, достижения — это способ пролезть в высшие сферы.

— Хорошо, — кивнул Гарри.

В таких вопросах Поттер всегда доверял приемному отцу и вожаку в одном лице. Одно из основных правил стаи. А вот Сириуса подобная покладистость крестника, кажется, удивила. За столом он смолчал, но потом, специально оказавшись с Грейбеком наедине, поинтересовался:

— С Гарри точно все в порядке?

— Почему ты решил, что что-то не так? — удивился вервольф.

— Он какой-то очень уж идеальный, послушный.

— И в первую очередь не похож на озорника Джеймса?

— Да!

— Но Гарри — не Джеймс, и лучше бы тебе это уяснить и не проводить параллели, особенно при мальчике. Он только расстроится. Понимаю, тебе не хватает друга, но Коул — это Коул. Не кто-то еще, пусть могут быть какие-то схожие с отцом или матерью черты. К тому же не стоит забывать и о том, что он оборотень.

— Его состояние так сильно влияет?

— Конечно. Гарри с детства воспитывался в гармонии человека и зверя. Стая подобна большой семье, но каждый ее член находится на своем строго определенном месте. Иерархия тоже не пустой звук. Волчата находятся вне ее, но с детства учатся понимать правила игры. Поэтому по сравнению с обычными детьми они кажутся более дисциплинированными.

— Ремус всегда казался нам слишком тихим и слишком правильным.

— Люпин тут не самый лучший пример. Он всегда избегал стаи и ненавидел собственного зверя.

— Значит, Гарри просто уважает в тебе вожака стаи?

— И это тоже. А еще чувствует мою мощь, которая буквально заставляет подчиняться всех членов стаи. Вожак — защита и оберег для них. Мы делимся силой друг с другом, мы связаны. Я могу почувствовать своего волка за несколько миль, и они так же могут позвать меня.

— Как Гарри той ночью?

— Да. И неважно, в какой форме: зверя или человека — находится мой вервольф. Но мы отклонились от темы. Я очень надеюсь, что, когда придет время, Коул займет мое место. Поэтому и стараюсь воспитать из него достойного лидера. Стае нужен сильный вожак. А раз он еще и будущий лорд, то это сослужит добрую службу обеим сторонам.

— Похоже, Люциус уже поделился с тобой, что, когда Гарри примет титул, возникнет правовая коллизия? — с удивлением предположил Сириус.

— Именно. На лорда не могут быть наложены никакие ограничения министерства, касающиеся его сути и талантов. Это древний закон. И он войдет в противоречие с эдиктом о опасных тварях, который так удачно протащил Дамблдор, из-за чего мы и перешли на сторону Темного Лорда.

— В подобных случаях эдикт признается утратившим силу, так как принят позже, насколько я помню. Это основы права.

— Совершенно верно. Такой способ сделать наш статус легитимным мне нравится куда больше, чем открытое противостояние.

— Хитро придумано.

— Пока это только замыслы и удачное стечение обстоятельств, — возразил Грейбек.

— Конечно. Но можно подумать, что ты специально выбрал себе настолько… удобного наследника, — словно между прочим проговорил Сириус, но оборотень чуял, что именно это и беспокоит мага больше всего.

— Как ни удивительно, но тут нет умысла. Тогда, в парке на кромке леса я увидел только тяжело раненного и измученного ребенка. Но не сломленного, как ни удивительно. Он совсем не испугался меня. А потом ни разу не жалел о том, кем стал. Конечно, я знал, кто такой Гарри Поттер, но о его наследстве и будущем титуле стало известно лишь пару лет назад.

— Но, раз ты знал, то должен бы ненавидеть крестника за то, что стало с…

— Волдемортом? — закончил за Блэка Фенрир, на что получил утвердительный кивок. — Вот я еще детям не мстил! Чушь какая. Я ни разу не добрый человек, жесткий, жестокий, если надо, но моя ненависть направлена на конкретных виновников. Неразумное дитя в этот список уж точно не входит.

— Целый список?

— Конечно, — усмехнулся, почти оскалился Грейбек, но глаза его остались серьезными, даже печальными.

Сириус не рискнул расспрашивать вервольфа об этом. Они были еще не настолько дружны. Блэк лишь уточнил:

— И Дамблдор входит в него?

— Безусловно. Полагаю, у тебя тоже к нему счеты.

— Не знаю. Я ведь до самого последнего времени едва ли не поклонялся ему. Мудрый, понимающий, с готовым ответом на все вопросы… Даже в тюрьме я не подозревал, что Альбус мог нарочно подставить меня. Он выглядел таким разочарованным на суде. Благодаря Дементорам я многие тысячи раз переживал, что не оправдал его доверия. Но вся моя жажда мести была направлена только на Петтигрю.

— Хм. И никто не навещал тебя в Азкабане за все эти годы?

— Нет. Магический мир считал меня изменником.

Грейбек сомневался, что так легко забыли о представителе древнего магического рода, но пока предпочитал держать свои подозрения при себе. Еще только срыва эмоционально нестабильного мага не хватало! Одно радовало: Коул уже обзавелся верным окружением. Опытные, а главное — верные волшебники. С ними мальчик не только не пропадет, но и сможет возвыситься.

Желая замять неприятную тему, Сириус свернул разговор и поспешно попрощался с Фенриром, все-таки договорившись, что в ближайшее время заберет Гарри с собой в дом на площади Гриммо. Крестнику будет полезно, если только чары дома будут пропускать и его.

Едва Блэк ушел, как Грейбек не сдержал усмешки. Обвинять его волчонка, что он слишком послушный и беспроблемный! Все такие до поры, до времени. Сам Фенрир предвосхищал непростое лето в стае. Поттер заявил себя, как взрослый волк, и наверняка найдется несколько желающих это оспорить. Из молодых да ранних, так что, опасаться особо нечего, но мальчику придется вспомнить все, чему его учили. Что до опытных альф, то они пока не полезут. Они хорошо знают и законы стаи, и своего вожака. Будут ждать, пока Коул не войдет в полную силу. Но и не только об этом стоит думать.

Вервольф чувствовал, как постепенно просыпается и сексуальность сына. И направлена она, кажется, только на одного человека. Надо бы им устроить несколько неформальных встреч во время каникул. С одной стороны, чтобы подтолкнуть, а с другой — чтобы вовремя поймать момент. Молодой оборотень — это не человек и даже не волшебник. Тут простым разговором о птичках и пчелках не отделаешься.

Давным-давно в подобных случаях вервольфы приводили партнеров в стаю, где происходило не только первое соитие, но и обращение. Теперь такое не практиковали. Но Коулу будет необходимо научиться контролировать себя и на пике страсти тоже. Правда, обычно обращенные с детства постигают эту науку легче.

Сам виновник всех разговоров и рассуждений ни о чем таком и не думал. Гарри пытался уложить в голове то, чему его учили, немного скучал по друзьям и Тому. Вот только волк вел себя несколько беспокойно, изредка выдавая уколы какой-то тоски. Словно ему не хватало компании. Мальчик подумал, что после первого полнолуния в стае должно пройти.

Поттер ощущал, что взрослеет вместе со своим зверем. И если некоторые желания последнего ему были еще непонятны, то в снах они всегда оказывались единым целым, даже если они оказывались теми самыми, мокрыми. Гарри научился принимать свое естество без неловкости.

Что бы ни думали волшебники, но в стае не было оргий и распутства, но и тайны от подрастающего поколения из этой стороны жизни не делалось. Просто не было возможности. Запах секса очень стойкий, сколько бы раз ни мылись участники. Мальчик давно имел представление, что делают двое в постели, и не раз сдерживал смех от домыслов своих сокурсников по этому поводу, но от просветительской работы воздерживался. Гарри так и не оставил привычки держать все при себе, доверяя только своим. Пусть теперь этот круг и расширился.

Этим летом почти все занятия Люциуса Поттер проводил в паре с Драко. Оба парня обрадовались компании, и порой не только учились, но и устраивали совместные проказы. Честно говоря, Малфой-младший нравился Гарри даже чуть больше Рона, так как юный аристократ многие вещи принимал, как само собой разумеющееся, да и такта у него было больше.

Как ни старалась Гермиона, но порой рыжику оказывалось очень сложно объяснить, что некоторые вопросы лучше не задавать. Впрочем, и Драко было чему поучиться у Уизли. Некоторая безбашенность ему бы не повредила. Правда, как с единственного сына и наследника с него тоже много требовалось.

Сириус сдержал обещание и показал крестнику свой дом. Оказывается, если не знать, то этого здания как бы не было на улице. Только когда Блэк взял Гарри за руку, он увидел старое, но ничуть не ветхое строение. Мрачноватое, в готическом стиле.

— Ну что, пойдем внутрь? — лукаво предложил Сириус.

— Ага. А никто не заметит? Мы просто исчезнем с улицы?

— Да. По периметру наложены чары ненаходимости, да еще и отталкивающие. Внутри дом тоже весьма… своеобразен. Так что, не пугайся.

— Вот еще!

Поттер пожалел о своем бахвальстве, едва переступив порог. Во-первых, ощущался запах мертвечины от каких-то непонятных маленьких голов, а во-вторых он увидел картину в большой, в человеческий рост, раме, на которой была изображена грозная старуха. Она немедленно уставилась на Гарри колючим взглядом и, кажется, готова была разразиться гневной тирадой, когда Сириус сказал:

— Здравствуй, матушка. Это вот мой крестник, Гарри Поттер.

Нарисованные глаза еще какое-то время изучали мальчика, потом Вальбурга пробормотала:

— Крестник, значит…

В тот же момент картина плавно изменилась. Нет, бывшая хозяйка дома не помолодела, но изменился наряд, осанка, прическа. И вот уже не оставалось сомнений, что это портрет почтенной леди.

— Добрый день, — пробормотал Гарри.

— Еще и вежливый. Похоже то, что я слышала от портретов в Малфой-мэноре, правда. Что ж, добро пожаловать, Гарри Поттер.

— Ты всегда желанный гость в моем доме, — подтвердил Сириус.

Видимо, слова оказались ключевыми. Немедленно стало легче дышать, словно дом перестал отторгать гостя, и вспомнил о гостеприимстве. Кажется, даже посветлело.

Появился очень древний домовой эльф, поинтересовавшийся, не желают ли господа чаю. Блэк велел подать его в гостиной.

— Вот и с Кричером познакомился, — проговорил Сириус.

— Он такой старый!

— Любимый эльф моей матушки, поэтому и дожил до сих пор.

— Как так?

— Домовики слишком привязаны к дому и его обитателям. Поэтому когда родители умерли, а я был в Азкабане, они зачахли буквально на глазах.

— А как же другие потомки?

— Насколько я знаю, один эльф сумел перейти к Малфоям, остальные — нет. Слишком слабая связь. Да и я, единственный наследник, был все еще жив. Но не грусти. Кричер подпитается моей магией и станет еще лучше. К тому же теперь скучать ему не придется. Ты сам видишь, в каком состоянии дом. Необходимо тут многое ремонтировать, восстанавливать, а то и полностью менять. Так что, вынужден буду надоедать вам еще какое-то время.

— Ты не надоедаешь, — улыбнулся Гарри. — Отец ведь сам пригласил тебя.

— Верно. Это надо же так ошибиться в человеке!

— В смысле?

— Я всегда считал Грейбека настоящим чудовищем, который разрушил жизнь Люпина. Кровожадный монстр, нападающий на детей, и все в таком духе.

— Но ведь это не так.

— Теперь я знаю. Он очень заботится о тебе.

— Ага. Знаешь, когда я жил у своих маггловских родственников, я часто мечтал, что найдется кто-то, кому я буду не безразличен, как им, кто согласиться стать моим настоящим родителем. А в итоге все получилось даже лучше!

— Лучше?

— Ну да. У меня теперь настоящая большая семья.

— Ты имеешь в виду стаю?

— Конечно. Да, нужно быть осторожным во многих вещах, контролировать себя, но я бы ни за что не отказался от всего этого.

— Я… я рад, что ты воспринимаешь все именно так, — немного растерянно пробормотал Сириус. — Идем, я покажу тебе дом.

Экскурсия получилось на славу. Очень быстро Гарри привык и бродил по дому без опаски, так как он просто принял его. Это натолкнуло Блэка на один план насчет родового гнезда и крестника. Мужчину очень радовало, что мальчик тянется к нему, не отказывается от встреч, и он желал закрепить успех.

А Гарри продолжил свои занятия, с нетерпением ожидая полнолуния. Почему-то в этот раз просто не терпелось оказаться в стае. Когда он поделился своими ощущениями с отцом, тот лишь понимающе усмехнулся:

— Взросление, Коул. Ты одержал победу в своей первой схватке, заявил себя взрослым волком, имеющим право на свое место в иерархии. Именно в таком качестве ты появишься в это полнолуние. Впрочем, это должно было произойти. Я горжусь тобой.

— Спасибо.

— Только не забывай то, чему тебя учили. Взрослый волк — это не только привилегии, но и ответственность. Ты вырос, а значит, снисхождение, как к ребенку, более не уместно. Другие почувствуют изменение твоего статуса, и могут поставить его под сомнение.

— Бросить вызов? — Гарри ощутил гнев своего зверя при одной мысли об этом. Он не допустит. Каждый, кто осмелится — пожалеет.

— Это возможно, — подтвердил Грейбек. — Но скорее от молодых, горячих.

— Они об этом пожалеют!

— Видимо, я даже слишком хорошо тебя обучил, — хохотнул Фенрир, вспоминая собственную буйную молодость. — Только прими мой совет.

— Какой, отец?

— Пока постарайся не бросать вызов сам. Оглядись, прочувствуй свою силу. Ты все-таки еще в процессе становления.

— Хорошо, я попробую.

Когда же полнолуние все-таки случилось, вожак оборотней с удовольствием наблюдал, как его сын медленно, но верно расправляет крылья. От молодого вервольфа все явственнее веяло силой альфы, которая инстинктивно заставляла отступать более слабых, а тех, кто считал себя равным — пристальнее приглядываться. Правда, в этот раз взаимным визуальным изучением дело и ограничилось. Но Грейбек не питал иллюзий по этому поводу.

Конечно, брачный период уже прошел, поэтому напряженность в стае спала, но до конца лета Гарри пришлось одержать победу в четырех схватках. Сначала он ограничивался хорошей трепкой соперника, но когда стало понятно, что так просто это не кончится, то последнего Поттер изрядно порвал, так что восстановление могло затянуться на пару месяцев, как минимум. Это подействовало. Не то, чтобы ему больше не хотели бросать вызов, но теперь уже всерьез опасались.

Молодой, но неистовый, сильный. Конечно, победы давались ему ценой постоянных занятий с отцом, Грегором и Гидеоном, да и без травм не обходилось. Но Поттер изначально был настроен на победу любой ценой. Фенрир в шутку говорил, что у него хватка бультерьера.

Молодые самки в стае начали заинтересованно заглядываться на Гарри, вот только он усиленно делал вид, что ничего не понимает. Женское внимание его скорее напрягало, чем льстило самолюбию или вызывало желание ответить. Он не без радости думал, что во время брачного периода будет в школе, и его это затронуть не должно.

Глава 18

После полнолуния в конце июля, случившегося буквально за пару дней до дня рождения, Гарри вот уже полдня лежал в кровати, баюкая левую руку на перевязи. Итог драки. Обратное перевоплощение заставило рану, располосовавшую конечность почти до самой кости, затянуться и уняло кровотечение, но она все еще давала о себе знать ноющей болью.

Тесса всполошилась и велела оставаться в кровати. Она бы и Грейбека рядом уложила, чтоб мальчик быстрее выздоровел, только тот вывернулся. Поттер тоже не стремился беспрекословно соблюдать постельный режим и покинул комнату сразу же, едва услышал, что к ним гости.

Неожиданно для всех прибыл Северус Снейп. Едва заслышав его запах, Гарри уже просто не мог оставаться в постели и юркой мышкой прошмыгнул в гостиную.

— Здравствуй, Северус, — поприветствовал профессора Фенрир. — Я думал, ты появишься на пару дней позже.

— Это само собой, — кивнул зельевар. — Сейчас я с важными новостями.

— Вот как? Присаживайся. Выпьешь что-нибудь?

— Нет, спасибо. Мне еще к нашему директору сегодня заходить, — с явным сожалением отказался Снейп. Тут его взгляд скользнул по комнате, и он заметил и Поттера, и повязку. — Гарри, что у тебя с рукой?

— Да так, ерунда, — смущенно ответил мальчик, борясь с желанием спрятать конечность за спину.

— Не стоит стесняться боевых шрамов, — назидательно ответил Грейбек.

— Боевых? Он вообще рукой-то двигать может?

Гарри было очень приятно чувствовать искреннее беспокойство Северуса. Он едва не покраснел, так что отвечать опять пришлось отцу:

— Волк Коула фактически взрослый. Естественно, после драки с Люпином, приходится подтверждать свое положение альфы. Рана несерьезная, можешь мне поверить. Через пару дней и следа не останется.

— Хм, — кажется, зельевар не разделял подобного оптимизма.

— Что ты хотел? Побед без крови не бывает.

Снейп лишь покачал головой, борясь с искушением лично осмотреть повреждения подопечного. Но раз Фенрир говорит, что опасаться нечего…

— Так с какими новостями ты пришел? — уточнил оборотень. — Коулу стоит их слышать?

— Полагаю, да. Они о предстоящем учебном годе.

— Хорошо, — Грейбек кивнул сыну, и тот примостился на подлокотнике отцовского кресла.

— Дамблдор договорился, уж не знаю зачем, что в этом году в Хогвартсе состоится турнир Трех волшебников.

— Что это за турнир? — спросил Гарри.

— Состязание между совершеннолетними учениками трех магических школ: Хогвартса, Дурмстранга и Шармбатона. Карточки с именами желающих принять участие в этом действе кидаются в специальный кубок, который выбирает чемпиона от каждой школы, — нехотя пояснил Северус. — Последний раз подобное соревнование проводилось очень давно. С чего потребовалось возрождать столь рискованную традицию именно сейчас?

— Причины ясны. Дамблдор жаждет укрепить пошатнувшееся положение, министерство — отвлечь внимание граждан от более насущных проблем, — фыркнул Грейбек.

— Я тоже об этом подумал, — согласился Снейп. — И все равно, такой риск!

— К счастью, Гарри это не касается.

— Потому что я несовершеннолетний? — спросил мальчик.

— Да. Обычно кубок специально окружают возрастным кольцом, так что волшебник младше семнадцати даже подойти к нему не сможет, — назидательно проговорил Северус.

— Близнецы будут в ярости!

— Кто? — удивился Грейбек.

— Я так полагаю, Гарри имеет в виду юных Уизли, которые станут совершеннолетними только в будущем апреле, — пояснил зельевар.

— Ага, — согласно кивнул Поттер. — Они обожают подобные авантюры!

— А ты?

Мальчик бросил на задавшего вопрос профессора короткий взгляд, потом пожал плечами:

— Подобные передряги всю жизнь меня как-то сами находят. Я бы предпочел, чтобы их было поменьше, а не лезть в новые.

— Похвальное здравомыслие, — едва заметно улыбнулся Северус. — Но я хотел бы уточнить еще один момент. Турнир включает в себя поединки с различными магическими существами. У нас их в Запретном лесу и так достаточно, но директор договорился о дополнительной доставке. Возможны драконы, грифоны и прочие опасные твари. Как у вас с ними отношения?

— Ты хочешь узнать, не нападет ли кто из них на Коула, едва почуяв оборотня?

— Именно.

— Исключено. Мы к ним ближе, чем волшебники. Даже драконы скорее атакуют мага, чем одного из нас. Да, с этими ящерами вообще есть один интересный момент. Если оборотень съест только что изъятое, еще теплое сердце взрослого дракона, то сможет до конца дней менять облик в один миг, как анимаг.

— Здорово! — воскликнул Гарри.

— Но и очень опасно, — предупредил Грейбек. — Раньше охоту на драконов предпринимали целой стаей, так как одно сердце можно разделить между дюжиной волков без потери свойств.

— Любопытно. Никогда об этом не слышал, — заинтересовался Северус.

— Да и не мог слышать. Это наши секреты, которые мы не рассказываем абы кому. К тому же магам от подобной информации никакого толку.

— Как посмотреть. Возможно, с ее использованием и волчье противоядие обладало бы другими эффектами.

— Не буду спорить. Но сердце должно быть только-только извлеченным. Любая консервация убьет волшебные свойства. Впрочем, это все досужие рассуждения. Возвращаясь к теме нашего разговора, за Коула можешь не беспокоиться. Во всяком случае, не больше обычного.

Оборотень и зельевар понимающе переглянулись, а Поттеру оставалось только смущенно потупиться. Конечно, подобное внимание ему льстило, но он не хотел думать, что причиняет своему опекуну только беспокойство.

Тем временем день рождения Гарри неумолимо приближался. В этот раз, по инициативе Сириуса, празднование прошло в два этапа. Сначала мальчик отметил свое рождение в кругу семьи и стаи, а ближе к вечеру крестный увел его в дом на площади Гриммо, где Поттера ждали друзья. Не только Рон, Джинни, близнецы и Гермиона, но также Невилл и даже Драко с отцом. Правда, Люциус больше развлекал беседой Блэка. Но его подарок затмил для ребят едва ли не все остальные: два билета на Чемпионат мира по Квиддичу.

В этом году он должен был состояться в Англии, по этому поводу Министерством Магии уже были предприняты все возможные меры безопасности. А также главной звездой Чемпионата являлся молодой болгарский ловец Виктор Крам.

Все это Гарри узнал буквально за пять минут от восторженно вопившего Рона. Оказывается, и рыжик идет на чемпионат. Его отец тоже получил приглашение, только места далеко не самые лучшие. Поттер заметил, что Малфой-старший едва сдержался, чтобы не пройтись по этому поводу.

Друзья буквально завалили Поттера подарками, у него просто глаза разбежались от такого изобилия. Особенно отличился крестный. Кажется, он решил восполнить все годы своего отсутствия в жизни крестника. Причем, Сириус, видимо, посоветовался с отцом, так как подарки по большей части были практичными, как, например, абсолютно полный набор по уходу за метлой или ножны для волшебной палочки.

После официальной части празднование перетекло в неформальное русло. Особенно когда Блэк утянул Люциуса в другую гостиную, а Фред и Джордж достали несколько своих последних изобретений. Уже через полчаса комната грозила потонуть в гвалте.

Подобный шум не был Гарри в новинку, но это вовсе не значило, что ему нравилось. Поэтому мальчик воспользовался предлогом, что у них кончается сливочное пиво, и оставил друзей на некоторое время. К счастью, все находились в хорошем настроении, и никто не предложил просто позвать Кричера.

Поттер все-таки встретил домовика на кухне. Тот как раз закончил возиться с закусками и отправил их гостям, заодно прихватив и напитки. Так что, Гарри мог просто пару минут насладиться тишиной.

Мальчик присел на один из стульев, просто чтобы выдохнуть. Друзья у него отличные, никаких сомнений, но зверю было тяжело воспринимать столько шума, разговоров и запахов сразу.

Неожиданно Гарри почувствовал покалывание в шраме. Оно то нарастало, то стихало. Вполне терпимо, но настораживающе. Кажется, причина столь необычной реакции находилась в этой комнате, а не где-то снаружи. Возможно, разумным было бы просто уйти, но Поттер решил иначе и принялся искать источник дискомфорта.

Используя собственный шрам как радар, мальчик закружил по кухне, в конце концов уткнувшись в дверь кладовой. Она оказалась незапертой. Похоже, здесь не только хранились припасы, но и Кричер устроил свое убежище. Его постель окружала куча каких-то мелочей. Среди них взгляд Гарри тотчас уцепился за медальон на массивной цепочке. Стоило взять его в руки, как тут же захотелось выбросить подальше. От украшения просто веяло темной магией. Но вместе с тем еще и чем-то знакомым. Поттер задумался, уж не крестраж ли это.

В этот момент появился домовой эльф и проскрипел, заламывая руки:

— Хозяин Сириус велел избавиться от всех проклятых вещей в доме. Но Кричер не смог, как ни пытался! Не смог исполнить волю хозяина!

— Кому принадлежал этот медальон?

— Хозяину Регулусу, младшему брату хозяина Сириуса. А до этого сильному темному магу.

— Волдеморту?

— Да.

Гарри раздумывал лишь пару секунд, потом предложил:

— Можно, я возьму этот медальон? Обещаю, я уничтожу его. Я знаю, как.

Эльф внимательно посмотрел на мальчика, потом медленно кивнул:

— Хорошо, хозяин Гарри. Кричер верит вам.

Поттер сжал неожиданную находку и тотчас подумал о том, как ее сохранить. Темная магия, источаемая медальоном, была сильна, и отец непременно почует неладное. А ведь если догадка верна, и это крестраж, то уничтожить его должен Том, иначе часть его души окажется утерянной. И тут мальчик вспомнил об одном из подарков крестного — безразмерной сумке. С виду совсем небольшая — можно легко прицепить к поясу, она вместила б всю библиотеку Хогвартса, и еще место осталось бы. Гарри так и не снял ее с тех пор, как получил.

Стоило опустить медальон в недра сумки и закрыть ее, как ощущение темной магии исчезло. Облегченно вздохнув, Поттер вернулся к своим гостям.

День рождения можно было считать удавшимся. Даже очень. Гарри чувствовал себя абсолютно счастливым. И дело было вовсе не в подарках, а в окружении. До сих пор ему не до конца верилось в то, что он небезразличен стольким людям.

На чемпионат по Квиддичу Гарри отправился вместе с крестным. По очевидным причинам Грейбек не мог поехать с сыном на такое мероприятие. К тому же, учитывая ситуацию, Блэку вовсе не повредит засветиться в компании Малфоя. И самому Поттеру тоже.

Стадион и палатки магов вокруг поразили мальчика. Он никогда не видел столько волшебников, ведущих походный образ жизни. Почти все пытались выдать себя за магглов, правда, часто не слишком удачно, создавая такие нелепые комбинации, как классические брюки и пижамная куртка. Правда, спутников Гарри это не касалось. Люциус всегда выглядел безукоризненно: что в мантии, что в костюме, и усиленно прививал хороший вкус и Блэку, и Поттеру. Так что, никто не ударил в грязь лицом.

Гарри мельком увидел семейство Уизли, но успел только поздороваться с Артуром и Молли, так как Драко утянул их в шатер Малфоев. С виду тот казался совсем небольшим, но внутри скрывался целый дом с несколькими комнатами. Домовые эльфы как раз закончили наводить порядок. Люциус уже с удобством устроился в кресле с бокалом в руках. Посмотрев на наследника и его друга, он сказал:

— Не разбегайтесь, молодые люди. Скоро начало. А так как у нас билеты в министерской ложе, мы обязаны быть на официальном открытии.

— Хорошо, папа.

Спустя четверть часа Гарри имел сомнительное удовольствие познакомиться с министром магии Корнелиусом Фаджем. Тот оставил впечатление скользкого типа, при этом недалекого. Поттеру большого труда стоило не отшатнуться, когда министр кинулся горячо пожимать ему руку и одновременно заверять, что давно желал познакомиться с Мальчиком-который-выжил. Во всяком случае, в этом он не лгал. Только Гарри чувствовал также, что является чем-то вроде почетного герба, который каждая из сторон желает иметь на своем щите: что Фадж, что Дамблдор. А такая роль парню претила.

Поттеру повезло — министр довольно быстро отвлекся от него. Необходимо было открывать чемпионат. Правда, его сопровождающие: советник Барти Крауч и глава отдела магических игр и спорта Людо Бэгмен, тоже возжелали получше узнать героя магического мира. Но Люциус принял огонь на себя, довольно быстро нейтрализовав коллег. К тому же, все звуки перекрыл Сонорус министра. Кстати, в их ложе находился и Перси Уизли, но он лишь обменялся взглядом с Гарри.

Пожалуй, даже в кино Поттер не видел такого феерического шоу, который устроили команды-участницы. Диковинные фейерверки, лепреконы, раскидывающие свое фальшивое золото, и вейлы… До сегодняшнего дня мальчик только слышал об этих волшебных существах. Их страстные танцы очаровывали, сводили с ума, но зверь внутри Гарри почувствовал подвох и предостерегающе заворчал. Это помогло взять себя в руки и не наделать глупостей.

— Сама природа вейл — завораживать, — тихо шепнул на ухо Поттеру Малфой-старший.

Его ладонь крепко сжимала плечо сына, кажется, полностью попавшего под очарование колдовских дев. Впрочем, большинство магов выглядели еще хуже. Только министр и иностранные гости сохраняли невозмутимость. Похоже, на них были наложена какая-то разновидность отталкивающих чар.

Правда, Гарри лишь мельком отметил это. Все его внимание было обращено на стадион. Появились команды Ирландии и Болгарии. Ведущий стал представлять всех поименно. Оказалось, что столь знаменитый Виктор Крам обладал довольно непримечательной внешностью: жилистый, худой, с крючковатым носом. Но летал он отменно!

Игра была жаркой, жесткой, игроки выкладывались по полной, и все-таки, несмотря на знаменитого ловца, победу одержала команда Ирландии. Возвращаясь в палатку, Гарри и Драко еще долго обсуждали самые яркие моменты, даже чуть замешкались. Поэтому первыми и увидели зеленую вспышку, которая высоко в воздухе расплылась в огромный череп, изо рта которого вылезла змея.

— Черная метка! — выдохнул Малфой-младший и немедленно стал искать взглядом отца.

Люциус уже был рядом и, подтолкнув мальчиков ко входу, велел:

— Быстро внутрь! И не выходить!

Сам аристократ вместе с Блэком отправился на поиски министра или авроров. Глядя ему вслед, Гарри спросил:

— Думаешь, на лагерь напали?

— Похоже на то. Кажется, я слышу крики.

— Видимо, поднялась паника.

Тут Гарри ощутил чье-то присутствие. Похоже, домовой эльф. Мальчик решил не обращать внимания, но лапка домовика явно потянулась к его волшебной палочке. Резко отскочив и обернувшись, Поттер спросил:

— Что ты делаешь?

Эльф, вернее эльфиха, аж присела, вытаращив свои и без того огромные глаза, и пролепетала:

— Простите, сэр.

— Драко, это ваш домовик.

— Нет, но я ее где-то видел. Как твое имя?

Та замотала головой и попыталась скрыться, но Малфой-младший быстро рявкнул:

— Тирли, задержи!

Тотчас появившийся домовик крепко схватил непрошеную гостью. Видимо, вмешалась какая-то их личная магия, так как эльфиха немедленно сникла. И именно этот момент выбрали Люциус и Сириус, чтобы вернуться. Да не одни, а в компании с министром и его советником.

— Что у вас здесь происходит? — немедленно осведомился Малфой.

— Этот домовой эльф пыталась стащить мою волшебную палочку, — все как есть ответил Гарри.

— Ты уверен? — переспросил Блэк. — Домовики неспособны причинить вред магу.

— Она и не пыталась навредить, а хотела забрать мою палочку, — насупился Поттер.

— Так и было отец, я сам видел! — подтвердил Драко.

— Винки, что ты забыла в этом шатре? — сурово спросил Барти Крауч.

— Я… я испугалась, хозяин. Я не хотела! — залепетала эльфиха.

— Хозяин? — Сириус, да и все присутствующие удивленно воззрились на советника.

— К сожалению, да. Винки, разве я не приказал тебе оставаться в палатке?

— Простите! Простите! Я не хотела! — домовиха непременно принялась бы биться об пол, если б могла, но Тирли все еще держал ее.

Она так убивалась, что Гарри немедленно стало ее жаль. Он с детства привык дружить с этими существами, и подобное обращение с ними, какое позволял себе мистер Крауч, ему не нравилось.

А советник продолжал возмущаться:

— Мне не нужен домовой эльф, который не исполняет приказы. За это Винки получит одежду.

— О нет, хозяин! Только не одежду! Только не одежду!

Эльфиха забилась в истерике, но Крауч сделал вид, что ее вообще тут нет. Он повернулся к магам и сказал:

— Мистер Поттер, я прошу у вас прощения за столь возмутительное поведение моего эльфа. Мистер Малфой, мистер Блэк, прошу меня извинить.

Оба мага почтительно кивнули в ответ, а Гарри не мог отвести взгляда от Винки. Тирли исчез, и теперь она лежала на полу, дрожа всем телом.

Барти Крауч уже направился к выходу, когда Поттер спросил:

— А могу я забрать ее себе?

— Зачем вам непослушный домовой эльф, мистер Поттер? — удивился советник, на что мальчик лишь пожал плечами. Он и себе-то не мог объяснить этот порыв, просто чувствовал, что так надо. — Впрочем, ее судьба меня больше не интересует. Делайте с ней что хотите.

Советник вышел, а Винки, не веря собственным ушам, кинулась в ноги Гарри, бормоча:

— Спасибо! Спасибо, хозяин Поттер!

— Странный выбор, — усмехнулся Люицус, и, видимо, вспомнив о Добби, добавил. — Но для Крауча это достойный выход из создавшейся неудобной ситуации.

Сириус ничего не сказал, только потрепал крестника по волосам, прекрасно понимая, что им двигало. У мальчика было доброе сердце.

После коротких раздумий решили, что пока Винки будет помогать Кричеру в доме на Гриммо. А если она потребуется Гарри, то тот просто позовет эльфиху по имени. В логове были свои домовики, да и в Хогвартсе тоже, а вот Блэку не повредит лишняя пара проворных лапок. Потом, когда у Поттера появится свой дом, Винки уже будет служить только ему.

Тем временем лагерь волшебников стремительно сворачивался. К счастью, от нападения пострадали только трое магглов, и то только в том, что к ним применили простенькие левитирующие чары. Авроры уже стерли им память. Но всем присутствующим магам не терпелось оказаться подальше от того места, где вспыхнула Черная метка.

Пока собирались и добирались до зоны аппарации, Гарри не раз ловил подозрительные, а то и неприязненные взгляды, направленные на Люциуса. Похоже, некоторых успокаивало только то, что он в компании Поттера и Блэка. Мальчик догадывался, в чем причина, но сам он ничего настораживающего не ощущал. И вообще, Малфой-старший всегда вел себя с ним учтиво и по-дружески, и дело вовсе не в страхе перед Грейбеком. Оставалось только сетовать на недалекость и предубеждение кое-кого из волшебников.

Дома Гарри остался в комнате вместе с Сириусом и Драко, а Люциус отправился прямиком к Фенриру.

Выслушав рассказ Малфоя, оборотень проговорил:

— Глупость какая-то. Зачем провоцировать? Насколько я знаю, большинство из «раскаявшихся» наших наоборот стараются держаться как можно дальше от любых упоминаний о событиях прошлого.

— В том-то и дело.

— Конечно, остаются те фанатики, которые сидят в Азкабане.

— Думаешь, кому-то удалось бежать?

— Или это, или кто-то затеял какую-то тайную игру. Может, ты думаешь, что Сам воскрес?

— Сильно сомневаюсь, что это возможно. Даже если так, то к чему начинать с такого?

— Я попробую выяснить по своим каналам и старым связям. Но если б кто-то сбежал из Азкабана, подняли бы шум.

— Смотря, кто сбежал и как. Опять же, после случая с Блэком министерство изо всех сил будет стараться оградить себя от еще одного такого же скандала. Тем более накануне Турнира Трех Волшебников.

— При подобных обстоятельствах подобное мероприятие вообще следовало бы отменить, — фыркнул Люциус, в первую очередь выказывая беспокойство заботливого родителя.

— Согласен. Но только ни Фаджа, ни Дамблдора не переубедишь. Кстати, кого этот старый маразматик в этом году пригласил учителем защиты? Ведь Люпин, насколько я понял, получил отставку?

— Еще бы не получил! После таких-то проступков! Как учитель, конечно, не самый худший вариант, но нужно еще и зверя своего уметь держать в узде. На попечительский совет даже давить не пришлось, когда они узнали о некоторых особенностях этого педагога. Ты знаешь, как хорошо я отношусь к тебе и Гарри, но таких, как Люпин, надо держать подальше от учебных заведений.

— Я не виню тебя в этом желании. Так что с этим годом?

— Похоже, еще печальнее. Альбус пригласил на эту должность Аластора Грюма.

— Директор окончательно решил устроить клуб полубезумных стариков?

— Не знаю. Но этого параноика фактически выперли в отставку из-за излишнего рвения в работе.

— Знаю я его методы, — прорычал Грейбек. — Но и он без моей подписи не остался.

— И как такого к детям? Снейп от этих новостей вообще ходит мрачнее тучи.

— Он опять предлагал свою кандидатуру?

— Да. Темнит что-то Дамблдор. Словно ему и не нужно, чтобы ученики знали этот предмет. Не только хорошо, а хоть как-нибудь.

— Возможно, не ученики, а один конкретный.

— Хочешь сказать, все пути опять ведут к Гарри? — нахмурился Люциус.

— Не буду утверждать, но похоже на то. Слишком нездоровый интерес у Дамблдора к моему сыну. Вот только любопытно, зачем ему абсолютно беззащитный герой?

— А если его победа не так уж и нужна?

— Похоже на то. Надеюсь, в этом году у директора не будет много времени влиять на мальчика из-за турнира.

— Почти уверен в этом. Альбус будет вынужден большую часть времени заниматься иностранными гостями и организацией соревнований, плюс масса личных встреч. Насколько я понимаю, этот год самый важный?

— Да. Следующим летом Коул примет титул Лорда Поттера и станет совершеннолетним.

Гарри же полностью удовлетворился объяснением Фенрира о Черной метке и о том, что наколдовать ее мог один из беглых преступников. Мальчик научился доверять отцу и верить в то, что он на правах вожака стаи и родителя сможет принять все необходимые меры. И сейчас мысли Поттера больше занимал крестный, чем происшествие на Чемпионате по Квиддичу.

За это лето им с Сириусом удалось отлично поладить. На почве квиддича и не только. Воспоминания о Джеймсе и Лили тоже сближали. К тому же, общаясь с крестником, Блэк словно и сам молодел. А ему сейчас были показаны любые положительные эмоции, чтобы зарастить ту эмоциональную дыру, которую проели в его душе Дементоры за годы заключения.

Сириусу постоянно требовалось слышать голоса других людей, а еще лучше -ощущать прикосновения. Без этого ему становилось холодно, даже время от времени случались приступы, похожие на паническую атаку, и тогда Блэк превращался в пса. Собаке были чужды подобные терзания, что стало настоящим спасением еще в Азкабане.

Оборотни понимали Сириуса лучше многих. Поэтому в доме Грейбека ему и было так уютно. К счастью, Фенрир не имел ничего против его присутствия, да еще и всячески старался помочь. Так что, пусть Блэк и наведывался регулярно в дом на площади Гриммо, переезд пока откладывался на неопределенный срок. Да и Гарри необходимо будет помогать с его наследием.

Глава 19

Всю дорогу до Хогвартса в поезде только и говорили, что о предстоящем Турнире Трех Волшебников. Рон был так возбужден, что даже ничего не сказал по поводу присутствия в их купе Драко Малфоя, а потом и вовсе вступил с ним в дискуссию, обсуждая возможных кандидатов от других школ.

Гарри и Гермиона знали о них только понаслышке, поэтому не могли поддержать эту тему, но жадно слушали. Неожиданно Драко сказал:

— Сначала отец хотел отправить меня учиться именно в Дурмстранг, так как некоторые дисциплины там преподают гораздо лучше, чем в Хогвартсе, но потом узнал, кто их новый директор, и решил оставить здесь. Да и к дому ближе.

— А кто директор Дурмстранга? — спросил Поттер.

— Игорь Каркаров. Твой отец тоже его хорошо знает. Когда-то они вращались в одних кругах.

Намек был ясен Гарри, так что дальнейших расспросов не последовало. Тем более Гермиона поинтересовалась:

— Разве можно выбирать волшебную школу? Я думала, все юные волшебники с рождения распределяются в ту или иную школу.

— Магглорожденные — да, чтобы не примешивать к погружению в новый мир еще и языковой барьер, за чистокровных или полукровок обычно выбирают родители, — охотно пояснил Драко.

— Так и есть, — нехотя подтвердил Рон. — Биллу в свое время предлагали поехать в Шармбатон по обмену как лучшему ученику, только мама не пустила. Близнецы тогда как раз в школу пошли, и у нас совсем не было денег. К тому, же мой брат французского не знал, как и мы все.

— Но ведь твоя мама свободно говорит на этом языке, — удивился Драко.

— Откуда ты знаешь? — вытаращился рыжик. Почему какому-то Малфою известно больше, чем ему самому?

— Отец говорил. Она же урожденная Пруэтт. А у этого рода большая французская ветвь, так же как и у нас. Конечно, семья отказалась от нее, но знаний ведь это не лишает.

— А почему Пруэтты отказались от Молли? — осторожно спросила Гермиона у Рона. — Прости, если не хочешь, то не отвечай.

— Да об этом все в магическом мире знают, — вздохнул Уизли. — Из-за брака с моим отцом. Дамблдор то и дело обещает добиться примирения, но пока воз и ныне там.

Гарри и Драко понимающе переглянулись. Похоже, оба подумали об одном и том же: примирение невозможно, пока Уизли — предатель крови. Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, кому-то из братьев Рона нужно жениться на магическом существе, или в крайнем случае самому стать им. Неужели директор дал Артуру какую-то другую, ложную надежду? Но вряд ли Рон в курсе этого.

— Драко, а ты знаешь французский? — спросила Грейнджер, скорее всего чтобы просто сменить неприятную для друга тему.

— Конечно. Он мне как второй родной, — кивнул молодой аристократ. — И мы часто ездим к французской родне. Кстати, Гарри, тебе тоже было бы хорошо его выучить.

— Когда?

— Ой, прости, я не подумал, — тотчас проговорил Малфой.

Эта простая фраза заставила Рона и Гермиону пораженно застыть. Драко даже оглянулся, чтобы посмотреть, что могло вызвать такой ступор, а потом спросил:

— Вы чего?

— Ты умеешь извиняться? — пораженно выдохнул рыжик.

— Да ну вас! — тотчас насупился парень.

— Хватит делать из него монстра какого-то, — вступился за друга Поттер.

После этого все не выдержали и рассмеялись. А поезд тем временем уже начал тормозить. Нужно было переодеваться в школьную форму.

С погодой не повезло — зарядил проливной дождь. Все ученики поспешно накладывали водоотталкивающие чары и в открытую сочувствовали первокурсникам, которым предстояло добираться до Хогвартса в лодках.

К счастью, на озере обошлось без происшествий. Дети, пришедшие в замок вслед за Хагридом, напоминали стаю промокших воробьев. Гарри невольно подумал о том, почему никто из преподавателей не наложил на них высушивающих заклинаний. Ведь сами первогодки еще фактически не владели волшебством. Похоже, у профессора Снейпа будет много работы с зельями для больничного крыла.

Как обычно, началась церемония распределения, а затем последовал пир. Когда все наелись, Дамблдор снова взял слово, напоминая ученикам об ограничениях. Именно этот момент выбрал новый учитель защиты от темных искусств, чтобы с шумом явиться в Большой зал.

Аластор Грюм Поттеру сразу не понравился. Ни по запаху, ни по прочим ощущениям. Было в нем нечто зловещее, от чего волк Гарри гневно заворчал, желая заявить, что он сильнее, немедленно разобраться с угрозой. Пришлось его успокаивать.

Тем временем Дамблдор решил рассказать ученикам о предстоящем Турнире Трех Волшебников. Поднялся невероятный гвалт, так что директору пришлось наложить Сонорус, чтобы продолжить.

Он рассказал, что турнир проходит между тремя магическими школами, и каждая будет представлена одним чемпионом, которому придется решить три сложных задания. Раньше это мероприятие организовывалось каждые пять лет, но потом, из-за возросшего числа жертв, турниры не проводились. Но сейчас традицию решили возродить, с условием, что в нем будут участвовать только старшекурсники, достигшие совершеннолетия.

Это известие вызвало новую волну возмущения, и близнецы Уизли, кажется, возражали громче всех. Особенно когда узнали, что помимо кубка победитель получит и денежное вознаграждение в размере тысячи галеонов. Они едва ли не с ненавистью наблюдали за преподавателями, которые установили в центре зала кубок Огня, а вокруг него заклинанием возвели защитный контур, который не смогут пересечь те, кто младше семнадцати лет.

Многие пробовали обойти заклятье, но все попытки оказались тщетны. Нарушители в лучшем случае отбрасывались от кубка, а в худшем попадали в больничное крыло, и уже мадам Помфри приходилось снимать с них чары.

Прибытие делегаций от других школ ожидалось лишь в конце октября, поэтому пока ученикам оставалось лишь строить догадки и предположения — каково это будет, и заниматься своими прямыми обязанностями, конечно.

На первый урок к Грюму Гарри шел с нехорошим предчувствием. К сожалению, оно в полной мере подтвердилось. Правда, до этого Фред и Джордж наперебой расхваливали нового преподавателя защиты, подчеркивая, что он на практике имел дело с Темными силами и вообще крутой дед, но Поттер воспринял это довольно скептически. На занятии он вместе с Роном сел подальше от преподавательского стола, но и не в самом конце. За соседней партой оказался Малфой с Забини, а с другой стороны Гермиона и Невилл.

Грюм начал урок с заявления, что учебники им не понадобятся, и на основе письма Люпина он сделал вывод, что все хоть и делали успехи на его уроках, сильно отстали по программе. Гарри едва не фыркнул. Вот так вот, не проверив, принимать столь глобальные решения!

Дальше было хуже. Аластор с места в карьер перешел к непростительным заклинаниям, за использование которых, как минимум, грозил срок в Азкабане. Когда дело дошло до демонстрации Авада Кедавры, Поттеру стало совсем не по себе. Вот так увидеть, каким образом были убиты родители… Если б Гарри не был знаком с Томом и воспитывался в других условиях, то непременно пал бы духом. А так ему просто очень захотелось обсудить с опекуном компетентность преподавателя.

Рассуждая таким образом, мальчик ощутил волну огромной тоски и отчаянья. Обернувшись, он понял, что источником является Невилл. Приложив усилия, Гарри вспомнил, что у его друга тоже не все в порядке с семьей. Кажется, его родители сильно пострадали от пыточного проклятия и до сих пор находятся в клинике Святого Мунго, никого не узнавая.

Этим же вечером Поттер спустился в подземелье к Снейпу и все ему рассказал про первый урок у Грюма. Зельевар пришел в ярость. Кажется, Гарри никогда еще не видел его таким разгневанным. В конце концов, Северусу удалось обуздать эмоции, и он сказал мальчику:

— Будь очень осторожен с ним, Гарри. Грюм очень хороший друг Дамблдора, поэтому здесь ему многое сойдет с рук. Но в министерстве Аластора давно считают выжившим из ума параноиком, в крайнем случае, можно воспользоваться этим. Правда, только в крайнем случае.

— Я понял. Постараюсь на его уроках просто не привлекать к себе внимание.

— Молодец, — искренне похвалил мальчика Снейп. — Ты ведь сам знаешь обстоятельства.

— Ага. Продержаться этот год. После я смогу даже сам подать официальную жалобу на Грюма в министерство, и к ней прислушаются из-за моего титула.

— Верно. И еще, как бы Грюм ни настаивал, даже не пытайся накладывать своей палочкой непростительные проклятья. Ни на кого. Так тебя могут подставить. Ты ведь знаешь, что существует заклинание, позволяющие узнать все чары, которые накладывались волшебной палочкой?

— Да, я слышал. Приори Инкантатем, кажется.

— Именно. Догадываешься, что будет, если выяснится, что знаменитый Гарри Поттер использовал непростительные?

— Можно раскрутить громкий скандал или шантажировать…

— Ты думаешь в верном направлении.

Поттер невольно поежился от таких перспектив, и Снейпу немедленно захотелось как-то утешить подопечного. Вообще мальчик все глубже и глубже пробирался в сердце зельевара, покоряя своей почти взрослой рассудительностью и мужеством. Порой даже не верилось, что Гарри еще так молод. И, что самое поразительное, Поттер относился к нему без каких-либо предубеждений, хотя наверняка наслушался от сокурсников всяческих страшилок о Снейпе. Он просто как-то сразу принял своего опекуна таким, какой он есть. И ни разу не роптал на его поучения, а, наоборот, приходил за советом.

Гарри так не походил на биологического отца, что Северус уже давно перестал их сравнивать, наконец, оставив прошлое в прошлом. Снейп даже Блэка смог принять. Друзьями им, конечно, не быть, но они вполне могли спокойно общаться. Конечно, самому Сириусу об этом знать вовсе не обязательно.

Вместе с этим зельевар начал подмечать, что его подопечной постепенно вырастает в красивого юношу. Привлекательного именно едва уловимой дикостью, без малейшего налета смазливости. Подростковая нескладность скрадывалась ловкостью. Снейп не раз замечал, что остальные ученики в сравнении с Гарри порой просто медлительные увальни. Но Северуса пугала собственная заинтересованность, вызывавшая порой мысли, никак не вписывающиеся в отношения опекун-подопечный, и он старался запечатать их глубоко в сознании, надеясь, что чуткое обоняние оборотня ничего не уловит.

Сам же Гарри, поделившись со Снейпом и получив бесценные советы, решил воспользоваться оставшимся до отбоя временем и навестить Тома. Он ведь предупредил друзей, что вернется поздно, так как зайдет к опекуну. О своем необычном друге Поттер пока не собирался никому рассказывать. С легкой подачи Дамблдора образ Волдеморта оказался слишком демонизированным.

Реддл по-прежнему обитал в Тайной комнате. За лето с ним ничего не случилось, и никто в замке даже не догадывался о его присутствии. Хотя Том активно обживался в подземельях. Аура запустения исчезла из покоев Слизерина, появились даже какие-то новые вещи, создающие уют. Гнездо василиска было тщательно убрано, превратившись просто в большой зал.

— Рад видеть тебя, Гарри, — бывший Темный Лорд встретил мальчика в темно-зеленой мантии, почти совпадающей с цветом чешуи, так что змеиный хвост не сразу бросался в глаза. — Как прошло лето?

— Хорошо, но не без приключений.

Поттер кратко рассказал и про крестного, и про Чемпионат, и про метку, и про Турнир, и про Грюма.

— Этот старый параноик еще жив? — скривился Том.

— Ага.

— Жаль. Честно говоря, я совершенно не понимаю политики Дамблдора как директора школы. Да, интриги, амбиции, игры с министерством, но и о прямых обязанностях забывать нельзя. К тому же дети и непростительные заклятья — взрывоопасная смесь.

— Из-за желания попробовать, что будет?

— Да. К тому же ты никогда не задумывался, почему к непростительным относят всего три заклинания?

— Потому что они самые опасные?

— Чушь. Есть зелья, подавляющие волю куда качественнее Империуса, и множество чар, способных принести как невероятные страдания, так и массовую гибель. Тот же Адский огонь. История знает случаи, когда им выжигались целые города. Но все эти зелья и чары требуют серьезных навыков, порой гораздо выше среднего уровня. А вот три непростительных может наложить даже первокурсник, едва взявший в руки палочку.

— Хм, странно. Грюм говорил, что как раз не каждый маг может применять эти заклинания, особенно Аваду, так как она требует огромной колдовской силы и искреннего желания убить, и что у всех нас кишка тонка даже вызвать у него насморк своими попытками.

— И, конечно же, никто не попытался? — понимающе усмехнулся Том.

— Нет.

— Дети порой такие внушаемые! Если б кто попытался, то быть бы Аластору трупом.

— Почему?

— Аваду накладывать слишком легко. Даже не требуется специальных пассов палочкой. Дабы избежать повального ее использования, Министерство Магии не просто причислило заклинание к непростительным, за которые светит билет до Азкабана в один конец, но и разработало целую политику запугивания населения. Магов убедили, что только истинная жажда смерти человеку может заставить Аваду сработать, и что подобные чары не проходят даром для самого мага, следует бояться отдачи, неизгладимой душевной травмы.

— И маги поверили?

— Большинство людей в принципе легковерные обыватели, радостно соглашающиеся с удобной для них версией. К тому же, тебе знаком эффект плацебо?

— Когда человек думает, что пьет лекарство, и выздоравливает?

— Верно. Его в этом случае тоже нужно учитывать. Мало кто задумывается, что существует множество совершенно легальных заклинаний, способных причинить долгую и мучительную смерть или нанести непоправимые увечья. А Авада — это быстро, чисто и абсолютно безболезненно. В средние века ее часто называли «милосердной смертью». Источники указывают, что ее придумал колдомедик как последнюю помощь безнадежно больным или раненым. Тогда войны не были редкостью, и страдало множество магов и магглов.

— Ух ты!

— Если бы Историю магии вам преподавал не этот недоумок Бинс, а нормальный учитель, то вы бы знали происхождение многих заклинаний, лучше бы понимали саму суть волшебства. И ладно чистокровные — им родственники расскажут кучу семейных и не только легенд, восполняя пробелы, а магглорожденные или как мы с тобой? Я был лучшим учеником своего выпуска, но мне пришлось потом еще три года потратить на то, чтобы по крупицам собрать те знания, которые должны были бы дать еще в школе, иначе я просто не понимал сути многих вещей.

— А мне необходимо заниматься с Люциусом и остальными, — вздохнул Гарри.

— Вот именно. Когда же я, достигнув определенного положения в обществе, поднял этот вопрос, то, так же, как и некогда со Слизерином, мою идею извратили, решив, что я хочу вообще лишить магглорожденных права на образование. Хотя тут просто должны быть разные подходы, чтобы потом юным недоучкам не пришлось мыкаться между маггловским и магическим мирами, так как в первом они уже чужие, а во втором все еще гости.

— Теперь я это понимаю. Порой мне просто страшно подумать, каким бы я рос, не встреться мне тогда отец.

— Каким-каким, — хмыкнул Том, прищелкнув хвостом. — Идеальным, зашуганным оружием Дамблдора, который ненавидел бы меня всеми фибрами души и жаждал мести.

— Какая чушь!

— Это тебе сейчас так кажется.

Мальчик возмущенно фыркнул, не желая даже думать об этом, а потом вспомнил о главной цели своего визита и сказал:

— Да, я же тут гостил у крестного и нашел у него дома вот это. По-моему, похоже на крестраж.

Гарри достал из той самой сумки (с которой почти не расставался, так как в ней можно было хранить все необходимое, желаемое, и еще место останется) медальон и показал его Реддлу.

Том даже переменился в лице, поспешно схватив украшение. Повернув его так и эдак, он заключил:

— Ты прав! Это тот самый медальон, который я избрал вместилищем кусочка своей души.

— Будем уничтожать?

— Непременно. Но ты можешь только наблюдать с приличного расстояния. Сам помнишь, как оно в прошлый раз было.

— Хорошо. А как ты его ликвидируешь?

— Я же тут не просто так сидел, — хмыкнул Том, выбрался из кресла и подполз к одному из шкафов. — У меня же в полном распоряжении была туша василиска и дневники самого Слизерина. Вот, смотри.

Реддл раскрыл перед мальчиком большую деревянную коробку, в которой оказалось шесть одинаковых кинжалов, лезвия которых масляно поблескивали, измазанные какой-то вязкой субстанцией.

— В чем это они? — заинтересованно спросил Гарри. — Совсем не чувствую запаха.

— Яд василиска — универсальное уничтожающие средство. А запаха нет, так как на каждый кинжал нанесено заклятье стазиса — чтобы не выветрилось.

— Здорово придумано!

— Благодарю. Теперь можно использовать оружие в деле. Только не здесь. Выйдем в зал, где в прошлый раз все произошло.

— Ладно.

В зале Том велел Поттеру оставаться в коридоре, а сам отнес медальон в самый центр, положил его на пол и резко ударил кинжалом. Крестраж немедленно зафонтанировал магией, опутывая ею Реддла. Кинжал рассыпался, не выдержав напора, а кокон волшебства стягивался все туже и туже.

Гарри уже начал переживать, не нужно ли помочь другу, вдруг его задушит бушующая сила, но наконец-то кокон пошел множеством трещин, словно стеклянный, распался на сонм осколков, которые тоже направились внутрь, в Тома. Кажется, это было неприятно, но Реддл молча терпел, пока магия не стихла, не растворилась в нем, опустив мужчину на пол.

Охнув, Том едва не упал, но Поттер уже был рядом, подставив свое плечо.

— Как ты? Все нормально?

— Кажется, да.

— Ой, а ты изменился! — понял Гарри, вглядевшись в лицо друга.

— Правда? Насколько?

— Ну, у тебя на верхней части туловища и на лице тоже почти исчезла чешуя. Осталось чуть-чуть на скулах и плечах. Сам посмотри — на руках обычная кожа.

— В самом деле. Значит, наша гипотеза подтвердилась! — обрадовался Том, и попытался встать самостоятельно, но тотчас охнул, и Поттер крепче обхватил его за талию. — В голове шумит. И мысли путаются.

— Еще бы! Ты вернул себе часть души, и теперь она устанавливает связи с тем, что есть. Нужно какое-то время, чтобы пообвыкнуться. Тебе, наверное, лучше лечь.

— Возможно, — даже это единственное далось Тому с трудом, словно разом все навалилось.

— Давай, помогу!

Не дожидаясь ответа, Гарри легко поднял Реддла на руки, словно тот ничего не весил (для оборотня так оно и было) и отнес назад, в покои Слизерина. Самым сложным в этом деле оказалось не наступить на волочащийся змеиный хвост — он был гораздо длиннее человеческих ног. Но Поттер справился и бережно положил друга на кровать.

— Я как пьяный! — хохотнул Том.

— Поспи. Во сне связи должны лучше восстанавливаться, — посоветовал Гарри.

— Угу.

— Мне нужно уходить. Обещай, что, как проснешься, отправишь мне записку с домовиком о своем состоянии!

— Хорошо.

С тяжелым сердцем Поттер оставил бывшего Темного Лорда и вернулся в гриффиндорскую башню. К счастью, друзья спокойно восприняли его столь долгое отсутствие и не задавали лишних вопросов. А вскоре прозвучал сигнал отбоя, и мальчик на законных основаниях отправился спать.

Том, несмотря на свое состояние, не забыл об обещании. За завтраком возле гриффиндорского стола появился чопорный эльф, положил конверт возле тарелки Гарри и немедленно исчез. Поспешно развернув послание, мальчик едва сдержал вздох облегчения. Во-первых, Риддл принял самые суровые меры предосторожности — записка оказалась на серпентарго, а во-вторых, с ним все было в порядке. Он пребывал в полном восторге от произошедших изменений, которые затронули не только тело, но и разум. А еще Том просил прощения за то, что случилось на первом курсе.

Сам Гарри посчитал последнее лишним. Они ведь уже давно решили, что Волдеморт в тот момент был не в себе, так как на слишком много частей разделил свою душу. А может, и еще какие причины были. И все-таки, помня об осторожности, Поттер не стал писать ответ (лучше позже скажет лично), а записку сжег.

Этот жест не остался незамеченным, Рон даже тихо спросил:

— Дурные вести?

— Вовсе нет. Просто напоминание. Не хранить же мне теперь все записки.

— Что, Гарри, поклонницей обзавелся? — подтрунил Симус.

— Скажешь тоже! — возмущенно фыркнул Поттер, окатив сокурсника ледяным взглядом.

— Да ладно! Чего такого? — усмехнулся Финнеган, и тотчас принялся распространяться о своих успехах на этом поприще.

Гарри едва сдержался, чтобы прилюдно не изобличить парня во лжи, коей разило каждое его слово. Из сомнительных «успехов» в действительности у Симуса был только несуразный поцелуй с Лавандой Браун, за который он имел по морде, причем от самой девушки, так как действовал слишком напористо.

Честно говоря, Поттер не понимал этой страсти мальчишек хвастаться своими победами на личном фронте, причем по большей части победами вымышленными. Гарри достаточно времени провел в стае, чтобы знать, как именно пахнет секс, а как — самоудовлетворение. Так вот, первого не было и в помине, а вот второго — хоть отбавляй. Гормоны начинали бушевать у всех. Молодой оборотень тоже не избежал участи мокрых снов и неясных пока желаний, но к этому примешивалась и тоска волка, словно его разлучили с кем-то очень близким. Хотелось немедленно спрятаться в подземельях. Зверя тянуло туда, как магнитом, а точнее к хозяину этого «убежища».

Больше никто из магов не нравился второй сути Гарри так сильно, да и из стаи тоже. Друзья — это друзья, отец и Тесса — семья, а вот Северус с самого начала занял какое-то особенное место. Он был родным, своим и для человека, и для зверя.

И все-таки Поттер не думал об этом постоянно. Подобные мысли время от времени всплывали, а потом отступали, погребенные под сонмом повседневных забот. Учеба, дополнительные занятия, беседы с Томом.

Реддл быстро оправился от уничтожения крестража. Улучшения закрепились, да и память о прошлом пополнилась, хотя пробелы все еще сохранялись, ведь пока были объединены только две части души. Но Том воспрял духом, догадываясь, где могут находиться остальные.

За всем этим конец октября наступил очень быстро. Настал знаменательный день, когда директор возвестил всему Хогвартсу, что прибывают долгожданные гости из Дурмстранга и Шармбатона. В этот день уроки заканчивались на полчаса раньше, чтобы ученики успели занести вещи в спальни и собраться перед школой для торжественной встречи.

В замке всю последнюю неделю активно наводили порядок. Аргус Филч буквально с ног сбился и готов был вызвериться на любого ученика, если тот забыл вытереть ноги. Рамы всех картин были начищены, а некоторые особенно старые полотна подновили или заменили на другие, рыцарские доспехи сияли и двигались без скрипа. В Большом зале вывесили праздничные флаги всех четырех факультетов, а над преподавательским столом повесили огромный гобелен с гербом Хогвартса.

За завтраком все только и обсуждали предстоящий Турнир. Зашел разговор о судействе, где Гермиона в очередной раз поразила гриффиндорцев знанием истории. Правда, девочку в очередной раз занесло не туда, и она произнесла целую речь об угнетении домовиков, об их рабском положении. Фред и Джордж пытались ее урезонить, но тщетно. Грейнджер всерьез вознамерилась заняться этим вопросом, но тут не выдержал Гарри и тихо сказал:

— Гермиона, ты ошибаешься. Домовые эльфы — как добрые духи, они привязаны к семьям волшебников магическими узами, и эта магия подпитывает их. Лишенные дома эльфы теряют силы, а бывает, сходят с ума или умирают.

— Откуда ты это взял? — вскинулась девушка.

— Гарри прав. Это все маги знают, — тихо ответил Невилл.

— Все? Я вот нет! — продолжала хмуриться Грейнджер.

— Прости меня за то, что я сейчас скажу, Гермиона, — заранее извинился Гарри. — Но Невилл и Рон с братьями знают об этом, потому что родились в магическом мире. Мне вот Сириус рассказал.

— Как-то это неправильно, — все-таки у девушки было обостренное чувство справедливости.

— Просто такие, как мы, слишком поздно вливаемся в этот мир, и многие нюансы ускользают от нашего внимания, — постарался объяснить Поттер. — Приходится многое наверстывать. Если бы не мой опекун и крестный…

— Но так же нельзя! — кажется, Гермиона опешила. — Почему нас тогда всему этому не учат? Мы же по незнанию можем наделать кучу ошибок!

Кажется, Грейнджер уже перебирала в уме все события с момента появления в волшебном мире, чтобы понять, не совершила ли она уже чего-нибудь непоправимого. Возглас девушки привлек к гриффиндорскому столу внимание соседних и, кажется, даже директора, поэтому Гарри лишь неопределенно пожал плечами. Не признаваться же, что он и сам не раз задавался этим вопросом!

После завтрака Гермиона воспользовалась тем, что Поттер чуть поотстал от остальных, буквально прижала его в первой попавшейся нише и, изобразив щенячий взгляд, шепотом попросила:

— Скажи, а ты мог бы научить меня всем этим магическим обычаям?

— Хм, но почему я? Мне тоже приходится многому учиться.

— Раз тебя учат, то знают, какие моменты тебе могут быть неизвестны! Что другие воспринимают как должное.

— Определенная логика в этом есть, — вынужден был согласиться Гарри.

— Конечно! Да и не у Рона же мне спрашивать! Сомневаюсь, что он способен научить чему-то, кроме квиддичных правил.

— Ладно! Постараюсь сделать, что смогу! — Поттер вспомнил, что они все-таки друзья. К тому же, ему действительно хотелось помочь девушке. — Но ты так же можешь консультироваться с Невиллом. Бабушка хорошо обучила его всем этим правилам.

— А он согласится?

— Уверен! Особенно если взамен ты предложишь ему помочь с зельеварением. Бедняга до сих пор впадает в ступор от профессора Снейпа.

— Отличная идея!

Так, с легкой подачи Гарри, по вечерам в гриффиндорской гостиной постепенно стал собираться целый клуб помощи в учебе. И не только в ней. Это помогло таким, как Невилл, воспрянуть духом. Мальчику оказалось достаточно осознать, что он не полный профан во всем. Он охотно помогал и с гербологией, и с магическими обычаями. Историю магии он тоже знал лучше многих. Хотя, учитывая профессора Биннса и его манеру преподавания, в школе этому предмету вообще не придавалось значения.

И все-таки главным событием года был Турнир Трех Волшебников. Прибытие гостей из других школ получилось более чем эффектным. Шармбатонцы во главе с директором мадам Максим (фамилия очень подходила ее великанскому росту) прибыли по воздуху в карете, размером с целый замок, в которую были запряжена дюжина гигантских золотых крылатых коней с белоснежными гривами. Когда они приземлились, земля дрогнула.

Открылась дверца с гербом, и первой вышла директриса в шелковой черной мантии. Ее просто невозможно было не заметить из-за гигантского роста. У нее, как и у Хагрида, наверняка, в предках имелись великаны. Дамблдор, а потом и все ученики разразились приветственными аплодисментами.

Пока мадам Максим приветствовала директора, из кареты показались около полутора десятков подростков, зябко ежащихся в своих голубых шелковых мантиях, не рассчитанных на такую холодную погоду. Впрочем, глава Шармбатона быстро велела им идти в замок, да и сама отправилась вслед за подопечными.

Ученики Хогвартса остались ждать гостей из Дурмстранга, которых все не было и не было. Гарри уже сам начал поеживаться от холода и пронизывающего ветра, с волнением думая, каково сейчас друзьям. Рон, вон, таращится по сторонам и сопит в шарф, Гермиона совсем побледнела. Никто не рассчитывал, что они столько проторчат на площади.

Фыркнув на собственную недогадливость, Поттер приобнял Грейнджер и наложил на них обоих согревающие чары. Девушка тотчас удивленно встрепенулась, ощутив тепло, и, прижавшись теснее к другу, тихо спросила:

— Что это?

— Согревающие чары. Не хватало, чтобы ты заболела! Я бы их и на Рона наложил, но он так вертится!

— Да уж, — усмехнулась Гермиона. — А откуда ты знаешь такое заклинание? Мы его не проходили.

— Мы много бытовых заклинаний не проходим, — ответил Гарри. — Этому меня летом крестный научил.

— Научишь меня?

— Хорошо.

— О чем вы там болтаете? — заинтересовался Рон. — Лучше посмотрите на озеро! С ним что-то не так!

Все повернулись на возглас Уизли. До встречающих донеслось оглушительное хлюпанье, словно сам гигантский кальмар решил вылезти на берег. Но вместо его щупалец в центре водной поверхности появилась воронка, которая принялась стремительно разрастаться. Из самой ее середины начал медленно выплывать корабль.

Судно выглядело странно, навевая воспоминания о призрачном Летучем Голландце, за одним лишь исключением — появился не призрак. Двигались снасти, медленно поднимались паруса. Стоило кораблю появиться на поверхности целиком, как он плавно заскользил к берегу. Через четверть часа на пристань был спущен трап, и к встречающим начали выходить люди.

Сначала ученикам показалось, что они очень крупные, но чуть позже стало понятно, что на гостях просто надеты длинные мохнатые шубы, надежно защищающие от холода. Первым вышел директор — высокий и сухой седовласый мужчина с козлиной бородкой в серебристо-серой шубе из гладкого меха. Он сразу не понравился Гарри, а когда заговорил с директором бархатно-льстивым голосом, мальчик лишь укрепился в своем мнении.

Дамблдор приветствовал профессора Каркарова как старого друга, тот же словно заискивал. После речи Альбуса директор Дурмстранга подозвал к себе одного из подростков. Рон, едва завидев его, воскликнул:

— Это же Виктор Крам!

Волна узнавания распространилась среди учеников, грозя перерасти в истерию. Ли Джордан жалел, что не захватил ни одного пера, Рон вступил в перепалку с Гермионой, так как она назвала Крама всего лишь игроком в квиддич. Хорошо еще профессор Макгонагалл объявила встречу оконченной и велела всем возвращаться в Большой зал.

Оказалось, что шармбатонцы уже сидели за столом Рейвенкло, а дурмстранговцы топтались у входа, не зная, куда направиться. Рон тотчас попытался позвать гостей к гриффиндорцам, но те уже выбрали стол Слизерина, чем вогнали Уизли в тоску.

— Ну конечно, Малфой, вон, уже к Виктору подлизывается, — пробурчал он.

— Не говори ерунды, — осадил друга Гарри. — Законы гостеприимства никто не отменял.

— Вот именно! — поддержала Гермиона. — Мы должны показать себя в лучшем свете, а не вести себя как кучка дикарей!

— Да ну вас! — фыркнул Рон, продолжая пожирать глазами Крама.

Все гости уселись по местам. Дурмстранговцы с любопытством оглядывали потолок, зачарованный под небо и летающие свечи. Но и они, и шармбатонцы немедленно встали, когда в зал вошли мадам Максим и профессор Каркаров в сопровождении Дамблдора, и стояли до тех пор, пока директора не заняли место за преподавательским столом.

Альбус обратился ко всем присутствующим с приветственной речью, а также объявил, что торжественная церемония открытия Турнира Трех Волшебников состоится после ужина. Потом он хлопнул в ладоши, и на столах появилась еда. Сегодня эльфы особенно расстарались, так как было представлено много новых заморских блюд.

Рон, которого дома не слишком баловали гастрономическим разнообразием, с любопытством и опасением таращился на блюдо из моллюсков. Гермиона сказала, как оно называется, но мальчик не запомнил, так как именно в этот момент к их столу подошла девушка из Шармбатона, своими золотистыми волосами и огромными глазами похожая на вейлу. Ослепительно улыбнувшись, она попросила с французским акцентом:

— Будьте добры, передайте, пожалуйста, буйябес.

Уизли, равно как и остальные мальчишки, уставились на девушку, подыскивая слова. Гермиона страдальчески вздохнула, и только Гарри, равнодушно отнесшийся к очаровательной гостье, проговорил:

— Пожалуйста, — и сам передал блюдо в руки шармбатонки.

— Благодарю. Вы очень любезны.

Когда девушка удалилась к своему столу, Рон пробормотал:

— Вылитая вейла!

— Скажешь тоже! — фыркнула Гермиона.

— Она самая необыкновенная девушка на свете! В Хогвартсе таких нет! — мечтательно вздохнул Уизли.

— Ты неправ, — возразил Гарри, которому стало обидно за Грейнджер. От девушки веяло обидой, а Рон так и не понял, что оскорбил подругу.

В это время два пустующих кресла за столом преподавателя оказались заняты, и вовсе не незнакомцами. В одно сел Барти Крауч, а в другое Людо Бэгман. И если первого встретили довольно сдержанно, то второму аплодировал весь зал.

Дамблдор представил обоих и подчеркнул, что они вошли в судейский совет, а потом пустился в объяснение правил Турнира Трех Волшебников. Оказалось, что выбор будет делать Кубок Огня, а вовсе не жеребьевка, как многие полагали в начале. От каждой школы выберут по одному представителю. Их ждут три сложных задания, но все они созданы на основе школьной программы. Тот участник, кто наберет большее число баллов — признается победителем.

Закончив с объяснениями, директор выждал паузу, потом продолжил:

— Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны в течение двадцати четырех часов разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок. Завтра вечером он с языками пламени выбросит имена тех, кто примет участие в Турнире Трех Волшебников. Еще раз напоминаю, что к участию будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. Напоминаю, что дабы ученики младше не поддались искушению, вокруг кубка очерчена запретная линия, которая их не пропустит. Также все должны понять, что для избранных в чемпионы обратного хода нет. Опуская свое имя в кубок, вы заключаете непреложный магический контракт. Поэтому хорошенько подумайте, прежде чем делать это. Ну, а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем доброй ночи.

Всю дорогу до гостиной Гриффиндора Фред и Джордж обсуждали, как это несправедливо — ведь им до совершеннолетия осталось всего ничего, а так же раздумывали, как можно обмануть контур. Гарри, конечно, им сочувствовал, вот только сам бы участвовать в турнире не хотел. Слишком много слышал о несчастных случаях, да и надоело выпутываться из приключений. Риск казался совершенно неоправданным. Что до славы, то он бы и вовсе от нее отказался.

Вот только эти мысли Поттер предпочитал держать при себе, справедливо полагая, что кроме Гермионы и Невилла его никто не поймет.

Стоит ли говорить, что весь следующий день в Хогвартсе только и делали, что строили предположения, кого выберет Кубок. Близнецы Уизли все-таки попытались сжульничать, но защитный контур справился с их зельем, и теперь парни коротали время в больничном крыле, избавляясь от длинных седых бород, и едва не перессорились при этом.

Гарри догадывался, почему Фред и Джордж с таким маниакальным упорством пытались стать участниками турнира. Они как-то обмолвились в разговоре, что ищут средства, чтобы открыть собственный магазин приколов.

Барти Крауч и Людо Бегман снова явились в Хогвартс. Церемония выбора проходила в их присутствии. Когда истекли положенные сутки, пламя в Кубке забурлило и столбом взметнулось вверх, выбрасывая первый пергамент с именем.

— Флер де Лакур. Шармбатон — громко прочитал Дамблдор и передал пергамент судьям.

Названная девушка вышла в центр зала. Это оказалась та самая ученица, что подходила к гриффиндорскому столу. Все разразились восхищенными аплодисментами.

Тем временем кубок снова забурлил и выбросил еще один пергамент с именем.

— Виктор Крам. Дурмстранг, — разнесся по залу голос директора, и тут же потонул в овациях, которыми зашелся весь зал, сопровождая выход квиддичного игрока.

Виктор встал рядом с Флер, а кубок тем временем выдал третье имя:

— Седрик Диггори. Хогвартс.

Стол Хаффлпаффа даже повскакивал с мест, шумно поддерживая своего сокурсника, а вот остальные факультеты замерли в некотором удивлении. Никто раньше ничего особо и не слышал об этом ученике.

Гарри слышал, как возмущается Рон, но из-за шума его слова вряд ли разобрал кто-то еще. А Поттер лишь покачал головой. Пора бы его другу уяснить, что мир не крутится вокруг гриффиндорцев.

Едва дождавшись, когда зал угомонится, Дамблдор проговорил:

— Теперь имена всех трех чемпионов определены. И вы все обязаны оказывать всяческую поддержку своим друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ.

Директор собирался сказать еще что-то, но в это время кубок снова взметнулся пламенем, выбросив еще один пергамент. Альбус подобрал его с заметным удивлением и ошеломленно прочитал:

— Гарри Поттер.

У Гарри словно почва ушла из-под ног. Ошарашено посмотрев то на преподавателя, то на застывших гриффиндорцев, он пробормотал:

— Я не бросал в Кубок своего имени!

Друзья ответили лишь удивленным взглядом.

Прерывая повисшую паузу, Дамблдор велел Поттеру подойти к нему. И мальчику ничего не осталось, как подчиниться. По дороге он бросил взгляд на профессора Снейпа, но тот, кажется, был удивлен не меньше.

Под пристальным взглядом окружающих и давлением их эмоций Гарри проследовал в комнату, где уже ожидали другие чемпионы, которые с непониманием воззрились на него.

Первым из взрослых в комнату буквально влетел Людо Бэгман, и прямо с порога принялся поздравлять Поттера и представлять его остальным, как четвертого чемпиона турнира.

Крам нахмурился, Флер тоже. Она сказала:

— Это ошибка. Он еще мал

— Никакой ошибки! Это чудо! — И уже обращаясь к Гарри: — Ты же знаешь, возрастное ограничение наложили только в этом году. Так что, тебе придется постараться, чтобы доказать, что ты достоин. Раз твое имя выскочило из Кубка, то ничего нельзя поделать.

В этот момент в комнату вошли Дамблдор, Каркаров, мадам Максим, Крауч, а также профессора Макгонагалл, Снейп и Грюм. Судя по шуму, в зале все еще шли бурные споры и обсуждения.

— Дамблдор, что это означает? — потребовала ответа директриса Шармбатона.

— Да, я тоже хотел бы знать, — поддержал полувеликаншу Каркаров. — Два чемпиона от одной школы — это противоречит правилам. Нас уверили, что Запретный контур даст доступ к турниру только ученикам старших курсов.

— Игорь, вряд ли директор сам хотел втягивать ребенка в столь серьезные испытания, — возразил зельевар. — Вероятнее всего, это проказы учеников.

— Спасибо, Северус, — кивнул Альбус и, нависнув над Гарри, спросил: — Это ты бросил в Кубок свое имя?

— Нет! — твердо ответил мальчик.

— Может, ты попросил кого-то бросить в кубок свое имя?

— Нет. Зачем мне это?

— Он лжет! — воскликнула мадам Максим.

Гарри был близок к тому, чтобы вызвериться на нее, волк внутри возмущенно рычал. Но Северус вовремя заметил это его состояние и, положив руку парню на плечо, сказал:

— Поттер не смог бы преодолеть Защитный контур, даже если бы очень захотел.

— Тогда, наверное, ошибся сам Дамблдор.

— Возможно, — нехотя кивнул Альбус.

— Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись! — вспыхнула Макгонагалл. — Полагаю, объяснений Гарри достаточно. Он не бросал своего имени в Кубок и не просил никого сделать это за него, мы все в этом уверены.

— Господа судьи, — Каркаров обратился к Краучу и Бэгману. — Вы не находите, что происходящее противоречит правилам?

Людо потоптался на месте и глянул на коллегу, Барти Крауч же твердо ответил:

— Участников определяет Кубок. Раз он выбрал четыре имени, то так тому и быть.

Директора Шармбатона и Дурмстранга заспорили, требуя, что раз все так вышло, увеличить число и своих участников, Крауч и Дамблдор парировали, ссылаясь на правила турнира. Каркаров пригрозил, что подаст протест, тогда Грюм не выдержал и фыркнул:

— Если уж кому и подавать протест, то Поттеру. Но он пока даже слова не сказал.

— С чего бы? — возмущенно фыркнула Флер. — Он так легко стал чемпионом!

— Вы не забыли, юная леди, что участник без должной подготовки может заплатить за такую неосмотрительность жизнью? — процедил Северус.

— Вот именно, — едва ли не впервые Аластор поддержал Снейпа, а не сверлил его подозрительным взглядом. — И только очень мощное заклинание Конфундус могло обмануть Кубок, а им столь юный ученик просто не мог владеть.

— Верно. Так что иного выхода нет. Придется смириться с тем, что Кубок выбрал двоих учеников от одной школы. Напоминаю, магический контракт с ним непреложен. По-моему, пора дать чемпиона соответствующие инструкции. Не так ли, Барти?

— Да-да, конечно. Итак, первый тур проверит, как вы можете действовать в неожиданных обстоятельствах. Он состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира запрещается принимать от учителей какую бы то ни было помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. После первого тура вы получите инструкции для второго. Да, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов, чтобы иметь больше времени для подготовки. По-моему, это все, Альбус?

— Да, все.

Все четверо участников кивнули, соглашаясь с правилами. Мадам Максим и Каркаров тотчас увели своих подопечных, даже не взглянув на остальных лишний раз. Крауч последовал за ними. Как только за ним закрылась дверь, Гарри сказал:

— Я не хочу участвовать в этом… Турнире!

Людо Бэгман аж замер, в неверии уставившись на Поттера. Остальные тоже, кажется, совершенно не ожидали этих слов (кроме Снейпа, конечно). Кашлянув, директор проговорил:

— Боюсь, у тебя нет выбора, мой мальчик. Магический контракт с Кубком расторгнуть нельзя.

— Но я же не опускал в него своего имени!

— Это уже не имеет значения. Кубок сделал свой выбор. А сейчас вам с Седриком лучше всего идти к себе. Уверен, и Гриффиндор, и Хаффлпафф горят желанием отпраздновать ваш успех. Нельзя лишать друзей возможности праздника.

Вот так ненавязчиво их буквально выставили из комнаты. Диггори попытался как-то пошутить по этому поводу, но Гарри был не склонен шутить. Тем более, после этого парень спросил, как Поттеру удалось обмануть Кубок, и лишь отмахнулся на ответ, что он даже не собирался этого делать.

В гриффиндорской гостиной дела обстояли не лучше. Дикий рев сокурсников оглушил Гарри с первой же секунды. Десятки рук втащили его в гостиную, и понеслось… Кажется, каждый пытался впихнуть в парня какое-нибудь угощение и одновременно выяснить, как ему удалось кинуть свое имя в Кубок. Особенно усердствовали Фред и Джордж. И никто не верил, что Поттер здесь не при чем. Он чувствовал это, и становилось горько.

Еще хуже стало от того, что Рон тоже не поверил ему. От Уизли веяло какой-то детской обидой, пока он обвинил Гарри во лжи, а потом буркнул, что, видимо, чемпиону надо спать, и задернул полог своей кровати. Кипя от злости, Поттер сделал то же самое, дожидаясь, когда шум хоть немного уляжется. Волку внутри хотелось взвыть от тоски и несправедливости.

Пытаясь удержать себя от чего-нибудь непоправимого, Гарри тренировался выпускать и прятать обратно волчьи когти. Частичная трансформация с каждым годом удавалась ему все лучше и лучше, а подобные занятия немного успокаивали зверя, отвлекали от внутренних переживаний.

Поттер знал, что скоро сможет перекидываться по своему желанию, а не только по зову Луны, но жалел, что сейчас этот навык еще недоступен. А то это успокоило бы и его, и волка куда лучше. Но нет, так нет. Был еще один способ, как не дать себе расклеиться. Поэтому под покровом ночи Гарри закутался в мантию-невидимку и спустился в подземелья.

Глава 20

Снейп открыл так быстро, словно все это время ждал своего подопечного. Парень мышкой шмыгнул внутрь, чтобы не привлечь ничьего внимания. Впрочем, Поттер в силу звериной сущности и полученным навыкам стал просто гением маскировки.

По обыкновению Северус предложил мальчику чай и печенье и только потом спросил:

— Как ты?

— Отвратительно, — признался Гарри, вгрызаясь в выпечку, будто в личного врага. — Кажется, все в школе уверены, что я обманщик и сам бросил свое имя в кубок, а секретом не делюсь только из гордости. Еще и Рон мне теперь завидует. Ну что за ребячество? Как будто он меня не знает совсем! Хоть бы подумал, зачем мне слава, от которой я и раньше не знал, куда деваться, деньги, ведь они и так есть? А если у него с этим проблемы, то надо что-то делать, а не ждать, что все само разрешится. Но он пока к доводам разума невосприимчив.

— Да, ситуация непростая, — согласился Снейп.

— Угу. Похоже, только Гермиона мне и верит. Во-первых, она понимает, насколько это опасное мероприятие, а во-вторых, прекрасно знает мою любовь к неоправданному риску. Сейчас мне кажется, что лучше бы я согласился со Шляпой и пошел на Слизерин. Они сплоченнее.

— Не всегда, — возразил зельевар. — Но многие с моего факультета знали друг друга задолго до Хогвартса, к тому же, я стараюсь объяснить, что жизнь не ограничивается школой, им всем потом неизвестно еще, с кем работать.

— Угу.

Гарри приходилось быть свидетелем подобных бесед. И вообще, довольно быстро он признал, что его опекун выполняет функции декана куда лучше, чем профессор Макгонагалл. Глава Гриффиндора была строгой и к своим, и к чужим, но плохо понимала нужды тех же первокурсников, особенно таких, кто родился в магглов или воспитывался ими. А помощь старших младшим была не очень распространена. Северуса же, конечно, считали ужасом подземелий, но змейки с самых первых дней знали, что придти к нему с любой проблемой гораздо правильнее, чем пытаться решить ее самому. Опять же, зельевар не гнушался объяснять первогодкам даже какие-то совсем элементарные вещи

Эти рассуждения заставили Поттера отметить еще один момент: Макгонагалл даже не подумала заступиться за него, как-то воспрепятствовать, а ведь должна как никто другой понимать, что его навыков хватит только для того, чтобы хотя бы не пострадать в этом… мероприятии.

Гарри поднял на Северуса волчьи глаза и проговорил:

— Я так понимаю, в Турнире мне участвовать придется? Это не обжаловать?

— Ты же слышал нашего директора, — сокрушенно вздохнул Снейп. — Чисто гипотетически, подай твой отец жалобу, ее, наверное, удовлетворили бы, но это раскрыло бы и тебя, и его. Поэтому я уговорил Грейбека этого не делать.

— Вы общались?

— Конечно, едва я вырвался от Дамблдора. Вряд ли Фенрир захотел бы узнать такую новость из газет. Мы подробно обсудили все случившееся. Похоже, кто-то хочет как минимум сильно подставить тебя, а может, и хуже. Поэтому доверяй своему звериному чутью. О любых подозрительных вещах немедленно сообщай мне.

— Но разве это не будет нарушением правил Турнира?

— Соревнования — это одно, а твоя безопасность — совсем другое. Хорошо, что каждый год ты активно занимался летом и не только. Это тебе поможет.

— Выжить?

— В первую очередь. А, возможно, и занять далеко не последнее место среди чемпионов. Ничего не могу сказать о подготовке Крама и мисс Де Лакур, но Диггори не намного обогнал тебя в знаниях и умениях. К тому же, тебе никто не запретил взять в библиотеке учебники за следующие два курса и хотя бы проглядеть их.

— Спасибо за подсказку, сэр! Об этом я совершенно не подумал!

— На здоровье. Только не хватайся сразу за все. Обрати особое внимание на чары и ЗОТС.

— Хорошо, так и сделаю.

— Ты способный мальчик, Гарри. Будет трудно, но постарайся не обращать внимания на то, что говорят другие. Тебе нужно продержаться этот год. Если все станет совсем плохо, мы с твоим отцом найдем способ вытащить тебя из этого турнира, несмотря ни на что.

— Угу. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

Северус улыбнулся Поттеру, потом неожиданно погладил его по волосам, так что парень аж зажмурился от удовольствия. Волк готов был подставить всего себя под эту ласку.

— Вот, твои глаза уже стали обычными, — заметил зельевар, не прерывая своего занятия. — Успокоился?

— Немного. Лучше бы, конечно, полностью перекинуться, но я пока не умею.

— Не стремись овладеть сразу всем. И не выдай ненароком своих талантов во время испытаний. К сожалению, будет много прессы.

— Постараюсь.

Напряжение этого безумного дня постепенно покидало Гарри, уступив место сонливости. Он бы с удовольствием вот так вот и прикорнул, но Северус, почувствовав это, осторожно растолкал подопечного, проговорив:

— Тебе лучше вернуться в гриффиндорскую башню. Если тебя с утра не обнаружат в своей кровати, поднимут страшный шум.

— Вы правы, сэр, — нехотя согласился Поттер и натянул мантию-невидимку. — Я пойду.

— Будь осторожен.

Снейп оказался прав, как всегда. С самого утра Гарри искали те, кто по каким-то причинам не поздравил вчера или не успел высказать своего мнения по этому поводу. Рон все еще дулся и выскочил из спальни, едва Поттер встал. Гермиона, наоборот, прилагала все усилия, чтобы поддержать друга, словно стараясь за себя, и за Уизли. Под конец Гарри даже сказал:

— Да не волнуйся ты так. Если Рон хочет обижаться, то пусть обижается. Уж не понимаю за что.

— Надеюсь, он скоро поймет свою ошибку, — вздохнула Грейнджер.

— Посмотрим.

В этот момент в лоб Поттера спикировал бумажный самолетик. Он бы врезался, но мальчик ловко его перехватил и развернул. Там была только одна строчка: «Держись! Змеи с тобой!». Никакой подписи, но Гарри успел достаточно хорошо изучить почерк Драко, чтобы узнать автора, поэтому послал другу благодарную улыбку. Интересно, как Малфою удалось и остальных слизеринцев убедить и кого именно? Во всяком случае, никаких колкостей от них не последовало.

Но шумиха вокруг неожиданного появления второго чемпиона от Хогвартса никак не хотела утихать. Хаффлпаффовцы косились на Поттера с явным неодобрением, отпуская всякие шуточки за спиной, рейвенкловцы задирали нос, словно не замечая его. Только слизеринцы вели себя чинно и благородно. Что до гриффиндорцев, то большинство были за Гарри, но Рон со своим недовольством стоил пятерых.

А через несколько дней Поттера прямо с уроков вызвали в один из залов Хогвартса. Колин, выступивший в роли провожатого, упомянул, что всех чемпионов вроде собираются фотографировать.

Похоже, ждали только Гарри. Крам стоял возле камина, а Флер и Седрик мило беседовали чуть в стороне.

— Вот и ты, Гарри! — к мальчику тотчас подскочил Людо Бэгман. — Не волнуйся, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут остальные члены судейской бригады.

— Зачем проверять наши палочки? — удивился Поттер.

— Как же! Это ведь ваш главный инструмент в соревнованиях! А после церемонии вас будут фотографировать. Кстати, познакомься, это Рита Скитер, она делает материал о Турнире для «Пророка».

Несмотря на подчеркнуто очаровательный вид, модные очки, отделанные драгоценностями, сложную прическу из множества локонов, Гарри она сразу не понравилась.

Журналистка плотоядно улыбнулась и обратилась к Бэгмену:

— Нельзя ли до начала церемонии взять у Гарри коротенькое интервью? Самый юный чемпион, несомненно, прибавит статье живости.

— Разумеется! Гарри, ты не возражаешь?

Больше всего Поттер не любил, когда посторонние люди решали за него. Другое дело отец, которому он доверял целиком и полностью. Да и не видел он никакого смысла в этом интервью, поэтому твердо сказал:

— Я возражаю.

— Что? — Скитер даже захлопала глазами от удивления, словно не ожидала такого отпора. — Ты не понимаешь, мальчик. Возможно, беседа в тихой, уютной обстановке…

С этими словами Рита железной хваткой вцепилась в руку Гарри повыше локтя и попыталась утащить его в соседнюю дверь. Вот только дальше попыток дело не зашло. Как ни старалась репортерша, но ей не удалось даже сдвинуть мальчика с места.

Людо Бэгман со своей стороны пытался как-то увещевать Поттера, но тот остался абсолютно глух к просьбам. А сыпавшую вопросами Риту он просто игнорировал. Похоже, репортерша успела достать и остальных участников Турнира, так как Флер и Седрик откровенно посмеивались, даже Крам прятал улыбку.

К счастью, наконец-то пришла судейская комиссия во главе с Дамблдором, и этот балаган прекратился. Правда, фотосессии после избежать не удалось, но Гарри все равно постарался улизнуть как можно быстрее.

Конечно, на следующий день в «Пророке» только и новостей было, что о предстоящем Турнире и его участниках. Отказ Поттера от интервью, конечно, помог — его имя трепали не больше, чем остальных, но Скитер все-таки удалось раскопать несколько фактов из его прошлого и сильно их извратить. Явно подчеркивался образ несчастного сиротки, а также был закинут камень в огород Дамблдора, мол, как он позволяет столь хрупкому юноше участвовать в таком опасном мероприятии!

Сам Гарри долго хохотал, зачитывая эту статью отцу и опекуну. Когда он закончил, Северус со смехом заметил:

— Пожалуй, на своих уроках я это, с позволения сказать, творчество даже упоминать не буду. Скитер, конечно, и раньше славилась тем, что могла перевернуть все с ног на голову, но чтобы так…

— Да уж, — согласился Грейбек. — Правда, Рита, сама того не ведая, сыграла нам на руку.

— Ты про ее осуждение действий Дамблдора, пап?

— Именно. А ты повел себя молодцом! Вот и впредь придерживайся этой политики: молчи и не поддавайся.

— Ага. Эта писака так удивилась, когда я возразил.

С этим Турниром все так завертелось, что Гарри едва выкроил время, чтобы спуститься в Тайную комнату и рассказать Тому, во что вляпался на этот раз. Тот слушал, подперев подбородок ладонью, а потом заключил:

— Похоже, кто-то и правда имеет на тебя зуб.

— Угу, — вздохнул Поттер. — Интересный способ: прихлопнуть меня на испытаниях. И некоторые еще мне завидуют!

— Это вообще сейчас неважно. Твоя цель — выжить. К тому же, ты в двенадцать лет победил василиска. Думаешь, организаторы смогут придумать что-то сложнее?

— Не знаю. Но в последнем Турнире, кажется, василиск у них тоже был.

— Сейчас это слишком редкие твари, чтобы отдавать их на растерзание школьникам. И у тебя не такие уж плохие шансы выжить. А я попрошу наших друзей побродить по закоулкам замка, стать нашими глазами и ушами.

— Друзей?

— Змей, Гарри. Мы с тобой владеем серпентарго, а это дар не только говорить с ними, но, при определенной тренировке, и способность видеть и слышать то, что видят и слышат они. Только необходимо, что бы тебя в этот момент никто не трогал — происходит частичное слияние сознания со змеей.

— Ух ты!

Том улыбнулся юношескому восторгу и вдруг замер, словно его посетила какая-то идея.

— Ты что-то придумал?

— Нет, просто воспоминание. Кажется, одним из моих крестражей является змея.

— Она до сих пор жива?

— Да. Думаю, с моим исчезновением она погрузилась в сон.

— Так надо ее найти!

— Верно. Но этим я займусь сам. Во-первых, она может быть ядовитой, а во-вторых, поручать это кому-то другому — по меньшей мере несправедливо.

— Пожалуй, ты прав.

— Так что готовься к Турниру и не поддавайся на провокации. А мы все будем приглядывать за тобой.

С таким напутствием Гарри засел в библиотеке. Гермиона с радостью составляла ему компанию, даже Драко частенько заходил, так что, все было не столь ужасно. А еще им здесь не редко встречался Виктор Крам.

Знаменитый ловец оказался очень замкнутым парнем, предпочитающим общество книг, а не фанатов. И, насколько Гарри мог судить своим сверхчувствительным обонянием, ему нравилась Гермиона. Даже стало интересно, чем это может закончиться.

Самому Поттер наблюдение за Крамом помогло утвердиться в мысли, которую Рон счел бы кощунственной: квиддич — это еще не все. Гарри нравилось летать, но необходимость постоянно гоняться за снитчем вовсе не приводила в восторг. Только все в школе почему-то считали по-другому. Особенно декан Гриффиндора. Мальчик даже думал, что если так и дальше пойдет, то он просто оставит команду. Благо в этом году квиддич отменили из-за Турнира.

Тем временем первое испытание неумолимо приближалось. У Поттера уже в голове было тесно от всевозможных заклинаний и чар. Даже звериная выносливость имела свои границы. К счастью, травля почти утихла. Только Рон бродил хмурый. Рыжик уже осознал, что зря поссорился с другом, но до того, чтобы просто подойти и извиниться, еще не дозрел. А Гарри первым делать шаг навстречу не собирался.

До начала турнира оставалось несколько дней, когда Поттер уловил едва заметный, но очень необычный запах. И его не просто принесло ветром и развеяло, нет. Его источник был где-то неподалеку. Кажется, что-то подобное мальчик уже слышал когда-то. Идею, что бы это могло быть, подкинул Рон.

За ужином Уизли заговорщическим шепотом (но так, чтобы слышал Гарри) поделился с Невиллом, что в Хогвартс прибыл его брат, Чарли. И не просто так, а по работе. Конечно, Поттер знал, что тот занимается с драконами, а сложить два и два совсем не сложно. И все-таки он решил проверить догадку. Правда, на полпути его перехватила Гермиона с вопросом:

— Куда ты?

— Кажется, я знаю, каким будет первое испытание, но нужно убедиться.

— Я с тобой!

— Нет. Я смогу подкрасться незаметно. Лучше сделай так, чтобы мое отсутствие осталось в тайне ото всех.

— Хорошо, — с некоторым сомнением согласилась девочка. — Будь осторожен!

— Конечно.

Для верности закутавшись в мантию-невидимку, Гарри направился к Запретному лесу. Ну, где еще можно было спрятать что-то столь… внушительное? К тому же, и запах указывал на это место. Да и как-то уж слишком людно здесь было, несмотря на поздний час.

Незнакомые волшебники не в мантиях, а в специальных костюмах охраняли четыре огромные клетки, в которых недовольно ворочались драконы. Один дремал, двое других расправлялись с козлиной тушей, четвертый время от времени выпускал из ноздрей небольшие языки пламени.

Гарри наконец-то понял, почему Хагрид так восхищался этими существами. Такая мощь и жутковатая красота! Не просто идеальные хищники, но и древнейшие магические существа. Им не нравилось здесь находиться — Поттер ясно чувствовал это. Да и драконов оскорбил способ, которым их сюда переместили. Словно каких-то животных!

При других обстоятельствах Гарри рискнул бы подобраться поближе и попробовал заговорить, но сейчас решил воздержаться. Острый слух позволил ему подслушать переговоры загонщиков и отсюда. Похоже, в первом испытании надо будет забрать нечто у дракона из-под носа, а вовсе не сражаться с ним.

Вооружившись полученными сведениями, Поттер поспешил в Тайную комнату. Конечно, Северус бы тоже с радостью помог, но тогда он бы нарушил правила Турнира, и кто знает, чем это грозит. Гарри не мог так подставить опекуна! К тому же, Том вряд ли хуже разбирается в ЗОТС, да и сам сейчас наполовину рептилия.

— Драконы, говоришь, — задумчиво протянул Реддл, перевесив хвост через подлокотник кресла и чертя кончиком замысловатые узоры на ковре.

— Угу, похоже, надо будет не убивать их, а как-то пройти мимо, что-то забрав.

— Убивать таких редких существ ради игры никто бы не позволил, но и все остальное тоже совершить нелегко. Драконы понимают серпентарго, но считают себя выше всех змей вместе взятых. А во время гона или высиживания яиц они вообще очень нервные. Да и оборотней они не любят, сам догадываешься, почему.

— Из-за нашей тяги к их сердцам?

— Вот-вот.

— Тогда мне придется трудно.

— Нужно будет двигаться молниеносно, но не выдать себя, — посоветовал Том.

— Использовать какое-нибудь зелье ускорения?

— Ход мыслей у тебя правильный, но запомни одну мудрость: чем проще действие, тем больше шансов, что все получится. Используй метлу.

— Но ведь с собой можно брать только волшебную палочку.

— А как у тебя с манящими чарами?

— Нормально.

— Вот и призовешь ее. Что тебя смущает?

— Расстояние между гриффиндорской башней и местом первого состязания.

— Хм, но ты ведь наложил на «Молнию» чары собственности?

— Это как?

— Малыш, ты меня порой удивляешь! Похоже, некоторые элементарные вещи в твоем обучении опекуны все же упускают. Чары собственности довольно примитивны, и применять их легко. В результате они не только оберегают предмет от незаконного пользования, но и позволяют хозяину призвать его хоть с противоположного конца континента. Эти чары не действуют только на артефакты типа волшебных палочек и подобного. Там вплетают свою защиту.

— Здорово!

— Учись, Гарри! И упаси тебя Мерлин применить это заклинание к краденой вещи — та немедленно разрушится. Но это так, на будущее.

— Я запомню.

В гриффиндорскую башню Поттер вернулся воодушевленным, хотя предстоящая встреча с драконом все равно пугала. К такой громадине просто невозможно относиться равнодушно! А еще неприятно удивило, что директора Дурмстранга и Шармбатона не просто знали, что таится за первым испытанием, но и предупредили своих чемпионов, в то время как они с Седриком ходили, как два лопуха.

Чувство справедливости заставило намекнуть Диггори о драконах. Правда, хаффлпаффовец, кажется, до конца ему не поверил, но Гарри посчитал, что это уже не его проблемы. Как говорил отец: умный с первого раза прислушается, а дураку и сто раз объяснять бесполезно.

Перед самым испытанием чемпионов снова атаковала Рита Скитер, но Поттер уже знал, что от нее ожидать, и на провокации не поддался. Потом пришли директора школ и судьи, и началась процедура жеребьевки. Каждый участник Турнира должен был вытащить из мешка фигурку дракона. К сожалению, Гарри досталась Венгерская Хвосторога, едва ли не самая свирепая из четырех возможных.

Поттер не видел, как держались другие чемпионы — таковы были правила, а его собственная очередь подошла как-то слишком быстро. Но вот и Гарри вышел на площадку перед трибунами. Толпа приветствовала его криками и аплодисментами, но их легко перекрыл рев дракона. На шее хвостороги болтался массивный ошейник, цепь от которого крепилась к огромному куску скалы. С таким ограничением дракон мог только воспарить на пару метров, но плеваться огнем это нисколько не мешало.

— Ты должен забрать у дракона золотое яйцо, — объяснил Гарри Людо Бэгман. — И вместе с трофеем выйти вон в те ворота, на противоположном конце площадке, видишь?

— Да.

— Тогда вперед.

У волшебника даже хватило совести чуть подтолкнуть Поттера. Тот едва сдержался, чтобы не вцепиться ему в руку уже волчьими зубами. Вместо этого Гарри укрылся за ближайшим валуном, чтобы драконий огонь его не достал, и призвал метлу. Чары сработали безупречно. Впрочем, мальчик в этом не сомневался. Накануне он вместе с Северусом целый вечер тренировался.

Конечно, опекун не оставил своего подопечного в трудную минуту. Когда стало очевидно, что мальчик за советом не придет, Снейп вызвал его к себе, чтобы узнать, что тот собирается делать. План Гарри был одобрен, хотя, по большому счету, зельевар предпочел бы вообще отстранить его от этих дурацких состязаний.

И вот сейчас не прошло и минуты, как «Молния» была в руках у Поттера. Оседлать ее и сорваться с места — уже секундное дело. Вот только Гарри недооценил противника, вернее, переоценил организацию Турнира. То ли загонщики изначально где-то схалтурили, то ли хвосторога почуяла оборотня, и это придало ей сил, но она сумела сорваться с цепи и кинулась в погоню за мальчиком.

Это была адская гонка! Несмотря на внушительные габариты, в небе дракон чувствовал себя в своей стихии и двигался очень быстро. Только пара головокружительных кульбитов помогли Гарри избежать огромной зубастой пасти. Пришлось резко сворачивать к замку, где появлялась возможность лавировать между башнями и колоннами. Так Поттер мог рассчитывать хоть на какое-то преимущество.

В конце концов хвосторога попалась на уловку мальчика и врезалась в мост. Это выбило из дракона дух, хотя Гарри к тому времени выглядел не лучше. Его самого несколько раз ощутимо приложило о стену, да еще и протащило по черепице. Но просто совершить посадку не позволила гордость. Из последних сил Поттер вернулся на площадку для испытаний за своим законным трофеем.

Толпа встретила его появление восторженными криками, вот только Гарри уже было все равно. Схватив золотое яйцо, он еле-еле доплелся до нужного выхода, где и рухнул в обморок.

Очнулся Поттер в палатке, которую возвели специально, чтобы иметь возможность быстро оказать помощь чемпионам. Над ним как раз спорили Снейп и мадам Помфри. Вернее, зельевар, шипя не хуже змеи, тихо напоминал медиведьме о некоторых особенностях Гарри, из-за чего ссадины не стоит бинтовать. Но стоило им заметить, что пациент пришел в себя, как они хором спросил:

— Как ты, Гарри?

— Будто дракон по мне скакал, — признался мальчик. — Правда, кажется, обошлось без переломов.

— Ты молодец! — похвалил Северус.

— Хвосторогу уже поймали и заперли в клетку, — сообщила мадам Помфри.

— Странно, что не решили подождать с этим еще дня два, — буркнул Поттер, только услышал его разве что Снейп. А он был полностью согласен с подопечным. Халатность загонщиков более чем очевидна, вот только судьи, похоже, не собирались предъявлять им претензии.

В этот момент в палатку ворвалась Гермиона, а вслед за ней, как ни странно, Рон. Девушка взволновано оглядела Поттера, сразу же выдохнув:

— Уф, ты жив!

— Жив-жив, — криво улыбнулся Гарри. — Только не обнимай меня так сильно.

— Ой, прости! Ты был великолепен! Тебе и Краму присудили первое место! Странно, что Виктор даже не подумал воспользоваться метлой. Использовал какое-то боевое заклинание. Седрику повезло меньше всего — дракон смог его обжечь. Но ты молодец!

Похоже, на нервной почве у Грейнджер скорость речи превысила все возможные пределы. Поппи на это покачала головой и вручила девушке кубок с успокоительной настойкой.

Воспользовавшись этой паузой, Рон пробормотал, виновато пряча глаза:

— Похоже, тот, кто бросил твое имя в Кубок, и правда хотел тебя убить.

— Дошло, наконец, — фыркнул Гарри, борясь с желанием почесать ссадины, которые от быстрого заживления ужасно зудели.

— Ты простишь меня?

— Посмотрим. Нам сперва нужно о многом поговорить.

— Хорошо, — рыжик стыдливо покраснел.

Гермиона лишь покачала головой, как мать на двух глупых малышей, но от комментариев воздержалась. В конце концов, мальчишкам и правда нужно выяснить между собой некоторые моменты. Она лишь надеялась, что обойдется без драки.

Прежде чем чемпионов выпустили из-под опеки мадам Помфри, к ним влетел Людо Бэгмен, сияющий, как начищенный чайник. Всех поздравил, объявил, что второй тур состоится через три месяца, в феврале, и объяснил, что ключ к новому заданию внутри яйца.

Гарри лишь кивнул. Он слишком устал, чтобы думать сейчас о каких бы то ни было загадках. Да и разговоры тоже утомляли. Поэтому мальчик с нескрываемой радостью воспользовался предложением опекуна проводить его в замок, а там и поспать пару часов в покоях зельевара.

К ужину в честь завершения первого тура Поттер уже более-менее пришел в себя. А после оправился настолько, что решил не откладывать более разговор с Роном, взгляд которого ловил на себе весь вечер.

В гриффиндорской гостиной все еще праздновали победу, так что Гарри воспользовался шумихой и незаметно утащил друга за собой в ближайший пустующий класс. Наложив запирающие и заглушающие чары, Поттер спросил:

— Ты все еще не передумал мириться?

— Нет! Я… я в самом деле был неправ.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

— И я не должен был обвинять тебя в жульничестве и во всем остальном тоже.

— Отлично, — Гарри еле сдерживал сокрушенный вздох. Сейчас Рон казался ему таким ребенком, словно у них разница в возрасте лет на пять. — Но мне вовсе не нужно твое покаяние за все промахи в жизни. Я хочу, чтобы ты понял: мы друзья. А это, в первую очередь, доверие.

— Это я уже понял. Так мир?

— Мир, — Поттер пожал протянутую руку. — Могу я сказать, как друг?

— Конечно, что угодно.

— Если тебя что-то не устраивает, то подумай, как с этим справиться, или спроси совета. Но не ной и не обвиняй других в собственных неудачах. Проблема сама не решится от этого. Ты же не хочешь вечно быть капризным ребенком, которому дают конфетку, только бы он не плакал?

— Нет! — возмутился Рон, и тут же спросил, покраснев до корней волос: — Я правда произвожу такое впечатление?

— Иногда.

— Знаешь, я всегда старался, чтобы меня хоть как-то заметили среди остальных братьев в семье, но получалось не очень, и…

— На этом фоне ты перестал замечать, что хочется тебе самому?

— Ага. Гермиона вечно такая занятая, учится, у нее все по плану, ты тоже, кажется, все распланировал, а я иногда рядом с вами чувствую себя лишним. И бездарем.

— Глупости! Во-первых, ты отлично играешь в шахматы, да и с учебой в целом неплохо, только больше полагайся на свои силы, а не на Гермиону. Во-вторых, ты мог бы посодействовать ей с клубом.

— Это по бытовой магии?

— И не только. Уверен, она обрадуется помощи. Я-то с этим Турниром на весь год увяз.

— Если я еще что-то смогу для тебя сделать…

— Спасибо. Кстати, классно вышло с подсказкой о драконах.

— Правда? — воспрял духом рыжик.

— Ага.

— Всегда пожалуйста.

— Ладно, пойдем в гостиную. А то Гермиона решит, что мы тут друг друга поубивали.

— Да уж, — усмехнулся Рон. — Ты и правда хотел драться?

— Вот еще. Мы в разных весовых категориях. Я ведь оборотень, не забывай.

— Это так влияет?

— Смотри сам.

С этими словами Гарри одной рукой отломил огромный кусок столешницы, ничуть не напрягаясь, правда, тут же восстановил все «Репаро».

— Круто! — выдохнул Рон. — Я думал, что сила проявляется, только когда ты волк.

— Нет, она всегда со мной. Но я стараюсь ее не показывать, полагаю, догадываешься почему?

— Угу. А это повышает твои шансы в Турнире.

— Как посмотреть. Против дракона в воздухе сила не так уж важна.

— Было страшно?

— Жуть просто! — кивнул Гарри, все-таки направляясь к выходу.

— Но ты справился!

— С трудом. Как думаешь, там из еды что-то осталось?

— Кажется, близнецы договорились с домовиками. Думаю, они принесут все, что захочешь.

— Хорошо бы. Идем?

— Да.

Беседа с другом, к счастью, возымела исключительно положительное действие. Гермиона потом даже несколько раз спрашивала у Гарри, что же он такого сказал, но тот лишь хитро подмигивал и менял тему. Рон и правда стал серьезнее, словно впервые задумался о своем будущем. Именно своем собственном, а не младшего брата в большой семье. Перестал поддразнивать друзей, когда они занимались сверх необходимого, а все чаще стал присоединяться к ним.

Как ни странно, но по большинству предметов Уизли лучше всего подтягивал Невилл. Он тоже хорошо играл в шахматы и использовал их в качестве примера для объяснения. Рон довольно быстро осознал, что собственная лень сыграла с ним злую шутку. Послушав рассказы Гермионы об арифмантике и посмотрев конспекты, он понял, что предмет очень интересный и дается ему очень легко, в то время как к предсказаниям не было никаких способностей. В конце концов Грейнджер подбила друга договориться о дополнительных занятиях с профессором Вектор.

Глава 21

Гарри попробовал раскрыть загадку золотого яйца. Но стоило лишь его открыть, как раздался визг, словно там сидела баньши, хотя на самом деле внутри мальчик успел разглядеть только слабо мерцающую сферу, наполненную множеством пузырьков. Поттер быстро закрыл яйцо и решил пока не открывать, обдумывая увиденное. Кажется, он что-то слышал о таких воплях. Вряд ли их издают волшебники. Поэтому Гарри снова не вылезал из библиотеки, выискивая информацию о различных магических существах.

Вот только с головой уйти в поиски отгадки не получилось. Скоро весь Хогвартс узнал об еще одной традиции Турнира Трех Волшебников — Святочном бале, который будут открывать именно чемпионы. И к этому готовится надо почище, чем к испытаниям.

Профессор Макгонагалл в ультимативной форме заявила Гарри, что ему придется найти себе партнера для танцев, и это не обсуждается. Также декан напомнила, что необходимо сделать все возможное, чтобы не уронить честь школы.

От такой новости Поттер ходил мрачным, как туча. Конечно же, это заметил Снейп и прислал подопечному записку, где приглашал к себе после занятий. Гарри был только рад подчиниться.

— Что тебя так расстроило?

— Проблемы с этим турниром никогда не кончатся! — фыркнул Поттер. — Мало того, что мы вынуждены рисковать жизнью, так еще и должны служить бесплатным развлечением на этом дурацком балу!

— Ты о первом танце чемпионов? — спрашивая, Северус еле скрыл улыбку.

— Угу. Профессор Макгонагал сказала, что я должен в этом участвовать. Но я ведь совсем не умею танцевать!

— Хм... неужели Минерва даже не уточнила этот вопрос?

— Просто поставила перед фактом, — вздохнул Гарри.

Снейп не стал высказывать вслух мнение о профессионализме старших коллег, хотя очень хотелось. Ведь старая кошка прекрасно знала, в каких условиях рос мальчик, что его воспитывали оборотни. И даже не сделать попытки как-то помочь ребенку, за которого и она, между прочим, несет ответственность, как-то выйти из трудного положения... Это по меньшей мере странно. Вздохнув, зельевар сказал:

— Ладно, в этом нет ничего ужасного. Я тебя научу. Или можем попросить Драко.

— Лучше вы, сэр, — тотчас выпалил Гарри.

— Хорошо. Тогда приходи ко мне по субботам и средам, будем заниматься. Думаю, тебе хватит оставшегося времени, чтобы научиться хотя бы вальсу.

— А если у меня вообще нет к этому таланта, сэр? — поделился своими сомнениями Поттер.

— Ерунда. Я видел, как ты двигаешься во время тренировок с отцом. Звериная пластика у тебя в крови, так что, возможно, хореография дастся довольно легко. Танцы и единоборства имеют немало общего. Некоторые культуры даже объединяли одно с другим.

— Разве так можно?

— Да. Но если захочешь узнать подробнее, то лучше пользоваться маггловскими источниками информации.

— Хорошо.

— Кстати, советую не откладывать выбор партнерши для бала. Может оказаться, что ей тоже потребуются уроки танцев.

— Я вообще не представляю, как с этим быть, — грустно вздохнул Гарри. — До сегодняшнего момента я с девчонками и не общался особо. К тому же, некоторые до сих пор считают меня жуликом.

— Не думаю, что возникнут проблемы, — Снейп все-таки улыбнулся. — Ты в первую очередь чемпион. Девушки будут в очередь выстраиваться, чтобы ты их пригласил.

— Это-то меня и пугает, — фыркнул Поттер. — Впрочем, кажется, у меня появилась одна мысль на этот счет.

— Вот видишь. Позволишь один совет?

— Да, конечно.

— Постарайся в этой затее обойтись без Джиневры Уизли.

— Я о ней и не думал, — растеряно протянул Гарри. — А могу я узнать почему?

Северус поджал губы, думая, как корректнее поведать довольно неприятную информацию, но решил, что мальчик так и так почует неладное, и лучше, если будет знать, в чем дело:

— Понимаешь, Молли Уизли — хорошая женщина и мать, вот только их род находится в довольно щекотливом положении.

— Да, я знаю. Предательство крови.

— Именно. Плюс они очень стеснены в средствах. Да и после того случая с Тайной комнатой юная Уизли от тебя просто без ума. И вариант твоего бракосочетания с ней очень бы их устроил.

— Фр! Какое бракосочетание! Джинни для меня как сестра, и все. Она мне никогда не нравилась. Да и снять предательство крови с моей помощью у Уизли не получится, даже если бы я захотел.

— Его можно снять? — удивился Северус.

— Да, если ввести в род волшебное существо, обладающее первозданной магией: вейлу, высшего эльфа, оборотня или вампира — хотя, с последними я не уверен. Вливание их крови очистит весь род. Но я ведь в любом случае не стану частью Уизли, это Джинни бы пришлось вводить в род Поттеров. Правда, вряд ли получилось бы.

— Почему?

— Когда Уизли стали предателями крови, они тем самым отрезали себя от магии семьи, ее многовековой поддержки, и во многом они слабее магглорожденных. Я же глава рода, и моему партнеру придется разделить со мной эту силу.

— Хм. Это многое объясняет в политике древних семей, — задумчиво протянул Снейп.

— Ага. Столько интересного вылезает! А главное, незаслуженно забытого, из-за чего у многих магов появляются проблемы. Ведь до сих пор ни директор, ни профессор Макгонагалл не сказали, что мне нужно будет вступать в права лорда.

— В этом деле, конечно, много вопросов. Но пока тебе необходимо сосредоточиться на насущных проблемах.

— Я понимаю. А насчет Джинни не беспокойтесь. В ней нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. Да и моему зверю она не нравится.

— Понятно. Но в будущем внимательнее относись к еде и питью. Не стоит исключать вариант с приворотным зельем.

— Бесполезно, — усмехнулся Гарри. — Мне отец еще года два назад объяснил, что на оборотней такие вещи не действуют. Во-первых, мы почуем запах, а во-вторых, даже если зелье попадет внутрь организма, то просто переварится или немедленно отвергнется.

— Тогда почему лекарства на вас все-таки действуют? — заинтересованно уточнил Снейп.

— Не все и не в полном объеме, на самом деле. Те снадобья, которые организм посчитает ядом, скорее всего, никак не повлияют.

— Значит, и отравить вас невозможно?

— Не знаю. Если только чем-то очень сильным, как яд василиска, например.

— Какое богатое поле для изучения!

— Наверное. Только волшебники этим почти не занимались.

— Полагаю, оборотням просто не выгодно, чтобы Магический мир лучше знал их особенности.

— Ага. Ладно, я, наверное, уже пойду.

— Да, уже поздно. Ступай. Но не забудь о занятиях.

— Как можно! Еще раз спасибо, сэр.

Беседа с опекуном подтолкнула Гарри к паре интересных идей. К тому же, он вспомнил о просьбе ведьмы Церес. Поэтому на следующий день воспользовался удобным случаем и пригласил Полумну быть его партнершей на балу. Девушка не только согласилась, но и все правильно поняла. Лавгуд многим казалась не от мира сего, но Поттеру с ней почему-то всегда было легко. Даже мысли не возникало, что Луна может как-то воспользоваться ситуацией в своих интересах.

К счастью, танцевать Луна умела, о чем сразу предупредила своего партнера, тем самым снимая немалый груз с его плеч. Похоже, Гарри сделал правильный выбор. Эту мысль подтвердила и Гермиона, ставшая невольной свидетельницей приглашения. Когда они остались вдвоем, Грейнджер сказала:

— Ты молодец. Полумна странноватая, но хорошая. Возможно, после бала ей станет легче учиться. Сокурсники больше не будут над ней подсмеиваться.

— Все так плохо?

— Как посмотреть, — неопределенно пожала плечами девушка. — Надо мной тоже некоторые подтрунивали из-за того, что я стараюсь прилежно учиться. Но я справилась. Кстати, если потребуется, я помогу Лавгуд с платьем и остальным, так что не волнуйся.

— Спасибо, Гермиона. Ты... не обиделась на меня, что я пригласил не тебя?

— Ой, Гарри, да я даже не ждала этого, — усмехнулась Грейнджер. — К тому же меня уже пригласили.

— Рон?

— Он так и не решился, — нахмурилась девушка. — Пожалуйста, никому не говори, но это Виктор Крам.

— Не скажу. Но ты окончательно разбила моему другу сердце, — невольно улыбнулся Гарри.

— Думаешь, он сам хотел бы пригласить Виктора?

Поттер расхохотался, представив себе эту картину, но потом серьезно проговорил:

— Но ты ведь знаешь, что нравишься Рону?

— Ага. Только он сам, кажется, этого не знает. А Крам... с ним так интересно! Мы часто встречались в библиотеке, и как-то само собой получилось...

— Мне не нужно ничего объяснять. Все нормально.

— Спасибо, Гарри! Кстати, ты в курсе, что тебе понадобится парадная мантия?

— Мне Макгонагалл сказала. Сириус уже обещал прислать.

— А, тогда ладно.

Так получилось, что посылки с парадными мантиями Гарри и Рон получили почти одновременно. Но если вариант Поттера действительно был торжественным, с серебряными фибулами и прилагался к магическому варианту смокинга, то мантия Уизли больше всего напоминала бабушкин побитый молью наряд.

— Это... это ужасно! — выдохнул рыжик. — Мама надо мной издевается? Я ни за что это не надену! Может, ее сжечь?

— Другой все равно не будет, — возразил Джордж

— И в чем ты тогда пойдешь? — добавил Фрэд.

— А вы в чем пойдете?

— Секрет фирмы, так что терпи, братец!

От подобных напутствий Рон стал еще мрачнее, так что Гарри стало его жалко. Отведя друга в сторону, он посоветовал:

— Вместо того чтобы предаваться унынию, лучше подумай, что можно сделать.

— Да что тут придумаешь? Тех денег, что у меня есть, на мантию точно не хватит.

— Ты же волшебник, и кругом все волшебники! Подойди к профессору Макгонагалл, покажи это и попроси ее трансфигурировать во что-нибудь приличное, чтобы не уронить честь факультета и все такое.

— Думаешь, она согласится?

— Почему нет? Она же сама хотела, чтобы мы соответствовали статусу. В крайнем случае попросишь Гермиону. Но сначала лучше к декану. Ты же не хочешь, чтобы заклятье неожиданно спало?

— Нет. Спасибо за совет, дружище!

— Пожалуйста. И постарайся быть убедительным.

— Ага!

Неизвестно как, но Рону все-таки удалось уговорить Макгонагалл. Правда, Гарри и не стал выпытывать подробности. У него самого забот было немало. В первую очередь предстоящие уроки танцев. Парень поймал себя на мысли, что волнуется куда больше, чем следовало бы. Причем не только он сам, но и зверь. Но Поттер ни за что на свете не отменил бы эти занятия, даже если на них пришлось бы ползти.

И все-таки Гарри нервничал больше обычного, когда в субботу явился на первое занятие. Но стоило увидеть опекуна, как вся нервозность куда-то улетучилась. Тем более, сегодня Снейп предстал в одном костюме, без мантии. Поттеру очень нравился такой не слишком официальный вид профессора.

Гостиная зельевара была довольно просторной, так что, решили заниматься прямо здесь. Гарри почему-то не до конца доверял пустующим классам, словно там за ними мог подглядеть директор или еще кто. Правда, может, это только его паранойя. Но как там говорил Грюм? «Постоянная бдительность!»

Северус где-то достал магическое радио, и по взмаху палочки раздалась приятная мелодия вальса. Зверь внутри Гарри взволновано заворчал. Музыка пробуждала что-то необычное в волчьей душе. Захотелось завыть. Но ведь он пришел сюда не за этим!

— Классический вальс не так уж сложен, — начал объяснять Снейп. — Для начала прослушай музыку, попробуй уловить ритм. К сожалению, в одиночку я не могу показать танец, так что перейдем сразу к практике.

— Ага. Что мне делать?

— Во-первых, подойди ближе. Одной рукой приобними меня за талию, а другую вложи в мою. Вот так. В танце с дамой полагается вести тебе, но на первый раз поведу я, так будет легче уловить принцип.

— Так... необычно, — прохрипел Гарри неожиданно севшим голосом.

— Это поначалу. Не зажимайся так. Я вовсе не собираюсь тебя укусить.

— Укусить я и сам могу, — буркнул Поттер.

— Вот именно.

Они медленно закружились по комнате, и Северус тихо объяснял, какие движения необходимо совершать, потом отсчитывал ритм. Поначалу Гарри никак не мог уловить суть, отвлекаясь на ощущения, которых было предостаточно, но потом все-таки сумел сосредоточиться на действе, и постепенно начало более-менее получаться. А слова Снейпа лишь стимулировали стараться изо всех сил:

— Видишь, все не так уж ужасно. У тебя хорошая пластика.

— Спасибо.

— Только постарайся быть раскованнее. Я понимаю, что твой основной опыт — это драки, но люди танцуют для удовольствия.

— Хм...

Гарри лишь вздохнул. Ну не признаваться же, что ему очень нравится такой тесный контакт с Северусом, а зверь внутри хочет стать еще ближе, вот только не в танце. К тому же, Поттер ощущал еще и чувства опекуна, его заботу, неожиданную нежность и даже совсем не родительскую заинтересованность. Последнее очень воодушевило волка, которому очень хотелось потереться о Снейпа, чтобы еще больше пропитаться его запахом, привлечь к себе внимание.

Именно во время занятия Гарри понял одну простую истину, которая заставила его замереть, как вкопанному: и зверю, и ему самому нравится Северус. Не как учитель или опекун, а в куда более личном плане. На грани влюбленности.

— Что с тобой? — спросил зельевар, заметив этот странный ступор.

— Нет, ничего. Просто задумался.

— Не переживай. Еще несколько уроков, и ты достойно откроешь Святочный бал.

— Угу, — невпопад буркнул Гарри. — Когда мне придти в следующий раз?

— В среду, сразу после занятий.

— Хорошо.

Уроки танцев стали для Поттера взрывоопасной смесью пытки и удовольствия. Приходилось прилагать уйму усилий, чтобы сосредоточиться на правильных движениях, а не поддаться терзавшим желаниям. Например, обнять сильнее или потереться о плечо Снейпа, а то и вовсе отдаться на волю музыки и начать исполнять что-то свое, идущее от души зверя. Но Гарри старался тщательно скрывать все это, понимая, что сейчас не время и не место.

Молодой оборотень еще боялся собственных зарождающихся чувств, старался разобраться в них. К тому же, их с опекуном связывает столько лет дружеских, доверительных отношений! Глупо было бы их разрушить из-за сиюминутной страсти. Надо в первую очередь все решить для себя, а потом уже предпринимать какие-то шаги. Все-таки чувство ответственности в Гарри воспитали хорошо.

Из-за всего этого Поттер с большим нетерпением ожидал полнолуния, чтобы получить возможность хоть как-то выплеснуть накопившиеся эмоции. К счастью, оно наступило за неделю до бала.

Как обычно в этот день, точнее ночь, Грейбек пришел навестить своего сына, и они, вместе со Снейпом, направились в Запретный лес, где их сегодня ждали Грегор и Гидеон, и можно было всласть побегать по только что легшему снегу.

Наблюдая за Гарри, Фенрир сразу заметил некоторые изменения в поведении молодого волка: его усилившееся внимание к Снейпу, игривый, но при этом совсем взрослый взгляд, а еще запах зарождающегося желания. Правда, пока Грейбек только наблюдением и ограничился. Слишком чувствовалось напряжение человека в Гарри и то, как зверь пытается его развеять.

Один Турнир способен вывести из себя, но на этом испытания Поттера не ограничивались. Занятия, просыпающиеся недетские желания, но главное — взросление тела и магии. Они словно готовились к предстоящему вхождению в род, объединению с его волшебством, силой крови.

Именно эту тему и затронул Грейбек в разговоре с Северусом, когда Гарри уже заснул от усталости и не мог их слышать.

— Что за странные намеки? — нахмурился зельевар.

— Просто так и есть. Может, ты и не видишь столь тонкие материи, но Коул меняется, все его существо готовится к совершеннолетию. Ты ведь помнишь, что случится летом?

— Гарри должен занять место, принадлежащее ему по праву.

— Именно. А тут столько испытаний! К тому же он здесь, а я далеко. Придется тебе приглядывать за ним еще пристальнее.

— Конечно.

Снейп даже не сделал вид, что это ему как-то в тягость. Фенрир с удовольствием ощутил симпатию Северуса к мальчику. Оборотень — не вейла и не может приворожить партнера, но и он не лишен очарования. Но что в итоге получится — кто знает.

А Гарри тем временем спал и даже не подозревал, что занимает мысли стольких людей и не людей. Тем более, ему снилось что-то очень приятное.

К Святочному балу Хогвартс украсили особенно тщательно. В Большом зале появилась огромная ель в торжественном наряде, тут и там можно было заметить венки омелы в праздничных гирляндах, волшебные колокольчики зачаровали так, что вместе с тихим журчащим перезвоном они испускали рой золотых искр. На сам бал даже пригласили музыкантов.

Парадная мантия оказалась не очень-то удобной, но терпимо. Оглядев себя в зеркало, Гарри решил, что один вечер выдержать можно. Правда, такой наряд предполагает и хорошую прическу, но волосы парня оказались неумолимы. В конце концов Поттер просто собрал их в низкий хвост. Благо, длина уже позволяла.

Когда Рон увидел друга, то сказал:

— Ты прямо как Малфой!

— Ну что ж теперь, — фыркнул Гарри.

— Да не, я в хорошем смысле.

— Ладно. А ты с кем идешь?

— С Лавандой Браун, — вздохнул рыжик. — Гермиона мне отказала в довольно грубой форме, и не говорит, с кем идет.

— Так надо было не ждать до последнего, — вступил в разговор Невилл. — Да и то, как ты приглашал — мало кто согласиться. Ты же фактически заявил Грейнджер, что так и быть, готов пойти с ней, а то ведь нехорошо идти одной.

— Что, правда? — вытаращился Поттер.

— Угу, — нехотя признал Уизли.

— Ну ты даешь! Ты понимаешь, что очень обидел ее?

— Сейчас да. Видимо, придется извиниться.

— Вот-вот. Ладно, идемте. Если я опоздаю — такое начнется, — вздохнул Гарри. — А еще надо Полумну встретить.

Когда ребята увидели Лавгуд, то даже не сразу узнали ее. Изящное серебристо-голубое платье и аккуратная прическа сильно преобразили девушку. Облик дополняли серьги и колье в виде снежинок, а также аккуратный макияж. Похоже, Гермиона действительно помогла Луне с нарядом, так что теперь та напоминала сказочную принцессу.

Лавгут немного неуверенно улыбнулась гриффиндорцам, а Гарри, вспомнив все те манеры, которым его обучали, изящно поцеловал девушке руку, проговорив:

— Потрясающе выглядишь! Уверен, тебе не будет равных на балу!

— Гарри, ты очень мил, — Луна еще раз улыбнулась, уже смелее. Создавалось ощущение, что она старалась держаться соответственно своему облику.

— Пойдемте в зал, — предложил Поттер, беря девушку под локоток.

— Ага, — согласился Рон. — Мы с Лав договорились встретиться там.

Когда Уизли увидел вторую главную пару вечера: Грейнджер и Крама, то просто потерял дар речи и совершенно забыл о своей партнерше. Гермиона выглядела невероятно мило и утонченно. Высокая прическа открывала тонкую шею, а лавандового цвета платье подчеркивало тонкую фигуру.

Рон уставился на Гермиону так, словно впервые разглядел в ней девушку. Очень симпатичную, способную затмить многих. Только обычно Грейнджер была слишком погружена в учебу, чтобы придавать большое значение внешнему виду.

В результате Уизли весь вечер старался держать подругу в поле зрения, почти игнорируя Лаванду. В нем зрели обида и осознание собственных ошибок. Выбери Гермиона любого ученика Хогвартса — и Рон немедленно попытался бы все исправить, но Крам! Оставалось наблюдать издалека. А еще рыжик понимал — испорть он Грейнджер этот вечер, и она никогда его не простит.

Что до Поттера, то едва он с Лавгуд вошел в Большой зал, рядом оказалась профессор Макгонагалл. Обведя обоих придирчивым взглядом, она сухо сказала:

— Вас уже заждались! Церемония открытия скоро начнется. Хотя бы внешний вид на высоте. Следуйте за мной.

Минерва подвела их к остальным чемпионам. Гарри подмигнул Диггори и взглядом выразил свое восхищение Гермионой. А потом заиграл оркестр. По залу поплыла чарующая мелодия вальса. Настало время доказать всем, а главное — самому себе, что уроки Северуса не прошли даром.

Гарри держался на высоте всю официальную часть бала. Танцевать с Луной оказалось легко, музыка сама вела за собой. Видимо потому, что девушка не вызывала такой бури чувств, как профессор зельеварения, и можно было не отвлекаться на эмоции.

Единственное, что вызывало легкое волнение, так это взгляд Снейпа, который преследовал Поттера во время всей церемонии открытия. Конечно, на него очень многие смотрели, но внимание Северуса молодой оборотень чувствовал сразу.

Зельевар, в самом деле, не мог отвести глаз от подопечного, хоть и старался скрыть это от остальных. Снейп словно впервые увидел не оборотня, а молодого волшебника знатного рода. Галантного, обходительного и прекрасно осознающего свое место в обществе. Уроки Люциуса не пропали даром. Ему удалось вылепить из Гарри настоящего аристократа, пусть парень большую часть времени этого не афишировал.

Вместе с этим животная притягательность юноши никуда не делась, а еще ощущение силы. Из Поттера медленно, но верно вырастал далеко не посредственный маг. Просто физически ощущалось уготованное ему великое будущее. Кажется, даже Волдеморт в самом расцвете сил не производил подобного впечатления. Во многом потому, что всячески выпячивал свои достоинства: реальные и мнимые, и скрывал недостатки. А Гарри, наоборот, не любил привлекать к себе внимания, предпочитая скромную позицию в тени остальных. Насколько это было возможно, конечно. Учитывая его способность находить приключения на ровном месте.

Тем временем официальная часть наконец-то закончилась. Начался торжественный ужин, после которого учеников ждала дискотека. Какофония звуков и запахов быстро убедила Гарри, что с него хватит этого мероприятия. Извинившись перед Луной (которая была вовсе не в претензии, скорее наоборот), парень незаметно выскользнул из зала, желая подышать свежим воздухом.

На улице, мягко кружась в сумерках, медленно падал снег. И тишина. После гула Большого зала она почти оглушала. Не сводя глаз с убывающей луны, Гарри наслаждался моментом. Но приближающиеся шаги все-таки услышал. Губы тронула улыбка, правда парень так и не обернулся, а сквозь затылок она не проступала.

На плечи легла теплая мантия, и тихий голос зельевара проговорил:

— Простудишься.

— Нет. Тут хорошо, — Гарри позволил себе чуть отступить назад, чтобы упереться спиной в Снейпа. — Но все равно спасибо.

— Почему ты вдруг решил сбежать?

— Вовсе не вдруг. Весь официоз наконец-то закончился, и мне больше смысла нет торчать у всех на виду. А в зале слишком шумно и очень много запахов.

— А как же веселье вместе с друзьями?

— В таком гвалте? Нет уж. Друзья поймут. Или кто-то опять хочет, чтобы я чему-то там соответствовал?

— Хм, наш досточтимый директор на это порой намекал, но думаю, сегодня ты можешь уже расслабиться.

— Уф, хорошо.

— Ты отлично держался! И танцевал тоже. Кто бы мог подумать, что мисс Лавгуд может быть настолько милой.

— Она хороший друг, поэтому и выручила меня. Не могу представить, как бы я появился сегодня в паре с кем-то другим. Все сразу бы столько навыдумывали — вовек не отмоешься! А Луна — она все правильно понимает. К тому же, и к ней теперь отношение будет другое.

— Разумно. Но я удивлен, что ты не пришел на бал с Гермионой.

— Крам пригласил ее раньше, да и она ему действительно нравится, как и Рону. Только меня там не хватало!

— Ты растешь очень предусмотрительным, — похвалил Северус.

— Спасибо, сэр. Но как же иначе?

— У тебя целый факультет для наблюдения, как может быть иначе, — усмехнулся зельевар.

Гарри тихо рассмеялся в ответ. Можно было бы, конечно, вступиться за гриффиндорцев, но оно и на самом деле было так. Сам ведь поначалу удивлялся, как они могут поступать подобным образом.

Поттеру хотелось бесконечно стоять вот так: смотреть на падающий снег, наслаждаться тишиной и запахом Снейпа, который ощущался таким родным! Совсем по-волчьи, но сейчас человек был полностью согласен со зверем.

Тем временем Северус, внимательно всматривающийся в молодого человека, заметил:

— У тебя глаза волчьи.

— Ага, я чувствую. Мой зверь захотел немного выглянуть.

— Ты можешь показывать его частично?

— Да, с каждым годом все лучше. Вас это не пугает?

— Глупо было бы начинать бояться именно сейчас, учитывая, сколько мы друг друга знаем, не находишь?

— Наверное. К счастью, после того, что произошло в прошлом году, Рон и Гермиона не стали меня опасаться. Но они все равно не знают столько, сколько знаете вы.

— Ты решил им не рассказывать?

— Они же не члены стаи. А профессор Грюм действительно сталкивался с оборотнями, как говорит?

— Тебя что-то насторожило в его рассказах?

— При общении с ним я постоянно ощущаю легкий налет лжи. Не глобальное вранье, а словно он что-то недоговаривает.

— Аластор был аврором, это его профессия, — хмыкнул Снейп, стараясь не показывать, насколько насторожили его слова Поттера.

— Наверное.

— Ты по-прежнему не хочешь присоединиться к друзьям?

— Неа.

— Тогда идем ко мне, напою тебя горячим шоколадом, что ли. Пока мы тут оба не замерзли.

— Но мне не холодно, — улыбнулся Гарри.

— Не все обладают повышенной температурой тела.

— О, простите, сэр.

— Не страшно, идем.

Пока шли, Снейп спугнул несколько обжимающихся парочек, в основном со старших курсов, и это натолкнуло Поттера на вопрос, который он давно хотел задать. Не прямо здесь, конечно. Уже после чашечки обещанного горячего шоколада, когда профессор пришел в благостное расположение духа, Гарри спросил:

— Почему многие парни моего возраста и старше так много привирают об интимных отношениях?

— Хм, — Северус едва не поперхнулся, но нашел в себе силы сохранить невозмутимое выражение лица и даже ответить: — Возможно, потому, что стараются казаться старше, опытнее или хотят приобрести определенного рода славу.

— Это же глупо, — фыркнул Гарри. — Или они совсем ничего не замечают?

— О чем ты?

— Например, оборотни не только чуют ложь, но и кто с кем был. Физическая близость оставляет очень стойкий запах, иногда на несколько дней.

Снейп удивился, что парень говорит об этом так просто, ничуть не смущаясь. Хотя, зная Грейбека, он мог ожидать подобного. Кажется, оборотни вообще не делали проблем из физиологических процессов. И все-таки зельевар счел нужным заметить:

— У волшебников и людей некоторые чувства развиты гораздо более скромно, чем у вас. Поэтому наблюдается некоторая склонность к обману.

— Получается, обычным волшебником быть сложнее?

— Во всем есть свои плюсы и минусы. Уверен, у оборотней тоже не все так легко.

— Вы правы. Порой совсем не просто. Особенно, учитывая, какая о нас ходит молва. Но я бы не отказался от этого.

— Значит, ты доволен жизнью? — с едва заметной улыбкой спросил Снейп.

— Практически. Вот если бы еще можно было обойтись без всех этих приключений! Отец всегда учил меня, что нельзя рисковать просто так. Но тут многие только этим и занимаются с поощрения директора. Мне иногда кажется, что он был бы рад видеть во мне импульсивного сорвиголову.

Северусу очень захотелось подтвердить, насколько прав его подопечный, но вряд ли сейчас подходящее время для подобных откровений. Поэтому мужчина позволил себе лишь заметить:

— Сейчас уже поздно пенять. Нужно бросить все силы на прохождение испытаний.

— Знаю, — вздохнул Гарри, поежившись. Злополучное золотое яйцо все еще не хотело раскрывать свои секреты.

— И не стоит себя недооценивать. У тебя очень неплохие шансы в этом турнире.

— Я рад слышать это от вас, сэр.

— Почему именно от меня? — спросил Снейп и тут же упрекнул себя за это.

— Вы никогда мне не лжете. Вы как один из нас, порой даже лучше. И вы для меня ощущаетесь родным, — Гарри хоть и покраснел на последней фразе, но все-таки договорил, и даже не стал прятать глаза после.

— Я... — Северус неожиданно для самого себя тоже смутился. Накрыв ладонь парня своей, он все-таки закончил: — Я рад слышать это. Ты тоже много для меня значишь.

Ответом Снейпу стала теплая улыбка Поттера, а потом он совсем по-волчьи уткнулся в плечо зельевара, на что тот со смехом заметил:

— Похоже, я нравлюсь обеим твоим ипостасям.

— А как же иначе? У нас по-другому редко бывает.

— Тогда остается только порадоваться, что тебе не нужно разрываться.

— Ага.

После этого они сидели некоторое время в уютном молчании, не испытывая никакого неудобства по этому поводу. Гарри чувствовал себя как в стае, даже лучше. Напряжение от бала наконец-то стало отпускать, хотя некоторая взбудораженность, возбуждение сохранились. Но вызваны они были вовсе не торжественным мероприятием, а близостью Северуса. Парень опять порадовался, что Снейп не обладает звериным обонянием, чтобы это почувствовать, иначе его наверняка оттолкнули бы.

Вот только Поттер недооценивал интуицию зельевара. К тому же, тот был старше и опытнее. Именно опыт и убедил Северуса просто сидеть, наслаждаясь моментом. Юношеская влюбленность, с кем не бывает. Как не горько осознавать, пройдет. И лучше, если пройдет якобы незамеченной, чем потом причинять друг другу боль разрывом. Да и казалось чрезвычайно жестоким просто взять и выставить парня.

Только заметив, что Гарри начало неумолимо клонить в сон, Северус тихонько растормошил его и сказал:

— Тебе лучше вернуться к себе, если не хочешь, чтобы завтра из-за твоего ночного отсутствия по Хогвартсу разлетелись самые невероятные слухи.

— Ага. Вы правы, как всегда, — признал Поттер, зевнув.

— Тебя не нужно проводить?

— Да что со мной случится? Я же почую приближение кого-либо. Или мне накинуть мантию-невидимку?

— Она у тебя с собой?

— Конечно, всегда.

— Тогда накинь.

— Хорошо.

Уже в дверях Гарри все-таки обернулся:

— Спасибо вам за все, сэр, — с этими словами он подался вперед, поцеловал Северуса в щеку и исчез в коридоре. Даже звука шагов почти не было слышно.

Глава 22

В гриффиндорской спальне стояла необычная тишина. Похоже, большинство друзей все еще праздновали. Гарри чувствовал только Рона. Уизли тоже услышал его приближение. Зажег «Люмос» и сказал:

— А, это ты!

— Ага. Ты-то что так рано спать лег?

— Прячусь от Лаванды. Она оказалась просто невыносима! Да еще Гермиона с этим Крамом. Ужас.

— Вы что, опять поссорились?

— Нет, хотя было сложно. Вот поэтому я и пришел сюда.

— И правильно. Упреки и ссоры тут ничем не помогут.

— Понимаю, но… просто бесит!

— Держись, друг!

— А ты как? Тоже сбежал от Луны? Она весь вечер танцевала с каким-то хаффлпаффовцем.

— Нет, она классная. Но мы только друзья, поэтому я не в претензии. Просто в зале было слишком шумно и душно, и я решил немного погулять. Мне же пришлось еще бал открывать.

— Да уж. Я бы не смог!

— Вот-вот. Кошмар. Спать хочется.

— Ага. Выключай свет, что ли.

— Как же ты в темноте?

— Не так уж и темно, мне все видно.

— Здорово, наверное, видеть ночью, как кошка.

— Скажем так, не лишено преимуществ, — усмехнулся Гарри, подавив зевок. — Давай все-таки спать.

— Ага, — Рон тоже зевнул.

Всю следующую неделю в школе только и говорили, что о прошедшем бале. Кто с кем танцевал, а то и делал что-то большее. Пару Поттера тоже всячески обсуждали, вот только он умудрился очень удачно подобрать кандидатуру, позволив и Полумне раскрыться с новой стороны, неожиданной для многих. К тому же, вел Гарри себя с дамой просто безукоризненно.

— Похоже, в тебя влюбилась половина девчонок, — заговорщически подмигнула парню Гермиона.

— Этого мне только не хватало! — едва не поперхнулся Поттер.

— Неужели тебе совсем никто не нравится? — спросила Джинни, ставшая невольной свидетельницей этого разговора.

— Нет. Абсолютно.

— Что, даже из Шармбатона никто?

— Никто, — подтвердил Гарри. — Да и не тем у меня сейчас голова забита, если честно. Тут бы в ящик не сыграть со всеми этими испытаниями!

— Как продвигается разгадка подсказки в золотом яйце? — участливо спросила Гермиона.

— Пока никак. С этим балом исследования притормозились. Но, думаю, пора возобновить библиотечные посиделки.

— Я помогу!

— Спасибо.

Оказалось, у этого разговора был еще один свидетель. Чуть позже, когда Гарри остался в коридоре один, к нему подошел Седрик. Отведя гриффиндорца в сторону, он сказал:

— Я слышал, ты все еще не узнал подсказку яйца.

— Угу, — не стал отпираться Поттер.

— Попробуй открыть его под водой. И лучше воспользуйся для этого ванной старост.

Проговорил и пошел себе дальше. Гарри только и успел, что ответить «спасибо» ему вслед.

Подсказка была дельной. Нестерпимый визг преобразился в песнь русалок, в которой говорилось, что нужно будет за час подводных поисков найти и вернуть нечто дорогое. Учитывая это, Поттер подумал, что речь, скорее всего, идет о Черном озере Хогвартса.

В этот же день Гарри решил посоветоваться с Северусом. Вернее, излить собственное возмущение:

— Представляете, мало того, что надо пробыть час под водой, так второе испытание будет в феврале. Почему не в январе тогда? Как раз займемся подледным плаванием.

— Черное озеро не замерзает, — как-то рассеянно заметил Снейп, что-то обдумывая.

— Знаю. Но вряд ли оно с подогревом. А для переохлаждения нужно гораздо меньше часа.

— Может и десяти минут хватить, — согласился Снейп. — Так что, необходимо использовать согревающие чары.

— Я уже понял. К тому же, у оборотней температура тела выше, мы и в ледяной воде не пропадем. Но остальные… Шармбатонцы даже во время прибытия дрожали. Как-то очень странно организован этот турнир.

— Как ни досадно, вынужден с тобой согласиться. Очень жаль, что обратной дороги нет.

— Угу. Надо получше изучить обитателей Черного озера.

— В «Истории Хогвартса» есть ссылки на нужные тебе книги, — посоветовал Северус.

— Ага, спасибо! И еще придумать, как не дышать целый час. Полчаса я бы, возможно, и смог выдержать, если очень постараться и без резких движений, но час…

— Ты можешь так надолго задерживать дыхание?

— Ну да. Более старшие альфы и дольше могут, так как способны частично преобразовать человеческие легкие в волчьи. Мы же очень живучи. Но я пока не вошел в полную силу. Да и все могут догадаться, если я не буду дышать просто так. Поэтому надо придумать что-то еще. Невилл как-то рассказывал мне о каком-то растении, от которого вырастают жабры. Вот только оно для пресной воды или соленой… Да и растет ли вообще в зоне доступности…

— Растение называется «жабросли», — ответил Снейп, про себя похвалив подопечного за внимательность. — И поиски начинать вовсе не требуется. Достаточно попросить их у меня.

— У вас есть?

— Не очень много. Но тебе хватит с лихвой. Так, что зайдешь ко мне перед испытанием и возьмешь. Они не могут долго без специального хранения.

— Большое спасибо, сэр! А вам ничего не будет за помощь? Ведь преподавателям запрещено…

— Но испытание проходить все равно тебе, — улыбнулся Северус. — Да и идея с жаброслями целиком твоя. Кстати, существует вероятность, что из-за твоей второй сути они могут подействовать как-то по-другому.

— Ой, об этом я не подумал, — сник Гарри. — Наверное, надо испытать.

— Вот именно.

— Только на озере ведь не получится. Все-таки зима, а в общей ванной кто угодно зайти может, — принялся рассуждать Поттер.

— О местах общего доступа и речи быть не может, — возразил Снейп. — Испытания проведем прямо здесь, в ванной. Я отмерю количество жаброслей, чтобы хватило минут на пять-десять. Нам ведь главное определить — как это на тебя подействует.

— Здорово вы придумали, сэр!

— Посмотрим. Через три недели попробуем. Как раз полнолуние уже пройдет.

— Отлично. Мне надо как-то подготовиться?

— Изучай подводный мир Черного озера.

— Хорошо, сэр.

— Тогда договорились.

Северус верил, что делает все, как надо. Уверенность поколебалась лишь тогда, когда они с Поттером приступили непосредственно к тестированию свойств жаброслей.

Ванная зельевара имела отнюдь не маленькие габариты. До бассейна, конечно, не дотягивала, но юный оборотень без проблем мог занырнуть в нее с головой и даже проплыть полметра. Снейп уже приготовил жабросли и секундомер, но прежде чем передать первое подопытному, велел:

— Давай сначала залезь в воду, Гарри.

— Хорошо.

Парень, ничуть не смущаясь присутствия профессора, принялся скидывать с себя одежду. Всю. А потом так же невозмутимо забрался в ванную. Занятый процессом, он не заметил, как Северус сглотнул и отвернулся. Как он мог забыть, что стеснительность оборотням вообще не свойственна. Даже начни Снейп объяснять, что не так, Поттер вряд ли бы его понял. Не рассказывать же о том, что подтянутое телосложение юноши вызвало у зельевара чувства, совершенно не подходящие ни к обстоятельствам, ни к его положению учителя.

Стараясь сохранить лицо, Снейп забыл еще об одной особенности вервольфов. Гарри ощутил возбуждение опекуна по его изменившемуся запаху, и улыбнулся. Было приятно осознавать, что его находят как минимум физически привлекательным. Жаль только, Северус не мог так же почувствовать подопечного. Тогда, возможно, он бы не старался так закрыться.

Развить мысль не удалось, так как профессор вручил Поттеру жабросли — две длинные немного склизкие полозки буро-зеленого цвета с синей прожилкой, и велел съесть. Честно говоря, запихивать это в рот не хотелось, но отступать было некуда, поэтому Гарри постарался как можно быстрее прожевать и проглотить.

Впрочем, на вкус жабросли оказались не такими уж омерзительными, хотя и приятными назвать сложно. Вот только по пищеводу они прошли будто раскаленным комком сначала вниз, а потом в обратном направлении. Парень всерьез обеспокоился, что его просто стошнит. Но, когда они дошли почти до рта, жар ударил в шею. По обеим сторонам, чуть ниже ушей, резануло болью.

Поттер попытался вздохнуть — и не смог. Он смутноощутил, что Снейп в один миг оказался рядом и толкнул его под воду, не давая вынырнуть. Наконец, в открывшиеся жаберные щели попала влага, и Гарри смог дышать уже новым способом. Вскоре выяснилось, что вместе с жабрами появились перепонки на руках, а ноги вытянулись, теперь больше напоминая ласты. Пару раз неловко взмахнув ими, Поттер чуть не вывалился из ванной, но потом освоился.

— Тише ты! — прикрикнул Северус. — Дышать можешь?

Гарри постарался ответить, но вместо слов вышло сплошное бульканье, а при попытке всплыть и поговорить не из воды сразу возникло очень сильное першение в горле, вынуждавшее погрузиться снова.

— Говори знаками, — посоветовал зельевар. — Видимо, или жабры, или разговоры. Как самочувствие? Нигде не болит?

Парень замотал головой, а потом поднял вверх большой палец. Даже это из-за перепонок получилось не сразу.

— Хорошо. Вижу, превращение произошло полностью. О неожиданных последствиях можно не беспокоиться. Или все-таки ощущаешь что-то настораживающее?

Гарри снова замотал головой, уже не пытаясь высунуться из воды.

— Пообвыкнись с ощущениями, чтобы в озере не растеряться. Второго шанса не будет.

Еще один кивок, и Поттер зашевелил ластами, попробовал в деле перепонки. В ванне, конечно, сильно не разбежишься, но общий принцип понять было можно. Дышать под водой уже само по себе было необычно. Едва ли не самое яркое проявление волшебства на памяти Гарри. Почему-то вспомнилась маггловская сказка про русалочку. Представив себя в этой роли, парень чуть не захлебнулся от смеха — спасло то, что дышал он пока жабрами.

— Что ты растрепыхался? Что-то не так? — немедленно забеспокоился Северус.

Пришлось опять объяснять знаками, что нормально. Как рассказать о своих ассоциациях, Гарри не знал, да и сомневался, что нужно. К тому же, отмеренное время вышло, и парень опять почувствовал резь в шее и зуд в конечностях. Тело снова становилось человеческим. Правда, получилось вынырнуть до того, как был сделан первый вдох ртом.

— Уф! — выдохнул Поттер и откинув мокрые пряди со лба. — Это было здорово!

— Хорошо, что изменения тебя не напугали.

— С чего бы? Я же с детства перекидываюсь каждое полнолуние. Принцип схожий.

— И как к этому отнесся твой волк?

— Хм… — Гарри прислушался к себе. — Кажется, он в шоке. Но не настолько, чтобы мне мешать.

— Уверен?

— Мы же с ним одно целое. И у меня есть силы, чтобы его успокоить, если потребуется.

— Что ж, надеюсь. Давай-ка вылезай из ванны, пока вода не остыла.

— Ага, сейчас.

И снова, ничего не смущаясь, парень вылез и отряхнулся, совсем по-волчьи, на что Северус проворчал:

— Поосторожнее. Приличные люди, вообще-то, пользуются полотенцем.

— Ой, простите.

— Одевайся и выходи, обсудим результаты.

— Я мигом.

Но Снейп уже не слышал, он развернулся и вышел из ванной комнаты. Во-первых, чтобы не смущать юношу, а во-вторых, чтобы невольно не выдать собственного внимания. Ни к чему это. Особенно сейчас.

Гарри вышел с немного взлохмаченными, но с сухими волосами (видимо, уже начал использовать и бытовые заклинания) и, к счастью, полностью одетый.

— Как ощущения? — поинтересовался Северус, предлагаю подопечному чай.

— Нормально. Немного голосовые связки тянет, но в целом хорошо.

— Беспокоит только это?

— Да. Ничего страшного. Отличная штука эти жабросли!

— Главное, подействовали без последствий. Но минимум еще сутки ты прислушивайся к своим ощущениям.

— Хорошо, — пообещал Гарри.

— И учти, что пробыть час под водой — это лишь самая легкая часть испытания.

— Догадываюсь. Интересно, директора других школ опять будут подсказывать своим чемпионам?

— Был прецедент?

— Ага. О драконах они знали.

— Все?

— Похоже, да. Если б не запах этих громадин и не намеки Рона, то я так бы и остался не в курсе.

— Причем здесь запах?

— Я ведь никогда не видел дракона, а они довольно специфичны даже для вампирского мира. Да и размеры не позволяют укрыть от всех и вся. Но в первую очередь я почуял что-то странное, а потом и Рон сказал, что его брат приехал.

— Тебя не так-то легко провести, — довольно заметил Снейп.

— Наверное.

— Продолжай в том же духе. Даже гриффиндорцам порой полезно проявлять слизеринскую осмотрительность.

На этом и расстались. Гарри чувствовал, что Северус не прочь продлить встречу, но его что-то беспокоит. Скорее всего, рабочие моменты. Преподавать зелья, быть деканом факультета, а еще и исполнять не самые простые поручения директора — все это отнимало кучу времени. И Поттер решил не навязываться опекуну.

Парню тоже было чем заняться. Во-первых, необходимо изучить подводный мир Черного озера. До второго испытания оставалось не так уж много времени. А когда Гарри увидел ту гору книг, что выдала ему библиотекарша по этой теме, то понял, что приступать нужно немедленно.

В день второго испытания Турнира Трех Волшебников чемпионам особенно «повезло» с погодой. Для этого времени года она, в принципе, была даже хорошей: ветер не такой уж пронизывающий, хоть и облачно, а то и дело моросил дождь.

Недалеко от центра Черного озера возвели огромный деревянный помост, чтобы все желающие смогли занять место в импровизированном зрительном зале. К тому же, над ним помимо защитных чар создали еще и согревающие. Наблюдателям было хорошо, да и чемпионам не так холодно в купальных костюмах.

Слушая речь Дамблдора о сути испытания, Гарри сжимал в кулаке жабросли. Снейп тщательно отмерил дозу, так что, ее должно было хватить на один час пять минут. Небольшой запас не повредит. Правда, когда Поттер услышал, что именно надо найти в глубинах озера, то чуть не кувыркнулся с площадки досрочно.

Оказывается, испытание заключалось в том, что бы спасти дорогого человека. Где-то там, в холодной воде, под заклятьем стазиса находились Гермиона (как пара Крама), сестра Флер, Чоу Чанг — избранница Седрика, и Луна (как пара Гарри). Как друзья могли согласиться на такое, Гарри не знал. Да и любые здравомыслящие родители вряд ли бы позволили обращаться со своими детьми подобным образом. Оставалось только в очередной раз подивиться обычаям Магического Мира.

Первой сложностью оказалось, очутившись в воде, не выпрыгнуть обратно и не разжать кулак, а засунуть жабросли в рот и быстро прожевать. Когда превращение завершилось, стало полегче. Холод отступил на второй план, и Гарри погрузился в глубины озера.

Чтобы что-то увидеть, пришлось задействовать Люмос. Вот только, привлеченные мерцающим светом, к Поттеру стали приближаться гриндилоу, вынуждая срочно забыть о свете и заняться колдовством. Гарри создал вокруг себя вариант ударной волны, которая просто смела водяных чертей и многим из них переломала пальцы. Это поумерило их пыл, а парень не стал ждать, когда гриндилоу опомнятся, и поспешил дальше.

Больше всего Поттер боялся встретить Гигантского Кальмара, но вместо этого пришлось отражать нападение еще трех стай водяных чертей, выпутываться из водорослей и распугать стаю электрических рыбок. Они стали предпоследней преградой на пути к цели испытания.

Похищенных учеников охраняли русалки. Вернее, пока они только плавали с грозного вида трезубцами в руках. Мимо Гарри пронесся Крам, наполовину трансформировавшийся в акулу, схватил Гермиону и устремился с ней вверх. Чоу тоже не было, видимо, Седрик вообще оказался первым. Оставались только Луна и сестра Флер, которая что-то не спешила. А время уже подходило к концу.

Недолго думая, Поттер перерезал путы, удерживающие на дне сначала Лавгуд, а потом и вторую девочку. Но стоило протянуть к ней руку, как русалки немедленно вызверились. Одна едва не ткнула парня трезубцем, прошипев:

— Только один!

Ответить что-либо из-за жабр Гарри не мог, но и отступаться не собирался. Ухватив Луну за руку и постаравшись оказаться как можно ближе к девочке из Шармбатона, парень ослепил русалок Люмусом Максима, потом быстро схватил обеих учениц и стрелой ринулся к поверхности.

Оставалось каких-то пару метров, когда жабры начали зарастать, а перепонки исчезать. Делая усилие и превозмогая боль, Поттер все-таки выплыл, подтолкнув к поверхности и девушек. Соприкоснувшись с воздухом, заклятье, сковывающее их, разрушилось, и обе немедленно пришли в себя и забарахтались от неожиданности, чуть не потопив спасителя.

Как выбрался на понтон, Гарри уже не помнил. Просто под ногами наконец-то оказалось что-то осязаемое, а не зыбкое и мокрое, а еще стало очень шумно и холодно. Последнее ненадолго. Уже в следующий миг Поттер ощутил как минимум три согревающих заклинания и теплое полотенце на плечах в придачу.

Луну и другую девочку тоже всячески старались согреть. Шармбатонку уже обнимала Флер. Оказалось, та не смогла пройти гриндилоу. Убедившись, что с сестрой все в порядке, де Лакур кинулась с объятьями к Гарри, чем окончательно смутила парня. Причем часть благодарностей досталось и Гермионе, и подвернувшемуся под руку Рону

Правда, Поттера сейчас куда сильнее волновало состояние спасенных им девушек. Они ведь пробыли под водой гораздо больше времени. К счастью, мадам Помфри уже влила в каждую перечное зелье, в качестве профилактических мер. Самого Гарри тоже не миновала эта участь.

Видимо, медиведьме удалось донести до судей, что чемпионам, да и остальным участникам испытания необходимо как можно быстрее вернуться в теплое помещение, поэтому оглашение результатов затягивать не стали. В конечном итоге Гарри, за свои благородные побуждения спасти всех, разделил с Седриком первое место.

Смутно подозревая, что все-таки переохладился, Поттер больше всего хотел завалиться спать, вот только в гриффиндорской гостиной стоял шум и гам, всем не терпелось его поздравить лично, а еще узнать подробности подводных приключений.

Неудивительно, что на утро Гарри чувствовал себя разбитым, но не настолько, чтобы плюнуть на все и остаться в постели. Больше всего хотелось тишины. Поэтому после занятий он сбежал в Тайную комнату, к Тому.

Риддл с интересом послушал о втором испытании и даже похвалил Поттера:

— Хорошо придумал с Люмусом Максима. Все подводные существа из-за своего образа жизни весьма чувствительны к свету. Если, конечно, имеют глаза.

— Гриндилоу и русалки с тритонами видят. А вот насчет кальмара я не уверен, но, к счастью, мне он не встретился.

— Наверняка устроители турнира просто отогнали его подальше от места испытания. Слишком редкий экземпляр, чтобы вот так рисковать. Конечно, Гигантский кальмар прекрасно регенерирует, но и чемпионов не стоит недооценивать.

— Вот оно что! А русалками и тритонами, выходит, можно рисковать? Но они же разумные.

— Видимо, с ними как-то договорились.

— Хм.

— Привыкай. Есть два могущественных рычага этого мира: деньги и информация. Обладая обоими ресурсами, можно горы свернуть. Но и только информацией можно неплохо распорядиться.

— Предлагаешь заняться сбором компромата?

— Нет, но больше обращай внимание на то, что происходит вокруг. Ты ведь уже многое понял о своих друзьях, например, и недругах.

— Пожалуй. Я смог не рассориться с Роном, хотя все к этому шло. И вроде получилось заставить его по-новому взглянуть на свою жизнь.

— Вот видишь, и у тебя выходит. Значит, в тебе есть задатки лидера.

— Только мне некогда их развивать. Ни одного спокойного года! Постоянно что-то случается! — пожаловался Гарри.

— Учись расставлять приоритеты. Это тоже важно, — улыбнулся Том. — В первую очередь турнир, так как он опасен для жизни. Относиться халатно в этом вопросе недопустимо. Потом твое вступление в права летом, а значит, занятия по плану твоих близких. Учебу в Хогвартсе тоже не стоит сильно запускать.

— Но она у тебя не на первом месте, — усмехнулся Поттер.

— Скажем так, на твое будущее ученические успехи окажут не такое уж большое влияние. Особенно учитывая круг преподаваемых предметов. Похоже, с каждым годом Хогвартс становится только хуже.

— А когда ты учился, было по-другому?

— Во всяком случае, нас обучали нормальные профессора, особенно по ключевым предметам. Правда и тогда воспитанные магглами дети-волшебники окунались в этот мир, как в омут, толком не представляя, что к чему.

— Да уж.

— Кстати, будь осторожнее с Дамблдором. Он, определенно, что-то замышляет.

— Откуда ты так в этом уверен?

— Ползая по замку, слышишь всякое, — уклончиво ответил Том.

— Ты нашел еще какие-то потайные ходы?

— Их тут немало. К тому же, змеиное тело гибче человеческого, поэтому можно много куда забраться. Кстати, почему-то именно гриффиндорское крыло менее всего защищено в этом смысле. То ли им такая опасность в голову не приходила, то ли еще что. Теоретически несколько ходов ведут и в кабинет директора, но туда соваться я все-таки поостерегся. Вот уж где охранные чары ощущаются. Но это не помешало мне стать свидетелем нескольких любопытных разговоров.

— О чем?

— Грубо говоря, Дамблдор не верит в мое воскрешение, а надеется на него.

— Почему? Он ведь столько лет боролся с тобой!

— Скажу сразу, борьба была хиленькая и какая-то странная. Больше информационная. Обдумывая все произошедшее тогда, я прихожу к неутешительному выводу, что меня подталкивали на этот путь. Старательно и методично. Слово там, разговор тут. К тому же, моя горячность молодости, толкнувшая на самый безумный поступок — создание крестражей. С каждым новым меня все легче было выдавать за абсолютное зло.

— Но зачем это директору?

— Сам над этим думаю. Если покопаться в прошлом Альбуса, то таких уж великих дел на его счету немного. Победа над Гриндевальдом — дело давно минувших дней, да и там не все ясно. Поэтому для собственного возвышения нужен образ врага.

— Но ведь Дамблдор несколько раз отказывался от поста министра магии.

— Это на долгие годы стало явным подтверждением бескорыстия директора, верно. Ну, а если подумать? В чем могут быть недостатки такого поста?

— Хм… министр избирается на определенный срок?

— Именно. Более того, он подотчетен Визенгамоту.

— То есть директор, как его глава, может отдавать приказы министру?

— Только в чрезвычайных случаях, но да, в принципе может. К тому же, или министерское кресло, или звание главы. Совмещать эти должности нельзя. И не стоит забывать, что именно расширенное заседание Визенгамота и палаты лордов выбирает нового министра.

— Получается, что Дамблдору просто невыгодно принимать этот пост?

— Выходит так.

— Уф. Чего же тогда Альбус добивается?

Том изящно пожал плечами и сказал:

— Я всячески пытаюсь разгадать его планы. Но ты пока об этом не беспокойся. Просто в беседах с директором держи ухо востро.

— Хорошо. Ой, мне, наверное, уже пора.

— Ступай, Гарри. Тебя проводить?

— Не нужно. Я же не заблужусь.

Поттер ушел, а Реддл поймал себя на мысли, что думает о мальчике фактически с отеческой заботой. Том все явственнее ощущал родство с Гарри. Пусть не кровное, а магическое, но очень крепкое. Мужчина смутно догадывался, от чего так. И если предположение подтвердится, то в результате можно оказаться перед довольно сложным выбором. Правда, до этого еще далеко. Пока нужно помочь парню выбраться из сплетающихся вокруг него интриг.

Тем временем Дамблдор сделал очередной ход. Буквально на следующий день после испытания пригласил Гарри к себе в кабинет якобы для разговора (поздравить с победой и все такое), а сам чуть задержался, оставив думосбор едва ли не на самом видном месте. Поддавшись любопытству, Поттер заглянул в него и увидел заседание Визенгамота по делу Каркарова. Оказывается, тот был Пожирателем Смерти. И Игорь, дабы спасти себя, назвал ряд имен других пожирателей, среди которых оказался и Снейп.

Воспоминание окончилось тем, что арестовали Барти Крауча-младшего. Вот, оказывается, какое темное пятно в прошлом представителя министерства.

Когда Гарри вынырнул из думосбора, то оказалось, что директор стоит рядом. Похоже, давно. Никаких упреков в адрес Поттера не последовало, но Дамблдор завел весьма пространную речь о том, что не нужно делать поспешных выводов и что ему не хватает лишь малой толики, чтобы картина стала цельной. На это парень лишь невинно похлопал глазами и сделал вид, что не понимает, что Альбус имеет в виду. Только сказал, что не думал, что у Крауча такое прошлое и что он так легко отказался от сына.

Дамблдор на это лишь покачал головой и разразился новой тирадой, что у каждого в прошлом бывают ошибки. Взять хотя бы опекуна Гарри. Но углубляться в эту тему директор не стал, еще раз поздравил с победой во втором испытании и разрешил идти к себе.

От этой встречи у Поттера осталось очень неприятное ощущение. Словно Альбус исподволь старался облить грязью Северуса или, по меньшей мере, подорвать доверие к нему. Странно, конечно. Особенно учитывая, что Гарри чуял настороженность Дамблдора к себе, а Снейпа знает слишком долго и достаточно близко, чтобы вскользь сказанная фраза могла зародить зерно сомнения. Нет, оно, конечно, зародилось и давно дало ростки, вот только в отношении самого директора.

Если так и дальше пойдет, то Гарри будет очень трудно сохранять невозмутимость и показную «недалекость» в разговоре с Дамблдором, а не пытаться защитить близкого человека.

После этого эпизода директор больше не проявлял к Поттеру лишнего внимания, хотя и наблюдал за ним. А еще за Гарри излишне пристально следил Грюм. Кажется, нельзя было пройтись по коридорам замка, чтобы не почувствовать его взгляд. Волк внутри парня уже раздражался, ему не терпелось осадить наглеца, но пока получалось сдерживаться.

К тому же, финальное испытание Турнира Трех волшебников неумолимо приближалось. На этот раз никаких подсказок, к чему готовиться, не было. Наоборот, все держалось в строгой тайне. Возможно, по той причине, что на сей раз организаторами выступали авроры.

Для целей турнира оградили внушительную территорию за квиддичным полем, над которой повесили купол непроницаемости, так что, подсмотреть не было никакой возможности. Да Гарри и не пытался. Особенно когда Северус предупредил его, что не стоит. Даже во время полнолуния они ходили в другую сторону.

Все свободное время Поттер занимался тем, что отрабатывал различные боевые заклинания и чары из программы старших курсов. К третьему испытанию его познания в этом нагнали и даже где-то опередили опыт старшекурсников.

Фенрира не покидали дурные предчувствия относительно турнира, поэтому он настоял, чтобы Гарри пока отложил прочие дела и занимался, фактически, только защитой от темных сил. Впрочем, парень не противился. Он привык доверять отцу во всем, и особенно в вопросах безопасности.

И вот настал финал турнира. Выяснилось, что организаторы каким-то особо сложным колдовством объединили отгороженную площадку и квиддичное поле, так что зрители утроились на уже привычных трибунах. Происходящее они могли наблюдать при помощи огромного хрустального шара в центре поля. Он, словно маггловская видеокамера, транслировал то, что происходило на огороженной территории.

Оказывается, авроры воздвигли магический лабиринт, в центре которого был спрятан хрустальный кубок победителя. Его-то и необходимо было достать. Вот только внутри поджидало множество различных магических тварей, ловушек, иллюзий и прочего. Если чемпион попадет в беду, то ему следует выпустить в воздух сноп алых искр.

Раздав последние напутствия, Дамблдор открыл входы в лабиринт. Свой для каждого участника. Гарри не стал мешкать и едва ли не первым оказался внутри. Тотчас звуки трибун словно отрезало. Остался только лабиринт. Его стены состояли из высоких кустов, местами сменяющихся дьявольскими силками. Достаточно легкого прикосновения к ним, как окажешься в колючем зеленом коконе.

Поттер двигался быстро, но каждый шаг был обдуман. Он выпустил на волю звериное чутье, и оно помогало гораздо лучше волшебной палочки, заранее предупреждая об опасности. Любой незнакомый запах или едва заметный звук — и парень тотчас оказывался во всеоружии. Да и благодаря Хагриду Гарри узнал достаточно о магических созданиях и их свойствах. К тому же, волк в лесу, пусть и таком импровизированном, никогда не заблудится. Изначально определив направление, в котором находился кубок, он его и придерживался.

Судя по предупреждению директора, лабиринт должен был еще как-то влиять на сознание, обнажая самые темные глубины души, но Гарри ничего такого не чувствовал. Возможно, причина была опять же в сущности оборотня. А вот Крам, видимо, попал под влияние лабиринта или собственных честолюбивых планов. Он напал на Поттера, обрушив целый град заклинаний (некоторые — довольно сомнительные). Но зверь оказался быстрее мага. Усилий стоило не позволить вырасти когтям и клыкам.

Уже прижав Виктора к земле и издав горловое рычание, Гарри вдруг опомнился и просто оглушил дурмстранговца заклятьем.

А вот Флер, наоборот, пришлось вызволять. Девушка попала в западню дьявольских силков, и Поттер нашел ее только по запаху. Почти в этот же момент из-за поворота выскочил Диггори и, оценив обстановку, тоже попытался помочь. Вот только его режущее проклятье оказалось бесполезным — силки немедленно отросли вновь. Тогда Гарри наложил на них и на де Лакур заклятье стазиса, а потом послал в воздух сигнал о помощи.

— Умно придумано! — похвалил Седрик. — Но я все равно буду первым!

С этими словами Диггори завернул в правый ход лабиринта, Поттер ринулся за ним, но не преследуя, а из-за того, что чувства подсказывали — кубок в том направлении. Почти сразу выяснилось, что они на финишной прямой. Впереди на небольшом постаменте мерцал приз турнира.

Седрик ускорился, но он недооценил скорость оборотня, так что, Гарри оказался у кубка на полминуты раньше, вот только стоило протянуть руку к призу, как звериное чутье возопило об опасности. Что-то здесь было не так! Вот только хаффлпаффовец ничего такого не ощутил и решил воспользоваться замешательством противника.

Его рука была в нескольких сантиметрах от кубка, и тут у Поттера просто сработал инстинкт — он отпихнул Диггори и первым ухватился за приз. Одновременно все существо Гарри дернуло куда-то вверх, и он запоздало подумал, что, видимо, из кубка сделали портключ.

Перемещение выкинуло парня на какое-то сомнительное кладбище. Поттер попытался немедленно вскочить и собраться, но чье-то заклинание оказалось быстрее — руки и ноги оплели наколдованные веревки.

— А вот и наш герой!

Голос казался смутно знакомым, запах тоже. Но пришлось извернуться под неудобным углом, чтобы увидеть лицо. Барти Крауч-младший. Вот только пах он, как… как…

— Так это ты выдавал себя за Грюма! — прохрипел Гарри.

— Какой догадливый мальчик! — губы мужчины скривились в полубезумной усмешке. — Но это тебе не поможет!

— Ты затеял все это, но зачем?

— О, сейчас узнаешь, — кажется, безумия еще прибавилось. Барти, как бы между прочим, поставил пленника в вертикальное положение, зажег костер и подвесил над ним котел с весьма сомнительным содержимым. — Во-первых, месть. Ты убил нашего лорда! А во-вторых, ты же его и вернешь!

— Идиотизм какой-то, — вырвалось у Поттера.

— Молчать! Ты даже не представляешь, как мне хочется убить тебя!

Рявкнув, Крауч вернулся к котлу. Достал из кармана и увеличил какой-то весьма древний фолиант, и принялся листать, пока не нашел нужный рецепт. Судя по обложке, книга была по некромантии. Да и состав ингредиентов сомнений не оставил. Куча всякой гадости, кость отца Тома (вот зачем понадобилось быть на кладбище), палец самого Барти, а потом еще и кровь Гарри.

Вот на этой части парню стало действительно больно. Не из-за раны — не такая уж она и глубокая, а из-за того, что нож оказался серебряным. Сразу ощутив всю серьезность ситуации, Поттер стал обдумывать пути спасения. Во-первых, не помешает позвать на помощь. Поэтому Гарри слегка изменил горло и, задрав голову, издал долгий, протяжный вой. Крауч аж присел от неожиданности, но, видимо, ритуал прерывать было нельзя, поэтому он поспешил влить кровь пленника в котел.

Судя по всему, это было что-то вроде магии призыва, так как под конец Барти кинул в котел что-то, несомненно принадлежавшее самому Реддлу — Поттер узнал запах. А потом шрам парня буквально взорвался от боли. Она пульсировала, нарастая и нарастая. Казалось, еще чуть-чуть, и Гарри не выдержит и закричит, как внезапно все прекратилось. Да еще и раздался знакомый чуть шипящий голос:

— Чем это вы тут занимаетесь?

— Мой… лорд? — Крауч-младший с сомнением посмотрел на возникшую словно ниоткуда фигуру.

— Барти, Барти, похоже, Азкабан окончательно пошатнул твой разум. А жаль.

С этими словами Том одним взмахом палочки опустошил котел невербальным Эванеско,а потом наслал своего бывшего соратника Петрификус Тоталус. Справившись с насущной угрозой, мужчина немедленно освободил Гарри от пут, поинтересовавшись:

— Ты как?

— Бывало и хуже. Что этот псих пытался сделать?

— Возродить меня одним мерзким ритуалом. Хорошо, что я некоторым образом уже воскрес, иначе такая гадость получилась бы! Никогда не хотел стать личем, да еще и повреждения мозга не исключены.

— Фу, мерзость.

— Именно. Когда Барти начал ритуал, то я почувствовал это, и еще то, что тебе угрожает опасность. Пришлось аппарировать.

— Из Хогвартса?

— Не совсем. Тайным ходом пробрался в Визжащую хижину и уж оттуда сюда.

— Вовремя! У меня шрам так разболелся!

— Неудивительно, — кивнул Том, помрачнев. Его взгляд снова обратился на Крауча-младшего. — Неплохой был помощник, перспективный, только психика неустойчивая. К сожалению, за время заключения в Азкабане она и не выдержала.

— Он все-таки сумасшедший?

— Скорее, фанатично безумный.

— И как ему удалось целый год изображать Грюма?

— Ну, тот тоже не без странностей, — фыркнул Том, и только сейчас заметил: — Ты ранен!

— Не сильно. Просто его нож оказался серебряным. Кстати, я же позвал на помощь! Тебе лучше скрыться. Сюда в любую секунду может заявиться отец.

— Да, пока попадаться ему на глаза мне не хотелось бы. Ты наложи на Барти Петрификус своей палочкой тоже. Чтобы не было вопросов.

— Точно! Как с ним поступить?

— Лучше сдай властям. Убийства тебе ни к чему.

— Не хочешь его спасти?

— Безумец заслужил свою судьбу.

— А если он начнет рассказывать про тебя?

— Вряд ли Барти сможет что-то вспомнить после петрификуса, он же был оглушен. К тому же у него в голове так тесно переплелся вымысел, фанатичный бред и реальность, что даже веритасерум не поможет. Все, я исчезаю.

Риддл аппарировал с легким хлопком, а Гарри задумался, как ему лучше всего перенести Крауча-младшего. Рука болела и отвлекала от мыслей, так что, парень решил ее перевязать. За этим занятием его и застал Грейбек.

Фенрир влетел на кладбище вместе с Грегором и Гидеоном. Все взъерошенные и ощетинившиеся, словно бежали от самого дома. Мгновенно оценив ситуацию, вожак сказал:

— Ты звал нас, Коул. Что случилось? У тебя кровь!

Пришлось кратко рассказать о последних событиях, умолчав об участии Тома, конечно. Да и Грейбек был слишком взволнован, чтобы ловить сына на лжи, сейчас его волновало другое.

— Повреждения от серебра долго заживают, почти как у обычных людей. Давай помогу перевязать. Разрез глубокий, но сухожилия, кажется, не пострадали. Все равно, как вернешься — немедленно покажи рану Северусу. Лучше бы, конечно, Церес, но она далеко. Есть средства, вычищающие остатки серебра из нашей крови.

— Хорошо, отец. Прости, что побеспокоил тебя.

— Ты поступил правильно, Коул. Волку стаи, попавшему в беду, положено обращаться за защитой к вожаку, — Фенрир обнял сына, позволяя тому на миг спрятать лицо на плече родителя, ощутить родной запах, и это сразу придало парню уверенности в себе, успокоило. Только-только начал уменьшаться адреналин в крови от всего произошедшего.

— Спасибо, папа, — пробормотал Гарри.

— Не за что, сынок. А этого Крауча я уже встречал раньше, верно. Он и тогда был неуравновешенным типом. Хочется мне перегрызть ему глотку!

— Не надо!

— Знаю. Это может навредить прежде всего тебе, Коул. Да и с начала испытания прошло немало времени. Думаю, судьи уже поняли, что произошло что-то не то.

— Угу. Как с ним теперь возвращаться?

— Хватай его за шкирку и возьми в руки кубок. Портключ настроен и обратно. Попадете как раз в лабиринт. Ну, подпортите немного торжественное чествование победителя, не страшно.

Гарри невольно усмехнулся от этих слов. Идея ему понравилась. Турнир успел изрядно осточертеть. Подхватив бесчувственного Крауча-младшего, он сказал:

— Ну, я возвращаюсь.

— Погоди. У тебя же тут битва была с этим, — кивок отца в сторону Барти.

Сказав, Грейбек быстро растрепал волосы сына, застав выбиться несколько прядей, мазнул землей по лицу, сильнее разорвал рукав. Одежда после перемещения и плена и так выглядела грязной и мятой.

— Вот, теперь иди.

— Ага. Спасибо вам всем.

Глава 23

Когда портключ вынес Гарри с «довеском» в самый центр арены для квиддича (а ведь был должен доставить в лабиринт, но, возможно, так задумывалось изначально), парень тотчас почти оглох и ослеп от рева толпы и вспышек колдокамер. На трибунах вовсю гремело его имя — имя победителя Турнира Трех Волшебников. Кажется, никто не хотел замечать, что он вернулся не один.

Самой пронырливой, конечно же, оказалась Рита Скитер. Она словно выросла из-под земли вместе с Прытко Пишущим Пером и сразу же стала задавать вопросы:

— Гарри, каково чувствовать себя победителем? Что ты испытываешь? И кто этот человек?

Дамблдор уже вознамерился оттеснить репортершу, но Поттер не отказал себе в удовольствии высказаться:

— Думаю, в данном человеке многие без труда узнают сына помощника министра, который должен сидеть в Азкабане, но вместо этого он пробрался в Хогвартс под видом аврора Аластора Грюма. Он устроил для меня ловушку во время последнего испытания и пытался древним ритуалом на моей крови возродить Волдеморта.

От таких откровений вокруг Мальчика-который-выжил на миг повисла напряженная тишина, нарушаемая только поскрипыванием пера о пергамент. Первым опомнился Альбус и попытался заявить, что мальчик испытывает стресс от тяжелых испытаний и, возможно, что-то напутал. Вот только авроры все еще следили за ситуацией и немедленно удостоверили личность Барти Крауча-младшего, от чего старший свалился с сердечным приступом.

Все это несколько скомкало церемонию чествования победителя турнира. Едва Гарри вручили полагающийся приз, как тотчас началась форменная неразбериха. Допрос Крауча-младшего под веритасерумом, опрос Гарри и директора, поиски настоящего Грюма, которого обнаружили живым в комнатах учителя защиты.

Когда Поттеру наконец разрешили идти к себе, он уже ног под собой не чуял. Даже звериные силы имеют предел. К счастью, Рон и Гермиона верными оруженосцами сопровождали его все это время. В замке Гарри фактически висел на рыжике. Грейнджер пощупала лоб герою и заключила:

— У тебя сильный жар! Нужно обратиться к мадам Помфри.

— Нет, к ней не надо. Лучше отыщи профессора Снейпа, пожалуйста.

— Сейчас. Надеюсь, директор его уже отпустил. Рон, присмотри за Гарри.

— Конечно.

Девушка умчалась, а друг развлекал Поттера тем, что расспрашивал о последнем испытании. По правде сказать, это помогло не заснуть.

Гермиона вернулась вместе с зельеваром меньше чем через полчаса. Ей удалось увести профессора в самый разгар спора с аврорами. Снейп, во-первых, волновался за подопечного куда больше, чем обо всем остальном, во-вторых, пустопорожний разговор достал его до печенок, и он использовал бы любой предлог, чтобы удалиться.

Немедленно оценив состояние Гарри как тяжелое, Северус нахмурился:

— Почему вы немедленно не обратились за медицинской помощью, мистер Поттер?

— Как-то не успел, — вздохнул парень.

Снейп возмущенно фыркнул и принял Поттера буквально с рук на руки. Поблагодарил его друзей и увел (скорее унес) подопечного в подземелья.

Гарри едва не застонал от наслаждения, когда его разложили на уже почти родном диване. Наконец-то можно расслабиться, да и близость опекуна успокаивала. Еще бы рана не пульсировала от боли.

— Что тебя беспокоит больше всего? — взволнованно поинтересовался Северус, осматривая парня. — Обычная усталость не могла тебя так подкосить.

— Рука ноет, — не стал отпираться Поттер.

— Дай посмотрю. И почему у тебя повязка из какой-то грязной тряпки?

— Это разорванный платок и, кажется, часть моей рубашки. Больше ничего под рукой не было.

— Так. То есть ты хочешь сказать, что вот эту ужасную рану никому не показывал?

— Почему никому? Отец видел. И сказал, что будет долго болеть, так как эта сволочь, Крауч-младший, вспорол мне руку серебряным ножом.

— Порез надо немедленно обработать.

— Знаю. И как-то вычистить остатки серебра из крови, тогда заживление пойдет быстрее.

— Есть одно зелье, но приятных ощущений не жди.

— Ничего, я потерплю.

— Тогда идем в ванную. Для начала нужно все тщательно промыть. Потом приступим к лечению.

Столь тонкое дело зельевар самому Гарри не доверил. Усадил его на край ванны, аккуратно взял за руку и теплой водой принялся смывать грязь и кровь. Потом ополоснул порез обеззараживающим раствором и еще раз водой, объясняя:

— Зелье капризно и не потерпит присутствия посторонних средств, поэтому нужно снова промыть. Очень больно?

— Терпимо, — выдохнул Поттер, хотя на лбу выступили бисеринки пота.

— Держись. Сейчас будем чистить кровь.

И Северус полил зельем рану. На миг Гарри показалось, что в нее плеснули кислотой или перцем, он даже прокусил себе губу, сдерживая крик. Но уже в следующий миг стало чуть легче, правда, чувство жжения начало распространяться по всему телу. Потекли непрошенные слезы, так что Поттер зажмурился, чтобы их скрыть. Ну в самом деле, взрослый волк, наследник вожака стаи, а ревет как девчонка. Да еще и в присутствии Снейпа! Позор.

Правда, сам зельевар так не считал. Свободной рукой достал платок и промокнул слезинки, проговорив:

— Ш-ш. Скоро уже все. Ты молодец.

Гарри хотел возразить, что ничуть не молодец, но сил хватило только чтобы глубоко дышать. Правда, пожар в венах начал стихать. И все-таки, кажется, прошла целая вечность, прежде чем все прекратилось. Парень позволил себе шумно выдохнуть и уткнуться в плечо Северуса.

— Ты отлично справился, — Снейп похлопал его по спине. — Давай руку, я удалю остатки зелья и сращу края раны. Но прежде выпей обезболивающее зелье. Теперь можно.

Поттер мгновенно осушил флакон, даже не почувствовав вкуса, хотя он был довольно противный, и вскоре смог блаженно расслабиться. Пока борешься с болью, не понимаешь, сколько сил на это уходит. Тем временем Северус закончил возиться с раной, и теперь на руке красовалась аккуратная повязка.

— Если почувствуешь, что началось активное заживление, как у тебя обычно бывает, то сними повязку.

— Хорошо. Но, думаю, это произойдет не раньше утра.

— Все равно, лучше не пропустить этот момент.

— Постараюсь, — кивнул Гарри, еле сдержав зевок.

— Хм. В твоем состоянии вряд ли получится, — заключил Снейп. — Оставайся спать у меня.

— А это не вызовет ненужных вопросов?

— Скажешь всем, что провел ночь в больничном крыле. Учитывая обстоятельства, это весьма правдоподобно.

— Ага. Отлично, — согласился Поттер, и еще раз зевнул.

— Ступай в спальню.

Парень сумел только сделать то, что велели. Сил едва хватило, чтобы раздеться и упасть на кровать. Сон пришел мгновенно. Северус, зайдя проведать подопечного минут через пять, лишь покачал головой да укрыл мальчишку одеялом. Внутренний голос посоветовал последовать его примеру, и зельевар готов был с ним согласиться, вот только зашумел камин, возвещая о чьем-то визите.

Прибыл Грейбек. Конечно, он волновался о сыне и не мог не прийти.

— Как Коул? — немедленно спросил вервольф.

— Если не считать небольшое ранение и сильное переутомление вместе с нервным напряжением, то ничего страшного, — ответил Снейп, устало опускаясь в кресло и взмахом жестом предлагая Фенриру занять соседнее.

— Хорошо. Я вижу, ты благоразумно оставил мальчика здесь. Как все прошло после его возвращения с этим доходягой Краучем?

— Шумно и утомительно. Аврорат рвет и мечет. Как же так! Из Азкабана сбежал опаснейшей преступник, Пожиратель Смерти, а они были даже не в курсе побега. Более того, этот преступник почти год выдавал себя за одного из них, учил детей и устроил смертельную ловушку для национального героя. Это удар всему Министерству Магии. Крауч-старший уже отправлен в отставку, да и кресло под министром ощутимо зашаталось.

— Иногда безумство помогает совершить невероятные поступки, — покачал головой Грейбек. — Барти всегда казался мне фанатичным слабаком, не более. Жаль, что я не мог перегрызть ему глотку за то, что он едва не убил моего мальчика.

— Ты был там?

— Да. Коул позвал меня, а вожак всегда услышит своего волка. Правда, мальчик справился еще до нашего прихода. Сильный волк растет! Да и волшебник, полагаю, тоже.

— Способности у него есть, — согласился Северус.

— А во всей этой ситуации есть один неоспоримый плюс.

— Какой же? — удивился зельевар.

— Дамблдору придется давать объяснения и попечительскому совету, и самому министру. Он ведь считает Грюма другом, но при этом за целый год так и не заметил подмены. Непростительная халатность для волшебника такого уровня, как полагаешь?

— Согласен. Похоже, ты уже подключил к этому делу Люциуса?

— Он сам подключился. Этот лже-Грюм пытался превратить Драко в хорька — спас фамильный медальон.

— Хм, крестник ни о чем таком не говорил.

— У тебя и так было много забот в этот год. Да и амулет немедленно послал сигнал опасности главе рода. Так что, директора как минимум ожидает проверка. Малфой, как и любой родитель, очень щепетилен относительно всего, что касается его ребенка.

— Да, после того, как Люциус принял титул лорда, он стал гораздо хитрее и осмотрительнее, — признал Северус.

— Ответственность быстро развеивает иллюзии юности, — усмехнулся Грейбек.

— Думаешь, Гарри тоже изменится?

— Возможно. Но жизнь изначально его не баловала. Я лишь надеюсь, что мне удалось помочь преодолеть влияние маггловских родственников.

— Мне кажется, Поттер давно с этим справился. Сколько ему было на момент обращения? Пять?

— Да.

— Вот и хорошо. Если б ты его забрал в одиннадцать, то изменения уже стали бы необратимыми.

— Знаю я об этой закономерности. Что ж, ладно, поживем — увидим. Главное, что сейчас с мальчиком все в порядке.

— Он спит.

— Слышу. Да и тебе неплохо бы отдохнуть. Ложись рядом с ним.

— В каком смысле? — Снейп аж поперхнулся.

— Будете подпитываться силой друг друга. Ты ведь видел, как я его лечил своей силой.

— Но я же не оборотень!

— В вашем случае это не важно, — отмахнулся Фенрир, направляясь к камину. — Я бы сам остался, но дела. Авроры не должны узнать, что стая была на том месте. Если заподозришь, что излечение Коула идет как-то не так — немедленно сообщи.

С этим напутствием Грейбек исчез в колдовском огне, оставив Северуса в недоумении. Честно говоря, спать хотелось неимоверно. Но будет ли это правильно? Не поймет ли Гарри ситуацию превратно? Конечно, парень сам тянется к нему, даже более того, но не рано ли?

Помучавшись сомнениями с четверть часа, Снейп понял, что не в силах сейчас думать о моральной стороне вопроса. И, наверное, правильнее воспринимать ситуацию, как оказание первой помощи. Придя к такому решению, зельевар переоделся в пижаму и лег в кровать. Гарри крепко спал и не проснулся от появления «соседа», но это не помешало ему немедленно прижаться к Снейпу и закинуть на него руку и ногу. Мужчине впору было возмутиться, но рука оказалась той самой, раненой, поэтому он вздохнул и оставил все как есть.

Поттер проснулся первым, счастливо вздохнул, почувствовав, что Северус рядом, и хотел было продолжить спать, но оказалось не все так просто. Порез зудел под повязкой, предупреждая, что заживление ускорилось. Пытаясь не потревожить зельевара, Гарри принялся здоровой рукой и зубами разрывать бинты.

— Какое варварство, — фыркнул Снейп, все-таки проснувшись. — Дай сюда.

Выудив палочку из-под подушки, Северус в один момент разрезал повязку. У парня вырвался вздох облегчения, и пришлось приложить усилия, чтобы не почесать рану.

— Заживает хорошо, — заключил зельевар. — Все затянулось, но едва-едва, так что не трогай. Может снова пойти кровь. Не лучше ли опять перевязать?

— Нет, прирастет, — возразил Гарри. — Лучше так.

— Ладно. Но советую выучить кровеостанавливающее заклинание.

— Я его знаю. Только на нас оно не всегда действует.

— От чего это зависит?

— От фазы луны. Чем ближе к полнолунию, тем менее эффективно его применение.

— Хм, ну, сейчас до него еще две недели.

— Ага. А после в любом случае заживет. Жаль, что я еще не умею перекидываться по желанию, вне зависимости от луны, иначе бы уже все прошло.

— И когда ты думаешь этому научиться?

— У всех по-разному. Если я стану достаточно сильным альфой, то когда повзрослею, думаю.

— Понятно. Ладно, раз ты выспался, то давай вставать, пока тебя не начали искать.

— Раньше завтрака не начнут, — усмехнулся Гарри, все-таки вылезая из-под одеяла и потягиваясь.

— Марш в ванную, — рявкнул Северус, понимая, что совсем не с опекунским интересом разглядывает парня.

Тот как нарочно потянулся еще раз, демонстрируя игру совсем не детских мышц под кожей, но потом все же скрылся за указанной дверью.

Процедура чествования и правда получилась очень утомительной. Пришлось пересказывать произошедшее в лабиринте раз десять, не меньше, да и с Седриком пришлось поговорить, причем не только с ним, но и с половиной его факультета, как минимум. Они считали, что Гарри вероломно вырвал победу у их чемпиона. Пришлось доказывать, что он почуял неладное. Да и переместись Диггори вместо Поттера или вместе с ним — Крауч-младший непременно его бы убил. Ему не нужны были свидетели.

В этой не очень-то дружеской беседе хорошим аргументом послужил шрам на руке. Все еще глубокий и внушительный. В итоге разошлись по-хорошему.

Что до гостей из Шармбатона и Дурмстранга, то, кажется, только вежливость не позволила им покинуть Хогвартс немедленно по завершении турнира. Они задержались на неделю, оставшуюся до конца учебного года, а потом отбыли в один день. И, кажется, снова нанесут визит нескоро. Произошедшие события убедили их, что в Англии еще слишком неспокойно. Но обе школы приглашали учеников Хогвартса погостить у себя. Особенно Гарри.

Мадам Максим удалось даже остаться с Поттером наедине, и в личной беседе полувеликанша не просто пригласила мальчика нанести визит в Шармбатон, но и, если есть такое желание, перевестись в эту школу до конца обучения. Директриса была даже готова назначить ему стипендию, полностью покрывающую расходы на обучение.

Гарри чувствовал, что эта грандиозная женщина движима не только тщеславием, но и, как ни странно, беспокойством. Интересно, почему? Впрочем, докапываться Поттер не стал, так как принимать приглашение в любом случае не собирался. Поблагодарив мадам Максим, парень ответил, что его слишком многое связывает и со школой, и с Англией в целом.

Директриса Шармбатона оказалась понятливой и не настаивала. Хотя Флер какое-то время старательно кокетничала с Гарри. Правда, тот слишком поздно понял, в чем дело, принимая поведение девушки за желание отблагодарить за помощь в турнире. Впрочем, сердце победителя было глухо к подобным уловкам.

Виктор Крам на виду всей школы очень трогательно прощался с Гермионой. Вот только Поттер чуял, что если знаменитый ловец и питал какие-то нежные чувства к девушке, то та видела в нем только друга. Симпатия иного рода развеялась. Видимо, не каждой влюбленности суждено превратиться в любовь.

Сразу же после отъезда гостей Гарри отыскал близнецов Уизли и выполнил свое обещание — передал им свою премию на развитие бизнеса. Но братья отказались брать деньги просто так, настояв на двух условиях: во-первых, написали расписку, заверив ее магически (откуда только узнали как?), во-вторых, поклялись, что Поттер будет совладельцем и может претендовать на треть прибыли. Тут Гарри начал было возражать, и в итоге сошлись на том, что выплаты начнутся не раньше, чем через два года. Засим и расстались. Близнецы уехали донельзя счастливые. Еще бы, сбывалась мечта всей их жизни!

Сам Гарри возвращался домой с некоторой тревогой. Ведь этим летом ему предстояло вступить в права лорда. А вдруг семейная магия его не примет? Или он не справится с ее тяжестью? Вопросов было много, ответов гораздо меньше. Но не мог же он рассказать друзьям, что его беспокоит! Поэтому старался придать лицу выражение нарочитой беззаботности.

Судя по паре осторожных взглядов Гермионы, получалось не очень. Но девушка воздержалась от расспросов. Только во время прощания на платформе 9&#190; она сказала обоим юношам:

— Не забывайте писать! И, Гарри, если понадобится помощь, любая, немедленно сообщи, ладно?

— Вот именно, дружище, — тотчас закивал Рон (он вообще в последнее время всячески поддерживал Грейнджер).

— Хорошо, обещаю.

На этот раз Гарри опять встречали Сириус и Тесса. Крестный немедленно заграбастал юношу в объятья и попытался подкинуть, вот только получилось не очень, на что Поттер со смехом заметил:

— Я же уже почти взрослый!

— Вот именно, почти! — фыркнул Блэк. — Хотя ты подрос, это верно. Да еще и в турнире победил!

— Ой, не надо об этом! — едва ли не взвыл Гарри.

— Лучше поговорим обо всем дома, — посоветовала Тесса. — Скоро наш поезд.

— Ты права, — кивнул Поттер, и даже позволил наставнице поцеловать себя в лоб.

— Зачем поезд? Я аппарирую всех нас домой, — предложил Сириус, доставая волшебную палочку.

— Твой крестный наконец-то обрел магическую стабильность и теперь постоянно тренируется в заклинаниях, — усмехнулась волчица. — Но получается у него неплохо.

— Тогда аппарируем, — улыбнулся Гарри.

— Доставлю в лучшем виде, — радостно рассмеялся Блэк.

По заведенной традиции Грейбек встречал сына на пороге поместья. И у него-то как раз хватило сил подбросить и поймать наследника (на самом деле, оборотень с такой же легкостью подкинул бы и машину). Гарри радовался, как ребенок. Впрочем, оба довольно быстро вспомнили, что юноша уже вряд ли подходит под эту категорию, поэтому дело закончилось крепким объятьем. Тактильные контакты оборотни всех возрастов любят.

— Добро пожаловать домой, сын, — улыбнулся Фенрир. — Этот учебный год оказался для тебя нелегким.

— Да уж. Главное, жив остался и Дамблдор, вроде, ни о чем не догадался.

— Правильно мыслишь, — кивнул Грейбек, уводя парня в дом и делая знак остальным следовать за ними.

Домовики уже накрыли на стол, так что, всех ждал обед, за которым и отметили возвращение Гарри. Во время трапезы отец не поднимал серьезных тем. Только когда подали десерт, Грейбек сказал:

— Я доволен твоими успехами в школе, а вот то, что тебя удалось втравить в этот турнир — совсем не радует. Хотя я и горжусь тем, что ты победил. Только директор не имел никакого права допускать тебя к участию. Хорошо, что ты оборотень, да и благодаря нашим усилиям знаешь гораздо больше сверстников. А если бы нет? Я не люблю сослагательного наклонения, но предположения так и лезут в голову.

— То, что Дамблдор мог пойти на такой риск, просто выше моего понятия! — вздохнул Сириус.

— Он пальцем не пошевелил, когда тебя заключили в Азкабан, а может еще и поспособствовал, и ты еще питаешь на счет Альбуса какие-то иллюзии? — фыркнул Фенрир.

Блэк сник. Похоже, этот спор велся между ними не в первый раз. А оборотень продолжил:

— У меня создалось впечатление, что директор пытался чужими руками тебя скомпрометировать. Вполне возможно он догадывался, что весь этот год в школе находился вовсе не Грюм, но самоустранился, решив понаблюдать, что же будет.

— Но зачем ему это?

— Сложно сказать. Едва ли не с самого рождения Альбус возлагал на тебя большие надежды. Возможно, как на идеальное оружие или инструмент в своих руках. И наверняка он в курсе, что ты должен стать лордом Поттером. А это ему или не по вкусу или идет в разрез с планами. К тому же, ты очень быстро выскользнул из-под его влияния едва ли не полностью.

— Хм. Если так рассуждать, то становится понятным, почему он как бы невзначай старался очернить передо мной Северуса.

— То есть? — насторожился Грейбек.

— Ну, раньше бывали просто замечания словно между прочим, а в этом году директор словно нарочно показал мне одно воспоминание.

— О Снейпе? — спросил Сириус, видимо, полагая, что это были некоторые моменты из жизни Мародеров.

— Не то чтобы прямо о нем. Это был суд Визенгамота над Каркаровым, где он, дабы вымолить себе оправдание, называл имена. Одним из них был Северус. Конечно, Альбус из воспоминаний заявил, что это не так и все такое. Но я даже не прислушивался, я ведь знаю истинное положение дел.

— И не держишь на сн… Снейпа зла? — очень осторожно поинтересовался Блэк.

— Нет. Мы давно все выяснили. Кажется, еще до того, как Северус стал представителем моих интересов в школе.

— Вот так просто? — продолжал расспросы крестный.

— Сириус, не старайся казаться глупее, чем ты есть, — фыркнул Грейбек. — Я тебе рассказывал, что произошедшее почти четырнадцать лет назад в ночь на Хэллоуин — цепь трагических случайностей, а вовсе не злой умысел.

— Как-то уж слишком много случайностей, — проворчал Блэк.

— Согласен. Но это не главное. Пока следует сосредоточиться на том, что этим летом Коул должен принять титул лорда, — напомнил всем Фенрир. — К счастью, один старый манипулятор до сих пор ничего не понял. Только это вовсе не значит, что нужно терять бдительность. Касается всех. Так сказать, «выдохнуть» мы сможем только в августе. А пока кое-кому следует бросить все силы на подготовку.

— Я помню, пап, — послушно кивнул Гарри. — Со мной опять будет заниматься Люциус?

— Да. Трижды в неделю тебя ждут в мэноре.

— Хорошо.

— До твоего дня рождения бросай все силы на подготовку. Наши с тобой тренировки пока будут только один раз в неделю.

— Ладно.

— Пока несколько дней можешь отдохнуть. Тем более, послезавтра полнолуние.

— Спасибо, пап!

Так и начались летние каникулы. После небольшой передышки Гарри снова с головой погрузился в занятия, но его это не огорчало. Опасения, что магия может не принять его притязаний на титул лорда Поттера, были не мифическими, поэтому лучше подготовиться как следует.

На самом деле ритуал заявления прав на титул оказался несложным: короткое заклинание на латыни, небольшое кровопускание и фамильное кольцо. Последнее хранилось в Гринготтсе, его-то и нужно было мазнуть кровью. Тогда родовая магия решит: достоин ли претендент столь высокого статуса или его стоит испепелить на месте. Хотя, последнее случалось чрезвычайно редко, с особенно дерзкими, у которых нужной крови было меньше четверти. А это явно не случай Гарри. Самое страшное, что могло произойти — кольцо просто сочтет его недостаточно сильным длятого, чтобы занять место главы.

Все говорило, что Поттер справится с задачей, но от беспокойства это не избавляло. Поэтому парень занимался с особым усердием, чем приводил Люциуса в восхищение. Драко постоянно ставили юношу в пример. Правда, у того хватило ума не ссориться с другом из-за этого. Малфой-младший понимал, что, будь он в таких же обстоятельствах, не исключено, что учился бы еще больше. Дела рода не терпят дилетантов.

День рождения Поттер отмечал в этот раз в узком семейном кругу. Приглашены были только крестный, Малфои и Снейп. Празднование с друзьями решили перенести на неделю позже, по результатам визита в Гринготтс. И не зря!

В самый разгар торжества, когда Гарри только-только задул свечи на именинном торте, на стол (из-за жаркой погоды его накрыли в саду) спикировала сова из банка и протянула парню официальный конверт. Письмо гласило, что гоблины признают Гарольда Джеймса Поттера совершеннолетним и приглашают на церемонию подтверждения прав главы рода через два дня в полдень. Согласие достаточно выразить подписью в конце документа.

— Я думал, подобные письма рассылают только из Хогвартса, — удивился Гарри.

— На самом деле, школа переняла эту традицию у гоблинов, — пояснил Люциус. — Банку очень много даже не лет, веков. Пожалуй, Гринготтс единственная организация, которая знает все хитросплетения магических родов и семей.

— Но зачем им это? — спросила Тесса.

— Золото — вот главное божество гоблинов. И оно должно работать, а не лежать мертвым грузом в заброшенных сейфах. Случаи, когда единственный наследник оказывался не в курсе наследства, бывали и раньше. Особенно во времена инквизиции.

— В таком случае, не исключено, что какой-либо мошенник вступит в сговор с гоблинами, и те признают его каким-нибудь потерянным наследником, — предположила волчица.

— Исключено. Гринготтс имеет репутацию самого надежного банка и всячески ее поддерживает. Если какой-либо гоблин пойдет на подобную аферу, то магия его просто уничтожит. К тому же, они не люди и мыслят несколько по-другому, — охотно пояснил Малфой-старший.

— Что ж, это утешает.

— Гарри, если ты принимаешь условия, то тебе лучше поставить свою подпись, пока сова не решила остаться здесь навсегда, — с усмешкой заметил Северус.

Птица и правда чувствовала себя за столом долгожданным гостем и, не дожидаясь приглашения, вовсю угощалась печеньем прямо из вазочки. Гарри ощущал ее голод, поэтому собственноручно вручил сове еще печенья со словами:

— Держи, у меня все-таки день рождения. Потом отнесешь письмо.

Сова благодарно ущипнула его за палец и принялась за лакомство.

В назначенный день на пороге банка Гринготтс появилась группа из четырех волшебников. Двоих можно узнать сразу, слишком часто их портреты мелькали в газетах: лорды Малфой и Блэк. Третьим был Грейбек, а четвертым, соответственно, Поттер. Все выглядели очень официально, особенно Гарри в новенькой темно-синей мантии с золотыми фибулами, накинутой поверх такого же цвета костюма.

Костюм был подарком Сириуса. Видимо, на него в этом вопросе повлиял Люциус, так как крестный заявил, что в такой торжественный день Гарри должен выглядеть соответственно. Отец на удивление согласился. И тоже надел строгий костюм, правда, без мантии.

Такая процессия непременно привлекла бы к себе внимание, вот только на всех клиентов банком по умолчанию накладывались отвлекающие чары (не действующие только на гоблинов), так что, все посетители занимались исключительно своими делами.

Гарри тут ждали. К ним сразу же вышел Крюкохват, почтительно поклонился и сказал:

— Рады видеть вас, мистер Поттер. Для церемонии уже все готово. Хотите, чтобы ваши сопровождающие присутствовали?

— Да, если можно.

— Как пожелаете. Прошу следовать за мной.

Как ни странно, но катания на тележках не последовало. Их отвели к магическому лифту, который доставил всех к сейфу Поттеров. Но не школьному, а другому. Огромная кованая дверь была украшена родовым гербом и была не под номером, а с фамилией.

— Это родовой сейф Поттеров, — объяснил Крюкохват. — Из него можно попасть во все хранилища семьи. Он как бы объединяет их.

— А как войти? — спросил Гарри, внимательно разглядывая герб.

— Назовите свое полное имя и попросите, положив руку на отпечаток ладони на двери.

— Я, Гарольд Джеймс Поттер, прошу разрешения войти!

Ладонь мальчика на миг осветилась голубоватым светом, потом искорка заклинания пробежала по всей двери, отворяя замки один за другим.

— Все хорошо, да? — спросил парень у гоблина.

— Наше заклинание убедилось в правдивости ваших слов, мистер Поттер. Так что, можем войти.

Пока Крюкохват говорил, дверь открылась, позволяя увидеть, что за ней. На самом деле хранилище казалось почти пустым. Только в стене напротив входа едва заметно мерцал алый камень в оправе в виде свернувшегося дракона.

— Это ядро силы рода. Вам необходимо мазнуть по нему своей кровью и произнести ритуальную фразу.

— И все?

— Да. Магия рода признает вас или отвергнет. Но ваши сопровождающие должны остаться у входа. Вам нужен кинжал?

— Нет, у меня есть.

Гарри достал тонкий стилет, который не так давно подарил ему Люциус.

— Он должен быть магически чистым, никаких наложенных заклинаний.

— Так и есть. Во всяком случае, я ничего не чувствую, — ответил парень.

— Позвольте на минуточку? — гоблин протянул руку к стилету.

— Конечно.

Крюкохват не стал брать оружие в руки, а просто с сосредоточенным видом провел ладонью над клинком, кивнул и ответил:

— Он чист, можете использовать. Крови необходимо совсем немного.

— Спасибо.

Гарри, даже не поморщившись, порезал левую ладонь и приложил ее к камню, ровным голосом произнося ритуальные слова. Камень засветился ярче, и одновременно золотом осветился дракон, а от него золотые нити поползли по стенам, высвечивая и соединяя множество имен. Они заполнили собой все стены, переплетаясь в причудливом узоре или обрываясь.

От удивления парень едва кинжал не выронил. Убрал руку, рана на которой уже зажила, но процесс это не остановило.

— Ваша кровь подтверждена, — прокомментировал происходящее Крюкохват. — Сейчас вы можете увидеть свое фамильное древо. Здесь все Поттеры, что были до вас, восходящие аж к Певерелам, а также те, кто вошли в другие рода.

— Такое ощущение, что нет древнемагической семьи, с которой я не состоял бы хоть в каком-нибудь родстве, — усмехнулся Гарри.

— Вы не далеки от истины.

В этот момент формирование древа завершилось, и над спящим драконом появилось имя «Гарольд Джеймс Поттер». Оно сияло куда ярче остальных.

— Теперь вы должны надеть кольцо, — гоблин протянул парню украшение, которое появилось, кажется, прямо из стены.

Массивное, золотое, с утопленным в оправу ромбовидным рубином, кольцо притягивало взгляд. С внешней стороны на золоте был выгравирован дракон, а с внутренней девиз рода. Гарри надел кольцо на средний палец правой руки, и оно тотчас завибрировало, словно устраиваясь поудобнее, и сузилось до нужного размера. Как только это произошло, рубин испустил алый луч, ударивший в камень на стене.

Поттер едва не охнул от ошеломляющего ощущения силы, хлынувшей в него. Магия рода стремилась воссоединиться со своим главой, и это было почти больно. Она проникала в каждую клеточку, каждый орган и везде пыталась найти свое место. Гарри помнил уроки Люциуса, что ни в коем случае нельзя противиться этому или обрывать контакт, и мужественно терпел, сжав зубы. Кричать казалось недостойным лорда.

Зверь внутри тоже застыл, потрясенный. Сила не обошла вниманием и его, даруя волку свои милости, но и заставляя понять, что маг в этом теле равен оборотню. Раз и навсегда объясняя, что зверь обязан подчиняться лорду и помогать.

Наконец, контакт оборвался, и Гарри рухнул бы, но его вовремя подхватил Сириус. А Крюкохват сказал:

— Поздравляю вас, лорд Поттер. Ритуал прошел успешно.

На стене по-прежнему сияло имя Гарри, но теперь оно изменилось на: Гарольд Коул Грейбек лорд Поттер.

— Похоже, магия рода признала и твою принадлежность к стае, — заметил Люциус.

— Ага. У нас же официальное опекунство, — едва заметно кивнул Гарри. — Но теперь, наверное, уже нет.

— С сегодняшнего дня вы полностью самостоятельный молодой лорд, — подтвердил гоблин. — Но это не отменяет родственных отношений.

— Угу, — вздохнул Поттер.

— Гарри, что с тобой? Ты какой-то квелый, — заметил Фенрир, принимая юношу из рук крестного и щупая сыну лоб.

— У меня нет сил. Все тело ломит, как после полнолуния.

— Вы в слишком юном возрасте приняли такое большое бремя, — вновь пояснил Крюкохват. — Магии рода нужно время, чтобы укорениться в вашем теле, поэтому пару дней может наблюдаться слабость.

— Тогда я немедленно забираю сына домой, — как отрезал Грейбек.

— Разумно, — согласился гоблин. — Но вам необходимо будет вернуться, как только молодой лорд поправится. Нужно навестить родовые сейфы, закрепить вступление в род.

— Хорошо, — кивнул оборотень. — Благодарю за помощь.

— Это честь для меня.

Глава 24

Гарри провел в постели три дня. Не то чтобы все было очень ужасно, но слабость сохранялась. К тому же любое волшебство могло вызвать магические всплески, поэтому Снейп, заявившийся с целым набором зелий по первой просьбе Грейбека, настоятельно рекомендовал пока вообще воздержаться от использования волшебной палочки.

Признаться честно, Поттер млел от такой заботы зельевара. Тот являлся каждый день, внимательно осматривал подопечного, потом поил специальными зельями, призванными улучшить магическую связь, попутно рассказывая, что Люциусу после вступления в род было немногим лучше. Малфой оправился быстрее только по двум причинам: на этот момент он был старше лет на десять, да и семейная магия все это время не простаивала.

Наблюдая за этой идиллией картиной, Грейбек только посмеивался, но день на третий все-таки решил поговорить с сыном. Зайдя к парню перед сном, оборотень без лишних предисловий заметил:

— Он тебе нравится.

— Кто? — не сразу понял Гарри.

— Северус.

— Хм… да, — к чему отрицать очевидное?

— И нравится не только тебе, но и твоему волку. К тому же гораздо больше, чем учитель или друг. Влечение и влюбленность — вот более верные определения, я прав?

— Да, отец, — вздохнул парень, понурив голову.

Фенрир сел рядом на кровать и сказал, приобняв сына за плечи:

— Ты у меня взрослеешь даже быстрее, чем можно было предположить.

— Ты не… разочарован? — осторожно поинтересовался Поттер, спрашивая явно не про взросление.

— Мой мальчик, я оборотень слишком давно, мне порой даже сложно представить, как это — быть просто человеком или магом, но я так же хорошо знаю нашу суть. Если один из нас выбирает кого-то вот так: и сердцем, и зверем, то бессмысленно вмешиваться или как-то препятствовать.

— Спасибо, пап! — Гарри уткнулся в плечо Фенрира. — Его тоже влечет ко мне, правда, он постоянно сам себя останавливает.

— Догадываешься почему?

— Угу. Он учитель, я ученик. К тому же, я еще недостаточно взрослый. Поэтому я не настаиваю. Хотя порой сложно.

— Понимаю. Ты только начинаешь постигать эту сторону жизни на собственном опыте. Но о некоторых аспектах лучше позаботиться заранее.

— О чем?

— Ты оборотень, а значит, есть вероятность, что в брачный период придется нелегко. В этом году тебе было не до того, и все прошло незамеченным, но на следующий может так не повезти. Теперь ты совершеннолетний маг, и магия рода могла подстегнуть и взросление волка. В следующий сезон ты можешь не сдержаться.

— Я не хочу навредить Северусу! — воскликнул Гарри, вскинувшись.

— Знаю. Поэтому у нас и есть обычай, что первый сексуальный опыт оборотень переживает в стае.

— Снейп вряд ли согласится…

— Не с ним, — почти отрезал Грейбек. — Ты знаешь, что в нашей стае есть те, кто носят звание Эрос и Эрато?

— Да. Они не создают пары, их функции как раз… Постой, ты хочешь, чтобы я с ними…

— Именно. Пока ваша связь с Северусом еще не закреплена, можно предотвратить возможную трагедию.

— Но я не хочу другого… — Гарри казался растерянным от подобной перспективы.

— Тем лучше. Сможешь сосредоточиться на звере и его чувствах. Пойми, у нас первый раз — не просто секс, но еще и борьба за лидерство, особенно если тяга к партнеру своего пола. К тому же, новые ощущения могут ошеломить и заставить потерять контроль. Подумай, что может в таком случае сделаться даже с очень сильным магом?

— Я могу его разорвать, и в лучшем случае он станет таким же, как я, если до полнолуния будет недалеко, — хмуро заключил Коул.

— Вот именно. Я рад, что ты понимаешь такие вещи.

— Значит, опыт в стае необходим?

— Да. И не стоит выдумывать себе всякого. Получение подобного опыта не лишено приятных ощущений, особенно если не будешь спорить со зверем, а постараешься его понять. К тому же, ты не девушка, так что понятие девственности весьма эфемерно.

— То есть не обязательно должны меня… э… поиметь?

— Конечно, нет, — Грейбек даже усмехнулся. — Тут уж как вы с волком решите. Я ведь говорил, что первая близость — это часто еще и выяснение доминантности, так как зверь поначалу может не разобраться, что к чему.

— Уф.

— Но любой вариант не избавляет от обязанности вести себя достойно, стараться не причинить вреда и боли партнеру. Собственно, этому и нужно научиться.

— Я… попробую.

— Вот и договорились. Только сейчас не слишком переживай по этому поводу. Время еще есть. Главное, воздержись от близости с Северусом до поры, до времени.

— Это я понял. Думаю, он пока и сам не допустит подобного. Только вот потом…

Фенрир явственно ощущал сомнения сына, поэтому, тронув его за подбородок, заставил посмотреть в глаза и сказал:

— Послушай, Коул, Снейп взрослый мужчина, поэтому не стоит приписывать ему предрассудки относительно чистоты и невинности, или что ты там себе еще нафантазировал? И запомни еще вот что: любовь не терпит условий. Партнер примет тебя любым. Это я тебе говорю с высоты своего опыта. А мне довелось пережить немало.

— И ты все еще любишь Тома? — осторожно спросил Гарри

— Всегда.

Одно лишь слово, но оно развеяло все сомнения. Поттеру очень хотелось утешить отца, но пока было нельзя. Надо поторопиться найти остальные крестражи, и вот тогда…

Грейбек по-своему истолковал молчание и беспокойство сына, поэтому снова приобнял его за плечи и сказал:

— Не волнуйся раньше времени. Все у тебя будет хорошо. Предупрежден — значит, вооружен! Лучше скажи, как твое самочувствие?

— Да нормально уже. И в постели лежать ужасно надоело.

— Ладно. Завтра потихоньку начнешь входить в обычный ритм жизни. А как магические ощущения?

— Хм… такое чувство, что теперь ее во мне стало больше, значительнее.

— Вот завтра и потренируешься.

— Но ведь сейчас… Ой, мне ведь теперь, наверное, можно и летом колдовать?

— Да. Ты теперь совершеннолетний.

— А это надо как-то оформить?

— Нет. После того ритуала в Гринготтсе твое имя автоматически было вычеркнуто из министерского списка несовершеннолетних магов. Иначе служащие замучились бы отслеживать каждого.

— Здорово! Правда, у меня неплохо выходила и беспалочковая магия. А сейчас, наверное, и подавно…

— Все опыты завтра! — предупредил Фенрир.

— А когда мы снова пойдем в банк?

— Возможно, дня через два. Посмотрим на твое состояние.

Зелья и покой сделали свое дело — магия Гарри успокоилась, обосновалась в теле, став частью организма. Спонтанных выбросов не было, а колдовать у парня теперь получалось гораздо легче, и чары выходили сильнее. Сложно сказать, намного ли, так как обычно весь резерв выявлялся лишь в чрезвычайных ситуациях, а Грейбек не желал устраивать сыну такую проверку. Во-первых, слишком большой риск, во-вторых, вожак не склонен был внушать Коулу ложную самоуверенность. Сил у Поттера может и хватит, а вот отсутствие опыта может подвести. Пусть лучше подольше побудет отроком. Тем более, его ждут дела рода.

Во второй раз в Гринготтс решено было отправиться только втроем: Гарри, Грейбек и Люциус. Блэк поначалу возражал, но под тяжестью доводов осознал, что Малфой в подобных делах куда опытнее. А ему сначала необходимо научиться справляться со своим собственным наследством.

Сопровождающим лорда Поттера в банке опять стал Крюкохват, которого официально назначили личным управляющим. Большая честь! Такие гоблины вели дела только одного рода. Поэтому провожатый отличался повышенной предупредительностью и при этом едва не лопался от гордости.

Гарри снова оказался в том сейфе с камнем. На стенах по-прежнему высвечивалось родовое древо, но теперь оказалось, что они не голые. Можно было увидеть не меньше десятка дверей.

— Их вроде не было, — заметил состоявшийся наследник.

— Совершенно верно, лорд Поттер, — с поклоном согласился Крюкохват. — Они появились, как только кровь и магия признала в вас главу рода. Теперь все наследие открыто для вас.

— То есть я могу посмотреть?

— Конечно. Мы успели навести в них порядок и составить опись. Для вашего удобства, за самой крайней дверью справа собрано только золото, за следующей дверью драгоценности из которых выветрилась магия или они ею никогда не обладали. Потом фамильные украшения и артефакты, затем оружие, волшебные палочки, принадлежащие вашим предкам, отдельно регалии главы рода, книги, памятные вещи, еще ценные бумаги и свидетельства о собственности.

— Столько всего?

— У вас древний род, лорд Поттер.

Безусловно, Гарри счел своим долгом хотя бы заглянуть в каждый из сейфов. Обилие золота его едва ли не ослепило. Школьный сейф — капля в море по сравнению с этим. Можно прожить безбедно с десяток жизней, наверное. Вот только парень знал, что обязанность лорда — не разбазаривать накопленное прошлыми поколениями, а преумножать.

Сейф с драгоценностями не был столь ошеломляющим, так как все они оказались тщательно рассортированы по коробочкам и футлярам, равно как и артефакты. Хотя хранилище с ними буквально фонило магией.

— Артефакты не нейтрализуют друг друга? — с интересом спросил Гарри у гоблина.

— Нет-нет. Мы тщательно их рассортировали.

Оружие у Поттеров хранилось как маггловское, так и волшебное. Последнего, конечно, больше. Клинки и кинжалы гоблинской, магической работы, а иногда и совместной. Дротики, стилеты, стрелы. Кажется, здесь можно было отыскать что угодно. За исключением, наверное, только огнестрельного.

Среди регалий лорда были и парадные мантии на все случаи жизни для обоих полов, ритуальные одеяния для совсем уж особых случаев, медальоны, обручальные перстни.

— Прошу вас обратить внимание на вот это, лорд Поттер, — гоблин протянул парню раскрытый футляр, где на бархате лежала золотая подвеска в виде глаза, зрачок которого сделан то ли из бриллианта, то ли еще из какого прозрачного кристалла, ограненного полусферой. — Это Ясное Око.

— Артефакт? — предположил Гарри, чуя магическое покалывание от вещицы.

— Совершенно верно. Возможно, с вашими способностями оборотня он не так полезен, но тем не менее советую его носить, не снимая. Это поможет сохранить ясную голову даже в самых невероятных ситуациях, а также оградит от любых ментальных влияний. Напрямую, через зелья или магически. К тому же этот артефакт не пострадает даже во время вашего превращения и будет так же хорошо выполнять свои функции. И еще возможно дополнить его настройки портключом.

— Здорово! — воскликнул Поттер, надевая кулон. Стоило украшению коснуться тела, как оно потеплело и исчезло, скрывая свое присутствие.

— Почти все фамильные артефакты имеют подобное свойство, — тотчас пояснил Крюкохват. — Маги всегда отличались подозрительностью и не стремились выставлять на всеобщее обозрение то, чем обладают.

— Так гораздо надежнее, — подтвердил Люциус. — Каково состояние дел Поттеров на данный момент?

Гоблин переглянулся с Гарри, и только когда тот согласно кивнул, ответил:

— Мы тщательно следим за всем и уже наладили работу с заново открытыми сейфами. Вот предварительная отчетность, с которой молодой лорд может ознакомиться прямо сейчас.

Перед парнем в воздухе появился внушительный гроссбух, оставалось только принять его.

— Дела рода процветают, — продолжил доклад Крюкохват. — Прошлые главы рода обладали недюжинным умом и деловой хваткой, так что, позаботились обо всем, в этом отношении лорду Поттеру повезло. Достаточно только вникнуть в процесс.

— Я так понимаю, всем занимались управляющие, а кому они отчитывались? — спросил Гарри.

— Мне, так как ваш магический опекун находился в Азкабане, а профессор Дамблдор не смог подтвердить свои права, то управление финансами перешло банку до вашего совершеннолетия. Поэтому я и смог составить отчетность так быстро. Но если вы изберете другого поверенного, то достаточно будет сообщить об этом банку.

— Пока меня все устраивает, — возразил Гарри. — А Дамблдор пытался доказать свое опекунство надо мной?

— Как минимум трижды, — подтвердил гоблин. — Как только завершился суд над Сириусом Блэком, потом, когда вам уже исполнилось пять, а еще после вашего одиннадцатилетия. Но все три раза единственное, что он мог предъявить — ключ от ученического сейфа. Так что, только туда его и допускали.

— Поразительная настойчивость, достойная лучшего применения, — фыркнул Люциус.

— Дамблдор снимал какие-то суммы? — продолжал расспрашивать Поттер.

— Да. Вплоть до вашего первого визита к нам директор ежемесячно забирал тысячу галеонов на ваше содержание.

— Но я ничего не получал! — вырвалось у Гарри. — Мои маггловские родственники, думаю, тоже.

— К тому же, с пяти лет ты воспитывался мной, — напомнил Грейбек, глаза которого потемнели от гнева.

— Вот ведь старый плут! — процедил Малфой.

— На что он вообще рассчитывал? — спросил Фенрир. — Что никто никогда не спросит?

— Дамблдор, кем бы себя ни возомнил, не лорд и не знает даже кое-каких элементарных вещей, которые мы впитываем едва ли не с молоком матери. Например, что за наследниками следят куда тщательнее, так как их судьба — это судьба рода.

— Если вам угодно, мы можем составить претензию молодого лорда в Визенгамот, — предложил Крюкохват.

— Составьте, но пока не отправляйте, — ответил Гарри, подумав.

— Разумно, — похвалил Люциус. — Всегда полезно иметь против врага козырь в рукаве. Надеюсь, вы не питаете к директору теплых чувств, лорд Поттер?

— Ни малейших, — усмехнулся Гарри, и в этот момент в его глазах мелькнул волк, не предвещая ничего хорошего.

— Чую, у твоего зверя тоже зуб на этого старого интригана, — заметил Грейбек.

— Он никогда не забудет ему выходку с Люпином, да и прочих… грешков. Но я хочу больше, чем мести.

— Больше? — переспросил Малфой.

— Да. Я — волк стаи и должен позаботиться о ее благе тоже.

В этот момент Люциус даже позавидовал, что у Фенрира такой взрослый и здраво рассуждающий наследник. А ведь они с Драко ровесники! Но собственному отпрыску до такого отношения к жизни еще далеко. Видимо, оборотни и правда взрослеют быстрее. Хотя, с другой стороны, Малфой не пожелал бы сыну такой судьбы. Столько испытаний, раннее сиротство…

После вскрывшихся обстоятельств Гарри вынужден был немедленно решить несколько важных вопросов относительно распоряжения своим состоянием. Управляющий, конечно, надежный, но и самому необходимо знать, откуда деньги берутся и куда вкладываются. К тому же, следовало уделить особое внимание вопросу конфиденциальности. Ни к чему пока широким массам знать, что лорд Поттер благополучно вступил в права главы рода.

В конечном итоге к финансовому гроссбуху Гарри добавил кодекс Поттеров и деловой дневник деда (отец, к сожалению, таковым не обзавелся). Вдобавок гоблин сунул ему древний фолиант с грозным названием «Кровь Рода».

Изучать все это в одиночку было бы бессмысленно, но лорды Малфой и Блэк, конечно же, не оставили без помощи своего подопечного. Грубо говоря, ее предоставление не обсуждалось. Изучение родовых документов помогло понять, в чем причина. Оказывается, если между древними семьями не проливалась кровь, то ставший сиротой наследник мог попросить помощи любого рода. И оказать ее считалось честью. Магия такого не забывала, и часто одаривала помогающего своей милостью. Например, могла снять какое-либо преследовавшее семью проклятье, разбудить древний талант и прочее.

Поэтому в крестные юному наследнику выбирались ровни. Таковой для Гарри являлся Сириус. Но стоило задуматься об этом, как в голову парню немедленно лезли мысли о неблаговидных деяниях директора, который всячески старался подать их как искреннюю заботу. Сколько же судеб искалечила подобная «доброта»! Только его отец и Том чего стоят!

Конечно, бывший лорд Волдеморт и сам вовсе не невинная овечка. Гарри не склонен был его идеализировать, но и демонизировать тоже. Реддлу пришлось многое пережить. С рождения сталкиваясь лишь с самыми неприглядными сторонами жизни, все хорошее вырывая с боем, он и не мог вырасти другим. Или сломался бы, или вот стал тем, кем стал. Жестким, расчетливым, амбициозным. Но при этом талантливым и невероятно умным.

Возможно, история повернулась бы совсем по-другому, не наткнись Том на информацию о крестражах. Но прошлое не знает сослагательного наклонения. Нужно исходить из нынешних обстоятельств. И лучше поскорее найти оставшиеся осколки души Реддла. Гарри очень хотелось сделать отца счастливым! Да и Тома тоже, к чему лукавить. Парень почему-то чувствовал родство с бывшим Темным Лордом. И дело даже не в схожих судьбах.

В это лето Малфой-старший занимался не только обучением юного лорда Поттера, но и развил бурную деятельность в министерстве, всячески препятствуя тому, чтобы события в Хогвартсе забылись или были спущены тормозах. К счастью, министр, кресло под которым ощутимо зашаталось после происшествия с Барти Краучем, полностью поддерживал Люциуса.

В результате министерство направило в Хогвартс инспектора под видом учителя защиты от темных искусств. Эта ответственная роль досталась первому заместителю министра — Долорес Амбридж. Женщина весьма специфической внешности, и еще более специфических талантов.

К счастью, Гарри об этом узнал заранее и был готов. Так же, он узнал, что среди магов все лето ходили слухи о возвращении Того-кого-нельзя-называть. Люциус готов был поклясться, что их распускал сам Дамблдор. Косвенным подтверждением этого факта стало то, что старик тоже перешел к активным действиям. Сначала Снейп, а потом и Блэк поведали Грейбеку, что Альбус созывает «старую компанию».

Конечно, это не скрывали и от Поттера, и он первый задал вопрос, который упустили взрослые:

— А откуда директор вообще взял про возрождение Темного Лорда? Ведь если бы это было так, то разве у вас, лорд Малфой, и у вас, мистер Снейп, не появились бы темные метки?

В гостиной, где происходил этот разговор, немедленно повисла тишина, которую нарушил Фенрир, усмехнувшись:

— Коул посмекалистее нас будет! А ведь верно, руки-то у вас чистые!

— Мы-то об этом знаем, — согласился Северус. — Вот только Дамблдор под любую свою мысль может теорию подвести. Например, сейчас он заявляет, что Темный Лорд возродился в другом теле, то есть от прежнего осталась только часть души, поэтому возможно, он еще не может связаться со своими последователями, или он нашел способ скрыть у них свой собственный знак.

«Директор недалек от истины, — подумал Гарри, — Вот только пока никому об этом знать не нужно». Вслух же он спросил:

— И этому верят?

— К сожалению, директор может быть очень убедительным, — фыркнул Снейп.

— Даже слишком, — согласился Малфой-старший.

— А если он пользуется каким-то заклятьем или артефактом? — Поттера сегодня как прорвало на умные вопросы.

— Не исключено, — согласился Северус. — Но это «что-то» должно быть в высшей степени уникальным, иначе его бы обнаружили если не в школе, то в министерстве. При заседаниях Визенгамота проверяют не только волшебные палочки, но и самих магов.

— Тут есть, над чем подумать, — протянул Грейбек, потирая подбородок. — Нужно знать, что затеял старик, чтобы быть готовыми. Нутром чую, что Коула он так просто не оставит. Конечно, после того, как лорд Поттер вступил в права, влиять на него очень и очень сложно, а Дамблдор об этом не знает, но недооценивать противника — последнее дело.

— Согласен. Ты предлагаешь что-то конкретное? — спросил Люциус.

— Кое-какие идеи имеются. Сириус, говоришь, Альбус обращался к тебе с просьбой открыть для ордена твой дом?

— Да. Скажем, очень настаивал на этом.

— Еще бы! — хохотнул Малфой. — Дом древнего рода защищен от всех и вся.

— Предлагаю дать им допуск, ограниченный. Скажешь, что будешь открывать дом всей честной компании только для встреч, о которых тебе необходимо сообщить заранее. Тебя-то тогда на заседание точно допустят, плюс там еще Северус будет. Понаблюдаете вместе. А в качестве бонуса я отправлю к вам Коула. Мальчик решил погостить несколько дней у крестного. Что тут такого?

— Стоит ли Гарри втягивать в это? — с сомнением покачал головой Блэк.

— Его и так уже втянули дальше некуда, — отрезал Грейбек. — Чем больше узнает противника, тем лучше. И не стоит забывать: Коул может учуять то, что пропустите вы с Северусом. Не забывайте, он оборотень.

От этих слов отца у Поттера на душе стало очень тепло. Его ценят, а не считают, что просто нужно оберегать от всего и всех, как неразумное дитя.

— Но там будет Люпин, — счел нужным предупредить Сириус.

— Не страшно, — усмехнулся Гарри. — Если он сам не полезет ко мне с доминирующей позицией, то ничего не будет.

— Точно? — подозрительно спросил крестный.

— Волки не грызутся между собой постоянно, а только придерживаются иерархии, — возразил Грейбек. — А Люпин… Если он и дальше будет вести себя подобным образом, то рано или поздно плохо кончит. И вовсе не обязательно от руки Коула.

— Ремус всегда казался мне очень тихим, ну, когда он не зверь.

— Мы уже говорили с тобой по этому поводу, Сириус. Такие, как он, угроза для нас. А вот Коул разумный парень, и на рожон не полезет.

— Об этом я и сам знаю, — улыбнулся Блэк. — Видимо, характером в Лили пошел. Что ж, ладно, я согласен на этот план.

— Вот и отлично.

Они обсудили все возможные детали предстоящего «розыгрыша», и крестный отбыл «радовать» директора. На следующий день стало понятно, что наживка заглочена. В ближайшую субботу Гарри отбыл в дом на площадь Гримо.

Стоит отметить, что парень, действительно, начал взрослеть гораздо быстрее сверстников. Сказывалась вторая суть. Его волк почти достиг размеров взрослого, кои оказались весьма внушительными. Еще чуть-чуть — и он сравняется со звериной ипостасью своего приемного родителя. Правда, телосложение худощавое — мышцы еще не поспели за ростом. Худоба сохранялась и в человеческом облике. Юноша тянулся вверх, как подсолнух к солнцу, правда, не питал иллюзий по этому поводу. Вряд ли его рост будет намного выше среднего — тут от наследственности никуда не денешься. Но благодаря тренировкам и личным особенностям болезненно-тощим Гарри не выглядел. Под кожей крепкими узлами перекатывались мышцы молодого мужчины, а не подростка. К счастью, голым перед сверстниками он особо не мелькал, и это оставалось незамеченным. При этом в парне не наблюдалось ни капли неуклюжести. Скрыть звериную грацию было гораздо сложнее.

Из-за этого, а также принятия титула вместе с родовой магией, Гарри выглядел старше ровесников, плюс как-то собраннее, серьезнее. Настоящий лорд. И подобные перемены не остались незамеченными Северусом, который прибыл к Блэку раньше остальных. За один такой горячий взгляд Поттер отдал бы многое. Но, к сожалению, скоро должны были прибыть остальные, и необходимо было собраться. И все-таки зельевар многозначительно проговорил:

— Вижу, становление главой семьи пошло вам на пользу.

— Спасибо, — улыбнулся Гарри, и как бы невзначай коснулся руки Снейпа. Да, парень прекрасно понял все то, что говорил ему отец, но ведь это не значит, что нужно игнорировать друг друга!

— Дерзость тоже никуда не делась, — едко заметил Северус, вот только проговорил он это таким ласковым шепотом, что хотелось завернуться в голос, как в плед.

Определенно, волшебник нравился и Поттеру, и его зверю в равной степени. Подумалось, что такими темпами он в брачный период прыгнет в койку с любым, лишь бы приобрести необходимый опыт и перейти к «основному блюду» с зельеваром. Но надо было как-то реагировать, поэтому парень заговорщически подмигнул.

К сожалению, продолжить эту приятную мизансцену не получилось — камин зафырчал, предупреждая о появлении следующего визитера. Им оказалась Нимфадора, троюродная сестра Блэка. Но она немедленно попросила называть себя просто Тонкс.

Гарри видел ее впервые, но девушка производила скорее благоприятное впечатление. Правда, при ее неуклюжести оставалось только удивляться, как Тонкс работает аврором. Причем особенно сильно эта неловкость бросалась в глаза при сравнении с самим Поттером. Но в целом, юный оборотень не увидел в ней врага.

Нимфадора немедленно принялась знакомиться с героем, полностью игнорируя обстановку дома.

К визиту орденцев Сириус с подачи Фенрира подготовился заранее, то есть родовой магией скрыл все изменения в особняке, придав ему весьма запущенный и местами захламленный вид. Подальше от чужих глаз. Крестный даже оделся сегодня по-простому, в темно-синие брюки и сюртук. Гарри тоже не стал подчеркивать свой изменившийся статус, выбрав джинсы и рубашку. Но все равно бедным сироткой его никак нельзя было назвать. К тому же, Блэк дополнил его наряд кожаным пиджаком.

— Здорово! — восхищенно проговорил Поттер, едва не уткнувшись носом в приятно пахнущую новенькую кожу. — Спасибо!

— Носи на здоровье! Мне всегда нравились подобные вещи, а Грейбек, кажется, против такого ничего не имеет.

— Мы любим кожу, — улыбнулся парень.

И сейчас ощущение этой вещи на плечах вызывало у Гарри улыбку, и стимул оказался не лишним, когда стали прибывать и остальные члены ордена. Ими оказались: Кингсли Шаклболт, Аластор Грюм (Поттер надеялся, что на сей раз настоящий), Ремус Люпин, Артур и Молли Уизли, а также их двое старших сыновей, Наземникус Флетчер и, конечно же, Альбус Дамблдор.

Директор явился самым последним, то ли желая тем самым подчеркнуть свое положение, то ли еще по какой причине. Гордо выйдя из камина, он кивнул всем присутствующим, потом его взгляд остановился на Гарри. Дамблдор улыбнулся, правда, несколько фальшиво, и сказал:

— Не ожидал увидеть тебя здесь.

— У моего крестника каникулы, так почему бы и не погостить у меня? — с наигранной беззаботностью заметил Сириус.

— Вижу, ты нашел общий язык с его приемной семьей.

— Они приятные и благоразумные… оборотни, — подчеркнул Блэк.

Пока он это говорил, Гарри внимательно следил за реакцией окружающих. Похоже, новостью его суть ни для кого не стала. Любопытно, как директор распоряжается информацией практически о чужих людях. Поттер, конечно, не питал иллюзий по этому поводу, но все равно было неприятно.

Заседание проводили в столовой (Кричер отнюдь не спешил потчевать гостей сверх необходимого), и в первую очередь Гарри попытались с него выставить. Вот только недооценили упрямства парня. Да еще и крестный встал на его сторону, заявив:

— Я считаю, что раз наше собрание касается моего крестника как никого другого, то он просто обязан быть в курсе дел.

— Но Сириус, мальчик ведь такой маленький! — заохала Молли.

— Не такой уж и маленький. Не ты ли уже поднимала вопрос о его помолвке? — парировал Блэк.

— Ты же знаешь, никогда не рано задумываться о будущем, — попыталась сменить тему миссис Уизли.

А вот Гарри насторожился. Вот еще не хватало! Но, видимо, об этом лучше поговорить с Сириусом наедине. И не сегодня, конечно. К тому же, не стоило портить игру крестному, который проявил редкую твердость, заявив:

— Гарри остается с нами. Точка. В конце концов, он мой крестник, и мне решать, что для него лучше.

— Никто не оспаривает твоих прав, — нарочито любезно ответил Дамблдор, пытаясь замять конфликт. — Возможно, мальчику и правда полезно узнать некоторые вещи.

— Согласен, — кивнул Кингсли.

— Как посмотреть, как посмотреть, — проскрипел Грюм, поудобнее устраивая деревянную ногу. Кажется, старый аврор во всем видел подвох.

Остальные предпочли промолчать, и директор снова взял слово:

— Понимаешь, Гарри, мы все состоим в организации, носящей название Орден Феникса. Она была создана давно, еще в эпоху первого противостояния с Волдемортом, для борьбы с ним. В нее входили многие. Например, Сириус и твои родители. Но первая война, к сожалению, лишила жизни большой части наших сторонников. Эта потеря невосполнима. Но мы вынуждены возродить орден, так как не можем оставаться в стороне от происходящих событий.

Поттер слушал, незаметно изучая присутствующих. Честно говоря, организация, гордо носящая название "орден", на самом деле производила довольно удручающее впечатление. Пять боевых единиц на весь орден в лице Блэка, Шаклболта, двух старших Уизли, Снейпа, ну, может, еще и Грюма к ним можно причислить. Сам глава производил впечатление стратега-мечтателя. Остальные... Наземникусу Гарри не доверил бы даже дверную ручку, что уж говорить о серьезном деле. Его блуждающие глаза только и шарили по комнате, словно подмечая, что можно стащить.

Люпин сидел с вечно виноватым видом, и Поттер уже знал наверняка, что он не угроза. Тонкс... со своей неуклюжестью она становилась легкой добычей для более ловкого противника. Что до Артура Уизли... Гарри даже представить не мог его в бою, равно как и Молли. Парень вообще не понимал, что занесло сюда этих глубоко семейных людей. Им бы о детях думать, а не на баррикады бросаться.

Поттер, наблюдая за семьей рыжих, все больше понимал неприязнь Люциуса. Малфой был так воспитан, что семья и род, их благо — это главное. А тут... Завести столько детей, что даже прокормить было сложно, одно это вызвало как минимум недоумение.

Думая над этим, Гарри прервал пафосную речь Альбуса, поинтересовавшись:

— А что именно вы делаете?

— В каком смысле? — даже переспросил Дамблдор, а Снейп кашлянул, явно скрывая смешок.

— Ну, в настоящий момент.

— Гарри, как ты знаешь, мы получили весьма достоверные сведения, что Темный Лорд мог возродиться, — ответил Кингсли. Гарри почуял, что он сам не до конца верит в это.

— Наверняка ему это удалось не в полной мере, поэтому он не заявил о себе во всеуслышание, — добавил директор. — И наша основная задача — не допустить этого окончательного возрождения. Для этого мы и собираем силы. Да и тебе отведена немаловажная роль.

— Какая именно? — нахмурился Гарри.

— Вы ему еще о пророчестве расскажите, — фыркнул Грюм.

— Что за пророчество? — Поттер сделал вид, что не в курсе, чем заслужил одобрительный взгляд Северуса.

— Понимаешь ли, Гарри, — Дамблдор вновь вошел в образ любящего дедушки. — Эта информация может оказаться слишком тяжелым бременем для тебя.

— Но ведь лучше знать, чтобы быть подготовленным, — возразил Поттер.

— Возможно. И раз ты настаиваешь, — Альбус вздохнул, проигнорировав неодобрительные взгляды семейства Уизли. — Давно, когда ты еще даже не родился, было сделано пророчество относительно тебя и Волдеморта. Оно гласило, что на исходе июля, у родителей, которые дважды сталкивались с Темным Лордом, родится ребенок, способный победить его, так как будет обладать силой, которой нет у Волдеморта. К сожалению, он тоже узнал об этом пророчестве, но не полный текст. К тому же, в рядах Реддла оказался тот, кто выдал твоих родителей.

— Питер Петтигрю?

— Именно. В результате Волдеморт напал на твой дом, и случилось то, что случилось. Но даже потеря тела не остановила Темного Лорда. Боюсь, он и дальше будет пытаться избавиться от тебя.

— Хм, — Гарри нахмурился, и все решили, что его расстроило услышанное, вот только эту иллюзию разрушил его вопрос: — И вы, по большому счету, ждете, когда я расправлюсь с Темным Лордом?

— Интересный вывод, — кажется, Снейп уже едва сдерживал смех.

— Все не совсем так, — поспешил возразить Альбус. — Мы все стараемся тебя защитить, и в нужный момент ты не останешься без поддержки.

— Хм, — снова повторил Поттер.

— Ты с чем-то не согласен? — уточнил Кингсли.

Присутствующие (кроме Сириуса и Северуса) смотрели на парня со смесью удивления и непонимания, словно ожидали совсем другой реакции. Но Гарри, во-первых, был в курсе, а во-вторых, в такие моменты уже научился рассуждать по-взрослому. Поэтому и сказал:

— Как-то странно вы понимаете мою охрану. Если вы заботились о моей безопасности, то почему меня спокойно забрали от родственников и сделали оборотнем?

— Да, это большая ошибка с нашей стороны, — признал директор, вот только раскаянья особого не ощущалось.

— Допустим, — серьезно кивнул Гарри. — И как, по-вашему, я должен победить Темного Лорда? Особенно учитывая нашу разницу в возрасте и умениях?

— Об этом пока еще рано говорить, — возразила Молли.

— Полагаете, что если Волдеморт возродился, то будет терпеливо ждать, пока я наберусь сил?

— Не забывай, Гарри, ты смог с ним справиться, будучи еще совсем маленьким, — напомнил Дамблдор.

— Уверены? Не думаю, что кто-то вообще может точно сказать, что произошло той ночью в доме моих родителей. А если дело вовсе не во мне, а в защите моей матери, или просто в крови рода?

— В крови рода? — переспросил Наземникус.

— Флетчер, не строй из себя неразумного ребенка, — фыркнула Тонкс. — Конечно, Гарри защищает кровь рода, ведь он единственный наследник Поттеров.

— Нимфадора, не стоит перегружать мальчика информацией, — заметил Грюм.

А сам "мальчик" вычеркнул старого аврора из списка возможных союзников, переместив в противники. Уж больно неприятный запах враждебности исходил от Аластора. Но при этом Гарри промолчал, решив не демонстрировать свою осведомленность.

— Тем не менее мистеру Поттеру необходимо соблюдать осторожность, — проговорил Кингсли.

— В чем? — уточнил Гарри.

— Во всем. Особенно вне стен школы.

— Там меня защищает стая, — напомнил Поттер.

— Не стоит слишком полагаться на это, — тихо вымолвил Люпин.

Гарри едва не зарычал в ответ, но все-таки сдержался и сказал:

— Я как раз могу на это рассчитывать.

— Не стоит пренебрегать дружеским советом, — попытался усовестить парня Дамблдор, но тот возразил:

— Мистер Люпин не в стае и никогда не был в ней, поэтому не ведает, что такое ее поддержка и защита, поэтому не думаю, что его советы могут быть мне полезны.

— Но Ремус, как и Сириус, был другом твоих родителей, — заметила Молли Уизли. — И он мог бы стать твоим опекуном.

Гарри ощущал, что эта тема обсуждалась здесь не один раз. Странно, что сам Люпин не объяснил всю абсурдность подобной теории. Но, учитывая его пассивную жизненную позицию... Вздохнув, Поттер решил разъяснить все раз и навсегда, поэтому довольно холодно проговорил:

— Не мог бы по целому ряду причин.

— Каких же? — спросил Шаклболт.

— Во-первых, он омега, а я альфа. Мой зверь всегда будет главнее и не потерпит от него никаких указаний. Во-вторых, мистер Люпин был другом моих родителей, но не моим. И все это время он как-то не слишком жаждал общаться со мной, так к чему начинать сейчас?

— Гарри, ты слишком утрируешь, — возразила Молли. — К тому же, ты еще ребенок, и не можешь знать, что для тебя лучше.

Поттер вздохнул. Становилось понятно, почему Рон порой поступает совершенно инфантильно. С такой матерью, которой все известно лучше, быстро разучишься принимать самостоятельные решения. Вот только его, Гарри, это никак не касается, так что он заявил:

— Во-первых, я не собираюсь отказываться от своих приемных родителей. Я многим им обязан, они мне дороги, в конце концов. К тому же у меня есть крестный. И в-третьих, моим опекуном в школе является мистер Снейп, и на кого-либо еще я не согласен.

— Не слишком ли категорично ты судишь о людях? — нахмурился Артур Уизли.

— Я так чувствую. Да и чему меня может научить тот, кто до сих пор бежит от своего зверя?

— То есть ты считаешь, что оборотнем быть нормально? — переспросила неугомонная миссис Уизли.

— Это неотделимая часть меня, моя вторая суть. Как можно ее ненавидеть? Я счастлив быть тем, кто я есть.

Молли неодобрительно покачала головой, но Дамблдор не дал ей высказаться, заявив:

— Ладно, оставим эту тему. Вернее, взглянем на нее с другой стороны. Ты ведь вхож в стаю, Гарри?

— Конечно.

— Можешь сказать нам, по-прежнему ли Грейбек является вожаком?

— Нет. Мы не говорим такие вещи чужим, — сухо возразил парень.

Молли снова собиралась высказаться насчет "чужих", и директор снова ее перебил, продолжив:

— Что ж, ладно. Даже эти обычаи следует уважать. Но ты можешь кое-что передать старшему из оборотней?

— Что именно?

— Послание от меня. Точнее, предложение выступать за нашу сторону, а не за Темного Лорда. Раз ты так дорог стае, то она ведь должна заботиться о твоем благополучии, так?

— Возможно, — голос Гарри прозвучал сомневающимся, но на самом деле он лишь играл роль, только немногие видели это.

— Вот это и будет хорошим доказательством их отношения.

— Сомневаюсь, что вожак согласится на такое предложение, — протянул Поттер.

— Почему?

— Потому же, почему свободный народ никогда не согласится на зависимость. Возможно, если вы предложите нам статус магической расы, как у вейл или гоблинов, тогда вожак рассмотрит сделку с вами.

— Вообще-то именно это предлагал им в свое время Темный Лорд, — заметил Снейп.

— Да, — подтвердил Гарри. — И это стало одной из основных причин союза с ним.

— Ты в курсе? — удивился Билл Уизли.

— Конечно. Это же наша история. И, естественно, нас не устраивает то положение, которое пытается навязать нам Министерство Магии.

— Значит ли это, что большинство оборотней не зарегистрированы? — осведомился Дамблдор, огладив бороду.

— Конечно. Нам от министерства ничего не нужно, так зачем так подставляться?

— А как же волчье зелье? — ахнула Молли.

— Оно необходимо только таким, как мистер Люпин, а подобных единицы. Обычно все и без него прекрасно себя контролируют.

— Грейбек вовсе не выглядел адекватным, — заметил Грюм. — Я рукой заплатил за это знание.

— Вы ведь столкнулись с ним в бою, — парировал Гарри. — Естественно он атаковал.

— Такое ощущение, что ты готов оправдать любое их действие, — покачал головой Артур.

— Но ведь это очевидно, если подумать. Вы просите стаю перейти на вашу сторону, и что вы готовы предложить за это?

— Не ожидала, что ты вырастешь таким меркантильным мальчиком, — вздохнула Молли.

— Дело не во мне. Каждый волк обязан в первую очередь думать о благе стаи.

— И ты тоже предпочтешь ее благо? — уточнила миссис Уизли.

— А если что-то произойдет, например, битва, то о спасении кого вы будете думать в первую очередь: ордена или своей семьи? — вопросом на вопрос ответил Поттер.

Молли пораженно замолчала. Остальные тоже притихли, задумавшись. Мальчик мягко дал понять всем, что он не безродный сиротка, и, если что, за него есть кому постоять, равно как и он не будет действовать без оглядки на семью.

Как ни странно, Гарри заметил раскол в семействе рыжих. Старшие сыновья, да и Артур явно одобрили его слова, а вот Молли нет. Создавалось ощущение, что женщина считала, что Поттер просто не может испытывать такие чувства, а то и вовсе не должен. Парень подумал, не собирались ли ему специально создать привязанность к нужным волшебникам, вот только его суть помешала.

Дальнейшая беседа убедила Гарри во мнении, что орден Феникса довольно специфическая структура, функции которой не ясны до конца ни одному ее члену. Если главная цель — победить Темного Лорда, то почему орденцы толком ничем не занимаются? Ну встречаются, ну разговаривают. Но при этом никакой конкретной информации о потенциальном противнике и его сподвижниках. Да и с боевыми магами тут не густо. А ведь в свое время на стороне Волдеморта выступали едва ли не все чистокровные семьи, потенциал которых не стоило недооценивать.

Странно все это! Словно победа — это цель для всех, но не для самого основателя ордена. Тогда зачем он нужен? Гарри не хватало информации сделать выводы. Он просто не понимал директора.

После того, как Поттеру дали своеобразное задание, его поспешили под благовидным предлогом отослать к себе в комнату. Впрочем, парень не особо сопротивлялся. В основном из-за двух моментов: во-первых, Сириус остался со всеми, а во-вторых, острый слух оборотня позволял и из комнаты все прекрасно слышать.

Глава 25

Собственно, ничего такого уж важного они и не обсуждали. Идеи ни о чем. Создавалось ощущение, что директор пытался запудрить мозги своим соратникам. Фальшь в его речах чувствовалась довольно сильно. Хотя не сказать, что звучала откровенная ложь.

Самое интересное началось, когда все разошлись, и Дамблдор остался наедине с Блэком. Директор начал пространный разговор, который в результате свелся к тому, что орден весьма нуждается в средствах, и любая помощь была бы высоко оценена. Возможно, и сам Гарри не отказал бы, но мальчик был еще несовершеннолетним, поэтому не мог должным образом распоряжаться своими деньгами.

Сириус внимательно слушал, а потом очень ловко вышел из положения, отговорившись тем, что гоблины тоже вряд ли разрешат ему распоряжаться счетом крестника в большей степени, чем это необходимо для его содержания. Дамблдор, кажется, поверил, но Гарри чувствовал исходящее от него недовольство, к которому примешивалось еще какое-то чувство, но его парень не мог точно классифицировать. К тому же, Поттер понял еще один момент: директор с удовольствием воспользовался бы и средствами крестного, только не знал, что тот не отлучен от рода. Этот маленький секрет Блэк предпочел сохранить, и, как былол видно теперь, не зря. Под влиянием Грейбека и Малфоя он уже не был таким верным последователем старика.

Выпроводив, наконец, директора, Сириус поднялся к крестнику, догадываясь, что тот не спит. Найдя парня сидящим на подоконнике и задумчиво смотрящим на улицу, Блэк спросил:

— Как ты?

— Да нормально. А ты?

— Честно говоря, как будто побывал в чем-то липком и не слишком хорошо пахнущем.

— Схожее чувство, — согласился Гарри. — А почему Дамблдор, если ему так нужны деньги, не воспользуется своими?

— Ты все слышал? — усмехнулся Блэк, присаживаясь рядом.

— У меня острый слух, — не стал отпираться Поттер.

— Понятно. Я не знаю, почему Альбус не пользуется своим счетом. Возможно, он не так велик.

— Но зачем организации деньги, если она, фактически, ничем не занимается?

— Хороший вопрос.

— Только без ответа. Ты меня извини, но этот ваш орден — чушь какая-то. И если брать во внимание первый состав, то все погибли из-за неумелого руководства. С моими родителями вообще такое ощущение, что их подставили, чтобы заманить Волдеморта в ловушку.

— То есть? — нахмурился Сириус.

— Ну сам посуди — вокруг них создалась такая шумиха! Скрыли дом, назначили хранителя тайны. Хотя я ведь подходил так же хорошо, как и Невилл. Но...

— Хочешь сказать, что Дамблдор спровоцировал нападение?

— Не исключено. Во всей этой истории много непонятного. И вроде как свидетелей событий не осталось, а все чуть ли не до минут события той ночи пересказывают!

— А ведь и правда... Не знаю, как-то это страшно звучит. Как ты-то додумался до такого?

— Мы вместе с отцом долго пытались разгадать эту головоломку. Ведь он-то как раз был одним из первых, кто явился тогда в дом в Годриковой лощине.

— Зачем?

Гарри вздохнул, обдумывая, стоит ли посвящать крестного в это дело, но потом все же решился и сказал:

— Понимаешь, есть вещи, которые я могу тебе рассказать, но с условием, что они останутся тайной.

— Хочешь, что бы я принес непреложный обет? — с некоторым удивлением спросил Сириус.

— Нет, достаточно одного обещания. Просто это не мой секрет, но мне кажется, ты должен знать, чтобы в будущем не допустить ошибок.

— Что ж, в таком случае, я обещаю.

— Отлично. Просто, понимаешь, дело в том, что мой отец и Волдеморт были парой.

— Какой парой? — не сразу понял Блэк.

— Супружеской, фактически. Говорят, волки находят ее на всю жизнь. И, в случае отца, я склонен этому верить.

— Хм... э... — Сириус застеснялся так явно, что Гарри едва сдержал улыбку. — А это тебя не смущает?

— С чего бы? Так бывает, и это же счастье — найти свою пару.

— И не страшно, что одного пола?

— Случается и так, — пожал плечами Поттер. — Я знаю, что отец и Том встретились очень давно, задолго до принятия титула Темного Лорда. Кажется, еще в школе.

— Значит, уже Том?

— Ну, это же его имя. Мы ведь уже говорили о моем отношении к нему. Так вот, в ту ночь...

— Постой, — прервал его Блэк. — Не хочешь ли ты сказать, что Волдеморт был оборотнем?

— Нет, не был. Это неважно. Да, обычно мы находим себе пару среди своих, но бывает и иначе.

— Ладно, продолжай.

— Так вот, в ту ночь обеспокоенный отец едва ли не первым оказался в доме, и произошедшее вогнало его в звериную тоску. Но произошедшее выглядело скорее как несчастный случай. Том не собирался меня убивать. И моих родителей тоже, но кончилось тем, чем кончилось.

— Хм. Теперь я совсем не понимаю, как Грейбек мог усыновить тебя. Прости, конечно.

— Ничего. Дело в том, что он изначально не винил меня. К тому же, то проклятье, которое оставило мне этот шрам, как-то объединило нас с Реддлом. И отец ощутил эту связь. Что стало решающим фактором в моем обращении.

— А Фенрир откровенен с тобой.

— Мы оборотни и чуем ложь. А между своими должна быть правда, — проговорил Гарри, словно процитировал заученную истину.

— И ты можешь ответить мне честно на вопрос? — как-то уж излишне осторожно спросил Блэк.

— Да. Какой?

— Кто у тебя вызывает большее доверие? Дамблдор или Темный Лорд?

— Хм, я не могу в полной мере сказать, что последний. Волдеморт творил великие, но временами ужасные вещи. Он не невинная жертва, а в последние годы был на грани безумия из-за определенного рода магии. Но, скажем так, его мотивы мне понятнее и где-то даже ближе.

— Мне странно слышать такие слова от тебя, — признался Сириус. — Особенно в свете того, кем считает тебя директор, но я могу понять причины. Моя вера в безупречный мир тоже изрядно подточена годами заключения.

— Ты не будешь пытаться меня перевербовать в сторонники Дамблдора?

— Нет. Я-то знаю, что ты уже волен сам принимать решения, это раз. Во-вторых, я теперь и сам не понимаю, чему верить.

— Все очень запутано, — согласился Гарри. — Но надо как-то с этим жить.

— Верно. Ты мне кажешься разумнее многих взрослых.

— Так надо, — просто заметил Поттер.

Фактически этой встречей Дамблдор ничего не добился, о чем, возможно, и не догадался. Сириус, в принципе, был не против предоставлять дом для собраний ордена, но только по предварительному договору, а не просто открыть здание для всех орденцев. Да и с предложением стае...

Фенрир долго смеялся над идеей Альбуса, а отсмеявшись, сказал:

— Я бы не пошел на такую сделку, даже если бы очень нуждался. Во-первых, это предательство памяти дорогого мне человека. А во-вторых...

— Она ничего нам не даст, ведь так? — предположил Гарри.

— Совершенно верно. Дамблдор, пестуя свои идеи, пошел даже против министерства, уж каким бы оно там ни было. А решать что-либо относительно нас может только оно. Да и не вижу я сильных союзников на стороне директора, способных занять ключевые позиции в министерстве. Разве что Кингсли. Но над ним Грюм, который, похоже, не дает развиться таланту Шаклболта в полную силу, а это рано или поздно выльется в конфликт, что тоже может привести к перестановке сил.

— Политика — сложная вещь.

— Согласен. Но тебе, при твоем положении, нужно уметь разбираться и в этом.

— Угу.

— И старайся не идти с директором на открытую конфронтацию. Пока.

— Это я уже понял. Люциус объяснил. В этом году в Хогвартсе в самом деле будет наблюдатель от министерства?

— Да. И с ним, вернее с ней, тебе лучше найти общий язык. В крайнем случае намекни на свое положение. Она чувствительна к авторитетам.

— Хорошо.

Сила рода и принятие титула лорда изменили Гарри довольно значительно, так что это не осталось незамеченным друзьями. Если у них в пятнадцать лет сохранялось еще много ребяческого, то Поттера мальчиком уже язык не поворачивался назвать. В школу ехал молодой мужчина: сильный и уверенный себе, и искрящий магией. Гарри хоть и учился скрывать свои таланты, но все их спрятать не мог. Поэтому Гермиона сразу заметила:

— Ты прямо возмужал!

— Много тренировался с родными, — многозначительно усмехнулся Гарри. — А ты еще больше похорошела.

И это было правдой. Из лохматой девочки выросла прелестная девушка с пышными волосами. К тому же, теперь Грейнджер все чаще собирала их в хвост или аккуратный пучок.

— Ты очень мил, — улыбнулась Гермиона. — А где Рон?

— Здесь я, — рыжик ввалился в вагон, будто за ним гнались. — Уф, боялся, что не успею. Привет всем!

— Что ты так спешил? — удивился Гарри.

— Да, — отмахнулся Уизли. — Потом поговорим. Кстати, скоро сюда явится Джинни. И я тебе заранее сочувствую.

— Почему мне? — удивился Поттер.

— Моя сестрица вбила себе в голову, что ты ее суженый и, похоже, решила действовать.

Кажется, Рона еще что-то беспокоило, и он хотел этим поделиться с другом, но явно не здесь. Тем более, угроза оказалась явной. В купе ворвалось настоящее рыжее торнадо, и Гарри понял, почему ураганам обычно дают женские имена.

Джинни тоже повзрослела, хотя не сказать, что слишком похорошела. Да и от нее слишком сильно пахло духами, от чего Поттер едва не расчихался, пытаясь прочистить чувствительный нос. Не успел, так как младшая Уизли буквально кинулась ему на шею с воплями:

— Гарри, я по тебе так соскучилась! Я так рада тебя видеть! А почему ты летом не приехал к нам погостить?

— Джин, остановись! Мало того, что ты его оглушила, так теперь еще и задушить пытаешься! — попытался урезонить сестру Рон, но та только бросила на него злой взгляд и сказала:

— Отстань, ты ничего не понимаешь.

— Рон пытается тебя образумить, — тотчас возразила Гермиона, как обычно не терпящая несправедливости. — Юная леди не должна вести себя подобным образом, это в первую очередь выставляет ее в нелестном свете.

— Не тебе учить меня манерам! — Джинни стала похожа на фурию.

— Так, успокойтесь все! — рявкнул Гарри, одновременно легко ссаживая со своих колен рыжую. — А ты, Джинни, и правда, веди себя чуть тише. Я едва не оглох. К тому же у меня, кажется, аллергия на твои духи.

Словно в доказательство своих слов Поттер оглушительно чихнул. Младшая Уизли надулась и фыркнула:

— Вы сами могли бы быть и повежливее!

С этой фразой она отсела на самый дальний угол дивана, и сделала вид, что никого не замечает. Впрочем, утешать или разубеждать ее никто не поспешил. Вместо этого Гарри спросил у Рона:

— А где близнецы?

— Наверное, со своими или затаились где-то. Они все лето постоянно куда-то пропадали или шушукались вдвоем. А когда они разговаривают между собой, их вообще бывает трудно понять. Кажется, что-то замышляют.

— Понятно.

Джинни так и дулась всю дорогу, но в другое купе не пошла. А Гарри был занят разговором с друзьями. Пусть основные события лета не для обсуждения здесь, но оставалась куча других тем. К тому же, вскоре к ним присоединились Невилл, Луна и под конец Драко. Последний, кажется, вознамерился включить в их компанию Крэбба и Гойла. Впрочем, никто не возражал. Ребята были хоть и простоватые, но на рожон не лезли.

На ежегодной церемонии распределения в Большом зале Поттер наконец смог увидеть инспектора из министерства — помощника министра Долорес Амбридж. Неприятная женщина в розовом, больше всего походившая на жабу, сразу ему не понравилась. Но именно из-за этого чувства Гарри решил присмотреться к ней. Чутье подсказало, что рюшки, розовый цвет и гаденькая улыбка — это все мишура, за которой скрывается цепкий ум и редкая наблюдательность. Действительно, опасная персона.

Поттер засомневался, сможет ли он найти с такой общий язык, хотя, учитывая с какой благосклонностью Амбридж смотрела на Драко и еще нескольких наследников древних родов... Возможно, не все еще потеряно.

Тем временем Дамблдор представил ее как нового преподавателя защиты от темных сил, а также наблюдателя от министерства. Любопытно, что директор умолчал о том, что полномочия Амбридж несколько шире. Гарри сомневался, что Альбус не в курсе этого. Возможно, он хотел сохранить хотя бы видимость непоколебимости своего влияния.

Остальные преподаватели тоже выглядели напряженными. Но не все. Снейп сидел, как ни в чем не бывало, профессора Вектор, Флитвик и Спраут тоже. А вот Трелони даже в лице переменилась и специально старалась не смотреть в сторону нового преподавателя ЗОТС. Профессор Макгонагалл наоборот сверлила Амбридж неодобрительным взглядом, а когда их глаза ненароком встречались, поджимала губы.

Гарри стало интересно, что выберет его декан в случае конфликта: преданность Дамблдору или благо детей? Макгонагалл всегда производила впечатление ответственной и принципиальной, но тут он просто не знал.

Ученики восприняли новое назначение с еще большей неприязнью, чем обычно. Нет, слизеринцы и рейвенкловцы держали себя в руках — сказывалось влияние деканов, а вот остальные... Гарри даже пришлось пнуть Рона под столом, чтобы отвлечь его от этой темы, пока друг сам себя не закопал. Одновременно Поттер задумался над тем, как велико влияние директора на учеников. Слишком многие безоглядно поддерживали его, следуя за эфемерным идеалом светлого и доброго волшебника. Так что, лучше заранее подметить, от кого в будущем можно ждать проблем.

Правда, вечером состоялся разговор, который заставил юного оборотня на время забыть о наблюдательнице из министерства.

Едва все ученики разбрелись по спальням, как Рон подкараулил Гарри и заговорщическим шепотом сказал, что им нужно поговорить без свидетелей и как можно быстрее. Несколько удивившись подобной оперативности, Поттер достал мантию-невидимку, и под ее прикрытием парни отправились в выручай-комнату.

Устроившись на появившемся по случаю диване, Гарри, заинтригованный происходящем, не удержался от вопроса:

— Что-то случилось, Рон?

— Угу, — буркнул рыжий, почему-то отводя глаза. — Только я не знаю, как лучше сказать.

— А ты начни сначала, — подбодрил друга Поттер.

— Попробую. Понимаешь, у меня все лето не выходили из головы наши разговоры. Ну о будущем, своей жизни и чужих ожиданиях. Я стал больше присматриваться к близнецам, как активно они взялись за организацию своего дела, опять же, как Билл и Чарли, да даже Перси нашли свое призвание. Представляешь, Персик этим летом поссорился с родителями. Он ведь занял должность Барти Крауча, который должен был уйти в отставку после всего того, что случилось с его сыном.

— Здорово!

— Угу. Только это очень не понравилось маме. Не знаю, она словно ожидала, что Перси всегда будет рядом, а тот поставил условие, что съезжает. Он же теперь живет в Лондоне. Так до работы удобнее, и самостоятельная жизнь начнется. Но матери и отцу очень не понравилось, что Перси настолько поддерживает министерство.

— Как он может не поддерживать своего работодателя? — удивился Гарри.

— Мне тоже это показалось странным. Тем более, отец ведь тоже работает в министерстве. Перси, конечно, может быть еще той занозой в заднице и форменным занудой, но он всего добился именно упорством. Но последней каплей стало то, что брат бросил в пылу ссоры, что с такой фамилией ему вообще несказанно повезло найти подобную работу, и он будет держаться за нее до последнего.

— Хм. В чем-то он прав, — признался Поттер, пусть ему и хотелось поддержать друга.

— В смысле? Все из-за того, что нас называют предателями крови?

— Угу. Это ведь не просто ругательство или обидное прозвище. Проступок вашего предка отрезал потомков от магии рода, его силы. С таким проклятием мало кто захочет иметь дело.

— И… с этим невозможно ничего сделать?

— Выход есть — кому-то нужно ввести в семью на правах супруги магическое существо. Вейлу или оборотня, к примеру. Их кровь смоет проклятье.

— Правда? Может, в этом причина маминой активности…

— О чем ты?

— Понимаешь, собственно, о чем я и хотел сказать. Мама внушает Джинни, что она станет твоей невестой.

— Как именно?

— Я случайно слышал ее разговор с Дамблдором.

— Обо мне?

— Угу. Они говорили так, будто твоя помолвка с Джин дело уже решенное. Особенно меня покоробила фраза директора о том, что это для твоей же пользы, тебя нужно только подтолкнуть к правильному решению.

— И как именно он собрался меня толкать? — нахмурился Гарри.

— Не знаю, — вздохнул Рон. — Может, Дамблдор передал какое-то зелье или еще что. Он же с моими родителями часто встречается по орденским делам.

— Хм… Спасибо, что предупредил.

— Понимаешь, Джин все-таки моя сестра, и я вижу, как мама ее портит, особенно после того, как ты прочистил мне мозги. Мама чуть не с самого твоего поступления в школу втолковывает ей, какой ты замечательный, и что вы буквально созданы друг для друга, что если она станет твоей женой, то будет как сыр в масле кататься и все такое, а та и рада верить красивой сказке. Маленькая ведь еще, сплошной ветер в голове. А уж после того, как ты ее спас из Тайной комнаты, то вообще буквально бредит тобой.

— И ее не пугает, что прекрасный принц оборачивается серым волком? — усмехнулся Поттер.

— Это же девчонки! — фыркнул Рон. — Они готовы любую гадость романтизировать. Вот Гермиона, она не такая.

— В уникальности Гермионы я не сомневаюсь. Но все-таки, мне стоит опасаться твоей семьи?

— Не исключено, — нехотя признался рыжик. — Дамблдор был так уверен в своих обещаниях. Честно говоря, мне даже не по себе стало. Он раньше казался мне совсем другим.

— Наш директор вовсе не любящий дедушка, и я рад, что ты понял это сейчас, а не когда стало слишком поздно, — горько заметил Гарри. — Джин для меня как сестра, не более. Какие-либо отношения между нами исключены целиком и полностью. Во-первых, я не могу ввести в свой род ту, на ком лежит проклятье Предателя крови. Кровь Поттеров ее просто не примет, а возможно, и отрежет от себя. Семейная магия сама себя охраняет, если ты не знал.

— Не знал. Правда?

— Ага. И очень изощренно. Например, у нашего союза может не быть детей, и род просто прервется, или по Джин ударит таким откатом, что она всю магию потеряет. Так что, наш союз исключен. К тому же, сколько бы Дамблдор ни мнил себя моим магическим опекуном, он не вправе заключать договоренности о моем браке. Даже Сириус не смог бы, хоть он и мой крестный.

— А почему?

— Тут тоже несколько причин. Во-первых, магия признала моим опекуном отца, ну, оборотня, принявшего меня в свою семью. Во-вторых, я последний из рода. Это тоже накладывает определенные ограничения.

— Как все сложно! Но откуда ты столько знаешь?

— Ото всех понемногу, — улыбнулся Гарри и, чуть подумав, пояснил: — Что-то рассказал отец, что-то профессор Снейп, как мой опекун в школе, что-то Люциус Малфой.

— А с ним вы где встречались? — вытаращился Рон.

— Профессор Снейп его уговорил со мной заниматься, чтобы подготовить из меня главу рода Поттеров. Там знаний нужно — уйма.

— И он согласился?

— Да. Они все неплохие люди. Со своими тараканами, но у кого их нет? А вот директор разлюбезный, наоборот, всячески старался умолчать, что я будущий лорд Поттер. Уж не знаю, почему.

— А почему тебя Сириус не обучает?

— Крестный рассказывает, что может. Но после Азкабана ему самому нужно во многом разобраться.

— Непросто ему?

— Угу.

— Ты прости меня, Гарри. Я раньше такой дурень был, даже не понимал, что мной манипулируют.

— В каком смысле?

— На первом курсе меня всячески подталкивали к дружбе с тобой. Мама и директор. А я совсем не знал жизни, хоть и вырос в волшебном мире, в окружении братьев. Казалось, что наконец-то меня заметили, выделили. Я ведь всегда был никем. Ты же мне представлялся богатым и знаменитым мальчиком. Никто же не знал, как ты жил все эти годы. Потом я понял, что все совсем не так, меня откровенно вводили в заблуждение.

— То есть? Можешь рассказать подробнее?

— Ну, ты вовсе не нуждался в проводнике в волшебный мир, да и я меньше всего подходил на эту роль. Ты изначально был серьезным, собранным, немного скрытным, но в детстве ведь тайны привлекают. С тобой в самом деле хотелось дружить. Возможно, поэтому Дамблдор уже через два года перестал зазывать меня на беседы.

— Интересный у нас директор, — глаза Гарри гневно сузились. — Что же ему покоя не давало?

— Его очень интересовали твои приемные родители, сама твоя жизнь. Но ты же ничего такого особо и не рассказывал. Только когда я узнал, кто ты, то понял почему. Тебе ведь нельзя?

— Угу, — кивнул Поттер, все еще не отошедший от подобных «новостей».

— Я понимаю, что несколько запоздал со своим раскаяньем, просто эта ситуация с Джинни стала последней каплей. Но я действительно считаю тебя своим другом! Конечно, я порой бываю полным болваном, но ты и Гермиона — самые важные для меня люди. Я бы не хотел разрушить нашу дружбу.

Гарри прислушался к своим ощущениям. Рон не врал и, кажется, находился в полном отчаянье, так как не верил, что подобное можно простить. Поттер и сам было засомневался, но они через столько прошли вместе, да и рыжик в самом деле менялся в лучшую сторону… Поэтому Гарри хлопнул парня по спине и сказал:

— Дело прошлое. Да и ты ведь не побоялся сейчас пойти против семьи и рассказать мне о замыслах Молли. Надеюсь, ты не будешь больше откровенничать с директором обо мне.

— Ни за что! — вскинулся Рон. — Ты мне веришь?

— Верю. Я же чую ложь, ты не забыл?

— Да, точно. Значит, друзья?

— Друзья!

От чувств рыжик немедленно сгреб Поттера в объятья, от которого у него затрещали бы ребра, не будь он оборотнем.

— Осторожнее, — хохотнул Гарри. — Видел бы нас кто, подумал, что мы куда больше, чем друзья.

— Скажешь тоже! — усмехнулся Рон, но все-таки чуть отступил. — Всякое, конечно, бывает, но ты в этом смысле меня не привлекаешь.

— Ты меня тоже, — все еще смеясь подтвердил Поттер. — К тому же, я прекрасно знаю, что ты сохнешь по Гермионе.

Рыжик густо покраснел, но отнекиваться не стал.

— Кстати, интересно, Дамблдор Герми тоже обрабатывал?

— Думаю, пытался, но не получилось. Ты же ее знаешь, до Хогвартса у нее совсем не было друзей, поэтому дружбу она ценит превыше всего. Директор, конечно, и камень разговорит, но сомневаюсь.

— Ладно. Давайте завтра, после уроков здесь втроем соберемся. Мне есть что вам рассказать.

— У тебя что-то еще случилось?

— Не без этого. Но все завтра.

— Ладно, — согласился Рон. — Ты точно на меня не обиделся?

— За то, что ты ради меня пошел против семьи? — усмехнулся Гарри.

— Ну…

— Мы друзья, Рон. И я рад, что сегодня в этом убедился.

Рыжик снова от избытка чувств обнял парня, но на этот раз быстро отпустил, смущенно пробормотав:

— Нам, наверное, пора возвращаться. Пока наше отсутствие не заметили.

— Идем.

На следующий день их ждал первый урок ЗОТИ у Амбридж. Она оказалась даже хуже Злотопуста Локонса. Ничего не объясняя по предмету, Долорес велела всем открыть учебники и конспектировать первые три главы. И все. Никаких практических занятий. Палочки вообще было велено убрать. При этом Амбридж очень почтительно общалась с такими, как Малфой, и буквально с первой минуты ополчилась на Поттера. Неудивительно, что к концу занятия он получил отработку.

Встречу с друзьями из-за этого пришлось отложить. И Гарри очень не понравилось, что Снейп, чьи уроки в этот день были последними, велел ему задержаться, а когда все ушли, посоветовал вести себя с помощницей министра очень осторожно. Оказывается, Амбридж уже развила в Хогвартсе бурную деятельность, инспектируя не только учеников, но и учителей. Не исключено, что некоторые могут лишиться места.

Поттер понимал, на кого намекает зельевар, но тут, к сожалению, претензии были обоснованы. Например, Трелони или Хагрид — хорошие люди (или полулюди), но как учителя очень слабые.

Наверное, впервые Гарри шел на отработку, будучи таким настороженным. Во-первых, не хотелось сразу раскрывать все козыри, а во-вторых, он не обладал таким уж покладистым характером, поэтому опасался не сдержаться.

Стоило войти в кабинет Амбридж, как Поттер едва не зарычал: карамельно-розовые стены были сплошь увешаны тарелками с самыми разными котятами, которые мяукали, дремали, вылизывали сами себя. Зверь внутри весь ощетинился, и пришлось приложить усилие, чтобы его успокоить. К счастью, голос прозвучал ровно, когда Гарри сказал:

— Здравствуйте, профессор Амбридж.

— Гарри Поттер, — улыбка женщины не предвещала ничего хорошего. — Как ни странно, ты вовремя. Присаживайся. Ты так безрассудно подрываешь авторитет министерства, утверждая, что Тот-кого-нельзя-называть возродился.

— Но я ничего такого не говорил, — сухо возразил Поттер.

— Вот за свою патологическую ложь и нужно держать ответ. Приступайте к отработке. Возьмите пергамент и вот это перо. Вам предстоит сто раз написать фразу «Я не должен лгать».

— А где же чернила?

— Они вам не понадобятся, — усмешка Амбридж стала совсем уж гадкой.

Гарри наградил ее подозрительным взглядом, а потом буквально принюхался к перу. От него разило темной магией и застарелой кровью. За применение таких артефактов, вообще-то, полагался Азкабан. Никакая сила не заставила бы Поттера воспользоваться этим пером. Сжав его в кулаке, парень заметил:

— Вообще-то использование темномагических орудий пыток запрещено самим же министерством.

Долорес несколько спала с лица, видимо, не ожидая, что ее разоблачат, но тут же заявила:

— Суровые времена требуют жестких решений.

— Вы правы, — согласился Гарри, и легким движением переломил перо пополам.

— Да как ты..! — захлебнулась возмущением Амбридж, но парень осадил ее ледяным взглядом и словами:

— Предлагаю успокоиться и поговорить как двум взрослым людям.

— Что ты себе позволяешь, мальчишка?

— Не стоит бросаться словами. Думаю, вы разумная женщина и сможете увидеть дальше той репутации, которую приписывает мне Дамблдор, вспомнив некоторые факты, которые всем известны.

— Например? — подозрительно сощурилась Долорес, чутье подсказывало ей, что все не так просто. Парень и правда сейчас казался совсем другим. Волевой взгляд, твердый голос, горделивая осанка.

— Мой отец был единственным наследником древнего магического рода, а с моей матерью он сочетался полным магическим браком. После их смерти кому перешел титул и звание главы рода? Особенно принимая во внимание поныне действующее уложение от 1007 года.

Говоря это, Гарри как бы невзначай положил правую ладонь на стол и сделал видимым родовой перстень. Амбридж так выпучила на него глаза, что казалось, еще чуть-чуть — и они лопнут, да и голос ее хрипел, когда она произнесла:

— Лорд Поттер.

— Собственной персоной.

— Но… но почему министерству об этом неизвестно?

— Я очень не люблю славы и пристального внимания, поэтому решил не афишировать это событие, но все необходимые записи в документах были сделаны.

— К чему такая таинственность?

— Что бы там обо мне ни писали, но не доверяю я именно директору. Поэтому пока не хочу, чтобы он был в курсе, что я совершеннолетний маг.

— Как… неожиданно, — Гарри чуял удивление Амбридж, а еще злорадство. Еще бы, заполучить такой козырь! Но Поттер решил подпортить ей настроение и сказал:

— Тем не менее, кто надо — в курсе. Как думаете, что сделает совет лордов не только с вами, но и с вашим… боссом, если узнает, что вы пытались применить пыточный артефакт к юному лорду Поттеру, последнему из рода? И не где-нибудь, а в Хогвартсе?

Долорес Амбридж привыкла к практике запугивания, вот только если она сама этим занималась. А смотреть в эти пронизывающие глаза цвета Авады и слушать вкрадчивый голос, от которого сама душа холодела, будто рядом дементор, оказалось страшно. Потому что то, что говорил Поттер, было правдой. Совет лордов довольно неповоротливая организация, но только не тогда, когда дело касалось своих. Да и Фадж, каким бы он ни был политиком, за такой промах по голове не погладит. Придется договариваться.

Женщина нарочито спокойно отпила чай из розовой чашки с белым котенком (вот только Гарри прекрасно чуял ее состояние) и лишь потом спросила:

— Что вы хотите предложить… лорд Поттер?

— Я не буду чинить вам препятствий в инспекции школы, к учебному процессу давно надо присмотреться, особенно к некоторым преподавателям. И не буду рассказывать о вашем… промахе сегодня. Но только при соблюдении нескольких условий.

— Каких?

— Во-первых, никаких противозаконных наказаний учеников или их допросов под действием чар или зелий. И не стоит думать, что я об этом не узнаю. Вы же все-таки символизируете закон!

— Допустим, — нехотя кивнула Амбридж.

— Во-вторых, вы не нападаете на меня. Я догадываюсь, почему вы поддерживаете Драко Малфоя, и теперь вы убедились, что у меня те же обстоятельства. Более того, я уже лорд. Думаю, по этому вопросу мы пришли к взаимопониманию.

— Хм…

— В-третьих, вы делаете вид, что учите, мы делаем вид, что учимся. Но вы уйдете, а нам-то дальше жить, экзамены сдавать. Во время С.О.В. или Т.Р.И.Т.О.Н.ов не объяснишь, что нам просто с учителем не повезло, с нас потребуют знания. Поэтому вы не будете обращать внимания на то, что мы организуем дополнительные практические занятия по ЗОТИ.

— Тайную организацию? — недобро сощурилась Амбридж.

— Всего лишь кружок по дополнительным занятиям, не более того. Никакой политической подоплеки, слово лорда.

— Вот как. Это все?

— Да. Если вы соглашаетесь, то я не выступаю против вашей… деятельности и в будущем, не исключено, даже поддержу министра. Особенно если вы найдете что-то на Дамблдора.

— Вы в самом деле его не на его стороне? — во взгляде женщины появилась подлинная заинтересованность делом.

— Сначала сделка. Поклянитесь своей магией, что принимаете мои условия.

— Почему же не Непреложный обет?

— Для него нужен третий, а лишние свидетели нам ни к чему, не так ли? — хитро усмехнулся Гарри. — Магия и так не даст вам нарушить договор. Да и совет лордов не стоит недооценивать.

— Что ж… — Амбридж на секунду задумалась, а потом сказала: — Магией и силой своей клянусь выполнить условия договора.

— Отлично, — впервые за весь разговор в улыбке Поттера промелькнуло что-то мальчишеское, но тут же исчезло, растворилось в серьезном взгляде. — Теперь можно вернуться к вопросу о нашем досточтимом директоре. Скажем так, я очень недоволен его методами. Он возомнил себя вершителем судеб человеческих и своими действиями не раз преступал закон.

— У вас есть доказательства? — оживилась Долорес.

— Дамблдор нарушил волю моих родителей, хотя прекрасно знал об их завещании, но вопреки ему отправил меня к магглам. Только выдвигать обвинения я пока не хочу. Во-первых, я все еще ученик, что делает меня зависимым от директора. Во-вторых, я предпочитаю до поры до времени не афишировать свое совершеннолетие и вступление в наследие. Но вам стоит обратить внимание и на другие факты.

— Какие же?

— Например, оба Темных лорда пришлись именно на Дамблдора. Причем второй вырос на его глазах и не без его участия. Поразительное совпадения, не находите?

-Ты? Оправдываешь Волдеморта? — удивилась Амбридж, даже подавшись вперед, словно ей было плохо видно парня.

— Честно говоря, я просто не знаю, как к нему относиться. Мне все время твердили, что он жестокий тиран и убийца, погубил моих родителей, но кто знает, как на самом деле все было? Ведь свидетелей событий той ночи в живых не осталось. А история с Сириусом Блэком? Именно Дамблдор возглавлял Визенгамот, когда его осудили. С массовыми нарушениями, стоит заметить.

— Хм… а с вами интересно беседовать, лорд Поттер.

— Благодарю. И особо прошу не трепать лишний раз мое имя в прессе.

— Думаю, в этом министерство сможет пойти вам навстречу, — благосклонно кивнула Амбридж.

— Отлично. В таком случае, я пойду.

— Ступайте.

Долорес еще несколько секунд не сводила взгляд с двери, когда та захлопнулась за лордом Поттером. Кто бы мог подумать! Она-то думала, что знаменитый мальчик-который-выжил — придурковатый парень, фанатик и оружие Дамблдора, а оказывается, что все совсем не так. Сегодня Амбридж увидела взрослого мага, расчетливого хищника, за которым стоит род. С такими надо дружить. Чутье подсказывало, что Поттер может вырасти куда опаснее Малфоя.

Глава 26

Сам Гарри, едва выскочив из кабинета Амбридж, шумно выдохнул. Впервые он играл вот так, на грани фола. Да, не было сказано ни слова неправды, но ведь и правду можно подать по-разному. Если б не школа отца, Снейпа и Малфоя-старшего, он бы не справился. Кто бы стал прислушиваться к тому, что там мямлит ребенок. А так получилось быть грозным, показать свою силу, и не дать вырваться зверю, который жаждал встать на защиту своей человеческой части. Но эту способность Поттер пока афишировать не собирался.

Молодой оборотень не чувствовал в себе сил немедленно возвращаться в гриффиндорскую башню, ноги сами привели его в подземелья. Северус открыл сразу, словно заранее чувствовал приближение подопечного. Увидев Гарри, зельевар немедленно втащил его внутрь, и, захлопнув дверь, спросил:

— Что случилось? На тебе лица нет!

— Не привык я еще к политическим играм, — усмехнулся парень, вот только губы у него подрагивали.

— То есть? Объясни сперва, что произошло! — потребовал Снейп, усаживая подопечного на диван. — Ведь ты сегодня должен был...

— Ага. Побывал на отработке у Амбридж. Мерзкая жаба, но расчетливая и не дура. Так что, в итоге, удалось договориться на выгодных условиях.

— В итоге? — Северус, как всегда, видел в самую суть.

— Поначалу она пыталась использовать на мне Кровавое перо.

— Что? Так, рассказывай все подробно.

Гарри не стал отпираться и рассказал. Снейп слушал очень внимательно, время от времени даже кивая в знак одобрения. Под конец он сказал:

— Твое обучение не прошло даром.

— У меня получилось, правда?

— Более чем. Не думаю, что даже у Люциуса вышло бы лучше. Похоже, в тебе, в самом деле, проснулись силы рода.

— Ага. Некоторые слова прям сами срывались с губ, и страха не было. Только потом стало немного не по себе.

— Я уж чувствую, — усмехнулся Северус. — Сейчас чай тебе налью. Может, успокоительного?

— Нет, не нужно. Ерунда, в самом деле.

— Как посмотреть. Сегодня ты впервые обозначил себя силой, с которой следует считаться. Уверен, Амбридж уже строчит запросы в министерство и совет лордов, чтобы получить подтверждение тому, что ты сказал.

— Хм... Немного странно. Ведь я так и так выходил единственным наследником Поттеров.

— Лордов не так уж много, Гарри. И большинство волшебников не посвящены в их традиции. Например, те же Дамблдор или Амбридж. Даже Фадж порой совершает недопустимые промахи. Правда, если б не работа Люциуса, то министр ошибался бы еще чаще. Древние семьи смотрят на это сквозь пальцы, а иногда и пользуются откровенным незнанием, но ты прав в одном — если совет лордов прознает, как советница министра пыталась обойтись с тобой, то ей не поздоровится, да и Фаджу тоже. Совет вполне способен за такое отправить его в отставку.

— Ага. Мне Малфой-старший говорил, что такие случаи бывали. А можно спросить?

— Да, конечно, — Северус даже улыбнулся этой внезапной застенчивости.

— Откуда вы столько знаете о древних семьях, лордах и прочем?

На лицо зельевара словно набежала туча, но он все-таки ответил, глядя куда-то в пустоту:

— До замужества моя мать носила фамилию Принц. Род не такой могущественный, как Поттеры или Малфои, но, тем не менее, один из древних. Семья отказалась от матери, так как она вышла за маггла, отрезала от своей магии. Это сильно подорвало ее здоровье, поэтому она и умерла так рано. Но талант зельевара остался при ней, равно как и знания. И то, и другое она передала мне.

— Прости, — пробормотал Гарри и подлез под руку Северуса, совсем по-волчьи желая утешить.

— Дело прошлое, — зельевар никак не прореагировал на переход на неформальное общение.

— Но ты очень сильный волшебник, — тихо заметил Поттер.

— Смешение маггловской и магической крови порой дает удивительные результаты. Взять хотя бы Темного лорда. К тому же, семья отказалась от моей матери, но не от меня. А в таких вещах магия формальна. Кровь рода подпитывает и меня, пусть и не так сильно, как могла бы.

— Значит, ты можешь...

— Нет, — отрезал Снейп. — Мне ничего не нужно от моей так называемой семьи.

— Ладно, — кивнул Гарри. Он-то как никто другой знает, что общая кровь еще ничего не значит и не гарантирует ни любви, ни тепла. Сам он до сих пор даже слышать ничего не хотел о Дурслях.

— Какой-то ты сегодня покладистый, — хмыкнул Северус, погладив парня по волосам.

— Выдохся, — фыркнул Поттер, млея от ласки.

— Заметно. Но ты должен вернуться в гриффиндорскую башню, иначе твои друзья решат, что Амбридж тебя расчленила.

— Да уж. Кстати, я собираюсь признаться Рону и Гермионе, что я теперь лорд и все такое.

— Думаешь, стоит?

— Они мои друзья. Не хочу от них скрывать. К тому же, после того, что поведал мне Уизли!

Гарри пересказал Снейпу то, что узнал от рыжика про Джинни и ее мать. К концу истории зельевар сделался мрачен, как туча, и практически прошипел:

— Не думал, что Молли настолько глупа! А ведь она-то должна знать, что магия не простит подобного мезальянса на собственном опыте.

— Почему?

— Молли урожденная Пруэтт. Тоже довольно древний род. Только отец отрекся от нее, когда та вышла замуж за Уизли.

— Он настолько не любил дочь? — удивился Гарри.

— Дело не в любви. Выйдя за предателя крови, Молли могла притянуть это проклятье и на свой род. Ее отец, естественно, не мог допустить такого, у него тогда было еще два сына, поэтому вынужден был принять меры.

— Тогда я просто не понимаю ее упрямого желания выдать за меня Джинни, — фыркнул Поттер. — Учитывая эти проклятья, родовая магия примет ее в семью лишь формально. Даже моя кровь оборотня не поможет.

— Но не стоит забывать, что в будущем ты — едва ли не самый состоятельный жених магической Британии, а семейство Уизли очень нуждается в деньгах.

— Все равно как-то гадко. Они бы лучше подыскали старшим сыновьям в жены кого-то из магических существ. Избавились бы от проклятья.

— Им намекали на такой способ, — согласился Северус. — Но дело почему-то не пошло. Возможно, Молли не сочла нужным сообщить об этой возможности сыновьям.

— Хм... странная женщина, — нахмурился Гарри. — Мне все больше хочется держаться от нее как можно дальше.

— Мне понятен твой порыв, — усмехнулся Снейп. — Возможно, даже стоит ему последовать. А также следить за едой и питьем. При достаточной сноровке амортенцию подлить довольно легко.

— Но я же ее почую, — возразил Поттер. — Да даже если и выпью, думаю, она на меня не подействует, как и любой другой яд. Или эффект будет как от отравления.

— Тоже приятного мало, согласись.

— Я уже понял, что нужно соблюдать постоянную бдительность.

— Вот именно. Я, в свою очередь, тоже пригляжу за юной мисс Уизли. А сейчас, думаю, тебе пора к себе, пока не началась паника.

— Угу, — с явным сожалением признал Гарри.

— Иди уже, — усмехнулся Северус, позволив себе чмокнуть парня в висок. Тот немедленно расцвет широкой улыбкой, но все-таки направился к дверям.

Пусть зверь и жаждал вернуться и закончить начатое, но Поттер сумел убедить его, что еще не рано. Он бы сума сошел, если б ненароком причинил Снейпу вред.

Гарри вернулся вовремя. Друзья как раз собирались идти его спасать. Ведь только что прозвучал отбой, а о мальчике-который-выжил ни слуху, ни духу. Близнецы уже даже начали строить самые невероятные предположения, Рон намеревался бежать непосредственно к Амбридж, и только разумная Гермиона предложила сначала сообщить обо всем Макгонагалл. Так что, еще четверть часа — и Поттера по замку разве что с собаками не разыскивали бы.

Стоило войти в гостиную, как парня немедленно обступили сокурсники и засыпали вопросами, как оно было, что с ним делала эта жаба и точно ли с ним все в порядке. Пришлось импровизировать, не рассказывать же, в самом деле, про их беседу, приправленную противоправными действиями с одной стороны и шантажом с другой. Гарри постарался уверить гриффиндорцев, что Амбридж хоть жаба еще та, но вполне способна к диалогу. И на будущее лучше не лезть на рожон. Все-таки она официальный инспектор из министерства. Поэтому лучшим будет просто не замечать ее.

Под грузом доводов Поттера ребята нехотя, но согласились с тем, что это будет самым удобным выходом из сложившейся ситуации. И только Гермиона заподозрила, что за этими словами стоит что-то еще, но Гарри одними губами шепнул ей: «Поговорим завтра», и девушка успокоилась.

Благо, на следующий день ничего не произошло, поэтому Гарри затащил друзей в Выручай-комнату сразу после окончания уроков. До ужина оставалось еще не меньше пары часов, а после Поттер планировал навестить Тома.

— Рассказывай, почему Амбридж вдруг так резко переменила отношение к тебе, — потребовала Грейнджер, едва они вошли в комнату.

— Да мы же с ней сегодня только дважды виделись! — поразился Гарри наблюдательности девушки.

— Но она больше не сверлит тебя взглядом, будто хочет проклясть, а даже благосклонно кивнула за обедом, — заметила Гермиона.

— Ну... в общем это долгая история. И начать лучше с начала, иначе будет непонятно. Дело в том, что этим летом, после своего пятнадцатого дня рождения, я принял титул лорда Поттера.

Гарри рассказал, что следует из этого титула, о своем досрочном совершеннолетии, о разговоре с Амбридж и об условиях их сделки. Друзья слушали буквально открыв рот.

— Ты... теперь лорд, как Малфой? — выдохнул Рон.

— Практически, — кивнул Поттер.

— Почему нам о таких возможностях и обычаях магов не рассказывают в школе? — возмутилась Гермиона, и тут же восторженно заявила: — Про клуб дополнительных занятий ты здорово придумал! Уверена, у нас отбоя не будет от желающих. Особенно тех, кому, как нам, в этом году сдавать С.О.В. Можем организовать предварительный сбор желающих в эту субботу, в Хогсмиде. Например, в Кабаньей Голове.

— Можно, — согласился Гарри. — Только сначала я подпишу разрешение у Амбридж.

— Зачем? — удивился Рон.

— А ты подумай, — кажется, Поттер и Грейнджер сказали это хором.

— Чтобы потом проблем не возникло?

— Именно. Не хочу давать даже шанса обвинить меня в организации подпольных сборищ. Гермиона, поможешь мне составить текст?

— Конечно. Кажется, я видела что-то похожее в библиотеке.

— Отлично.

В комнате ненадолго повисла тишина, которую нарушил Гарри, спросив:

— Надеюсь, все произошедшее не слишком вас шокировало?

— Одно можно сказать точно, с тобой не соскучишься! — усмехнулся Рон. — Подумать только, мой друг — лорд!

— Но ты все равно наш друг! — заверила Грейнджер, переглянувшись с рыжим.

Поттеру было приятно ощущать, что его друзья не врут и даже не лукавят. Особенно Уизли. После всего того, что задумала Молли, Гарри уже ко всему готовился. Но чутье оборотня — это то, чему следует доверять. Поэтому в порыве чувств он обнял обоих и сказал:

— Спасибо! Вы отличные друзья!

— И все-таки ты поосторожней с Малфоем! — посоветовал Рон. — Мало ли чему он научит.

Поттер только рассмеялся, а Гермиона сказала:

— Он же оборотень, а значит, почует ложь.

— Да, точно, — от Гарри не утаилось, с какой теплотой Рон посмотрел на девушку.

— И, если что, меня стая защитит, — добавил Поттер. — И профессор Снейп. Отец ведь ему доверил опекунство надо мной, пока я в школе.

— А я думала, они с Джеймсом не ладили, — протянула Грейнджер.

— Да, так и есть. Но я вовсе не его имел в виду, а того, кто меня усыновил.

— Ясно.

— Понимаете, Джеймс и Лили Поттеры — они, конечно, мои биологические родители, о которых мне постоянно напоминают, но сам я их совсем не знаю. Честно говоря, так легче, иначе у своих маггловских родственников я бы просто с ума сошел. Я чту их память, но настоящими родителями для меня стали те оборотни, что усыновили меня. И на них по характеру и поведению я похож куда больше, чем на Джеймса или Лили.

— Я поняла, прости, — смутилась Гермиона.

— И мы больше не будем так сравнивать, — пообещал Рон.

— Спасибо. Это не неприятно, просто возникает непонятное чувство вины.

— Глупости. Если кому и надо виниться, так это директору. Это ведь он решил твою судьбу так, что ты оказался у магглов?

— Угу.

Гарри не был настроен сейчас углубляться в эту тему — боялся сорваться, и девушка это поняла, заявив:

— Ладно, давайте выбираться отсюда. Скоро ужин. После займемся составлением прошения о клубе.

— Я не смогу, мне нужно будет зайти с Снейпу, — Поттер не любил врать друзьям, но не признаваться же, что в Тайной комнате который год живет Том Реддл.

— Ладно. Я пока сделаю набросок. Так понимаю, тебя до отбоя не будет?

— Скорее всего.

Спускаясь в обитель Салазара Слизерина, Гарри немного переживал о своем друге. Все-таки они так долго не виделись и не общались! Вдруг что-то произошло? То, что было спокойно в предыдущие годы, еще ничего не значит. Надо все-таки подстраховаться каким-нибудь дополнительным средством общения.

Думая об этом, Поттер с облегчением почуял знакомый запах, а потом и услышал шаги. И лишь когда появился темный силуэт в мантии с капюшоном, парень опомнился: шаги! Откуда? Но ведь посторонних запахов не было... Гарри все-таки выхватил палочку, когда услышал голос Тома:

— Это всего лишь я, Гарри.

— Хм... ты как-то сильно изменился за лето, — с сомнением протянул молодой оборотень.

— Не без этого. Проходи ко мне, там и поговорим.

Стоило войти в личные покои, как Том скинул мантию, оставшись в рубашке, брюках и босиком, и сказал:

— Как видишь, у меня появились ноги. Этим летом получилось отыскать Нагайну и приманить ее сюда. Жалко, конечно, змею, она была моим фамильяром долгие годы. Но я сам виноват, не стоило помещать в нее крестраж.

— Ты ее убил?

— Пришлось. Мы ведь давно обсуждали это — другого выхода нет. Не хочется жить с жалким огрызком вместо души.

— Это понятно. И перемены, должен сказать, весьма разительные!

— Угу. Пришлось учиться заново ходить, — усмехнулся Том. В его голосе по-прежнему остались шипящие нотки, да и чешуя, кажется, все еще покрывала тело.

— Ты теперь снова человек! Ну, кроме чешуи.

— Не совсем, — почти смущенно возразил Реддл. — Часть, скажем так, очень важных для меня органов все еще змеиные.

— Думаю, я не хочу знать, какие именно, — прозорливо согласился Гарри. — Видимо, с Грейбеком ты тоже пока встречаться не хочешь?

— Еще рановато, — со вздохом согласился Том. — Хотя чем дальше, тем труднее терпеть. Особенно когда возвращаются воспоминания.

— Они все вернулись? — осторожно поинтересовался Поттер.

— Нет, но многие, очень многие. К счастью, среди них была и память об оставшихся крестражах.

— Сколько их еще?

— Три. Одно в кольце моего деда, другое в чаше Пенелопы Пуффендуй. Насколько мне помнится, она передана на хранение Лестранжам, и третья часть в диадеме Ровены Рейвенкло.

— Основательницы факультета воронов?

— Да.

— Ты подошел к делу с размахом, да? — не сдержал усмешки Гарри.

— Ну, все-таки часть души. Не хотелось ее хранить в каком-нибудь носке. А раз предмет имеет богатую историю, то, значит, его не так просто уничтожить.

— С этим-то мы вроде разобрались. Главное — найти все кусочки.

— Насколько я помню, диадема Ровены осталась в школе. Кажется, спрятана в Выручай-комнате. Знаешь такую?

— Конечно! Я попробую ее найти, как только выдастся минутка!

— Хорошо. Не спеши, а то выдашь себя. Я знаю, что в этом году в Хогвартс прибыла инспектор из министерства.

— У тебя и правда тут везде уши?

— Не везде, но стараюсь быть в курсе событий. Как эта жаба над тобой на уроке измывалась, я слышал.

— А, ясно. Ну, в общем, мы с ней нашли общий язык.

— Шантаж?

— Ага.

— Молодец. Из тебя вырастает умный лидер.

— Скорее, интриган.

— Как правило, эти два таланта идут рука об руку. В политику нельзя соваться с душой нараспашку.

— Если там такие, как эта жаба, то точно, — фыркнул Гарри.

— Поверь, это еще не самый плохой вариант. Амбридж довольно прямолинейный человек в своем желании потакать министру, она предсказуема. Ты же разобрался, как на нее можно повлиять. А бывают другие. Коварнее, скрытнее.

— Я понимаю. Мне многому еще нужно учиться, да?

— Не без этого. Главное, у тебя есть все необходимые задатки. А трудное детство среди кучи минусов дало и кое-какие плюсы.

— Какие?

— Например, ты очень рано отучился безоговорочно доверять кому бы то ни было. Это убережет от многих разочарований. Равно как и чутье оборотня.

— Угу.

— К тому же, ты не страдаешь лишней самонадеянностью и не стесняешься обратиться за помощью, если надо.

— Ты меня захвалишь, — смутился Гарри.

На это Том лишь усмехнулся и потрепал его по волосам, сказав:

— Даже это иногда полезно. Да и ты мне не чужой, вообще-то.

Неожиданно для себя самого Поттер засопел, а потом порывисто обнял бывшего Темного Лорда, после чего они быстро попрощались и парень вернулся в гриффиндорскую башню.

Реддл поймал себя на мысли, что воспринимает Гарри как собственного сына, даже какое-то родство ощущает. Как удивительны повороты судьбы! А может, это шанс вернуть кармический долг: вольно или невольно он виноват в гибели родителей этого мальчика, и теперь получил возможность хоть частично восполнить эту утрату. И не сказать, чтобы Том был недоволен такими обстоятельствами.

Амбридж от своих слов отказываться не стала и разрешение на клуб практики по защите от темных искусств подписала. То, что она переменила мнение относительно Поттера, стали замечать даже некоторые учителя. Особенно после того, как министерская сова принесла ей пухлый пергамент, после прочтения которого Долорес так посмотрела на Гарри, словно над ним нимб появился или корона.

Да и к другим ученикам инспектор стала относиться чуть лояльнее. А вот к учителям — наоборот. Амбридж поприсутствовала на уроках каждого, задавала кучу уточняющих вопросов, после которых заводила отдельное досье. Но Поттера это уже мало волновало. За профессора Снейпа он был спокоен, а остальные... Давно хотелось учиться у профессионалов, если честно.

Когда же Гарри пришел на встречу в Кабанью Голову, то оказалось, что жаждущих записаться в клуб не меньше сорока человек, причем со всех факультетов. Здесь были и Невилл, и Полумна, и сестры Патил, а также Седрик с Чоу Чанг и, что совсем уж удивительно, Драко со своим неизменным сопровождением в лице Кребба и Гойла.

Заметив удивленный взгляд Поттера, Малфой усмехнулся:

— Не одному тебе в этом году экзамены сдавать. А я не хочу все каникулы дополнительно заниматься.

— Понятно, — улыбнулся Гарри, правда, улыбка несколько померкла, когда он увидел среди жаждущих Джинни. Впрочем, чего-то такого и следовало ожидать. Поэтому парень пожал плечами и обратился ко всем: — Что ж, рад видеть всех вас. Думаю, никому из присутствующих не стоит объяснять, насколько нам необходима практика в таком предмете, как Защита от темных сил в сложившихся обстоятельствах. А преподаватели не могут заниматься с нами дополнительно, так как заняты инспектором из министерства. Но предупрежу сразу: существование нашего клуба возможно только при соблюдении определенных условий.

— Каких?

— Говори, Гарри, — наперебой прогалдели близнецы.

— Во-первых, во время наших тренировок никакой межфакультетской вражды. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на такую ерунду. К тому же, это может привести к тому, что клуб просто закроют.

Присутствующие нехотя согласились с этим доводом, и Поттер продолжил:

— Во-вторых, не использовать полученные знания для подрыва авторитета Долорес Амбридж. Да, она никому не нравится, но если мы начнем эту войну, то у нее будет гораздо больше возможностей на нас отыграться. Уж можете мне поверить.

— То есть у нас официальный клуб? — с налетом разочарования спросила Джинни.

— Именно.

— А где мы будем заниматься? — спросил Невилл.

— Наверное, самый удобный вариант — это Выручай-комната, — предложила Гермиона. — Она может снабдить нас всем необходимым... инвентарем, и не придется выпрашивать его у преподавателей.

— Да, так будет лучше всего, — согласился Гарри. — Думаю, начнем с двух занятий в неделю. Например, в субботу и среду.

Когда перешли к организационным вопросам, дискуссия оживилась, посыпались разные предложения, которые обсуждались со всех сторон. Вступление в клуб решили сделать свободным на протяжении учебного года. К тому же, если кому-то понадобится дополнительная помощь по другим предметам, то это тоже обсуждается.

Гарри этим вечером не только говорил, но и наблюдал. К сожалению, часть учеников, похоже, жаждала вступить в клуб только потому, что его организовал Мальчик-который-выжил, а не в поисках знаний. Например, братья Криви или та же Джинни. Оставалось надеяться, что им быстро надоест и они сами отсеются.

Грейбек к затее сына с клубом отнесся благосклонно, даже прокомментировал, что чем раньше начать формировать круг доверенных лиц, тем лучше. И он правильно поступил, что не стал ограничиваться рамками своего факультета. Надо быть дальновиднее. Что до Снейпа, то он лишь многозначительно и где-то даже сочувствующе усмехнулся и дал несколько книг по защите из личной библиотеки.

Первое же дополнительной занятие в Выручай-комнате выявило, что работы впереди непочатый край. Директорский подбор персонала на одну из самых ключевых дисциплин плачевно сказался на уровне знаний. Более-менее сносный уровень был у Гарри, Гермионы, Рона, близнецов Уизли, Драко, Седрика, Луны и, как ни странно, Невилла. Последний признался, что давно занимался дополнительно с бабушкой. В итоге разделились на несколько групп по уровню знаний, и каждую доверили одному из знающих.

В конце занятия все стали упрашивать Гарри показать Патронуса. Большинство учеников только слышали об этом заклинании или видели у старших, но втайне мечтали научиться. Поттеру было не жалко, и уже минуту спустя по комнате величаво и грозно прошелся серебристый волк.

— Ой, он не очень похож на Люпина! — воскликнула Джинни.

— А с чего он должен походить на него? — удивился Гарри.

— Ну... — смутилась девушка.

— Вид Патронуса больше зависит от характера волшебника, его счастливого воспоминания, которое послужило основой для заклинания, — назидательно заметила Гермиона.

— Ты тоже уже умеешь вызывать Патронуса? — удивился Рон.

— Нет, — грустно вздохнула девушка. — Я пыталась, но почему-то не получается. Только пару раз вышло выпустить струйку серебристого тумана.

— Как только подтянем общий уровень, попробуем отработать это заклинание, — пообещал Гарри.

Учить других, особенно в команде с Гермионой, Роном, близнецами и остальными Поттеру даже нравилось. Завоевать всеобщее внимание, а главное, уважение у него получилось довольно быстро, особенно когда у членов клуба начались первые успехи. Том, узнав об этом, с улыбкой заметил, что в Гарри просыпается харизматичный лидер.

Тем временем в Хогвартсе разразился первый скандал. В одном из своих отчетов Амбридж привела множество доказательств вопиющей некомпетентности преподавателей по прорицаниям и по уходу за магическими существами. Доклад получился настолько убедительным, что попечительский совет вынес вердикт в кратчайшие сроки уволить обоих и найти замену, а директору Дамблдору объявить первое предупреждение.

Видимо, этот самый попечительский совет (возглавляемый Люциусом Малфоем) сумел чем-то еще прижать Альбуса, так как он стоял мрачнее тучи, выслушивая решение, но не возражал. Лишь настоял на том, что Сибилла Трелони может оставаться в замке столько, сколько пожелает.

Хагрида тоже выгонять с территории Хогвартса никто не собирался. Было рекомендовано вернуть ему должность лесничего и хранителя ключей школы. Честно говоря, Гарри хоть и любил полувеликана, но прекрасно понимал, что преподавание не для него. Во-первых, Рубеус не делал различия между опасными и мирными магическими тварями, а также учениками, а во-вторых, он был лишен волшебной палочки, а значит, вообще не мог учительствовать.

Кажется, даже при всей своей недалекости Хагрид это понимал, поэтому не слишком расстроился. Расставаясь с детенышем дракона, он переживал больше.

Учеников эти отставки не слишком огорчили, что, кажется, удивило Дамблдора. А уж когда узнали, кто придет на замену! Вести прорицания попечительский совет пригласил кентавра Флоренца (на самом деле, уговорил его Грейбек, но эта информация была не для широких масс), а уход за магическими существами — профессора Граббли-Дерг. Эта невысокая, даже миниатюрная женщина среднего возраста написала целый ряд книг о магических существах, и все они были основаны на практических наблюдениях.

Так что, ненавистные раньше уроки теперь стали не в пример интереснее. Флоренц действительно был знатоком предсказаний, более того, обладал постоянным даром видения, в отличие от Трелони, весь талант который ограничивался редкими вспышками. Гарри подозревал, что то предсказание о нем и Волдеморте вообще было единственным в ее жизни. К тому же, можно быть спиритом, но совершенно не уметь преподавать.

Что до нового учителя по уходу за магическими существами, то ученики благодарили ее уже за то, что с уроков все уходили без травм. Профессор к преподаванию подходила ответственно и с соблюдением техники безопасности, в первую очередь рассказывая, что можно ждать от того или иного существа.

Пока выходило, что от деятельности Амбридж ученики только выигрывали (ну, за исключением ее уроков ЗОТС), и это стало ощутимым ударом по репутации Дамблдора. Видимо, еще и поэтому директор предпочел затаиться. Во всяком случае, в школе.

А вот деятельность ордена Феникса, наоборот, оживилась. Сириус рассказывал, что встречи, происходившие раньше где-то раз в месяц, теперь случались едва ли не каждую неделю. Но при этом смысла в этих сборах, похоже, не было никакого. Пространные речи, обсуждение Поттера, предположения относительно местонахождения и деятельности Темного Лорда, и только. Никакой конкретики. Словно Альбусу было важно лишь в очередной раз убедиться в лояльности соратников.

Тем временем как-то совершенно незаметно подкрались Рождественские каникулы. Гарри с радостью собирался домой, предвкушая не только праздники с отцом, но и возможность встретиться со стаей. В последнее время его зверь время от времени начал впадать в беспричинную тоску, случались приступы хандры, которые проходили лишь в присутствии Северуса. Но Поттер не желал быть обузой и старался лишний раз не докучать зельевару этой проблемой.

Чувства к Снейпу никуда не делись, наоборот, крепли с каждым днем, а необходимость сдерживаться тоже радости не добавляла.

Перепады настроения и силы начали порядком доставать Гарри, но поговорить об этом с отцом он хотел вне стен Хогвартса. Инстинкт подсказывал, что так надо.

Впрочем, Грейбек не был бы вожаком стаи, если бы сам не догадался обо всем в первый же вечер юноши дома. Дождавшись, пока Коул отдохнет с дороги и поест, Фенрир пригласил его к себе в кабинет, где без обиняков заявил:

— Вижу, процесс возмужания у тебя уже начался.

— Я как-то странно себя чувствую в последнее время, — признался Поттер.

— Перепады настроения, раздражительность или наоборот, приступы апатии?

— Да, — вздохнул Гарри, позволяя себе расслабиться и даже забраться на диван с ногами.

— Кровь начинает играть. Зверь чует близость брачного периода. И если раньше это причиняло лишь легкое беспокойство и волнение, то теперь все по-другому, — мягко проговорил Грейбек, садясь рядом и притягивая сына к себе. — Ты больше не щенок, тебе доступна и эта сторона нашей жизни. Прекрасная и удивительная, но не без трудностей. Твое поведение со Снейпом тоже изменилось?

— Угу, — немного смущенно кивнул Гарри. — Мне постоянно хочется его видеть или чуять запах, и когда я рядом с ним, то странно себя не чувствую. Мне тепло.

— Понятно, — грустно улыбнулся Фенрир. — Это хорошо и плохо одновременно.

— Почему, отец?

— Хорошо, так как найти своего партнера, а у вас, похоже, формируются именно такие отношения, большая удача. Но проблема в том, что твой избранник — не оборотень, а ты еще совсем неопытен в сексуальном плане.

— Ты бы хотел, чтобы я выбрал волчицу из стаи?

— Единственное, чего я хочу, это что бы ты вырос сильным и счастливым. А в делах сердечных тебе никто не может диктовать свои взгляды.

На это Гарри лишь счастливо фыркнул. Ему все-таки очень повезло с отцом!

— Так вот, — продолжил Фенрир. — Близость Северуса тебя успокаивает, но она же и усугубляет твое состояние... беспокойства, так как ты чуешь своего партнера, жаждешь соединиться с ним, но вынужден сдерживаться. И далее желание будет только усиливаться.

— А если я не выдержу?

— Ты сможешь! Ведь тебе дорог твой партнер, и ты не хочешь ему навредить?

— Конечно!

— Вот видишь. Хотя придется нелегко. Когда вернешься в школу, посети Церес. Думаю, она сможет помочь каким-нибудь снадобьем.

— Хорошо.

— Я, в свою очередь, поговорю с Северусом. Объясню, как ему лучше себя вести с тобой, чтобы не спровоцировать. Со второй половины марта советую тебе вообще лишний раз не оставаться с ним наедине. Тогда желание достигнет своего пика. Будут возможны срывы. А уже в первое полнолуние апреля нужно будет решить вопрос с твоим сексуальным образованием.

— С кем?

— Тем, кого твой волк согласится к себе подпустить. Омег исключаем сразу, думаю, волчиц тоже. Весьма велики шансы у Гидеона, Мэтью и Брайана. Причем я бы поставил на последнего.

— Почему? — удивился Гарри, вспоминая, кто такой этот Брайан.

— Он из альф, четвертый по силе в стае, и пусть почти на десять лет старше тебя, вы с ним до этого неплохо общались в стае. Даже охотились. Да и внешне... Жилистые брюнеты ведь в твоем вкусе.

— Не знаю. Я пока просто не могу думать о нем... в этом смысле, — выдохнул Поттер, и уткнулся лбом в притянутые к груди колени.

— Предоставь это своему волку. А брачный сезон расцветит все своими красками.

— Надеюсь. От всего этого немного не по себе.

— Знаю. Но ты оборотень с детства, и, значит, быстро все поймешь. Повторения не потребуется, а пожар страстей окажется на некоторое время потушен. Получишь передышку на пару лет.

— То есть я не буду хотеть Северуса?

— Скорее желание станет не таким острым. Не забывай, тебе всего пятнадцать, а Снейпу тридцать пять. И он может пожелать подождать с серьезными отношениями до того, пока ты подрастешь.

— Или пока я не окончу школу, — со вздохом добавил Гарри. — Он уже намекал на это. В принципе, я готов подождать, но мой волк не очень-то одобряет такое промедление.

— Ладно, не будем загадывать раньше времени. Но даже если все случится, не откладывая в долгий ящик, никто не сможет шантажировать Северуса связью с несовершеннолетним.

— Потому что я уже вступил в наследие и теперь лорд?

— Именно. Ты уже сжился с новым магическим потенциалом?

— Почти. В последнее время случаются всплески. Пока мне удается их гасить, но вдруг.

— Учись внутреннему спокойствию. Снейп ведь тебе показывал, как.

— Угу. Но временами это сложно.

— Знаю. У тебя сейчас и гормональный взрыв, и магический. Можно было бы обратиться к гоблинам за ограничителями. Наверняка в твоем фамильном сейфе они есть. Но для тебя они, вероятнее всего, бесполезны, а может и вовсе вредны.

— А что это?

— Как правило, зачарованный браслет, сдерживающий магические всплески. Но его надо носить, не снимая, а ты оборотень. Перекидывания артефакт не переживет. Так что вся надежда на ментальные щиты.

— Значит, можно магию ограничить извне?

— Да. Артефактом или, в некоторых случаях, зельем. Но в твоем случае и оно не поможет — твой организм воспримет его как яд и отторгнет.

— Наверное, это даже хорошо. Вдруг директор решил бы мне подлить такое зелье.

— Тогда он об этом горько пожалеет! — в голосе Грейбека явственнее проступили рычащие нотки.

На это Гарри лишь довольно фыркнул. От ощущения родного логова, близких запахов становилось тепло и спокойно. А впереди каникулы, охота со стаей.

Правда, близость брачного сезона внесла свою лепту и в отношения с другими волками. Многие свободные волчицы стали заискивающе кружить вокруг Коула, приглядываясь, оценивая и предлагая. Самцам это не нравилось, но первому же, спровоцировавшему драку, досталось от сына вожака так сильно, что остальные больше не лезли. Разве что тоже начали проявлять определенный интерес.

Гарри сам от себя не ожидал подобной агрессии. В стычках он обычно предпочитал лишь преподать урок, без особого членовредительства, а теперь сдержанности хватало только не убить противника. Но никто его не упрекал, Грейбек лишь понимающе усмехнулся:

— Сейчас волчье время. Вся твоя доминантность стремится наружу. Обычное дело среди молодежи.

От этого объяснения стало легче, и Коул уже не сдерживал своего волка. Они оба наслаждались свободой до самого конца каникул. Поэтому в школу юноша возвращался умиротворенным.

Глава 27

Умиротворение длилось до того самого момента, как Гарри оказался в стенах школы и ощутил запах Северуса. А ведь их разделяло несколько этажей! Но зверь все чуял и немедленно сделал стойку. Пришлось осадить. Одновременно Поттер подумал, что медлить с визитом к Церес больше нельзя. Да и хорошо было бы исполнить обещание, данное когда-то лесной ведьме.

В первую же субботу, сразу после занятий в клубе, Гарри подозвал Луну и, дождавшись, пока все остальные разойдутся, предложил:

— Не хочешь прогуляться по лесу? С тобой желает познакомиться одна волшебница. Да и мне нужно кое-что тебе рассказать.

— Конечно, Гарри, — улыбнулась девушка.

Порой доверчивость Лавгуд Поттера даже пугала. Она могла объясняться только одним: похоже, девушка видела гораздо больше, чем остальные, поэтому и вела себя порой весьма странно. И все-таки парень счел нужным заверить:

— Обещаю, с тобой ничего не случится!

— Конечно, — снова улыбнулась Луна.

— Только оденься потеплее, а то простудишься.

Тотчас активировалась магия Выручай-комнаты, и перед учениками открылся массивный шкаф с зимней одеждой. Так что, даже в спальни возвращаться было не нужно.

Гарри и Луне удалось выйти из замка никем не замеченными, но только оказавшись на опушке Запретного леса, парень начал разговор о главном. Чувствуя себя ужасно неловко, Поттер проговорил:

— Луна, понимаешь, думаю, тебе нужно узнать это до того, как мы углубимся в лес.

— Что узнать, Гарри? — девушка одарила его понимающей улыбкой.

— Вообще-то это секрет, но ты должна знать. Я.. я...

— Не такой, как все? — спросила Лавгуд немного потусторонним голосом.

— Именно. Я... оборотень.

— Как профессор Люпин?

— Ага.

— А я гадала-то, почему от вас такое похожее ощущение! Но вы все-таки немного разные. Ты более... гармоничный, что ли?

— Это так заметно?

— Мне — да. Я всегда видела вещи, необычные даже для магов, — заметила Луна, словно это было само собой разумеющимся.

— И тебя не пугает, что каждое полнолуние я покрываюсь мехом?

— Нет. Мама всегда говорила мне, что опасность вервольфов переоценена. Большинство вполне способно себя контролировать в любом состоянии.

— Она права. Мы абы на кого не бросаемся, это все министерские преувеличения.

— Вот-вот. В свое время им очень нужно было протащить этот закон об оборотнях.

Слышать столь здравые и прозорливые рассуждения от Луны было необычно и заставляло задуматься, уж не притворяется ли она все остальное время. И если да, то зачем. Гарри попытался припомнить все, что знал о семье Лавгудов. Выходило не так уж и много. Луна рано лишилась матери и жила с отцом, который выпускал журнал «Придира». Чистокровные маги древнего рода. Меньше века назад их называли «Истинно видящими», но потом почему-то эту семью стали просто считать людьми не в себе.

— А что, та, с кем ты хочешь меня познакомить, живет в лесу? — спросила Луна, волшебной палочкой прокладывая тропинку среди сугробов.

— Да. Правда об этом никто не знает.

— Понятно. Видимо, обо всем, что произошло сегодня, мне вообще лучше никому не говорить, да?

— Ты ухватила самую суть, — улыбнулся Гарри. — Не замерзла?

— Нет. К тому же согревающие чары — это легко. А нам долго идти?

— Не очень, — удивляясь самому себе, ответил Поттер, увидев впереди очертания знакомого дерева.

В прошлый раз они шли до жилища ведьмы гораздо дольше. Возможно, в Запретном лесу, насквозь пропитанном магией, существует искривление пространства. Лестницы же в Хогвартсе двигаются как хотят.

На суку над входом в домик-дупло висел фонарик, словно привечая гостей. В окошке тоже горел свет.

— Ух ты! Как красиво! — прошептала Луна, увидев все это. — Удивительно, что никто не заметил его раньше.

— Мое пристанище скрыто от незваных гостей, — Церес вышла на порог и радушно улыбнулась. — Но вы к ним не относитесь. Проходите, пока не замерзли.

Пока Гарри помогал Луне снять мантию, та с интересом разглядывала обстановку, а потом заметила:

— У вас здесь очень уютно.

— Спасибо, дитя. Мое имя — Церес.

— Я — Полумна Лавгуд.

— Очень рада, наконец, познакомиться с тобой. Я долго ждала этого. С того самого дня, когда ты, дитя, впервые переступила порог Хогвартса.

— Но... почему? — с удивлением спросила Луна, присаживаясь на предложенный стул.

— Я — лесная ведьма, но это еще не все. Я еще и варгамор стаи оборотней, то есть хранитель их мудрости, магии. Подобные мне рождаются каждые сто лет, чтобы вервольфы не остались осиротевшими. Нынешний вожак сам мог бы быть варгамором, способности позволяют, но он решил не нарушать традиций. К тому же часть ритуалов гораздо лучше выходит у женщин.

— Вы хотите сказать...

— Да. Ты тоже варгамор. Пока еще юный, дар которой не раскрылся в полной мере, но это не за горами. Тем более ты из рода Истинно видящих.

— Вы и это знаете?

— Конечно. Я тоже вижу сквозь многие покровы.

— Поэтому вы почувствовали меня?

— Мы всегда ощущаем схожих. Но быть моей ученицей или нет — решать только тебе. Наш дар не терпит принуждения. И все-таки ты должна была узнать о том, что он есть.

— Спасибо. А что мне нужно будет делать?

— Пока перенимать мой опыт, постараться войти в полную силу дара. Магическая природа и волшебные существа начнут делиться с тобой своими секретами. Ты начнешь лучше их понимать. Но это вовсе не значит, что ты должна отречься от всего остального мира. Семья, учеба — это святое. Никто не будет вынуждать тебя отказаться от обычной жизни.

Кажется, эти слова окончательно успокоили Луну. Она даже внешне расслабилась, но все-таки предпочла уточнить:

— А почему вы живете здесь?

— Сейчас мне хочется тишины. К тому же, природа всегда привлекала меня больше шумных городов. Что до семьи, так случилось, что из-за одного необдуманного волшебства в молодости я не могу иметь детей, а племянники мои давно выросли и разъехались кто куда. Сейчас стая — мое детище. Дальше — кто знает.

— Понятно.

— Мы еще поговорим с тобой о специфике нашего дара и обо всем остальном. Можешь спрашивать, что угодно. Но Гарри, думаю, это будет неинтересно.

— Скорее не нужно, — понял намек Поттер. — Но я пришел не только из-за Луны.

— Я чем-то могу тебе помочь? — Церес ласково улыбнулась.

— Надеюсь. У вас есть какое-нибудь средство, чтобы помочь мне дожить до брачного сезона без срывов?

— Тот маг все-таки оказался твоим партнером? — понимающе кивнула ведьма.

— Похоже на то, но я...

— Понимаю. До первого опыта ты не должен сорваться. Возможно, обычный волк и смог бы справиться без дополнительный помощи, но в тебе бушует коктейль из природной силы зверя и мощной магии. Есть одно средство. Я догадывалась, что может понадобиться, поэтому приготовила заранее. Сейчас принесу, а ты пока разденься до пояса.

Церес скрылась за дверью, где, кажется, находилась кладовая. Уж больно сильный аромат трав и прочих компонентов оттуда исходил. Прямо как на уроке зельеварения... Отогнав эти мысли прочь, Гарри принялся раздеваться.

Ведьма вернулась быстро, держа в руках небольшой горшочек и, как ни странно, кисть. На удивленный взгляд Поттера, Церес сказала:

— Вашему народу не подходит подвеска или браслет, лучше, когда узор чар нанесен прямо на тело. Поэтому замри и помолчи. Все вопросы потом.

Гарри кивнул, а ведьма открыла горшочек, содержимое которого оказалось насыщенного фиолетового цвета. Ощутимо потянуло весенним разнотравьем и еще озоном. Церес же сочла нужным пояснить:

— Кисть должна быть целиком из натуральных материалов: дерево, кожа, волос или мех. Никакого металла.

Сказав это, она дунула на кончик кисточки и обмакнула ее в горшочек. Трижды перемешав зелье по часовой стрелке, Церес произнесла длинную фразу на латыни, от чего оно мягко засветилось. Только после этого ведьма принялась выписывать круг из сложного узора рун прямо на груди Гарри.

Как только круг замкнулся, прозвучала еще одна фраза на латыни, и Поттер ощутил стремительно распространяющееся по телу тепло, потом узор просто впитался в кожу, не оставив и следа.

— Можешь одеваться, — разрешила ведьма, закрывая горшочек. — Никакого особого ухода этот оберег не требует. Можешь просто забыть о нем. Оно продержится до апреля. А если вдруг спадет, то ты это почувствуешь: вокруг тебя как будто шар лопнет. Без боли или чего-то такого.

— Спасибо.

— Всегда рада помочь, — радушно улыбнулась Церес. — Ты можешь уже возвращаться в замок. А мы пока с Луной побеседуем о наших делах.

— Я должен ее проводить. Не возвращаться же Луне одной через лес!

— Ты очень ответственный молодой человек, — похвалила ведьма. — Но не беспокойся, я дам Полумне портключ, который перенесет ее прямо на порог школы.

— Хм, — не сказать, чтобы Гарри понравилась эта затея, но он понимал, что секреты варгамора касаются только ее преемницы. Поэтому парень решил спросить у Лавгуд напрямую: — Ты хочешь остаться?

— Да, Гарри. Все это очень интересно. Не беспокойся обо мне.

— Тогда встретимся за ужином.

— Хорошо.

— Еще раз спасибо, госпожа Церес.

— Заходи в любое время.

После теплого дома зимний лес показался особенно неприветливым. Фыркнув, Гарри поднял повыше воротник и зашагал к Хогвартсу. Пространство снова искривилось в его пользу, так что, дорога не заняла много времени.

В гостиной Рон и Гермиона встретили его вопросительными взглядами, но Поттер только шепнул им: «Дела стаи», так что в расспросы они не стали пускаться. Переодевшись, парень присоединился к ним — готовить уроки. Домашние задания никто не отменял.

Вместе с этим близилось и еще одно знаменательное событие — 9 января, день рождения Северуса. Зельевар никак не афишировал это событие ни среди учеников, ни среди коллег, предпочитая провести день в тишине и покое. Гарри вообще подозревал, что многие в школе и не знали, какого он числа. Но ведь был он, Драко, Люциус в конце концов. Да и Грейбек вряд ли пропустит такое событие.

При всей своей жесткости Фенрир всегда помнил важные для немногочисленных друзей и членов стаи даты. Поттер даже не сомневался, что отец пришлет подарок, а может, и вручит лично. Сам Гарри тоже не желал упасть в грязь лицом, поэтому озаботился вопросом заранее.

После долгих раздумий и визита в Гринготтс Поттер преподнес в подарок зельевару «хранительницу»: небольшую шкатулку, на крышке которой были вырезаны символы четырех стихий вокруг рога единорога. На самом деле эти символы были началом каталога, стоило нажать, например, на знак земли и подумать о каком-либо растении, минерале или животном, как шкатулка увеличивалась и открывалась, предоставляя необходимы ингредиент. Вместимость «хранительницы» была огромной, и сейчас гоблины наполнили ее до отказа.

Когда гоблины сказали Гарри об этой вещи, он какое-то время колебался между ней и дневником матери. В конце концов, победила какая-то глубинная ревность. Парень не желал лишний раз напоминать Северусу о Лили. Во-первых, надеялся, что это уже отболело, а во-вторых, просто не хотел.

Впрочем, от «хранительницы» Снейп пришел в бурный восторг, и Поттер заработал благодарный поцелуй. Благо звериные инстинкты удалось сдержать и не добиться немедленного продолжения. Руны Церес действовали самым положительным образом.

Оказывается, подарок Гарри считался почти мифическим, вроде даров Смерти. А он взял и подарил. В конце Северус заявил, что подарок слишком дорогой. При этом зельевар столь нежно поглаживал шкатулку, что парень усмехнулся и заявил:

— В нашем роду вот уже поколений десять не было талантливых зельеваров, а такой вещи нельзя лежать без дела.

Кажется, этот аргумент убедил Снейпа, и они провели прекрасный вечер на троих. Ведь «хранительница» тоже была рядом.

После были уроки, занятия в клубе, обсуждение с близнецами деталей их будущего бизнеса... В общем почти обычная школьная жизнь. Гарри, хоть и верил в защиту лесной ведьмы, старался воздерживаться от всего того, что могло бы вызвать всплеск эмоций. На всякий случай. Иногда это было нелегко. Особенно когда его атаковала Джинни своим навязчивым вниманием.

Обычно между ними успевал вклиниться Рон и, грубо говоря, принять удар на себя, но так получалось не всегда. Однажды в Большом зале все-таки разразился безобразный скандал, когда к Гарри прилетела сова с посылкой от отца. Джинни, чтобы быть поближе к объекту своего обожания, бесцеремонно оттеснила Гермиону, которая пыталась допить сок, и в результате тот облил ей мантию, но рыжая даже не обернулась, она смотрела только на Поттера и томно протянула:

— Ой, Гарри! А что тебе прислали? От кого?

Собственно, в посылке ничего такого не было. Письмо от Грейбека и несколько книг, которые могли пригодиться Поттеру в учебе и «факультативных» занятиях. Но подобная наглость стала последней каплей. Гарри с легкостью отстранил девушку плечом и сказал:

— Нельзя быть такой любопытной! Посмотри, что ты наделала с одеждой Гермионы!

— Я? А что такого? — Джинни картинно захлопала ресницами, и Поттер только сейчас ощутил исходящий от нее приторный запах, проникающий в самую душу и вызывающий у парня немедленное отторжение.

— Сама посмотри! — вставил Рон. — И извинись.

— Ладно, прости, — буркнула девушка Грейнджер, и тотчас снова обратила все свое внимание на Поттера. Смотря на него оленьим взглядом, она спросила: — Почему ты так груб со мной, Гарри?

— Потому что ты слишком прилипчива, — отрезал парень.

— Но... но ты мне нравишься! Мы были бы такой хорошей парой! Мы суждены друг другу, — залепетала Джинни.

— Это все твои домыслы, — фыркнул Гарри. — Я ни разу не давал даже намека на возможность отношений между нами.

— Зачем ты так жесток со мной?

— А как еще, если ничего другого ты не понимаешь?

— Но я... но ты... ты должен...

— Тебе я ничего не должен, по той простой причине, что не занимал, — отрезал Поттер. — И попрошу более мне не докучать.

— Ты... ты ведешь себя как зверь! — Джинни грозила сорваться на визг. — Может, волк...

Заметив, как гневно сузились глаза Гарри и что уже весь зал на них смотрит, а сестра вот-вот ляпнет нечто, что превратит конфликт в полную катастрофу, Рон вскочил со своего места и сделал единственное, что было возможно: просто схватил Джинни и заткнул ей рот ладонью. Близнецы его поддержали, наложив на рыжую Селенцио, да еще и прокомментировали:

— Ты так, сестренка, себе врага заимеешь, а не жениха!

Джинни, утратив голос, готова была полезть в драку, но Рон держал крепко, к тому же, к их столу подошла профессор Макгонагалл и практически прошипела:

— Прекратите позорить Гриффиндор! Десять баллов с каждого. Мисс Уизли, немедленно вернитесь в гриффиндорскую гостиную и приведите себя в порядок. Мистер Поттер, директор ждет вас в своем кабинете через полчаса. Пароль «Мятная пастила».

С этими словами декан гордо удалилась, а Гарри не сдержался и буркнул:— Угу, Джинни в гостиную, а мне к директору. Где логика?

— Как по мне, так ты себя вел еще корректно, — заметила Гермиона. — Особенно учитывая обстоятельства. Думаю, ты сможешь отстоять свою правоту.

— Не собираюсь я ничего такого доказывать, я же не виноват, — ответил Поттер.

Поднимаясь в директорскую башню, парень чувствовал скорее раздражение, чем волнение. А ему сейчас лучше бы держать в узде все эмоции. Он ощущал, как зверь внутри стал гораздо чаше испытывать на прочность границы метафизической клетки в сознании Гарри. Не со злым умыслом, скорее, соблазняя знанием, что и так можно, что трансформация вполне возможна и без луны. А еще волк хотел, всей душой жаждал определенных вещей, вернее определенного человека. Впрочем, был согласен и подождать какое-то время. Не очень долго.

Когда Поттер дошел до горгульи, то ему удалось уговорить свое звериное «я» повременить с подобными мыслями и сосредоточиться на происходящем вокруг. Почуяв настороженность парня, волк тотчас собрался. Они слишком давно делили сознание на двоих, чтобы препираться по ключевым вопросам.

Кроме директора в кабинете никого не было. Сложно сказать, к добру это или нет. Он стоял, глядя в одно из громадных окон возле насеста с фениксом, и вся его поза выражала степенную задумчивость. Хотя эффект был смазан из-за очередной мантии вырвиглазной расцветки.

— Проходи, Гарри, — разрешил Дамблдор, так и не оборачиваясь.

Видимо, такое обращение должно было вызвать у оппонента чувство вины, но Поттер лишь пожал плечами и встал неподалеку. Повисла напряженная пауза, но парень вовсе не жаждал общения с директором, поэтому просто ждал. Наконец Альбус сокрушенно вздохнул и проговорил:

— Гарри-Гарри. Я так надеялся, что ты вырастешь добрым и отзывчивым юношей. Но, видимо, слава все-таки вскружила тебе голову.

Поттер даже опешил от такого вывода. Сначала его насильно запихнули в этот Турнир Трех волшебников, будь он неладен, а теперь, похоже, удивляются, что он победил, и волшебники это заметили. А Дамблдор тем временем продолжил:

— Я не виню тебя, Гарри. Ты еще так юн и неопытен и вполне способен попасть под чужое влияние. Но не стоит забывать и об ответственности! Возможно, мне стоило настоять тогда и вернуть тебя к маггловским родственникам, в этом случае...

— У вас бы не вышло. Я оборотень. Представляете, чтобы с ними стало в первое же полнолуние?

— Как бы там ни было, прошлого не изменить, — директор увел разговор в сторону. — Но тебе стоит задуматься о будущем, мальчик мой. Очень серьезно задуматься.

— В каком смысле, сэр?

— Твои поступки, выбор друзей...

— Вам чем-то не нравятся Рон и Гермиона? — притворно нахмурился Гарри, уже догадываясь, куда клонит директор.

— Сейчас речь не о них, — нахмурился Дамблдор. — Я наслышан, что ты организовал тайный клуб...

— Он не тайный, а вполне официальный, — возразил Поттер. — Профессор Амбридж лично подписала разрешение.

При упоминании этого имени директор поморщился и проговорил:

— Ты слишком доверчиво к ней относишься, равно как и к Малфою с его окружением.

— Они мне ничего плохого не сделали, и нам есть чему поучиться друг у друга.

— И все-таки твое поведение меня разочаровывает, как и выбор близкого круга. Почему ты не приходишь с проблемами ко мне? Разве я бы не помог тебе?

— При всем моем уважении, господин директор, — а уважение Гарри к нему давно опустилось ниже нуля. — Но мой опекун на время обучения — профессор Снейп. Он отвечает за меня перед родителями, и, вполне естественно, что ему и разбираться с различными трудностями.

— Гарри-Гарри. Твои родители, настоящие родители, очень бы хотели видеть меня твоим опекуном.

— Насколько мне известно, они не оставляли никаких распоряжений на этот счет, — уже едва сдерживаясь ответил Поттер. На самом деле, круг опекунов в завещании был очерчен очень четко, и никакого Альбуса в списках не значилось. Дурслей тоже.

Директор вздохнул и сказал:

— Давай все-таки присядем, — а когда они заняли место в креслах, на маленьком столике немедленно возникли две чашки с горячим чаем и вазочка со сладостями. Дамблдор отпил из своей и продолжил: — Смерть Джеймса и Лили стала полной неожиданностью, не исключено, что они просто не успели отдать официальных распоряжений, но их желание было очевидно, поэтому я всегда чувствовал ответственность за тебя.

— Поэтому вы отправили меня к Дурслям?

— Ты ведь знаешь, какое неспокойное тогда было время, Гарри. Тебя следовало поместить в безопасное место подальше от магического мира.

— Если бы вы подкинули меня в обычный приют, это было бы куда гуманнее, — возразил Поттер. Сегодня в нем словно надломилось что-то, и обычный уровень терпения оказался недостижим.

— Но это же твои родственники! Пойми, я действовал для твоего же блага, мой мальчик, — кажется, Дамблдор не ожидал отпора.

— Ну-ну, — фыркнул Гарри. — Пусть у меня и есть что-то общее в крови с этими людьми, но после своего «счастливого» детства, я их знать не желаю. Хотя любопытно, почему мой магический опекун ни разу не озаботился, каково мне у магглов, жив ли я вообще?

— Мне горько слышать подобные упреки, — покачал головой Дамблдор. — Я могу объяснить их только твоей юностью и неопытностью. Или окружение все-таки повлияло на тебя не самым лучшим образом. Видимо, мне придется попенять Северусу...

— Профессор Снейп — лучший опекун из возможных, и его выбрал мне отец, — в голосе Поттера послышались рычащие нотки, совсем как бывало у Грейбека.

Как же Гарри хотелось добавить, что все эти статусы вообще формальность, он уже совершеннолетний, и подобные махинации бессмысленны, но он сдержался, хоть это ему и дорогого обошлось.

— Пусть так, — тем временем возразил Альбус. — Но я директор школы, и в моей власти ограничить хотя бы влияние Северуса на тебя. После нашего разговора я начинаю подозревать, что просто обязан так поступить. В тебе появились цинизм и жестокость. И то, как ты себя сегодня вел с Джиневрой... Ты нравишься ей, разве это так ужасно?

Гарри пришлось отпить свой чаю, чтобы сдержаться и не рявкнуть, и тут произошло сразу две вещи: волна возмущения от услышанного грозила просто разорвать парня, а на языке почувствовался мерзкий привкус какого-то зелья, подмешанного в напиток.

Из горла Поттера вырвался рык разъяренного зверя, одновременно внутренности свело судорогой. Не как при трансформации, а словно нечто пыталось выжечь его изнутри. Видимо, этим «что-то» оказался директорский чай. И организм оборотня пытался отторгнуть его. При этом и злость никуда не делась, а лишь продолжала сильнее клокотать.

От обуревающих его чувств Гарри рухнул наземь, его когти уже скребли пол, оставляя борозды в мраморе, и надо было Дамблдору именно в этот момент вякнуть:

— Не пытайся сопротивляться, мой мальчик. Будет только хуже. Прости, но это для твоего же блага.

— Вы... вы напоили меня ограничителем! Как... как вы могли!

— Поверь, так надо. Ты еще просто не понимаешь всего.

Альбус просто не представлял, что ходил по краю. Зверь жаждал броситься на него и разорвать, но организм выдал другой ответ. Гарри издал булькающий звук, и, наконец, исторгнул из себя зелье вместе со всем содержимым желудка.

— Теперь... мне лучше, — пробормотал парень, садясь прямо на пол.

Вот только его ярость никуда не делась. Поттер поднял на директора волчьи глаза и, более не в силах сдерживаться, дал волю той буре эмоций, что бушевала внутри. Буря просто смела все барьеры и вихрем закружилась вокруг парня. Он поднял голову и завыл на одной долгой, протяжной ноте. Тотчас в кабинете все стеклянные предметы разом обратились в осколки. Даже очки Дамблдора раскололись. Но на этом буйство стихии не остановилось, наоборот, оно все нарастало. Уже и пол пошел трещинами, завибрировали стены, даже массивные шкафы заходили ходуном, с потолка посыпалась штукатурка. Прежние директора на портретах спешно попрятались, а то и вовсе исчезли с полотен.

Кажется, Альбус только сейчас осознал всю опасность происходящего. Но едва он достал палочку, как стихийная магия просто вырвала ее из рук и закрутила в вихре. Дело запахло керосином. Дамблдор вжался в подоконник у самой дальней стены, прикрыв себя щитом, так как все осколки, летающие в комнате, старались его задеть.

Пока старик прикидывал пути отступления, Фоукс возмущенно курлыкнул, испустил долгую трель и исчез. А уже через пять минут раздался хлопок, как при аппарации домовиков, и в кабинете директора возник Северус Снейп с фениксом на плече.

Мгновенно оценив ситуацию, зельевар кинулся к Гарри. Как ни странно, стихийная магия его пропустила, не причинив ни малейшего вреда, словно признав Северуса своим. Тот облегченно выдохнул, а потом обхватил лицо парня ладонями, заставляя посмотреть на себя. Нежно поглаживая скулы Поттера большими пальцами, Снейп тихо заговорил:

— Гарри, очнись! Постарайся взять себя в руки! Прошу, мой дорогой. Попытайся!

Ощутив ласковое прикосновение, а главное, почуяв родной запах, Поттер перестал выть. Его глаза дрогнули, медленно, очень медленно становясь человеческими. Всхлипнув, Гарри обнял Северуса, после чего рухнул в обморок.

Возвращение в сознание было мучительным. В голове гудело и каждая мышца отдавала болью при малейшем движении. Даже глаза открывались с трудом, поэтому Гарри решил повременить с этим, для начала прислушавшись и принюхавшись.

Нос немедленно подсказал, что он в больничном крыле. Рядом находились Снейп, Дамблдор и мадам Помфри. Мужчины ожесточенно спорили, видимо, уже давно. Гарри услышал:

— Вас предупреждали, господин директор, что Поттер сейчас нестабилен. Но вы, вопреки здравому смыслу, вызываете его к себе и доводите до стихийного выброса! И это притом, что обычно контроль Гарри идеален.

— Ты не на том делаешь акцент, Северус. Если б ты больше уделял воспитанию в мальчике нужных черт, мне не пришлось бы вмешиваться.

— Что вы сделали с ним? — голос зельевара почти шипел.

— Он пытался опоить меня ограничителем магии и способностей, — борясь с кашлем в пересохшем горле, проговорил Гарри.

— Что? — кажется, Поттер впервые видел Снейпа в таком гневе. Даже директор опешил, проговорив:

— Нет, все было не совсем так...

— Ложь! — выдохнул Гарри, а мадам Помфри наконец сжалилась над ним и подала стакан воды.

— Не стоит забывать об особенностях природы оборотней, господин директор, — сухо заметил Северус. — Вы представляете, какие последствия это будет иметь, когда о произошедшем узнают родители Поттера?

— Это вовсе не обязательно, — нахмурился Дамблдор. — Опять же, не стоит забывать, что Гарри до сих пор не зарегистрирован как оборотень.

Поттер ощутил, как в нем снова начинает клокотать ярость. Подумать только! Этот гадкий старик еще осмеливается его шантажировать!

Стакан в его руках лопнул, от начавшей сгущаться магии. Северус тотчас оказался рядом, сжав ладонь парня своей, и вкрадчиво проговорил:

— Ш-ш, тише. Не хватало второго всплеска!

— Мальчику нужен покой, а вы тут что устроили? — прикрикнула на всех медиведьма, поднеся к губам Поттера успокоительное зелье.

Гарри послушно выпил его, стало лучше. Помогло отрешиться от ярости и мыслить логично. Он сказал ледяным тоном:

— Если вы сдадите меня Министерству как оборотня, господин директор, то и я молчать не буду. Например, о том, как именно я им стал, или как меня подкинули магглам. Мне есть что вспомнить. Да и крестный, думаю, согласится подтвердить некоторые факты. А слово лорда Блэка дорогого стоит.

Поттер и директор столкнулись взглядами, и первым отвел глаза Дамблдор. Парень довольно усмехнулся и продолжил:

— Я готов забыть сегодняшний... эпизод, если в дальнейшем вы воздержитесь от подобных поступков.

На какое-то время в больничном крыле повисла напряженная тишина, потом директор буркнул:

— Что ж, пусть так, — и вышел из зала.

У Гарри сил реагировать как-то на это уже не осталось. Он просто устало откинулся на подушки. Очень хотелось ощутить близость стаи, отца, а не холод казенных простыней. Зверь внутри все еще находился в напряжении, не веря в безопасность этого места.

Северус обменялся с подопечным понимающим взглядом и спросил у мадам Помфри:

— Насколько плохо состояние Поттера?

— У него сильное магическое истощение, которое ударило и по физическому состоянию. Подозреваю, что только то, что он оборотень, держит мальчика в сознании. Гарри быстро восстанавливается. И все-таки пару дней лучше воздержаться от колдовства и полежать в постели. Плюс комплекс восстанавливающих зелий.

— Ему обязательно находиться в больничном крыле?

— Думаешь, в общей спальне мальчику дадут отдохнуть? — усмехнулась в ответ медиведьма.

— Нет. Я заберу его к себе. Как опекун — имею право. И ты верно заметила, Поттер — оборотень. Поэтому здесь ему очень некомфортно. Слишком много чужих запахов. Некоторые — довольно резкие.

— Мне стоило подумать об этом раньше! Что ж, в таком случае, конечно, можешь забрать мальчика к себе. Но я дважды в день буду его навещать.

— Договорились. Камин открыт?

— Да.

— Отлично.

Северус кинул в огонь дымолетный порошок, легко подхватил Гарри на руки и шагнул в зеленое пламя, проговорив:

— Комнаты профессора Снейпа.

После перемещения зельевар аккуратно уложил свою ношу на кровать, стараясь лишний раз не потревожить, на что парень не выдержал и сказал:

— Со мной все не так уж и плохо. Я мог бы и сам дойти.

— И не думай! Минимум два дня с постели не встанешь.

— Совсем?

— Практически. У тебя даже сейчас голос дрожит, не говоря о руках.

— Как будто ты сохранял ангельское спокойствие! Сам видел, что директор наш светлый и благородный отчудил! — фыркнул Гарри.

— Да уж... В самом деле ограничитель?

— Угу. Чуть кисловатый привкус с медными нотками, да и по ощущениям... Я думал, у меня внутренности в узел завяжутся!

— Но оно не подействовало?

— Нет, конечно. Мой организм сам отторгает такие вещи. Так что, наблевал я в кабинете директора знатно. Вот только мне пришлось сложнее, так как Церес уже наложила кое-какие ограничения, и произошел конфликт. Чую, ей свои чары придется подновлять.

— Что за чары? — тотчас заинтересовался Северус.

— Специальные природные, для оборотней. Да и подробностями она не делилась.

— Может, стоит привести ее сюда?

— Не знаю. Лучше посоветуйся с отцом.

— Чем я и собираюсь заняться, если ты не решишь умереть в ближайшие полчаса.

— Вот еще!

Снейп усмехнулся, а потом сказал почти ласково:

— Попробуй заснуть.

Рассказ о произошедшем Грейбек воспринял весьма... экспрессивно. В секунду оказавшись в гостиной зельевара, он воскликнул:

— Вы здесь что, совсем... — последнее слово оказалось абсолютно непечатным.

— Порой мне кажется, что директор — да, — смиренно согласился Северус. Во-первых, он был солидарен с Фенриром в оценке событий, а во-вторых, должность декана заставляла не раз и не два сталкиваться с разъяренными родителями.

Грейбек коротко рыкнул и проследовал в спальню, где тщательнейшим образом осмотрел сына, после чего спросил:

— Как ты, малыш?

— Сносно. Мне удалось отторгнуть это мерзкое зелье. Но, кажется, защита Церес разрушилась.

— Не страшно. Потом возобновишь. Все-таки лучше, что твоя магия прорвалась вовне, а не обрушилась внутрь себя. Такое иногда случалось и имело куда более тяжелые последствия. А ты отделался лишь сильным истощением.

— Меня лихорадит, — признался Гарри.

— Еще бы! — фыркнул Фенрир и быстро разделся едва ли не полностью, после чего забрался в постель к сыну. — Ощути силу стаи, ее поддержку, закутайся в ее тепло.

Даже Северус почувствовал, как пахнуло лесом и мехом. Природная мощь наполнила комнату, накрыла собой Поттера. Тот сонно улыбнулся, пробормотав:

— Хорошо, как дома.

— Спи, мой щенок, — Грейбек по-волчьи чуть куснул парня за ухо, но тот уже и правда заснул.

— Какое огромное доверие, — тихо заметил Северус.

— Что бы мы были за стая, если бы волки не доверяли своему вожаку? — вопросом на вопрос ответил Фенрир. — Лучше расскажи, как Дамблдор вообще мог осмелиться на подобный поступок?

— А мы не разбудим Гарри разговором?

— Нет, он слишком устал и сейчас во сне впитывает мою силу, не отвлекаясь ни на что иное. Так что там с директором?

Снейп вздохнул, так как не любил признавать нелогичность шефа, но сказал:

— Альбус порой излишне переоценивает собственное влияние. И недооценивает возможности других. Подозреваю, он начал дергаться, когда Амбридж перестала третировать Гарри, а тут еще скандал с Джиневрой Уизли... Похоже, Дамблдор решил внести свои коррективы в события, вот только способ выбрал наихудший из возможных.

— Увольнять его надо, а еще лучше — посадить в Азкабан. Уж очень специфическое у него понимание «всеобщего блага», — возмутился Грейбек.

— Но есть во всем этом и один плюс, — задумчиво проговорил Северус.

— Какой? Сын, вон, с магическим истощением слег.

— Сам говоришь, что полностью восстановится за пару дней. Но теперь у нас есть хороший такой компромат на директора. Дамблдор ведь при свидетелях признался, что опоил Поттера ограничивающим зельем. И если это правильно использовать, то можно подать так, что Альбус не просто действовал против ученика, а пытался сковать силы лорда, что могло иметь фатальные последствия для всего рода. А если директор будет пытаться убеждать, что он не знал, так ведь информация не такая уж закрытая. Он-то ведь знал, что Гарри — последний из рода.

— Да, тут многое можно одно к одному подсоединить. И неисполнение обязанностей опекуна тоже.

— Вот именно.

— Хм, пожалуй, да, из этого можно извлечь кое-что полезное. Но пусть пока Дамблдор остается в неведении, что каждым своим поступком закапывает себя все глубже, — плотоядно оскалился Фенрир.

— Так понимаю, простое отстранение директора с поста тебя не удовлетворит?

— Слишком мало за все его «достижения».

— Позволь полюбопытствовать, а что будет достаточным?

— Хм... хороший вопрос. Смерть — это слишком легко и просто, хотя не исключается. Но главное — воздаяние. Как говорится, каждому по делам его. Пусть он себя полностью дискредитирует перед волшебным миром. На самом деле, Альбус давно это сделал, вот только до настоящего времени очень хорошо умел скрывать свои промахи.

— Это верно, — вынужден был согласиться Северус, и неожиданно добавил: — Тогда, когда я пришел к нему, обеспокоенный судьбой единственного близкого мне человека, он ведь обещал защитить ее. Но вроде как не смог, а я в результате оказался связан обещанием, да и выкручиваться пришлось. Сам знаешь, я не из знатного рода, семья за мной никогда не стояла, и случись что — упекли бы в Азкабан на пожизненное.

— Старик хорошо тебя зацепил. Одного понять не могу, почему ты так легко поверил, что Волдеморт пошел именно убивать?

— Когда случается именно то, чего ты так боишься, разум порой отказывает. К тому же, ты ведь помнишь, каким лорд был тогда. Нельзя было создавать столько крестражей. Этот процесс надломил его психику. Может, были и еще какие факторы, не знаю. Но как менталист скажу тебе одно — безумство в то время ходило с ним рука об руку.

— Знаю. Поэтому и не виню, что ты тогда поддался эмоциям и побежал с откровениями к Дамблдору.

— Ты с самого начала был в курсе, что это я?

— Конечно. Я же оборотень, а мы многое чуем. Но и у меня тогда были дурные предчувствия. Я надеялся, что предупрежденный Дамблдор просто спрячет Поттеров подальше и все. А оно вон как вышло...

— Тоже подозреваешь, что все не просто так?

— Слишком уж много случайностей. Опять же, я не телепат, в отличие от тебя. Сам-то никогда в его мозгах не копался?

— Ты что, там такие щиты, что незаметно не подобраться. К тому же, есть риск выдать уровень своих возможностей. Считает Альбус меня середнячком в этой области, и слава Мерлину.

— А на самом деле?

— На самом деле, у меня защищенная восьмая степень мастерства. Всего их десять, если тебе интересно. Но гильдия, к счастью, своих не выдает и информацией о своих членах не делится.

— Странно, что вы не подлежите обязательной регистрации в министерстве.

— Так мы незаметные. И работаем только на условиях неразглашения. Но в голове директора я бы покопался. Готов поручиться чем угодно, там можно отыскать отгадки к множеству странных событий последнего века.

— Может, еще представится случай, — злорадно ухмыльнулся Грейбек. — И тогда, моя личная просьба, не осторожничай. Вообще не представляю, как ты можешь работать на старика столько лет.

— Ну люблю я то, чем занимаюсь, что бы там ученики не говорили. Помимо этого, я дал слово — раз, а во-вторых, учитывая, что Гарри стал моим подопечным, так я могу быть более-менее в курсе замыслов Дамблдора на его счет.

— И ведь никак не успокоится, старый дуралей, — фыркнул Фенрир. — Но, сдается мне, этот орешек окажется ему не по зубам.

Оборотень ласково погладил сына по голове.

— Ты воспитал Гарри хитрым и очень осмотрительным юношей, — заметил Снейп.

— Я лишь помог развиться тому, что и так было. Суровыми испытаниями, выпавшими на его долю, он выкупил себе целый сонм талантов, которые не отвергает, а учиться пользоваться. Молодой лорд, признанный глава рода, оборотень. Надеюсь, лет через десять еще и вожак стаи.

— Думаешь, он сможет справиться со всем этим?

— Да, только он и сможет. Возможно, ты этого не видишь, но уже сейчас Коул почти сравнялся со мной в силе. В стае давно не появлялось таких сильных альф. Это чудесно, но и опасность есть.

— Ты о всплесках?

— О них тоже. Это гормональное, конечно. Но очень важно научиться контролировать себя именно сейчас, на пике всплесков, чтобы потом внутренняя защита исключала саму возможность таких неосознанных взрывов силы. Поэтому я настаиваю на том, чтобы вы с Коулом повременили со сближением.

— Я думал, дело больше в безопасности и важности первого опыта с волком.

— Это лишь одна сторона медали. Из-за того, что в Гарри слишком много всего намешано, а контроль слабоват в силу возраста, сложно предугадать, что может случиться. Испугавшись, Коул может как разрушить все вокруг, так и направить всю свою мощь внутрь себя. Выжечь своего волка, к примеру, или себя самого, свою личность.

— В том случае, если будет винить себя или зверя?

— Ты верно уловил суть, — кивнул Грейбек. — Надеюсь, понимание удержит тебя от ревности к Коулу. Понимаю, нелегко принять, что он должен быть с другим, пусть даже и одну ночь.

— Сам же говоришь, это необходимо. И я вовсе не деспот. Гарри еще слишком юн. Если бы волк его не подгонял, то можно было бы вообще подождать с физической близостью как минимум пару лет.

— Слова ты говоришь верные, только я ощущаю твое чувство вины. Забудь ты об этом образе растлителя малолетних. Не такая уж и катастрофическая у вас разница в возрасте, со временем вообще сгладится. Не важно все это.

— Что же тогда важно?

— Вы связаны луной.

— Да ты поэт, — не весело усмехнулся Северус.

— Попроси Коула как-нибудь рассказать тебе наши легенды. Скажи, что я разрешил. Уверен, узнаешь много нового.

— Сам рассказать не хочешь?

— Не тот настрой.

Грейбеку удалось заманить зельевара в своеобразную ловушку, используя самую сладкую для него наживку — знания. Северус непременно попросит Коула. А подобные рассказы очень сближают. Фенрир по себе знал.

Глава 28

Грейбек удалился глубокой ночью, а Гарри крепко проспал до трех часов следующего дня. Снейп с утра ушел вести занятия, но в перерывах заглядывал проведать своего подопечного. Также он оповестил Гермиону, как самую здравомыслящую, о том, что Поттеру нездоровится и он будет отсутствовать еще пару дней. Девушка все поняла правильно. Во всяком случае, расспросов не последовало.

Проснувшись, Гарри поспешил в ванную комнату, влекомый естественной необходимостью. На выходе из оной парень и был застукан Северусом.

— Почему ты не в постели? — нахмурился зельевар.

— Эм... надо было.

— Ложись немедленно.

— Да я уже хорошо себя чувствую, — попытался возразить Гарри, все-таки забираясь под одеяло.

— Недостаточно хорошо. Тебе же было сказано: два дня в постели. Истощение слишком сильное, чтобы так быстро оправиться.

— Хорошо, — смирился Поттер. — Только я голоден.

— Я скажу эльфам принести ужин.

— Ух ты! Это сколько же я спал?

— Почти целый день. И не волнуйся, твои друзья предупреждены о твоем отсутствии.

— Спасибо.

Северус кивнул, потом сел на край кровати и, пощупав лоб Гарри, заключил:

— Температура все еще слишком высокая, даже для оборотня.

— Значит, восстановление еще идет, — заключил парень, борясь с искушением немедленно прижаться к зельевару.

— Надеюсь, так и есть. Если интересно, директора ты своей выходкой очень обеспокоил. У него впервые на моей памяти тряслись руки.

— Ему полезно, — рыкнул Гарри. Зверь внутри жаждал добавить, что никто не вправе вставать между ним и партнером, но Поттер успел вовремя прикусить язык, после чего потерся щекой о плечо Снейпа. Запах, ставший родным, успокоил, унял животные порывы.

Северус поднял руку, явно намереваясь погладить парня по щеке, но вместо этого быстро потрепал его по волосам и спросил:

— Что ты хочешь на ужин?

— Стейк с кровью!

— Хорошо, — усмехнулся зельевар. — Одного хватит или два?

— Хм... пожалуй два.

Снейп лишь снова усмехнулся и позвал домовика. Меньше чем через четверть часа Поттер уже ел, не замечая ничего вокруг. Стремительное восстановление требовало много сил, и организм жаждал их восполнить, отодвинув на время в сторону все другие желания.

Северус с улыбкой заботливой мамочки наблюдал за тем, как ест его подопечный, потом сказал:

— Как закончишь, вели эльфу все убрать, а сам ложись спать.

— А ты опять на занятия?

— Нет, в кабинет. Нужно проверить домашние задания.

Гарри страдальчески вздохнул, но потом вернулся к мясу, на что Снейп фыркнул, пряча смех, и вышел из спальни.

Спали они все-таки вместе. Нет, Северус порывался остаться в кабинете, но Гарри активно возражал и в качестве последнего довода напомнил, что близость родного человека ускоряет восстановление. На этом зельевар сдался, но предупредил, что при малейшей угрозе выхода инстинктов юноши из-под контроля, он уйдет в другую комнату. Поттер пообещал вести себя прилично.

Обещание удалось выполнить. Похоже, волк Гарри все еще находился в таком шоке от выходки директора и от последовавшей вспышки, что ему важно было просто находиться рядом с тем, кого он избрал своей парой. Без посягательств на большее. Хотя Поттеру было очень приятно ощущать исходящие от Снейпа нотки желания. Так что, не он один вынужден держать себя в руках.

Сам Снейп всегда гордился железным самоконтролем и теперь с удивлением наблюдал, как временами он дает сбой, причем именно из-за одного вихрастого чудовища. И сколько ни убеждал Северус себя, что Гарри еще очень юн, практически ребенок, действовало это ненадолго. Парень ощущался старше, чем выглядел. Грейбек говорил, что тут нет ничего необычного, волк взрослеет быстрее, и это не может не оказать влияния на человеческую психику. Вот только это не облегчало поставленной задачи держаться с Поттером отстраненно.

Честно говоря, Снейпу самому были в новинку подобные чувства. Да, он давно не мальчик, и в жизни случалось всякое, но он не мог вспомнить, чтобы кто-то еще вызывал в нем такие яркие чувства (пока он даже мысленно старался не называть их любовью). И очень страшно разрушить это ненароком. Да еще и этот едкий внутренний голос, нашептывающий, что столь выдающийся молодой человек достоин гораздо большего, чем потрепанный судьбой зельевар! Правда, Фенрир убеждал: в случае, если они истинные партнеры, это все ерунда. Вот только как раз в истинность Северус до конца и не верил.

Гарри еще два дня наслаждался вниманием и заботой декана Слизерина, а потом все-таки вернулся в гриффиндорскую башню. Оказывается, среди учеников на его счет уже успели распространиться самые невероятные слухи, самым безобидным из которых было исключение Поттера из школы.

Оттесняя друга от гомонящей толпы, Гермиона фыркнула:

— А мы ведь говорили им, что тебе просто нездоровилось. Фантазеры-паникеры!

— Да уж! — усмехнулся Поттер. — С чего такие фантастические гипотезы?

— Колин тоже вчера попал в лазарет, — пояснил Невилл. — А потом всем рассказал, что тебя там не видел.

— Правильно, так как я лежал в отдельной палате, чтобы никого не заразить. Я умудрился где-то подхватить драконью оспу.

Эту легенду Гарри вместе с Северусом придумали заранее, и, кажется, учеников полностью удовлетворило подобное объяснение. Не всех, конечно. Но Лонгботтом был слишком тактичен, чтобы выражать сомнения вслух, а Рон и Гермиона просто выгадали удобный момент и затащили Поттера в пустой класс, наложили заглушающее и отвлекающее заклятья, после чего приступили к расспросам.

Гарри не стал скрывать от друзей истинное положение вещей, хоть и изложил произошедшее максимально кратко.

— Ничего себе! — выдохнул Рон. — Это... это ужасно. Не думал, что директор способен на такое!

— Почему он настолько хочет влиять на тебя, Гарри? — спросила Гермиона.

— С той самой ночи, когда на моем лбу появился столь примечательный шрам, Дамблдор приступил к мифотворчеству вокруг моей скромной персоны. Так я стал героем, мальчиком-который-выжил и прочее-прочее. И как-то все поверили, что именно наш досточтимый директор — мой опекун. Ведь он столько сделал для Джеймса и Лили, и обеспечил мою безопасность. Магический мир быстро забыл, что я вообще-то наследник древнего рода, а никого, кто смог бы напомнить, не осталось. Сириус оказался в Азкабане, Люпин — сами понимаете, просто не мог настаивать на чем-либо, другие были слишком заняты собственной безопасностью и разгребанием дел из-за исчезновения Волдеморта. В общем, об этом забыли все, но не Альбус.

Директор, похоже, имел на меня обширные планы, поэтому и запихнул к магглам. Ему нужен был покорный герой, расположение которого можно завоевать банальным теплым отношением. Но я стал оборотнем, и все сложилось по-другому.

— Правильно, тебя научили жить в семье и полагаться не только на себя, — кивнула Гермиона.

— Именно. Самое большое достижение моего отца: благодаря ему я поверил, что больше не одинок, более того, я нужен. А звериное чутье позволяет мне отличить ложь от правды. И я почти всегда чувствовал налет фальши в словах директора.

— Но он не теряет надежды перетащить тебя на свою сторону, да? — продолжала строить догадки Гермиона.

— Угу. И именно эта упертость меня очень настораживает.

— Почему? — удивился Рон.

— При всех своих недостатках Дамблдор далеко не дурак, и тогда подобная... настойчивость означает, что у него в рукаве запрятан какой-то козырь, а может и не один. Но что это, я даже предположить не могу.

— Вероятно, секрет кроется в твоем прошлом? — предположила Гермиона.

— Наверняка, но это слишком расплывчато, не за что зацепиться. Я могу лишь надеяться, что последняя выходка заставит директора затаиться на какое-то время. Во-первых, обдумать причины неудачи, а во-вторых, из-за присутствия Амбридж.

— Да уж. Эту министерскую жабу очень взволновала твоя болезнь, так некстати случившаяся именно после публичной ссоры с Джин, — признался Рон. — Похоже, она что-то заподозрила.

— И такой вариант исключать нельзя. Но давайте обсудим все позже, а то как бы нас не хватились! И, эм... Рон, почему у твоей сестры столько чар на лице?

— Тоже заметил, да? — хохотнул рыжик. — Без них ей еще дня два не ходить.

— В смысле? — переспросил Гарри. — И почему Гермиона так смутилась?

— Ну, в общем... это моя вина. Я так разозлилась тогда, что она чуть не проболталась всем о твоей особенности что, что...

— Едва мы вернулись в гостиную, Герми со всей силы дала ей по морде, — закончил Рон. — И я даже не в претензии. Близнецы так вообще аплодировали. Конечно, Джин кинулась в драку, но тут как раз весь замок так тряхнуло от твоего «эмоционального взрыва», что все уже обеспокоились именно этим.

— Дела... — почесал затылок Поттер. — А ты, Гермиона, оказывается, опаснее, чем я думал!

— Да хватит вам! — фыркнула девушка. — Идем уже.

— Ты супер! — Рон позволил себе приобнять Грейнджер и чмокнуть ее в щеку, от чего та смущенно покраснела.

— И отличный друг! — добавил Поттер. — Вы оба.

Гарри был невероятно рад, что все случившееся не разобщило их, а наоборот, сделало дружбу крепче, избавив от недомолвок и тайн. Кое-какие секреты, конечно, еще оставались. Но Поттер пока просто представить не мог, как скажет Рону с Гермионой, что его отец — Фенрир Грейбек, или что в Тайной Комнате скрывается возрожденный Том Реддл. И все-таки Гарри верил — со временем друзья поймут даже это.

О Волдеморте молодой оборотень после всплеска силы думал очень часто. Познав остроту желания воссоединиться с партнером, парень стал еще больше переживать об отце, хотелось сделать его счастливым, и Тома тоже. Но для этого нужно было найти все части его души.

Правда сейчас, кажется, весь мир задерживал эти поиски. Даже собственная суть капризничала. Поэтому в первую очередь Гарри снова навестил Церес и восстановил сдерживающие руны. С ними стало полегче, но напряжение все-таки возрастало.

К концу марта Поттер ждал пасхальных каникул как манны небесной. К счастью, таких мощных вспышек неконтролируемой магии больше не случалось. Происходили короткие эмоциональные всплески, но парню удавалось их гасить, не допуская каких-либо разрушений. Кажется, большинство сокурсников и не догадывалось, что его вообще что-то терзает. Ну, вспылил — с кем не бывает? Весна, молодость, близость экзаменов...

Сам Гарри старался поддерживать подобные мысли, лишь Рон и Гермиона были в курсе. К тому же, молодой оборотень научился чувствовать угрозу приступа за некоторое время до оного и старался как можно быстрее уединиться или просто передать опасное занятие (если показывал какое-то заклинание в клубе) другому. У них с друзьями даже выработалась специальная система предупреждений на этот счет.

Но главной проблемой стали сны. Гарри уже на автомате накладывал на кровать заглушающие чары. Столько эротических сюжетов, как за эти два месяца, ему за всю жизнь не снилось. И все такие яркие, горячие. Хотелось или немедленно перекинуться или бежать в подземелья, к Северусу, дабы воплотить их в жизнь. Но было нельзя! Оставалось только кусать подушку и снимать напряжение ручным способом. Помогало ненадолго.

В конце марта Поттер со Снейпом уже даже взглядом встречаться опасался, настолько возросло напряжение между ними. О каких-либо прикосновениях и речи не шло. Зельевар тоже ощущал это, поэтому даже на уроках старался оставаться за кафедрой, а не ходить между рядами, чтобы не спровоцировать приступ ненароком.

Перед самыми каникулами Гарри вообще предпочитал все свободное время проводить в библиотеке, подальше от всех, да и учеба вместе с попытками разобраться с делами рода помогала отвлечься от мыслей. Нетерпение смешивалось с опасением, что Северус станет ревновать, и страхом, что он сам просто не сможет подпустить к себе кого-то другого. Стая стаей, но во всех его снах и мечтах присутствовал только Снейп, только его запах кружил голову и заставлял сердце биться быстрее.

Только теперь пришло понимание, как легко проходили весны прошлых годов, когда он был волчонком или волком-подростком. Сейчас Гарри всей кожей ощутил наступление брачного сезона. Воздух словно стал горячее, а зверь участил попытки выглянуть наружу. Парень уже начал думать, что не выдержит этого испытания, когда Грейбек наконец-то забрал его домой.

Выйдя из камина уже в родном доме, Поттер удивился, что гостиная пуста. Обычно их встречала Тесса и Сириус, но не сегодня. Фенрир, едва стряхнув сажу, притянул сына в крепкое объятье и тихо проговорил:

— Почувствуй запах стаи, ощути ее силу и ее покой.

Близость родного человека, вожака, размеренный голос, и правда утихомирили бурю чувств внутри. Даже дышать стало легче. Гарри шумно сопел, уткнувшись в плечо отца.

— Нелегко тебе, малыш? — спросил Грейбек.

— Угу.

— Потерпи немного. Полнолуние послезавтра, а здесь тебе будет легче его дождаться. После же жизнь вернется на круги своя.

— А если я не смогу?

— Доверься своему зверю, и все будет хорошо. Пока пойдем, ляжешь спать, с остальными поздороваешься утром. Ты ведь, наверное, не высыпался?

— Как-то не получалось.

— Понимаю.

Грейбек привел сына в его комнату, продолжая приобнимать парня за плечи, да тот и не стремился разорвать контакт.

Оказаться в родной кровати было чудесно, но беспокойство и волнение все еще присутствовали. Гарри не удержался от вопроса:

— Пап, а у тебя было так же?

— Нет, — вздохнул Фенрир, присаживаясь на кровать рядом с парнем. — Во-первых, я родился оборотнем, поэтому во многих аспектах контроль к брачному периоду у меня был совершеннее.

— Я не знал.

— Вообще мало кто в курсе. Я рано лишился родителей и даже успел побывать в приюте, пока меня не отыскал прошлый вожак стаи и не сделал своим воспитанником. Но это не та информация, которую я предпочитаю афишировать.

— Понимаю.

— А во-вторых, я нашел своего партнера уже будучи взрослым, когда первый опыт был далеко позади. У меня не стояло такой проблемы выбора, как у тебя. Тоже имелся определенный страх, куда же без этого, но не в такой степени. Хотя без вспышек силы не обошлось. И волком в тот период я ощущал себя гораздо больше, чем человеком. Неделю провел в зверином облике, пока вожак не заставил меня перекинуться обратно. Из-за этого у меня чуть видоизменились зубы, в частности клыки больше обычного, и голос.

— Ты жалеешь об этом?

— Да нет. Пустяки. Но если бы я был обращенным оборотнем, то, скорее всего, глаза тоже навсегда остались бы волчьими. Опасность застрять в зверином теле вовсе не мифическая.

— Можно стать волком и лишиться возможности превратиться в человека?

— Не совсем. Останется возможность быть человекообразным существом, но покрытым мехом. Это крайняя степень.

— В стае есть такие?

— Сейчас нет. В моей молодости был волк-одиночка. Он отрекся от мира людей, когда его подруга умерла, а щенка убили авроры, после того как тот перекинулся от горя. Как ни странно, его дом все еще стоит и до сих пор притягивает к себе оборотней.

— Правда?

— Конечно. Ты ведь и сам там был. Это «Визжащая хижина».

— Ух ты! А маги считают дом просто населенным призраками.

— Они любят вытеснять из памяти подобные неудобные истории. Аврорат ведь так и не признал вины.

— Такое часто случается?

— Время от времени. Обычно, конечно, у нас получается не допустить подобных трагедий, но мы не всесильны и фактически вне закона.

— Мне бы хотелось это изменить.

— Все может быть, — улыбнулся Грейбек, потрепав парня по волосам. — Но сейчас у тебя есть более насущные проблемы.

— Угу. А что будет... ну, потом?

— Гораздо легче, это я тебе обещаю. Конечно, тяга к партнеру не пройдет, это же не просто похоть. Но ты снова обуздаешь свою силу и сможешь контролировать собственные желания. Так скажем, ощущения станут как при обычной человеческой влюбленности, ну, может, несколько сильнее, но не трагично. Единственное, после приобретения опыта тебе необходимо как можно скорее встретиться со Снейпом. Не обязательно для сексуальной связи, но побыть рядом какое-то время будет лучше, чтобы ты избавился от чужого запаха. Иначе это может... беспокоить.

— Если Северус согласится.

— Думаю, с этим проблем не возникнет.

Кажется, Фенрир что-то затеял, но Гарри не стал выпытывать, что именно. Доверие к отцу ничто не могло поколебать, а любопытство приглушилось совсем другими инстинктами и желаниями.

— Ты как, заснуть сможешь?

— Наверное, да, — кивнул Поттер, и в подтверждение своих слов зевнул.

— Вот и хорошо. Посидеть с тобой?

— Я же не маленький!

— Нет. Но волку естественно искать утешения среди своих в сложных жизненных ситуациях. Неважно, в каком возрасте. Я ведь и твой вожак.

Едва ли не впервые за последнее время Гарри заснул спокойно, и проспал до самого утра. Конечно, ему приснился Северус, но не было такого мучительного желания, как обычно. Просто приятный сон.

Утром, совсем как в детстве, Поттера разбудила Тесса. И это еще больше успокоило парня. Похоже, все здесь были предупреждены, а то и просто чуяли состояние Гарри, поэтому никаких намеков и подколок на эту тему не было. Даже от Сириуса, который мог и не понимать до конца ситуации. Но, видимо, Грейбек разъяснил. За завтраком разговор шел о школе, о друзьях, немного о директоре. Единственное, Поттер чуял, что крестный беспокоится о нем, но от вопросов все же воздержался. Поэтому после еды парень решил-таки поговорить с Блэком, а заодно и занять себя хоть чем-нибудь.

Они вышли в сад, и после некоторого молчания Сириус спросил:

— Как ты вообще, малыш?

— Ничего, надеюсь, что справлюсь.

— Рассказать тебе о птичках и пчелках? — с озорной улыбкой осведомился крестный.

— Эм... думаю, отец успел раньше тебя.

— Хорошо. На самом деле это давняя традиция, когда первый сексуальный опыт наследники приобретали с более опытным партнером, которого нередко подбирали родители.

— Магам-то это зачем?

— Ты теперь в курсе, что такое быть лордом, какая это сила. Она привлекает. Очень многие захотят быть твоей парой, вне зависимости от пола. А подобный выбор избавлял от возможности последующих притязаний, так как действовал договор. И довольно часто наследников поили противозачаточным зельем длительного действия, которое разрушалось только заклятьем магического брака.

— Любопытно... чтобы бастардов не наделали?

— Именно. И чтобы никакая девушка не могла предъявить тебе претензии и заставить заключить брак по причине беременности.

— И часто такое случалось?

— Бывало. Каждый род может «похвастаться» далеко не единичным случаем подобного рода.

— Не мой случай. Мне кроме Северуса никто не нужен, а в таком союзе никто в подоле не принесет.

Сириус явно сомневался насчет долговечности подобных отношений, но предпочел промолчать.

— К тому же, насколько я помню магические законы относительно главы рода, то он может просто забрать ребенка в род, если он зачат от «недостойной» матери, и та теряет кровную связь с ним.

— Люциус рассказал?

— Скорее, он подтвердил.

— Понятно. Но, такого не случалось уже несколько десятилетий. А для тебя это было бы выходом. Ты ведь последний из рода Поттеров.

— Знаю. Только пока это не самая насущная проблема. И еще лет десять таковой не будет, а может и больше. Кстати, ты вообще-то тоже последний из рода.

— Я... работаю над этим, — пробормотал Блэк, и почему-то покраснел.

— О, ты нашел себе кого-то?

— Хм... — крестный еще больше смутился.

— Расскажи кто. Неужели Тесса?

— Нет! — фыркнул Сириус. — Она мне мать напоминает!

— Кого тогда? Из стаи?

— Да, любопытное ты создание!

— Это случайно не Элла Хансон?

— Так Грейбек тебе все рассказал? — едва не взрычал крестный.

— Он тонко намекнул, что в последнее время ты поразительно часто ходишь в деревню, и я уж сделал выводы. На самом деле может получиться хороший союз.

— С чего такое решение?

— Насколько я помню историю, в твой род давно не вливалась кровь магических существ, а Элла оборотень. Так что есть все шансы, что у вас будет здоровое потомство, а также снимутся все проклятья, которые есть. Только ты должен ввести ее в род по всем правилам.

— Так далеко я и не заглядывал! Иногда мне кажется, что ты даже слишком предусмотрительный.

— Как же иначе? Это ведь благополучие семьи.

— Но, насколько я понял, Элла магглорожденная.

— Неважно. Главное — она вервольф, что уравнивает ваше положение. Но учти, тебе придется спрашивать разрешения у вожака стаи на ваш союз.

— Все так серьезно? — нахмурился Сириус.

— Конечно. Элла, конечно, не новичок, но определенные меры для безопасного сосуществования вам принять придется. Да и вообще-то все самки в стае принадлежат вожаку.

— В каком смысле?

— Могут во всех, но зависит от вожака. На самом деле отец просто отвечает за них, следит, чтобы не создавалось пар не по согласию и все такое. Элла ведь не альфа. Но это наши внутренние дела. Тебе достаточно просто попросить разрешения у Грейбека.

— Учту. Спасибо за предупреждение.

— Всегда пожалуйста. Ты же мой крестный!

— Вот именно. Предполагается, что это я буду тебе помогать.

— Так лучше же, когда взаимообразно.

— Ты слишком быстро взрослеешь! — рассмеялся Сириус, взъерошив волосы крестнику. Тот лишь расхохотался в ответ.

Остаток прогулки они просто дурачились. Все-таки Гарри больше воспринимал Блэка как друга, а не как взрослого. К счастью, даже Азкабан не вытравил этой бесшабашной юности из его души. Конечно, потребовалось время, чтобы Сириус воспрянул духом, но теперь Поттер надеялся, что с крестным все хорошо.

К вечеру нетерпение волка усилилось. Очень уж ему хотелось выбраться, отдаться на волю луны. Но пока родные стены и близость вожака помогали сдерживаться. Видя состояние сына, Грейбек, как раз зашедший к нему перед сном, посоветовал:

— Если тяга перекинуться будет нестерпимой — не сопротивляйся. Побудешь волком чуть дольше — не страшно.

— Но как же сам... хм... процесс?

— Дойдет до этого — и ты, скорее всего, трансформируешься обратно. Или полностью, или в облик человека-волка. Все равно в эту ночь партнера выбирать будет зверь. Прошу, доверься его выбору.

— Я постараюсь.

Сегоня Гарри все-таки удалось уснуть, хоть сны были... специфическими. Потом был завтрак, и парень понял, что дома остались только оборотни. На всякий случай. Что ж, понятная предосторожность. Волк уже скребся изнутри, прося его выпустить. Но с ним еще можно было договориться.

И все-таки после полудня Поттер сдался, и вот по дому уже разгуливал черный волк, следуя за Грейбеком, словно хвостик. Тот лишь понимающе поглаживал его то и дело, иногда говоря:

— Подожди немного. Скоро пойдем.

К месту сбора стаи направились с первыми сумерками. Коул рысил вперед, прислушиваясь и принюхиваясь одновременно. Никогда еще ночь не казалась ему такой яркой и богатой на волнующие запахи. Причем волнующей весьма определенным образом. Он даже сейчас слышал место сбора стаи. Оно гудело для Гарри, словно гигантский колокол, завлекало древней силой. Юный оборотень даже остановился и спросил у отца:

— В стае что-то изменилось?

— Нет, это ты попал под влияние брачного периода, — улыбнулся Грейбек. — К тому же, раньше в это время ты полнолуние проводил вне стаи.

— А ты испытываешь такое же влияние?

— Гораздо слабее. Кровь, конечно, волнуется, но и только. Я ведь давно уже не мальчик. Опять же, я вожак стаи. Изначально мой контроль выше, так как связи метафизического характера дают защиту от подобных влияний. И не стоит забывать, что у тебя просто первый раз, еще и поэтому все так ярко.

За разговором они как-то незаметно дошли до места сбора стаи. В центре большой поляны, где рос огромный вяз, уже собралась большая часть вервольфов. Многие, как и Гарри, приняли звериную форму.

Появление Поттера и Фенрира восприняли с воодушевлением. Все подошли к ним, чтобы поприветствовать вожака, а те, кто не состоял в паре, здоровались еще и с Коулом. Начались эдакие смотрины. Волчицы буквально из шкуры вылезали, пытаясь обратить на себя его внимание, но парня совсем не привлекал этот вариант. Даже на уровне запаха зверь давал понять, что нет, это не его. Вот волки — другое дело.

Даже смотрины проходили исключительно по иерархии. Добровольно или нет, но омеги к Гарри даже не подходили. Только альфы обоих полов. Никто ни на чем не настаивал, скорее, демонстрировали себя, завлекали. И волк Поттера подошел к рассмотрению возможных кандидатур очень ответственно.

Сначала внимание зверя привлек Гидеон, но только до тех пор, пока Коул не увидел Брайана. Раньше парень как-то особо не обращал внимания на этого оборотня, но теперь он как-то враз стал особенным. Все еще в человеческой форме, высокий, поджарый брюнет с теплыми ореховыми глазами. Лицо не сказать, что красивое, но черты четко вылеплены, словно вырублены из камня или, учитывая цвет кожи, из дерева. Похоже, в предках Брайана затесались индейцы или кто-то вроде.

Волк Гарри сделал стойку, жадно принюхиваясь к оборотню, а потом пошел знакомиться, так как почуял что-то знакомое, даже родное и крайне привлекательное. И человек сдался напору зверя, его страсти. Силы удерживать его как-то разом кончились.

Черный волк подошел Брайану, который замер, жадно раздувая ноздри, и мазнул боком по его ногам раз, другой, словно зовя за собой. И мужчина поддался. Опустился на четвереньки и стал стремительно обрастать шерстью. Как ни странно, но она оказалась не черной, а темно-бурой с подпалинами.

Перекинувшись, Брайан стал для Коула еще привлекательнее. Они закружили друг вокруг друга, изучая, приглядываясь. Никакого отторжения, только интерес и страсть, смешавшаяся с зовом луны. Бурый волк первым коснулся черного: лизнул морду и чуть прикусил ухо, тот довольно фыркнул и боднул оппонента в плечо, после чего возня продолжилась.

Глядя на них, Грейбек усмехнулся и заключил:

— Мой сын сделал свой выбор.

Со всех сторон раздалось торжествующее ворчанье и порыкивание. Именно в этот момент взошла полная луна. Фенрир задрал голову и издал долгий, протяжный вой, к которому один за другим присоединились остальные члены стаи.

После небольшой распевки на поляне не осталось ни одного оборотня в человеческом виде, кроме вожака, который возвестил:

— Луна зовет своих детей. Но в этот раз не для охоты — для любви. Пусть каждый, кто желает, найдет себе пару, а новички приобретут первый опыт сладкой полуночи.

И снова торжествующий вой возвестил о другом древнем обычае — ритуале ухаживания. Впрочем, Коул совершенно не интересовался, что там с остальными. Его мир сейчас сузился только до Брайана, запах которого сводил с ума от. Они отделились от стаи едва ли не первой парой и углубились в лес, желая уединения. Пусть потом по запаху все всё поймут, но свидетели Поттеру были не нужны.

Запах весеннего разнотравья, влажной земли и молодой зелени только подстегивало основные инстинкты, заигрывания между двумя волками становилось все более интимными. И все-таки, пока окончательно не заглох голос разума, Коул решил прояснить один вопрос:

— Почему ты выбрал именно меня?

— А ты почему? — вопросом на вопрос ответил Брайан, повалив черного волка в траву.

— Твой запах показался мне... близким.

— Вот именно. Звери понравились друг другу. Остальное сегодня не важно. Вообще, как у тебя сил хватает на всякие разговоры?

— Наверное, от волнения.

— Ш-ш, все будет в лучшем виде, — Брайан длинно лизнул Коула. — Ты хочешь меня?

— Да.

— Вот и сосредоточься на этом чувстве.

После этих слов бурый волк стал меняться, приобретая человеческие очертания, пока от зверя не остались только когти, клыки, глаза и мех. При этом сила от Брайана исходила такая, что Коул тоже начал перекидываться, пока не превратился в такого же вервольфа.

— О, ты уже можешь удерживать эту форму? — удивился Брайан.

— Это плохо?

— Наоборот хорошо.

И Коула вовлекли в очень горячий поцелуй, от которого окончательно сорвало крышу. Хотелось одновременно раствориться в партнере и подчинить его. Тем более Брайан не только целовал, но и всячески ласкал парня, то невесомо, то почти жестко прохаживаясь по самым чувствительным местам. От прикусывания холки Коул едва не взвыл от восторга, а уж когда партнер спустился ниже. Гораздо ниже...

Млея от необычных ощущений, Поттер на какое-то время просто выпал из действительности, поэтому едва не кончил, когда Брайан всего лишь коснулся его члена. Сочетание меха и ловких пальцев порождало очень неожиданный по силе эффект. Но партнер вовремя понял, что все может завершиться слишком быстро, и перешел на менее интенсивные ласки, одновременно заметив:

— Ты слишком долго терпел, расслабься сейчас. Скоро восстановишься.

Сказал и провел чуть шершавым волчьим языком по члену парня, потом еще раз и еще. Коул взвыл от чистого экстаза, приложив немалые усилия, чтобы впиться когтями не в мужчину, а в траву. Сил контролировать что-либо еще не осталось, поэтому еще пара движений — и он кончил. Впервые в жизни не от собственной руки.

Брайан дал парню немного времени, чтобы придти в себя, а потом снова приступил к ласкам, состоящими из бесконечного чередования и совмещения поцелуев, поглаживаний, облизываний и покусываний. Кажется, мужчина решил продемонстрировать неофиту сексуальных игр все возможности его тела. Тот, в свою очередь, жадно перенимал опыт.

Поначалу Коул позволял делать с собой что угодно, наслаждаясь ощущениями, но довольно быстро захотел сам участвовать в процессе. Брайан охотно пошел навстречу, тактично подталкивая партнера к действиям, способным принести наибольшее удовольствие. Ученик оказался способным и инициативным.

Но вскоре даже самых откровенных ласк оказалось мало. Все тело Поттера требовало «главного» действия, вот тут-то и началось самое интересное. Брайан тоже был за то, чтобы перейти к основному блюду, но стоило ему попытаться перевернуть партнера на живот, как в мгновение ока он сам оказался на спине, а Коул навис над ним в безусловно доминантной позе, при этом начал источать такую силу, что мужчина не мог не покориться, признав:

— Ты для меня альфа. Но невинности можно лишиться и так.

— Прости.

— За силу не извиняются, — игриво улыбнулся Брайан и подтолкнул парня так, чтобы их члены соприкоснулись. — Как видишь, мой интерес нисколько не ослаб.

После признания его превосходства, волк Коула сразу же успокоился и взглянул на партнера новым, весьма заинтересованным взором, предлагая перейти к активным действиям. Юношу не надо было долго упрашивать, тем более Брайан сам не против такого развития событий.

Из-за того, что Поттер представлял процесс соития между двумя мужчинами только в теории, без огрехов не обошлось, но под чутким руководством все оказалось преодолимо и, что немаловажно, удовольствие получили оба.

Коул мог лишь поблагодарить своего партнера за то, что тот один раз уже довел его до оргазма, иначе парень бы кончил от одного ощущения проникновения, невероятного трения, тесноты и жара. Он, конечно, уделил немалое внимание процессу подготовки Брайана, но пальцы — это все-таки не член. Именно в последнем случае появлялось чувство настоящего обладания.

Несколько мучительно-сладких движений спустя Коул с торжествующим рыком сорвался в оглушающий оргазм и рухнул на партнера. Первое, что парень понял, придя в себя, что Брайан, судя по влажному пятну между ними, тоже неудовлетворенным не остался. Поттер счастливо выдохнул, ощущая полную расслабленность во всем теле.

Через какое-то время Брайан, лениво перебирая черные волосы Коула, заметил:

— Со временем ты станешь искусным любовником.

— А сейчас было не очень? — тотчас насторожился Гарри.

— Для первого раза — отлично. Обычно поначалу оборотни очень... импульсивны, но ты прекрасно контролируешь зверя. Даже удивительно.

— Мне это нужно.

— Да, я слышал, что твой партнер маг. Но ты уверен, что он именно твоя пара?

— Конечно! Это... ну...

— Можешь не объяснять, — тепло и немного грустно улыбнулся Брайан, поглаживая парня по плечу. — Только жаль, что так все вышло.

— Почему? — Коул практически лег на партнера, чтобы смотреть ему в глаза.

— Каждый в стае согласился бы быть с тобой, на любых условиях. И считается, что стая крепче, если пара вожака тоже из оборотней. Хотя...

— Ну же, договаривай.

— Если ты весь в отца, то вервольфы простят и это. Грейбек на редкость хороший вожак, который помог стае выжить в очень трудные времена. Мы стали силой, с которой считаются, пусть и излишне демонизируют. Впрочем, ты все это и сам знаешь.

— Угу, — сонно кивнул Гарри.

После такого эмоционального опыта краткий курс политинформации казался неуместным, впрочем, парень ничего не пропустил мимо ушей, просто не стал развивать тему.

— Чувствую, на еще один раунд тебя не хватит, — усмехнулся Брайан, и тоже зевнул.

— Тебя тоже, — заключил Коул. — Может, позже. До утра ведь еще далеко?

— Можешь поспать немного.

Идея показалась чрезвычайно заманчивой. Устроившись рядом с партнером, словно два щенка в одной корзине, Поттер сам не заметил, как провалился в сон.

Проснулись оба за пару часов до рассвета и еще раз проверили, насколько Коул постиг науку плотских утех. И снова парень занял доминантную позицию. Похоже, она распространялась не только на постель, но и на отношения в стае.

Глава 29

Чуткий нюх оборотня не только безошибочно угадывал факт близости, но у сородичей различал, кто был сверху, а кто снизу. Поэтому в стаю Гарри вернулся не только мужчиной, но и четвертым альфой по силе, чем, кажется, удивил всех. Грегор и Гидеон даже лишний раз принюхались к нему, только Фенрир выглядел так, словно этого и ожидал. Коулу больших усилий стоило не смутиться от такого внимания, а еще больше от понимания. К чему портить эффект?

Особых поздравлений по факту лишения невинности не последовало — для оборотней этот процесс был естественен, и в нем не видели ничего стыдного или особенного. Помимо Коула еще несколько молодых волков вернулись довольными и счастливыми. Также образовалось четыре семейные пары. Союзы у вервольфов заключались именно после брачного периода, так как он помогал окончательно определиться с выбором и решить, судьба ли это или просто любовная интрижка. Пусть, будучи свободными, оборотни не отличались излишней добродетелью, но если уж выбирали пару, то одну на всю жизнь.

Вместе с сексуальным опытом Гарри приобрел нечто еще более важное — умиротворенность. Сила успокоилась, и волк больше не пытался выгрызть себе путь наружу. Контроля даже прибавилось. Вдобавок парень совершенно четко осознавал, что больше не связан полнолунием — может перекидываться полностью или частично, когда захочет, и форма человеко-волка теперь тоже не проблема.

Когда Коул поделился этими наблюдениями с отцом, тот сказал, что это вполне ожидаемо. Ведь он не просто приобрел интимный опыт, но и заявил себя как альфа. Причем так... внушительно, что Брайан согласился, признал его выше, и, соответственно, Поттер занял его место в иерархии стаи. А это не только красивые слова, но и сила, определенный уровень контроля над ней.

Единственное, душу грыз червячок сомнения насчет того, как все это воспримет Северус. Не оттолкнет ли? Слова словами, но на деле может оказаться совсем по-другому. Вдруг зельевару физически будет тяжело принять тот факт присутствия другого, пусть и кратковременно. Или напридумывает себе, что маг никогда не сможет дать то, на что способен оборотень.

Грейбеку не нужны были лишние разговоры, чтобы понять, что гложет сына с того самого момента, когда они вернулись из леса. Поэтому Фенрир поспешил поддержать Коула:

— Все будет так, как должно. Считай, что это проверка на партнерство. Истинному избраннику безразлично прошлое.

— Но Северус все-таки не оборотень. А всяческие испытания... разве это справедливо?

Грейбек невольно улыбнулся, потрепал сына по плечу и сказал:

— Тебе ли не знать, что жизнь порой посылает суровые испытания. Главное иметь силы преодолеть их с честью. Правильные решения — не всегда легкие, чаще совсем наоборот. Ты все сделал верно и теперь можешь не опасаться за жизнь Северуса даже при самых близких отношениях. К тому же, скоро вы увидитесь и сможете разрешить все сомнения.

— Скоро?

— Завтра вечером ты вернешься в Хогвартс. Раньше не стоит, так как Луне следует выйти из зенита, а твоим силам окончательно успокоиться, но и медлить не нужно, чтобы сомнения тебя совсем не измучили.

— Но почему так происходит с магией и прочими способностями?

— Они наполняют тебя, как вода сосуд. Ты взрослеешь, сосуд увеличивается, но растет и то, что его наполняет. Иногда рост происходит неравномерно, тогда «вода» стремится перелиться через край. Стрессы, сильные эмоции, такие как первый опыт — это все равно что резкий удар по емкости, вот и происходит всплеск. Чем старше мы становимся, тем предусмотрительнее. Грубо говоря, учимся пользоваться крышкой или вовремя избавляться от «излишков».

Такое объяснение заставило Гарри улыбнуться. Он сказал:

— У тебя все так просто и понятно звучит!

— Так ведь это слабости нужны высокопарные объяснения. Истинная мощь в этом не нуждается. Поэтому, например, вожаки не носят короны или каких-то отличительных знаков. Все и так с первого взгляда в курсе.

— Ты сильнее всех! — уверенно заявил Коул.

— Пока — да.

— В смысле «пока»?

— Я ведь не молодею. К тому же ты взрослеешь. Вот возмужаешь, поднаберешься опыта — отдам тебе стаю.

— Разве так можно? — в голосе Поттера промелькнул испуг.

— Так... кто-то рассказал тебе, что вожак избирается только в битве один на один, где недостойный всегда погибает?

Парень кивнул.

— Глупости. У нас есть несколько традиций на этот счет. Один из способов, в самом деле, захватить власть в поединке, но надо, чтобы бросившего вызов поддерживала как минимум половина стаи. Второй путь — когда старый вожак умирает сам, и альфы сражаются между собой, если нет четко выраженного второго по силе. Третья возможность: когда я добровольно отказываюсь от титула, считая, что есть кандидатура более достойная. Обычно это второй в стае. И, если я что-то понимаю, через несколько лет ты им станешь. В этом случае в месте наших собраний проводится ритуал на крови. Я становлюсь волком-одиночкой, а ты вожаком. Все просто.

— Хм... и ты не умрешь?

— Нет. Это не является обязательным условием.

— Уф, хорошо, — с явным облегчением выдохнул Коул, и тут же очень тихо, но твердо добавил: — Я вырву глотку любому, кто причинит тебе вред!

— Настоящий альфа! — усмехнулся Грейбек. — Вот ты уже и взрослый.

Фенрир не стал добавлять что-нибудь пафосное, вроде: «Я забрал тебя из Хогвартса мальчиком, а возвращаю мужчиной», просто одобрительно похлопал парня по спине. На самом деле он очень гордился сыном. Пока наследник только оправдывал его ожидания насчет великого будущего. Конечно, парню не повредило бы быть пожестче, но это ему самому выбирать. Порой Грейбек даже удивлялся, как Коул от многочисленных «опытов» директора еще не стал тираном похлеще Тома, но со временем понял, что надежный тыл в лице семьи и стаи, а также Северус неплохо его уравновешивали.

И все-таки, пусть пока Коул проявлял себя исключительно с положительных сторон, Фенрир чуял, что у него есть и темная сторона, возможно, неясная пока для него самого. Именно эта часть личности не позволит Поттеру забыть, а тем более простить все то, что случилось с ним в детстве и потом, что делало его очень опасным врагом.

При возвращении в Хогвартс Грейбек буквально с рук на руки сдал Гарри Снейпу, многозначительно посмотрел на обоих и удалился домой через камин зельевара. Кажется, это только усилило неловкость ситуации. Поттер нервно переступил с ноги на ногу, избегая встречаться взглядом с Северусом. Тот тоже выглядел напряженным, но все же гостеприимно спросил:

— Чай будешь?

— Да, спасибо, — так и не сдвинувшись с места. Это заставило Снейпа усмехнуться:

— Ну что ты, как чужой. Садись уже. Как все прошло?

— Хорошо. И моя сила вошла в норму.

— Отличная новость! — заключил зельевар, вручая парню чашку с чаем и магией пододвигая поближе к дивану столик, на котором стояла вазочка с печеньем.

— Ты правда так считаешь? — Гарри наконец-то решил взглянуть на партнера.

— Я думал, ты оборотень и можешь чуять ложь.

— Угу.

— Ты точно в порядке? — уточнил Северус, присаживаясь рядом и щупая Гарри лоб.

— В полном.

— Тогда твое поведение еще более загадочно. Что тебя гложет?

— Ты.

— То есть?

— Вдруг тебе неприятно, что я, ну... с другим? Когда мы пришли, от тебя пахло опасениями.

— Вообще-то я за тебя волновался, балбес, — усмехнулся зельевар, щелкнув парня по носу. — Вдруг ты во время полнолуния выкинул что-то похлеще, чем в кабинете директора? А учитывая, с каким лицом ты ко мне заявился, то можно было решить, что как минимум кто-то умер.

— Нет, никто. Никаких выбросов магии не было. Можешь меня не опасаться.

— Я и не опасаюсь.

Словно в подтверждение своих слов, Северус запустил пальцы в шевелюру Гарри, в мгновение ока избавив их от стягивающего ремешка. Парень счастливо вздохнул и всем телом подался к партнеру. Снейп тихо засмеялся, говоря:

— Чаем не облейся.

— Ой... — Поттер поспешно допил содержимое чашки и поставил ее на столик

— Не спеши, — снова улыбнулся зельевар.

Но Гарри не слушал его, он уже оседлал колени Северуса и приник к нему всем телом. Волк внутри жаждал как можно быстрее окунуться в запах партнера, пропитаться им. Не в силах сдерживаться, парень лизнул и чуть прикусил шею Снейпа, чуть выше яремной вены, а потом с куда большей осторожностью коснулся его губ. Гарри не оттолкнули, наоборот, притиснули к себе так, что едва не захрустели ребра. И очень быстро поцелуй из робкого перерос в жаркий, голодный.

Они целовались, пока не стали саднить губы и ныть легкие, только тогда Северус пробормотал:

— С тобой я становлюсь безумным!

— В хорошем смысле? — усмехнулся раскрасневшийся Поттер и провел носом по скуле профессора, наслаждаясь родным запахом, сейчас явственно говорившим о желании.

— Не знаю. Я ведь учитель, а ты ученик.

— Это же все временно, — возразил Гарри.

— Да, но пока нам лучше держаться определенных рамок, иначе, если Дамблдор догадается — неприятности будут у всех.

— Ничего подобного. Если директор припрет нас к стенке, то и я молчать не буду. Во-первых, я уже совершеннолетний, во-вторых, я лорд, а в-третьих, вмешиваться в отношения пары очень не поощряется.

— Вижу, ты подготовился, — усмехнулся Северус.

— Угу. Я от тебя не откажусь, так и знай!

— Разве я прошу об этом? Но в некоторых вопросах горячность молодости — не самый хороший советчик.

Гарри фыркнул и сказал, встав с дивана и потянув за собой зельевара:

— Идем в спальню. К разговорам можно вернуться и потом, а сейчас мне нужно быть как можно ближе к тебе. И поздно уже.

Переключение от игривости к серьезности так удивило Снейпа, что он безропотно последовал за парнем. И как-то уж очень быстро они оказались в кровати, под одеялом и без одежды. Гари обвил Северуса всеми конечностями, словно опасался, что тому вздумается убежать, проговорив:

— Давай просто забудем об обстоятельствах. Ты хочешь меня, я чую. А я тебя. Ты мне очень нужен, Северус.

— Ты мне тоже. Но...

Поттер не дал ему договорить, втянув в очередной поцелуй. Но не полный страсти, а скорее размеренный, чувственный. Снейп только и успел, что подумать, где мальчишка успел этому научиться. Видимо, это врожденный талант, так как враз расхотелось о чем-то думать или сомневаться. Только ночь и неспешные ласки.

— Если не хочешь, то нам вовсе не обязательно идти до конца, — тихо прошептал Гарри. — Я готов подождать, сколько нужно.

— А как же твоя сила?

— Она успокоилась в это полнолуние и, насколько я понял, больше спонтанных выбросов не будет. Ну, если только в сильных стрессовых ситуациях. И можешь не бояться, что я тебя поврежу когтями или еще как-то. Я хорошо себя контролирую.

— Если бы я боялся чего-то такого, то ты бы сейчас здесь не оказался, — саркастично заметил Северус.

— Оу, наверное, да.

— Точно тебе говорю.

Как-то очень быстро Снейп перехватил инициативу, и вот уже он нависал над Поттером, неспешно изучая молодое, пышущее жаром тело. Как ни странно, но волк Гарри не имел ничего против, лишь довольно ворчал, ощущая на себе тяжесть партнера. А уж когда их члены соприкоснулись, то и вовсе готов был выть от восторга.

До проникновения этой ночью дело так и не дошло. На обоих сказалось напряжение последних дней и долго вынашиваемое желание, поэтому одно лишь трение друг об друга быстро привело к развязке. Впрочем, никто не чувствовал разочарования. Гарри счастливо рыкнул и чуть прикусил шею Северуса, на что тот заметил, томно растягивая слова:

— Завтра засос будет.

— Прости.

— Пустяки. Есть такая универсальная вещь, как заживляющее заклинание.

— Тогда ладно. Но до утра я от тебя все равно не уйду!

— Спи уже, чудовище!

Гарри собрался было возразить, но вместо этого зевнул. Спать и правда хотелось зверски. Поэтому вместо дальнейшей дискуссии он лишь теснее прижался к Северусу, чмокнул его в кончик носа, обнял и провалился в сон. Снейп улыбнулся, получше укрыв Поттера и себя заодно одеялом, а вскоре и сам уснул, довольный и партнером, и собой.

Даже лучше, что сегодня все произошло именно так. Они еще успеют сделать все остальное по собственному желанию, а не под давлением обстоятельств. И без спешки. К тому же, Северус предпочел бы вплотную заняться партнером вне стен Хогвартса, где все давило и напоминало о статусе учителя и ученика.

Что до Гарри, то он тоже готов был подождать какое-то время (не очень долго), особенно если Северус не будет от него отстраняться или провоцировать подозрения зверя в неверности партнера. Впрочем, в школе достойных конкурентов у Поттера не было. Ученики боялись зельевара, как огня, а учителя... Ну не к Дамблдору же его ревновать, в самом деле.

Еще одним немаловажным отвлекающим фактором стала учеба. Помимо грядущих экзаменов не стоило забывать и об обязанностях лорда. Управляющие делами — это хорошо, но необходимо постепенно и самому вникать. И так состоянием Поттера слишком долго управляли чужие люди, а уж сколько вообще посторонних к нему лапы тянули! Один директор чего стоит.

Помимо этого мысли Гарри занимали крестражи. Их ведь осталось совсем немного. Вот только где они могут быть? Раздумывая об этом, Поттер пришел к выводу, что необходимо навестить Тома. В принципе, и других новостей накопилось.

Реддл, как обычно, был рад его видеть, но сразу заметил перемены, о чем и сообщил:

— Ты стал взрослее. Что-то произошло?

— Ага, то самое, — Гарри не стал отпираться, хоть и смутился.

— Вот оно что. Мальчик стал мужчиной. Можно поздравить?

— Ну да. И еще я стал четвертым по силе в стае.

— Совсе-е-ем хорошо, — игриво протянул Том. — Значит, ты показал себя полным молодцом.

— В каком-то смысле, наверное. Это само собой произошло. Мой волк не захотел...

— Можешь не объяснять, — сжалился Реддл. — Я понимаю. Ты доминант по своей сути. Воспитание Грейбека, опять же. Так что подобный итог вполне ожидаем.

— Только я ничего такого не предполагал, — фыркнул Поттер.

— Главное — ты не мешал своим инстинктам, и все случилось как должно. С невинностью расстаются не обязательно в пассивной роли.

— Это я уже понял.

— Тебе понравилось?

— О да! Но с Северусом было бы лучше.

— Потому что близость с парой — это не только страсть. Впрочем, думаю, в дополнительных уроках подобной тематики ты не нуждаешься.

— Наверное, нет. Пока так точно. Лучше расскажи, как ты тут?

— Обживаюсь, привыкаю к наличию всех человеческих конечностей и кое-каких дополнительных, — усмехнулся Том. — Пытаюсь выяснить планы Дамблдора. Ты у него иной раз с языка не сходишь. Раньше он видел в тебе лишь рыцаря в белых доспехах, управляемую пешку, но теперь он сомневается. Как бы старый интриган не решил перековать тебя из героев в темные лорды.

— Угроза так велика? — посерьезнел Гарри.

— Пока не уверен. У Альбуса есть еще какие-то планы насчет тебя, обговоренные заранее, так что если он с кем-то и обсуждает их, то они в курсе, поэтому общаются лишь намеками. А из этого много не узнаешь. К тому же, тебя не просто очернить. Ты очень продуманно повел себя с Амбридж. Зубовный скрежет старика от досады я разве что здесь не слышал.

— Неужели он думал, что я пойду против министерства?

— Скажем так, Альбусу это многое бы облегчило.

— Не дождется!

— Правильно.

— А как твои поиски крестражей?

— Продвигаются, но с трудом. Ноги у меня теперь есть, но выходить за территорию замка с таким лицом все еще рискованно.

— Да, лучше не рискуй. Осталось три крестража?

— Ну да. Я смог выяснить, что чаша, доверенная мной Лестрейнджам, хранится в их фамильном сейфе, в Гринготтсе, поэтому достать ее будет сложно. Супруги до сих пор сидят в Азкабане. Черт меня дернул, не иначе, довериться Белле.

— Но ведь она родственница Сириуса?

— Да.

— А у рода Лестрейндж нет главы?

— На данный момент нет.

— В таком случае, Сириус, как глава рода Блэк, мог бы, наверное, уговорить гоблинов пустить его в сейф сестры? — предположил Гарри.

— Теоретически такая возможность есть, — протянул Том, задумавшись о чем-то. — Постой, ты хочешь посвятить крестного в наши дела?

— Если не останется другого выхода. Опять же, ближе всего к нам сейчас находится диадема Ровены Рейвенкло. Я постараюсь достать ее побыстрее. Тем более мы сейчас там часто бываем.

— И все же, будь осторожен! Я выбирал эти предметы не только из-за исторической значимости. Они обладают некоторыми специфическими свойствами. Особенно диадема и кольцо.

— Вредными?

— Объединенные с крестражем — да. Поэтому постарайся диадему лишний раз в руки не брать.

— Угу.

— А еще лучше — как найдешь, позови меня на серпентарго.

— Ты сможешь проникнуть в Выручай-комнату?

— Не исключено. Во всяком случае, попытаюсь.

— Хорошо. А чем опасны другие крестражи?

— Насколько я помню, чаша ничем таким не отличалась, а вот кольцо... Оно издревле хранилось в семье моих родственников по магической линии, в него вделан довольно крупный камень, а также изображен герб Певереллов. Понимаешь, о чем я?

— Певереллы... знакомая фамилия. Дальние предки Поттеров.

— И Мраксов тоже, они ведут начало как раз от сочетания двух могущественных фамилий: Слизеринов и Певереллов. Но фамилия знаменита не только этим. Знаешь сказку о трех братьях?

— Дары Смерти? — предположил Гарри, и тут же начал думать дальше: — То есть ты хочешь сказать, что камень в кольце — тот самый...

— Воскрешающий. Это один из даров Смерти.

— Уверен? — недоверчиво переспросил Поттер. — Они же вроде как... легенда.

— Не совсем. То, что камень подлинный — могу тебя заверить. Вообще-то он не воскрешает целиком и полностью, как принято думать, но может на какое-то время вызвать дух умершего. Помимо него я убедился в существовании как минимум еще одного дара — мантии-невидимки.

— Неужели та, которую оставил мне отец? — кажется, парень уже готов был всему поверить.

— Именно.

Гарри какое-то время обдумывал услышанное, а потом засмеялся.

— Я ведь вроде не шутил, — нахмурился Том.

— Да нет, я не о твоих словах. Просто какая ирония! Ты поместил часть души в дар Смерти!

— В этом что-то есть, ты прав, — усмехнулся Реддл, заразившись весельем.

— Честно говоря, к выбору предметов для хранения ты подошел очень... пафосно.

— Ну не могу же я вкладывать душу абы во что! Мне дневника хватило.

— Но, согласись, он-то как раз и сработал!

— Это да, признаю.

Оба отсмеялись, после чего Том серьезно заметил:

— Правда, зная наперед, я бы в это авантюру с темной магией в жизни не ввязался!

— Ты говорил.

— И готов еще сотню раз повторить. Вот только могу лишь собственным примером предупредить безумцев, возжелавших последовать моей дорогой.

— В принципе, потом, когда перейдешь на легальное положение, можешь написать книгу об этом. Вроде «Темные стороны темной магии».

— Интересная идея, — протянул Том. — В этом что-то есть.

— Правда?

— Определенно. Ты ведь знаешь, что когда-то я хотел преподавать здесь защиту.

— Ага. Дамблдор выступил против, и ты вроде как проклял эту должность так, что с тех пор на ней никто больше года не задерживается.

— Ну, это уже выдумки. Просто директор приглашал на место учителя таких «достойных» кандидатов, что хоть стой, хоть падай. Опять же, Альбус распустил немало слухов, чтобы сделать из меня форменное чудовище.

— Это точно. А ты больше не хочешь преподавать защиту?

— Нет. За эти годы я наслушался и насмотрелся на учеников достаточно, чтобы понять: их обучать никаких нервов не хватит! Более старших — возможно. Или, действительно, займусь написанием книг. Опыт у меня в защите от темных сил, да и в самих темных силах немалый. Не хотелось бы, чтобы все пропало втуне. Впрочем, думать об этом надо после.

На этой лирической ноте и расстались. Гарри все еще опасался вызвать лишние подозрения своим долгим отсутствием. Конечно, друзья в первую очередь решат, что он у Снейпа и паники поднимать не будут. Но вот если Северус о нем вспомнит...

Пока Поттеру везло, и он продолжал держать в тайне наличие весьма необычного друга. Вот только чем взрослее парень становился, тем чаще задумывался: как долго это сможет продолжаться? На руку было то, что в Тайную комнату войти может лишь змееуст, а таковых на всю школу было только двое. Но ведь и учиться осталось всего два года. Поэтому лучше поторопиться с возвращением Тому нормального облика.

Выкроить пару часов для исследования Выручай-комнаты при плотном графике учебы, дополнительных занятий, а также общении с друзьями и Северусом оказалось нелегко, но Гарри смог. Вот только он недооценил масштабы поисков. Входя в заколдованное помещение, Поттер думал о спрятанных вещах, но и предположить не мог, что их окажется столько! Парень оказался в огромном зале, заваленном всякой всячиной. Все то, что здесь оставляли ученики едва ли не со времен основания Хогвартса. И как тут найти явно небольшую диадему?

Провозившись почти полдня и наглотавшись пыли, Гарри решил, что нужно найти более рациональный подход. Вот только какой?

Неожиданную идею подкинула Луна. Она теперь часто общалась с Церес, и это положительно сказалось на образе девушки. Лавгуд стала выглядеть более собранной, гармоничной, но у нее сохранилась способность необычного видения, даже скорее чутья. Несколько вечеров наблюдая задумчивого Гарри, она однажды подсела к нему, когда никто другой не смог их слышать, и тихо спросила:

— Ты ищешь что-то в Выручай-комнате?

— Угу. Мне позарез нужна оттуда одна вещь, которую оставили очень давно.

— Ученики всегда прятали в ней разное. Но если тебе нужно что-то конкретное, то, может, об этом и надо думать, когда входишь?

Мгновенно просветлев, Поттер чмокнул Лавгуд в щеку и сказал:

— Луна, ты чудо! Спасибо.

Девушка польщено потупилась. Она всегда была рада помочь друзьям. Особенно Гарри. Он ведь столько сделал для нее! Хотя, наверное, даже не догадывается об этом.

Идея Луны сработала на все сто: Поттер снова оказался в захламленном зале, но на сей раз в центре, на небольшом постаменте стояла шкатулка, сразу притягивающая внимание.

Открыв ее, Гарри увидел тонкую, довольно скромную на вид диадему. Но чем-то она цепляла. Хотелось взять в руки, а то и примерить. Так хотелось, словно парень этого всю жизнь ждал. Не в силах перебороть искушение, Поттер осторожно дотронулся до украшения.

Пальцы тотчас закололо, как от сильного мороза. Похоже, диадема была сделана из серебра. Но это не умерило любопытства парня. Он приподнял диадему, и почти сразу же услышал в голове вкрадчивый шепот, уговаривающий надеть украшение, обещающий тогда знания и мудрость, которых нет даже у Дамблдора, ведь именно в этих способностях кроется сила, управляющая миром.

Гарри почти поддался, но имя директора стало предостерегающим фактором, к тому же пальцы стало печь от серебра, словно металл был раскален. Охнув, Поттер выронил диадему, и разум тотчас прояснился.

— Хорошая попытка, — со злостью на самого себя проговорил юноша. — Так ведь можно и загубить все!

С трудом восстановив упущенный самоконтроль, Гарри быстро схватил диадему и сунул ее в шкатулку. Теперь сомнений не оставалось — это именно то украшение, из которого Том сделал крестраж.

Поняв это, Поттер позвал Реддла. Вот только ничего не вышло, сколько ни старайся. Том даже воспользовался телепатической связью, чтобы сказать:

— Не могу войти. Дверь не слушается. Выйди сам.

Гарри подчинился, только оставил крестраж на том же постаменте, на котором нашел. Похоже, у них возникла проблема.

Том словно почувствовал неладное, так как, узнав положение дел, уточнил:

— Ты не брал диадему в руки?

— Брал. И кто-то сразу стал нашептывать мне всякое... Но украшение серебряное, и мне удалось справиться.

— Говорили же тебе — не трогай! Вот теперь вопрос, как мне проникнуть в Выручай-комнату. Похоже, она считает, что раз я окончил Хогвартс, то мне нечего там делать.

— А что если воспользоваться мантией-невидимкой?

— Хм... может сработать.

В ближайшие выходные, когда почти все ученики ушли в Хогсмид, Гарри и Том претворили план в действие. Пока Поттер открывал дверь в комнату, Реддл стоял чуть поодаль, прячась под мантией, а потом стремительно прошмыгнул вслед за парнем внутрь.

— Получилось! — воскликнул молодой оборотень.

— Вроде да, — осторожно согласился бывший Темный лорд, откидывая капюшон и оглядывая зал. — Ты уверен, что то, что нам нужно, находится здесь?

— Ага. Вот же шкатулка, — Гарри подошел к уже знакомому постаменту.

Том в мгновение ока оказался рядом, едва не оттолкнув парня, и сказал:

— Не трогай! А лучше вообще отойди подальше!

— Но...

— Не спорь! — рявкнул Реддл. У него до сих пор все холодело внутри при воспоминании о рассказе Поттера о том, как диадема пыталась соблазнить его своей силой. Он ведь сам, сам делал все эти ловушки! Кто же думал, что они затронут того, кто стал так близок. Мужчина до сих пор старался не докапываться до истоков практически отцовских чувств к этому парню, но и бороться с ними не видел смысла.

— Я только хотел сказать, что уничтожить крестраж можно прямо здесь. Выручай-комната способна поглотить огромный всплеск магии.

— Ты прав, прости. И все-таки встань подальше, чтобы не задело.

— Хорошо.

Гарри подчинился, более того, навесил над собой защитный купол. Том довольно кивнул и открыл шкатулку. Да, в ней, несомненно, находилась диадема Ровены. Даже сейчас Реддл чувствовал вибрацию магии, сплетенной с тем, что когда-то было частью его души. Теперь же настал час им снова воссоединиться.

Как ни жалко было уничтожать древний артефакт, но Том смело вонзил кинжал с ядом василиска прямо в массивную середину украшения. Лезвие скользнуло по драгоценному камню и вспороло металл, тотчас вырвалась оглушающая волна силы. Она брызнула было во все стороны, но, почуяв прежнего хозяина, обрушилась на него, впитываясь, сливаясь с душой и магией.

Оставалось только порадоваться, что Гарри заранее забрал у Реддла мантию-невидимку. От такого шквала магии она могла пострадать. Волшебный поток уже обнял Тома, обвился вокруг него плотным коконом. И приятного в этом было мало — рот мужчины изогнулся в безмолвном крике. Но вскоре все стихло. Кокон распался, а Реддл упал на пол без чувств.

В мгновение ока Поттер оказался рядом. Звериное чутье убеждало, что друг жив. И все-таки, мало ли что! Свободная мантия Тома не пострадала, так что, не нужно было думать, чем прикрыть наготу. Да и внешне изменения оказались не столь разительными, как в первый раз. Остался змеиный хвост, только он стал короче и тоньше, и, видимо, какие-то внутренние органы змеи. А вот чешуя уже не покрывала тело так плотно. Появились участки обычной человеческой кожи на лице и ладонях (из видимого).

Когда Том пришел в себя и открыл глаза, оказалось, что они вполне человеческого цвета. Только зрачок вертикальный, змеиный.

— Как ты? — спросил Гарри.

— Словно под Хогвартс-экспресс попал. Но уже лучше, спасибо. Помоги мне встать.

— Может, тебя отнести?

— Глупости. Внешние изменения сильные?

— Ну, в тебе теперь куда больше человеческого. Даже кожа появилась кое-где.

— Хм... не только кожа, — заключил Реддл, прислушавшись к собственным ощущениям. — Кажется, первичные половые признаки у меня теперь, наконец-то, тоже как у человека, а не как у змеи.

Гарри на это смущенно кашлянул и не стал комментировать. Том продолжал инспектировать самого себя и заключил:

— А вот язык все еще раздвоенный, да и хвост...

— Мешает?

— После того времени, когда я вообще на нижнюю половину тела был змеей, это сущая ерунда.

— Да уж, разница налицо, — улыбнулся Гарри.

— Он еще смеется! — беззлобно фыркнул Том. — Давай лучше выбираться отсюда. Мне еще нужно заняться сортировкой обновившихся воспоминаний и ощущений. Да и мало ли кто что заметил. Магический всплеск получился немаленьким.

— Это точно.

Обломки диадемы и почерневший кинжал Реддл забрал с собой. То ли на память, то для каких-то экспериментов. Гарри не возражал.

Стоило сделать шаг из Выручай-комнаты, как Поттер буквально нос к носу столкнулся со Снейпом. Из-за нахождения в магическом помещении, парень не смог почувствовать его приближения, оставалось корить себя за то, что не заглянул в карту мародеров, и радоваться, что Том находился под мантией-невидимкой.

— Что происходит, Поттер? — от удивления Северус забыл про всяких мистеров.

— Я... эм... — Гарри тоже растерял все слова. Только услышав звук шагов поспешно удаляющегося Реддла, парень сумел собраться и решился взглянуть зельевару в лицо.

— Следуй за мной, — велел Снейп, и Поттер не посмел ослушаться.

Уже оказавшись в своих покоях, профессор возобновил допрос:

— Гарри, что случилось? Сначала коридор, который я обходил, тряхнуло от магической волны непонятного происхождения, не сильной, но ощутимой, потом ты вываливаешься буквально из стены. Ты вроде не призрак, чтобы ходить сквозь каменную кладку.

— Я был в Выручай-комнате, — не стал отпираться Гарри.

— Где, прости?

— Ты никогда не слышал о ней?

— Что-то не припомню.

— Это специальное помещение, которое приходит на помощь студентам. И, кажется, учителям оно просто не открывается.

— Вот как. И зачем, позволь узнать, тебе потребовалась эта комната?

— Ну... хм... в ней можно отрабатывать некоторые заклинания, — нашелся Гарри. Не говорить же, как все было на самом деле! К счастью, Снейп все-таки не оборотень, и обмана не почувствовал. Собственно, парень и не лгал. Пока, так как профессора было не так-то легко сбить с мысли, о чем свидетельствовал его следующий вопрос:

— Что же такое ты испытывал, что коридор так тряхнуло?

— Я... я пытался понять предел собственных сил и, видимо, где-то напутал... Точнее, я направил волну силы на пустой ящик, как мне казалось, но, видимо, кто-то спрятал в нем магический предмет, поэтому произошел небольшой взрыв.

— Час от часу не легче! — выдохнул Северус, сел на диван и потер виски. — Похоже, мы с Грейбеком рано записали тебя в рассудительные молодые люди. Ты все-таки способен на глупости, сообразно возрасту.

— Но ничего же не случилось, — попытался возразить Гарри, подсаживаясь рядом

— Вот как? А взрыв?

— Я же был под защитным щитом!

— Хм... похоже, некоторые зачатки самосохранения в тебе все-таки остались.

Поттер возмущенно фыркнул, но слова возражений застряли в горле, так как Снейп запустил руку в его волосы, поглаживая. Немедленно захотелось заурчать, как котенку.

— Ты не пострадал? — поинтересовался зельевар.

— Нет. И комната цела. Подозреваю, она выдерживала и не такое.

— Откуда ты вообще узнал о Выручай-комнате?

— Ну, это сродни легендам, что передаются от старших учеников младшим.

— Не припомню ничего такого. Впрочем, неважно. Постарайся быть собраннее. Что если Дамблдор тоже почувствовал магические колебания? Он все-таки директор школы, а значит, ощущает Хогвартс, как никто другое.

— Во-первых, этот всплеск еще нужно связать со мной. Выброс был нейтральной силы. А во-вторых, можно сказать, что это очередной мой эмоциональный выброс. Пусть докажет обратное.

— Вижу, ты подготовился, — усмехнулся Снейп.

— Конечно!

Но директор ничего не спросил. Как выяснилось, его в этот день вообще не было в школе. Да и всю следующую неделю он появлялся только на завтраках в Большом зале, и то через раз, а потом где-то пропадал. И выглядел неважно.

Эти странные отлучки беспокоили не только Гарри, но и Северуса. Причем Дамблдор никому не говорил, в чем причина. Если кто и был в курсе, то разве что Грюм. Только спрашивать у него что-либо было последним делом. Старый аврор-параноик очень не нравился Снейпу, а зверь Поттера вообще был готов на него броситься, так как видел в нем угрозу.

Совершенно неожиданно информацию подкинул Люциус. Заявившись в школу проведать сына и навестить старого друга, Малфой-старший обмолвился о некоторых слухах, бродящих по министерству. В частности, что Дамблдор нанес длительный визит в Нурменгард, где в заточении находился Гиллерт Гриндевальд.

Снейпа очень заинтересовало это известие, так что даже Люциус заразился его любопытством и в итоге пообещал разузнать подробности этой встречи. Пусть эта тюрьма считалась страшнее Азкабана, но и там работали люди, а значит, у них имелись свои слабости, на которые можно надавить тем или иным способом. А Малфои издревле славились способностью находить общий язык с теми, кто был им выгоден.

Пока же оставалось только ждать. Впрочем, терпения Северусу было не занимать, а Гарри умерить любопытство помогало полное погружение в учебу. Конец года неумолимо приближался, а вместе с ним и экзамены. Причем для Поттера это были СОВы. Их результат обычно определял дальнейшую судьбу молодого волшебника, а главное — его будущую профессиональную деятельность.

Не сказать, что Гарри так уж четко представлял, чем займется после окончания школы. Профессор Макгонагалл, да даже директор несколько раз намекали на работу аврора, но это Поттера ни с какой стороны не привлекало. Во-первых, он лорд, а главе древнего рода не по чину бегать за преступниками. Во-вторых, сама идея находиться на службе у министерства Гарри не прельщала. И так придется присутствовать на заседаниях Визенгамота, где место за ним числилось по праву рождения.

Опять же, Поттеру предстояло вести дела семьи, а тут куда больше пригодятся знания по магической экономике и праву, нежели защита от темных сил. Да и о стае не стоит забывать. Вернуть оборотням права и статус магических существ, а не опасных тварей — тут тоже нужно знание законов.

Так что остаться безработным Гарри не грозило. Но требовалось выбрать подходящее направление. Правда, вокруг было немало людей, к которым можно обратиться за советом. Даже Люциус ему бы не отказал.

Аристократ вообще проникся к Поттеру теплыми, если не сказать родственными, чувствами. Оставалось только радоваться, что у Малфоя один-единственный сын. Была бы дочь — ходить Гарри обрученному. Наличие партнера и брак по расчету ничуть не смутили б Люциуса, вернее, он счел бы это приемлемой ценой за внука — наследника такого рода.

На самом деле, не будь четырнадцать лет назад Малфой-старший так занят отстирыванием собственного имени от причастности к Пожирателям смерти, он бы вполне мог стать опекуном для Гарри. Но прошлого не вернуть.

Что до Долорес Амбридж, то в эту горячую пору она почти не замечала учеников. Все ее мысли занимал отчет министру о том, что ей довелось наблюдать в Хогвартсе. А ведь результаты проверки были весьма неутешительны. Для Дамблдора так точно. Мало того, что два учителя были отстранены от занятий в связи с профнепригодностью, общий уровень знаний студентов в целом заметно снизился по сравнению с предыдущими поколениями. Причем Амбридж склонна была винить в этом именно плохой подход к подбору преподавательского состава, а также отсутствие курсов адаптации для магглорожденных волшебников.

Последнее ей подсказал Гарри. Он с первого года обучения недоумевал, почему в Хогвартсе подстраиваются именно под средний уровень детей, буквально вчера узнавших о волшебстве, но совершенно не стараются помочь им интегрироваться в мир, в котором им теперь придется жить. И все это под сладким соусом всеобщего равенства.

Учитывая рвение Амбридж, министр не мог не прореагировать на подобный отчет. Похоже, школу ожидали большие перемены. Конечно, они зависели еще и от попечительского совета.

Глава 30

Учебный год завершился удивительным явлением: Гриффиндор и Слизерин набрали одинаковое количество баллов и заняли первенство школы. Более того, это обстоятельство было встречено не возмущенными возгласами обычно соперничающих факультетов, а взаимными поздравлениями. Гарри лично пожал руку Драко (а пока никто не видел — подмигнул Северусу). Впоследствии это стало символом, негласным сигналом для остальных, что львы и змеи зарыли топор войны.

Честно говоря, все это не было импровизацией. Поттера давно достало подогреваемое Дамблдором противостояние, которым он отвлекал внимание от своих дел. И парень вместе с Драко, под чутким руководством Северуса, придумал хитроумный план по уравниванию счета. Он сработал наилучшим образом, и теперь Гарри слушал хвалебную речь директора о факультетской дружбе, при этом чуя разбирающую Альбуса досаду. Похоже, ему зачем-то нужна была вражда факультетов.

Поттер решил, что еще вернется к этой мысли. Пока же экзамены были позади, учеников ждали каникулы и возвращение домой, а сейчас — прощальный пир. Единственное, что омрачило настроение Гарри, так это переданная через домовика записка, что директор хочет поговорить с ним перед отъездом.

На эту беседу парень шел с тяжелым сердцем, хоть и предпринял меры предосторожности — отправил весточку Снейпу о том, куда и зачем направляется.

Дамблдор встретил Поттера, стоя у клетки с Фоуксом. Птица спрятала голову под крыло и дремала, или делала вид, что дремала. Едва только Гарри вошел, феникс немедленно встрепенулся и доброжелательно курлыкнул.

— Мы с Фоуксом рады видеть тебя, — улыбнулся директор, только Поттер не заметил в ней ни капли искренности.

— Вы хотели о чем-то поговорить? — спросил парень, не рискуя даже садиться куда-либо. Все здесь ему казалось лживым.

— Да. Я слышал, ты делаешь большие успехи в учебе. Мои поздравления.

Гарри хотел было сказать, что ему они нужны, как рыбе зонтик, но сдержался. А Альбус продолжил:

— Но, веришь ли, магический мир гораздо обширнее, чем школа. И тебе необходимо лучше узнать его.

Подобная забота настораживала куда больше, чем игнорирование, да и предпосылок вроде не было. Поэтому Поттер ответил:

— Мой крестный — лорд Блэк, и я провожу с ним немало времени.

— Это похвально. Только бывший узник Азкабана вряд ли может дать должное представление о нормальной магической семье и обществе. — От подобного замечания в Гарри заклокотал гнев, но он все-таки сдержался. А директор добавил: — Тебе лучше увидеть более положительный пример.

— К чему вы клоните?

— Я слышал, что ты благополучно разобрался со своей проблемой контроля. Поэтому ты можешь расширить круг общения. Например, семейство Уизли было бы радо, если б ты согласился у них погостить пару недель.

— Только если мои родители разрешат, — возразил Гарри, гадая, откуда Дамблдор узнал о его самоконтроле. Хотя Люпин мог доложить. Оставалось надеяться, он не распространялся, как именно его обретают молодые волки. А с другой стороны, не все ли равно. Тут нечто иное назревает.

— Раз они заботятся о твоем благе, то должны со всей серьезностью рассмотреть такую возможность. Конечно, не во время полнолуния. Но то, что ты оборотень, вовсе не значит, что нужно замыкаться на этой... группе.

— Возможно, — уклончиво ответил Гарри. — Но разве это не естественно, что человек стремится больше времени проводить там, где ему хорошо?

— Хм... И все же, я надеюсь, ты нанесешь визит семье Уизли. Отказ может привлечь внимание министерства к твоей приемной семье.

— Вот как, — голос Поттера прозвучал очень холодно. На самом деле он сильно сомневался, что при нынешнем положении дел даже сам министр посмел бы диктовать ему какие бы то ни было условия. Но Дамблдору об этом знать не обязательно, поэтому Гарри ответил: — Я постараюсь убедить родителей.

— Отлично, мой мальчик. О большем я и не прошу. Что ж, ступай. Жаль пропускать праздник, не так ли?

Поттер еле сдержал вздох облегчения, покидая директорский кабинет. Больших усилий также стоило не сбиться на бег. Правда, за первым же поворотом он почуял такой чудесный, родной запах, а уже в следующую секунду сильные руки зельевара прижали парня к каменной стене, и у самого уха прозвучал тихий вопрос:

— Ты в порядке?

— Ага. Только давай побыстрее уйдем отсюда, а? Здесь... неприятно.

— Понимаю тебя. Следуй за мной.

В личных покоях Снейпа они оказались как-то уж очень быстро. Возможно потому, что профессор и сам с удовольствием перешел бы на бег, лишь бы оказаться подальше от места обитания шефа — пусть и величайшего светлого мага современности, но обладающего весьма тяжелой аурой для тех, кто мог видеть.

— Что от тебя хотел директор? — спросил Северус, накладывая на Гарри специальные чары, которые должны были обнаружить любые наложенные на парня за последний час заклинания.

Поттер быстро пересказал суть разговора, добавив и свои мысли по данному вопросу. Снейп задумался, и наконец сказал:

— Не нравится мне это. Хотя в лоб отказываться тоже может быть опасно. Ты правильно сделал, что не сказал ни да, ни нет. Надо будет переговорить об этом с Грейбеком и Люциусом.

— Может, дело в проверке Амбридж, в ее отчетах министру?

— Не исключено. Возможно, директору стали задавать неудобные вопросы. Например, о ненадлежащем исполнении обязанностей опекуна. Вот он и озаботился улучшением собственного имиджа за твой счет.

— По-моему, Дамблдор слишком многое пытается сделать за мой счет.

— К сожалению, это так. У директора всегда были грандиозные планы относительно тебя.

— Как все это гадко! Фактически в угоду собственных амбиций он готов оборвать существование древнего рода. Альбус и прочие орденцы до сих пор даже ни заикнулись о том, что я не просто последний из рода Поттеров, но еще и лорд. О моих предках вообще не говорят. Словно Джеймс сиротой каким был. Я уж молчу о том, что мои дед с бабушкой погибли при странных обстоятельствах. Да, мой отец был поздним ребенком, но ведь для магического мира и сто лет не слишком преклонный возраст, правда?

— Да. Говорили, что родители Джеймса схлопотали проклятье за то, что отказались присоединиться к Волдеморту, которое и свело их в могилу. Но, насколько я знаю, Темный лорд с ними даже не общался до пророчества.

— Мда, нехорошая картина вырисовывается, — нахмурился Гарри.

— Что ты еще надумал?

— Ну, сам посуди: Джеймс, молодой наследник древнего рода, у которого вся жизнь впереди. Недавно женился, карьеру строит. Зачем ему различные тайные общества вроде ордена Феникса, если его-то деятельность Волдеморта и не задевала? А если подумать, что ему преподносят смерть родителей именно как заслугу Темного лорда, то тут как раз и понятно его рвение вступить в борьбу с ним. И Дамблдор в раз приобретает очень выгодного союзника: не просто перспективного аврора, но богатого молодого главу рода. Не исключено, что дабы добиться этого, директор форсировал некоторые события.

— Ты обвиняешь Альбуса в убийстве твоих деда и бабушки?

— У меня недостаточно доказательств, чтобы утверждать это, но выводы напрашиваются неутешительные, — вздохнул Гарри. — Вообще в то время творилось что-то очень странное.

— В каком смысле? — Северус с нескрываемым интересом уставился на парня. Казалось бы, зельевар был тогда в самой гуще событий, вот только ни о чем таком не думал.

— Я это ясно увидел, когда изучал истории древних семей. Волдеморт якобы выступал против магглорожденных волшебников и магглов, но больше всего от него пострадали именно чистокровные. Несколько родов едва не оборвались: Поттеры, Лонгботтомы, Блэки. Заметь, все они находились на «светлой стороне», ну или частично, как Блэки. Некоторые семьи, как Шаклболты, лишились старшего поколения. Часть является магами в преклонном возрасте и без наследников, например Оливандеры, Слагхорны. Им придется передавать наследие боковым ветвям. Не кажется ли тебе странным такое «моровое поветрие»?

— Можно подумать, что чистокровные маги вырождаются, — ошарашенно пробормотал Снейп.

— Или кто-то хочет создать именно такое впечатление. Ладно мои родственники, но почему погибли родители Сириуса, до сих пор неясно. От горя, что один ребенок погиб, а другой в Азкабане? Вряд ли. Блэки слишком долго практиковали темную магию, им не привыкать и к более суровым ударам судьбы. С родителями Кингсли все еще туманнее.

— Жаль, твоей теории не слышит Люциус. У него знания в этой области гораздо обширнее, чем у меня, — признался Северус.

— Тогда обсудим это все вместе в доме отца. Честно говоря, сейчас я немного выбит из колеи разговором с директором.

— Хм. Похоже, это состояние делает тебя опасным человеком, — не сдержался от замечания зельевар, но глаза его улыбались.

— Учителя хорошие были, — парировал Гарри, улыбаясь в ответ.

— Ну-ну. Тебя друзья не потеряли?

— С чего бы? Я же вроде как к директору пошел, — Поттер придвинулся ближе к профессору, явно напрашиваясь на более тесный контакт.

— Именно, что «вроде как», — фыркнул Снейп, от которого не утаились намеренья парня.

— Но алиби у меня есть, — возразил Гарри, целуя Северуса.

Зельевар его не оттолкнул, поцелуй вышел очень горячим, но дальше продвинуться не получилось.

— Долго ты собираешься держать меня на расстоянии? — нахмурился Поттер, забравшись к Снейпу на колени и обняв его за шею, так что они почти столкнулись лбами.

— Сейчас мы, по-моему, очень близко, — возразил Северус, пряча улыбку.

— Ты же знаешь, о чем я!

— Знаю. Равно как и ты о том, почему в школе от этого лучше воздержаться.

— Тогда приезжай поскорее к нам домой!

— В логове Грейбека это тем более исключено! Не хочу, чтобы твой отец оторвал мне, может и не самые нужные, но определенно дорогие части тела.

— Глупости! Он это не сделает, так как знает, что ты мой партнер. К тому же, я тебя защищу.

— Пойдешь против отца и вожака? — с некоторым изумлением и недоверием спросил Снейп.

— Да. Это инстинкт — защищать пару.

— Хм.

— Ты не знал?

— Скорее не думал, что все настолько... глубоко.

— Иначе никак. Оборотни обычно, как и волки, выбирают себе пару раз и на всю жизнь.

— Это несколько... удивительно, — попытался подобрать подходящее слово Северус.

— Вот информации о партнерстве у вейл все сразу верят, а мы, по мнению магов, кажется, ни на что, кроме как на кровожадность и права не имеем! — возмутился Гарри, нахмурившись.

— Не закипай, — зельевару вновь пришлось прятать улыбку. Он погладил затылок парня, чуть царапая, и едва зародившийся гнев Поттера немедленно улетучился, сменившись довольным урчанием. — Волшебники мало знают о вас, и большинство этих невеликих знаний базируется на таких древних легендах и домыслах, что они очень далеки от реальности. Да и вы сами лишь избранных допускаете в свой круг. Хотя не спорю, мера вынужденная.

— Угу, — согласился Гарри, уткнувшись лбом в плечо Северуса. — Но ты ведь не видишь во мне темную тварь?

— Нет, конечно. Я временами даже забываю, что ты оборотень.

— Значит, я хорошо себя контролирую. Почти всегда.

— Но срываешься ты хоть и редко, но метко. Директор до сих пор осколки в неожиданных местах кабинета находит.

— Честно говоря, мне не стыдно. Так ему и надо. Но неужели нельзя было восстановить все магией?

— Дамблдор пытался, но вышло лишь частично. Слишком мощной магией оказался пропитан твой выброс. И это сильно озадачило Альбуса.

— А вот не надо меня провоцировать, — почти зарычал Гарри. — Не хочу о нем больше говорить.

— И не будем. Сегодня ты слишком возбужденный.

— Да, во всех смыслах, — согласился Поттер, прижавшись к Снейпу всем телом, и снова втягивая зельевара в поцелуй.

— Понимаю. Но мы уже решили, что не здесь и не сегодня, — возразил Северус, отстраняясь. — И не искушай меня, Гарри. Сейчас не время для ошибок.

— Ладно-ладно, — проворчал парень, понимая, что не прав. Утешением служило лишь то, что он чуял исходящую от любимого профессора горячую волну вожделения. Самоконтроль у Снейпа был железным — это-то и спасало в данный момент обоих. — Но будешь меня вот так вот отталкивать, и я летом сам к тебе приеду.

— Это угроза? — усмехнулся Северус.

— Предупреждение.

— Ну-ну. Временами ты еще совсем ребенок.

Гарри фыркнул и потерся щекой о плечо мужчины. Оба теперь подумали почти об одном и том же: жизнь заставила Поттера повзрослеть слишком рано, и потом лишь держать эту марку взрослого и рассудительного. Вот так вот расслабляться он мог позволить себе только в кругу самых близких. Северус испытал малодушное желание взять Гарри и просто увезти подальше от Англии и всех этих интриг. Но ведь парень первым не согласится с таким бегством. Очень ответственный. И будь он другим, не факт, что это привлекло бы Снейпа.

Профессор вздохнул, и Поттер по-своему растолковал это, спросив:

— Мне пора возвращаться к себе, да?

— Верно. Скоро отбой. И, уверен, друзьям хочется отпраздновать окончание года вместе с тобой.

— Это да, но они меня простят.

— Иди, — Снейп подтолкнул юношу к выходу, все-таки не удержавшись и поцеловав его напоследок.

Рон с Гермионой, вопреки ожиданиям, не очень волновались об отсутствии друга. Освобожденная от гнета экзаменов Грейнджер, наконец-то, обратила внимание на своего рыжего рыцаря, а тот не стал теряться и повел себя должным образом (наставления Гарри не прошли даром). Так что Поттер застал друзей самозабвенно целующимися в укромном уголке гостиной. У него и самого было «рыльце в пушку», поэтому парень лишь улыбнулся и тихо заметил:

— Похоже, мне скоро придется одалживать вам мантию-невидимку.

— Ой, ты уже вернулся, — Гермиона даже покраснела.

— Ну да. Вижу, вы тоже времени даром не теряли. Молодцы!

— Мы... ничего такого... — попытался было возразить Уизли, но Гарри лишь понимающе улыбнулся и тихо сказал, склонившись к самому уху рыжика:

— Не пытайся ввести в заблуждение оборотня. Мы все чуем.

Теперь покраснел и Рон. Поттер был собой доволен. Обнял обоих друзей и заключил:

— Все хорошо, правда. Отлично даже. Ладно, я спать. Завтра по домам.

В Хогвартс-экспресс все пятикурсники грузились сонными и помятыми. В гостиных учеников празднование затянулось допоздна, но принадлежность к тому или иному факультету чувствовалась. Хаффлпаффовцы из-за своей правильности меньше предавались веселью и как более правильные выглядели посвежее. Рейвенкловцы, как самые умные, запаслись антипохмельными и прочими зельями и даже местами производили впечатление свежести. Слизеринцы скрывали следы гульбища за чарами и надменным видом (ну, и зелья тоже помогли), и только гриффиндорцы просто не заморачивались подобными проблемами.

Рон и Гермиона в обнимку продремали половину пути, Гарри тоже решил последовать их примеру. Потом неспешно перекусили, делясь планами на лето. Уизли признался, что мама очень интересовалась у него не так давно, как Поттер проводит каникулы, но он настаивал, что не знает подробностей. Наверное, с приемными родителями и временами крестным. Зачем эта информация вдруг понадобилась Молли — он не знает. А еще под большим секретом поделился, что близнецы этим летом собираются съехать из Норы и заняться собственным бизнесом.

На вокзале Гарри встречали крестный и Тесса. И если Сириус по-прежнему относился к нему как к мальчишке, то волчица обращалась с Поттером как с равным, даже больше, ведь фактически положение в стае у него теперь было выше. Блэк тоже заметил эту перемену и спросил в чем причина. На что Тесса поджала губы совсем как профессор Макгонагалл и ответила:

— Я ведь тебе уже говорила. Гарри больше не ребенок, а взрослый волк. Четвертый в стае.

— Не выглядит он взрослым, — с сомнением покачал головой Сириус, прежде чем аппарировать всех к дому.

— Внешность бывает обманчива, — фыркнул Поттер, едва придя в себя после перемещения. Одновременно он подумал о том, что пора самому осваивать этот способ передвижения. Мало ли что. Тем более если запрет на колдовство в каникулы на него больше не действует

— Видимо, ты хороший актер, — проговорил крестный.

— Возможно, — кивнул Поттер, и решил продемонстрировать свои таланты.

В один момент парень словно стал выше ростом. Плечи расправились, появилась горделивая осанка истинного лорда, из глаз исчезла неуверенность и появилась пронзительность. Словно пушистая овечка превратилась в опасного хищника.

— Ух ты! — Сириус даже опешил. — Это твоя новая маска?

— Маска скорее то, какой я в школе. Поттер — мальчишка-сиротка, не осознающий, кто он и что он. А это как раз истинное лицо.

— Коул, сын Грейбека, — заключила Тесса.

— Ага. Ну и лорд Поттер тоже, наверное. Хотя с этой ролью я еще недостаточно сжился, — признался Гарри.

— По-моему, более чем, — задумчиво проговорил Блэк. — Даже Джеймс никогда не выглядел так. Это скорее талант Малфоев. Если бы не шрам и очки, я бы, наверное, тебя и не узнал.

— Вот и славно, — Поттер уже увидел вышедшего их встречать Фенрира, и поспешил к нему.

Встреча отца и сына получилась по обыкновению теплой. Хотя Грейбек тоже воспринимал Коула, как взрослого. Но оборотни всегда общались очень тесно, особенно с близкими.

Стоило переступить порог, как Гарри ощутил это приятное чувство дома, более того — логова. Но при этом впервые мелькнула мысль, что, возможно, нужно задуматься и о чем-то своем таком же. Ведь гоблины говорили, что у Поттеров помимо злосчастного дома в Годриковой лощине есть еще и поместье. Тем более если Гарри собирается жить с Северусом, а Том вернется к Грейбеку — к чему им всем тесниться в одном доме? Пусть и немаленьком.

— О чем задумался? — спросил отец, хлопая парня по плечу.

— Да так, в основном о том, что мне в семейных делах еще разбираться и разбираться.

— Ничего, справишься. Если что — поможем. А пока идем в дом. Чего на пороге топтаться? Тем более, ужин уже готов, отсюда чую.

За едой обсуждались школьные успехи Гарри и не только, так как Грейбек не преминул поинтересоваться:

— А как у тебя дела со Снейпом? Давненько я его не навещал ваш ужас подземелий, поэтому не в курсе.

От этой реплики Сириус чуть не подавился, но смолчал, а Поттер невозмутимо ответил:

— Моя сила успокоилась, и все стало хорошо, почти.

— Он все так же держит тебя на расстоянии? — понимающе усмехнулся Фенрир.

— Угу. Но я же чую, что он на самом деле ко мне испытывает. Так что, могу и подождать. Тем более, в школе едва ли не постоянно ощущаешь взгляд в спину одного назойливого старикана.

— Директор все еще не оставляет тебя в покое? — нахмурился Сириус, до сих пор с удивлением открывающий для себя темную сторону Дамблдора.

— Оставит он, как же, — буркнул Гарри. — Даже перед отъездом к себе вызывал для беседы.

— Не наговорился еще? — почти прорычал Грейбек, памятуя прошлый раз. — Чего он теперь задумал?

— Убеждал принять приглашение Уизли погостить у них пару недель на каникулах, якобы для моей лучшей социализации среди магов.

— Это у предателей крови-то? — скривился Фенрир. — Интересное у старика видение магического мира, ничего не скажешь. Но с какой стати такая настойчивость?

— Когда я обсуждал разговор с директором с Северусом, ему тоже это показалось подозрительным. Он предположил, что дело может быть в результатах проверки Хогвартса министерством, и думает, что лучше посоветоваться с Люциусом.

— Так и сделаем, — кивнул сыну Грейбек. — Тем более нам все равно надо будет с ним встретиться по поводу твоих летних занятий.

— Может, меня и аппарации научите? — попросил Гарри.

— Вообще-то министерство выдает разрешение только с семнадцати, — напомнил Сириус.

— Но не в моем случае, я ведь уже совершеннолетний, — заметил Поттер.

— Верно, — согласился Фенрир. — Посмотрим, что можно сделать. Но занятия все равно придется проводить под присмотром Северуса. У него хорошо выходит собирать человека по частям. Зельевар с квалификацией колдомедика как-никак. В случае расщепления его помощь может оказаться бесценной.

— Ну, я-то не против, — улыбнулся Гарри, столкнувшись взглядом с родителем, глаза которого смеялись.

— Посмотрим. Для начала недельку отдохни, тем более скоро полнолуние. Стаю тоже навещать надо. Теперь ты не просто один из нас, у тебя свое место, которое, не исключено, придется и отстаивать.

— Брайан хочет бросить мне вызов?

— Он-то как раз нет. Но есть в стае и другие, более безбашенные волки, мнящие о себе невесть что.

— Придется драться?

— Эту вероятность исключать нельзя, — согласился Грейбек. — Но пора тебе овладевать и другими способами влияния. Естественно, что поначалу тебя будут испытывать на прочность, но если в стае сразу учуют твою силу, то конфликт на этом и исчерпается сам собой.

— Хм... Я привык скрывать эту часть себя.

— Знаю. Но в стае можно быть самим собой. Сейчас это только на руку тебе же.

— Я попробую.

— Вот и хорошо. Ты, в самом деле, больше не щенок. А взрослый волк не нуждается в снисхождении.

— Не слишком ли Гарри юн для подобных разговоров? — постарался было возразить Сириус, но Поттер сказал:

— Оборотни взрослеют быстро. Отец просто предупредил меня, как следует себя вести в стае. Наверное, магам это сложно понять.

— Определенно, не просто, — кивнул Блэк, как-то сникнув. — Честно говоря, тяжело осознавать, что я так мало тебя знаю.

— Да все нормально, правда, — постарался приободрить крестного Гарри. — И у нас всех еще впереди куча времени.

— Вот именно, — фыркнул Грейбек. — Глядишь, Коул сам еще крестным твоим щенкам станет.

— Неужели вы с Эллой решили наконец пожениться? — оживился Поттер.

— Мы помолвлены, но с оглаской и свадьбой повременим, пока ты не окончишь Хогвартс и не объявишь всем, что являешься лордом Поттером.

— То есть до решения вопроса с Дамблдором?

— Угу, — снова помрачнел Сириус. — Не хочу до поры, до времени посвящать орден Феникса в свои планы, хотя Альбус мной живо интересуется. Причем действует-то еще не сам, а через других. Тонкс ту же. Причем Андромеда — нормальная женщина и сразу послала директора с его идеями. Она вообще, мягко говоря, не в восторге от того, что ее дочь участвует в ордене, хоть и понимает причину.

— Это какую? — спросил Фенрир.

— Да Ремуса она любит и давно, а тот все мнется и не решается предложение сделать. Может, Альбус и ей чего наобещал, поэтому она так и старается, — вздохнул Блэк.

— А ты как-то на нее повлиять не можешь? — продолжал интересоваться Грейбек.

— Гипотетически может, — ответил за крестного Гарри. — Так как Сириус — официально признанный глава рода, то он может восстановить выжженную с фамильного древа Андромеду, она снова войдет в род и Нимфадора, соответственно, тоже, так как ее отец — магглорожденный волшебник и не имеет рода, и тогда лорд Блэк может оказывать на нее определенное влияние. Конечно, Дора может отказаться от рода, но не думаю, что мать ей позволит. Уж она-то знает, что такое быть отрезанной от семейной магии.

— Откуда ты столько знаешь? — вытаращился Сириус.

— Это едва ли не самые азы, которым учил меня Люциус. А ты разве не знал?

— Не так подробно, часть уже и забыл. Эдак скоро мне придется у тебя учиться!

— Нужно все-таки обсудить все еще и с Малфоем, — задумчиво проговорил Грейбек. — И уж точно повременить с какими-то действиями. Хотя, думаю, стоит намекнуть Андромеде о возможности вернуться в род.

— Но она же замужем. Как быть с супругом? — спросил Блэк.

— Посмотри в родовом кодексе, — посоветовал Гарри. — Там есть раздел об этом. Помню что-то о младшем члене семьи или как-то так.

— Хорошо. Мне, определенно, нужно освежить память.

На этом военный совет, в который, фактически, переросла встреча, и закончился. Поттер в самом деле захотел отдохнуть от всего этого хоть немного. Видимо, желание оказалось настолько явным, что его неделю никто не трогал. Гарри и в самом деле начал ощущать себя учеником на каникулах.

Грейбек лишь посмеивался. На самом деле он был рад, что сын не отказался от прелестей юности. Если постоянно думать об учебе, делах и интригах, то и сломаться под тяжестью проблем недолго. Все хорошо в меру. Да и дети так быстро растут... Совсем скоро Коул, наверняка, захочет создать собственное логово. И, как бы Фенрир ни привязался к Поттеру, он не собирался этому препятствовать. Учитывая задатки лидера в сыне, нахождение двух сильных альф в доме чревато проблемами. Вожак, конечно, может сдержать своего волка, но к чему порождать конфликт там, где можно его избежать?

Впрочем, пара лет еще есть.

И все-таки та встреча в парке с раненым и испуганным мальчиком была послана самой судьбой.

Глава 31

Визит к Люциусу нанесли через две недели, причем в полном составе: Гарри, Фенрир, Сириус, еще попросили и Северуса придти. Окинув всех присутствующих заинтересованным взглядом, Малфой-старший заметил:

— Что-то мне подсказывает, что вы не только об учебе лорда Поттера решили поговорить.

— Ты, как всегда, догадлив, — усмехнулся Грейбек.

Устроившись в гостиной за чашечкой чая, Гарри при поддержке остальных рассказал о последнем разговоре с директором, а также о некоторых своих теориях. Внимательно выслушав, Люциус сказал:

— Думаю, твои догадки не далеки от истины. Альбус все-таки задергался. Не мудрено. Амбридж представила министру внушительный отчет, ставящий под сомнение квалификацию Дамблдора как директора Хогвартса и намекающий на нарушения и в других областях. Например, предполагаемое создание директором некой тайной организации якобы против Того-кого-нельзя-называть. Но ведь возрождение последнего до сих пор не доказано.

— Именно это больше всего разозлило министра? — удивился Гарри.

— Власть есть власть, — пожал плечами Малфой-старший. — Больше всего ее интересует собственная устойчивость. А Дамблдор своими действиями очень уж сильно намекает на слабость министерства. Пусть Фадж человек недалекий, но политик опытный и нутром чует, что к чему. Поэтому проверкой дело не кончится. И наша задача — не упустить в этом свою выгоду.

— Какую? — заинтересовался Сириус.

— Я так понимаю, наша задача не только отомстить старику за насильно причиненное «добро», но и полностью дискредитировать его?

— Верно, — кивнул Поттер. — Но ведь наверняка, когда начнем действовать мы он тоже разовьет активность.

— Логично, — согласился Грейбек.

— Тут надо обдумать, какие козыри есть у нас и какие у него, — подал голос Северус.

— Вот именно, — подчеркнул Люциус. — К нашему счастью, директор не знает, что ты, Гарри, уже вступил в права лорда, а твой приемный отец — Грейбек и что ты совершеннолетний. Также старик не в курсе и того, что тебя не получится шантажировать отсутствием регистрации в министерстве, как оборотня.

— А что есть у Дамблдора? — спросил Гарри. — Ну, кроме ордена, который ни фига не работает и непонятно зачем вообще был нужен.

— Орден в принципе его слабое место, — хмыкнул Фенрир. — Уж слишком много непонятных смертей и прочих трагедий случилось в нем. Причем именно с чистокровными.

— Хотите сказать, меня и Джеймса не просто так в него завлекали? — глухо спросил Сириус.

— Именно, — кивнул Люциус. — Ну ладно, ты в это дело встрял в пику брату, но Джеймс...

— Я его уговаривал, и Ремус с Питером тоже, — вздохнул Блэк. — Вроде как нехорошо друзьям расставаться. Все вместе так до конца. Ну, и азарт молодости, опять же. Нам казалось, что мы можем изменить мир.

— Как все похоже, — скривился Малфой-старший, видимо, думая о чем-то своем.

— Хорошо, что умом ты, Гарри, все-таки в мать пошел, — заметил Северус.

— А может, в самого себя? — прыснул Поттер.

— Не исключено.

— Кстати, о тебе, мой друг, — прервал веселье Люциус. — Ты тоже в активах Дамблдора. Клятву ведь ему принес.

— У меня не было другого выхода, — Снейп тотчас сник. — Я надеялся спасти Лили, поэтому и пообещал Альбусу помогать, сообщать о планах лорда. Клятва стала ценой моей свободы.

— Тебя выпустили из клетки, но надели поводок, — печально кивнул Малфой-старший.

— Постойте, — вскинулся Гарри. — Северус, а ты клялся в обмен на что-то или просто?

— Взамен Дамблдор обещал спасти Лили.

— Тогда она недействительна как минимум по двум причинам, — заключил Поттер и, увидев, что взгляды всех присутствующих обращены к нему, удивленно спросил: — Вы что, не знаете?

— О чем, Коул? — вкрадчиво спросил Грейбек, что означало крайнее любопытство.

— Если при клятве на взаимных условиях одно из них не выполнено — сразу или впоследствии, то ее магические узы разрушаются в течение года. А во-вторых, Северус — моя пара.

— Это-то как раз понятно, — кивнул Фенрир.

— Не всем, — возразил Снейп.

— Все просто: магическая связь между истинными партнерами у вейл, оборотней, высших эльфов и еще некоторых рас считается одной из самых прочных. Она охраняет обоих. Поэтому клятва или непреложный обет, ущемляющий интересы одного из партнеров, просто не закрепится, а заключенные ранее — разрушатся самой магией, — охотно пояснил Грейбек. — Это как раз ваш случай. Дайте только узам стать крепче.

При этой фразе Гарри заговорщически подмигнул Северусу, тот же нахмурился и обронил:

— Держите себя в руках, мистер Поттер.

На это парень страдальчески закатил глаза. Сириус едва удержался от смеха, наблюдая за развернувшейся пантомимой. Даже Люциус позволил себе короткую усмешку, потом заявил:

— Так, значит, эту проблему можно считать решенной. Идем дальше. Самые опасные люди в окружении Дамблдора, способные сыграть против нас, это Грюм и Шаклболт. И если последний еще адекватен, только желает стать главой Аврората, да и мозги директор ему изрядно запудрил, то с первым надо быть очень осторожными. Аластор — цепной пес Альбуса. Фанатически преданный, жестокий, да еще и параноик.

— Не стоит также забывать и о брате директора, — напомнил Снейп.

— У него есть брат? — удивился Гарри.

— Да, младший. Аберфорт. Сейчас он содержит трактир в Хогсмиде — «Кабанья голова», — пояснил зельевар. — А еще была сестра Ариана, но она трагически погибла при невыясненных обстоятельствах.

— Эти «обстоятельства» как раз сейчас уточняются, — добавил Люциус. — Как мне кажется, в биографии Альбуса достаточно моментов, которые могут сильно подмочить его репутацию. Особенно если поговорить с нужными людьми.

— С кем же? — поинтересовался Грейбек.

— Хотя бы с его окружением до возвращения Дамблдора в школу. Честно говоря, мне просто повезло направить инициативу министерства в нужное русло. Изначально они хотели дискредитировать Гарри как ставленника директора.

— Вот еще не хватало, чтобы меня с ним ассоциировали в этом плане! — фыркнул Поттер.

— В этой ситуации тобой можно только гордиться, — заметил Малфой-старший. — Ты очень вовремя рассказал Амбридж о том, кто ты есть на самом деле. Это заставило министерство одуматься. Как бы там ни было, но Фадж не забывает, что основной его оплот — совет лордов. В их власти и сменить министра. Поэтому было решено, что «Пророк», а именно Рита Скитер подготовит целый ряд статей про нашего славного директора Хогвартса.

— Интересно... — протянул Гарри.

— Репортерша уже развела бурную деятельность. Так что, смею надеяться, результаты будут очень любопытными.

— Главное — постепенность, — посоветовал Фенрир. — Если начать сразу активные действия, то можем привлечь к себе ненужное сейчас внимание.

— Безусловно, — согласился Люциус. — Разрушение светлого образа — процесс кропотливый. Особенно если идет извне. Другое дело, если Альбус сам совершит нечто такое, выходящее из ряда вон. Но он осторожен. Этого не отнять.

— Так как быть с приглашением погостить у семейства Уизли? — напомнил Гарри.

— Хм. Тут директор определенно что-то задумал. Возможно, как-то связанное с младшим ребенком этого семейства — Джиневрой. Уж больно активно вас сватают. Откажешься ехать — и Дамблдор может выкинуть что-нибудь неожиданное уже в школе. Там и отбиться будет труднее. Поэтому я бы советовал нанести рыжим визит. Не дольше, чем на пару недель. Но оставаться настороже.

— С ними иначе никак, — фыркнул Поттер. — Конечно, не хочется терять время, но раз надо... И что, если я не справлюсь?

— Ты сможешь, — заверил Грейбек. — Ну, покусаешь кого-нибудь — не велика беда. Они же знают, кто ты есть. Да и поедешь туда только после полнолуния, на всякий случай. В остальном...

— Советую посетить хранилище в банке и взять артефакт для выявления зелий, — предложил Люциус. — Он есть в любой семье и не в единственном экземпляре. Гоблины сразу поймут, что тебе нужно.

— А также тебе понадобится портключ, — добавил Северус. — Лучше даже два: прямого и обратного действия.

— Как это — обратного действия? — Поттер о таком никогда не слышал.

— Он не переносит тебя куда-либо, но сигнализирует тому волшебнику, на который настроен такой портключ, что тебе необходимо его присутствие. Он парный. Поэтому после получения сообщения вместе с координатами места маг может переместиться к тебе.

— Удобно!

— Несомненно.

— Тогда, может, мне стоит еще и аппарации научиться? — поднял давно интересующую его тему Гарри.

Снейп вопросительно посмотрел на Грейбека, тот же усмехнулся и сказал:

— Коул уже не мальчик, даже у магов совершеннолетний, а подобный навык ему не повредит.

— Что ж, тогда послезавтра можем начать тренировки, — согласился зельевар. — Фенрир, предоставишь нам свои угодья?

— Без вопросов.

После этого разговора в Малфой-мэноре Поттер написал директору о своем согласии посетить дом Уизли, причем четко обозначил сроки визита. Во избежание. Кажется, Дамблдор настолько не ожидал положительного ответа, что согласился со всеми условиями.

Тем временем Гарри начали готовить к визиту, словно на небольшую войну. Впрочем, парень привык к интенсивному обучению. С момента вступления в наследие он осознал, как поверхностны его знания. И если эти пробелы не восполнить, то все может плохо кончиться.

Например, не встреть он Грейбека, а потом и Люциуса, то в школе они бы с Северусом наверняка враждовали. Дамблдор до сих пор ведь даже не обмолвился о его титуле. И во что это могло вылиться в других обстоятельствах? В женитьбу на Джинни? И тогда магия рода отказалась бы от своего единственного наследника.

Вот так подумаешь над цепью событий и совпадений — и уверуешь в судьбу, более того — в живую магию, которая благоволит древним семьям, поддерживает их в трудную минуту, но и отворачивается от тех, кто ведет себя недостойно ее.

В банк Гарри отправился вместе с Северусом. Фенрир настоял на этом, якобы сам он не хочет скомпрометировать сына, а у Сириуса дела. Конечно, небольшое лукавство, но парень был лишь благодарен за него отцу.

Малфой-старший оказался прав, гоблины сразу поняли, что за артефакт нужен их клиенту, и в считанные минуты предоставили кольцо с прозрачным кристаллом. Его полагалось носить на указательном пальце правой руки. Следовало именно этой рукой брать все блюда и напитки, и если они содержат какое-то зелье, то кольцо нагреется. И чем сильнее тепло от украшения, тем опаснее зелье.

На этом можно было бы завершить визит, но Гарри решил побеседовать с управляющим счетом по еще одному вопросу. О недвижимости. Крюкохват понимающе кивнул и сказал:

— Мы ждали, что вы придете с этим вопросом. И даже забеспокоились, что этого все не происходит.

— Почему?

— Полагаю, лорд Поттер, вы начали ощущать зов родового гнезда. Так случается со всеми главами родов. Ведь мэнор — не просто дом с историей. Он пропитан магией, практически разумен. А ваш слишком долго пробыл без хозяина. Вам нужно посетить его и кровью засвидетельствовать свои права. Это разбудит дом и эльфов, и скоро можно будет в нем жить.

— Я не знал.

— Вероятно, некому было рассказать. Насколько я понял, вашим наставником в делах главы семьи является лорд Малфой?

— Верно.

— Он мог и не знать об этой особенности, так как их родовое гнездо никогда не... засыпало, ожидая вступления в наследие нового главы. На протяжении нескольких поколений у Малфоев хоть и рождалось по одному наследнику, но все они получали титул своевременно, без перерывов. Ваш случай более редкий.

— Это я уже понял. Но как мне найти дом?

— Одну минутку, подождите, — гоблин скрылся за стойкой, словно исчез, как домовой эльф, и так же неожиданно появился, выложив перед молодым лордом старинный ключ с гербом и свернутый пергамент. — Это портключ в имение Поттеров, а также ритуал активации дома. Он короткий и не займет много времени.

— Спасибо вам большое, — искренне поблагодарил Гарри.

— Банк всегда к вашим услугам, лорд Поттер, — оскалился в улыбке Крюкохват.

Северус уже заждался подопечного, поэтому нетерпеливо спросил:

— О чем вы так долго беседовали?

Чары конфиденциальности Гринготтса не позволяли другим посетителям слышать беседу с банковскими служащими.

— Оказывается, мне нужно разбудить родовое поместье, законсервированное со смертью моих родителей.

— Срочно?

— Ну, лучше не затягивать. Проводишь меня?

— Естественно. Но как ты планируешь туда попасть?

— Гоблины дали портключ. Так что, в один момент там окажемся.

— Ладно, раз это необходимо.

— Похоже, более чем. Нужно одновременно взяться за ключ.

Рывок перемещения, короткое чувство полета и приступ тошноты — и вот они прибыли. Снейп подождал, пока внутренности вернутся на отведенные им природой места и только потом огляделся. Видимо, они оказались в нескольких милях от поместья Грейбека. Слишком похожий пейзаж. Лес начинался сразу за пустырем с развалинами, перед которым они появились.

— Ух ты! — воскликнул Гарри.

— Чем ты так восхищаешься? Руинами? — удивился Северус.

— А ты не видишь?

— Передо мной лишь пустырь с заросшими развалинами.

— Вот оно что!

Сам Поттер видел перед собой увитые плющом старинные кованые ворота, за которыми начиналась немного запущенная дорожка, ведшая через сад к большому дому. Не такому огромному, как Малфой-мэнор, но не менее величественному. Три башни, стрельчатые витражные окна. Но все какое-то застывшее, будто здесь остановилось время.

Раздумывая, как лучше поступить, Гарри нащупал в кармане пергамент с ритуалом, и поспешил его прочесть. Собственно, с ворот все и начиналось. Вернее с замка на них, располагавшегося в центре герба Поттеров. Нужно было капнуть на него своей кровью, прочитать короткую фразу на латыни и дотронуться рукой с фамильным перстнем.

Все это парень проделал под недоуменным взглядом зельевара, который даже дернулся к юноше, когда тот взрезал себе ладонь, но был остановлен взглядом. Казалось, Гарри коснулся воздуха. Видимо, поместье скрывалось под чарами ненаходимости не хуже чем у Хогвартса.

Ритуал подействовал. Ворота вздрогнули, а вместе с ними и весь мэнор. Дом словно вздохнул, просыпаясь ото сна. Приветствуя хозяина, створки с легким скрипом распахнулись, приглашая осмотреть владения. Гарри облегченно выдохнул, а потом чопорно сказал:

— Я, Гарольд Коул Грейбек, лорд Поттер, приглашаю в свой дом Северуса Тобиаса Снейпа.

Сказал и взял зельевара за руку. Профессор тотчас увидел дом сквозь заклятье и теперь склонен был разделить восхищение подопечного. Пусть и веяло запущенностью, но поместье не казалось таким холодным, как обиталище Малфоев

— Пойдем внутрь, — предложил Гарри, потянув Северуса за собой.

Тот лишь кивнул и последовал за парнем. Охранные чары пропустили обоих без звука, разве что у Поттера появилось ощущение, что он вернулся домой после долгого отсутствия. Совсем как в логове. Поэтому он шел и жадно принюхивался к запахам мэнора, словно пытаясь уловить что-нибудь знакомое.

К входной двери пришлось приложить некоторое усилие. Но, видимо, сдерживали створки именно консервационные чары. Стоило Гарри войти, как по всему дому раздался легкий перезвон, как от сотни колокольчиков, который, по мнению парня, слился в слово: «Наконец-то!».

Раздался хлопок, еще один, и еще. И вот перед удивленным Поттером выстроились полдюжины эльфов, наперебой попискивающие: «Хозяин!», пока вперед не вышел самый старший. Он деликатно шаркнул ножкой, глубоко поклонился и сказал:

— Мы рады служить новому лорду Поттеру!

— Вы все время были здесь?

— Да, сэр. Мы спали, ожидая вашего прибытия. Я Эрни, а это Мэнни, Лу, Чилли, Фло и Пинки, — похоже, двое были эльфийками, а не эльфами.

— Очень приятно. Мое имя Гарольд Коул Грейбек. А это мой партнер — Северус Снейп. Надеюсь, к нему вы будете относиться с не меньшим уважением, чем ко мне.

— Как прикажете, лорд Поттер, — чопорно поклонился Эрни. — Если позволите, мы немедленно приступим к приведению дома в порядок.

— Это было бы отлично.

— У вас есть какие-то особые пожелания, лорд Поттер?

— Нет, пока нет. Я хочу просто осмотреться в доме.

— Если мне будет позволено рекомендовать, то посетите сначала фамильный портрет.

— Где это? — тотчас заинтересовался Гарри.

— В большой гостиной. Прошу за мной, я провожу.

По пути несколько раз хотелось чихнуть от пыли, но Поттер сдержался — любопытство разбирало его куда сильнее. Обстановка в доме начинала ему все больше нравится. Конечно, многовато, на его вкус, старинной мебели и предметов интерьера, но со временем и поменять можно. Пока же это осязаемая история его семьи.

Домовой эльф почтительно остановился возле большой картины в массивной раме, на которой были изображены двое на дорожке цветущего сада: мужчина и женщина. Видимо, супруги. Мужчина был среднего роста, но статный и с твердыми чертами лица, чем-то напомнившие Гарри его собственные. Длинные темно-каштановые волосы были собраны в низкий хвост и ниспадали на темно-бордовую мантию с фибулами в виде родового герба. Женщина оказалась чуть-чуть ниже супруга. Ее роскошное, пусть и старомодное платье, было под цвет его мантии и с тонким узором золотой вышивки. Оно подчеркивало изящную фигуру, равно как и рубиновое ожерелье — высокую грудь. Тугие смоляные локоны, едва сдерживаемые золотой лентой, доходили почти до талии. А вот лицо... В нем было очень много схожего с Андромедой Тонкс, и еще больше с Беллатрисой.

Стоило Гарри приблизиться, как двое на картине ему улыбнулись, а мужчина сказал:

— Рады видеть нового лорда Поттера. К счастью, наш род не угас.

— Спасибо. Но кто вы?

— О, Мы не представились. Чарлус и Дорея Поттеры.

— Вы... вы мои дедушка и бабушка? — удивился парень, еще внимательнее вглядевшись в картину.

— Совершенно верно. Приятно, что ты знаешь свою историю.

— Это то немногое, что мне известно, — почтительно ответил Гарри.

— А кто твой спутник? — поинтересовалась Дорея.

Парень еще раз представил Снейпа как своего партнера, тот вежливо поклонился, а бабушка еще пристальнее вгляделась в зельевара и заключила:

— В тебе ощущаются черты Принцев.

— Моя мать — Эйлин Принц, — ответил Северус. — Но я не принят родом.

— Что ж, тем хуже для него, — совсем по-блэковски усмехнулась женщина.

— Снобизм Принцев когда-нибудь погубит их семью, — согласился с нею супруг. — А вот если заключать союзы с умом, то род только выиграет. Ты очень обрадовал нас, Гарри. Насколько я могу ощущать, ты оборотень?

— Верно, но не думал, что это так заметно.

— Фамильные портреты очень хорошо считывают магию и ауру главы рода. Это помогает нам восстановить цепь событий.

— А портреты моих родителей тоже здесь есть? — осторожно спросил Гарри.

Чарлус помрачнел, но все же ответил:

— Боюсь, что нет. Они умерли слишком молодыми и даже не успели активировать магию родового поместья. Сожалею.

— Что ж, видимо, это судьба, — философски заметил Поттер, ощутив ободряющие прикосновение Снейпа к плечу.

Кажется, такое отношение к вопросу пришлось по душе нарисованным родственникам. Дед удовлетворенно кивнул и сказал:

— У нас еще будет время поговорить. А пока, полагаю, тебе хочется изучить свои владения.

— Да. Приятно было познакомиться!

— Взаимно.

Гарри и Северус покинули гостиную и не слышали, как Чарлус сказал супруге:

— Похоже, наш род возглавил достойный лорд.

— Он уже сейчас сильнее нашего сына, — согласилась Дорея.

Тем временем Поттер в сопровождении Снейпа изучал поместье. Честно говоря, сложно было представить, как по этим самым лестницам и комнатам носился маленький Джеймс. Гарри вообще очень отстраненно воспринимал биологического отца, и ему сложно было представить его в каких-либо житейских ситуациях. Этот человек остался лишь на десятке фотографий да в воспоминаниях друзей. Поэтому, рассматривая очередную комнату, которая, похоже, когда-то выполняла роль игровой, Гарри спросил у Северуса:

— Скажи, а я очень похож на отца, ну, на Джеймса?

— Хм... — зельевар перевел взгляд с обстановки на парня, словно видел его впервые, потом продолжил: — Когда мы с тобой только познакомились, мне казалось, что очень. Те же черты лица, волосы, очки. А сейчас — нет почти. Есть что-то общее в чертах лица, фигуре, но и только. Глаза у тебя мамины, волосы ты носишь длинными, да и очки давным-давно не нужны. Но главное — у вас совершенно разные характеры. Джеймс, как избалованный наследник, часто слишком поверхностно судил о людях и в своих шутках доходил до жестокости. Ты — другой.

— Правда?

— Я никогда не видел от тебя неоправданной жестокости. Ты разумно добрый, совсем как Лили.

— То есть?

— В тебе нет жестокости, несмотря на все перенесенные испытания, ты пытаешься помочь близким, но не склонен заниматься «всеобщим благом». Возможно, обстоятельства сделали тебя несколько циничным, но это лишь поможет выживанию. Скажем так, окажись ты на месте отца в то время, вряд ли бы ввязался в эту авантюру.

— Спасибо, — очень тихо ответил Гарри. — Правда, я бы не хотел, чтобы ты постоянно сравнивал меня с родителями.

— Этого давно уже нет. Сегодня ты сам спросил.

— Знаю. И спасибо, что честно ответил.

— Всегда пожалуйста. Ты долго еще хочешь осматривать дом?

— А ты куда-то торопишься?

— Нет. Просто интересуюсь.

— Тогда потерпи еще немного, — улыбнулся Поттер. — Когда еще я сюда выберусь. Тем более с тобой.

— Почему именно в моей компании? — спросил Северус, и парень уловил в его голосе легкую фальшь, поэтому рыкнул:

— Не спрашивай глупости. Этот дом в перспективе наш общий, вообще-то. Или ты все еще думаешь, что мои чувства так, временная блажь?

Снейп многозначительно промолчал, что лишь еще больше уверило Поттера в своей догадке. Он вздохнул, заключив:

— Похоже, нашу связь нужно закреплять как можно скорее.

— Здесь? — удивленно приподнял бровь Северус.

— А что, хорошая идея, — в голосе Гарри все еще прорывались рычащие нотки.

Схватив своего любимого профессора едва ли не в охапку, парень втащил его в ближайшую комнату. По счастливому совпадению, это оказалась хозяйская спальня.

— Отлично! — шумно выдохнул Поттер, захлопнул дверь и впился в Снейпа хищным поцелуем.

— Ты с ума сошел, — попытался возмутиться Северус, но отталкивать юношу не спешил.

— Не исключено. Я так тебя хочу, что зубы сводит! А ты своими отговорками...

Договорить парню не дали, ловко перехватывая инициативу. Честно говоря, из него едва дух не вышибли, приложив к двери и одновременно жестко поцеловав, так что, Гарри даже на миг усомнился, кто из них хищник. Из глубин подсознания пришел ответ, что оба. Но юноше было уже не до внутренних голосов. Страсть, вспыхнувшая в один момент, накрыла обоих с головой.

— Что же ты со мной делаешь! — жарко выдохнул Северус, ловко избавляя оборотня от одежды.

— Сейчас скорее ты со мной, — довольно прорычал Гарри — Только не останавливайся, ради Мерлина!

— Боюсь, ты добился своего, и прерваться я уже не смогу. Сам виноват.

— И ничуть не жалею! — слова едва не потонули в возгласе облегчения, так как рубашка Поттера наконец-то отлетела в сторону, а сам он взялся за профессорскую мантию.

— Мальчишка!

Кажется, Северус не определился, чего хочет больше: наказать партнера за дерзость или затрахать до смерти, поэтому поцелуи перемежались с укусами, а ласки временами были вовсе не нежными. Но Гарри и не думал жаловаться, отвечая мужчине тем же.

Как они в итоге оказались на кровати — совершенно непонятно, но Поттер был очень рад ощутить под собой мягкое покрывало. Его зверь тоже вовсю наслаждался процессом и даже пытался перехватить инициативу, но время сейчас как раз оказалось в середине между полнолуниями, поэтому получилось вяло, и волк не имел ничего против, чтобы уступить. Пока. Он только подталкивал Снейпа:

— Ну же! Давай быстрее!

— Вот торопиться я точно не собираюсь! — плотоядно усмехнулся Северус, вопреки собственным словам одним рывком стаскивая с парня брюки вместе с бельем.

Гарри тотчас облегченно вздохнул и попытался обхватить партнера ногами, желая ускорить события. Оказывается, Снейп уже успел избавиться от своей одежды (видимо, не обошлось из магии). Сейчас, когда между ними и листа бумаги было не просунуть, Поттер в полной мере ощутил желание зельевара. Но на провокации тот поддался лишь частично: прикусил, а потом поцеловал ключицу молодого оборотня, после чего прошипел:

— Ну, куда ты так спешишь. Забыл свой первый опыт?

— Он был немного другим, — жарко прошептал Гарри. Всем телом приникнув к Северусу, он провел носом по его скуле, жадно впитывая родной запах. Одновременно его руки ласкали, иногда слегка царапая, спину мужчины. Но когти парень не выпускал.

— То есть? — клокочущая страсть даже у Снейпа отбивала способность мыслить ясно.

— Я не был снизу, — даже сейчас Поттер сумел покраснеть. — Мой волк не позволил.

— Хочешь поменяться?

— Нет. Сейчас — другое. Сделай уже хоть что-нибудь, пока я не кончил прямо так!

И Северус сделал. Даже две вещи разом: сместился вниз, дабы банальным трением не довести парня до финала, и ловкими пальцами коснулся его входа. Поттер и не подозревал, что это может быть настолько приятно. Особенно когда от невербального заклинания пальцы оказались покрыты чем-то влажным и скользким и начали осторожное проникновение.

Снейп действовал очень бережно, неторопливо, но шумное дыхание и запах острого вожделения выдавали его с головой. Поттер и сам был не против перейти к активным действиям, но боясь, что не удержит зверя, мог только стонать, рычать и изгибаться на кровати, сжимая в кулаках покрывало. Лучше бы, конечно, обнять партнера, но оборотень опасался, так как ногти все-таки стали когтями, раны от которых могут быть нешуточными.

И все-таки это был первый раз Гарри, поэтому капли боли избежать не удалось. Но если человеческой части она пришлась не по вкусу, то волк просто взвыл от восторга. А через пару движений Северус нашел нужный угол, и боль просто растворилась в ярком удовольствии.

Они слишком долго терпели, слишком сильно хотели, поэтому надолго обоих не хватило. Первым кончил Гарри — молодость взяла свое. Но и Снейп отстал ненадолго. Достигнув пика, он обессиленно рухнул на юношу, правда, тот не имел ничего против. Для оборотня вес взрослого мужчины — тьфу. Поттер лишь удовлетворенно вздохнул, обнял партнера руками и ногами и вознамерился поспать.

Отдых длился с полчаса, не больше. Потом Северус заворочался, проговорив:

— Гарри, просыпайся! Мне надо сегодня тебя домой вернуть.

— До вечера еще долго, — улыбнулся парень. — Расслабься, тебе же хорошо.

— Охальник ты все-таки, — фыркнул зельевар. — Добился-таки своего!

— Ты вроде не жаловался. Или тебе не понравилось?

— Дурачок. Уж тебе-то, как никому, все было очевидно. Я не забыл, что ты оборотень с суперчутьем!

— А я вот почти забыл, — признался Гарри. — Отец говорил, что при связи с партнером так бывает.

— Как «так»?

— Ну, мой волк инстинктивно не сможет причинить тебе вред. Мы же партнеры. Я даже когда когти вылезли, сразу их от тебя убрал. И зверь согласился на позицию снизу. Чего во время моего первого опыта не случилось.

Северус лишь покачал головой и крепче обнял партнера. Тот немного поморщился, и Снейп немедленно оглядел юношу и едва не охнул. Все его тело покрывали засосы, укусы, царапины. Даже пара синяков имелась. Спрашивается, кто тут еще оборотень!

— Тебе больно? — спросил зельевар с беспокойством и нежностью.

— Неа. Это пустяки, правда.

— Нигде?

— Ну, так, легкий дискомфорт, — Гарри понял, на какое место намекал Северус. — Скоро пройдет. У меня же все излечивается в момент. А вот тебе, наверное, лучше применить исцеляющие чары или мазь какую... прости.

— Мы оба действовали довольно... активно, — согласился Снейп. — Так что давай-ка в душ.

— С тобой — куда угодно, — улыбнулся Поттер.

— И без глупостей, — строго заметил Северус, шлепнув парня по заднице. — Подумать только, в доме твоих предков!

— Это теперь мой дом, — пожал плечами Гарри, нехотя вылезая из кровати и даже не подумав прикрыть наготу.

Домовые эльфы, похоже, прекрасно поняли, чем занимались хозяин дома и его партнер, поэтому ванная комната встретила их чистотой, свежими полотенцами и двумя махровыми халатами, плюс на полках можно было найти все необходимое.

Северус лишь сокрушенно вздохнул и включил воду. Гарри решил проявить благоразумность, и от глупостей действительно воздержался. Ну, несколько поцелуев ведь не в счет?

Когда парень вытирался, то следов на его теле от бурно проведенного времени уже почти и не осталось. А вот Снейп подобной скоростью восстановления похвастаться не мог. Так что Поттер позвал домового эльфа и велел принести заживляющий бальзам, а также позаботиться об их одежде. Правда, зельевар воспользовался им только для самых сильных укусов, после чего завернулся в халат и пошел одеваться.

Застегиваясь на свои многочисленные пуговицы, Северус заметил:

— Надеюсь, Грейбек не убьет меня за это форсирование событий.

— Во-первых, отец давно в курсе, что рано или поздно у нас это должно было произойти, во-вторых, наши отношения нужно было закрепить, для тебя — в первую очередь. Ну, и, в-третьих, я же все это начал.

— В сексе обычно участвуют двое, — возразил Снейп.

— Уф, когда я уже вырасту, и ты перестанешь терзаться всякими глупостями? — почти взвыл Гарри. — Я тебя люблю, вообще-то!

— Да верю я, верю, — Северус прижал к себе парня, словно старался этим успокоить. — Я тоже. И все-таки пока не решен вопрос с нашим уважаемым директором, лучше соблюдать осторожность.

— Ладно, — шумно выдохнул Гарри, уткнувшись носом в одежду зельевара. — Но прошу, не делай вид, будто тебя обстоятельства заставили быть со мной. Я хоть и чую, что это не так, но все равно больно.

— Прости. Возможно, я слишком привык быть нелюдимым, и всегда считал, что отношения не для меня.

— Такое ощущение, что ты себя прям уже похоронил! — фыркнул Поттер. — Тебе ведь и сорока еще нет! Самый расцвет, а такие мысли. Словно у тебя нет будущего.

— Честно говоря, я не питал иллюзий относительно того, что буду жить долго и счастливо. Особенно учитывая задания директора и прочие обстоятельства.

— Бред! Обещаю, ты будешь жить! У нас будет то самое «долго и счастливо» в этом самом доме. И никакие старые интриганы этому не помешают, как бы не пытались! Он отнял у меня нормальное детство, а у тебя молодость, но больше ничего не получит! — Гарри ощутил, что в нем снова поднимается гнев.

— Ш-ш-ш, — Северус сильнее прижал к себе партнера. — Расшумелся.

— Как иначе? — уже почти шепотом спросил Поттер. — Мы должны защищать тех, кто нам дорог. А ты самый близкий мне человек.

— А как же Грейбек?

— Это другое.

— Я понял. Одевайся уже.

Лорд и леди Поттеры, изображенные на картине, прислушивались к магии дома, которая нежно вибрировала, оживая, а на миг даже вспыхнула, заполнив собой все. Дорея счастливо вздохнула, заметив:

— Этот мальчик истинный лорд!

— Более того, нашедший партнера. Иначе бы магия дома их не подтолкнула к закреплению прав...хм... таким способом.

— Принцы к Северусу еще на коленях приползут. Только поздно. Хотя Эйлин им услугу оказала, разбавив застоявшуюся кровь рода новой, чистой.

— А ведь Лили поступила так же.

— И видишь, как удачно все получилось? Мне сразу понравилась эта девочка, — усмехнулась леди Поттер. — Жаль, что трагедию предотвратить не удалось. Они погибли такими молодыми!

Дорея всхлипнула и уткнулась в плечо мужу, тот погладил ее по волосам, успокаивая:

— Зато наш род не исчезнет, а, если все сложится удачно, возродится, превзойдя прошлое великолепие. Гарри не будет ни слишком добрым, ни мягкотелым. Он уже сейчас способен не только на поступки, но и на ответственность за них.

Глава 32

Когда Гарри вернулся домой лишь с первыми сумерками, Грейбек ничего не сказал, лишь понимающе усмехнулся. Он даже невозмутимо перекинулся с Северусом парой фраз, прежде чем тот ушел. И только после этого, оставшись с сыном наедине, Фенрир заметил:

— Вижу, дело сдвинулось с мертвой точки.

— Ага, — счастливо улыбнулся Поттер.

— Ну и хорошо. Искусственно не давать связи закрепиться тоже чревато. Да, Сириусу, у которого ты якобы проводишь большую часть лета, пришло официальное приглашение для тебя от Уизли.

— Не знаю, радоваться этому или нет, — фыркнул Гарри.

— Врага нужно знать в лицо.

— Понимаю, отец. И не отказываюсь.

— Ты у меня молодец. Иногда я даже удивляюсь насколько.

— Ждешь какого-то подвоха?

— Скажем так, не исключаю самой возможности. Не в чем-то глобальном, но ты все-таки молод. Горячность, игра гормонов. Правда, ты уже обрел своего партнера, и это немаловажный сдерживающий фактор.

— Только не с ним. Когда мы рядом, то...

— Тебе хочется утолить желание, не выпускать ни на секунду?

— Ага.

— Это поначалу. Дай партнерским узам как следует закрепиться, обосноваться. Опять же, из-за всех этих событий вокруг тебя, ты инстинктивно ищешь утешения в партнере, что тоже не способствует успокоению. Не исключено, что тебе помогло бы постоянное проживание с Северусом, но не думаю, что наш зельевар к этому готов.

— Да уж, — вздохнул Гарри. — Я его люблю, и он меня тоже, судя по ощущениям. Но он все еще норовит возвести между нами какую-нибудь стену.

— Снейп довольно непростой человек, — согласился Фенрир. — К тому же, профессиональная деформация. Вся его суть считает неэтичными отношения профессор — ученик. Дай ему время.

— Я готов ждать сколько угодно. Пусть мой волк и не всегда согласен с этим.

— Постепенно все образуется. Хоть тебе, конечно, и хочется всего и сразу.

— Для разнообразия было бы неплохо, — вздохнул Гарри.

— Накаркаешь, — фыркнул Грейбек. — Кстати, до визита к этим Уизли тебе необходимо освоить аппарацию. На всякий случай. Так что, с завтрашнего дня и начнете.

— Отлично!

Как и планировалось, обучал Поттера Снейп. У своего партнера парень был готов перенимать какие угодно знания, поэтому он все схватывал на лету. Да и магический потенциал тут играл немалую роль. Похоже, Гарри и в самом деле стал взрослым волшебником по всем параметрам. Неприятность с расщеплением у него случилась лишь один раз, и то из-за того, что юноша отвлекся на Северуса. Из-за чего после получил от профессора внушительную выволочку (вместе с лечением, конечно) и впредь от посторонних мыслей в процессе перемещения старался воздерживаться.

К сожалению, за время этих уроков Гарри удавалось урвать лишь несколько поцелуев, когда они оставались совсем одни. Все попытки перейти к чему-то большему немедленно пресекались Снейпом. Это можно было бы расценить как жестокость, если б Поттер не ощущал, как желание бьется о самоконтроль профессора. В конце концов, юноша не выдержал и сказал:

— Расслабься, ты же себя совсем истерзал. Обещаю, не буду приставать и домогаться в этом доме, раз уж тебе это настолько неприятно.

— Откуда такое благоразумие? — удивился Северус.

Гарри покачал головой, сокрушенно вздохнув, потом взял Снейпа за руку и сказал:

— Я уже говорил, что ты для меня значишь. И главная моя цель — счастье партнера. Раз тебе некомфортно мое... внимание в этих стенах, то я воздержусь от... неудобных провокаций. Хотя отец не имеет ничего против, но я готов уважать твои принципы и желания.

Взгляд зельевара потеплел. Он погладил свободной рукой парня по щеке, проговорив:

— Слова не мальчика, но мужа. В тебе почти ничего не осталось от ребенка.

— Таким я тебе и нравлюсь, не так ли?

— Так. Но не меняйся только ради меня. Это будет... несправедливо.

— Но я такой и есть. Только в школе я стараюсь мимикрировать под основную массу учеников. Сам знаешь почему. Но с тобой я не притворяюсь, никогда. И ты тоже нравишься мне без всяких условий.

— Я не самый приятный человек.

— Неважно, понимаешь? Твое прошлое, репутация среди магов... Глупо делать вид, что чего-то нет. Но для меня это не имеет значения, так как я знаю, какой ты со мной. Наверное, путано звучит...

— Ты не оратор, возможно, пока, но я понял. Спасибо, — Северус закрепил благодарность нежным поцелуем. — Ты удивительная личность, Гарри Поттер.

— Не без этого.

— Ну вот, передохнули, а теперь снова за дело, — спохватился Снейп. — Давай закрепим достигнутый результат. Если все пройдет хорошо, то завтра освоим азы парной аппарации. Мало ли, как жизнь обернется. Все может пригодиться.

— Конечно, я готов.

— Не так быстро. Сначала будет теория. Тут еще большее внимание нужно уделять расчету магических сил, так как ошибка может оказаться фатальной для обоих. Если возьмешься за непосильное перемещение, то не исключено сильное магическое истощение на месяц, а то и больше. Хотя, учитывая твой потенциал...

— Его хватит?

— Должно. Потом мы изучим свойства антиаппарационного барьера и возможности обхода его ограничений.

— А они есть?

— Конечно. Хоть и не без риска. Но это позже, а сейчас начали.

Таким образом, к визиту к Уизли Гарри был во всеоружии: в полной мере овладевший аппарацией, несколькими полезными заклинаниями, обвешанный потайными портключами прямого и обратного действия. И это не считая советов и прочих ценных указаний. Поттер словно на войну шел.

Сириус привел его в Нору незадолго до полудня, так что, жилище встретило их неожиданной тишиной. Оглядывая странноватый дом, Гарри спросил у крестного:

— У них что, совсем никакой защиты нет?

— Похоже, только чары отпугивания магглов, — заключил Блэк с некоторым разочарованием.

— Вот-вот. А ведь Темный лорд якобы возродился, и все такое.

— С другой стороны, ты дом можешь покинуть в любой момент.

— Тоже верно.

— Ладно, сделай счастливое лицо. У тебя же встреча с друзьями.

Поттер кивнул. Уж чему-чему, а фальшивым улыбкам он у директора научился. Правда, больших трудов стоило не отпрянуть, когда к нему со скоростью и мощью бронепоезда выбежала Молли Уизли и прижала парня к своей необъятной груди. Похоже, в сказке про Красную Шапочку бояться следовало вовсе не волка, а бабушки. Гарри только крякнул. Зато отпала необходимость в приветственных речах, так как говорить в принципе было затруднительно.

К счастью, появился Рон и близнецы. Все вместе они высвободили Поттера из железной хватки и дружной гурьбой наконец-то вошли в дом. В чувствительные ноздри оборотня немедленно ударил запах убежавшего молока, юношеского пота, яблочного пирога, а еще почему-то трав, вряд ли используемых в кулинарии. Плюс еще целый сонм «ароматов», свидетельствующих о несколько запущенном быте и бедности.

С того времени, когда Гарри был здесь в последний раз, в Норе ничего к лучшему не изменилось. Дом ветшал, и скоро ему предстояло состоять из одних магических заплаток, если хозяева не займутся строительством. Да и такое количество обитателей (в основном мальчишек) уюта не добавляло. Такая разница с логовом Грейбека! Поместье было старым, действительно старым, но время придавало ему лишь благородства. Все вовремя чинилось или менялось. Да и домовые эльфы тщательно следили за порядком. Здесь их не наблюдалось вообще. Насколько Поттер помнил общие правила магии, это первое, что теряли предатели крови. Домовики просто переходили к потерпевшей стороне или, будучи слишком преданными, погибали.

Хотя достойно вести хозяйство можно было и без них. Существовало немало бытовых чар, справочники и книги по которым как раз потрепанной стопкой лежали в одном из кресел. Но, видимо, читали их только для собственного развития, раз уж даже магически связанные свитера у Молли до сих пор выходили кривоватыми.

Внезапно Гарри осознал одну простую вещь. Молли ведь происходила из древней чистокровной семьи Прюэттов. Не бедной, между прочим. Значит, и воспитание получила достойное, и выросла в достатке. Вот только неосмотрительный брак с Уизли ее от всего этого отрезал. Видимо, по молодости лет она просто не знала всех тех последствий, что несет клеймо «предатель крови», и ослушание родительской воли не просто поссорит ее с отцом — главой семьи, но и отсечет от самого рода, лишив и магии, и денег. Поэтому пришлось девушке осваивать все самостоятельно, как бы плохо ни получалось.

Единственное, что Поттер отказывался понимать — как можно было в столь стесненных, а главное, бесперспективных обстоятельствах наплодить столько детей. Вероятно, тут тоже как-то Дамблдор повлиял.

Тем временем гостей усадили за стол, где уже сидела Джинни. Девушка попыталась устроиться рядом с Гарри, но тот благополучно занял место между крестным и Роном. Артур был на работе, как и трое старших сыновей. Хотя Молли тут же объявила, что на самом деле Билл на вокзале — встречает свою невесту, а еще Гермиону. Оказывается, ее тоже пригласили.

Рон шепнул другу, что это он настоял, чтобы на их стороне было большинство. Поттер лишь поблагодарил рыжика. Грейнджер и правда могла стать отдушиной в этом хаосе.

Молли все щебетала о том, как же Гарри вырос, возмужал, стал совсем взрослым, и при этом норовила подложить ему в тарелку побольше еды, причитая:

— Кушай-кушай. А то, наверное, и поесть нормально негде.

— Почему? — возмутился Поттер. — В доме моих родителей прекрасно готовят. Да и у крестного я тоже не голодаю. Глупо в подобном подозревать лорда Блэка.

— Мужчины? На кухне? Ну-ну, — поморщилась миссис Уизли.

— Почему нет? — пожал плечами Гарри, удержавшись от того, чтобы напомнить о домовых эльфах. — Никогда не считал готовку чем-то зазорным. Каждый должен уметь полностью себя обслужить.

— И ты все-все умеешь? — восторженно спросила Джинни, явно страдая от невозможности подхватить парня под локоток.

— Я оборотень. Могу вообще в лесу жить. А если надо — освежевать добычу несколькими способами. Ну, или съесть ее сырой.

— Какой ужас! — всплеснула руками Молли, а девушка просто отшатнулась.

— Почему? Это вкусно, — плотоядно оскалился Гарри. Он не собирался дать забыть Уизли, кто он есть.

— Не стоит смущать всех за столом, — пожурил крестника Сириус.

— Так это же здорово! Расскажешь, каково это — превращаться в зверя? — наперебой затараторили близнецы. — А то от Ремуса ничего толком не узнаешь.

— А зачем вам? — удивился Поттер.

— Интересно же!

Тем самым Фред и Джордж разрядили начавшую сгущаться атмосферу и перевели разговор в более непринужденное русло. Вскоре Блэк откланялся, провожаемый заверениями Молли, что Гарри тут будет очень хорошо, как дома. В крайнем случае, мальчик всегда может воспользоваться камином.

Поттера поселили в одной комнате с Роном. Не самый худший вариант. Если бы смогла, Молли наверняка поселила бы его сразу вместе с Джинни, но необходимо ведь соблюдать хотя бы видимость приличий. Раскладывая вещи, Гарри задумчиво спросил у друга:

— Может, на ночь дверь шкафом закрывать? Чтобы твоя сестра не ворвалась?

Рыжик от смеха аж на кровать рухнул и лишь спустя минуту смог проговорить:

— Джин, конечно, на тебя нацелена, словно ты на нее манящие чары наложил, но все же не настолько, чтобы вламываться при мне.

— Да? — с сомнением протянул Гарри. — Посмотрим. Вообще, зачем твоя мать так упорно добивалась моего визита?

— Кажется, она надеется, что ты таки проникнешься чувствами к нашей сестре. Дамблдор тут к нам постоянно захаживал. Так что, будь настороже.

— Еще бы! Я тут портключами и прочей защитой обвешан, как елка! — хмыкнул Поттер.

— Здорово.

— К тому же этим летом я научился аппарации.

— Ух ты! А как? Ее же только после семнадцати можно...

— У меня был частный преподаватель, к тому же, по законам магического мира я совершеннолетний. Остальным, конечно, знать это не обязательно, но тем не менее.

— Вот как. Значит, нас с Гермионой ты не научишь?

— Рад бы, но нельзя. Сам понимаешь, какими последствиями чревата неудачная аппарация. Поэтому учить должен тот, кто обладает хорошими навыками целительства.

— Так кто тебя учил?

— Снейп, конечно.

— Выходит, тебе и на каникулах не отдохнуть.

— Ну, это же все нужно. Да и интересно. И Снейп — совершенно нормальный мужик.

— Мда? — с сомнением протянул рыжик. — Видимо, он слишком хорошо это скрывает. Или тебе наша летучая мышь просто нравится.

— Не исключено, — не стал отпираться Гарри.

— Да ну! — вытаращился Рон.

— Почему нет? Молодой мужчина в самом расцвете сил. Да, суровый, жесткий, но с его-то обязанностями я бы вообще на людей кидался.

— Гермиона будет в шоке!

— Хм. Честно говоря, я не собираюсь делать секрета из своих предпочтений, — Поттер решил в откровениях идти до конца.

— Ну, среди магов бывает всякое. Но Снейп!

— Так уж вышло, — улыбнулся Гарри. — Он понравился не только мне, но и моему волку. А это многое определяет. К сожалению, из-за моей второй сути первый опыт пришлось приобретать в стае.

— Постой, так ты уже... это самое?

— Если ты имеешь в виду секс, то да, — Поттера начал забавлять этот разговор.

— Ничего себе!

— А вы с Гермионой разве нет?

— Хм... не до конца, — Рон покраснел так, что стал похож на большой помидор, разве что зеленого хвостика не хватало.

— Вот оно что. Примешь дружеский совет?

— Конечно!

— Тщательно предохраняйтесь. Ребенок вне брака в волшебном мире само по себе тяжелое испытание, способное нанести тяжелый удар по магии матери, а в твоем случае, еще может усугубиться.

— Из-за того, что мы «предатели крови»? — сник Рон.

— Да. И если вы потом захотите все-таки узаконить ваши отношения, то тоже придется принять меры предосторожности. Возможно, тебе придется отказаться от рода. Тебя это от клейма не избавит, но ваши дети будут чисты. Хотя, если невеста Билла — Флер, то все может удачно получиться для всех вас, если они все сделают правильно.

— А причем тут она?

— В ней течет кровь вейлы, которая может смыть ваше проклятье, если Флер согласится войти в ваш род. На ваших родителях изменения особо не скажутся, а вот вам будет легче.

— Вот оно что. Тогда не понимаю, почему мама так недовольна выбором Билла.

— И в самом деле странно, — почесал в затылке Гарри.

Он не стал делиться своими подозрениями о том, что все дело может быть в ревности. Выйдя за Артура, Молли потеряла все, даже имя, вот только жертва так и осталась неоцененной. А теперь ее сын поступает наоборот. Но не говорить же Рону такие вещи! Главное, чтобы рыжик не наделал глупостей с Гермионой. Грейнджер слишком много значила для Поттера, чтобы толкать ее под клеймо «предателей крови».

— Женщины — их порой совершенно невозможно понять, — заключит меж тем Рон.

— Наверное. Я особо не пробовал.

— С твоим чутьем все равно легче.

Гарри не стал спорить, тем более что хлопнула входная дверь. Билл с дамами вернулся. И уже через четверть часа после теплой встречи стало очевидно, что женская часть рыжего семейства свою будущую невестку несколько недолюбливает. Честно говоря, Флер резко выделялась на их фоне: изящная, утонченная, воздушная блондинка, похожая на лесную нимфу, в безупречном платье и шелковой мантии с эмблемой Гринготтса. Она вошла в Нору, и словно пахнуло весной. Девушка немедленно привлекала к себе внимание. Хотя Гарри под это очарование не попал — сработал звериный иммунитет. Оборотни на чары вампиров и вейл вообще не падки. Зато он заметил то, что многие за милой внешностью Флер упускали: умный и внимательный взгляд льдисто-голубых глаз.

Пусть де Лакур и обладала кукольной внешностью, глупой она вовсе не была. И это доказывали как минимум два факта: Кубок Огня выбрал ее как лучшую представительницу Шармбатона, и она сейчас работала в Гринготтсе, а гоблины вообще никогда не обращали внимания на внешность. Только на силу и способности.

Сама Флер обрадовалась Гарри не меньше, чем Гермиона. После спасения Габриэль де Лакур считала Гарри не меньше чем братом. И сейчас она радушно обняла его. Правда, тут произошел один казус: волк почуял вейлу и насторожено заворчал, а вейла ощутила зверя. Зрачки девушки на миг стали вертикальными, но она быстро взяла себя в руки и тихо, чтобы никто больше не расслышал, шепнула Поттеру на ухо:

— Я умею хранить секреты. Никто не узнает, кто ты.

— Спасибо. Но тут все в курсе.

— О, но все равно.

Кажется, Флер совершенно не боялась звериной сути Гарри, и это ему нравилось. А вот Гермиона симпатии друга не разделяла. К сожалению, она примкнула к Молли и Джинни в своем отношении к невесте Билла. На третий день подобного обращения Поттер не выдержал и решил поговорить с подругой.

Уединиться получилось только на заднем дворе, под раскидистым деревом, после обещания, что они прогонят садовых гномов. Гарри даже честно это условие выполнил. Впрочем, оборотню подобное почти ничего не стоило: один раз рыкнул, и гномы сами разбежались кто куда. После он увлек подругу под тень низко нависшей кроны, так, чтобы их не было заметно, и спросил:

— Герми, что ты творишь?

— Ты о чем? — удивилась девушка.

— О Флер. Ладно Молли и Джинни люди недалекие. Им бы ей ноги целовать надо, а не губу кривить. Но ты-то! Умная, даже более чем, девушка!

— Гарри, ты что, тоже попал под очарование это «флегмы»?

— Глупости, у меня иммунитет к подобным шуткам, ты же знаешь. Но я способен видеть ситуацию целиком. Конечно, тебя извиняет то, что ты не знаешь многих чистокровных заморочек, но ты ведь никогда и ни к кому не относилась предвзято!

— Но ведь она такая вся... блондинка, и миссис Уизли ни во что не ставит!

— Скажу тебе по секрету, и не должна. Это все Уизли ей обязаны по гроб жизни.

— Не понимаю. Можешь объяснить почему? Я читала про вейл, но ничего такого не припомню.

— Хм, — Гарри на минуту задумался, потом сказал: — Я тебе все расскажу, но если что, то между нами этого разговора не было.

— Хорошо, — кивнула Грейнджер.

Поттер навел на место, где они скрылись, заглушающие и отвлекающие чары, и только потом начал рассказ. Он поведал Гермионе и подробности про предателей крови и чем это чревато, и о том, какую роль может сыграть замужество Билла и Флер, в том числе и для нее самой, если у них с Роном все серьезно.

Девушка слушала очень внимательно, а под конец и вовсе схватилась за голову и сползла на землю по стволу дерева, пробормотав:

— Неужели я и правда такая дура, Гарри?

— Что ты! — парень немедленно оказался рядом и погладил подругу по волосам. — Ты ведь просто не знала. Вот я и постарался восполнить... пробел в знаниях.

— Спасибо тебе! — Гермиона уткнулась в плечо друга, стараясь скрыть предательские слезы. — Я... я больше так не буду и непременно поменяю свое отношение к Флер. Я в самом деле не знала. Но даже это не извиняет моего поведения, если честно. Как я могла!

— Флер слишком непохожа на тебя, вы словно антиподы. А непохожесть вызывает настороженность. Ну и женская часть семейства Уизли подлила масло в огонь. Если хочешь, я могу тебе дать книгу по волшебному этикету, чтобы больше не попадать в подобные ситуации.

— Здорово! Я буду очень благодарна! Почему мне раньше не пришло в голову прочесть что-нибудь подобное?

— Ты слишком занята учебной литературой, — усмехнулся Поттер. — Так, я снимаю чары, пока нас не хватились. Ты как?

— Все нормально! — правда, улыбка девушки вышла немного натянутой.

Судьба то ли решила над ними подшутить, то ли предпочитала не откладывать разрешение проблем, но стоило Гарри и Гермионе выйти из-под тени дерева, как они буквально нос к носу столкнулись с Флер.

— Оу, — воскликнула полувейла. — Рада вас видеть. Миссис Уизли отправила меня вам на помощь.

— А мы уже прогнали всех гномов, — приветливо ответил Гарри.

Грейнджер замялась, но потом сделала над собой усилие и сказала:

— Флер, я... я обязана перед тобой извиниться.

— За что? — девушка непонимающе уставилась на гриффиндорку, хотя в ее голосе было больше подозрения.

— За свое неподобающее поведение. Я не должна была к тебе так относиться. Прости, пожалуйста.

— Что ж, тогда оставим все в прошлом, — лучезарно улыбнулась Флер и протянула Гермионе руку.

После рукопожатия Грейнджер под каким-то благовидным предлогом удалилась в дом (Поттер подозревал, что ей нужно все переосмыслить), и Гарри остался наедине с полувейлой. Только тогда де Лакур сказала:

— Спасибо тебе.

— Да за что? — удивился парень.

— Сам знаешь. Ты очень отзывчивый. Если б не был оборотнем, то, возможно, стал бы моим партнером. Но наши расы не могут взаимодействовать.

— Разве ты не любишь Билла?

— Люблю, конечно! С первого взгляда я поняла, что он моя возможная пара, а потом все сомнения отпали. У вейл нет иерархии, как у волков или прочих рас, но мы не можем создавать семьи с теми, кто поддался нашим чарам.

— Вот как. Впрочем, иначе ты бы вряд ли согласилась на союз с магом в таком статусе.

— Именно. Тем более я могу помочь в этом.

— Странно, что миссис Уизли не понимает, что ты настоящее спасение для них, — вздохнул Гарри.

— Она завидует тому, что я избавлю их от проклятья совершенно без усилий. К тому же, проклятье крови в свое время пало на эту семью из-за Малфоев, а они мне дальние родственники.

— Что, правда? — удивился Гарри, так как в историях семей почему-то такого не припомнил.

— Совершенно верно. Сестра-близнец моей пра-прабабушки — Агата, вышла замуж за Малфоя. После долгих уговоров, между прочим. Тогда Калестис Малфой — пра-прадед Люциуса — подхватил какое-то весьма неприятное проклятье, и не одно, и дабы род не прервался, срочно необходимо было что-то делать. Вот и пришлось смирить гордыню и обратиться к расе вейл. Ему было позволено искать среди нас ту, кто увидит в Калестисе своего партнера. Иначе магия союза не закрепилась бы. Вышел довольно удачный союз. Не только по любви, но и выгодный. Но, так как Малфой все-таки изначально был движим интересами семьи, а не чувствами, магия все-таки вмешалась. От Агаты и впредь в роду рождались только мальчики. Красивые, светловолосые, здоровые, но...

— Впрочем, они и это повернули себе на пользу, — усмехнулся Поттер. — Проблема наследника у них больше не стоит, я так понимаю.

— Ты абсолютно прав, — хохотнула Флер. На самом деле она была очень веселой, только рядом с Молли держась чопорно. — Так что все кончилось хорошо, и я не считаю нужным стыдиться подобного родства. Честно говоря, поначалу я думала, что англичане вообще забыли старые обычаи почтения к волшебным родам, но знакомство с тобой и Биллом меня переубедили. Он такой... ни на кого не похожий!

— Понимаю.

— О, ты тоже нашел своего партнера! Я сейчас отчетливо это ощутила.

— Вы можете чувствовать такие вещи?

— Конечно. Это в нашей природе. Так кто он?

— Об этом никто кроме Рона и Гермионы не знает, но вообще-то это Снейп.

— Сильный маг! И у вас есть что-то общее. Но я никому не скажу.

— Спасибо. Просто сейчас я в такой ситуации, когда любая лишняя информация может привести к катастрофе.

— Я буду молчать. Жаль, что Джиневра не может чувствовать, как вейлы. Она так вьется вокруг тебя, но в ней нет любви.

— Знаю. И надеюсь, мне не придется грубо ставить ее на место. Если бы еще Молли не подзуживала и не пыталась опоить меня амортенцией.

— Это же незаконно! — всплеснула руками Флер.

— Я в курсе. Пока они не настолько меня достали, чтобы обращаться в суд, да и жалко. Артура немедленно уволят из министерства.

— Ты все-таки очень добрый молодой человек.

— Скорее, предусмотрительный, — усмехнулся Гарри. — Пойдем в дом, а то хозяева вообразят невесть что.

— Билл ничего такого не подумает, — пожала плечами девушка. — А остальные... пусть их.

Но они все-таки вернулись. И Молли, увидев, что они идут вместе, неодобрительно поджала губы. Поттер немедленно ощутил ее неприязнь. Причем не только к Флер. Похоже, миссис Уизли и к национальному герою не питала таких уж прям теплых чувств, но тут ее утешало состояние Поттеров. С де Лакур о таком даже мечтать не приходилось. Да и Билл заявил, что сразу после свадьбы они начнут жить своей семьей и уже даже присмотрели симпатичный домик.

Дабы не допустить скандала, Рон немедленно оказался рядом с другом, Гермиона тоже, будто бы им немедленно нужно обсудить что-то важное. Тем более, рыжик сразу спросил:

— Что у вас случилось?

— Ничего такого. Я просто поговорил с Гермионой, а потом мы встретились с Флер. Случайно, так что нечего на меня так смотреть.

— А я что? Я просто интересуюсь, — поспешил отмахнуться Рон. — Но вы не поссорились?

— Нет, наоборот, — возразил Гарри.

— Все хорошо, правда, — поддержала его Грейнджер.

— Ну ладно, — с некоторым недоверием согласился Уизли.

После этого происшествия Гермиона и Флер если и стали если и не подругами, то приятельницами. Они сблизились на почве противостояния Молли. Гриффиндорка уже тоже начала уставать от постоянных поучений и советов по семейной жизни из серии: главное, чтобы муж был сыт и доволен, а ключевое достоинство девушки — это уметь готовить и искусно пользоваться бытовой магией.

Гарри и рад был бы помочь подруге, но у него самого активизировались проблемы в лице Джинни. Та буквально не отходила от него ни на шаг, томно вздыхая и демонстрируя декольте, которое с каждым днем, кажется, становилось все глубже. Уже даже близнецы начали подтрунивать над сестрой, что если так дальше пойдет, то у нее разрез сверху встретится с разрезом снизу. Тут уж взвилась Молли, велев прекратить изображать из себя шутов гороховых. Поттер воспользовался моментом и как бы между прочим заметил:

— Да мне как-то все равно. Оборотни вообще мало придают значения одежде. После полнолуния от нее часто совсем ничего не остается. Не разбегаться же тайком по кустам. Так что, со стеснительностью расстаешься очень быстро.

— То есть вы потом совершенно голые? — хохотнул Джордж.

— Ну, это только анимаги перекидываются вместе с одеждой. А нам приходится раздеваться заранее.

— Забавное, видимо, зрелище, — подхватил Фред.

— Не особо. Тебя словно выворачивает наизнанку, хрустят кости, всхлипывают мышцы, увеличиваясь или уменьшаясь.

— Это больно? — тихо спросила Гермиона.

— Нет. Зверь ликует, обретая свободу, и это затмевает собой все.

— Зачем ты пугаешь девочек, — фыркнула Молли.

— Я просто говорю, как есть. К чему приукрашивать действительность?

— Не все нужно афишировать, — возразила миссис Уизли.

— Это не постыдная тайна. К тому же, то, что я оборотень, влияет на все. Даже на выбор партнера.

— Как это? — заинтересовалась Джинни.

— По запаху. Он для нас все.

— И как тебе мой? — девушка аж вся вперед подалась.

— Ты так сильно поливаешься духами, что мне чихать хочется, — осадил ее Гарри.

— Не будь таким грубым! — покачала головой Молли.

— Это лишь констатация факта. У нас очень чувствительный нос, — пожал плечами Поттер.

— Конечно, у твоего состояния есть немало... ограничений, — продолжила мысль миссис Уизли. — Но они вовсе не помешают тебе обзавестись семьей, детишками. Вы с Джинни так хорошо смотритесь вместе!

От этих слов Поттер уже был готов биться головой об стол, тем более, младшая Уизли не преминула встрять:

— Я готова принять тебя любым! И быть осторожными пару дней — это же ерунда!

— Оборотень — он оборотень и есть, — процедил Гарри, которого уже все порядком достало.

— Но ты же волк только день или два, — вякнула Джинни. — Дамблдор говорил...

— Мы не любим показывать все свои таланты, — и в качестве демонстрации Поттер позволил себе легкое изменение — ногти на руках стали звериными когтями.

Эффект был ошеломляющим. Женская часть семейства Уизли разве что в обморок не попадала, близнецы завопили от восторга, Билл посмотрел с некоторым удивлением, а Рон, Гермиона и Флер остались невозмутимыми. Друзья уже имели честь лицезреть подобные фокусы, а полувейла, видимо, и так знала больше, чем обычные маги.

Оправившись от первого шока, Молли выдохнула:

— Что это было?

— Просто один из моих талантов.

— Ремус никогда ничего такого не выкидывал, — фыркнула миссис Уизли.

— Куда ему! Зверь Люпина даже в полнолуние еле вылезает, — возмутился Гарри.

— Разве не к этому надо стремиться? Оставаться человеком в любых обстоятельствах, — подал голос Артур, даже газету отложил.

— Самоконтроль и гармоничный союз с волком — вот что главное для оборотня, тогда и человеком останешься.

— Интересная теория... Но ведь волчье противоядие необходимо.

— Лишь в единичных случаях, как с Люпином, — возразил Поттер. — Для всех остальных это мало того, что разрушает связь со зверем, сковывает его, но и значительно сокращает жизнь.

— В самом деле? — удивилась Гермиона. — Об этом нигде не написано.

— А кто исследовал? Никто же не наблюдал за вервольфами в естественной среде, так сказать. Никому не нужно. А если они будут жить меньше, так для некоторых это и лучше. Если маг и волк находятся в гармонии, то один делится силой с другим, и это увеличивает их жизнь, иногда даже вдвое, но если этой связи нет, то жизнь так же стремительно сокращается.

— Это ужасно, — вырвалось у Грейнджер.

— Как есть.

— Ну все, — заключил Рон. — Теперь Гермиона непременно создаст общество защиты оборотней от неподобающего обращения!

— О, братец уже заразился умными словами, — поддели рыжика близнецы, в то время как девушка задумчиво заметила:

— Не исключено.

— Если решишь взяться за эту тему, у меня есть пара идей, — поддержал подругу Поттер.

— Гарри, ну зачем тебе это? — жеманно возразила Джинни. — Тебе лучше стать аврором.

— С чего вдруг? И мне казалось, я в состоянии самостоятельно решить, что для меня лучше.

— Давно пора задуматься о будущем, — поддержала дочь Молли. — А в столь юном возрасте легко ошибиться, встать не на тот путь. Поэтому нет ничего зазорного, если кто-то из взрослых и более опытных направит и подскажет.

— Думаете, мне некому помочь?

— Твой крестный прекрасно к тебе относится, но он слишком много времени провел в Азкабане, поэтому вряд ли может оказать должную поддержку. А эта «стая» и вовсе весьма сомнительное объединение, — заявила миссис Уизли с таким видом, словно объясняет очевидные факты. — Мы, и Дамблдор нас всячески поддержал, уже записали вас с Роном на подготовительные курсы в Аврорскую Академию.

— Совершенно зря, — пожал плечами Гарри, ошарашенный такой наглостью. — Уж аврором я точно становиться не собираюсь. У меня другие планы на жизнь.

— Но ты же герой! — попытался урезонить его Артур. — Весь магический мир возлагает на тебя большие надежды.

— Сами сделали себе идола, а потом сетуют, почему я не соответствую. У меня обязанности только перед близкими людьми и родом.

— Родом? — удивилась Джинни, на что Поттер аж скривился:

— Не строй из себя дурочку. То, что меня, едва осиротевшего, вышвырнули к магглам, которым я был не нужен, вовсе не значит, что я так, пустое место. Вы маги по рождению, и уж вам ли не знать, что Поттеры — одна из древних чистокровных семей волшебников. И я ее единственный наследник и должен позаботиться, чтобы род не угас.

— У вас с Джинни будет много прекрасных детей! — снова завела свою пластинку Молли.

— Исключено.

— Почему же? — изумленно спросила Молли.

— Есть множество причин. И как минимум одна, самая главная, вам хорошо известна, — процедил Гарри.

— О чем ты? Нет никаких препятствий.

— Видит Мерлин, я не хотел напоминать об этом! Но предательство крови — не просто слова.

— Не ожидала, что ты подвержен подобным предрассудкам, — поджала губы миссис Уизли. — Кто тебе внушил такое?

— Вообще-то мне сказали гоблины в банке, а они далеки от интриг как никто другой.

— Это чушь! — безапелляционно заявила Молли. — Которую распространяют снобы вроде Малфоев. И подобная глупость никак не может быть препятствием отношениям, которые благословила сама судьба.

Гарри от удивления совсем по-снейповски изогнул бровь. Похоже, эта женщина в аляповатом поношенном платье и замызганном переднике возомнила себя или самим роком, или новым воплощением Купидона. А та все распалялась:

— В вашем возрасте полагается получше приглядываться друг к другу, это время первых помолвок, которые порой заключаются еще родителями.

— На что вы намекаете?

— Понимаешь ты или нет, но ты символ, Гарри, — осторожно заметил Артур.

— Вот именно, — снова подхватила Молли. — Тебе, рука об руку с Джинни, суждено соединить разобщенное.

— Дорогая, не спеши. Ты так только напугаешь мальчика, — мистер Уизли попытался урезонить супругу, у него даже почти получилось.

Правда, Поттера так просто было не испугать, скорее он был в ярости. Волк внутри предупреждал, что из хищника хотят сделать добычу, и где-то здесь кроется ловушка. Пришлось срочно брать себя в руки и нарочито невозмутимым голосом спросить:

— Хотите сказать, что обо мне есть еще какое-то пророчество?

— Скорее, предсказание, — обтекаемо ответила Молли, но молодой оборотень чуял ее волнение.

— Понимаешь ли, Гарри, — начал Артур проникновенным голосом. — Мы — орден Феникса во главе с нашим уважаемым директором — конечно, не могли так просто пустить все на самотек. То пророчество о тебе и о том-кого-нельзя-называть, оно ужасно и слишком расплывчато. Конечно, мне все старались найти какой-то выход из положения. И почти нашли. Два ритуала — и ты сможешь не беспокоиться об исходе битвы. Обретешь силы и уверенность, которые помогут тебе победить.

— И каким же образом? — холодно поинтересовался Поттер. — Что за ритуалы?

— Тебе предстоит только один, если согласишься. Джинни уже прошла нужный обряд. А ты должен сочетаться с ней магическими узами брака. Тогда ритуал войдет в полную силу.

— Интересно.

— Но обряд уз нужно совершить до твоего семнадцатилетия, — вставила Молли.

— Почему?

— Это магические особенности.

— Хм.

— Понимаю, решение, которое тебе необходимо принять, довольно сложное, но это необходимо! — попытался убедить парня Артур.

— Вы думаете, что я вот так вот возьму и соглашусь? — недоверчиво фыркнул Гарри.

— Но это и в самом деле выход из создавшегося положения. К тому же, ваш союз обещает быть очень удачным.

— Как любопытно. Все за меня решили и думаете, я смирюсь и соглашусь? Так вот, этого не будет. Во-первых, я не буду делать никаких выводов, пока не расскажу все своим родителям.

— Это вопросы волшебства, они не поймут, — попыталась возразить Молли.

— То, что они оборотни, не значит, что им не с кем посоветоваться. Вообще-то, у меня еще крестный есть.

— Лучше тебе поговорить с самим Дамблдором.

— Возможно, но потом.

Гарри очень-очень не понравился этот разговор. Хотелось оказаться подальше отсюда, но он сдержался. Ограничился лишь тем, что послал обстоятельное письмо Снейпу. Возможно, зельевару удастся узнать какие-либо подробности этого «ритуала».

Последующие дни показали, что в Норе и правда творится что-то странное. Да, Джинни все так же продолжала липнуть к нему, но теперь с таким видом, будто имела на это право, а Гарри все так же избегал любого ее внимания. Но при этом он почти постоянно ощущал, что за ним наблюдают. Словно выжидая, что что-то изменится. Правда, все оставалось как есть.

Глава 33

Завершения дружеского визита Поттер ожидал, как заключенный освобождения. Терпения катастрофически не хватало, и он всерьез рассматривал вариант слинять пораньше, но вот наконец-то за ним приехал Сириус. Больших трудов стоило не кинуться ему на шею с требованием немедленно валить отсюда. Но нет, они пообедали, проводили на вокзал Гермиону, и только потом Блэк аппарировал вместе с крестником.

Оказавшись перед воротами в родной дом, Гарри облегченно вздохнул и припустил вперед едва ли не бегом. Буквально влетев в объятья отца, он проговорил:

— Ура, я вернулся! Думал, не сдержусь.

— Но ты справился. Молодец!

Грейбек потрепал парня по волосам и позволил ему какое-то время постоять вот так, тесно прижавшись, чтобы тот ощутил запах стаи, ее утешение и защиту. Наконец, отступив, Поттер с удивлением заметил, что здесь не только Снейп, но и Люциус. Надо было сразу прислушаться к чутью, но он был слишком рад возвращению.

При виде партнера, волк немедленно захотел оказаться рядом, прикоснуться, но Гарри одернул себя. Ни к чему так компрометировать их отношения. Тем более, беспокойство всех присутствующих было очевидно.

— Что за во всех смыслах настораживающее письмо ты мне прислал? — уже пару секунд спустя потребовал ответа Северус.

— Чистую правду, — ответил Гарри. — Может, перейдем в гостиную и обсудим все там? Я просто не представляю, как коротко рассказать обо всем.

Воспользовавшись ограниченным количеством мест, Поттер все-таки устроился на диване рядом с зельеваром, а точнее, между ним и отцом, после чего подробно рассказал о своем пребывании у Уизли.

При упоминании о Флер Люциус переспросил:

— Билл женится на полувейле? Де Лакур?

— Ага. И Молли это почему-то очень не нравится. Хотя это ведь выход для них всех.

— Да уж. Но продолжай, что было дальше?

Гарри рассказал. И про домогательства Джинни, и про друзей, и про беседу с мистером и миссис Уизли. И чем больше он говорил, тем мрачнее становились все присутствующие. По окончании Северус вздохнул:

— Я надеялся, что ты не совсем верно понял происходящее. Но, кажется, все еще хуже.

— Что за ритуалы такие они придумали по нейтрализации пророчества? — спросил Поттер.

— Да нет таких ритуалов, — фыркнул Малфой. — И то, что сотворили с Джиневрой... Ты не замечал в ней ничего необычного?

— Я к ней никогда не приглядывался, поэтому сложно судить. Я могу спросить у Рона, но не думаю, что увидит и он. Возможно, Флер способна что-то разглядеть, или Билл, они же как раз работают с заклятьями. Правда, Молли постоянно следила за мной и своей дочерью, когда мы оказывались рядом, словно ожидая чего-то.

— Хм... Пока я могу только предположить, что ритуал с последующим магическим браком нужен только для того, чтобы лорд Поттер вошел в род Уизли. Это и объясняет стремление покончить со всем до совершеннолетия Гарри, чтобы сама магия не воспротивилась.

— Вот только я уже взрослый по магическим законам, — возразил Коул. — И эти потуги бесполезны.

— Более того, в случае, если бы ты согласился на этот... брак, магия могла бы ударить по невесте так, что она стала бы сквибом, — заметил Люциус. — Ты не просто мальчик-сирота, ты лорд.

— Вот именно, — согласился Грейбек. — И какими бы недалекими Уизли ни были, они все-таки знают, что при вступлении в другой род, даже если б все прошло благополучно, Коул потерял бы наследство своей семьи. А рыжие слишком нуждаются в деньгах, чтобы не учесть этот момент.

— Тогда не исключено, что имел место какой-либо ритуал связи, — предположил Северус.

— Кого с кем? — спросил Гарри, преисполненный подозрениями.

— Видимо, тебя с Джиневрой. Очень уж им хочется добиться этого брака.

— Но со мной никто ничего не делал, вроде бы.

— Оно и понятно, — грустно усмехнулся Сириус. — Ритуал провели над Джинни, возможно с использованием твоей крови или волоса или еще какой частицы тела. Обычно в результате прошедший ритуал становится исключительно привлекательным для партнера, притягивает его к себе надежнее и крепче любой амортенции. Но такой обряд не действует на магглов и требует серьезной расплаты в десять лет жизни, как минимум. Поэтому и отнесен к разделу черной магии.

— Семейный опыт? — спросил Люциус.

— Он самый. Ритуал изобрела моя пра-прабабушка.

— Неужели Джинни совсем с ума сошла? Согласиться на такое... — покачал головой Гарри.

— Она могла и не знать, — заметил Северус. — Директор у нас очень силен в убеждении.

— Одного не могу понять: зачем это ему? — фыркнул Гарри. — В чем кроется главная причина?

— К сожалению, пока на этот вопрос нет ответа, — вздохнул Грейбек. — Определенно, старик стремится к власти, причем абсолютной, а не ограниченной должностью министра. И сейчас он провоцирует конфликт между тобой и министерством, чтобы иметь единоличное влияние. Методы, конечно, отдельный пункт, но тем не менее. Похоже, Альбус считает тебя козырем в рукаве, который возвеличит его в нужный момент. Но для этого нужен и враг. Поэтому им всячески подстегиваются слухи о возрождении Волдеморта. Правда, как он собирается это доказывать?

— В этом плане слишком много белых пятен, или мы просто не видим всей картины, — ответил Люциус. — Да и директор слишком многих отталкивает: аристократов, министерство. Этот орден Феникса — ну, смех же один!

— Смех смехом, но Дамблдор работает как раз на широкие массы, — возразил Северус. — Магов «из простых» банально больше. Вот только почему-то директором упорно игнорируется равновесие магии. А ведь он работал с Фламелем, тот должен был его просветить.

— Возможно, тот считал, что Альбус знает. Все-таки пусть не аристократ, но из магической семьи.

— Образованность старика меня мало волнует, — рыкнул Грейбек. — А вот его внимание к Коулу, и эти статьи...

— Какие? — удивленно спросил Гарри.

— Вот что пытались пропихнуть в «Пророк», — Люциус вручил парню свернутый пергамент.

Поттер развернул его, быстро пробежав взглядом содержимое. Один заголовок чего стоил: «Гарри Поттер — герой или...». А потом шло такое, что волосы невольно начинали шевелиться. Якобы обличительная статья о том, что тот, кого считают национальным героем, на самом деле, похоже, психически нестабилен, и ему необходима твердая рука, пока не случилось беды. При этом откровенный вымысел так ловко переплетался с малозначительными фактами из школьной жизни, что так сразу и не отличишь, где что.

— Какой ужас! — выдохнул Гарри, настолько разъяренный, что кончики пальцев начали обжигать пергамент. Увидев это, Северус поспешно отобрал документ, пока тот не обратился в пепел. А парень ошарашено спросил: — Неужели это напечатали?

— Нет, — ответил Люциус. — Я очень удачно в этот день обедал с министром и вовремя намекнул ему, чем чревата подобная статья.

— Чем же? — переспросил Сириус.

— Скандалом в палате лордов, как минимум. Министр в курсе происхождения Гарри и его совершеннолетия тоже. Поэтому «Пророку» велено не упоминать имя Поттера без особого на то распоряжения.

— Спасибо! — с облегчением проговорил Коул.

— Мы же делаем одно дело, — усмехнулся Люциус.

— А эта статья точно идет от Дамблдора? — все-таки решил уточнить Блэк.

— Да. Слово там, звон галеонов тут, и вуаля — информация. Заказчиком был Альбус, который действовал через Грюма. Но не судьба. Информационную войну начал он, но продолжим мы.

— Каким образом? — спросил Гарри.

— Фадж укрепился в своей идее и договорился с Ритой Скитер.

— Эта писака, — поморщился парень, вспомнив турнир.

— Профессионал высшей пробы. Скоро у старика небольшой служебный юбилейчик — тридцать лет на посту директора. И это станет подходящим предлогом, по которому «Пророк» выпустит ряд статей, повествующих о ранее неизвестных фактах его биографии.

— А что, остались какие-то темные пятна? — заинтересовался Поттер.

— Как мы и подозревали, целый кладезь, — осклабился Грейбек. — Все прошлые годы старик прикладывал множество усилий, чтобы о его прошлом вспоминали как можно меньше. Например, о его родственниках. В особенности о том, что сестра Альбуса Ариана сошла с ума после нападения на нее маггловских соседских подростков. Ее отец Персиваль отомстил им, за что был осужден Визенгамотом на пожизненное заключение в Азкабане. Он отказался от дачи показаний, выгораживая дочь, и Кендра потом прятала ее ото всех, выдавая за сквиба. Хотя на самом деле она не могла контролировать вспышки своей магии.

— И с Кендрой тоже не все так просто, — добавил Люциус. — Ее смерть произошла при весьма загадочных обстоятельствах. Есть косвенные свидетельства, доказывающие, что ее по неосторожности убила душевнобольная Ариана. И в результате Альбус стал главой семьи, так как его брат Аберфорт еще учился в Хогвартсе. В этот период Дамблдор и познакомился с Гриндевальдом. Идеи последнего о «всеобщем благе» для волшебников очень вдохновили Альбуса, ну, и не только идеи. Он жаждал отправиться в путешествие со своим новым другом, но Аберфорт воспротивился, напомнив им, что Альбус должен заботиться об Ариане. Произошла безобразная ссора с дракой и заклинаниями. В результате кто-то задел девушку, и она погибла.

— А кто? — спросил Сириус.

— Неизвестно. Но Дамблдор винил в этом себя. Вот это раскаянье и отказ от прежних идеалов были прилюдными. Якобы смерть сестры стала переломным моментом в его жизни, и он понял, что ошибался насчет подчинения магглов. Хотя как одно с другим связано — непонятно.

— Игра на публику? — предположил Гарри.

— Возможно. Или начало той самой, большой игры. Подготовка запасного варианта на случай, если их с Геллертом план провалится, — продолжил рассуждать Малфой. — Ведь он основывался фактически на легенде.

— Это о Дарах Смерти? — спросил Поттер.

— Именно. Ты знаешь о них?

— Ага. Читал сказку. И, кажется, Поттеры являются потомками одного из братьев, хоть и не прямыми. Да и легенда вовсе не легенда.

— В каком смысле? — кажется, теперь все в комнате смотрели на парня, так что, ему было даже немного неловко отвечать:

— Вообще-то я являюсь обладателем одного из Даров — мантии-невидимки.

— Ты уверен? — природная подозрительность взяла в Снейпе верх.

— Да. Гоблины подтвердили, что она очень древний артефакт, созданный не магами.

— Любопытно, — протянул Люциус, потерев подбородок, что свидетельствовало о его крайней задумчивости. — А ведь поговаривали, что поиски Гриндевальда не были такими уж бесплодными, и он сумел завладеть Старшей палочкой.

— Значит, неизвестна лишь судьба камня.

— Легенда гласит, что он тоже хранится в одной из древних семей. Но вряд ли они афишировали такой артефакт. Во-первых, некромантия давно ходит в запрещенных науках. Слишком неприятные последствия могут быть от инфери. А во-вторых, вряд ли обладатели подобного сокровища воскрешали бы всех направо и налево. Не исключен также и вариант, что потомки просто не знают, чем обладают.

— Да уж, — Грейбек поежился от подобных перспектив.

— Это все хорошо, но я так и не понял, зачем Дамблдору так очернять мое имя? — спросил Гарри.

— Подумай, — начал рассуждать вместе с сыном Фенрир. — Не предупреди мы тебя, чтобы ты подумал, увидев в «Пророке» такую статью?

— Хм... что Скитер взялась за старое.

— Вот именно. А Рита — это, так сказать, рупор министерства. Директор хочет дискредитировать его в твоих глазах, ну, и, возможно, надеется на такой вариант, что ты прибежишь к нему за помощью.

— Ни за что!

— А вот тут не стоит пока разубеждать старика, — предупредил Люциус. — Учись играть тоньше.

— Стараюсь, — вздохнул Гарри. — Но мой волк порой в корне не согласен.

— Понимаю, это непросто, особенно поначалу, — согласился Грейбек. — У тебя еще и возраст юный, взросление до конца не завершилось. Но обстоятельства таковы, что придется поднапрячься.

— Угу, знаю.

— Потерпи, малыш, — посоветовал Сириус. — Мы все тебе поможем, чем сможем.

— Спасибо. Иногда я с ужасом думаю, что не стань я оборотнем, то оказался бы во всем этом совсем один. Ведь все к этому и шло!

— Чего гадать, что было бы? — прагматично заметил Фенрир. — Надо работать с тем, что есть. От этой младшей Уизли даже в школе держись подальше. На всякий случай. И если волк заволнуется о партнерских узах, постарайся поскорее оказаться поближе к Северусу.

— Хорошо.

Зельевара этот совет насторожил, на что Грейбек сказал:

— Снейп, не кипеши. Никто же не говорит, что вам немедленно нужно будет соединиться в любовном акте. Достаточно прикосновения, легкого поцелуя. Главное, чтобы зверь почуял на себе твой запах, как подтверждение связи. Это усилит вас обоих.

— Северус, похоже, еще до конца не осознал своего счастья, — с ехидной усмешкой заметил Люциус.

— У нас еще будет время, — ревниво заметил Гарри.

— Никто не спорит, — охотно согласился Люциус. — Кстати, в свете всех этих событий советую тебе, Поттер, нанести частный визит министру. Для закрепления достигнутых результатов, так сказать.

— Как лорд?

— Именно. Сириус, а в каких ты отношениях с лордом Прюэттом? — спросил вдруг Малфой.

— Ни в каких, а что?

— Странно. Хотя понятно почему. Что ж, ладно, я сам попробую с ним поговорить.

— Это тот самый Прюэтт? — уточнил Гарри.

— Да, отец Молли, — подтвердил Люциус.

— А они с Дамблдором не общаются? — продолжил расспросы парень.

— Ха, директор, может, и хотел бы, вот только лорд Прюэтт после того скандала его игнорирует, словно старик пустое место.

— Скандала?

— Порой я забываю, что ты молод и не был свидетелем многих примечательных событий, — грустно улыбнулся Малфой. — Артур Уизли был членом еще первого ордена Феникса и еще в школе начал ухаживать за Молли. Причем Дамблдор всячески потворствовал их отношениям. Вот эта дуреха и растаяла. От любви потеряла последние мозги и согласилась на тайный брак с Артуром. А директор его еще и засвидетельствовал, так как девушке до совершеннолетия осталось всего ничего. Когда лорд Прюэтт обо всем узнал и примчался в школу, было уже слишком поздно. Не понимая, что хоронит себя еще глубже, Молли при всех подтвердила свой брак, к тому же, они успели осуществить союз и физически. Тогда же отец прилюдно отрекся от дочери, вычеркнув ее из рода, и громогласно поссорился с Дамблдором.

— И все? Больше он ничего не предпринял? — удивился Гарри.

— Насколько я знаю, собирался. Но тут случилось новое несчастье: погибли старшие братья Молли — Гидеон и Фабиан, и лорду резко стало не до интриг с Дамблдором. Угроза нависла над всем родом.

— А что особенно примечательно, — добавил Грейбек, — Свидетель этой трагедии был только один — Аластор Грюм.

— И, конечно же, его никто не допрашивал, — буркнул Поттер.

— Кто же будет допрашивать главу Аврората? — вопросом на вопрос ответил Люциус. — Тем более, он так живописал нападение Пожирателей, особенно Долохова.

— Причем Долохов тогда даже палочку расчехлить не успел, — заметил Грейбек. — У нас всех было другое задание, никак не связанное с куриным орденом. Наткнувшись на Грюма с этими юнцами, мы просто аппарировали прочь, и Антонина узнали только потому, что капюшон ветер с головы сорвал. Только после его никто и не подумал допросить под веритасерумом. Приговор и Азкабан.

— А сколько вообще убийств совершили именно Пожиратели? — заинтересовался Сириус.

— Гораздо меньше, чем принято считать, — ответил Фенрир. — Вообще-то Волдеморт не поощрял излишнего насилия, так как планировал не просто стать министром магии, но и удержаться на этом посту долгое время, а с сильно подмоченной репутацией это сделать сложно. Да, он не гнушался шантажом, подкупом, жестким давлением, но убийства — крайний случай, равно как и пытки. Хотя провоцировали постоянно. Тот же Дамблдор развернул огромную компанию против Тома, создав мнение о нем как о маньяке-убийце. Но большая часть ордена пострадала не от наших рук. Да, Лонгботтомов пытала Белла. Она и так никогда не отличалась особым душевным спокойствием, а под конец и вовсе была не в себе. Ревновала Волдеморта ко всем и вся, хотя не имела на это никаких прав. Фанатичка, о чьем заключении я нисколько не жалею.

— Столько лжи... — вздохнул Блэк.

— Политика, — усмехнулся Люциус. — Если б Волдеморт был таким чудовищем, то за ним не пошло бы столько чистокровных семей. Да, в последние годы его психика, похоже, пошатнулась, от чего он начал делать ошибки. Но ведь тому были причины?

— Да, — подтвердил Грейбек. — К сожалению. Если бы не вся эта затея с бессмертием... Ну, да что теперь говорить?

Гарри знал, что отец имеет в виду и насколько болезненна эта тема, поэтому решил спросить о другом:

— А как Аластор Грюм перестал быть главой аврората?

— Из-за меня, — осклабился Фенрир. — Той самой ночью он прибыл в дом в Годриковой лощине почти сразу после ухода из него Сириуса, а я только что ощутил гибель Тома. В общем, состоялась схватка, Грюм остался без ноги, я же скрылся, раненный в бок довольно неприятным заклятьем. Через неделю я оправился, а вот он — нет.

— Раны, нанесенные оборотнем, магией не лечатся? — спросил Блэк.

— Совершенно верно, — кивнул Грейбек. — Даже если дело происходило и не в полнолуние. Так что Грюма отстранили от оперативной работы по состоянию здоровья, оставив лишь преподавание в академии. Но и там он продержался всего пять лет из-за невероятно возросшей паранойи. В итоге Аластор хоть и пытался вернуться в аврорат, но был вынужден выйти в отставку.

— Так ему и надо, — буркнул Гарри. — Мерзкий тип. И, очень похоже, именно он исполнитель всех грязных делишек Дамблдора.

— Ты хочешь и это доказать? — удивленно спросил Сириус.

— Я был бы рад, если б это получилось. Чтобы все виноватые получили по заслугам. Но главное — остановить директора в его далеко идущих замыслах. Они настолько опасны для магического мира, что иногда мне кажется, что то пророчество было вовсе не обо мне и Волдеморте, а о нем.

— Интересное предположение, — заметил Малфой. — Ты далеко пойдешь, мальчик.

— Давно уже не мальчик, — поправил аристократа Грейбек. — Щенки быстро вырастают в волков.

После этого импровизированного военного совета Поттер получил несколько дней передышки. Дома было привычно уютно и спокойно. Как в детстве. Коул отдыхал душой. Вот только пару раз ему снились очень странные сны. Какой-то силуэт, похоже, женский. Он пытался приблизиться, одновременно зовя за собой. Но при малейшей попытки прикоснуться между парнем и этой фигурой вставал ощетинившийся волк. И так каждый раз.

На третий раз Гарри решил не геройствовать и рассказал отцу. Тот немедленно связался со Снейпом. Так что, зельевар уже через четверть часа вышел из камина в гостиной логова. Видимо, он торопился, даже мантия осталась дома, зато волшебная палочка уже была в руке.

— Что случилось? Все живы-здоровы? — сразу же спросил Северус.

— Пока да, — поспешил успокоить его Грейбек. — Но у нас тут наметилась одна проблема. По твоей части.

— Какая?

При этом Снейп смотрел на Гарри так, словно не терпелось немедленно оказаться рядом и хотя бы лоб пощупать, чтобы убедиться, что с парнем в самом деле все в порядке.

— Похоже, кто-то настойчиво пытался проникнуть в разум Коула, — сказал Фенрир, усевшись в кресло, тем самым предлагая гостю и сыну занять диван. Юноша немедленно устроился рядом с партнером.

— Кто? Как именно? — потребовал ответа Северус, заглянув в глаза Гарри, одновременно прощупав у него пульс.

— Кто — не знаю. Все шло через сон, но он был не совсем на сон похож. Ко мне тянулась какая-то темная фигура, кажется, женская, испуская какие-то флюиды притяжения, но в этом чувствовалась какая-то неправильность. И каждый раз, когда она оказывалась слишком близко, между нами вставал волк. Он был в ярости. Фигура пугалась и уходила, а я просыпался.

— Сколько раз такое было?

— Три.

— Какие ощущения после? Повышенное сердцебиение, головные боли, потливость?

— Ничего такого. Температура тела у меня всегда выше человеческой. Я просыпался просто с чувством тревоги. Зверь был зол.

— По пробуждении чужого присутствия не чувствовал в комнате?

— Нет.

— Ясно, — хмуро проговорил Северус.

— Хочешь сказать, мы ошиблись в своих предположениях? — спросил Грейбек.

— Полагаю, что нет. Попытка проникновения действительно имела место быть. А выбранный способ указывает на то, что это скорее наведенное чувство, нацеленное на физическое влечение. С одной стороны, это сложнее, а с другой — безопаснее. Хотя, думаю, причина в другом.

— В чем же? — спросил Гарри. Его зверь сейчас довольно урчал и тянулся к партнеру, наслаждаясь его запахом.

— Вероятнее всего, дело в том ритуале над Джиневрой, — заключил Снейп. — Он все-таки имел последствия, и теперь магия пытается создать между вами какие-то узы. К счастью, пока попытки тщетны.

— Оборотни не подвержены ментальным воздействиям, — подтвердил Грейбек. — Но Гарри защищает не только его волк, но и ваши узы.

— В самом деле? — Северус казался удивленным.

— Видимо, ты слишком контролируешь себя, и это не дает тебе просто почувствовать то, что давно ощущает Коул, да и я тоже вижу. Между вами словно золотая нить натянута. Она соединяет ваши души.

— И это заметно всем?

— Нет. Непричастные маги такого не видят. А вот гоблины, или вейлы, или представители нашего народа различат. Так что, Джинни, если за этими снами стоит она, так ничего и не поняла.

— Хорошо, если так, — буркнул Гарри.

— Но ты все равно в опасности, — обеспокоенно заметил Северус.

— Как всегда. Но с тобой она меньше, — заметил Поттер, а Фенрир подтвердил:

— Коул прав. Вам необходимо почаще видеться, ощущать друг друга.

— Предлагаешь мне поселиться у вас? — фыркнул зельевар.

— Я не против, но ты сам не согласишься. Иногда человеческие предрассудки такие забавные! Просто навещай своего партнера, не отталкивай его, и тогда одного прикосновения будет достаточно, чтобы возвести надежный щит от любых ментальных атак. И на тебя в частности.

— Любопытная система, — проговорил Снейп.

— У истинных партнеров защита всегда обоюдна, — ответил Грейбек. — И ты ведь, наверняка чувствовал по ночам какое-то волнение, причем в те самые моменты, когда в сон Коула пытались проникнуть.

— Не исключено. Но я вообще беспокойно сплю.

Гарри почувствовал, какая многолетняя усталость стоит за этой фразой. Сначала необходимость служить двум хозяевам, потом его, Поттера, защита и противостояние интригам Дамблдора — все это сильно вымотало Северуса. Не удивительно, что он уже считает себя чуть ли не стариком, хотя зельевару и сорока нет. Определенно, ему нужен отпуск. Спокойный, длительный, вдали ото всех.

— А для Гарри я постараюсь найти артефакт ментальной защиты. На всякий случай, — заявил Снейп.

— Спасибо, но не стоит. У меня есть, — и парень продемонстрировал партнеру подвеску-амулет «Ясное Око».

— Фамильный? — уточнил Северус.

— Ага.

— Отлично.

— Значит, угроза, фактически, устранена, — заключил Грейбек. — Но вам все равно не стоит забывать, кто вы друг другу. Так что, Северус, можешь остаться сегодня у нас. Хоть немного отдохнешь. Прости, что побеспокоили тебя среди ночи.

— Ничего страшного, — несколько ошарашено ответил зельевар, видимо, не ожидая такого предложения.

Фенрир на это лишь игриво подмигнул и, пожелав им обоим доброй ночи, удалился к себе.

— И что это значит? — недоуменно спросил Снейп у парня.

— Ты боялся, что мой отец тебе голову открутит или еще что... немаловажное, ну так вот, считай, что получил официальное благословение, — улыбнулся Гарри, едва сдерживая зевок. — Хотя он прав. Нам надо чаще ощущать друг друга в это неспокойное время. Партнерские узы — серьезная защита для обоих.

— Думаешь, я кому-то нужен? — горько усмехнулся Северус.

— Ты мне нужен! — возмутился Поттер, в мгновение ока оседлав колени мужчины. — Как воздух! Не могу представить, что будет со мной, если с тобой что-нибудь случится! Если не веришь, то спроси у отца, каково пришлось ему, когда Том развоплотился.

— Я верю, — хрипло ответил Снейп, обнимая парня. Поцелуй уже как-то сам собой получился. Неспешный, вдумчивый, словно они заново изучали друг друга. Заходить дальше никто не спешил. Гарри понимал, что если в порыве чувств Северус и пойдет ему навстречу, то потом ему будет неловко. А благополучие партнера на первом месте. Поэтому юноша в конце концов сказал:

— Пойдем ко мне. Тебе и правда, нужно отдохнуть, — и, заметив скептически приподнятую бровь зельевара, добавил: — Обещаю, приставать не буду. Только если ты сам проявишь инициативу.

— Полагаешь, я не могу держать себя в руках? — фыркнул Снейп.

— Все ты можешь, идем.

И хоть возбуждение спадать не спешило, да и мужчина источал волны желания, Гарри выполнил обещание. Никаких домогательств. Он быстро разделся сам, юркнул под одеяло, дождался, пока партнер избавится от одежды и ляжет рядом, прижался к нему, укрывая получше, и все.

Поттер так трогательно сопел, прижимаясь к нему, что Северус на краткий миг подумал, что, может, все-таки стоит зайти дальше. Но пыл немедленно охладила мысль, что Грейбек прекрасно слышит все, что происходит в доме. Поэтому Снейп ограничился лишь нежным поцелуем.

— Как хорошо, — пробормотал Гарри, явно засыпая. Впрочем, даже во сне он не выпустил партнера из объятий.

Сам Северус думал, что не заснет из-за напряженной обстановки и собственного беспокойства, но, видимо, Фенрир все-таки оказался прав насчет действия уз. Рядом с партнером было уютно и тепло, а все тревоги разбегались прочь. Поэтому сон пришел как-то сам собой.

Утром Снейп, прислушавшись к ощущениям, решил, что неплохо отдохнул. А Гарри все еще пребывал в объятьях Морфея. Будить его не хотелось, поэтому Северус просто разглядывал парня. От детства в его чертах лица ничего не осталось. Наоборот, начал появляться характер. Он притаился в жесткой складке в уголке губ, в четкой линии скул. Решительный, твердый в своих решениях, но не бескомпромиссный. Не мальчик, но муж, определенно. Похоже, Поттер, хоть и вытянулся значительно, высоким все-таки не будет. При этом, в отличие от сверстников, мускулатура у него тоже развивается равномерно. Даже сейчас мышцы привлекательно перекатывались под кожей при малейшем движении, но иногда по ним пробегала странная дрожь.

Увидев это в первый раз, Снейп решил, что ему показалось. Но непонятный спазм повторился еще и еще. Не выдержав, зельевар даже прикоснулся к золотистой коже, чтобы понять, в чем же дело. Это и разбудило Гарри.

— Уже утро? — сонно пробормотал юноша.

— Да. Ты дрожишь.

— Нет, это просто спазм.

— От чего? Ты был ранен?

— Обычное дело у оборотней. У нас же, в отличие от людей, постоянно задействованы почти все мышцы тела, плюс трансформация. А так сходит лишнее напряжение. К тому же, у нас даже в человеческом виде сохраняется эффект подергивания шкуры, так сказать. Я напугал тебя этим?

— Скорее обеспокоил.

— Все в порядке, правда, — Поттер снял с себя руку зельевара и почти невесомо поцеловал костяшки пальцев. — Сегодня вообще отличное утро!

С этими словами парень потянулся, но не как человек, а как зверь, всем телом: сначала вперед, потом назад. Был бы хвост, он бы и его вытянул. Северус не сдержал улыбки, наблюдая за этим, и спросил:

— Если я тебя за ушком почешу, ты тоже лапами засучишь, как твой блохастый крестный?

— Не исключено, попробуй.

Гарри потянулся к партнеру, но заработал лишь короткий поцелуй и напутствие:

— Давай вставать. И без глупостей. В этом доме слишком много чутких ушей.

— Что есть — то есть, — не стал отпираться Поттер.

В ванную они пошли вдвоем. Гарри стеснение с детства было не свойственно, а Снейп решил, что глупо прятаться от партнера.

К завтраку они спустились вместе, но чинно и благородно. Грейбеку, уже читающему за столом «Пророк», очень хотелось поддеть зельевара, но он сдержался. Все-таки к избраннику сына надо относиться с уважением, пусть ему самому подобная чопорность в поведении и кажется ерундой. Вон, парень успел бросить на него предупреждающий взгляд.

Трапеза прошла спокойно, фактически по-семейному, а после Снейп вернулся к себе. Когда пламя в камине снова стало рыжим, Фенрир поинтересовался у сына:

— Все нормально?

— Ага. Мне кажется, узы почти до конца сформировались.

— Вижу. Кстати, ты не забыл, что сегодня обедаешь с министром?

— Нет.

— Отлично. Люциус зайдет за тобой в полдень.

— К этому времени я буду готов.

Гарри не солгал. К Малфою вышел не просто юноша, а настоящий лорд. Безукоризненный черный костюм в тонкую серебристую полоску, поверх накинута строгая мантия тоже черная, но с зеленой вышивкой по краям и с фибулами в виде родового герба. Волосы забраны в аккуратный хвост и перевязаны черной лентой. Законченный, выверенный образ молодого аристократа.

Оглядев парня, Люциус довольно кивнул, заметив:

— Вижу, ты подготовился.

— Как иначе?

— Молодец. Прежде чем шагнуть в камин, наложи на себя специальные отталкивающие чары, тогда не придется отчищаться от сажи.

— О, спасибо! Я не знал, что это заклинание действует при перемещении через каминную сеть.

— Мало кому известно, что его можно специально модифицировать для этого. Но полчаса отряхиваться после — моветон.

— Благодарю, запомню. А куда мы идем?

— В один приятный ресторан, где не задают лишних вопросов и способны обеспечить конфиденциальность.

— Отлично. Не хотелось бы попасть в газеты.

— Исключено. Перемещаться будем вместе. Возьми меня за руку.

Когда парень выполнил требуемое, аристократ кинул в камин летучий порох и проговорил адрес. Гарри понял, что сам бы он это название в жизни бы не воспроизвел, так как оно было на французском.

Глава 34

Из камина Поттер вышел в уютную комнатку в викторианском стиле с фальшивыми окнами, демонстрировавшими сельский пейзаж. Хотя внутренний компас подсказывал, что они где-то в Лондоне. Если б Люциус не сказал про ресторан, то Гарри подумал бы, что это просто гостиная. Видимо, в заведении всерьез подходят к тому, что бы посетители не мешали друг другу.

Министр уже ожидал их. И сегодня он не производил впечатления чудаковатого недалекого мага. Сейчас сразу вспоминалось, что Фадж вообще-то кавалер Ордена Мерлина первой степени, а такие награды ни за что ни про что не дают. Корнелиус был серьезен и собран — настоящий политик, что заставляло задуматься: не носил ли он маску, как его доверенное лицо — Амбридж.

Пожав руку Люциусу, министр улыбнулся Гарри:

— Рад видеть вас, мистер... прошу прощения, лорд Поттер, — от цепкого взгляда Фаджа не ускользнул родовой перстень на пальце парня.

— Взаимно, господин министр.

Как только все сели за столик, появился домовой эльф с меню. Когда он исчез, получив заказ, Корнелиус вновь внимательно посмотрел на Гарри и сказал:

— Мне кажется, нам давно стоило встретиться вот так, без лишних свидетелей, лорд Поттер. К сожалению, в школе добиться этого было очень сложно.

— Из-за директора?

— Именно. Ваш опекун следил за вами, словно коршун.

— Не хочу вас разочаровывать, господин министр, но Дамблдор мог бы считаться моим магическим опекуном лишь первые пять лет моей жизни. И то, чисто формально. По завещанию моих родителей официально им был Сириус Блэк, но из-за определенных обстоятельств он оказался не в силах выполнять свои функции. Но одно я могу сказать точно: нет ни одного документа, вверяющего меня заботе Альбуса Дамблдора.

— Вот как... — министр не сумел скрыть удивления.

— Да. Директор воспользовался всеобщей суматохой и не просто провозгласил себя моим опекуном, но и сдал на воспитание маггловским родственникам со стороны моей матери, которым я был не нужен. И лучше бы меня отправили в приют, чем к ним.

— Но Альбус утверждал, что вам необходима защита крови, — попытался возразить Фадж.

— Я отлично прожил без нее всю сознательную жизнь с моим настоящим приемным родителем. А мои интересы в школе представлял профессор Снейп.

— По распоряжению Дамблдора?

— Нет. Уверен, он бы с удовольствием сам занимался этим, но Северуса выбрал мой родитель. Но недавно необходимость в представителе моих интересов отпала.

— Вы имеете в виду досрочное совершеннолетие в силу обстоятельств?

— Именно. Я ведь уже лорд Поттер.

— Да-да, конечно. Правильно ли я понял, что директор до сих пор не осведомлен об этом?

— Совершенно верно. И я бы был рад, если б так и оставалось.

— Хорошо. Вообще-то, раз Альбус объявлял себя вашим опекуном, то это он должен был бы сообщить о наследии, титуле и всем том, что из этого следует, — хмуро заметил Фадж.

— Я знаю. Вот только директор ни словом не обмолвился об этом, словно мои родители были магглами. Да и ордену своему, похоже, запретил.

— Он еще не наигрался в тайные общества? — презрительно фыркнул Люциус.

— Угу.

— Одно это лишает Дамблдора права опекунства. Возможно вы, лорд Поттер, и не знаете, но к наследникам древних родов наше общество относится очень бережно. Вы вообще не должны были попадать к магглам, так как ваш статус требует определенного... воспитания.

— К сожалению, я узнал об этом довольно поздно. Сейчас приходится наверстывать.

— Сочувствую.

— Все не так страшно, как могло бы быть. Но директор весьма усложнил мне жизнь.

— Не вам одному, молодой человек, — понимающе кивнул министр. — Но Дамблдор очень хочет видеть вас среди своих соратников.

— Скорее своим послушным оружием.

— Я так понимаю, для вас подобная роль неприемлема?

— Абсолютно верно. Я не могу доверять тому, кого подозреваю в тех несчастьях, что случились с моими родителями и родом.

— У вас есть доказательства?

— К сожалению, нет. Лишь логические выводы.

— Можете рассказать о них чуть подробнее?

— Извольте. Например, история с Сириусом Блэком. Наследник древнего рода оказывается в Азкабане без должного суда и следствия, да его даже под веритасерумом не допросили! Поверили сомнительным показаниям магглов, которым быстренько стерли память. Хотя он был не просто магом, а моим крестным, получившим этот статус по всем правилам. Да его бы магия разорвала, замысли он причинить мне вред. Но об этом как-то резко все забыли.

— Даже скажу почему, — вставил Люциус. — Многие члены Совета лордов были озабочены падением Волдеморта, но более того — спешно выдвигаемым им обвинениям в причастности к Пожирателям смерти. Визенгамот, недолго думая, счел подозреваемыми в этом почти всех.

— И это только одна из причин, — добавил Гарри. — Есть и другие. Массовая гибель чистокровных магов, приведшая на грань вымирания несколько могущественных родов: Джеймс и Лили Поттеры, Чарлус и Дорея Поттеры, Ореон и Вальбурга Блэк, а также их сын Регулус, Фрэнк и Алиса Лонгботтомы тоже все равно, что мертвы, убиты Гидеон и Фабиан Прюэтт, чета Шаклболт, Эдгар Боунс с женой и детьми, Карадок Дирборн.

Пока Поттер перечислял имена и фамилии, Фадж становился все мрачнее и мрачнее. В конце он произнес:

— Порой мы забываем, скольких потеряли!

— Но эти потери не кажутся вам странными?

— Могу я спросить, что вызвало эти выводы, лорд Поттер?

— Я поговорил с портретом дедушки и бабушки в своем поместье.

— К сожалению, это не может быть доказательством в суде.

— Знаю. Но очень хочу, чтобы Дамблдор понес наказание за все содеянное и весь магический мир увидел его истинное лицо, — глухо проговорил Гарри.

— Понимаю ваши чувства, — согласился министр, явно что-то прикидывая в уме. — И раз Альбус подозревается в столь многом, то наверняка должны остаться следы.

— Вероятно, есть что-то, что наш доблестный директор не успел подчистить, — согласился Поттер. — Но, находясь большую часть года у него на виду, активных поисков не развернешь.

— И вы хотите моей поддержки? — проявил неприкрытую заинтересованность Фадж.

— Так далеко я не заглядывал. Меня бы устроило и, так сказать, ненападение. Я не хочу видеть в вас противника, и могу заверить, что не являюсь соперником вам. Ни сейчас, ни в будущем я не собираюсь становиться министром. Как понимаете, у меня очень много дел рода.

— Семья прежде всего, — согласно кивнул Корнелиус. — Но могу ли я рассчитывать на вашу поддержку? Ненавязчивую. Пара интервью в год, визит на министерский бал.

— Возможно. В ответ на некоторые услуги с вашей стороны в деле против Дамблдора.

— Справедливо. В качестве аванса могу сказать, что этим летом вас пару раз пытались поймать на незаконном применении волшебства. Скажем так, поступали сигналы.

— Вот как. От кого же?

— К сожалению, этого выяснить не удалось.

— Весьма любопытно, — протянул Люциус. — Особенно учитывая тот факт, что большую часть времени лорд Поттер находился в местах, где было немало магов.

— Уж не миссис ли Уизли к этому руку приложила? — фыркнул Гарри.

— Раз вы считаете это возможным.

— Скажем так, не удивлюсь.

— Похоже, вы мало кому доверяете, — заметил Фадж.

— Так получилось, — пожал плечами молодой оборотень.

— Я так понимаю, вы и мне не до конца верите.

— Предпочитаю разумное сотрудничество, — ответил Гарри, потом переглянулся с Малфоем, словно решая что-то, и добавил: — Но я тоже готов поведать вам кое-что при одном условии.

— Каком?

— Вы дадите непреложный обет о неразглашении.

— Вот как. И оно того стоит?

— Вам решать. В конце концов, вы ведь ничего не теряете.

— Что скажешь, Люциус? — поинтересовался министр у помощника.

— Вам, в самом деле, нечего терять, господин министр, — ответил Малфой, старательно скрывая улыбку. — Клятва только о неразглашении без разрешения на то лорда Поттера.

— Вы умеете убеждать, молодой человек. Я готов.

Гарри и Фадж соединили руки, министр повторил за парнем, что обещает ни мыслью, ни словом, ни каким-либо другим способом не рассказывать то, что услышит сегодня, в этой комнате. Их магия соединилась, Люциус подтвердил связь своим волшебством, создавая узел Непреложного обета. Чутье Поттера позволило различить, что таких узлов на министре десятки.

— Как вы помните столько клятв? — не удержался от вопроса Гарри.

— Должность обязывает, — со вселенским спокойствием ответил Корнелиус. — Но вы обещали мне кое-что рассказать.

— И от своих слов не отказываюсь, — на губах парня заиграла плутовская усмешка. — Главный мой секрет — я оборотень.

— Что? — переспросил Фадж.

— Вервольф, если угодно. Смотрите, — и Поттер продемонстрировал, как ногти на руке становятся звериными когтями, потом рука снова приобрела человеческий облик.

— Поразительно! И директор знает?

— К сожалению, скрыть это не удалось. В курсе довольно многие: директор, профессор Макгонагалл, мадам Помфри, профессор Снейп, мой крестный, Люциус, Рон и Гермиона.

— И ты ничего не сказал мне? — упрекнул Малфоя министр.

— Я не мог, — полным достоинства голосом возразил аристократ.

— Что же тебе помешало?

— Мой приемный отец, — ответил Гарри. — И это вторая моя тайна. Позвольте назвать мое полное имя: Гарольд Коул Грейбек лорд Поттер.

— Грейбек? — кажется, от удивления брови министра исчезнут в волосах.

— Да. Именно Фенрир обратил меня, и он же стал моим приемным отцом.

— Вы гордитесь этим?

— Конечно. Жизнь с маггловскими родственниками была ужасной. Из-за них я в пять лет оказался один в лесу, сильно раненный. А Грейбек меня спас, сделал таким же, как он. О чем я никогда не жалел.

— Странно...

— Я знаю, какая репутация у Фенрира, он может быть жестким, даже жестоким, но он оказался отличным отцом, и рядом с ним я получил то, о чем всегда мечтал — семью.

— Но в магическом мире репутация у оборотней весьма мрачная...

— Знаю. Только известна ли вам маггловская поговорка: «у страха глаза велики»? Люди часто преувеличивают то, что их пугает. Маги многого не знают о нас, и из этого недопонимания рождаются конфликты.

— Хм... Допустим. И Дамблдор не в курсе?

— Нет. Он считает, что моя приемная семья — это оборотни, далекие от магического мира. О том, кто именно меня усыновил, знают только крестный, Северус, Люциус и Драко. Еще Ремус случайно узнал, но он будет молчать.

— Откуда такая уверенность?

— Он — всего лишь волк, а Грейбек — вожак стаи, — просто ответил Гарри. — Люпин не посмеет ослушаться запрета Фенрира.

— Ясно, — кивнул Фадж. — Правильно ли я вас понимаю, что как оборотень вы не зарегистрированы?

— Да. И этого никогда не будет, — непреклонно заявил Поттер. — Эдикт об опасных тварях вообще следует отменить, но сейчас это не самая главная проблема.

— Но ваш нелегитимный статус дает Дамблдору повод для шантажа, — заметил министр.

— Это он так думает, — недобро улыбнулся Гарри, и Корнелиусу на какой-то миг показалось, что мелькнули клыки. — Неужели вы полагаете, что я не прикрыл свои уязвимые места? К сожалению директора и к нашему счастью, он не принадлежит к древним семьям. Поэтому многих вещей Альбус не знает. Например, что по закону я уже совершеннолетний. И я лорд! Надеюсь, вы-то знаете, что за этим кроется?

— Одна из основных догм магического мира гласит, что на лорда не могут быть наложены ограничения, касающиеся самой его сути. Ибо кровь волшебных существ целительна и благотворна для рода, — кажется, Фадж просто процитировал документ.

— Именно.

— Что ж, вижу, вы серьезно подготовились, — с уважением заметил министр.

— Так мы и не в детские игры играем, — ответил Гарри.

— Тоже верно. Вы оказались правы, информация весьма любопытная!

— Вам следует сразу уяснить, что лорд Поттер не склонен к преувеличениям, — проговорил Люциус, пряча усмешку.

Малфой-старший ни за что не признался бы вслух, но, вовлеченный во все эти интриги, он заново ощутил вкус жизни. Видимо, жажда к переустройству мира была у него в крови. К тому же, что греха таить, хотелось избавиться от доморощенного паука Альбуса. Он ведь стремился опутать сетями всю магическую Британию, желая навязать свое видение «всеобщего блага», которое не только расходилось с мнением древних семей на сей счет, но и грозило равновесию самой магии. По сравнению с Дамблдором Волдеморт — просто безобидный политик. И ведь как хорошо старик прятался! Не окажись Люциус посвящен в историю Поттера, то до сих пор сильно бы недооценивал этого манипулятора.

— Не скрою, вы на многое открыли мне глаза сегодня, — задумчиво протянул Фадж. — И я рад, что наконец-то лично познакомился с вами, лорд Поттер.

— Взаимно. Надеюсь, мы сможем сотрудничать?

— Уверен в этом. Вижу, вы, несмотря на воспитание и прошлое, все-таки приверженец старых традиций?

— Надо почтительно относиться к устоям магии.

— Верно. Жаль, что это понимают не все. А к Дамблдору мы присмотримся. Со своей стороны я постараюсь разузнать некоторые подробности его прошлого. Но тут тоже стоит действовать осторожно, чтобы Альбус не догадался раньше времени.

— Конечно, не стоит доводить его до состояния загнанной в угол крысы, — согласился Люциус, а Гарри лишь кивнул.

— Вот именно. И я постараюсь добиться, чтобы все дела, связанные с вами, лорд Поттер, немедленно попадали ко мне на стол, минуя прочие службы министерства. Учитывая ваш особый статус, так старательно пестуемый Альбусом, думаю, это будет несложно. Но потребуется ваше публичное согласие.

— Хорошо, — кивнул парень. — Это ведь лишь формальность.

— Именно. Любой, кто копнет глубже, увидит, что вы уже вступивший в права лорд и никакое опекунство невозможно в принципе. Но вы же не хотите это афишировать.

— Не хочу. Поэтому ваше предложение мне подходит.

На том и порешили. Уже через четверть часа Люциус вернул Поттера в логово. В принципе, встреча с министром оказалось продуктивной. То, что парню не придется разрываться между директором и министерством — большой плюс. К тому же, Фадж охотно шел на контакт, и с ним оказалось не так уж трудно договориться. А если он выполнит хотя бы часть того, о чем говорилось... Правда, Гарри не склонен был вот так вот сразу доверять и раскрывать все карты.

Грейбек похвалил парня за предусмотрительность в виде непреложного обета, Малфой-старший тоже остался доволен, даже заметил:

— Ты вел себя как настоящий лорд, Гарри.

— Ну, должен же был я хоть чему-то научиться.

— Молодец, — Фенрир потрепал сына по волосам. — Кстати, у кого-то в конце недели день рождения.

— Вообще-то да, — неожиданно смутился Поттер.

— Есть какие-то пожелания относительно празднования?

— Не знаю. Честно говоря, шума никакого не хочется. Только самые близкие. Ты, Северус, крестный. Лорд Малфой, я буду рад видеть вас с семьей.

— Почту за честь, — с улыбкой поклонился Люциус.

— О, а может, стоит отпраздновать в моем родовом поместье? — осенило Гарри. — Там много места, да и дому надо оживать.

— Как пожелает именинник, — усмехнулся Грейбек. — Но тогда подготовкой приема придется заниматься тебе самому.

— Хорошо.

— Но это не значит, что мы тебе не поможем, — заметила Тесса.

— Спасибо.

Благодаря приготовлениям Поттер совершенно не думал ни о чем постороннем, что благотворно повлияло на его состояние и мировоззрение. Да и родовое гнездо оживало буквально на глазах в присутствии хозяина. Они обменивались магией, делая друг друга сильнее. Причем уже спустя день парень прекрасно ориентировался в поместье. Дом словно старался угодить юному лорду.

— Обычно так и бывает, — успокоил сомнения Гарри Малфой. — Ты глава рода, а это место пропитано кровной магией, еще и подтвержденной. К тому же, Поттер-мэнор истосковался по хозяину, поэтому старается убедить тебя в своем расположении.

Гарри благодарно кивнул на столь подробные объяснения и снова углубился в подготовку к празднику. Помощь дома вовсе не была навязчивой, а чаще всего полезной. Эльфы тоже бродили за молодым лордом дюжиной хвостиков, готовые внимать малейшему его распоряжению. Так что, к последнему дню июля поместье сияло чистотой и порядком. Дом в главном зале даже организовал удивительно приятную колдовскую музыку, которая становилась тише во время общения гостей и громче во время танцев.

Сам виновник торжества выглядел тем самым «прекрасным принцем с обложки»: новый костюм, мантия, волосы собраны в хвост с нарочитой небрежностью и перехвачены заколкой из белого золота, украшенной изображением герба Поттеров. Контакт с серебром по понятным причинам парень предпочитал свести к минимуму.

Может, подобное педантичное отношение к внешнему облику и казалось излишним, но это был первый официальный прием в его жизни именно как лорда Поттера, и не хотелось ударить в грязь лицом перед гостями. Хотя бы перед теми же Малфоями. Возможно, одна из причин подобного поведения крылась в том, что Гарри все еще не чувствовал себя достойным столь высокого титула. Да, магия рода его приняла, и все-таки... Коул больше чувствовал себя альфой стаи, чем аристократом. Поэтому сегодня для него было что-то вроде экзамена.

— Отлично выглядишь, — заметил Северус, выходя из камина. Поместье с первых минут воспринимало его как партнера хозяина, поэтому давало возможность перемещаться, как угодно.

— Спасибо, но я же не дама, чтобы хвалить мой наряд, — улыбнулся Гарри, украдкой поцеловав зельевара.

— Тем не менее, держишься ты хорошо.

— Стараюсь. Как тебе дом?

— Отлично, будто и не стоял в запустении. А теперь признавайся, ты домовиков подговорил?

— В каком смысле?

— Они постоянно стараются мне чем-то помочь.

— Соскучились без работы. К тому же, ты мой партнер, вот и пытаются угодить. Но, если хочешь, я попрошу их появляться только по твоему зову.

— Было бы неплохо.

— Ладно. Поможешь мне встретить гостей? — Гарри состроил умильную гримасу.

— Ты все-таки маленькое чудовище!

— Не такое уж и маленькое, — фыркнул парень, не переставая при этом строить щенячьи глазки.

— Допустим. Много гостей планируется?

— Нет. Все свои, кто и так в курсе, кем мы друг другу приходимся.

— Уговорил, — тяжело вздохнул Северус.

— Спасибо!

— А где твой отец?

— Где-то здесь.

Легкий на помине Грейбек как раз появился в дверях. Похоже, он решил не ударить в грязь лицом на дне рождения сына. И выглядел если не как Малфой, то уж не хуже Блэка точно. Хотя мантией по обыкновению пренебрег. Впрочем, полуночно-синий костюм тоже прекрасно подходил к случаю, и шел самому Фенриру. Если б захотел, он бы и за мага мог сойти без проблем. Было в нем что-то такое, что позволяло слиться с любым обществом.

Впрочем, сам зельевар тоже решил соответствовать случаю. Он не изменил любимому цвету — и мантия, и костюм остались черными, с едва заметной серебристой искрой, но покрой и ткань говорили о дороговизне и стиле. К тому же, по краю мантии шла вышивка серебром, напоминающая бесконечно переплетающихся змей. Гарри так и тянуло с ними заговорить, но он ограничился тем, что украдкой провел по ним кончиками пальцев, после чего улыбнулся отцу. Снейп приветливо кивнул Грейбеку, одновременно перехватив руку Поттера своей, дабы пресечь все возможные провокации.

— Добрый вечер, — осклабился Фенрир, делая вид, что он ничего не видел, не слышал и вообще.

— Добрый, — ответил Северус. — Вижу, прием сегодня ожидается на высшем уровне.

— Молодому лорду пора расправить крылья, — благодушно проговорил оборотень. — О, а вот и Малфои.

Чета аристократов аппарировала прямо к дверям, соблюдая правила приличия. Обычно каминной сетью пользовались только члены семьи, а гостям не следовало вываливаться прямо на ковер. Глядя на Малфоев, Гарри подумал, что они являются олицетворением благородного семейства, тем идеалом, к которому можно только стремиться: гордый глава рода с прекрасной и отнюдь не глупой супругой, и наследником, который достоин обоих родителей. Впрочем, Драко стряхнул всю чопорность уже после приветствия, обнял друга и сказал:

— Поздравляю с днем рождения!

— Спасибо. Рад видеть вас всех! Будьте желанными гостями в моем доме.

Люциус благосклонно кивнул, а Нарцисса тепло улыбнулась, заметив:

— Вижу, вы весьма преуспели в восстановлении родового гнезда, лорд Поттер.

— Благодарю. От вас похвала особенно ценна. Конечно, моему дому не затмить великолепия Малфой-мэнора.

— Каждый род прекрасен по-своему, — ответила аристократка и выглядела при этом польщенной.

— Вы, безусловно, правы. Прошу, проходите в зал.

Сириус пришел вместе со своей невестой — Эллой, и, кажется, был готов вызвериться на любого, кто посмотрит на нее косо. Вот только таковых не оказалось. Даже Малфой лишь понимающе кивнул, а его супруга поздравила девушку с выбором. Нарцисса, урожденная Блэк, очень переживала о своем роде и прекрасно понимала, насколько ему необходимо вливание сильной крови. Так что, Сириус приятно удивил ее своим выбором.

Праздник безусловно удался. Подарки, поздравления — все как положено. Гарри было немного жаль, что не получилось пригласить всех друзей, но пока это было опасно. Дамблдор мог догадаться, что Поттер не просто стал совершеннолетним, но и полностью принял наследие. Или, например, позови он Рона, Молли непременно узнала бы об этом, и, что-то подсказывало, навязалась бы со всей фамилией. А смешивать их с Малфоями... Во-первых, невежливо, а во-вторых, почти оскорбительно, учитывая «предательство крови». Да и приглашать Молли и Артура сюда — значило подчеркивать разницу в материальном положении. Ощутимую разницу. Да и отца пришлось бы прятать... Так что, нет, пока ни за что. Лучше он потом встретится с друзьями где-нибудь в Хогсмиде или Косом переулке.

Впрочем, мрачные мысли недолго донимали Гарри. Сказывалась близость партнера. Тем более, Северус, похоже, желая сделать приятное, весь вечер старался находиться рядом, лишь пару раз отвлекаясь на разговор с Люциусом и Грейбеком. Но и Поттеру было о чем пообщаться с тем же Драко или крестным. Кстати, с Сириусом зельевар тоже беседовал вполне прилично. Не без колкостей, но и без явного конфликта.

Как ни странно, но вместе с подарками от друзей Гарри получил и поздравление от министра магии, даже с презентом. Парень так опешил, что в первую очередь поддался звериным инстинктам и обнюхал пакет. В самом деле, к пакету приложил руку Фадж и, кажется, Перси. После Поттер все-таки освободил крупного почтового филина от ноши, угостил, и все-таки развернул подарок. Он состоял из трех частей: книги «Правила заседания Визенгамота», выпуска «Ежедневного Пророка» и письма. Министр поздравлял Гарри, желал ему всяческих успехов, а также надеялся на дальнейшее сотрудничество. И в качестве приятного дополнения к фолианту прилагал завтрашний номер «Пророка», одна из статей которого наверняка будет интересна лорду Поттеру.

Заинтригованный, парень поспешил развернуть газету. На первой полосе была размещена колдография Дамблдора в парадной мантии и с регалиями главы Визенгамота, а под ней статья Скитер. В предисловии она поздравляла Альбуса с надвигающимся профессиональным юбилеем, а также сообщала, что в связи с этим «Пророк» начинает публиковать цикл статей, посвященных этому великому волшебнику, так как магический мир начал забывать, что за человек директор Хогвартса.

Пробежав глазами статью, Поттер понял, что Скитер, действительно, талант в своем деле. На первый взгляд, она написала едва ли не хвалебную оду, но при этом вытряхнула на свет весьма сомнительные факты биографии Дамблдора. В первой статьей говорилось только о детстве и отрочестве волшебника, его родителях, брате, а главное — сестре и что с ней стало и из-за чего. В конце Рита обещала продолжение на следующей неделе.

Газета передалась из рук в руки всем гостям, и пока все читали, Гарри спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— И все-таки интересно, откуда у «Пророка» все эти сведения?

— Ну, Альбус хоть и старый маг, но не старейший же, — с лукавой усмешкой заметил Люциус. — Опять же, он не в лесу вырос, а в городе. Были соседи, родственники, причем волшебники. И всем им есть что сказать, при должном подходе.

— То есть газету не обвинят в клевете? — уточнил Сириус.

— Исключено.

— Отлично, — довольно кивнул Гарри. — Фадж сумел преподнести мне великолепный подарок. Надо будет его поблагодарить.

Далее эту тему решили не развивать, вспомнив, по какому именно поводу все здесь собрались. Конечно, Поттер был бы не в претензии, но пришли понимающие люди, которые хотели воздать имениннику должное.

Гарри не в первый раз довелось находиться в центре внимания, но сегодня атмосфера стояла такая же теплая и радушная, как в стае. Он даже перетанцевал со всеми дамами, ну и с Северусом тоже. После тех уроков, что давал парню зельевар перед Рождественским балом, тот держался отлично. Но все равно Поттер чувствовал себя очень растроганным этим танцем. Первый, так сказать, пусть и полуофициальный, их выход как пары.

После, как обычно бывает в большой компании, все стали разделяться на группки по интересам. Гарри, немного утомленный интенсивным общением, вышел на балкон подышать свежим воздухом и «переварить происходящее», так сказать.

Через некоторое время к Поттеру, как ни странно, присоединился Драко. Подмигнув имениннику, он спросил:

— Прячешься?

— Просто решил немного передохнуть, — улыбнулся Гарри.

— Понятно. Я мешаю?

— Нет, оставайся. Вознамерился сбежать?

— Ага. Отец с Северусом разговорились о зельях и политике, а это надолго, — отмахнулся слизеринец, и, желая сменить тему, проговорил: — У тебя красивый дом! И сад большой.

— Спасибо. Главное, тут от логова не так уж далеко.

— Да, это удобно. Планируешь отселиться от отца?

— Со временем. Но вряд ли получится до окончания школы.

— Почему?

— Один я тут жить не хочу — дома мне вовсе не плохо. А Северус точно не согласится, пока я официально его ученик.

— Ясно, — протянул Драко. — А вы с ним уже...

— Уже да, — кивнул Гарри, расплывшись в улыбке.

— И как?

— Мы — пара, поэтому плохо быть не может. Отлично. Хотя я рад, что первый раз у меня вышел с другим.

— Да ты у нас, оказывается, ходок-сердцеед!

— Чувства тут ни при чем. Я же оборотень, поэтому первый сексуальный опыт со своим — необходимость. Я бы себе никогда не простил, если б причинил вред Северусу.

— Честно говоря, в вашей паре ты не выглядишь самым грозным, — тихо заметил Драко. Они вообще почти прижимались друг к другу, так как разговор шел на довольно приватные темы.

— Маскировка — великая вещь! — фыркнул Гарри, и решился озвучить то, о чем ему подсказывало чутье: — А почему ты так смущаешься? У тебя что-то не так с этой темой?

— Все у меня так! — возмутился слизеринец. — Только мне до тебя еще далеко, как выяснилось. Я лишь недавно получил свой первый опыт, так сказать.

— С девочкой? Мальчиком? — деловито поинтересовался Поттер.

— Прямо все тебе расскажи. С девушкой.

— И как?

— Очень приятно, — Драко старался быть сдержанным, но румянец и блеск в глазах, а также запах выдавали его с головой.

— И кто она?

— Малфои имен не называют! — гордо заметил парень, явно копируя отца.

— Хорошо, — ничуть не обиделся Гарри. — Но, надеюсь, ты принял меры предосторожности?

— Смеешься? Отец просто параноик на этот счет. Со мной еще лет в десять была проведена разъяснительная работа по всем фронтам, крестный постоянно вручает мне контрацептивное зелье, да еще и артефакт специальный на меня повесили с категорическим запретом снимать в ближайшие лет пять. Я стерилен, как палата больничного крыла!

Поттер прыснул от подобного сравнения, а отсмеявшись, сказал:

— Сурово!

— А ты как думал? Наследник рода, и все такое. Слишком многие жаждут породниться с такой семьей. Вроде как один раз окрутила, а потом вся жизнь в шоколаде.

— Ой, не напоминай! — едва ли не простонал Поттер.

— Джинни?

— Она. Ужас, с какой настойчивостью мне ее навязывают!

— И она безропотно соглашается?

— Скорее, действует с большим энтузиазмом. Сам же сказал — легкий способ устроить свою жизнь. А достаток ее семьи ты знаешь не хуже меня. Тут из мантии выпрыгнешь, лишь бы вырваться из нищеты. Вот только никто не разъяснит дурочке, что при ее статусе «предатель крови», ни один маг на такое не подпишется.

— Да уж. Похоже, поэтому директор и не рассказывал тебе ничего роде Поттеров и о твоем титуле. Ведь просто мальчика-сиротку без роду и племени охмурить гораздо легче. Тебе тогда и мелкая Уизли за свет в окошке показалась бы. Женился бы на ней как миленький, да еще и кучу детей настрогал бы.

— Угу. И род Поттеров как магический просто исчерпал бы сам себя. Мои дети носили бы лишь мою фамилию, но и думать бы не смели о титуле и прочем. Магия рода никогда не приняла бы их.

— Вижу, ты уже думал в этом направлении.

— В каком я только не думал! — хохотнул Гарри. — Иногда даже приходит в голову шальная мысль, что как бы стало легко и просто, если бы Дамблдор просто подавился лимонной долькой и тихо ушел в мир иной.

— Ага, и остался бы в памяти величайшим светлым волшебником.

— Нет, вот это уже плохо.

— Я и говорю. Ладно, это не тема для беседы во время праздника.

— Оно как-то само, — пожал плечами Поттер.

— Бывает. Мой подарок уже видел?

— Нет, как-то не до того было.

— Не страшно. На приемах всегда так. К тому же, на них открывать дары перед гостями считается неприличным.

— Чтобы никто не чувствовал себя уязвленным?

— Именно. Ты быстро схватываешь! — Драко одобряюще похлопал парня по плечу. — И вообще отличный парень! Я рад, что мы подружились.

— Я тоже.

Гарри хотел приобнять друга в ответ, но в этот самый момент ощутил горький запах ревности. Не своей. Партнера. Похоже, Снейп стоял тут какое-то время с подветренной стороны, и Поттер, увлеченный разговором, не почуял его запах. Впрочем, парень и не подумал отскакивать от Драко, как от прокаженного. Просто обернулся, тепло улыбнулся зельевару, проговорив:

— Северус, как там гости?

— Все хорошо. Драко, отец искал тебя. Вы, кажется, собираетесь домой.

— О, уже? Тогда я пошел. Еще раз с днем рождения, Гарри. И спасибо за все.

— Тебе спасибо. Передай Грейбеку, что я скоро вернусь в зал, проводить гостей.

— Хорошо.

Малфой-младший, доверяя своей интуиции, удалился со скоростью ветра, а Поттер снова улыбнулся партнеру, притянул его к себе, обняв за талию, и сказал:

— Ну что ты стоишь, думая, в чем бы меня обвинить?

— Вы... мило общались. Видимо, я помешал, — фыркнул Снейп.

— Чушь. Дружеская беседа не достойна твоей ревности. Я ведь тоже мог бы упрекнуть тебя за то, что оставил меня ради разговора с Люциусом.

— Но это ты скрылся подальше ото всех.

— Я же оборотень, не забыл? — шепнул Гарри, прижимаясь теснее к мужчине. — Мне бывает тяжело переносить замкнутое пространство и шум. Вот мы тут и встретились с Драко. Мы с ним давно не общались. Сам знаешь, в школе это сложно.

— Знаю, — вздохнул Северус, потом погладил парня по щеке, скользнул ладонью к затылку и спросил: — Устал?

— Немного, — признался Поттер. — Ты останешься со мной сегодня здесь?

— Так ты хочешь, чтобы я так поздравил тебя с днем рождения? — едва заметно улыбнулся Снейп. — И можно было не покупать подарок...

— Как угодно, — только Гарри проговорил это таким томным голосом, что отметались любые сомнения. Северус наградил его легким поцелуем, обронив:

— Кажется, гости собирались расходиться.

— Тогда мне, как радушному хозяину, следует их проводить. Пойдешь со мной?

— Да.

Прощанье было недолгим, но сердечным. Гарри поблагодарил всех пришедших за визит и за подарки, и вот уже Сириус с Эллой аппарировали рука об руку (молодая волчица не была волшебницей и не могла овладеть этим искусством), а вслед за ними и чета Малфоев с сыном. Грейбек тоже решил не оставаться, многозначительно подмигнул Гарри и вместе с Тессой ушел в Логово через камин.

— Ну вот и все, — облегченно вздохнул Поттер, расстегивая фибулы мантии и позволяя ей стечь с плеч, перехватив тяжелую ткань на полпути к полу.

— Что за странный взгляд Грейбека? — подозрительно спросил Снейп.

— А то сам не знаешь? — усмехнулся Гарри. — Он же не дурак, ты тоже.

С этими словами парень позвал домовиков и велел им начинать уборку зала.

— Куда прикажете сложить подарки? — спросил эльф Лу.

— В мою спальню.

— Хочешь рассмотреть их перед сном? — с долей ехидства поинтересовался Северус.

— Ага. Но сначала еще одно дело.

— Какое?

— Увидишь, если пойдешь со мной.

Глава 35

Гарри направился в соседний зал, который был уже знаком Снейпу, впрочем, как и большая часть дома. Эльфы, наводившие там порядок после гостей, поспешили удалиться, но хозяин даже не посмотрел на них. Он остановился перед фамильным портретом. Чарлус и Дорея улыбнулись парню, и женщина сказала:

— Поздравляю! Прием удался. Поместье ожило и задышало, и все благодаря твоим усилиям.

Чарлус прислушался к часам, отбивающим четверть одиннадцатого, и сказал:

— С днем рождения, молодой лорд Поттер.

— Вы знаете, во сколько это произошло? — удивился Гарри, едва не отшатнувшись. Его остановила лишь уверенная рука Северуса, которая легла на его плечо, успокаивая и поддерживая одновременно.

— Конечно, — кивнул бывший лорд Поттер. — Наследники рода многие поколения рождались под этой крышей. Традиция, которая укрепляет магию и благотворно сказывается на ребенке и доме одновременно. И хоть Джеймсу было тяжело приехать сюда с Лили, когда ты запросился на свет, он это сделал. Так что, свой первый вздох ты сделал здесь, ровно в это время, шестнадцать лет назад.

— Я не знал, — немного растерянно ответил Гарри. — Думал, это произошло где-нибудь в клинике Мунго.

— Древние семьи так не поступают, — покачала головой Дорея. — Даже самый посредственный маг способен оказать необходимую помощь при родах. А вот если с ребенком что-то не так — родовая магия может это исправить, именно благодаря узам крови и прочему. Что во многом помогло тебе выжить в ту роковую ночь на Хэллоуин. Ты был такой маленький, что магическая защита семьи распространялась на тебя автоматически. Она оберегает наследника первые три года жизни. И активизирует всю свою мощь, если он остается последним представителем клана.

— Магический род — очень сильная и сложная структура, которую трудно уничтожить, — добавил Чарлус.

— Это я уже понял.

— Молодец. Мы можем только гордиться тобой. Нет, вами обоими. И дом уже начал готовить вам свой подарок.

— Какой? — похоже, у Гарри сегодня был вечер удивлений.

— Портрет. Он будет изменяться вместе с вами, пока не остановится в том виде, в каком вы захотите предстать перед потомками. Дом жалеет, что не успел создать изображения Джеймса и Лили, поэтому решил поспешить с вами.

В подтверждение слов Чарлуса рама с их картиной отодвинулась на стене чуть в сторону, давая место еще одной, где Гарри, как в зеркале, увидел себя и Северуса. Причем стояли они почти так же, как сейчас. Только не шевелились.

— Надеюсь, не нужно напоминать, что картина оживет лишь после...

— Нашей смерти, — закончил за Дорею Снейп.

— Да.

— Красиво, — протянул Гарри, но потом сказал: — И все-таки я хочу, чтобы пока на этом месте осталось лишь ваше изображение. Любоваться на себя... как-то неправильно. Вы же не оставите меня?

— Нет, конечно, — улыбнулась леди Поттер. — Мы — часть этого дома. Жаль только, что я не могу обнять тебя, мой мальчик.

— Главное, он жив-здоров и принял титул, — утешил супругу Чарлус.

— Ты прав, дорогой. Просто будьте счастливы.

На этом разговор и закончился. Северус поспешил увести парня из зала, еле сдержав упреки предкам, что могли бы и не расстраивать так молодого лорда в день его рождения. Пусть Гарри выглядит и ведет себя как взрослый, но в нем все еще живо это детское желание праздника, ожидание сказки.

Впрочем, зельевар располагал универсальным рецептом, как отвлечь партнера от тяжких дум. И сейчас как раз можно им воспользоваться. Благо, дорогу в спальню Снейп запомнил хорошо.

Хозяйская спальня встретила их теплом зажженного камина и приятным полумраком. И, хоть Северус с Гарри были одни, зельевар тщательно закрыл дверь, потом притянул партнера к себе и поцеловал. Причем вовсе не нежно и целомудренно, а словно утверждая свои права.

Поттера не нужно было уговаривать, уже через секунду он жарко отвечал, лишь во время короткой передышки спросив:

— Решил приступить к вручению подарка?

— Возможно, — неопределенно ответил Северус, и принялся неторопливо избавлять парня от одежды.

Гарри попробовал было перехватить инициативу и был мягко, но настойчиво остановлен, после чего Снейп вкрадчиво проговорил, склонившись к самому уху:

— Сегодня нам некуда спешить. Вся ночь впереди.

Когда Северус говорил таким тоном, Гарри просто терял волю, а волк внутри готов был мурлыкать, как котенок, нежась от прикосновений партнера. Парень и не думал стесняться своей наготы или возбуждения. Тем более когда чуял, что Снейп желает его не меньше. Но терпение не было достоинством Поттера, поэтому раздевание получилось взаимным.

Покончив с последним предметом одежды, партнеры буквально рухнули на кровать, не в силах расцепиться. Поцелуи, прикосновения, ласки, пусть иногда и грубые — Гарри и Северус изучали друг друга всеми доступными способами. И даже волк не показывал свой характер, наслаждаясь процессом. Правда, как выяснилось, до поры до времени.

Когда наслаждение стало на грани невыносимого, зверь выглянул из глаз парня, подначивая к более активным действиям, и тот, не в силах сдерживать свою вторую суть, обхватил Снейпа, резко перевернувшись, так что теперь Гарри оказался сверху. Как ни странно, но у самого зельевара этот маневр вызвал лишь улыбку. Он погладил молодого оборотня по спине, пока руки удобно не легли на поджарые ягодицы и, чуть сжав, поинтересовался:

— Ты так решил воспользоваться... подарком?

— Скоро полнолуние, — выдохнул Поттер между поцелуями на грани укусов. — Волку нужно...

— Я понял. Не останавливайся, — велел Северус, едва сдерживая стон.

— Если ты не хочешь... — забота о партнере затмевала даже огненную страсть Гарри.

— Разве похоже, что не хочу? — фыркнул зельевар, прижавшись теснее, так что его каменный член уже просто нельзя было не заметить.

Гарри рыкнул от удовольствия и продолжил свое «наступление», при этом облизывая, покусывая, целуя буквально каждый сантиметр кожи Северуса. Волк хотел ощутить его всеми органами чувств, целиком и полностью.

Снейп в последнее время не раз пытался представить себя с Гарри в пассивной позиции, но реальность превзошла все ожидания. Зельевар не был ни девственником, ни распутником. Он рано осознал свои предпочтения и к выбору партнеров всегда подходил довольно придирчиво, что сужало их общее количество до довольно скромных размеров. И все равно сейчас, с этим юношей, он понял, что будто и не жил раньше. Каждое движение Гарри такое правильное, словно они знали друг друга всегда. Поцелуй, легкое покусывание — и Северус уже готов был выть не хуже волка, а ведь партнер только подкрадывался к «главному блюду».

Краем пылающего от наслаждения сознания Снейп подумал, что, видимо, это и означает истинное партнерство. Они подходили друг другу во всем. Каждый из них буквально предугадывал, какая ласка принесет большее наслаждение другому.

Время несдержанной юности у Северуса давно миновало, и все равно он едва не кончил в тот же миг, когда член Гарри оказался внутри него. Причем если неприятные ощущения и были, то так и остались неосознанными, быстро потонув в чистом удовольствии.

Кажется, даже на смертном одре зельевар будет видеть эти волчьи с прозеленью глаза, наполненные страстью, адресованной ему одному. А еще абсолютно счастливая улыбка его Гарри, которая стала последней каплей, толкнувшей за грань, заставила мир расколоться на мириады сияющих звезд.

После такого шквала приходить в себя оказалось тяжело, словно они и впрямь оказались в эпицентре шторма. У Снейпа промелькнула шальная мысль, что от подобных «упражнений» можно и инфаркт получить, вот только даже эта угроза не заставит его отказаться от партнера. Как-то незаметно, но прочно угнездилась мысль, что ради Гарри он пойдет на все. Благополучие парня теперь для Северуса на первом месте. Хотя, уже давно так и есть...

Поттер, едва выровняв дыхание, нехотя сполз с партнера, при этом не выпуская его из кольца рук. Просто испугался, что Снейпу будет тяжело. Да и все произошедшее заставило Гарри обеспокоенно поинтересоваться:

— Ты как?

— Как я, да и ты, кажется, весь дом слышал, — усмехнулся зельевар, запустив пальцы в растрепавшуюся шевелюру парня, от чего тот прикрыл глаза и заурчал, но все-таки спросил:

— Я тебе не навредил?

— Чем, интересно? — кажется, Северус откровенно забавлялся.

— Тем самым, — фыркнул Гарри. — Я серьезно.

— Все хорошо, не волнуйся.

— Точно? Вдруг я силы не рассчитал, я же все-таки оборотень.

— Поверь мне, если бы что-то было не так, ты бы узнал первым. Но на второй раунд пока не рассчитывай.

— Хорошо, тогда будем спать, — покладисто согласился Поттер, быстро накладывая на обоих очищающее заклинание. На самом деле он тоже ощущал себя полностью вытраханным и удовлетворенным, и единственным оставшимся желанием было прижаться к любимому, обнять и уснуть. Что он и сделал. Снейп не возражал, тем более, его пальцы, кажется, окончательно запутались в вихрах юноши.

Свое первое утро шестнадцатилетний Гарри встретил так, как очень давно мечтал — в одной постели с любимым человеком, более того, своей парой. Умиротворенный и выспавшийся, как никогда.

Звериное чутье быстро подсказало, что его разбудило — Северус проснулся и внимательно разглядывал своего партнера. От исходящей от зельевара нежности хотелось урчать, и Гарри не видел повода скрывать свои чувства, а после потянулся за поцелуем.

— Так не хочется вставать, — признался парень, потягиваясь всем телом.

— Еще рано. Можешь подремать.

— У меня есть идея получше, — проговорил Гарри, вовлекая Северуса в очередной поцелуй.

Удовлетворенный прошедшей ночью, волк оказался на редкость сговорчивым и не имел ничего против уступить доминирующую позицию партнеру. Что до самого Поттера, то он пока не определился, как ему больше нравится, поэтому предпочитал получать двойное удовольствие.

Лишь через пару часов Гарри и Северус решили, что неплохо бы, наверное, и позавтракать. Поттер был бы не против сделать это прямо в постели, но Снейп настоял, чтобы они встали и привели себя в порядок, подозревая, что иначе они так до вечера проваляются.

Зельевар был готов к тому, что столь бурно проведенная ночь и утро дадут о себе знать, напомнив и о былой травме спины, и о потянутых с непривычки мышцах, и о прочем... Но нет. Наоборот, Северус ощущал каким-то обновленным. Видимо, объединенная магия партнерства защищала их. Любопытный эффект. К тому же, преследовавший его взгляд абсолютно счастливых зеленых глаз действовал всеисцеляющим бальзамом.

Оставшийся до начала учебы месяц пролетел для Гарри как один день. Занятия, дела рода, встречи с друзьями, отказ от очередного настойчивого приглашения Молли погостить в Норе, подготовка к учебному году. А там уже Поттер едет в поезде в Хогвартс рядом со своими друзьями.

Только один момент портил радость встречи — с Северусом перед отъездом так и не получилось встретиться. Он отбыл в школу на неделю раньше обычного по распоряжению директора. Похоже, опять ожидались какие-то перемены. Впрочем, зельевар несколько раз присылал весточку, что с ним все в порядке.

За время каникул в «Пророке» вышло еще две статьи в честь Дамблдора, где рассказывалось уже о его дружбе с Гриндевальдом. Из статьи выходило, что Геллерт вовсе не был исчадием ада, мечтающим подчинить всех магглов волшебникам. Вовсе не о рабстве были его помыслы, а об организации грамотной интеграции магглорожденных магов в волшебный мир, научить их не просто принимать правила игры, но понимать традиции магов, иначе не исключено полное вырождение.

Также Скитер намекала, что размолвка между двумя величайшими магами носила глубоко личный характер, и дело даже не в неосторожном убийстве Арианы. Это потом Дамблдор распространял информацию о том, что признал ошибочность идей Гриндевальда и что он якобы недостоин обладать большой властью, а на самом деле разрыв произошел из-за обманутых чувств любовника. Из ревности и обиды Альбус решил избрать противоположный путь.

Помимо этого в последней статье завуалировано утверждалось, что Темного Лорда из Гриндевальда сделал именно Дамблдор. После расставания Геллерт продолжил свои исследования, оставался успешен и популярен, маги к нему тянулись, и не исключалось, что со временем он станет очередным министром магии, а о своем бывшем любовнике он и не вспоминал, и это задело Альбуса. Жажда мести и заставила нынешнего директора Хогвартса втоптать Гриндевальда в грязь, сначала уничтожив его репутацию, а потом, фактически, и его самого.

Естественно, в дороге до школы только и разговоров было, что об этих статьях. Чистокровные пересказывали их содержание магглорожденным, которые пребывали летом в счастливом неведении, а кто-то делился и бережно сохраненными номерами «Пророка». Только Гермиона и Рон поначалу хмурились, так что, Гарри не выдержал и спросил у них:

— Да что с вами?

— Понимаешь, «Пророк» не доставляют к магглам, — вздохнула умирающая от любопытства Грейнджер.

— А мама с папой, как узнали, о чем там, немедленно уничтожили выпуск, заявив, что это не нашего ума дело, и если она увидит кого-то с этой гадостью... В общем, на нас обрушатся все кары мира, — буркнул Рон.

— Понятно, — едва сдержал улыбку Гарри, потом достал из сумки заветные номера газеты, со словами: — Читайте. Только не порвите.

— Ты чудо! — Гермиона всегда теряла волю при виде долгожданной информации.

Почти на час друзья словно исчезли для всего мира, и даже не заметили, что в вагон зашел Драко со своими неизменными телохранителями, и теперь они с Поттером тихо переговариваются. Грейнджер даже ойкнула, когда все-таки заметила их.

— Все как всегда, — усмехнулся Малфой. — Печатное слово заставило Гермиону забыть обо всем на свете. Но я не знал, что это заразно.

Рон лишь отмахнулся на подколку, слишком увлеченный статьей.

— А ты читал это все? — спросила Грейнджер у слизеринца.

— Конечно. Кажется, уже считается просто неприличным быть не в курсе.

— Неужели это все правда? — ошеломленно пробормотал Уизли.

— Большая часть — определенно, — кивнул Гарри, а Драко добавил:

— Тем более Скитер не просто от себя пишет, она взяла интервью у многих уважаемых волшебников, которые явно не позволили бы перевирать свои слова.

— Но тогда выходит... — похоже, Рону тяжело было произнести это вслух, но вот Малфой закончил ничуть не запинаясь:

— Дамблдор не такой уж светлый волшебник, каким хочет казаться.

Гарри не стал добавлять, что статьи не просто вызвали большой резонанс в магическом обществе, но и общественность потребовала присмотреться к фигуре Альбуса как директора Хогвартса и главы Визенгамота. Фадж использовал свое право задействовать особый отдел министерства — Невыразимцев. Они занялись проверкой деятельности Дамблдора. Тайно и без огласки.

К счастью, в этот отдел не входил никто из соратников директора. Кажется, в свое время Грюм очень желал попасть туда, но его кандидатура была отклонена по неясным причинам. Скорее всего, из-за предвзятого отношения аврора к некоторым группам магов.

Каковы будут результаты проверки — оставалось только гадать. Пока же Гарри отмахивался от вопросов сокурсников. Почему-то чуть ли не каждый гриффиндорец счел обязательным спросить у него лично: правда ли то, что написано в «Пророке». Как будто Поттер Дамблдору сын родной! Правда, парень умело делал вид, что знать ничего не знает, все лето был у магглов и ничего такого не читал. А эту газетенку в руки не возьмет принципиально из-за того, что о нем писали во время Турнира Трех Волшебников. Почти все поверили. Только Невилл понимающе промолчал, да близнецы заговорщически подмигнули.

Фрэд и Джордж вообще были полностью поглощены проблемой открытия собственного магазина. Они признались Гарри по секрету, что уже нашли подходящее помещение и даже договорились об аренде. Осталось только доработать несколько изобретений, и можно начинать торговлю. Близнецы также буквально умоляли Поттера попросить Снейпа о паре консультаций для них, так как несколько опытов никак не хотят сдвигаться с мертвой точки. Парень пообещал сделать все, что в его силах.

В Хогвартсе их ожидали удивительные перемены. Еще в поезде многие ученики гадали, кто в этом году займет несчастливую должность учителя защиты от темных сил. Поэтому в Большом зале все то и дело глазели на нового мага за преподавательским столом — старого и грузного. Но Дамблдор удивил их всех.

Когда закончилось распределение, директор взял слово и объявил, что в этом году преподавать зельеварение будет Гораций Слагхорн, а учителем защиты станет профессор Северус Снейп.

Гарри больших трудов стоило не показать своего удивления. Да, его партнер несколько раз подавал заявление на эту должность, но скорее потому, что данный предмет ученики хоть как-то учат, ведь душа Северуса принадлежала зельеварению, о чем свидетельствовало звание мастера. К тому же, странно, что Дамблдор пошел навстречу именно теперь.

За этим неожиданным известием появление нового ученика осталось почти незамеченным. Семикурсник Эштон Шадоу перевелся в Хогвартс из Дурмстранга по семейным обстоятельствам. После недолгих раздумий шляпа решила, что оставшийся год ему лучше провести в Гриффиндоре.

О статьях не было сказано ни слова. Словно ничего такого и не было. Но Гарри не без некоторого злорадства заметил, что директор как-то спал с лица, словно все прожитые годы разом напомнили о себе. Он осунулся, посерел. Видимо, наконец-то ощутил, что его положение пошатнулось.

Воспользовавшись обычной суматохой в гостиных факультетов по случаю общей встречи и знакомства с новенькими, Гарри накинул мантию-невидимку и спустился в подземелья. К счастью, Северус был у себя. Едва за парнем закрылась дверь, он поцеловал партнера и сразу же спросил:

— Что все это значит?

— Ты о чем? — удивленно приподнял бровь Снейп.

— Сам знаешь. Что за странные перестановки? Я же знаю, что зельеварение — твоя настоящая страсть.

— Я и продолжу им заниматься, буду готовить снадобья для больничного крыла и прочих нужд. Доверить все это Слагхорну — безумие.

— Но зачем?

— Дамблдор очень убедительно просил меня на этот год занять должность преподавателя защиты. Якобы он не смог подобрать достойного кандидата.

— Угу, не смог он, — буркнул Гарри.

— Не переживай, то, что должность проклята — лишь слухи.

— Да знаю я. Просто эта перестановка меня настораживает.

— Меня тоже, но моя квалификация позволяет преподавать обе дисциплины. Да и спорить с директором в этом было бы подозрительно. Конечно, я не смог не возмутиться, что Дамблдор оставался глух к моим просьбам, доверяя учеников крайне сомнительным личностям, и обратился ко мне, когда и их не нашлось, но ты догадываешься, как он это воспринял.

— Просто как ворчание?

— Вот-вот.

— Хм. Или Альбус в самом деле рассчитывает на то, что эта должность проклята, или, что более вероятно, старается приблизить к себе своих соратников. Вот только Слагхорн не показался мне такой уж силой.

— Он ценен своими связями. Всегда любил дружить с подающими надежды магами.

— Вот в чем дело. Надо попробовать получше его узнать.

— Уверен, у тебя даже получится. Знаменитый Гарри Поттер — да он сам мимо не пройдет, — усмехнулся Северус, вот только не слишком весело.

— Мне стоит его опасаться?

— Настороженность не повредит. В остальном полагайся на свое чутье. Но на продвинутые зелья Слагхорн тебя и Рона уже взял.

— Не помню, чтобы я выказывал такое желание... Всегда считал, что одного зельевара на семью нам хватит. Тем более такого, как ты.

— Льстец, — на сей раз улыбка Снейпа значительно потеплела. — На самом деле наш досточтимый директор убедил своего старого друга, что вы с мистером Уизли просто грезите о карьере авроров, которая без данной дисциплины невозможна.

— Ну-ну. Мы ведь, кажется, уже говорили с ним на данную тему, — фыркнул Гарри.

— Пусть его. Думаю, в этом вопросе лучше не идти на конфронтацию. Если ты заметил, Дамблдор и так уже дергается.

— Ладно, пусть так. Черт, но у меня же нет учебника! И у Рона, я уверен, тоже, да и в средствах он стеснен.

— Ты как ребенок! — покачал головой Северус, потом направился к шкафу и достал из его недр две книги, которые протянул Поттеру. — Я преподавал зельеварение больше десяти лет, и программа, замечу, не слишком изменчива. Думаешь, у меня ничего не осталось? Вот, держи. Эту, с пометками, оставь себе.

— Ух ты! — вырвалось у Гарри, когда он пролистал несколько страниц. — Твои заметки на полях?

— Да.

— А почему Принц-полукровка?

— Игра слов, — с некоторой ностальгией в голосе ответил Снейп. — Моя мать — урожденная Принц, а я полукровка, так как мой отец — маггл. Вот и выходит.

— Здорово.

— Да. Только, ради Мерлина, не пытайся испытать то заклинание, что написано на полях. Последствия могут быть непредсказуемы. Оно опасно, и это не шутки.

— А что за заклинание?

— Сектумсемпра. Оно рассекает тот объект, на который направлено. И залечить рану можно только бадьяном, причем лишь в течение четверти часа.

— Ух ты! Ты сам его изобрел? Еще в школе?

— К сожалению, да.

— Почему? Это же здорово! Профессор Флитвик рассказывал, что невероятно сложно придумать новые чары, особенно простые в исполнении. А ты сделал это, будучи учеником, что говорит о большом таланте.

— Возможно. Но не стоит обольщаться. Я был замкнутым, нелюдимым подростком.

— К тому же, тебя доводили отец и его друзья. Как бы там ни было, но четверо на одного — это жестоко.

— Спасибо за... понимание.

— Ладно, не будем ворошить прошлое, — Гарри всегда чуял неприятные для партнера темы разговора, и предпочитал не бередить старые раны. — Никакие заклинания я пробовать не буду. Сектумсемпре ты меня сам научишь, когда будет время, хорошо?

— Что ж с тобой делать, ладно, — кажется, Северус еще не до конца убедился в предусмотрительности партнера и в отсутствии у него неуместного любопытства.

— Отлично. А ты, прошу, будь поосторожнее с нашим директором. Не нравится он мне. К счастью, твоя клятва ему теперь пустой звук.

— Это я уже почувствовал. Честно говоря, приятное чувство — ощутить себя свободным от обязательств. Но Дамблдору пока вовсе не обязательно об этом знать, понимаешь?

— Угу.

— Поэтому возвращайся к себе. Не стоит давать повод для подозрений.

— Ладно. Но я зайду в выходные?

— Посмотрим по обстановке.

Поцеловав мужчину на прощанье, Гарри вернулся к себе. Рона он нашел в укромном уголке гостиной, о чем-то воркующим с Гермионой. Судя по тому, как порозовели ее щеки, явно не об учебе. Поттеру, чтобы привлечь к себе внимание, пришлось раза три кашлянуть. После чего он проигнорировал смущение друзей и сказал, вручив рыжику учебник:

— Держи. Можешь меня не благодарить.

— О! Но зачем?

— Хм. Как тебе сказать. Наш директор и благодетель, — последнее слово в устах Гарри походило на ругательство, — решил, что мы спим и видим, как бы поступить в академию авроров, а без высших зелий там никак. Поэтому нас ждут увлекательные занятия с профессором Слагхорном.

— Ничего себе! — похоже, для Рона его возможное будущее тоже стало новостью. — Я как-то даже и не планировал... Нет, ну на каком основании?

— Тише, Рон, — осадила друга Гермиона. — Как бы там ни было, а лишние знания не навредят. Не нужно сейчас привлекать к себе внимание директора.

— Ты все правильно поняла, — подмигнул девушке Поттер.

— Ну, раз так... — вздохнул рыжик, смиряясь. — Спасибо за учебник.

На это Гарри лишь отмахнулся, так как у него буквально зачесалось между лопатками от чьего-то пристального взгляда. Резко обернувшись, он успел заметить, чьим он был. Новенького. Эштона.

Это стало первым звоночком для Поттера: надо присмотреться к парню получше. Вскоре выяснилось, что Шадоу в самом деле наблюдает за ним. Очень осторожно, ненавязчиво, что не будь Гарри оборотнем, и не заметил бы. Но он почуял. И тотчас проснулась подозрительность на грани паранойи. В принципе, новенький и вел себя странновато. Его сокурсники, кажется, ни о чем кроме выпускных экзаменов и думать не могли, а этого и с книгой редко когда увидишь, и то Эштон, похоже, брал ее только для вида. При чем в отстающих не ходил. Впрочем, в особо успевающих тоже. Почти ни с кем не дружил, разве что перекидывался парой слов.

Гарри хватило на две недели столь «необременительного», но постоянного внимания. Возможно, он потерпел бы и больше, если б его не насторожил временами меняющийся запах Шадоу, словно изредка из одного человека проступал другой. Решив раз и навсегда покончить с подозрениями, Поттер специально вышел якобы в библиотеку за пару часов до отбоя, убедился, что за ним следят, и завел «хвост» в один из пустующих коридоров (карта Мародеров удачно подсказала, где именно лучше всего провести разбор полетов).

Дождавшись, когда Эштон вынужден будет завернуть за ним в тупиковый коридор, Гарри быстро наложил на это место заглушающие чары, а потом резким рывком оборотня прижал парня к стене, едва не вышибив из него дух. Очень хотелось клацнуть зубами, но Поттер придержал свою звериную сущность, почти прорычав:

— Зачем ты за мной следишь?

— Я? Ты что-то напутал, Гарри, — самообладания Шадоу было не занимать. Он казался почти спокойным

— Не ври! Я чую твою ложь.

— Значит, в ориентировке все верно. Ты оборотень!

— Вопрос в том, кто ты, — нахмурился Поттер, усилив хватку, так что Эштон всхлипнул.

— Я... я невыразимец. Прибыл сюда под личиной для наблюдения и защиты тебя, если потребуется.

— Вот как, — Гарри чуял, что парень говорил правду, но все же спросил: — Чем докажешь?

— Если отпустишь, предъявлю специальный значок.

— Хм. Ладно. Но даже не думай наложить на меня Обливиэйт. Во-первых, не выйдет, во-вторых, даже если вышло б, я бы снова тебя заподозрил.

— Да понял я, — вздохнул Эштон, потом нарочито неспешно отвернул ворот мантии и коснулся его кончиком волшебной палочки вместе с каким-то невербальным заклинанием.

Тотчас стал виден значок, в центре которого был герб министерства магии, под которым оказался изображен шар и вокруг всего этого выгравирована надпись: «невыразимы и неотвратимы».

— Веришь? — спросил Шадоу.

— Допустим, — Гарри отпустил парня. — Я так понимаю, возраст и имя у тебя тоже совершенно другие.

— Мне двадцать, а имя... Прости, не могу его назвать. Мы же работаем под прикрытием.

— Ладно. Я все равно тебя узнаю по запаху. Он, собственно, тебя и выдал.

— Можно узнать, как именно?

— Личина отлично работает для внешности, но запах раздваивается, это и подозрительно. Правда, я тут единственный оборотень. Что тоже не афиширую, между прочим.

— Намек понят. Сделаем вид, что ничего не было?

— Выдавать тебя я не собираюсь, но и ты поосторожнее. Не надо так уж откровенно за мной следить. Директор, я так полагаю, тоже не в курсе твоей истинной сути?

— Нет, конечно. Иначе не получилось бы узнать достоверную обстановку. Но я не должен провалить задание!

— Понимаю. И все-таки советую больше внимания уделить происходящему вокруг. Например, присмотрись к Джиневре Уизли.

— В каком смысле?

— У меня есть подозрения, что летом она подверглась какому-то странному ритуалу. Но я только чую, что в ней что-то изменилось, и не могу понять, в чем дело.

— Ясно, — сухо и по-деловому кивнул Эштон. — Разберемся. Прости, если что не так.

— Ты же при исполнении. Я понимаю.

На этом и разошлись, словно между ними и не было ничего. Выдавать парня Гарри не стал. Даже Северусу и друзьям не обмолвился, кто скрывается за личиной гриффиндорца Шадоу. Во-первых, решил не подставлять невыразимца, а во-вторых нужна чистота эксперимента. Слишком долго Дамблдор плел интриги, поэтому придется попотеть, чтобы распутать этот клубок.

Относительно слежки за собой Поттер больше не беспокоился. Она и раньше не причиняла сильных хлопот, теперь Гарри просто знал, что Эштон где-то рядом, и не дергался. Возможно, невыразимец пытался использовать на нем следящие чары, но тут очень помог фамильный артефакт «Ясное око». Оно не давало закрепиться на лорде заклятьям подобного рода. Так что, под прикрытием мантии-невидимки молодой оборотень мог ходить куда угодно. И к своему партнеру в частности.

Правда, Снейп почти постоянно был занят. Он пришел в шок от уровня знаний учеников по защите от темных сил. Все благодаря кадровой политике Дамблдора. Если те, кто состоял в клубе Поттера, еще худо-бедно что-то знали, то у остальных наблюдались нешуточные провалы в знаниях. Особенно удручал уровень тех, кому предстояло сдавать СОВы и ТРИТОНы. На них Северус и бросил основные силы. Он в принципе не привык вести занятия спустя рукава, так что, Гарри всерьез начал опасаться, что партнер доработается до нервного истощения.

Что до профессора Слагхорна, то он Поттеру не понравился. В нем не было снейповской въедливости и внимания к деталям, которые, как выяснилось, в зельеварении просто необходимы. Правда, не наблюдалось и жесткости предшественника. Вообще у Гарри создалось впечатление, что основной целью учителя является расширение круга перспективных знакомств. Поэтому Гораций буквально прилип к ним с Драко, явно выделяя их из общей массы учеников. Ну, еще и Гермиону он замечал благодаря ее выдающимся знаниям. Ничего удивительного, что вскоре все трое получили приглашение на чаепитие в своеобразном клубе Слагхорна.

Гарри, будь на то его воля, и на милю не подошел бы к этому преподавателю, но необходимость держать лицо и соблюдать конспирацию, а также увещевания Северуса сделали свое дело. Правда, некстати выяснилось, что на такие мероприятия следует приходить с парой, но тут Поттер воспользовался проверенным приемом — пригласил Луну. Девушка с радостью согласилась и, что главное, не строила относительно их отношений каких-либо планов, кроме дружеских.

Лавгуд вообще поменялась в лучшую сторону. Не было больше такого явного выпадения из реальности, хоть и оставался легкий налет иномирности. Это для остальных. Для Гарри же она теперь ощущалась как своя. Не оборотень, но от нее пахло стаей. Ведь этим летом произошло еще одно событие: Церес представила Луну Грейбеку и остальным как свою преемницу. Произошел обмен клятвами: девушка пообещала хранить тайну стаи, а вервольфы теперь распространяли на нее и ее близких свою защиту. В качестве залога этого «союза» Лавгуд подарили камею, изображающую волка, воющего на луну. Не просто украшение, но и портключ, и сигнал. С ее помощью можно было позвать стаю. И теперь Гарри был спокоен за подругу.

Так что на званом вечере Поттер и Лавгуд составили достойную конкуренцию блистательному Малфою, пришедшему под руку с Паркинсон. Впрочем, Гермиона и Рон тоже смотрелись вполне на уровне. Уизли преуспел в трансфигурации, поэтому его мантии больше не выглядели такими поношенными, к тому же, он всерьез озаботился будущим, подрабатывал летом в паре мест, причем (как сам потом признался другу) но только ради денег, но и чтобы понять, чем он действительно хочет заниматься после Хогвартса.

«Вечеринка» началась с группового фото, да и потом было не лучше. Бахвальство, разговоры ни о чем. Да и Гарри предпочитал помалкивать, больше наблюдая за остальными. Из-за этого профессор Слагхорн счел его замечательным слушателем, и не менее получаса вещал о своих былых подвигах. Поттер заинтересовался только тогда, когда Гораций упомянул его мать как весьма способную ученицу. Маг искренне сожалел о ее столь ранней кончине. Вот только сам Гарри никогда не знал, что ему делать с этими сожалениями. Отвечать «мне тоже» как-то глупо, благодарить — тем более. Поэтому парень предпочитал просто многозначительно кивать.

На этом ужине не обошлось и без упоминания Тома Реддла. Слагхорн тоже считал его весьма перспективным учеником, правда, упомянув об этом, маг тотчас добавил, что и предположить не мог, что тот будет использовать свои таланты таким извращенным образом, а потом Гораций и вовсе постарался замять эту тему. Причем все волчьи чувства подсказывали Гарри, что профессор где-то лукавит.

Разбираемый любопытством, Поттер не стал более откладывать визит к своему тайному другу и в этот же вечер спустился в покои Салазара. Том, кажется, ждал его. После первого приветствия он с ехидной усмешкой заявил:

— Похоже, тебе все-таки удалось наступить на бороду нашему достославному директору.

— Так скажем, это общими усилиями.

— Любопытно. Давай, делись. Мне не терпится узнать подробности.

— Ну, пока все только начинается, как мне кажется, — счел нужным заметить Гарри, прежде чем приступить к рассказу.

Поттер не стал скрывать от Реддла ни замыслов, ни беседы с министром, ни прочих событий прошедшего лета. Даже о визите в Нору поведал с максимумом подробностей. Когда же закончил, Том улыбнулся, как довольный кот, и заключил:

— Вижу, у тебя весьма активная жизнь.

— Порой даже слишком.

— Ничего, это хорошая школа. Но, должен признаться, я восхищен масштабом действий. Тебя опасно иметь во врагах. Благо, Дамблдор этого еще не знает.

— Уверен?

— Да. Я же за ним пристально наблюдаю. Альбус сильно тебя недооценивает. И продолжает строить планы. Почему-то именно с тобой он связывает свое будущее, хотя ты и поводов ему на такое не давал. Фигурирует некая магическая связь, которая должна зародиться, и ключевым моментом в ее формировании является именно союз с Джиневрой. Видимо, ритуал и правда имел место быть. Вот только мне сложно предположить какой. Надо подумать, полистать литературу. Но Молли Уизли наш директор обрабатывает знатно. Уверяет, уговаривает, да чуть ли не божится. Хотя она и так дама меркантильная и быстро просчитала, какие выгоды ее семье сулит возможность породниться с Поттером.

— Но ведь она из древней семьи, и должна знать возможные последствия моего брака с предательницей крови!

— Так скажем, она догадывается, но это ее не слишком волнует. Наш дорогой директор смог ее убедить, что ты так и так не сможешь стать лордом. И эта глупая женщина повелась.

— Вот ведь... — закончил фразу Гарри тремя словами — все непечатные. Очень непечатные. Том даже окинул его уважительным взглядом. — А почему Слагхорн на тебя так странно реагирует?

— Может, совесть мучает, а может, опять без Дамблдора не обошлось.

— В каком смысле?

— Понимаешь ли, вообще-то именно Слагхорн мне в свое время и рассказал о сути крестражей. Вернее как, я нашел упоминание о них и решил с ним проконсультироваться. Он и просветил. Предупредил, конечно, что это страшная темная магия, но как-то не особо старался, если честно. Я был молод, горяч, и необходимость пролить кровь остановить меня не могла. А о том, что рассудок очень сложно переживает деление души, сказано не было.

— Вот оно что. Видимо, Слагхорн до сих пор винит себя в твоем возвышении и определенной степени неуязвимости?

— Возможно. Также есть вероятность, что Дамблдор старательно играет на этом чувстве старого друга.

— В это я как раз быстрее всего поверю. Как и в то, что директор всеми способами старается убедить меня, какое ты чудовище.

— Он недалек от истины, к сожалению. В последние годы моего существования как Темного Лорда рассудок сильно подводил меня. Случались вспышки ярости. Если Грейбек оказывался рядом, то мог успокоить, но если нет... На моих руках есть и кровь невинных.

— Что ж теперь, — пожал плечами Гарри. — Не в наших силах изменить прошлое, поэтому лучше смотреть в будущее. Осуждать безумные поступки глупо. Ты же не специально сошел с ума!

— Если бы я знал о побочных эффектах от создания крестражей! — фыркнул Том. Но судьба в твоем лице дала мне второй шанс.

— Вот именно. Надо подумать, как им лучше воспользоваться. В первую очередь решить, как тебе легализоваться.

— Тут есть два пути: простой и сложный, — ответил Реддл, словно уже давно ждал этого вопроса. — Можно просто взять новое имя, тем самым навсегда похоронить и Волдеморта и Тома Марволо Реддла. Но кровь — не вода, из жил не сольешь. Она, конечно, несколько изменилась, но любая проверка покажет мое родство в Мраксами. Определенный риск есть. Второй способ — попытаться обелить мое имя. И если удастся сорвать с Дамблдора нимб величайшего светлого волшебника, то он вполне реален, хоть и придется побыть под следствием какое-то время. И, возможно, мне понадобится поручитель.

— Я могу им быть?

— Да. Честно говоря, лучшей кандидатуры и не сыщешь. Но я не имею права просить об этом.

— Чушь. Во-первых, я сам предложил. Во-вторых, не хочу, чтобы вы с отцом до конца дней скрывались от всех.

— Вижу, ты настроен решительно, — заметил Том, пытаясь за усмешкой скрыть восхищение молодым человеком. Реддл очень редко сталкивался с таким благородством и великодушием в свой адрес. Слишком трудное детство и нелегкая юность. Гарри же сумел перешагнуть через боль утраты и легко причислил того, кого прочили ему во враги, к членам своей семьи.

— А как же! — уверил Поттер.

— Спасибо.

— Рано благодарить. Я же ничего не сделал.

— Ошибаешься, — улыбнулся Том. — Ты сделал столько, что никому и не снилось! Да одна поддержка все эти годы дорогого стоит. Я был бы рад считать тебя своим сыном, Гарри.

— По возрасту мы скорее тянем на братьев, — смущенно улыбнулся парень.

— Пусть так, — согласился Реддл. И пока разговор не перешел во взаимное сопение и заверения в вечной дружбе, добавил: — Знаешь, с начала учебного года у меня появилось довольно странное ощущение: словно еще один крестраж где-то неподалеку.

— Правда? Но как они могут прийти, если находятся в предметах?

— Логично предположить, что их кто-то мог принести.

— Ну да. Только ведь чаша в Гринготтсе. А кольцо...

— Да, гоблины вряд ли подпустят абы кого к хранилищу Лестрейнджей. А единственные законные представители этого семейства отбывают пожизненные сроки в Азкабане, — кивнул Том.

— Остается кольцо.

— Именно. Хотя даже мне сложно предположить, кто мог его отыскать и принести сюда.

— Его можно как-то почуять?

— Вряд ли, если даже у меня ощущения довольно смутные. Но если этот «кто-то», разыскавший кольцо Мраксов, наследие самих Певереллов, имел глупость примерить находку, то последствия не заставят себя ждать.

— Каких именно?

— Во-первых, по понятным причинам, кольцо подчиняется только тем, в ком осталась хоть толика крови легендарных братьев, например, тебе или мне, и любого, кто посягнет на реликвию, не имея на то прав, ждет кара. Во-вторых, на защиту крестража я оставил одно очень неприятное проклятье разового действия, ведущее к медленной, но неминуемой гибели.

— Но зачем?

— Я же в этот предмет душу вкладывал, — горько усмехнулся Том. — Да и к тому времени мой рассудок оставлял желать лучшего, и паранойя преследовала почти неотступно. Так что, если обнаружишь кольцо, будь осторожен. Даже если тот, кто нашел кольцо первым, уже разрядил проклятье, сам по себе крестраж может быть опасен.

— Понял.

К сожалению, этот разговор с Реддлом оказался едва ли не пророческим. И недели после не прошло, как директор вызвал Гарри к себе для очередного разговора. Парень понятия не имел, о чем именно, но по привычке предупредил Северуса о намечающемся «мероприятии», принял прочие меры предосторожности и только потом направился в башню.

Глава 36

Как ни странно, но Фоукса в этот раз в кабинете не было. Зато почти посередине комнаты стоял думосбор, буквально приковывая к себе внимание. Сегодня в его чаше ничего не клубилось, поверхность была ровной и гладкой, словно налили ртути. И никакого запаха. Вообще. Зато магия чувствовалась издалека, так, что волк в Поттере недовольно заворчал.

Директор тем временем встал из-за стола и, нацепив улыбку доброго дедушки (Гарри всегда было интересно, понимает ли Дамблдор, сколько в ней притворства), произнес:

— Здравствуй, Гарри. Вижу, тебе по-прежнему очень интересна эта вещь.

— Скорее, любопытно, зачем здесь думосбор, — парировал молодой оборотень, одновременно укрепляя ментальные щиты. На всякий случай.

— Ты как всегда проницателен, мой мальчик. Подозреваю, в последнее время на тебя свалилось очень много различного рода информации. Какая-то правдива, какая-то откровенно фальшива. Конечно, в силу возраста тебе сложно определить подлинность, и найдется немало людей, которые захотят воспользоваться этой неосведомленностью в своих интересах.

Гарри с трудом сдержал порыв брякнуть: «Например, вы, господин директор», но он промолчал, лишь многозначительно вздохнув. Дамблдор расценил это как согласие и продолжил:

— Ты всегда был очень важен для меня, Гарри. И мне больно осознавать, перед каким нелегким выбором поставило тебя пророчество. Поэтому я хочу показать тебе кое-что. Думаю, тебе следует получше узнать, каким был Том Реддл.

Признаться откровенно, Поттера очень удивил такой поворот. К чему? Вроде в последнее время почти не было известий от якобы возродившегося Темного Лорда. Все обсуждали совсем другие новости. Но кто Гарри такой, чтобы возражать? Поэтому он довольно спокойно уточнил:

— Вы имеете в виду в детстве?

— Не только. Знаешь ли, именно я сообщил ему о том, что он волшебник. Но мне так и не удалось исправить упущения в его воспитании. Впрочем, посмотри сам.

С этими словами директор достал фиал с клубящимся серебристым содержимым, которое влил в думосбор, предлагая погрузиться в события давно минувших дней.

Движимый любопытством Гарри не стал отказываться. В самом деле, было интересно посмотреть на Тома в детстве, к тому же, не исключено, что, сам того не ведая, Дамблдор раскроет какой-нибудь из своих неприглядных секретов. Поттер еще после первого погружения в думосбор уточнил у Снейпа, возможно ли извлечь из памяти образы о просмотренном чьем-то воспоминании. Северус ответил, что да. Ничуть не сложнее, чем обычный кусочек памяти.

От первого отрывка веяло мрачностью и безнадежностью сиротства. Маггловский приют в тридцать седьмом году и современный — это две большие разницы. Обстановка поражала убогостью и серостью. Лишь самая необходимая мебель, причем видавшая виды, обшарпанные стены с кое-где облупившейся краской. Хоть чисто, уже хорошо.

Сначала Гарри стал свидетелем разговора куда более молодого Дамблдора с директрисой приюта — миссис Коул, где женщина поведала о странном поведении воспитанника, о том, что другие дети его боятся. Хотя тут Тома можно было понять: лучше страх, чем гонения и издевательства. После этого Альбуса отвели к Реддлу.

Мальчик оказался очень бледен, худ, на грани измождения, но высок. Темные волосы обрамляли довольно симпатичное лицо, но взгляд оказался очень тяжелым, как у звереныша. Глаза ребенка, слишком редко видевшего что-то хорошее.

Похоже, воспоминание было призвано показать Гарри, каким чудовищем был Том еще в детстве, что уже тогда мучил детей, но Поттер увидел лишь мальчика, который разучился верить людям, рассчитывая только на себя, и его главный страх — оказаться сумасшедшим. А тут еще приходит непонятный человек, вынуждает раздать детские трофеи первоначальным владельцам. Какое уж тут к нему доверие? Реддл был всего лишь ребенком, но Дамблдор-то — уже взрослым! И именно он виноват в том, что не вызвал у сироты ни капли расположения. Естественно, парень предпочел в одиночку отправиться в Косой переулок, а не в сопровождении странного мужчины, пусть и тоже волшебника.

После этого последовал другая картина, где Том был старше на несколько лет, наверное, четвертый курс. Он очень просил Дамблдора разрешить ему остаться на лето в Хогвартсе, но тот отказал, да еще и напомнил о запрете пользоваться магией. Гарри видел ужас в глазах Реддла от этих слов, в то время как директор замечал лишь высокомерие и злобу. А ведь, если подумать, именно в это время там, в маггловском мире шла вторая мировая война. Бомбы сыпались на Великобританию, и юного волшебника выгоняли туда, в самое пекло, лишая при этом возможности как-то себя защитить.

Следующее воспоминание было уже о Томе — выпускнике Хогвартса. Оно оказалось коротким, только чтобы показать, с каким холодным презрением смотрел Реддл на Дамблдора. Не исключено, что именно тем военным летом произошло что-то, что навсегда перевернуло жизнь будущего Темного Лорда.

Возвращение в реальный мир после такого долгого погружения оказалось не очень приятным. На пару мгновений закружилась голова. Преодолев это, Гарри взглянул на директора. Похоже, тот ждал от парня каких-либо вопросов. Что ж, один у него точно был:

— Скажите, господин директор, а после того разговора в конце, наверное, четвертого курса, Том когда-нибудь о чем-нибудь вас просил?

— Нет. После того лета он вообще сильно изменился. Стал еще более замкнутым, но при этом начал формировать так называемый круг приближенных, — сокрушенно вздохнул Дамблдор.

— А у него был магический опекун?

— Да, я. Видимо, мне стоило быть еще более внимательным с ним.

«Да уж!» — хотелось фыркнуть Гарри. Но, вместо внимания и заботы, Тому просто фактически связали руки, а потом и вовсе лишили возможности занять достойное место, отказав в должности преподавателя защиты от темных сил. Вообще, интересная тенденция — доверять опекунство тому, кто имеет довольно специфическое представление о детях, и о нуждах сирот в особенности.

— К сожалению, Том был опасен с самого детства, хоть и долгое время успешно скрывал свои темные таланты, — снова вздохнул директор.

Да, создавать чудовищ Дамблдор умел не в пример лучше. Не это ли признак настоящего Темного Лорда? Гарри стало очень гадко. Захотелось оказаться как можно дальше отсюда, желательно вместе с Северусом. Но, видимо, разговор еще не окончен. Правда пауза затягивалась, поэтому Поттер проговорил:

— Вы ведь не просто так показали мне все это.

— Конечно. Знаю, услышав пророчество, хоть оно и несколько противоречиво, ты оказался перед довольно трудным выбором. Вот я и дал тебе возможность увидеть, как все было.

Гарри промолчал о том, что и воспоминания можно вытащить нужные, а не абы какие, вроде бы про одного и того же человека. Да и восприятие у них с директором разное. Парень увидел лишь сироту, который всеми силами старался вырваться из той среды, в которой находился. Одинокого и недоверчивого, потому что окружающие часто предавали его.

— Думаю, ты заметил, что в некоторых моментах ваши судьбы схожи, — продолжил директор.

— Мы оба сироты и полукровки, — подтвердил Гарри, едва не добавив, что, останься он с маггловскими родственниками, сходство вообще стало бы поразительным. Он прекрасно помнил, что дядя с тетей относились к нему куда хуже, чем социальные работники. За работой последних хотя бы следили.

— Верно. И больше всего Том ненавидел в себе именно маггловскую часть. Считал, что это мешает его честолюбивым планам, которые простирались далеко вперед, вплоть до обретения бессмертия. Почему-то именно смерть пугала его больше всего. И этот страх толкнул тома на самое страшное темное колдовство — создание крестражей.

— Что это? — Гарри изображал полную неосведомленность. На самом деле, ему было интересно, сколько известно Дамблдору об этих предметах.

— Вместилище части души мага, из которого потом возможно возрождение. Но душу очень сложно разделить на куски, только убийство может стать подходящим катализатором.

— И Том сделал это?

— Да. К сожалению, подозреваю, не один раз.

— Значит, убивать Волдеморта бесполезно, и пророчество теряет смысл?

— Не совсем, мой мальчик, — создавалось ощущение, что Альбус очень воодушевился интересом Поттера. — Хотя задача, безусловно, усложняется. Для начала придется найти все эти крестражи и уничтожить.

— А вы видели хоть один? — насторожился Гарри. У него создалось впечатление, что он находится на грани, как минимум, открытия или каких-то удивительных событий.

— Да. И хочу показать его тебе. Думаю, только ты способен его уничтожить.

— Почему?

— Как ни печально, но вы с ним связаны. Да-да, через тот самый легендарный шрам. И эта связь сможет сыграть на руку при уничтожении крестража.

Говоря это, Дамблдор открыл ящик стола и достал кольцо. То самое, легендарное, с воскрешающим камнем. Гарри никогда его не видел, но почему-то был четко уверен, что это оно. Но украшение парень заметил лишь во вторую очередь. Слишком большое внимание привлекла рука директора. Почерневшая, местами словно обуглившаяся.

Конечно, это не совсем правильно, особенно в данных обстоятельствах, но Гарри позволил себе едва заметную злорадную усмешку. Дамблдор все-таки не устоял перед соблазном обрести власть над смертью, и расплата не заставила себя ждать. Ловушка Тома сработала даже лучше, чем можно было предположить.

— Очень необычный камень, — проговорил Поттер, чтобы отвлечь внимание и не выдать себя.

— Верно. Говорят, у него очень богатая история. Но сейчас главное — вовсе не это. В первую очередь необходимо расправиться с крестражем. Полагаю, именно в твоих силах сделать это. Возьми кольцо, Гарри, но если что-то пойдет не так — немедленно положи его на стол.

Поттер едва не фыркнул. Уж он-то знал, что «так» пойти просто не может. Вопрос только, как «не так» случится именно в его руках. Но и отказываться как минимум глупо, а как максимум — недальновидно. Кто знает, что директор тогда сделает с кольцом. И если все-таки найдет способ уничтожить, то Тому от этого точно лучше не будет.

С такими мыслями Гарри взял кольцо в руку, не надевая на палец, а внимательно разглядывая. Почти сразу же в глубине камня блеснул герб Певереллов: символическое изображение даров Смерти. Вместе с этим парень краем глаза заметил, как Дамблдор достал палочку и произнес какое-то заклинание.

Тотчас шрам на лбу пронзила адская боль, будто в него воткнули кинжал. Поттер взвыл, падая на колени. Он чувствовал, как крестраж в кольце пробудился и пытается то ли перетечь в него через шрам, то ли захватить тело. Боль нарастала, буквально разрывая самоконтроль парня. Зверь заметался внутри, пытаясь хоть как-то помочь, даже глаза стали волчьими. Но единственное, что пришло в голову Гарри — немедленно аппарировать отсюда. Здесь, в этом кабинете, должной помощи ему не получить.

Активировавшаяся защита рода и уроки Снейпа помогли прорваться через антиаппарационный барьер. Поттера выкинуло где-то у кромки Запретного леса, и даже без повреждений. Правда, он бы не заметил, даже окажись здесь не в полной комплектации. Боль все еще терзала тело. Он словно горел весь, каждой клеточкой. Единственное, на что хватило сил — это позвать на помощь одновременно по всем каналам, так сказать, — стаю и партнера.

На это ушли последние силы. Хрипя от адских ощущений, Гарри повалился наземь, при этом не имея сил разжать руку и выкинуть злополучное кольцо. Причем само по себе оно дискомфорта не причиняло, или на общем фоне это было просто не заметно. Парень был на грани потери сознания. И смутно помнил, что происходило потом. А случилось многое.

Отчаянный зов был услышан всеми, кому предназначался, даже сверх того. Первым у Запретного леса оказался Том. Он, во-первых, почуял крестраж, а потом его едва не сбил с ног мысленный призыв о помощи, что заставило лишь прибавить хода.

Реддл сам не ожидал, что у него так защемит сердце, когда он увидит Гарри, валяющимся, словно сломанная кукла. К счастью, тот был жив! Но держал в руках злосчастное кольцо Мраксов.

— Сейчас, малыш! Сейчас я тебе помогу! — проговорил Том, без труда вынимая украшение из скрюченных пальцев.

Уничтожить крестраж на сей раз оказалось непросто. Чуть поколебавшись, Реддл просто смазал камень ядом василиска, а кинжал воткнул между ним и оправой. Подействовало. Бывший Темный Лорд ощутил привычную вспышку магии, которая коконом окутала его, пропитывая насквозь.

Когда все завершилось, изменения оказались больше внутренними, чем внешними. Змеиной чешуи поубавилось, но главное, что с удовольствием заметил Том, — основные органы стали человеческими. А кожа и раздвоенный язык — это ерунда. И, что куда более важно, Гарри пришел в себя.

— Как ты? — обеспокоенно спросил Реддл.

— Лучше, — не без труда проговорил парень, пытаясь сесть. Друг тотчас кинулся на помощь.

Именно эту картину и застали подоспевшие с разных сторон Северус и Грейбек. И немедленно истолковали все превратно.

— Кем бы вы ни были, немедленно отойдите от ученика! — рявкнул Снейп, застыв в боевой стойке. От перехода к действию его останавливало только то, что Гарри, кажется, не опасался этого странного типа в мантии с капюшоном.

Фенрир подобной выдержкой не отличался и сразу же запустил в фигуру Ступефаем. Впрочем, заклинание лишь размазалось о защитный купол. Поттер знал, что он держится вокруг Реддла некоторое время после уничтожения крестража. Но надо предупредить партнера и родителя, пока они сообща не приложили друга чем-нибудь покрепче, о чем отец потом будет горько жалеть. Поэтому парень все-таки сел и крикнул:

— Все хорошо! Со мной все в порядке.

— По запаху вроде да, — согласился Грейбек, даже сунув нос волосы Коула. — Но твой вопль отчаянья... Я чуть не поседел! И кто этот тип?

Северус, кажется, собирался спросить то же самое, но сперва накинул на Гарри диагностирующее заклинание. На всякий случай. В этот самый момент защитная сфера Тома развеялась, позволяя ощутить его во всех смыслах.

Фенрир застыл, думая сначала, что ему померещилось, но нет. В запахе незнакомца было что-то неуловимо родное, а тут еще он откинул капюшон, показывая лицо...

Реддл решил, что бежать бессмысленно, поэтому и пошел на такой шаг. Да и, увидев партнера так близко, он больше не смог от него отказываться. Влечение стало слишком сильным, совсем как раньше.

Грейбек и Том стояли друг напротив друга, не решаясь сделать последний шаг, разделяющий их. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, но у Северуса вырвалось:

— Не может быть!

— Может, — возразил Гарри. — Знакомьтесь, Том Реддл.

Покрепче перехватить волшебную палочку Снейпу помешала рука Поттера, ласково, но твердо, перехватившая его ладонь. А Грейбек... эмоции просто бушевали в нем. Не сдержавшись, он задрал голову и издал долгий, протяжный вой, в котором слились и горькая тоска, и любовь, и надежда.

К счастью, они все еще находились у кромки запретного леса, да и ночь уже была, так что, вряд ли кто прибежал бы на этот звук. Наоборот, кажется, на несколько минут замерло все живое. Мелкие создания предпочли попрятаться на всякий случай, крупные тоже решили не встревать, разве только кентавры, как обычно, все поняли, да гигантский кальмар сделал пару одобрительных кругов по поверхности озера.

Сам Гарри просто заслушался, всем телом прижавшись к партнеру. Тот, видимо, тоже проникся этой немного жутковатой, но прекрасной волчьей песней, так как приобнял Поттера за плечи и убрал, наконец, палочку.

У Тома защемило сердце, хотелось тоже взвыть от прекрасного ощущения восстанавливающихся партнерских уз. Они признали его, даже несмотря на перемены. Реддл и сам не заметил, как сделал шаг вперед и заключил Грейбека в крепкие объятья. Песня вервольфа оборвалась, так как двое слились в горячем поцелуе. Только когда им понадобился воздух, Фенрир спросил:

— Как... как это возможно?

— Благодари своего сына, — тепло улыбнулся Том. — Ты выбрал наследника, лучшего из всех.

— Знаю, — кивнул оборотень, покосившись на Коула. — И все же, это не объясняет...

— Тут за пять минут объяснить не получится, — вздохнул Гарри. — Давайте переместимся в более подходящее место и все обсудим, а? Я могу попробовать аппарировать...

— Даже не думай! — резко отрезал Том. — Ты и так едва не заработал магическое истощение, продравшись сюда через антиаппарационный барьер Хогвартса

— Что? — удивился Северус, борясь с желанием набросить на партнера еще одни диагностирующие чары.

— Я все расскажу, — пообещал Поттер. — Но почему бы нам не воспользоваться помощью эльфов?

Сказано — сделано. Он призвал почти всех своих домовиков из поместья и попросил переместить всех присутствующих в тайные покои Салазара Слизерина. У этих существ была своя магия, которой не мешали магические ограничения.

Спустя пару минут маги оказались в убежище Тома, в той же гостиной, где он частенько беседовал с Гарри. Правда, самому Поттеру было не до воспоминаний. Только сейчас, когда опасность вроде как миновала, он ощутил всю тяжесть произошедшего. Голова кружилась, а ноги и вовсе подкашивались. Так что, он почти висел на Снейпе. Едва тот понял это, как заявил:

— Тебе нужно немедленно лечь!

— Вот именно, — подтвердил Реддл. — Положи его на диван, Северус. И сам садись рядом. Ему это нужно сейчас.

Зельевар не стал спорить, хоть и как-то странно посмотрел на своего бывшего хозяина. Стоило Снейпу сесть, как парень тотчас устроил голову на его коленях, счастливо вздохнув.

Сам Том вместе с Грейбеком устроился в кресле, предварительно расширив его заклинанием до маленького дивана. Похоже, им тоже просто необходимо было касаться друг друга. Сам Гарри подозревал, что нужда была в куда более тесном контакте, но лучше же все выяснить.

— Рассказывай, — потребовал Фенрир у сына, но глаза его при этом счастливо сияли.

— Ну... понимаете... — Поттер не знал, с чего лучше начать. — Сегодня Дамблдор вызвал меня для очередного разговора, где показывал всякие воспоминания о тебе, Том, видимо, чтобы я решил, что ты настоящее чудовище. А после протянул мне одно примечательное колечко, мол, попробуй, если кто и сможет с ним справиться, то только ты.

— И ты, конечно же, взял, — фыркнул Реддл.

— А как иначе? отказаться — и директор во-первых, что-нибудь заподозрил бы, а во-вторых, наверняка спрятал бы крестраж так, что потом мы бы его вообще фиг нашли. Или, еще хуже, он бы смог его как-нибудь уничтожить, и что тогда? Так что я решил рискнуть.

— Мда... — понимающе протянул Том. — Нет, ну какой же мерзкий старый интриган! Вот так просто подвергать ученика опасности!

— И все-таки, я правильно понял, что вы давно знакомы? — уточнил Грейбек.

— Ну, лет пять, наверное, — признался Гарри, прикинув.

— Что? Но как? Так ты не умер? — в последнем вопросе к партнеру у Фенрира неверие смешалось с горечью.

— Все было немного по-другому, — мягко возразил Том. — Если бы не твой сын, я бы вообще тут не стоял.

И Реддл рассказал всю историю с самого начала: о крестражах, сильно повредивших психику, о ряде недоразумений в доме в Годриковой лощине, которые привели к его развоплощению и сиротству одного мальчика, о дневнике, глупой девчонке и василиске, жизнь которого пришлось обменять на новое воплощение бывшего Темного Лорда, о неожиданной дружбе, поиске оставшихся крестражей, чтобы вернуть прежний облик и не только.

Том говорил долго, Гарри, так как он был непосредственным участником большинства событий и все знал, даже начало клонить в сон. Но из дремы его вывел легкий шлепок Снейпа и восклицание отца:

— Коул, подумать только, и ты столько времени водил нас за нос!

— Я не хотел, — смутился парень. — Том просил, и я не мог... Прости.

— Он еще прощенья просит! — фыркнул Фенрир, вскочив с места, потом буквально опустился на колени перед Поттером. — Понимаешь ли ты, мой дорогой щенок, что я боготворить тебя готов? Ты не просто стал моей опорой, тем самым наследником, о котором нельзя было и мечтать, но и совершил просто невозможное!

Гарри смущенно засопел, пробормотав:

— Но как же иначе?

— При иначе сложившихся обстоятельствах ты бы возненавидел меня всеми фибрами души, — усмехнулся Том. — Собственно, этого наш директор и добивается.

— Шиш ему, — возмутился Поттер. — А тебя я простил, давно.

Реддл согласно кивнул, а Грейбек, не выдержав наплыва чувств, просто сгреб сына в охапку и прижал к себе, тот даже ойкнул, но не отстранился. Семейное единение было налицо.

Северус, кажется, не знал, как толком на все реагировать, поймав его очередной подозрительный взгляд, Том сказал:

— Да не косись ты на меня так! Не собираюсь я предъявлять тебе какие-либо претензии или обвинения. Ты поступил так, потому что не мог иначе. Что было — то прошло. С Темным Лордом Волдемортом покончено в тот самый Хэллоуин. Я не собираюсь возрождаться или что-то в этом роде. Мне выпал шанс начать жизнь заново, и я решил им воспользоваться.

— Так просто?

— Нет, этот путь имеет свои... сложности. К тому же, сам видишь, метка у тебя не появилась.

— Хм, нет, — Снейпу очень захотелось задрать рукав и лишний раз убедиться в этом, но он сдержался.

— И не появится. Эти чары рухнули с моим возрождением. Мне лично других намеков мироздания не нужно. Воспринимай меня просто как второго родителя твоего партнера. Или его брата, что больше подходит моему нынешнему возрасту.

— Сколько же тебе сейчас? — удивленно спросил Фенрир.

— Возрождение случилось из самого первого крестража, который был создан мной-старшекурсником, поэтому на тот момент я появился бы шестнадцатилетним, если б не одно «но»: залогом успешного ритуала стала не человеческая жизнь, а василиска, из-за чего я оказался чуть старше и наполовину змеей.

— Хм... — кажется, Северус пытался скрыть смех.

— Да, зрелище было то еще, — с улыбкой подтвердил Гарри. — Если когда-то и существовали наги, то выглядели именно так. Чешуя вместо кожи, змеиный хвост вместо ног...

— Вот-вот. Но каждый уничтоженный лично мной крестраж возвращал мне часть человеческого облика. Поэтому сейчас я куда больше человек, чем тогда. А возраст... думаю, выгляжу лет на двадцать пять.

— Похоже на то, — согласился Грейбек, хотя он бы даже не пикнул, выгляди Том древним старцем. Главное, он сейчас рядом, живой!

— И сколько же крестражей еще осталось? — поинтересовался Снейп.

— По идее, теперь один. В чаше Пенелопы Пуффендуй, которая, к сожалению, находится в Гринготтсе, в хранилище Лестрейнджей, — ответил Реддл, вздохнув. Фенрир тотчас приобнял его за плечи и заявил:

— Мы вместе, а значит — справимся со всем.

— Безусловно. Но сначала нужно помочь Гарри избавиться от старого манипулятора, пока тот парня не извел во имя «всеобщего блага».

— Да уж, — фыркнул Поттер. — До сих пор шрам болит. Но ведь в сегодняшнем происшествии есть и положительные моменты.

— Допустим, один я вижу, — хмыкнул Том, переплетя пальцы с рукой партнера. — Что-то еще?

— Определенно. Прежде чем я взял кольцо у Дамблдора, я заметил, что его рука почернела, а местами даже будто обуглилась.

— Попался! — расплылся в улыбке Реддл.

— Похоже, да, — согласился Гарри. — От него пахло мертвой плотью.

— А теперь, будьте так добры, объясните, чтобы все поняли, — попросил Грейбек, почти рыча от нетерпения.

— Ты же знаешь, как я делал крестражи, — тотчас ответил Том. — Ни один не обошелся без сюрприза. Но я и предметы использовал непростые. И если медальон, диадема или чаша оказались чисты от магии, так как сотни лет считались утерянными или просто переходили из рук в руки как красивые безделушки, то кольцо было родовым перстнем Певереллов, более того, камень уникальный сам по себе — он относится к Дарам Смерти.

— Это же миф! — воскликнул Северус.

— Не совсем, — возразил Поттер. — Один из легендарных даров есть у меня.

— Мантия-невидимка? — догадался зельевар.

— Именно, — кивнул Реддл. — И я хочу, чтобы ты, Гарри, владел и вторым.

С этими словами бывший Темный Лорд вручил парню камень в поврежденной оправе.

— Но... — попытался было возразить молодой оборотень.

— Не спорь. Ты достоин, и тебе он может пригодиться больше, чем всем нам. Смотри, камень признал тебя.

Гарри уставился на подарок, лежащий на его ладони. В самом деле, происходило удивительное: оправа сама собой начала восстанавливаться. Исчезла чернота, металл рос, пока перстень не стал целым. Единственное — изменилась форма. Теперь Воскрешающий камень оказался наполовину утоплен в металл оправы, по бокам которой с одной стороны был герб Певереллов, а с другой Поттеров. И Коул чувствовал притяжение магии, словно перстень всей сутью просился на палец. Оставалось только подчиниться.

— Видимо, это судьба, — довольно улыбнулся Том.

— Наверное, — согласился Гарри, все-таки делая кольцо невидимым.

— Так что этот артефакт сделал с директором? — спросил Грейбек.

— Его магии, видимо, понравилось мое проклятье для невежд, попытавшихся сунуть любопытный нос в мой крестраж, и камень усилил чары, нацелив их на попытку использовать. Дамблдор такую попытку предпринял, вот и пожинает плоды. Проклятье жрет его магию, неся лишь одно — смерть.

— Он умрет? — с некоторым неверием спросил Снейп.

— Безусловно. Но не сразу. Действие проклятья неспешное, но неотвратимое. Нет ни противоядия, ни контрзаклинания. Собственной жаждой власти Альбус подписал себе смертный приговор.

— Когда? — только и спросил Фенрир.

— У нас есть минимум полгода. А, учитывая магическую мощь директора, может и больше. Но итог один. И, думаю, это не заставит тебя отказаться от твоих планов, Гарри?

— Ни за что! — возразил парень, сжав кулаки. — Возможно, придется ускориться, чтобы Дамблдор не отошел в мир иной эдаким святым мучеником.

— Да уж, — скривился Том.

— Как думаешь, он знает, что умирает? — спросил Поттер у Реддла.

— Наверняка. Альбус все-таки не дурак. Другое дело, какие выводы он из этого сделал. Надо подождать, присмотреться. Вынужденно сжатые сроки могут заставить его наделать ошибок, что нам на руку.

— Значит, ждать?

— Пока посмотрим на его реакцию на твое возвращение. Северус, оставишь Гарри на пару дней у себя. Во-первых, ему и правда надо восстановиться, а во-вторых, надо пустить слух, что он едва не лишился магии. Лучше будет, если ты сам обвинишь директора в этом, — посоветовал Том.

— Допустим. И где я нашел Поттера?

— К чему врать в незначительном? — пожал плечами Фенрир. — У кромки Запретного Леса.

— Не забывайте, Дамблдор все-таки сильный легиллиментор, — напомнил Северус.

— Ты тоже, — усмехнулся Реддл. — К тому же, партнерские узы помешают прочитать тебя. Я, например, не могу.

— Хм. В свое время вы были в этом сильнее директора.

— Знаю. И остался таковым, уж поверь. А вообще, обращайся ко мне просто по имени. Те дни давно прошли.

— Хорошо, Том. И я рад, что Альбус больше не может копаться в моей голове. Он этим грешил.

— Вот ведь любопытный старик! — фыркнул Гарри.

— Да уж, — поморщился Реддл. — Но теперь игра пойдет по нашим правилам.

— Отец, я так понимаю, что ты останешься здесь.

— Пока да, потом посмотрим.

— Отсюда есть потайной ход как раз в Запретный лес, — заметил Том. — Я покажу.

— Значит, ты пока хочешь остаться здесь? — предположил Фенрир.

— Да. Гарри может понадобиться моя поддержка. Особенно в нынешних обстоятельствах

— Ладно, — просто согласился Грейбек. Похоже, они вновь понимали друг друга с полуслова.

Сам Гарри чуял, что этим двоим не терпится перейти к более личной беседе, поэтому потянул Северуса за рукав, проговорив:

— Пойдем. Нам надо подняться к тебе, где я буду изображать глубоко больного.

— Хорошо, — неожиданно покладисто согласился Снейп.

Том и Фенрир, кажется, не заметили, как двое магов покинули апартаменты Салазара Слизерина. Впрочем, Поттер был не в претензии.

На обратном пути зельевар жадно оглядывал обстановку, не удержавшись от замечания:

— Подумать только! Ведь все считают тайные покои основателей мифом!

— Насчет остальных не знаю, а эти вполне себе существуют. И да, библиотека тут тоже есть. Думаю, Том согласится тебя туда пустить.

Северус как-то странно посмотрел на партнера, потом покачал головой и сказал:

— Только ты мог так просто с ним подружиться!

— Ну, не совсем просто, — лукаво подмигнул Гарри, открывая выход в подземелья Хогвартса. — Но мы поговорили, все обсудили, особенно щекотливые моменты, ну и пришли к взаимопониманию.

— Хм, — Снейп удивленно приподнял бровь. — И все?

— Вообще-то, у меня было несколько факторов, не дающих поддаться первоначальным эмоциям.

— Каких же?

— Во-первых, я изначально знал, что Том — партнер моего отца. Причем истинный. И как папа тосковал о нем. А тут оказалось возможным их воссоединить. К тому же, магический всплеск в тот злосчастный Хэллоуин каким-то непостижимым образом сделал нас почти родственниками. Мы оба тогда почувствовали эту связь. С течением времени она лишь укрепилась.

— Связь? — удивился Северус, впуская парня в свои покои и тщательно закрывая за ними дверь, да еще и заклинанием припечатывая. — Никогда не слышал ни о чем подобном.

— Я тоже. Но к чему отрицать очевидное? — пожал плечами Гарри. — Мы чувствуем друг друга, почти как я других членов стаи, мы словно на одной мысленной волне, и я, при желании, могу позвать его. Как и он меня, думаю.

— Все это требует тщательного исследования, — заключил Снейп.

— Угу, займемся на досуге, — согласился Поттер и потер глаза.

— Так, ложись в кровать. А я пойду, устрою показательную истерику Дамблдору.

— К нему пойдешь?

— Нет, воспользуюсь камином. Я же не могу оставить больного подопечного.

— Вот именно, — подтвердил Гарри, уходя в спальню. Но дверь за собой лишь прикрыл. Собственно, он бы все и за закрытой услышал, если Северус решит заглушающее заклинание не использовать, но этим жестом парень словно ставил в известность, что будет в курсе. Партнер лишь плечами пожал и вызывал директора через камин.

Таким образом, на спектакль «ссора Снейпа с Дамблдором» у Поттера были места в партере. Хотя порой было сложно не выдать себя смехом или еще какими неподобающими звуками. Одно Гарри понял точно — в его партнере сокрыт недюжинный актерский талант. А еще Северус потрясающе владел голосом! Такие тембры, интонации! Все пространство комнаты заполнилось его возмущением. Даже на миг не усомнишься, что все было не так.

Судя по всему, директор даже не усомнился, что Снейп нашел бесчувственного и магически истощенного Поттера у Запретного Леса. Вот только в ответ на вопросы и обвинения зельевара он нес откровенную чушь. Словно он ощутил веяние черной магии, и только своевременное вмешательство помогло спасти мальчишке жизнь, пусть и такой ценой, при этом директор ведь и сам пострадал. Правда, не уточнил, как именно. Но намеками пытался выспросить, не находил ли Северус возле Гарри чего-нибудь необычного. Парень сразу понял, что речь идет о кольце. Снейп тоже догадался, но виду не подал, заявив, что был слишком обеспокоен состоянием мальчишки. В итоге Альбус замял эту тему, разрешив Поттеру остаться тут пару дней под присмотром опекуна. А также обмолвился, что не нужно разводить панику, то есть, переводя с директорского — не стоит никому знать о происшествии.

В спальню Снейп вернулся, фырча, как рассерженный дракон, разве что дым из ноздрей не шел. Вот только стоило увидеть свернувшегося клубком и сладко посапывающего Поттера, как нервы тотчас успокоились. Нет, злость на Дамблдора никуда не делась. Так подставить вверенного его заботам ученика! И все ради мифического «всеобщего блага». Но вид партнера позволил Северусу взять себя в руки, подумать о скором возмездии и, прежде всего, о состоянии самого Гарри.

Вокруг этого маленького, но такого родного чудовища творились просто невероятные дела. Причем зачастую он не просто в них участвовал, но и выступал зачинщиком. Но если его биологический отец обычно затевал приключения со знаком минус, то сын — наоборот. К тому же, у Гарри была просто патологическая потребность защищать своих.

Снейп с удивлением поймал себя на том, что очень давно не сравнивал Поттера-младшего с его родителями. Ни с одним. Уж слишком особенным получился парень. И его самого попытки провести подобные параллели скорее раздражали. Гарри уважал Лили и Джеймса за то, что дали ему жизнь, за их жертву, но настоящим отцом считал Грейбека. Да и сам Северус полагал так же, подмечая в партнере некоторые жесты и повадки Фенрира.

Пока зельевар размышлял таким образом, Гарри заворочался, приоткрыл один глаз и пробормотал:

— Ты слишком громко думаешь!

— Я полагал, ты спишь, — улыбнулся Снейп, расстегивая бесконечный ряд пуговиц на сюртуке.

— Почти, — парень все так же смотрел на мужчину одним глазом, и сна там было не видать. — Как прошел разговор с директором?

— Предсказуемо. К тому же, ты все слышал.

— Старый манипулятор!

— Согласен.

— Ты ложишься?

— Сейчас, только схожу в душ. Я весь пропах тайными ходами.

— Я тоже, — вздохнул Гарри. — Только, кажется, у меня нет сил встать.

— Лучше не вводить это в привычку, но иногда можно, — с этими словами Северус наложил на партнера очищающие и освежающие чары.

— Спасибо.

Когда Снейп вышел из душа, собираясь присоединиться к Поттеру в кровати, тот уже сладко спал. Впрочем, ни о каких любовных играх не могло быть и речи. Юноше необходимо восстановиться. Пусть она пострадала не так сильно, как думал директор, но все-таки требовалось какое-то время, чтобы восполнить резервы организма. К счастью, на оборотней благотворно действовала сама близость с партнером.

Проснулся Гарри довольно поздно — Северус уже ушел. Его-то от необходимости преподавать никто не освобождал. Впрочем, парень не расстроился. Во-первых, учитывая обстоятельства, это было бы глупо, а во-вторых, он всю ночь чувствовал нежные объятья партнера и то, как он делился силой. Их узы крепли с каждым днем, что не могло не радовать.

Хоть Дамблдор и пытался его подставить, но настроение Поттера было хорошим. Ведь больше не нужно было скрывать от отца существование Тома. Они наконец-то воссоединились. И, судя по их первой реакции, все у них образуется наилучшим образом.

Движимый любопытством, Гарри решил воспользоваться свободным временем с пользой и проверить, как там Реддл. Но спускаться в Тайную комнату было чревато. Можно наткнуться на нечто пикантное, а при всей своей толерантности Поттер считал лишним видеть отца таким. К тому же, необходимо научиться использовать их телепатическую связь с Томом не только в экстренных ситуациях.

Гарри постарался как можно более четко представить себе друга, после чего мысленно окликнул его. С минуту казалось, что ничего не происходит, но потом Том ответил. Неуверенно и немного испугано.

— Что-то не так? — начал мысленный диалог Поттер.

— Это скорее я должен спросить. У тебя опять что-то стряслось?

— Нет-нет. Я просто решил опробовать этот метод общения.

— Понятно, — похоже, объяснение не слишком успокоило Реддла. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Правда, все хорошо. А как вы с отцом?

— Отлично, — даже через мысленную беседу до Гарри долетело ощущение счастья.

— Я рад за вас. Очень. Грейбек еще здесь?

— Да. Хочешь с ним встретиться?

— Нет. Уверен, у вас многое накопилось друг к другу. Главное, не залюбитесь до смерти.

— Глупости. Если с тобой все в порядке, то отдыхай, а не трать силы на ментальные разговоры.

— Ладно, мамочка, — хохотнул Гарри.

— Как ты меня назвал? — Тому удавалось шипеть даже мысленно.

— Все-все, я спать.

— Ну-ну.

На этом их мысленная беседа завершилась, и Поттер уяснил одну неприятную вещь: подобный контакт — дело утомительное. Или ему, в самом деле, нужно было время, чтобы восстановиться полностью. Магия — не плоть, и на нее феноменальная способность оборотней регенерировать не распространяется. Вот только размышляя об этом, Гарри понял, что зверски голоден, совсем как после заживления обычных ран. Пришлось звать домовика.

После обеда парня снова сморил сон. Сопротивляться ему Поттер не видел смысла, так как вервольфы очень быстро на собственном опыте познают, что сон — лучшее лекарство.

Разбудил Гарри приход Северуса. Правда, вставать парень не спешил, зная, что партнер в первую очередь придет его проведать. Так и вышло. Хотя молодой оборотень с порога доложил зельевару, что чувствует себя хорошо.

— Поэтому спишь целый день? — подозрительно поинтересовался Снейп.

— Скорее из-за сна так быстро восстановился, — лукаво улыбнулся Поттер, подныривая под руку мужчины. Ему до чертиков нравилось ощущать, как Северус почти машинально перебирает длинные пряди, пусть они от этого и частенько путались, словно не желали отпускать пальцы любимого.

— Тогда отдыхай. Друзей твоих я предупредил, что ты болеешь, а то они уже собирались полномасштабные поиски организовывать.

— Они могут, — усмехнулся Гарри.

— Да, и объясни ты как-нибудь Рональду, что если ему нужны дополнительные занятия по зельеварению, а они ему нужны, говорю как педагог, то пусть придет и попросит. Я, конечно, верю, что мисс Грейнджер талантливая ученица, но, по-моему, они вместе совсем другими вещами занимаются.

Поттер еле сдерживался, чтобы не заржать. Фыркнув в кулак, он ответил:

— Хорошо, передам. А Слагхорн не обозлится?

— Этому тюфяку чем меньше дополнительных телодвижений, особенно не сулящих никакой выгоды, тем лучше. Так что об этом можно не беспокоиться.

— Понятно. Он и тебя учил, да?

— К сожалению, да. Но мастером зельеварения я стал скорее вопреки ему, чем благодаря. У моей матери был настоящий талант в этом деле. Подозреваю, именно из-за моей успешности, которую он проглядел, Гораций меня и недолюбливает.

— Его проблемы, — рыкнул Гарри.

— Я тоже так думаю. Ты поел?

— Ага. А ты?

— Тоже. Ужинать будем здесь?

— Хотелось бы. Ты сейчас что будешь делать?

— Надо проверить контрольные работы у двух курсов. К счастью, эти олухи к защите относятся не в пример старательнее, чем к зельям. А ты лежи, набирайся сил.

— Я лучше с тобой в кабинете посижу, можно? — Поттер состроил щенячьи глазки.

— Ладно.

Северус не просто разрешил, но и устроил парня на диване, накрыл пледом, а на столик поставил кружку с какао. Гарри готов был растаять от такой заботы. Он благодарно потерся о плечо партнера, после чего благородно отпустил его к кипе пергаментов на столе. Даже не попытался втянуть в поцелуй или что-то «неподобающее».

Можно было еще немного подремать, но не хотелось. Вместо этого Поттер призвал пару учебников, решив подготовиться к занятиям, а потом еще почитал кодекс семьи. Хотелось уточнить, упоминается ли там кольцо Певереллов.

Говорилось, более того, именно у Поттеров имелись на него куда больше прав, чем у остальных ветвей, хоть перстень и относился к утерянным реликвиям. Также выяснилось, что это кольцо изначально считалось обручальным. Собственно, так оно и потерялось. Один из предков подарил его своей избраннице, но в ее семье произошла какая-то трагедия, в результате которой невесте пришлось возглавить свой род, дабы не дать ему исчезнуть. Поэтому и брак с другим лордом был исключен. Помолвку расторгли, но тогдашний лорд Поттер разрешил несостоявшейся супруге оставить кольцо себе. И да, она была из рода Мраксов.

Вдохновленный этой печальной, но романтической историей, Гарри прочитал о ритуале помолвки в их роду. В принципе, ничего сложного: пара фраз и залог брачных уз для того, кому предстояло войти в род, но все это должно быть произнесено как минимум при двух свидетелях. Тогда семейная магия сама скрепит союз.

Похоже, в своих размышлениях Поттер совершенно выпал из реальности. Даже Северус заметил и спросил:

— Что ты задумал?

— А?

— У тебя совершенно отрешенный вид.

— Да так, прочитал кое-что. Оказывается, мой дальний предок едва не женился на одной из Мраксов. Представь, если бы все получилось, то Том Реддл вполне мог оказаться Поттером.

— Мда... — усмехнулся Снейп.

— Похоже, очень многих лордов в моем роду тянуло к темным волшебникам. Дорея, например, была из Блэков.

— И ты тоже хочешь продолжить эту славную традицию?

— Как посмотреть. Принцы были темными магами?

— Хм... По большей части да, но меньше, чем Блэки.

— Тогда выходит, что традиция соблюдена, — лукаво улыбнулся Гарри.

— Хитрый негодник. И тебя не смущает, что я полукровка и мужчина?

— С чего бы это вдруг начало меня смущать? Да и в нашем кодексе ограничения касаются только предателей крови, так как они способны выжечь род своей кровью. Даже хорошо, что моя пара не лорд.

— Почему?

— Иначе полноценный союз оказался бы невозможен. Если бы только мы объединили два рода. А магией это не поощряется, так как древних семей очень мало.

— Как все запутано.

— Ага. Кодекс, как выяснилось, это не просто свод правил. Он постоянно дополнялся, расширялся в зависимости от обстоятельств, а кое-что и отменялось.

— И его может прочитать любой?

— Если ему даст разрешение лорд, то да. Хочешь ознакомиться?

— Было бы не плохо.

— Тогда держи. Даю официальное разрешение.

Северус взял старинную, но крепко переплетенную книгу, заметив:

— Любопытный эффект.

— Какой?

— Едва ты произнес слова разрешения, как на обложке проявился герб Поттеров, а до этого просто был чистый кожаный переплет.

— Вот видишь, работает! А ты с проверкой закончил?

— Да. Пойдем ужинать?

— Ага!

— Что хочешь? Опять мясо?

— Мяса много не бывает! — довольно заявил Гарри.

Глава 37

Перед тем, как Гарри поправился настолько, что мог бы уже вернуться и в Гриффиндорскую башню, у них с Северусом, а также Томом и Грейбеком состоялся небольшой военный совет в Тайной Комнате.

От парня не утаилось, что отец уже чувствует себя здесь как дома. Это радовало. Впрочем, учитывая серьезное лицо родителя, Поттер просто принял информацию к сведению и стал слушать Реддла, который начал довольно сухо:

— Мы с Фенриром обдумывали мое возрождение, крестражи и прочее и пришли к одному довольно необычному выводу относительно тебя, Гарри.

— Это какому? — нахмурился парень.

— За эти годы после возрождения мы ведь не просто подружились с тобой, — Том словно специально подбирал слова. — Между нами возникли настоящие родственные чувства. Ты ведь ощущаешь что-то подобное относительно меня?

— Да, — не стал отказываться Поттер.

— Вот и я тоже. Поначалу я думал, что дело в том, что тебя обратил Грейбек, а он моя пара, но, похоже, причина все-таки в другом.

— В чем же? — спросил Северус, начав терять терпение.

— В ту злосчастную ночь на Хэллоуин заклятье, отскочив от Гарри, не только развоплотило меня, но и еще раз раскололо мою потрепанную душу. И этот осколок попал в ребенка.

— Хочешь сказать, Поттер твой крестраж? — похолодел Снейп.

— Не совсем, — возразил Грейбек. — И это, пожалуй, самая хорошая новость.

— То есть? Вы можете четко объяснить, что произошло?

— Мы покопались в книгах, благо, у Слизерина очень хорошая подборка на эту тему, и они помогли нам найти ответ. Да, по сути, Гарри стал бы моим крестражем. Но парадокс в том, что живой маг им быть не может. Часть моей души слилась с его, растворилась в ней, так что из этого кусочка я бы никогда не смог возродиться. Но, вместе с этим, между нами образовались узы, как между близкими родственниками.

— Таким образом, родство получилось не фигуральным? — предположил Северус.

— Именно. Конечно, из-за этого некоторые змеиные черты во мне останутся навсегда, но такую цену я готов заплатить. Семья дороже.

— С ума сойти! — выдохнул Гарри.

— Ты не рад породниться? — усмехнулся Том.

— Рад. Отец, а как ты ко всему этому относишься?

— Честно говоря, что-то такое подозревал с того самого момента, как впервые увидел тебя тогда, в парке. В твоем запахе было нечто, намекающее на это родство. Просто я считал, что у меня уже помутнение от горя. Но теперь все выяснилось.

— Да уж. Выходит, из человека крестраж сделать нельзя? — уточнил Гарри.

— Совершенно верно, — кивнул Том. — Но и никак не отразиться это не может. Прости. Скорее всего, ты перенял и какие-то мои черты характера.

— Не страшно. Лучше это, чем быть пешкой Дамблдора, согласись!

— В этом ты прав, — улыбнулся Реддл. — Братишка!

— Теперь уже истинно так.

Новоявленные родственники пожали друг другу руку. Гарри заметил, что на запястьях Тома видны тонкие полоски зеленовато-серых чешуек, переходящих в обычную кожу. Впрочем, не сказать, чтобы это так уж портило вид. Скорее придавало экзотичности. Но парень все же предложил:

— Кстати о крестражах. А Сириус разве не может достать ту самую чашу из сейфа Лестрейнджей?

— Чисто гипотетически такая возможность есть, — согласился с партнером Северус. — Если этот предмет лежит именно в сейфе Беллы.

— В ее. Она была очень ревностна в своем фанатизме, — фыркнул Реддл.

— Да уж, — поежился Снейп. — Беллатриса любила тебя на грани маниакальности. Настолько, что, наплевав на семейные узы и отдачу, изготовила для тебя амортенцию.

— Что? — вскинулся бывший Темный Лорд.

— Однажды я застал ее в лаборатории в вашем поместье, Том. Она быстро что-то спрятала и удалилась, очистив котел «эванеско». Но я мастер зельеварения, и способен узнать амортенцию даже по запаху, оставленному в воздухе. Видимо, ей все-таки удалось напоить вас этим зельем.

— С чего вдруг такие выводы? — гневно сощурился Реддл.

— Это очень многое объясняет. На тот момент вы с Грейбеком давно состояли в истинном, подтвержденном партнерстве, поэтому никакое приворотное на ваши чувства подействовать не могло — узы защищают от этого. Но твоя душа, Том, была сильно надломлена из-за создания крестражей, поэтому зелье еще сильнее пошатнуло твой рассудок. Белла тоже не осталась безнаказанной. Зелье подтверждало факт ее супружеской измены перед магией, и она наградила женщину безумием и, подозреваю, бесплодием, — терпеливо объяснил Северус. — Это основы зельеварения.

— Знаю, — вздохнул Том. — Даже в школе проходят, чтобы охладить дурные головы учеников. Собственно, из-за этого амортенция и внесена в список запрещенных зелий, за применение которых полагается Азкабан.

— Поразительно, как цепь случайностей способна сломать столько судеб! — вздохнул Фенрир. — Но почему ты не сказал о том, что видел, Снейп?

— Учитывая состояние лорда, он бы мне, во-первых, не поверил, а я не мог рисковать, а во-вторых, подобные речи могли вызвать вспышку гнева.

— Я был настолько неадекватен? — тихо спросил Том, обхватив голову руками, а Грейбек тотчас оказался рядом, приобнимая партнера за плечи.

— Так скажем, это пугало. Приступы безумия повторялись все чаще, и все больше верилось словам Дамблдора, что главная твоя цель — погубить весь Магический Мир.

— Мда... — вздохнул Реддл. — Все-таки нужно написать книгу о крестражах, чтобы уберечь следующее поколение глупцов от манипуляций. В свое время именно Дамблдор подтолкнул меня к этому разделу магии. А ведь достаточно было только намекнуть на исследования Фламеля, на созданный им философский камень, и я бы пошел по другому пути. Но нашему манипулятору нужен был антигерой, чтобы возвыситься, укрепить свою репутацию, расширить влияние.

— Ничего, он еще свое получит, — пообещал Гарри. Ведь и у него был счет к Альбусу. Тоже внушительный, стоит отметить.

— Вот именно, — заверил Грейбек. — А пока займемся чашей. Но Блэк временами может быть непредсказуем. Так что именно тебе, Коул, придется побеседовать с крестным.

— Не проблема, — пожал плечами парень. — Уверен, мы его уговорим. Здесь главное — убедить гоблинов. Хотя тут можно еще надавить и на их же правила: возвращать имущество его хозяину. А ведь, по сути, у них в хранилище часть души Тома, а значит, не так уж важно, кому именно принадлежит хранилище.

— Как по-слизерински, — усмехнулся Северус.

— Просто я уже давно думал над этой проблемой.

— Спасибо, — улыбнулся другу Реддл.

— Не за что. Кстати, у меня сегодня к вам будет одна просьба.

— Какая? — спросил Грейбек.

— Стать моими свидетелями, — ответил Поттер, вставая с дивана.

— Что ты задумал? — спросил Снейп.

— Тебе понравится, — пообещал парень, потянув мужчину за собой, чтобы тот тоже поднялся.

Не давая партнеру толком опомниться, Гарри снял с пальца кольцо Певереллов, встал на одно колено и сказал:

— Я, Гарольд Коул Грейбек лорд Поттер призываю магию рода, а также Фенрина Грейбека и Тома Марволо Реддла засвидетельствовать узы с моим партнером, Северусом Тобиасом Снейпом, и пусть, в случае его согласия, это кольцо скрепит наш союз, — после этой фразы, Гарри уже не таким торжественным тоном спросил: — Ты согласен?

— Да, — похоже, Северус так растерялся, что не успел толком придумать, что еще сказать.

— Люблю тебя, — одними губами произнес Поттер, надевая кольцо на палец зельевара.

— Свидетельствую! — громко заявил Том.

— Свидетельствую! — вторил ему Грейбек.

Магия всколыхнулась вокруг партнеров, и исходила она именно от Поттера. Она перетекла из него в Снейпа, связывая их друг с другом. Но все стихло довольно быстро. Северус тряхнул волосами, словно приходя в себя, потом посмотрел на руку, разглядывая кольцо. А рассмотрев, с удивлением выдохнул:

— Неужели это то самое?

— С воскрешающим камнем, да, — подтвердил Гарри. Он уже поднялся с колен и поспешил обнять мужчину. — Я прочитал в кодексе рода, что издревле оно считалось обручальным.

На лице Северуса отразилось полное смятение, любовь, нежность и непонимание причин такого шага, но он явно не собирался устраивать разборки при посторонних, пусть те и не совсем относились к таковым. Зельевар даже позволил себе быстро поцеловать жениха.

— Так держать, — одобрительно рыкнул Фенрир.

— Ты сделал все правильно, Гарри, — подтвердил Том. — Теперь ваши узы можно легко доказать.

— Я никому не позволю нас разлучить, — твердо заявил Поттер и одновременно всем телом приник к партнеру.

— Я разве против? — одними уголками губ улыбнулся Северус. — А кольцо можно как-то скрыть от чужих глаз? Думаю, еще не пришло время заявлять о нас всему миру.

— Ты прав, — кивнул Гарри. — Просто пожелай, чтобы оно стало невидимым. Должно сработать.

Снейп попытался, и со второй попытки кольцо исчезло. Но он все еще продолжал его чувствовать, причем не только физически, но и магически.

Уже позже, когда новоявленные обрученные вернулись в покои зельевара, Гарри преданно заглянул в глаза партнеру и проговорил:

— Прости, что все случилось так спонтанно!

— Да, умеешь ты удивлять, — согласился Северус. На самом деле, он не злился на партнера, скорее, наоборот восхищался его поступком. Кажется, еще никто и никогда не относился к нему так трепетно. Но это не избавляло от желания чуть подтрунить над парнем.

— Извини. Я опасался, что иначе ты можешь не согласиться.

— Глупый, — фыркнул Снейп, прижимая к себе Поттера. — От такого подарка судьбы не отказываются. Разве что ты сам пожалеешь со временем.

— Это ты глупый, раз считаешь так, — улыбнулся Гарри. — Если оборотни находят пару, то это на всю жизнь.

— Значит, мы будем вместе очень долго, — просто заключил Северус. — И раз уж у нас произошла помолвка, то нужно это как-то отпраздновать.

— Я за! В постели.

— Ненасытное чудовище, — возмутился было Снейп, но позволил утащить себя в спальню, где обоим выпал не один шанс доказать полную серьезность своих намерений.

Если на людях Северус все еще держался с партнером отстраненно, придерживаясь легенды, что он просто опекун парня на время пребывания парня в школе, то наедине зельевар перестал игнорировать, что между ними гораздо более близкие отношения. А уж в спальне вообще исчезали какие-либо ограничения, кроме желания друг друга. Постепенно, день за днем рождалась дружная, любящая семья.

Гарри не нужны были признания или какие-либо поступки, оборотень и так все чувствовал, поэтому ничего не требовал от партнера. Правда, очень хотелось начать жить нормально, в своем доме, не участвуя в подковерных играх. Но за тихое счастье придется еще побороться. И Поттер считал, что готов к боевым действиям.

Тем временем Дамблдор нанес первый удар. Странный и оттого непредсказуемый. Видимо, подхваченное проклятье заставило директора ускориться, поэтому тот едва дождался, когда мальчик-который-выжил оправится от последнего происшествия.

Гриффиндорцы не заметили в отсутствии Гарри ничего необычного, лишь поздравили с выздоровлением, когда он появился в Большом зале на завтраке. Только друзья сделали попытку расспросить, но были остановлены коротким «потом». Тем временем появились совы с почтой и выпусками газет. Вот при прочтении последних в зале и повисла какая-то нездоровая тишина. Все, кто явно, кто нет, поглядывали на Поттера.

Раздраженный подобным любопытством, Гарри заглянул в сегодняшний выпуск «Пророка». На первой полосе ничего необычного или сенсационного не было, как и на второй. Взбудоражившая всех новость скрывалась в светской хронике. Короткая заметка, гласящая:

«Гарольд Джеймс Поттер через своего магического опекуна сообщает о своей помолвке с Джиневрой Уизли, так как они являются парой. Магическое подтверждение обручения состоится в субботу, через неделю, в главном зале Хогвартса».

— Чушь какая-то! — пробормотал Гарри, а в следующий миг был чуть не задушен объятьями Джинни и ее щебетом:

— Какой ты романтичный! Ничего мне не говорил и нарочно казался букой!

— Не веди себя глупо, — фыркнул Поттер, не без труда отцепив от себя девушку.

— Да-да, конечно.

— И не слишком-то рассчитывай на наш союз. Я своего согласия не давал.

Лицо младшей Уизли малость потухло, но недостаточно, словно она ожидала похожей реакции. Сам Гарри постарался встретиться взглядом с партнером и передал ему мысленно:

— Что бы ты там ни подумал, я здесь ни при чем!

— Знаю. Держись, тебе сегодня будет нелегко, — так же мысленно ответил Северус.

Снейп как в воду глядел. Казалось, каждый в Хогвартсе жаждал вызнать подробности столь «романтической», как они считали, истории. От Колина приходилось едва ли не зигзагами уходить. Только Рон, Гермиона, Невилл, Луна и Драко не проявляли бестактного любопытства. Остальные притихли лишь тогда, когда Поттер рявкнул на них, да так, что у Криви стекло фотокамеры треснуло. Но шушуканье за спиной не прекращалось. Даже преподаватели смотрели как-то странно.

Еле дотерпев до обеденного перерыва, Гарри схватил Рона и Гермиону, и, спрятавшись с ними в пустом классе под всеми возможными чарами, спросил у Уизли:

— Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Клянусь тебе, нет! — друг даже побледнел. — Хотя директор приходил к маме перед самым началом занятий. Они о чем-то долго говорили. Я слышал лишь пару фраз о том, что какие-то узы уже сформировались. Пусть и не полностью, но этого будет достаточно.

— Достаточно, значит... — процедил Гарри. — Ну-ну.

— Какие узы? — осторожно спросила Грейнджер.

— Мы ведь оба несовершеннолетние, Гермиона. И поженить нас, обойдя это, можно только в двух случаях: если невеста беременна — так как ребенок должен быть законнорожденным, или если собирающиеся заключить брак магические партнеры друг друга. Первое подстроить не удалось, вот наш доблестный директор решил разыграть вторую карту.

— Думаешь, это он? — с сомнением протянула девушка.

— Кто же еще? — презрительно фыркнул Гарри. — Столько совпадений не может случиться на пустом месте.

— И что ты будешь делать? — робко поинтересовалась Гермиона.

— Пока мне надо присмотреться к «невесте». Что-то с ней не так! Я просто чую это. Какой-то подвох с ритуалом, как минимум. Ты живешь с ней в соседних спальнях, ничего такого не замечала?

— Хм, мы никогда не были особо близки, — призналась Грейнджер. — Но мне кажется, с начала учебного года у нее появилась какая-то прям зацикленность на тебе. Правда, какая-то бездумная.

— В смысле? — Рон и Гарри спросили это едва ли не хором.

— Ну, она не обсуждает тебя и только тебя, но едва ты попадаешь в поле ее зрения, как она не может отвести взгляд. Словно на тебе маячок какой висит.

— Да, похоже на какой-то приворот, что ли. Или нечто более сложное, — задумчиво потерев подбородок, признал Поттер. — Ты приглядывай за ней получше, Гермиона, хорошо?

— Конечно. Я же понимаю, что все это... дурно пахнет.

— Еще как! — признал Гарри.

— Может, мне на нее как-то надавить, выпытать... — предложил Рон.

— Не нужно. И вряд ли получится, если она под действием какого-то ритуала. Она просто не поймет.

— А ты будешь просто ждать?

— Вот еще! — фыркнул Поттер. — Во-первых, мне надо посоветоваться с нужными людьми. Во-вторых, подготовить тылы. Если не удастся все заранее разрушить, то в субботу веселое шоу я вам гарантирую.

— Похоже, ситуация не слишком испугала тебя, — заметила Гермиона.

— Чего тут пугаться? Нет такой силы, которая заставила бы меня жениться на Джинни. Слишком много железобетонных факторов против. Только директору об этом пока знать не стоит. А вот зол я изрядно!

Вечером выяснилось, что Северуса новость разгневала не меньше. Правда, за время занятий он сумел выпустить пар на нерадивых учеников, и в разговоре с Гарри он держался почти нормально.

— Что за мерзкую игру затеял Дамблдор? — вопрошал он.

— Не скажу точно, но и в правду дурно попахивает. От младшей Уизли веет странноватой магией. В ней есть что-то знакомое, но я никак не могу понять что, — признался Гарри.

— Можешь объяснить, что конкретно тебя настораживает?

— К сожалению, нет. Но она как-то изменилась, и заметно это далеко не всегда.

— Хм. Покажи-ка ты ее Тому.

— Предлагаешь тайно заманить девушку в укромный уголок? — усмехнулся Поттер.

— Не паясничай. Реддл по праву может считаться мастером в темных искусствах, и его знания в этой области куда обширнее моих. А на девчонку потом можно наложить заклятье подмены.

— Не лучше ли просто стереть память?

— Нет. В случае проверки это может насторожить. Чары подмены сложнее, но надежнее. Джиневра будет думать, что просто засиделась в библиотеке или что-то подобное. Это обезопасит тебя в первую очередь.

— Хорошо, — кивнул Гарри, и поспешил заверить партнера: — Как бы там ни было, Дамблдору нам не помешать. У нас куча законных оснований быть вместе.

— Знаю. Но не стоит недооценивать старого интригана.

— Да уж.

Заманить Джинни в Тайную комнату оказалось очень просто. Стоило ей увидеть Гарри, как она пошла за ним, как крыса на трель дудочки. Подобное безволие тоже настораживало, но сейчас было не до этого.

Том сегодня был в своих владениях один. Кажется, Грейбек как раз занимался тем, что вел подготовительные беседы с Сириусом и Люциусом о возвращении партнера. Такие новости с бухты-барахты лучше не выдавать. Мало ли.

— О, знакомые все лица, — присвистнул Реддл, встречая Поттера и его «подружку».

— Угу, — кивнул Гарри. — Как понимаешь, мы не просто так.

— Догадываюсь. Юная мисс все так же падка на темные ритуалы?

— Похоже на то. Я ощущаю в ней что-то странное, но не могу понять, в чем дело. Может, ты разберешься?

— Попробуем, — кивнул Том, доставая волшебную палочку. — Так, для начала заклинание стазиса.

Ловкое движение — и Джинни замерла, словно время для нее остановилось. В принципе, так оно и было. Гарри эти чары знал, поэтому никак не прореагировал, а вот дальше стало интересно. К счастью, Реддл комментировал свои действия:

— Обычно все остатки ритуалов или проклятий прячутся между слоями магического ядра, поэтому их бывает непросто разглядеть. Простые диагностические чары тут не помогут. Но есть специальные, комбинирующие поисковые заклятья, которые и проявляют то, что скрыто.

— Третье заклятье Парацельса? — предположил Гарри.

— Именно. Ты его изучал?

— Ага, но только в теории.

— Теперь можешь понаблюдать за практикой. Кстати, если применить это заклятье с чарами истины, то можно различить, не оказывалось ли влияние с помощью зелий. Так, что тут у нас? Вот, как раз зелье доверия, регулярно поступающее в организм. Всегда предполагал, что лимонные дольки директора с определенной... начинкой. Искусственная привязка на тебя, скорее всего, по крови, имитирующая узы. Но как-то нечетко. И еще... Интересно-интересно... А черт! Вот ведь мерзкий старик!

Том так резко разорвал контакт и отпрянул, что Гарри едва не отпрыгнул, и уже с палочкой в руках спросил:

— Что случилось? Ты что-то обнаружил?

— Отвратительную вещь. Надеюсь, она Альбуса и похоронит, — ответил Реддл, скривившись от омерзения.

— То есть? — переспросил Поттер, нехотя опуская палочку. Самой виновнице обсуждения было все равно, так как она все еще находилась под заклятьем стазиса.

— Наш светлейший маг, глава Визенгамота и прочее-прочее не погнушался замарать руки чернейшим колдовством и сотворить из глупой девчонки крестраж.

— Ты... уверен?

— Более чем. Слишком знакомые признаки. Поэтому и ты кое-что заподозрил.

— Но зачем? Он хотел возродиться в Джинни?

— Думаю, план нашего манипулятора простирался дальше. Похоже, проклятье с кольца он подхватил еще в начале лета, тогда-то и задергался, вот и решил использовать девушку как сосуд осколка своей души. Теперь понятно, зачем ему ваша свадьба. Его интересовал закономерный итог супружества — ваш с Уизли ребенок. В нем-то Дамблдор, думаю, и планировал возродиться.

— Почему именно так? — Гарри ощутил дурноту от подобных перспектив.

— Душу плода вытеснить гораздо легче, чем уже сформировавшейся личности, — просто ответил Том.

— Но ведь ты сам говорил, что невозможно создать крестраж из живого человека.

— А вот это-то и есть наш главный козырь, — совсем по-змеиному усмехнулся Реддл. — Я-то это узнал, так сказать, опытным путем. Упоминание о подобном эффекте встречается только в рукописях Слизерина. Альбус такими знаниями не располагал. Так что, вся его затея — пшик. Он просто обрел магическую родственницу в лице этой девушки. Кстати, при всей омерзительности поступка директора, Уизли-то как раз больше приобрела, чем потеряла.

— Как это?

— Она, естественно, слабее Дамблдора магически, поэтому, будь он из древней семьи, вошла бы в его род, а так она просто более не принадлежит полностью к своей семье и избавилась от предательства крови. Ну, и породнилась с нашим директором, правда, я не считал бы это такой уж хорошей новостью.

— Какой чудесный человек, — язвительно процедил Гарри. — Всю свою жизнь интриговал, как мог и даже сверх того, так ему еще и мало, решил и жизнью моего нерожденного ребенка распорядиться. Вернее, заменить его жизнь своей собственной.

— Вот только у него ничего не выйдет, — ехидно заметил Том.

— К счастью. Правда, и за руку его поймать на этом сложно. Насколько я понял, в Магическом Мире вообще мало кто знает о создании крестражей достаточно хорошо.

— Если не будет другого выхода, я сам готов выступать перед Визенгамотом обвинителем. Хоть под веритасерумом, хоть как.

— Но ведь тогда тебя самого могут посадить в Азкабан.

— Так вы же меня вытащите, — пожал плечами Реддл.

— Само собой, но не лучше ли найти законный путь тебя легализовать? Не всю же жизнь тебе скрываться. К тому же, если удастся доказать виновность Дамблдора, то и тебя велика вероятность оправдать.

— Хм. Возможно. Но в первую очередь я бы тебе сейчас советовал найти хороших адвокатов. Расспроси Люциуса, у него есть связи в этой области.

— Непременно. Полагаю, адвокатам не помешает поприсутствовать и на так называемой церемонии обручения.

— Да, лишние свидетели не помешают.

Определившись с планами на ближайшее будущее, Гарри почти с жалостью посмотрел на бессознательную Джинни и спросил куда-то в пустоту:

— Как Молли могла пойти на такое?

— Скорее всего, она и не знала. Директор просто пообещал ей избавить дочь от проклятья предателей крови. Возможно, еще и намекнул, что иначе ее свадьба с тобой сорвется.

— Но кто же тогда стал жертвой ради этого темного ритуала?

— Хороший вопрос. Ты не возражаешь, если я немного покопаюсь в воспоминаниях этой девушки?

— Нет, конечно.

Видеть применение легиллименции со стороны было странно. Если бы не легкие искорки магии, витающие в воздухе, то можно было бы и не заметить, что что-то вообще происходит.

Исследование Тома длилось долго, почти с четверть часа, словно он тщательно просеивал воспоминания Джинни одно за другим. Наконец Реддл разорвал контакт и язвительно проговорил:

— Очень похоже, что директор давно и плотно корректирует ей память, да еще и пытается всячески скрыть следы своего вмешательства. В ее мозгах всюду ты, но это искусственное насаждение образа, ловкая подделка. Что же касается ритуала создания крестража, то в это время Джиневра находилась без сознания, к сожалению. Дамблдор, якобы, не желал причинить ученице боли или неудобства. Но в ту ночь проведения ритуала Альбус пришел к Уизли не один, а вместе с Грюмом и Флетчером.

— С этим жуликом? — скривился Гарри, смутно припоминая неприятного мага с бегающими глазками, словно тот постоянно приглядывал, что бы прикарманить.

— Да. Полагаю, он-то и стал жертвой. Идеальная кандидатура: вор, которого никто не станет искать или чью гибель можно списать на подельников.

Поттер скривился от отвращения. И волшебник, совершающий подобные поступки, считается светлым! Парень мог бы понять жестокость, но лицемерие и двойные стандарты, прикрываемые «всеобщей пользой»... От этого очень дурно пахло. Сжав кулаки, Гарри процедил:

— Дамблдор должен ответить за все.

— Непременно, — согласился Том. — Тех неприглядных фактов, что мы раскопали в биографии Альбуса, хватит не только на срок в Азкабане, но и на поцелуй Дементора. Главное — правильно подать.

— Угу.

— Поэтому не стоит терять времени. И выведи девчонку отсюда. А то еще придется доказывать, что между вами ничего не было.

— Да уж. Спасибо за помощь!

— Всегда пожалуйста. Ступай. И будь осторожен.

— Конечно.

Гарри взвалил Джинни на плечо, словно та ничего не весила, и направился к тайному ходу, ведущему в подземелья. Библиотека тоже находилась недалеко. Возле нее, в нише за статуей какого-то волшебника, парень снял с младшей Уизли чары стазиса и одновременно наложил заклинание подмены воспоминаний. После него девушка пару секунд постояла посередине коридора, словно вспоминая, зачем она здесь, кивнула сама себе и, как ни в чем не бывало, направилась от библиотеки к гриффиндорской башне.

Глядя ей вслед, Поттер облегченно выдохнул, накинул мантию-невидимку и направился к Снейпу — поделиться новостями.

Днем позже в гостиной Малфой-мэнора собрался импровизированный военный совет в лице Гарри, Грейбека, Северуса, Тома, Люциуса и Сириуса. Кстати, крестный воспринял возвращение Реддла со всеми сопутствующими этому обстоятельствами гораздо спокойнее Малфоя. То ли Поттер объяснил ему все хорошо, то ли гриффиндорская безбашенность сыграла свою роль, но Блэк ругался, как сапожник, лишь час, после чего смирился с тем, что его крестник и бывший Темный лорд теперь родственники. А вот Люциус сначала был в полном шоке, потом еще долгое время дергался, бросая на Тома подозрительные взгляды. Тот не выдержал и в конце концов заверил блондина, что не собирается как-либо мстить ему и его семье за ошибки прошлого и предателем его не считает. Гарри заметил, что Малфой все равно надел на эту встречу два дополнительных артефакта, очень мощных, судя по магическому фону. Правда, парень не подал виду.

Новость, что Дамблдор создал крестраж, вызвала у всех присутствующих закономерное отвращение. Директор свободно пользовался тем, что сам же и изобличал на каждом углу. Главный светлый маг куда больше был достоин титула Темного Лорда, чем Волдеморт.

— Проблема в том, что доказать создание крестража довольно проблематично, — озвучил общую мысль Люциус. — Я так понимаю, знатоков подобного рода магии очень немного.

— Фактически я и Альбус, — согласился Том. — Но я готов даже свидетельствовать против него.

— И сесть потом в соседнюю камеру в Азкабане? — возмутился Грейбек.

— Не факт, — возразил Реддл. — Мы с Гарри уже прикидывали несколько вариантов развития событий. Но для более тщательной проработки плана нам необходима консультация грамотных юристов, практикующих адвокатов.

— Доверять дело профессионалам всегда надежнее, — согласился Малфой, покосившись на Поттера, который сидел, словно так и надо, не выказывая ни малейшей неприязни Тому, скорее наоборот. — Есть одна адвокатская контора, которая специализируется только на очень сложных, заковыристых делах и славится безоговорочными победами, равно как и заоблачными гонорарами.

— Это не проблема, — отмахнулся Гарри.

— В таком случае, я сопровожу вас в контору братьев Дэгре. Подозреваю, они даже захотят взяться за это дело лично. Но Бастиан и Сиэль потребуют правду, как она есть, без лукавства и лжи, гарантируя полную конфиденциальность и сохранность тайн, конечно.

— Тогда ладно. Если они того стоят.

— Безупречнее репутация только у гоблинов в Гринготтсе, — ответил Малфой и, покосившись на Тома, добавил. — Я к ним обращался, когда начались министерские чистки после падения Темного лорда. Братья помогли сохранить все.

— В таком случае, им можно довериться, — согласился Грейбек. — Если только у этих магов нет предубеждений.

— У них — абсолютно никаких, — усмехнулся Люциус. — Сами увидите при знакомстве.

— Не будем откладывать встречу. Тем более, времени до «помолвки» осталось не так уж и много, — решил Гарри. — Но до этого знаменательного события хорошо бы решить еще один вопрос. И это под силу только тебе, Сириус.

— О чем идет речь?

— У Тома остался еще один крестраж, и в свое время он был отдан на хранение Беллатрисе, которая поместила его в сейф в Гринготтсе. И добраться до него, по праву родства, можешь только ты или Нарцисса. Но сестра Беллы вошла в род Малфоев, а ты глава, лорд Блэк — у тебя больше оснований, а главное шансов убедить гоблинов, — пояснил Поттер.

— Они очень дотошные, может не выйти, — засомневался крестный.

— Поэтому с тобой пойду я, — пояснил Гарри. — Гоблины мне кое-чем обязаны, и, думаю, согласятся пойти навстречу.

— Как тебе это удалось? — удивился Северус словам партнера.

— Они почти все мое детство позволяли Дамблдору снимать деньги с моего ученического счета, не проверив должным образом ни его права опекуна, ни завещание моих родителей, которое, вообще-то, хранилось у них же. Конечно, махинации Альбуса способны сбить с толку кого угодно, но ведь гоблины так гордятся надежностью своего банка.

— Да, это может сработать, — согласился Сириус.

— Вполне, — поддержал Том.

На том и порешили. Дамблдор жаждал развязать войну, но своими излишне самоуверенными действиями породил союз весьма могущественных сил. Но чтобы все разрешилось наилучшим для них образом, Гарри и его помощникам приходилось действовать очень быстро.

В первую очередь Поттер коротко объяснил ситуацию друзьям (конечно, пока предпочел оставить Рона в неведении относительно того, что именно директор сотворил с его сестрой, лишь в общих чертах намекнул, что дело в каком-то весьма темном ритуале) и попросил прикрыть его отсутствие до отбоя и не только. Это оказалось не лишним, так как Макгонагалл, то ли растревоженная сообщением о помолвке, то ли внезапно вспомнившая об обязанностях декана факультета, буквально не спускала с Гарри глаз.

Как ни странно, но гоблины в Гринготтсе оказались сговорчивыми, видимо, сами чуяли вину перед лордом Поттером. Так что, под его честное слово, скрепленное одним из фамильных артефактов, Сириусу разрешили взять один предмет из сейфа кузины (кажется, гоблинов сильно обрадовал тот факт, что притязания Блэка не простираются дальше). Крюкохват лично проводил их обоих до нужного хранилища.

Еще на пороге стало заметно, что сюда давно не заходил никто, кроме работников банка. Отыскать крестраж вот так, с бухты-барахты, было бы нелегко, но Гарри буквально почуял нужный им предмет. Чаша Хельги Хаффлпафф оказалась хоть довольно невзрачной, пусть и золотой, только магия от нее шла такая, что Поттер безошибочно указал на нее, сказав:

— Нам нужно вот это.

— Ценная реликвия, — вздохнул гоблин, лично приманивая ее и передавая Сириусу. — Но уговор есть уговор. С вами приятно иметь дело, лорд Поттер, лорд Блэк.

— Взаимно, господин Крюкохват, — почтительно кивнул Гарри, после чего взял артефакт из рук крестного и осторожно, стараясь почти не прикасаться, переложил чашу в свою бездонную сумку. Парень прекрасно помнил, какое влияние может оказывать крестраж при тесном контакте.

Уже когда они с Сириусом покинули Гринготтс, крестный сказал:

— И не подумаешь, что в таком предмете хранится осколок души. Фон темной магии, конечно, повышенный, но и только.

— Том не дурак, и предпочитал, чтобы вместилище его души не вопило на весь свет о своем содержимом, — усмехнулся Гарри.

— Да уж. А ты правда простил его? — неожиданно серьезно спросил Блэк.

— Угу. События той ночи в самом деле череда случайностей. Куда больше в моем сиротстве виноват Дамблдор.

— Мда... никогда не думал, что тот, на кого в молодости хотелось равняться, чье одобрение заслужить, окажется... Даже слов приличных нет. И тяжело осознавать, что мать, при всей своей вспыльчивости и сумасбродстве оказалась права. Похоже, она видела директора насквозь.

— И это дорогого стоило, — вздохнул Гарри.

— К сожалению. И выходит, что я подвел весь род, привел его к вымиранию. Я так виноват!

— Основная вина лежит на Дамблдоре, — постарался утешить крестного Поттер. — Именно он добивался, чтобы ты остался в Азкабане, и не гнушался даже замарать руки кровью. В твоих же силах возродить род.

— Не хочу загадывать.

— Так или иначе, но Элла — оборотень, и ее кровь избавит Блэков от всех проклятий и сглазов, это точно. Только ты женись на ней и, как положено, введи в род.

— Ты стал прям профессионалом в этих делах, — ухмыльнулся Сириус.

— Пришлось, — пожал плечами Гарри. — Я ведь тоже последний из Поттеров.

— И правда, — погрустнел Сириус. — Как-то резко все изменилось. Мы были молоды, беззаботны, вся жизнь впереди — и тут раз, и все рухнуло.

— Значит, будем исправлять.

— Так просто?

— Вот легко точно не получится, — усмехнулся Гарри. — Но шансы у нас неплохие, не так ли? У тебя еще будет куча маленький волчат — Блэков.

— И будут все основания считать наш род темномагическим, — со смехом фыркнул крестный. — Но почему волчат?

— А ты думал, у волчицы от тебя котята народятся? — уже откровенно забавлялся Поттер.

— Да, в самом деле.

— Но это не страшно. Рожденные оборотни почти не зависят от луны. Впрочем, Элла сама тебе все объяснит.

— Разберемся. Это все уже мелочи.

— Верно. Нам в школу надо поторопиться. Во-первых, передать крестраж Тому, а во-вторых, пока меня не хватились.

Сегодня Сириусу повезло стать свидетелем того, как уничтожается вместилище души некогда Темного лорда. Все блэковское нутро возопило о темной магии, так тесно переплетенной со светлой, что на секунду дышать стало трудно. Все-таки, древний род — не просто слова, и семейное чутье выбрало именно этот момент, чтобы пробудиться. Все волшебники творят заклинания и чары, но лишь единицы видят их суть, сплетение магических потоков.

Тем временем Том оправился после воссоединения частей душ. Выглядел он, если честно, бледновато. Гарри даже поспешил поддержать друга, пока тот в обморок не грохнулся.

— Что-то последний раз оказался самым тяжелым, — охнул Реддл.

— Может, именно потому, что последний? — предположил Поттер.

— Скорее всего, — согласился Блэк. — Магические связи в тебе теперь ровные, хоть и с едва заметным вкраплением чужеродного, но такое не опасно.

— Ты это видишь? — удивился Гарри.

— Как выяснилось, да. Как ты себя чувствуешь, Том?

— Человеком, — заключил Реддл, прислушавшись к себе. — Во внешности ничего змеиного не осталось?

— Хм... — оба мага тщательно всмотрелись, а кое-кто еще и принюхался.

— У тебя глаза с янтарным ободком и чуть вытянутым зрачком, — ответил Сириус. — Но ничего экстраординарного.

Том недоверчиво покосился, потом трансфигурировал часть стены в зеркало и принялся разглядывать себя. Оказалось, что помимо немного необычных глаз у него осталась тоненькая полоска чешуек вдоль хребта, плавно переходящих в кожу, и все. Так что Реддл заключил:

— Отлично. Теперь никто ничего не заподозрит. А раздеваться перед абы кем я не собираюсь.

Гарри лишь понимающе улыбнулся, а в следующий миг оказался в крепких объятьях бывшего Темного лорда, несколько торжественно заявившего:

— Спасибо тебе! Ты обещал мне помочь и помог. Более того, тебе удалось исполнить самые сокровенные мои мечты. Спасибо, братишка.

Парень смущенно засопел, на что Том улыбнулся и заявил:

— Учись принимать благодарности. С твоим складом характера это далеко не в последний раз.

— Угу, — кивнул Поттер и спохватился: — Мне же в гриффиндорскую башню нужно! Скоро же отбой.

— Беги. Твоего крестного я выведу.

— Спасибо.

Глава 38

К счастью, друзья начали искать Гарри только что, и лишь потому, что в спальню заявился незнакомый домовой эльф с письмом, которое велено было отдать Поттеру лично в руки.

Домовика Малфоя юный оборотень признал, но не подал виду. Просто поблагодарил и забрал пакет. Собственно, содержимое и на письмо-то не тянуло, скорее, на записку. Люциус оповещал, что договорился о встрече с адвокатами на завтра в полдень.

Дочитав, Гарри сжег пергамент дотла и шепнул друзьям:

— Мне завтра потребуется ваша помощь.

— Какого рода? — уточнила Гермиона.

— Что нужно делать? — спросил скорый на действия Рон.

— Обеспечить мне алиби. Я завтра должен попасть на Косую аллею, в Лондон. Практически вопрос жизни и смерти. Поэтому придется пропустить большую часть занятий. Но об этом никто не должен знать.

— Мы можем сказать, что у тебя разыгралась мигрень и колдомедик разрешила тебе остаться в спальне, — предложила Грейнджер.

— Отличная идея, — согласился Гарри.

— Но не исключена вероятность того, что Макгонагалл решит зайти в лазарет, — честно предупредила девушка.

— Знаю. Поэтому я завтра после первого урока загляну к мадам Помфри, наплету про какое-нибудь недомогание, связанное с моим особенным состоянием так, что она точно меня отпустит, — осклабился Поттер.

— А сможешь? — спросил Рон.

— Надо суметь.

И Гарри, в самом деле, сумел. Ему на руку сыграло сразу несколько факторов: во-первых, он очень редко обращался за медицинской помощью, во-вторых, волшебники не так уж хорошо осведомлены об особенностях существования оборотней, да и Поппи, похоже, тоже считала грядущую помолвку весьма подозрительной.

Получив «увольнительную», Поттер вернулся в спальню, переоделся в подобающую случаю одежду (не в школьной форме же являться), накинул сверху мантию-невидимку и покинул Хогвартс.

С Люциусом парень, как они и договаривались, встретился возле магазина «Флориш и Блоттс». Аристократ одобрил костюм Гарри коротким кивком, и они направились в адвокатскую контору.

Она находилась неподалеку от лавки Оливандера, в богатом доме. На двери висела солидная табличка с лаконичной надписью «Братья Дэгре. Юридические услуги». Обстановка внутри тоже была на уровне, призванная расположить даже самых взыскательных клиентов, но и не смутить попавших в трудную ситуацию магов.

Стоило Гарри и Люциусу войти, как перед ними появился домовой эльф в ливрее и спросил:

— Добрый день, господа. Вам назначено?

— Да. У нас встреча с самими братьями.

— Лорды Поттер и Малфой?

— Совершенно верно.

— Прошу, следуйте за мной.

Домовик проводил их в просторный кабинет, где Гарри наконец-то увидел обоих братьев, и теперь понял, почему Люциус говорил, что они не страдают какими-либо предубеждениями против магических рас. Бастиан и Сиэль (близнецы, как выяснилось) в некотором роде сами к ним относились. Они были наполовину вампирами. Юный оборотень почуял это так четко, словно над ними табличка висела. Да и во внешности имелись выдающие нечеловеческую суть признаки: фарфоровая бледность, клыки чуть больше, чем у обычных людей. А вот волосы не черные, а каштановые, и глаза у обоих полуночно-синие.

— Рады приветствовать столь знатных особ, — улыбнулся тот из братьев, который не сидел за столом, а стоял рядом. — Позвольте представиться — Бастиан, а это Сиэль.

— Очень приятно. Я — Гарри. О, простите, наверное, мне следует назвать полное имя. Гарольд Коул Грейбек лорд Поттер.

— Мы наслышаны о вас, но не знали, что вы приняли наследие, — ответил Бастиан.

— Еще в пятнадцать лет, это было необходимостью. Правда, предпочитаю этого не афишировать, — благосклонно кивнул Гарри.

— Понимаем, — кивнул Сиэль. — Но в вашем имени также наличествует «Грейбек». Можно предположить...

— Фенрир Грейбек мой приемный отец. И да, я оборотень, как вы, верно, тоже уже догадались.

— У нас профессиональное: не говорить обо всем, что видим, — одними губами улыбнулся Бастиан. — И, имея с нами дело, вы можете рассчитывать на полную конфиденциальность.

— Это как раз то, что мне нужно, — поспешил заверить Поттер. — Если вас не испугает неординарность и запутанность моих проблем, нити которых ведут к весьма влиятельным особам.

— Думаю, имея дела с лордом Малфоем, вы уже в курсе, что споры подобного профиля — наш конек, — братья продолжали улыбаться, но их глаза загорелись неподдельным интересом. — Но вам, лорд Поттер, необходимо ввести нас в курс дел, причем подробнейшим образом. Мы готовы сейчас же активировать чары сохранения тайн между адвокатом и клиентом. Вы хотите, чтобы лорд Малфой остался при нашей беседе?

— Да. Он один из моих союзников, — кивнул Гарри.

— Как пожелаете, — согласился Сиэль, делая пометку в документе.

Вскоре молодой оборотень уже вовсю посвящал адвокатов в суть своих проблем, а также в игры главного интригана современности — Альбуса Дамблдора. Рассказ получился долгим, парень успел выпить две чашки чая, а братья — исписать целую стопку пергаментов. Приветливость и открытость сменились деловой сосредоточенностью.

Когда Поттер, наконец, закончил рассказ, Бастиан вчитался в последние строки на своем листе и, кашлянув, словно у него в горле пересохло, спросил:

— У вас есть доказательства всех изложенных вами фактов?

— Не всех, но многих. Мне необходимо выстроить линию защиты, поэтому я и обратился к вам, как к профессионалам.

— Да, это дело может стать самым громким за всю историю магического мира Британии, — выдохнул Сиэль. — Но вы правы, необходимо все тщательнейшим образом продумать.

— Я так понимаю, переломным моментом должна стать ваша помолвка в эту субботу? — предположил Бастиан.

— Верно.

— Конечно, у Дамблдора нет никаких шансов подтвердить ваш союз с мисс Уизли. К счастью, вы успели обрести истинного партнера и, более того, подтвердить свои узы.

— Да. Северус Тобиас Снейп уже вошел в род Поттеров, — подтвердил Гарри.

— Но этот факт придется придать огласке, — заметил Сиэль.

— Пусть так. Я готов открыть магическому миру и свой статус, и семейное положение, лишь бы Дамблдор не ушел безнаказанным.

— Ваша цель ясна, — кивнул Бастиан. — Дайте нам день, и мы напишем инструкцию, как вам лучше всего будет себя вести во время церемонии, на что обратить внимание, о чем непременно заявить во всеуслышание, а о чем промолчать.

— Хорошо. Но мы еще не договорились об оплате.

— Ваш случай, лорд Поттер, столь уникален, что мы готовы предоставить вам существенную скидку, — снова улыбнулись братья. Адвокатское чутье подсказывало, что если у них все получится, то это вознесет их контору до небес, а это куда ценнее золота.

— Благодарю. Но если для хода расследования вам потребуются средства, я также готов их предоставить.

— Весьма любезно с вашей стороны.

Уже когда волшебники покинули адвокатов, Люциус сказал Гарри:

— Чрезвычайно редкий случай — тебе удалось заинтересовать братьев. Теперь они из принципа небо и землю перевернут, чтобы защитить твои интересы.

— Плюс еще тот почет, который на них снизойдет в случае успеха.

— И это тоже, — согласился Малфой.

Несмотря на обстоятельную беседу с адвокатами, Поттеру удалось успеть в Хогвартс к ужину. Правда, он поймал на себе несколько вопросительных взглядов. Во-первых, Северус явно беспокоился о своем партнере. Гарри это просто чуял. Да и Макгонагалл как-то подозрительно посмотрела на него. А директор так вообще сверлил взглядом его и Джинни попеременно. Для отвода глаз парень даже затеял пространную беседу со своей «нареченной».

Бдительность Дамблдора это усыпило, никаких приглашений для разговора не последовало. Зато декан перехватила Гарри буквально перед входом в спальню, спросив:

— Как вы себя чувствуете, мистер Поттер?

— Уже лучше, спасибо профессор.

— В последнее время у вас участились пропуски занятий. Какие бы ни были обстоятельства, не стоит забывать об учебе.

— Хорошо, профессор Макгонагалл, — кивнул парень с абсолютно непроницаемым лицом. Честно говоря, он не понимал, чего добивается Минерва. Она фактически игнорировала особенные обстоятельства жизни своего подопечного все эти годы, а тут вдруг такое внимание и намеки на откровения. Да уж, Снейп куда внимательнее к своим змеям.

Декан, видимо, так и не придумав, как продолжить разговор, велела:

— Что ж, ступайте, мистер Поттер.

Гарри кивнул и поспешил прошмыгнуть в гриффиндорскую гостиную. Там Рон и Гермиона тотчас утащили его в укромный уголок и накинулись с расспросами, как все прошло.

— Да нормально, правда. Я сделал то, что планировал. Простите, я не могу рассказать подробнее. Не здесь и не сейчас. Сами понимаете.

— Это связано с субботой? — догадалась Грейнджер.

— Конечно. Но тише, ладно?

— Могила, — пообещал Рон. — И если мы можем как-то помочь...

— Спасибо. Я это очень ценю.

Рыжик улыбнулся, а Гермиона неожиданно пощупала Гарри лоб и заявила:

— По-моему, ты какой-то взвинченный.

— Не исключено, — вздохнул парень, ослабив узел форменного галстука. — Если я вдруг исчезну ночью — не пугайтесь.

— Пойдешь к нему? — почти прошептал Рон.

— Угу.

После этого Поттер сменил тему. Если честно, его тянуло к Снейпу с самого ужина, к тому же, сердце сжимало какое-то смутное беспокойство. То ли дело в напряжении последних дел, то ли еще в чем, но оно никак не хотело рассеиваться. Да и во время разговора с адвокатами Гарри неожиданно почувствовал укол вины, что фактически вынуждает партнера, так сказать, «выйти на свет», признаться.

Поэтому едва в спальне все разбрелись по кроватям, Поттер накинул мантию-невидимку и выскользнул прочь. Кажется, в подземельях его ждали, так как заветная дверь в личные покои зельевара открылась от первого же стука. Парень проскользнул внутрь, и дверь снова захлопнулась, автоматически припечатанная запирающими и заглушающими заклинаниями.

— Ты что не спишь? — спросил Северус, безошибочно угадывая местоположение партнера и снимая с него капюшон мантии.

— Я о тебе волновался, — признался Гарри.

— Хм. Беспокоиться вообще-то следует мне. Ты же исчезаешь непонятно куда.

— Люциус водил меня к адвокатам.

— Ясно. Что-то пошло не так?

— Все нормально. Они берутся за мое дело. Даже грозятся разработать целое пособие, как мне себя вести.

— Это тебе поможет?

— О, да!

— Почему же я слышу какое-то «но»? — поинтересовался Снейп, подняв лицо парня за подбородок, чтобы они посмотрели в глаза друг другу.

— Не знаю, как-то беспокойно.

— Хм, — Северус сел на диван и буквально притянул Гарри к себе на колени. — Давай, рассказывай, что именно тебя волнует.

— Помимо самой идеи нашего предприятия?

— Да.

— В данный момент то, что в субботу наши отношения придется раскрыть всему магическому миру. А я знаю, как ты не любишь подобную шумиху. Получается, что я вынуждаю тебя...

Зельевар прижал палец к губам парня, тем самым обрывая словесный потом, и когда тот замолчал, спросил:

— Что за чушь ты себе навыдумывал?

— Но ведь это правда, я чуял твое недовольство при всеобщем внимании.

— Внимание вниманию рознь. Да, того единственного раза, когда я предстал перед Визенгамотом в качестве обвиняемого, оказалось достаточно, чтобы надолго выработать определенную мизантропию. Но не ты ли говорил, что настоящие партнеры всегда оберегают друг друга?

— Ну да.

— Или ты думал, что это касается только кого-то одного из нас? Впрочем, можешь не отвечать. У тебя и так все на лбу написано. Все-таки, в некоторых вещах ты еще ребенок.

Гарри нахмурился, чем вызвал улыбку мужчины. Запустив ловкие пальцы в растрепанную шевелюру партнера, от чего тот немедленно довольно прижмурился, Северус вкрадчиво проговорил, намеренно используя самые завораживающие интонации:

— Отношения — это работа двоих, никак не меньше. И это значит и вытаскивать друг друга из неприятностей тоже. Огласка — ничтожная цена за спокойное будущее. Если ты только не планируешь развода.

— Ни за что! Как тебе могло такое в голову придти? — тотчас ощетинился Поттер.

— Успокойся, я просто рассуждаю, — Северус опять прибег к методу поглаживания волос, чтобы вернуть парню умиротворение. Действовало безотказно. — Честно говоря, я готов объявить о нас всему магическому миру разом, лишь бы увидеть выражение лица Дамблдора.

— Ну, у тебя будет место в первом ряду, — хохотнул Гарри.

— Да уж. А ты, по-моему, слишком взвинчен. Понимаю, обстоятельства весьма щекотливы, но так и до нервного срыва недалеко. Может, тебе дать успокоительного зелья?

— Не нужно. Во время церемонии меня наверняка будут проверять на различные чары и зелья. Не хочу, чтобы кто-нибудь знал. К тому же, с тобой рядом мне гораздо лучше.

— Тогда идем спать.

— Подожди. Прежде чем начнется вся эта свистопляска, я хочу окончательно нас обезопасить.

— Каким образом? — изогнул бровь Северус.

— Ввести тебя в род. Формальности требуют последующего подписания брачных бумаг в Министерстве, но это подождет. Официальную часть я могу провести сам и без посредников, так как являюсь лордом.

— В чем она заключается?

— Мне придется сделать пару порезов тебе и мне, кровь скрепит нас, а тебе необходимо подтвердить клятву роду.

— И что это даст? Нашу... связь принятую родом?

— Именно. Неоспоримое свидетельство подходящего союза, не требующее подтверждения. Это может избавить нас от кучи ненужных процедур вроде прохождения ритуала истинности, сверки магий и прочих средневековых суеверий.

— Звучит угрожающе, — усмехнулся Снейп. — Я согласен.

Гарри немного смущенно улыбнулся в ответ и достал кинжал, который еще летом забрал из фамильного хранилища. Небольшой, с чуть изогнутым лезвием и крупным рубином в рукояти.

— Ритуальный? — поинтересовался Северус.

— Ага. Изначально мой пра-пра-пра... и так далее, дед использовал его в зельеварении для нарезки особых ингредиентов, но потом нож стали использовать в более благородных целях, так как его лезвие из белого золота, а вовсе не из серебра. Сам понимаешь, к последнему металлу я отношусь насторожено.

— Индивидуальная непереносимость.

— Практически, — улыбнулся шутке Гарри. — Не бойся, то, что часть моей крови попадет в тебя, не заразит ликантропией.

— Думаешь, я этого не знаю? — фыркнул Северус. — Стать оборотнем не так уж легко. Человек должен находиться на грани смерти.

— Угу. Готов?

— Да.

Кивнув, Поттер сделал себе длинный порез на левой ладони, лишь слегка зашипев от боли, а после точно такой же на руке Снейпа. После, прижав раны одна к другой и переплетя пальцы, Гарри заговорил неожиданно глубоким, будто потусторонним голосом:

— Кровь к крови, плоть к плоти. Отныне моя кровь в сердце твоем и род мой твой дом, защита и опора. Клянешься ли ты, Северус Тобиас Снейп в преданности роду Поттеров?

— Клянусь.

— Признаешь ли его своим добровольно, готов ли связать свою судьбу с его отныне и до конца дней?

— Да.

Это последнее слово заставило глаза Гарри вспыхнуть зеленым светом, магия спиралью взвилась вокруг обоих, притягивая друг к другу еще теснее, укрепляя их связь. Перед мысленным взором молодого лорда возникло фамильное древо, оно шевелилось, породив новую ветвь, определяющую принадлежность Северуса к роду Поттеров, и обозначая их как супругов.

Кровная магия сочла Снейпа достойным. Парень вздохнул с облегчением и разомкнул руки. Его порез уже начал затягиваться сам, а рану зельевара он залечил палочкой. Тот, кажется, даже не заметил этого. Обняв себя за плечи, Северус застыл, зажмурившись и едва дыша. Прошло не меньше минуты, прежде чем он открыл глаза.

Гарри уже растревожено заглядывал ему в лицо, и просто не мог не спросить:

— Что-то случилось?

— Нет... Не знаю. Кажется, моя магия изменилась.

Поттер еще никогда не видел партнера таким растерянным. К счастью, он знал, в чем причина и поспешил объяснить:

— Просто к твоей собственной прибавилась магия рода. Твоя мама принадлежала к Принцам, но ее лишили этой связи, когда она вышла замуж за маггла, поэтому не приобрел ее и ты.

— Никогда не думал, что семейная магия настолько... ощутима.

— Ее ведь подпитывали и пополняли многие-многие поколения. Поэтому мы и называемся древними семьями.

— Но что же тогда чувствуешь ты, как лорд?

— Ощущения сильнее, безусловно, — улыбнулся Гарри. — Но я ведь родился наследником рода. К счастью, Джеймс сделал все по правилам. Так что, мы с этой магией подходим и дополняем друг друга как кусочки одной головоломки. Все нормально, правда. И теперь ты тоже лорд Поттер, учти. Хотя по всем правилам это звучит вроде «младший лорд».

— Северус Тобиас Снейп лорд Поттер?

— Ага.

— С ума сойти. Твой отец, наверное, в гробу перевернулся.

— Не говори глупости, — насупился Гарри. — Мы не можем знать, что было б, если бы мои родители остались живы в ту ночь, и гадать бессмысленно. Сейчас же дела таковы, что я — оборотень, а ты мой истинный партнер. Узы, которые считаются магией одними из самых крепких. Более того, наша связь признана родом. Да и бабушке с дедом ты нравишься.

— В самом деле?

— А то! Принцы должны теперь себе локти кусать от досады.

— Да уж... — Северусу сложно было представить свою магическую родню, которую он видел лишь однажды, мельком, за подобным занятием.

— Точно тебе говорю! И вообще, пошли спать. Не нужно забивать голову всяческими глупыми мыслями «если бы, да кабы» — это не продуктивно.

Снейп вынужден был согласиться с супругом, и последовал за ним в спальню. Неожиданно зельевар понял, что его магия ластится к магии Поттера, словно невидимая кошка. Подобное поведение свидетельствовало о наличие связи куда явственнее, чем все возможные слова. Правда, заметить такое могли лишь те двое, между которыми существовали узы. Впрочем, Северус даже обрадовался этому.

Всю свою жизнь Снейп добивался всего собственным трудом, и ценил подобное в других людях. Он никогда не стремился в ряды аристократов, да и те, за исключением разве что Люциуса, всегда держались в стороне. А вот теперь Северус один из них. Судьба, воистину, непредсказуемая дама. Правда, все это меркло и не имело никакого значения по сравнению с тем, что Гарри с ним рядом, и вот так легко вытеснил одиночество из его жизни, подарив семью.

Несмотря на тайную помолвку и прочие ухищрения, Снейп ощущал себя счастливым. Особенно когда Поттер увлек его в кровать, уткнулся в плечо и пробормотал:

— Люблю тебя!

Оставалось только прижать это чудо теснее к себе и ответить:

— Я тоже тебя люблю, Гарри.

Конечно, после таких признаний о том, чтобы просто заснуть, не могло быть и речи. Северус занимался любовью со своим партнером нежно и неспешно, словно старался лучше прочувствовать его и насладиться не только магическими узами, но и кровными. Гарри не возражал. Его волк тоже. Поняв законность положения вещей, зверь не рвался занять главенствующую позицию, а просто нежился в ласках партнера.

Единственным неприятным моментом этой ночи оказалась необходимость проснуться до рассвета. Поттер вынужден был вернуться в гриффиндорскую башню. К счастью, его отсутствие для остальных учеников осталось незамеченным.

Не успел парень переодеться в пижаму, как прямо на его кровати материализовался домовой эльф в ливрее. Гарри такого никогда не видел. Явно не из прислуги Хогвартса. Звериное чутье подсказывало, что хозяева домовика ему когда-то встречались.

— Ты служишь братьям Дэгре? — уточнил молодой оборотень.

— Совершенно верно, лорд Поттер, — церемонно поклонился эльф. — Мои хозяева велели передать вам это.

В лапках возник толстый свиток. Видимо, инструкции. К нему прилагалась записка, поясняющая это, а также то, что близнецы будут присутствовать на субботней церемонии. И призыв ни в коем случае не начинать ее без них.

Как только Гарри прочитал коротенькое послание, домовик снова поклонился и исчез с легким хлопком.

Решив, что снова ложиться спать бессмысленно, парень предпочел ознакомиться с советами адвокатов. Чтение оказалось... увлекательным. Братья подошли к делу обстоятельно, подготовив не только речь, но и снабдив ее нужными доказательствами. В свиток оказались вложены выписки со школьного счета Поттеров, регистрационных книг министерства, а также еще какие-то справки. Теперь становилось понятно, почему близнецы попросили оформить доступ ко всем счетам и делам. Поначалу Гарри это насторожило, но Люциус тотчас объяснил, что это стандартная процедура, и от злоупотреблений адвокатов удержит клятва. Так что молодой лорд подписал типовую форму доверенности.

Этим же днем Поттера отозвал в сторонку Эштон. Они перебросились парой фраз, смысл которых сводился к тому, что на субботней церемонии ожидается не только Фадж, но и отряд невыразимцев для поддержания порядка. Похоже, ощущение грядущего скандала было не только у Гарри.

Дамблдор планировал провести церемонию обручения лично (у него имелись такие полномочия как у главы Визенгамота), в узком кругу. Вот только не получилось. Когда Малфой-старший заявил о своем желании присутствовать в качестве главы попечительского совета, директор лишь скрипнул зубами, но когда такое же желание выразил министр... Визит волшебника такого ранга означал не только пристальное внимание властей, но еще и присутствие прессы. Да и отказаться не было никакой возможности. Только смириться.

В последние дни перед церемонией директор предпочел вообще прятаться ото всех в своем кабинете, якобы решая важные проблемы, а на самом деле стараясь не светиться. Так как облик его сейчас не очень-то соответствовал образу светлого волшебника. Слишком раздосадован он был, да и проклятье давало о себе знать с каждым днем все сильнее. Но и речи не шло о том, чтобы все отменить. Дамблдор был самоуверен до крайности. Да и что может предпринять какой-то мальчишка?

Утром перед церемонией в гриффиндорской гостиной появилась профессор Макгонагалл. Еще более хмурая, чем обычно, она обвела взглядом своих подопечных и заявила, что сегодняшний выход учеников в Хогсмид отменяется. Впрочем, никто в магическую деревню и не стремился, справедливо полагая, что в замке развернется действо поинтереснее. Правда, Минерва поспешила всех разочаровать сообщением, что обручение будет в золотой гостиной, куда будут допущены только непосредственные участники и специально приглашенные лица.

После этой ошеломительной новости декан Гриффиндора велела Гарри зайти к ней в кабинет. В запасе у парня оставалось как минимум еще часа два, поэтому он пошел как есть, не переодевшись. Во-первых, не стоит раньше времени шокировать общественность, а во-вторых, эльфы из поместья должны были доставить костюм через час. Предстать в школьной форме на таком мероприятии у Поттера даже в мыслях не было.

Профессор Макгонагалл сидела за столом, поджав губы и держа спину так прямо, словно ее на кол посадили. Окинув Гарри непонятным ему взглядом, она проговорила:

— Так уж вышло, что сегодня у вас весьма важное событие, мистер Поттер.

— Вот именно, так уж вышло, — холодно согласился парень.

— Сразу скажу, я не в восторге от скоропалительности Альбуса, но раз уж обстоятельства таковы, то я надеюсь, что вы будете вести себя так, как подобает джентльмену.

Гарри устало посмотрел на своего декана. Все эти игры и недоговорки достали его просто невозможно представить как. Даже сейчас, пока Минерва говорила, парень чуял ее недовольство с нотками жалости. И Поттер ответил как есть:

— Не понимаю, к чему все эти разговоры, профессор. С беседами о «птичках и пчелках» вы запоздали как минимум года на три. Напомню, я оборотень, а мы довольно рано постигаем все естественные стороны жизни. Мне вообще неясно это пристальное внимание с вашей стороны в последнее время. Пусть это прозвучит грубо, но с чего вдруг?

— Я ваш декан, мистер Поттер.

— Верно. Но вы никогда не выделяли меня среди остальных гриффиндорцев, даже когда мне, действительно, требовались совет и наставничество. К счастью, у меня был опекун. И я о профессоре Снейпе, а вовсе не о директоре.

Минерва уязвлено фыркнула, заметив:

— Ученики всегда могут обратиться к своему декану за помощью.

— Откуда мне, да и остальным было это знать? Не знаю, как у других факультетов, но декан Слизерина в день прибытия объясняет первокурсникам, особенно магглорожденным или маггловоспитанным азы волшебного мира и устройства в школе, что немаловажно, так как мы оказываемся вырваны из привычной среды и заброшены в совершенно новый мир. А гриффиндорцы учатся справляться со всем собственными силами. Зачастую в ущерб себе же, — Гарри просто прорвало, ибо накипело.

Профессор Макгонагалл снова поджала губы, но возразить ей было особо нечего. Она только сказала:

— По-моему, уже несколько поздно предъявлять претензии.

— Мне — да, — не стал отпираться Поттер. — Но ведь новые ученики прибывают каждый год.

— Возможно, некоторые моменты стоит пересмотреть, — вздохнула декан. — Но изначально речь шла именно о вас, мистер Поттер.

— Верно. Вы еще что-то хотите мне сказать, профессор?

— Только то, что вы несколько разочаровали меня сегодня, мистер Поттер.

— Что ж поделать, — философски заметил Гарри. — Я не могу постоянно оправдывать всеобщие ожидания. Очень хочется пожить своей жизнью.

С этими словами гриффиндорец покинул кабинет декана. Он, конечно, мог бы заявить, что разочаровался в некоторых представителях магического мира куда как раньше, но не стал. Слишком усталой выглядела сейчас Макгонагалл. И Гарри было ее где-то даже жалко. Вот только собственные интересы сейчас куда важнее.

Глава 39

Всю дорогу в Золотую гостиную Гарри сопровождали комментарии и шепотки за спиной. Честно говоря, поводов к тому было немало. Один внешний вид чего стоил. Всяческие парадные мантии и фраки он отмел сразу же, сочтя, что они сегодня ни к чему. Вместо этого парень выбрал дорогой костюм, подчеркивающий высокое положение его обладателя, и вполне подходящий, чтобы присутствовать даже на Совете лордов. Но наряд — полдела. Главное, Поттер смотрелся в нем абсолютно непринужденно, как и следовало аристократу. Свои непокорные волосы он забрал в строгий низкий хвост, скрепив заколкой с гербом рода, очки, поколебавшись, все же оставил, и сделал видимым родовой перстень.

Идя по коридорам Хогвартса, Гарри излучал спокойную силу сытого хищника, как-то неожиданно для всех скинув маску неуклюжего сиротки-ученика. Даже Драко мог бы позавидовать подобной величественности. Хоть Поттер и не любил такой образ, он не смотрелся наигранным, что в данных обстоятельствах было немаловажно.

— Ты так необычно, но классно выглядишь! — шепотом заметила Гермиона, сопровождая друга на это сомнительное мероприятие вместе с рыжиком.

— Положение обязывает. Сегодня играем по-крупному, — одними губами усмехнулся молодой лорд. — И не смотри на меня так, а то Рон взревнует.

— Разве есть повод? — весело парировал Уизли. — Прими торжественный вид, дружище. Мы, кажется, пришли.

В гостиной, которая размерами мало уступала Большому залу и вполне соответствовала убранством своему названию, их уже ждали. Семейство Уизли почти в полном составе (не было Билла с Флер и Чарли), даже в такой значительный день не утратившее пестроты. Платье Джинни было хоть и пышным, но аляповатым и, кажется, взятым на прокат. Рядом с камином пристроились Аластор Грюм и Ремус Люпин (как эксперт по оборотням, что ли?). Места на противоположной стороне зала заняли министр, Люциус Малфой, Сириус Блэк и Северус. В центре, как вишенка на торте, стоял Альбус Дамблдор в торжественной мантии вырвиглазной расцветки. Но Гарри даже бровью не повел. Вместо этого учтиво поприветствовал Фаджа, лорда Малфоя, крестного и партнера. Сторону потенциальной невесты он словно не заметил.

Больше всего Поттера раздражала довольная физиономия директора. «Ну ничего, — подумал парень, — Сейчас я эту сияющую сковородку малость подкопчу». Будто бы в доказательство этих мыслей, огромный камин фыркнул зеленым пламенем и раздался голос:

— Официальные представители Поттера требуют разрешить допуск в Хогвартс.

— У тебя есть представители? — удивился Дамблдор.

— Столь неожиданные новости вынудили меня ими обзавестись, — парировал Гарри. — Кажется, в этом нет ничего противозаконного.

— Совершенно верно, — подтвердил Фадж.

Директору ничего не оставалось, как махнуть палочкой в сторону камина. Буквально в следующую минуту из него вышли братья. Цепким взглядом оценив обстановку, они представились:

— Мы адвокаты мистера Поттера, Бастиан и Сиэль Дэгре.

Столь примечательные фигуры не остались неузнанными. Альбус скривился, Грюм вообще словно лимонного сока напился (похоже, пути аврора и братьев не раз пересекались).

— Гарри, ну зачем же ты так, — всплеснула руками Молли.

— А как иначе? — холодно ответил Поттер.

— Мой мальчик, будь вежливее, — попытался урезонить его директор, но, наткнувшись на ледяной взгляд «подопечного», закашлялся. А снова обретя голос, Дамблдор обратился уже ко всем: — Сегодня мы собрались по радостному и одновременно торжественному поводу. Два любящих сердца, несмотря на достаточно юный возраст, решили соединиться...

— Не несите чушь, — возразил Гарри. — Уж вы-то как никто знаете, что меня с Джиневрой Уизли ничего не связывает.

— Ваш союз предопределен, — проговорил директор, скрипнув зубами. — Даже магический тест выявит, что вы являетесь партнерами.

— Не помню, чтобы проходил какие-то тесты или о чем-то договаривался, — голос молодого лорда излучал просто ледяное спокойствие.

— В виду вашего возраста, такие союзы заключаются через опекуна, — почти рявкнул Грюм.

— Хватит разговоров, приступим к церемонии, — ответил Дамблдор, доставая волшебную палочку. — Джинни, подойди к Гарри.

Радостно кивнув, девушка выполнила требуемое, вот только потом некоторых ожидало большое разочарование. Первая же нить заклинания вспыхнула яркой вспышкой, и директора отшвырнуло на пару шагов.

— Что это было? — несколько дрожащим голосом поинтересовался Фадж.

— Магический ответ на незаконные действия, — охотно пояснил Гарри.

— Незаконные? — хмыкнул Сириус, тем самым очень удачно подыграв крестнику.

— Вот именно. Господин директор со своей неизменной тягой решать все за всех совершил несколько роковых ошибок.

— Глупости, мой мальчик. Сейчас мы все исправим, — слащавым голосом попытался возразить Дамблдор.

— Я вам не мальчик. И тут нечего исправлять. Я ведь не раз и не два говорил вам, что Джинни Уизли мне никто. Ваши махинации и ритуалы над ней были бессмысленны с самого начала. Думаю, большинству здесь присутствующих это известно, но скажу еще раз — я оборотень. А мы выбираем себе пару раз и на всю жизнь.

— По юности лет ты еще не разобрался со своими чувствами, но Джиневра и есть твоя пара, даже магический...

— Она не может быть моей парой, так как своего истинного партнера я нашел уже несколько лет как, — непреклонно заявил Гарри.

— Кто же эта счастливица? — игриво поинтересовался Корнелиус.

— Северус Тобиас Снейп. Он мой партнер, признанный магией и родом.

— Родом? — непонимающе переспросила Молли и воззрилась на директора, но тот сам имел ошарашенный вид, поэтому ответил снова Гарри:

— Как вы ни старались создать мне репутацию сиротки без роду и племени, но магия хранит своих. Или вы думаете, я не догадаюсь спросить у кого надо? Я родился наследником древней магический семьи. Вы знали это, но молчали, пытаясь всячески свести с вашей дочерью, которая просто не подходила на роль леди Поттер, ведь магия рода никогда бы не приняла ее.

— Это снобизм аристократов, — вякнул было Артур, но Малфой окинул его ледяным взглядом и возразил:

— Это основы магии. Будь все домыслами, ты бы не носил печать предателя крови.

Мистер Уизли заткнулся, словно у него внезапно кончился воздух. Зато очнулся от шока Дамблдор и проговорил:

— Гарри, нехорошо обманывать старших. Ты несовершеннолетний и не мог заключать никаких союзов. Профессор Снейп — представитель твоих интересов на время обучения в школе, и только.

— Ваша информация сильно устарела, господин директор, — парень улыбнулся, правда, гримаса больше походила на оскал. — Благодаря вашей излишней самоуверенности и махинациям вместо должной заботы, я уже больше года, как совершеннолетний, к тому же принял наследие. Так что, я не мальчишка, а лорд Поттер, глава рода.

— Как официальное лицо свидетельствую, что так оно и есть, — чинно кивнул Фадж. — Соответствующие записи сделаны в регистрационных книгах министерства.

— Невозможно... — Альбус снова спал с лица.

— Один из основополагающих законов древних семей, — не без ехидства возразил Люциус. — Единственный наследник защищается с самого момента рождения.

— Скользкий змей, — рявкнул Грюм на Северуса. — Надо было тебя сгноить в Азкабане. Небось, подсыпал мальчишке приворотного.

— Как бы тебе ни хотелось верить в это, Аластор, но нет, — Снейп шипел не хуже символа факультета. — У оборотней к таким снадобьям иммунитет. И истинные партнеры в этом не нуждаются.

— Мы магически помолвлены, — добавил Гарри. — Более того, мой род принял Северуса. Смиритесь, директор, ваш план провалился.

Дамблдор затряс головой, словно старый козел, Молли всплеснула руками, потом выхватила палочку и кинула в Поттера и свою дочь каким-то заклятьем, призванным, видимо, связать их, но вокруг парня вспыхнула золотистая аура защиты рода (спасибо фамильному артефакту), и чары отрикошетило назад. Почти сразу же миссис Уизли и Джинни с воем рухнули на пол.

— Что с ними? — удивился министр, брезгливо отступая.

— Они посягнули на род, на который не имели никакого права, — пояснил Люциус. — И теперь защита крови несет свое возмездие.

— Это может их убить? — спросил Гарри. Все-таки он не хотел таких жертв, хоть и презирал мать рыжего семейства.

— Учитывая их статус — не исключено, — ответил Бастиан. — Они могут спастись, если попросят об искуплении.

— Умоляю! — всхлипнула Джинни. Сейчас она выглядела такой жалкой.

— Хорошо, я согласен на искупление, — бросил Поттер, желая, чтобы все это прекратилось.

— Его условия будут объявлены дополнительно, — вставил Сиэль.

Магическая хватка на женщинах мгновенно ослабла. Они даже смогли наконец-то подняться. Но, видимо, чары не спали окончательно, да и Бастиан пояснил:

— Пока соглашение о компенсации не будет заверено, обе не смогут пользоваться магией. Пока они все равно, что сквибы.

— Как ты мог так поступить с нами! — разрыдалась Молли. — Гарри, после всего того, что мы для тебя сделали! Ты был нам как родной!

— Ой ли? — брезгливо поморщился Поттер. — Думаете, я не чуял ваше истинное отношение? Или не знаю, что директор убедил вас воспользоваться мной, дабы избавиться от проклятья предателей крови? Неужели он внушил вам, что после моего брака с Джинни лорд Прюэтт сможет вас простить и принять обратно в род?

Судя по реакции женщины, Гарри попал в точку. И еще один интересный момент: кажется, Артур был не в курсе подобных махинаций. Но парень решил идти до конца, поэтому продолжил:

— Одного я не могу понять. Вы ведь родная мать Джинни, как вы могли согласиться сделать из нее крестраж?

— Что? — миссис Уизли стала похожа на вытащенную на свет сову, директор подозрительно притих, а вот Фадж поинтересовался:

— Вы уверены, лорд Поттер?

— Да. Наш директор не так давно схлопотал одно очень неприятное проклятье. Он умирает. Но сколько бы вы, Дамблдор, ни говорили, что смерть — лишь еще одно приключение, погибать-то не хочется. Вот вы решили воспользоваться положением этого семейства, да еще и их доверием к вам, и вложили часть своей души в бедную девочку. Решили пойти тропой Темного лорда, верно? Возродиться даже не в самой Джинни, это ведь так муторно — убивать уже сформировавшуюся душу, а в ее ребенке от меня. Поэтому и брак-то наш вам так нужен.

— Это... этого не может быть! — прохрипела Молли. — Альбус, скажи, что это не так!

— Какая чушь... — заикнулся было директор, но Гарри вместе с адвокатами хором заявили:

— Ложь!

— Интересные подробности выясняются, — не без ехидства заметил Люциус.

— И это только начало, — заверил молодой оборотень. — Господин министр, засвидетельствуете мои обвинения?

— Конечно, лорд Поттер. Мы все вас внимательно слушаем.

— Тогда я в присутствии своих адвокатов обвиняю директора Хогвартса Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора в ряде преступлений против своего рода и магии в целом. А именно: в нарушении завещания Лили и Джеймса Поттеров, пренебрежении самовольно возложенным на себя же опекунством надо мной, незаконной растрате моих средств, замалчивании прав единственного наследника рода, а также в попытке совершить помолвку вопреки моей воле. Еще я обвиняю Дамблдора в использовании должности главы Визенгамота в личных целях. В частности, вынесении скоропалительного обвинительного вердикта против Сириуса Блэка. Оформление опекунства надо мной. Не исключены и другие незаконные решения.

Помимо этого, я считаю Дамблдора и Аластора Грюма виновными прямо или косвенно в смерти ряда магов: Джеймса и Лили Поттеров, Чарлуса и Дореи Поттеров, Ориона и Вальбурги Блэк, а также их сына Регулуса, Гидеона и Фабиана Прюэттов, четы Шаклболт, Эдгара Боунса с женой и детьми, Карадока Дирборна, а также Наземникуса Флетчера.

Подозреваю, что труп последнего нужно искать где-нибудь неподалеку от дома семейства Уизли. Именно его смерть помогла создать крестража.

Едва Гарри смолк, как Грюм буквально взвыл:

— Неблагодарный щенок! Да я...

Что бы он — так и осталось неизвестным, так как едва бывший аврор выхватил палочку, Северус приложил его ступефаем, и старик бревном рухнул на пол.

— Столь серьезные обвинения требуют доказательств, — заметил Фадж.

— Конечно, — кивнул Бастиан, передавая министру кипу документов: — Здесь копия завещания Джеймса и Лили Поттеров, выписки о движении денежных средств с ученического счета нынешнего лорда Поттера, когда он, как считалось, пребывал под опекой Дамблдора, заключение независимой правовой экспертизы по делу лорда Блэка и прочие сведения.

— Что ж, в таком случае я вынужден немедленно отстранить Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора от всех занимаемых им должностей, а также заключить его под стражу вместе с Аластором Грюмом.

— На основании всего лишь слов мальчишки? — директор попытался придать своему голосу презрение, но только Гарри отчетливо ощутил его страх.

— Этот молодой человек — лорд Поттер, — сухо возразил Корнелиус. — И он в своем праве.

Но Альбус все еще, как минимум, мнил себя величайшим волшебником современности — он призвал феникса, явно намереваясь с его помощью покинуть замок. Фоукс появился, вот только, видимо, и у волшебной птицы имелись претензии к хозяину. Издав явно угрожающую трель, он сделал круг по залу и приземлился на подоконник распахнутого окна, всем видом показывая, что и не подумает кого-то там вызволять.

Тогда Дамблдор решился на отчаянный шаг и попробовал приложить Гарри каким-то заклятьем, но молодой оборотень оказался проворнее, и вырвал волшебную палочку бывшего директора обычным экспелиармусом.

В этот самый момент, повинуясь сигналу министра, в комнату вошли полдюжины магов во главе с Эштоном — невыразимцы. Оказывается, специальный отряд знает толк в задержании, даже столь специфическом. Похоже, они слышали слова министра или через какое-то устройство, или благодаря специальным чарам, так как в мгновение ока на директора и Грюма были наложены следящие чары, изъяты их волшебные палочки, а руки сковали специальными, блокирующими магию наручниками.

— Поместите их в камеры предварительного заключения на время следствия, — велел министр.

— Будет исполнено, господин министр.

— И Альбус, — окликнул теперь уже бывшего директора, — на вашем месте я бы всячески сотрудничал со следствием. Даже трети подтвержденных обвинений лорда Поттера достаточно для весьма длительного заключения в Азкабане.

Дамблдор ничего не ответил, лишь скрипнул зубами, когда невыразимцы уводили его и Аластора через камин. И это Фадж еще проявил снисхождение. Учитывая их... разногласия, он вполне мог бы вывести обвиняемых через весь Хогвартс до границы антиаппарационного барьера.

Вместе с этими двумя ключевыми фигурами ушли далеко не все маги спецподразделения. Эштон тоже остался. Воззрившись на Уизли, он спросил:

— Как лучше поступить с семейством несостоявшейся невесты?

Министр переадресовал этот вопрос Гарри, но тот лишь пожал плечами и ответил:

— Я не знаю, как полагается поступать в таких случаях. Вполне вероятно, что их показания помогут следствию. До заключения мирового соглашения я не очень-то хочу их видеть.

Молли, Артура и Джинни вывели из зала. Миссис Уизли пыталась, заламывая руки, кинуться к Поттеру, вопрошая «Как ты мог?», но невыразимцы не дали, грозя увести волоком в случае упрямства.

В этот самый момент, воспользовавшись замешательством, в гостиную вошла Минерва, с порога потребовав ответа:

— Что здесь происходит? И где директор?

— В другом, куда менее приятном месте, — пояснил Фадж. — Боюсь, вам, профессор Макгонагалл, придется на какое-то время взять на себя руководство школой.

— Но на каком основании? Что с Дамблдором?

— Альбус и Аластор арестованы по обвинению в ряде весьма серьезных преступлений. Я сомневаюсь, что их выпустят из-под стражи до окончания расследования, — министр, как истинный политик, говорил почти невозмутимо.

— Дикость какая-то, — фыркнула Минерва. — В чем их обвиняют?

— Во многом, — уклончиво ответил Корнелиус. — На вашем месте я бы начал подыскивать кандидатуру на пост нового директора Хогвартса.

— Уверен, попечительский совет всячески поддержит эту идею, — подтвердил Люциус.

— Здесь, должно быть, какая-то ошибка, — пробормотала декан Гриффиндора.

— Я бы на это не надеялся, — возразил Гарри.

— Прошу простить, но я вынужден откланяться, — заявил Фадж. — Дела, знаете ли.

— Спасибо, что пришли, — вежливо поклонился Поттер.

— Как же иначе, когда такое творится! К тому же, сейчас все только начинается. Не скрою, у министерства тоже имеется ряд претензий к Дамблдору и как к главе Визенгамота, и как к директору. На поверхность стали вылезать удручающие факты. Но этот клубок еще предстоит распутать.

— Понимаю. И готов оказать всяческое содействие.

— Оно понадобится. Завтра после полудня жду вас в министерстве, лорд Поттер. Можете прийти вместе с партнером и адвокатами.

Фадж, наконец, ушел, а гул в замке все нарастал. Ученики нутром чуяли, что происходит что-то из ряда вон, и это вовсе не свадьба, и им не терпелось узнать подробности. Вот только Макгонагалл рявкнула на них так, что все разом утихли, объявила, что некоторое время обязанности директора будет выполнять она, и отправила всех по спальням. Когда всех как ветром сдуло, Минерва обернулась к оставшимся в гостиной и сказала:

— Не ожидала я такого, мистер Поттер.

— Не стоит пытаться вызвать у меня чувство вины, профессор. Не выйдет. А сейчас я бы хотел переговорить со своими адвокатами и близкими.

Макгонагалл осталось только с удивлением наблюдать, как Гарри уходит вместе с близнецами, Роном, Гермионой, Сириусом и, что совсем удивительно, Северусом и Люциусом. Оставалось только удивляться, как после происшедшего юный мистер Уизли может все еще считать Поттера другом. Но сам рыжик подобной дилеммой не терзался, давным-давно сделав для себя выбор.

Все собрались в личных комнатах Снейпа. Малфой первый отвесил молодому лорду легкий поклон и сказал:

— Мои поздравления. Это было великолепно!

— Да уж. Дамблдор словно своей бородой подавился, — усмехнулся Северус.

— Он будто сразу на десятки лет постарел, — с затаенной жалостью вздохнул Сириус. — Его дни действительно сочтены, Гарри?

— Угу. Впрочем, сам виноват.

— Ты пойдешь до конца? — спросил крестный.

— Конечно. Отступить сейчас — это сродни предательству многих людей. Возможно, я жесток и не умею прощать, но Альбус должен заплатить за все. А ты уже забыл то, что он сделал тебе?

— Сложно сказать. Наверное, скорее нет, чем да.

— А у меня претензий накопилось побольше.

— И с Северусом у вас, в самом деле, все официально?

— Да. Такими вещами не шутят. Он даже появился на моем фамильном древе.

— Какие вы скорые, — усмехнулся Блэк.

— Мои искренние поздравления, — добавил куда более вежливый Люциус.

— Спасибо. Но что нам делать дальше?

С этого момента разговор перешел в обсуждения плана действий. И тут адвокаты показали себя как очень опытные специалисты и знатоки министерских процедур. Оказывается, аврорская система ведения дел несколько отличается от методов невыразимцев. Последние мало того, что сохраняли полную конфиденциальность сторон до самого судебного процесса как минимум, но и использовали специфические средства вроде веритасерума по умолчанию. В особых случаях могли воспользоваться даже хроноворотом.

Что до ритуала искупления, то тут Бастиан и Сиэль предложили несколько вариантов, подробно расписав плюсы и минусы. Гарри и Северусу предлагалось обсудить их наедине, без лишних свидетелей, так как дело касалось только их семьи. Присутствующие понимающе кивнули, только Рон осторожно спросил:

— А мама и Джинни останутся жить?

— Безусловно, — поспешил успокоить друга Поттер. — Могу даже поклясться в этом. Правда, их магическое ядро может пострадать, но тут все зависит только от них самих. Я понимаю, что они, по большому счету, марионетки в умелых руках Дамблдора. Хотя Молли, конечно... Она же чистокровная, из древнего рода, должна знать некоторые вещи...

— Это какие? — тотчас заинтересовалась жадная до знаний Гермиона.

— Те самые, которые мы вынуждены постигать самостоятельно и сообща, а по-хорошему магглорожденным необходимо обучаться с первого дня в магическом мире.

— И Джин теперь крестраж Дамблдора?

— Боюсь, что так, — кивнул Гарри.

— Отвратительно, — скривился Люциус, — Как магия Уизли не прокляла самое себя за такое! Хотя, они и так предатели крови.

— А родовая магия способна взбунтоваться против такого? — уточнил Поттер.

— Конечно, — подтвердил Сириус. — Видимо, семью спасло то, что Молли, толкая дочь на этот ритуал, не знала толком, чем он завершится.

— Мою сестру можно как-то... вылечить? — с удивительным самообладанием спросил Рон.

— Процесс создания крестража необратим, — покачал головой Гарри. — Но директор допустил одну существенную ошибку. Так скажем, крестраж в Джинни не функциональный, Альбус не сможет из него возродиться, как бы ни пытался. С этим вполне можно жить без последствий.

— Уф.

— Но пока никто не должен об этом знать, Рон.

— Могила!

Гарри лишь согласно кивнул, хотя Северус, кажется, не разделял подобной доверчивости. Но Поттер просто знал, что друг не предаст. Не после того, что было сегодня.

Закончили обсуждение лишь вечером. К счастью, Сириус взял на себя труд все рассказать Грейбеку. Хотя не исключено, что Тому и так уже все известно, и он сам посвятил Фенрира. Реддл не раз демонстрировал поразительную способность оказываться в любом уголке замка.

К сожалению, Гарри вместе с друзьями тоже нужно было возвращаться в гриффиндорскую гостиную. Поттер шел туда, как на Голгофу. И не зря. Стоило переступить порог, как их окружили сокурсники, наперебой выспрашивая, что же произошло, случилась ли помолвка и почему не видно Джинни, отчего их вывели из замка. Не выдержав, Гарри буркнул:

— Это семейные дела.

— Как так, ты же сирота? — воскликнул Симус, за что немедленно получил по шее от Рона.

А Гермиона назидательно заметила:

— Есть вещи, о которых лучше не говорить на каждом углу. Это, по меньшей мере, невежливо.

Пока ученики возмущались, Гарри чувствовал на себе пристальный взгляд Фреда и Джорджа. Не сказать, чтобы враждебный, скорее непонимающий. Поэтому именно к ним парень и подошел, сказав:

— Простите, но иначе я не мог.

— Мама втянула нас в большие неприятности? — тихо поинтересовался Фред.

— Не маленькие, — не стал отрицать Поттер.

— Это ты сделал маму и Джин сквибами? — еще тише спросил Джордж.

— Я же не Мерлин! — фыркнул Гарри. — Они пошли против родовой магии, она их и наказала.

— Какой родовой магии? — попытался вклиниться в разговор Криви, но Рон его тотчас оттеснил, а Невилл заметил:

— Поттера, что тут непонятного? Тебе же рассказывали об этом.

— Но, я так понял, это не навсегда? — продолжал расспрашивать Фред.

— При соблюдении определенных условий — да, — кивнул молодой оборотень. — Простите, я не могу объяснить подробнее. Пока.

— Понимаем.

Кажется, близнецы не держали на него зла. У Гарри буквально от сердца отлегло. Все-таки они ему нравились, хотя подспудно и созрела готовность смириться с тем, что все рыжее семейство начнет его презирать, если не проклинать. Уж слишком сильно было влияние Молли на своих. Правда, женщину сильно подкосила информация, что с ее согласия из ее же дочери сделали крестраж.

Во время ужина в Большом зале расспросы вышли на новый виток, теперь уже вся школа жаждала вызнать у Поттера подробности. Любопытство стерло грани между факультетами. Стоит ли удивляться, что парень лишь едва притронулся к еде, и, провожаемый подозрительным взглядом Макгонагалл, быстро удалился вместе с друзьями. Они втроем спрятались в выручай-комнате, где Гарри крепко пожал руку Рону со словами:

— Огромное спасибо тебе за поддержку, дружище!

— Стараюсь поступать так, как мне кажется правильным. А действия мамы... она, конечно, всех нас вырастила и все такое, но это же ужасно!

— Наверное, ей очень горько осознавать, к чему привело ее согласие, — проговорила Гермиона.

— Наверняка, — согласился Гарри.

— Не понимаю, как можно было так слепо доверять, пусть даже и Дамблдору? — врожденный рационализм не давал Грейнджер покоя. — А выяснить, что за ритуал собираются применить к собственному ребенку?

— Невыразимцы займутся этим делом. Не исключено, что директор использовал какие-то зелья или чары доверия.

— Разве они не запрещены? — удивилась Гермиона. — Они же одного рода с Империусом.

— Так и есть. Но не стоит забывать, что существуют очень древние заклятья, которые из-за этого просто не попали в перечень, или чары ограниченного круга действия. Печать предателей крови делает вас очень уязвимыми, Рон. Она ведь не только отсекает от магии рода, но и обнажает магическую сердцевину, грубо говоря. То есть, поддержки магии предков у вас нет, а подпитываться извне, как магглорожденные волшебники, вы не можете.

— Это ведь путь к вырождению, — пораженно выдохнул рыжик.

— Да. Например, Джинни самая магически слабая среди вас, а Билл — самый сильный.

— То есть то, что нас так много, лишь усугубило ситуацию?

— Честно говоря, да. Но свадьба Билла с Флер решит эти ваши проблемы, как я тебе уже говорил.

— Откуда ты все это знаешь? — удивилась Гермиона. — Я пыталась найти информацию о предательстве крови, но нашла лишь краткое пояснение, что проклятье накладывается на весь род

— Ты искала ответы в библиотеке Хогвартса? — улыбнулся Гарри.

— Ну да.

— Напрасно. Подобное записывается обычно в родовых книгах, к которым доступ ограничен. Или в специфических ритуальных, относящихся к высшей магии. Такое и продается-то в особых разделах.

— Что-то я у Флориш и Блоттс ничего такого не видела, — возмутилась было Грейнджер, но Поттер ответил:

— И не увидишь до своего совершеннолетия. Стандартное магическое ограничение.

— Но ты видишь? — уточнила девушка.

— Да, в силу того, что досрочно вступил во взрослую жизнь.

— Активно вступил, — усмехнулся Рон. — И лордом стал, и супружескими узами обзавелся.

— У вас с профессором Снейпом в самом деле была магическая помолвка? — застенчиво поинтересовалась Гермиона.

— Ага. По всем правилам. И я ввел его в род Поттеров. Он мой истинный партнер, с ним хорошо, как ни с кем, и постоянно хочется...

— Так, стоп, — не выдержал Рон. — Я уважаю твой выбор, и готов принять тебя любым, как друга, но пожалей мое воображение! Мне еще у Снейпа учиться.

— Ладно, — понимающе кивнул Гарри.

Парни пожали друг другу руки, а Гермиона обняла их обоих, заявив:

— Ребята, как я рада, что вы не поссорились!

На этой позитивной ноте Гарри оставил друзей. Рону не помешает снять стресс, и Гермиона справится с этим сама и без зрителей куда лучше. К тому же, Поттеру и самому не терпелось заглянуть кое к кому.

Северус сидел в кресле возле камина и бездумно сверлил взглядом красивую и явно коллекционную бутылку огневиски на столике.

— Коллеги настолько достали своим любопытством, что ты решил напиться? — спросил Гарри, подходя сзади и кладя руки на затянутые в черную учительскую мантию плечи.

— Достали, безусловно. А вот во втором предположении ты ошибся. Это подарок от Люциуса. К помолвке.

— Вот как. И когда только успел?

— Не стоит его недооценивать, — ухмыльнулся Снейп.

— Да уж, — кивнул Гарри, обойдя кресло и устроившись прямо на коленях зельевара. — Хочешь продегустировать подарок?

— Хм... Думаю над этим.

— Составить тебе компанию?

— Ты же оборотень, и вкус спиртного тебе неприятен.

— Зависит от дозы и разновидности. И из-за слишком быстрого метаболизма мне очень сложно опьянеть.

— Что ж, проведем эксперимент.

Северус призвал два стакана с толстым дном, одним взмахом палочки откупорил бутылку и налил ее содержимое себе и партнеру. Немного буквально на два пальца. Чокнулись, каждый пригубил огневиски. Гарри от неожиданных ощущений фыркнул, заметив:

— Терпкий вкус. Но в этом что-то есть.

— Не пристрастись. А то начнут говорить, что всем пагубным привычкам научил тебя я.

— Это каким же? — заинтересовался Поттер. — Я о чем-то еще не знаю? Пристрастить меня к курению не получится, сразу говорю. Мой нос и табачный дым — вещи несовместимые.

— Ну-ну.

Зельевар потрепал парня по волосам, сделал еще один глоток огневиски, подождал, пока обжигающий комок пройдет по пищеводу, даря тепло, и только потом проговорил:

— Заварил ты сегодня кашу... Решил сразу все вывалить на директора?

— Не сдержался. Очень уж обстановка была подходящая. Министр в свидетелях, невыразимцы на страже.

— Ты знал об их присутствии?

— Ага. Они наблюдали за школой и Дамблдором с начала года.

— Этот новенький... Эштон?

— Он самый.

— Оборотное зелье?

— Нет, личина. Я сначала чуть не подумал, что с ума схожу, когда от одного временами исходили запахи двух разных людей.

— Понятно. Фадж не так уж глуп, как желает казаться.

— Угу, — кивнул Гарри, сделав еще один глоток из стакана, а потом, положив голову на плечо Северусу, проговорил:

— Прости меня.

— За что? — удивился Снейп и даже тронул парня за подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Теперь все знают, что мы с тобой партнеры, тебе и в суде придется завить об этом. Вдруг еще проверку какую затеют. Это все очень неприятно. Особенно тебе. Да и кто знает, какие обвинения попытается обрушить на тебя Дамблдор.

— Ясно, — улыбнулся Северус, приобнимая Гарри. — У тебя был трудный день, пошатнувший веру в главное. Пройдет. Надо только отдохнуть. Что до твоих слов, то счастья без борьбы не бывает. Раньше я немалым пожертвовал за весьма незначительные вещи, если задуматься. Неужели ты полагаешь, что я не буду бороться за то главное, что есть в моей жизни? За тебя, за нас. Мы одинаково важны друг для друга, разве нет?

— Да. До конца времен без одного из нас не будет целого.

— Истинно так. И не позволяй сомнениям отравлять душу. Ну же, выше нос. Ты ведь всегда сам меня убеждал.

— Ага. Только, наверное, мне иногда хочется, чтобы и меня тоже... поубеждали.

— Вот оно что, — усмехнулся Снейп, неожиданно легко поднимая парня на руки. — Тогда идем в спальню для предъявления доказательств.

— Их будет много? — игриво проурчал Гарри.

— Посмотрим.

Далее слова заменили неспешные поцелуи и ласки. Оба до сих пор не могли насытиться друг другом, так как время для подобных встреч приходилось буквально выкраивать. Правда, у истинных партнеров и годы спокойной жизни не способны притушить пламя страсти.

Глава 40

Поутру Гарри, скрывая томную улыбку, татем пробирался в гриффиндорскую спальню. Правда, практика показывала, что в подобных предосторожностях не было особой необходимости. В такую рань четверых здоровых парней способен разбудить разве что пушечный выстрел, и то не всех.

Решив, что досыпать какой-то час бессмысленно, Поттер воспользовался ванной, не спеша переоделся, скрыв форменной мантией более подходящий для лорда наряд (им сегодня предстояло давать объяснения в министерстве), а заодно и попытался тщательно обдумать произошедшее. Помимо этого появилась мысль: не перевестись ли на заочное обучение? В ближайшую неделю уж точно не получится присутствовать на всех занятиях, а что дальше будет — тоже пока неизвестно.

А за завтраком разорвалась очередная информационная бомба. Гарри, конечно, чувствовал, что во время вчерашнего визита министра присутствовала и Скитер в своей анимагической форме (острый нюх оборотня подобным изменением не обманешь), но не думал, что репортерша сработает так быстро.

Почти во всю первую страницу была помещена колдография директора в магических оковах и огромный заголовок: «Альбус Дамблдор. Годы лжи». В статье Рита, в лучших своих традициях, писала о вероломной попытке теперь уже бывшего директора Хогвартса организовать помолвку знаменитого мальчика-который-выжил, ныне лорда Поттера, с Джиневрой Уизли, и это вопреки тому, что юноша уже обрел истинного магического партнера, узы с которым подтверждены и закреплены. А одно это уже является нарушением основ магии.

Также в статье перечислялись и другие обвинения. Не все. В основном только касающиеся Гарри. О том, как Альбус нарушил завещание Поттеров и, воспользовавшись тем, что является главой Визенгамота, провозгласил себя опекуном мальчика, которого вопреки всем обычаям и законам поместил на воспитание к магглам, где с наследником древнего магического рода произошла трагедия и он едва не погиб, а Дамблдор все это время снимал деньги со счета «подопечного» на весьма сомнительные нужды.

Помимо этого Скитер намекала, что именно как к главе магического суда к Альбусу тоже накопилось немало претензий. И не исключено, что на этом злоупотребления Дамблдора всеобщим доверием не ограничиваются. Возможно, бывший директор Хогвартса совершал темномагические ритуалы.

Легко и ненавязчиво в статье делался вывод, что, в случае обоснованности обвинений, Альбусу куда больше подходит звание Темного лорда, чем Волдеморту.

Выпуск «Ежедневного Пророка» поднял в Большом зале невероятный гвалт. Были те, кто отказывался верить написанному, но большинство устремилось к Гарри, вопрошая:

— Неужели это правда? Наверное, все же происки министерства. Как такое возможно?

Поттеру понравилось, что предыдущие статьи Скитер сделали свое дело, пошатнув образ Дамблдора как величайшего светлого волшебника. Сомневающихся в этом сейчас было куда больше, чем безоговорочно верящих директору. Причем среди последних основная часть — совсем еще дети, младшекурсники. Его друзья склонны сомневаться, ну разве что кроме Симуса.

Тем временем общественность ожидала от Гарри ответа. Даже Макгонагалл смотрела на него, поджав губы. Поэтому парень встал и заявил на весь зал:

— Пусть это редкий случай, но относительно меня в статье нет вымысла, — а сам подумал «скорее недоговоренности», но об этом широкой общественности пока знать не обязательно.

В зале повисла тишина, в которой уж слишком отчетливо прозвучали слова Драко:

— Мой отец всегда говорил, что директор двуличен и не раз нарушал законы.

Раньше бы Малфоя немедленно заткнули, а сегодня не знали, что и возразить. Гарри почти физически ощущал, как рушится карточный домик «безупречной» репутации Альбуса, и главное было не расплыться в довольной улыбке. К счастью, всех отвлекло появление министерской совы, приземлившейся прямо перед Поттером. Она протянула парню письма с печатью Фаджа.

Честно говоря, на пергаменте было просто пара строк с финтифлюшкой — официальное приглашение лорда Поттера, его партнера и адвокатов в следственный отдел невыразимцев. До настоящего момента Гарри даже не знал, что таковой имеется. Хотя в его необходимости сомневаться не приходилось.

— Министр лично приглашает тебя? — вытаращился Колин Криви, его способность подмечать все и сразу иногда просто выходила за рамки.

— Так получилось, — пожал плечами Поттер, после чего поднялся и направился к преподавательскому столу, дабы сказать: — Профессор Макгонагалл, я и профессор Снейп сегодня не сможем находиться на занятиях. В министерстве необходимо наше присутствие.

— Что ж, ладно, — ответила Минерва, вновь поджав губы. Кажется, она никак не могла определиться с собственным отношением к происходящему. Декан Гриффиндора многие годы работала бок о бок с Дамблдором, а теперь получается, что и не знала его совсем. Правда, в его замыслах сам черт ногу сломит.

В министерстве лорда Поттера с сопровождающими лицами приняли как дорогих гостей. Как ни странно, встречающим лицом оказался Перси Уизли, причем держался он абсолютно невозмутимо. После обычной проверки палочек, он проводил гостей в личный кабинет Фаджа. Корнелиус радушно поприветствовал Гарри и остальных, после чего сказал:

— Я подумал, что беседовать здесь будет гораздо удобнее, чем в официальных допросных невыразимцев, тем более что вы являетесь стороной обвинения.

— Благодарю за заботу, господин министр, — улыбнулся Поттер.

— Прошу, присаживайтесь. А я приглашу главу невыразимцев и старшего по нашему делу. Мистер Уизли, вы знаете, кого я имею в виду.

— Да, господин министр. Я сейчас же их позову.

Когда помощник покинул кабинет, Гарри не смог не спросить:

— Как он?

— Мистер Уизли всегда отличался достойной выдержкой. Но при нашем разговоре он присутствовать не будет.

— Так лучше всего, — согласился Поттер.

Приглашенные не заставили себя ждать, и, к своему удивлению, Гарри узнал одного из них. Старшим невыразимцем оказался лорд Прюэтт, тот самый, отец Молли. А следствие вел маг лет сорока с восточными чертами лица. Его узнали адвокаты. Бастиан даже улыбнулся, сказав:

— Рад снова встретить вас, мистер Шанг-Да.

— Взаимно, Бастиан, Сиэль. К счастью, мы снова на одной стороне. Здравствуйте, лорд Поттер, мистер Снейп.

— Приятно познакомиться, — кивнул Гарри. — А вы, если не ошибаюсь, лорд Прюэтт?

— Совершенно верно, молодой человек, — кивнул пожилой маг, у него были невероятно грустные глаза. — Вы не представляете, как я рад, что, наконец, нашелся тот, кто готов стать достойным противником Дамблдору.

— Мои обвинения начали подтверждаться?

— Да, — подтвердил министр, а Шанг-Да добавил:

— Мы еще вчера провели тщательное исследование местности возле Норы и нашли тело Наземникуса Флетчера. Исследования подтвердили насильственный характер смерти более трех месяцев назад.

— Заклятье или нет? — уточнил Северус.

— Удар ножом сзади, прямо в сердце. Причем оружие весьма любопытной огранки, похоже на ритуальный кинжал с солидной длиной лезвия — грудину прошило насквозь. И, скорее всего, в этот момент жертва находилась под Империусом или другим угнетающим волю заклятьем. Никаких следов сопротивления.

— Выходит, зарезали, как барана, — хмыкнул Гарри.

— Верное замечание, — согласился лорд Прюэтт. — А место, где нашли тело, сохранило следы и темной магии. К сожалению, сам факт создания крестража доказать довольно сложно. К подобному волшебству прибегали чрезвычайно редко. Последний случай, и тот не доказанный, указывает на Волдеморта. Вообще в вашем деле против Дамблдора очень мало свидетелей.

— Знаю. Он очень старался спрятать концы в воду, — буркнул Поттер. — А если я смогу предоставить вам необходимых свидетелей?

— Это бы нам очень помогло, — почтительно ответил Шанг-Да. — Нам необходимо также заслушать более полную версию ваших обвинений. Расскажите подробнее о своей жизни.

— Хорошо.

— Также в стенограмме обвинения говорилось, что вы еще обвиняете Дамблдора и Грюма в убийстве моих сыновей — Гидеона и Фабиана, — голос лорда Прюэтта едва заметно дрогнул. — Вы можете это доказать?

— Если один мой друг согласится выступить в роли свидетеля, то да. Пожиратели вообще были не такими уж кровожадными бандитами, как о них все думают. Этот образ пестовал все тот же директор, так как ему нужен был достойный противник, на которого можно было бы списать и собственные темные делишки.

— Но... зачем? — выдохнул поникший Прюэтт.

— Из-за жажды власти, — ответил Гарри.

— Но ему ведь несколько раз предлагали стать министром, он сам отказывался, — заметил Фадж.

— Ага, говорил, что недостоин, и после смерти сестры не может, — фыркнул Поттер. — На самом деле, должности министра надо соответствовать, к тому же, эта должность выборная и срочная. А амбиции нашего бывшего директора желали куда большего размаха. Кстати, Гриндевальд еще жив?

— Да, — подтвердил Шанг-Да.

— Советую допросить его по вновь открывшимся обстоятельствам. Вдруг он вспомнить что-нибудь интересное?

— Такое ощущение, что вы, лорд Поттер, намекаете на то, что появление обоих Темных Лордов — исключительно дело рук Альбуса, — заметил Корнелиус.

— Скорее всего так и было. Дабы оставаться «светлейшим магом», Дамблдору нужен был темнейший. Как он вообще ведет себя в заключении?

— Молчит или все отрицает, — доложил Шанг-Да. — Аластор тоже, ну, иногда ругается на чем свет стоит. Но, учитывая найденное тело, и ряд подтвердившихся фактов, в частности с завещанием ваших родителей, растрате не принадлежащих ему средств и незаконной организацией помолвки, их обоих ждет допрос под веритасерумом. Но прежде чем его применить, мы хотим определиться с кругом вопросов.

— Понятно, — кивнул Гарри.

— Позвольте мне заметить, что Дамблдор также является сильным легиллиментором, — добавил Снейп.

— Да, это ценная информация. На телепатов универсальная сыворотка правды порой действует ограничено.

— Могу предложить усовершенствованный вариант, — сказал Северус.

— Содействие следствию только приветствуется, — одними губами улыбнулся лорд Прюэтт. — Состав не сертифицирован?

— Не было времени этим заняться.

— Предоставьте нам образец, и мы поможем с бумагами. Возможно, его засекретим для служебного пользования, но, обещаю, это неудобство будет щедро оплачено.

— Хорошо. Я пришлю флакон с зельем, — согласился Снейп.

— Наверное, удобнее будет сделать это через домовика, — предложил Поттер.

— Да, вы правы, — согласился глава невыразимцев. — У нас к вам есть еще один вопрос. Правильно ли я понимаю, что вы желаете именно публичного процесса над Дамблдором?

— Верно. Магический мир должен узнать обо всех грешках этого... типа.

— Разделяю эту мысль целиком и полностью. Но должен предупредить, что в этом случае всем станут известны некоторые обстоятельства вашей личной жизни. Например, о партнерстве, о том, что вы оборотень.

— Я не считаю и никогда не считал Северуса своей постыдной тайной, — твердо ответил Гарри. — Мы истинные партнеры, наш союз магический, и никому этого не опровергнуть. Что до моей звериной сути... Огласка и тут меня не пугает. Во-первых, так легче подтвердить наше с Северусом партнерство. Общепризнано, что магические существа обладают ярко выраженным инстинктом поиска пары. Во-вторых, я лорд Поттер, а это освобождает от всех ограничений, налагаемых на оборотней.

— Вижу, вы ко всему подготовились, — улыбнулся Шанг-Да.

— Не знаю, ко всему ли, но по возможности, — ответил Гарри.

— После принятия наследия ваше полное имя звучит как: Гарольд Коул Грейбек лорд Поттер, — почти процитировал лорд Прюэтт. — Означает ли это, что Фенрир Грейбек...

— Мой приемный отец, — подтвердил Гарри. — И да, именно он обратил меня, если вам это интересно. Но не стоит рисовать в воображении ужасных картин нападения. Мне тогда было лет пять, может, чуть больше. Благодаря моему кузену я во время экскурсии в парк сломал ногу и упал в овраг. Наверное, я бы умер тогда, если б меня не нашел Фенрир. Так что, он, фактически, меня спас и забрал к себе.

— И воспитывал, верно? — уточнил Шанг-Да.

— Да, как родного сына. Насколько я помню, он оформил официальное опекунство, хоть и не афишировал этого.

— Как любопытно, — лорд Прюэтт потер подбородок, раздумывая. — Понятно, что служащие министерства не видели препятствий в оформлении, так как обе стороны — оборотни. Но, что еще более удивительно, о пропаже героя, мальчика-который-выжил, в магическом мире не было известно.

— Полагаю, Дамблдор до последнего представлял дела так, что я воспитывался у маггловских родственников, и все, — ответил Гарри. — Так удобнее было методично потрошить мой школьный счет. К счастью, Альбус мог получить доступ только к нему, а не к фамильным хранилищам Поттеров.

— Да уж, — скривился Фадж. — Но зачем подобная мелочность?

— Со счета регулярно снимались не такие уж мелочи, — возразил Шанг-Да. — По пять тысяч галеонов каждый месяц. К тому же, наш обвиняемый никогда не обладал особыми богатствами. Финансовое состояние семьи Дамблдоров оказалось подорвано в тот момент, когда отец Альбуса попал в Азкабан. Потом смерть матери, сестры, необходимость доучиться обоим братьям... Долгое время они с трудом сводили концы с концами. Финансовое неравенство между Альбусом и Гиллертом тоже, полагаю, сыграло свою роль в их последующем разрыве. И не стоит забывать об организации под названием «Орден Феникса». Для ее деятельности тоже необходимы были средства, а состав участников... Там каждый второй нуждался!

— Думаю, орден — всего лишь прикрытие темных дел, — вставил Гарри.

— Не исключено, — согласился лорд Прюэтт. — А это тоже требует вложений. Я знаю, что он пытался склонить моих сыновей к каким-то пожертвованиям, но я как глава рода им запретил. Думал, что оба наиграются и возьмутся за ум. Не успели.

— Возможно, именно желание выйти из ордена их и сгубило, простите лорд Прюэтт, — предположил Шанг-Да.

— Знаю. Это дела давно минувших дней, но сыграло роль сразу несколько факторов: в то время я был главой Совета лордов и не верил Дамблдору ни на грамм. Уж слишком сахарные идеи он проповедовал, излишне демонизируя Волдеморта. Тот как раз собирался выставить свою кандидатуру на выборах и просил моей поддержки, но мои мальчики погибли, и мне сразу стало не до него. Особенно учитывая, что именно Темного лорда обвиняли в их гибели. Выходит, Альбус этим убийством решал сразу несколько проблем: сплачивал свой орден против образа врага, лишал Реддла моей поддержки и законного способа стать министром.

— Я ничему не удивлюсь, — фыркнул Гарри.

— Если все это подтвердится, то потянет, как минимум, на весьма длительное заключение в Азкабане, — заметил Фадж.

— Даже этого мало за все его «достижения».

Они еще долго беседовали, Поттеру и Снейпу пришлось ответить, кажется, на миллион вопросов, но оба держались чинно и благородно, стараясь всячески помочь следствию. Да и адвокаты не раз доказывали, что недаром едят свой хлеб. В конце беседы лорд Прюэтт подвел первые итоги. Проверки деятельности Дамблдора как главы Визенгамота, выявили немало нарушений, равно как и в исполнении обязанностей директора Хогвартса. Но если в последнем случае вина была в основном в подборе неквалифицированного персонала и в катастрофической недоплате (особенно, как ни странно, Снейпу, так как он варил зелья для больничного крыла на постоянной основе, что должно было вознаграждаться по установленным расценкам), то в первом все намного серьезнее.

Также на этой встрече определили дату встречи с семейством Уизли — через два дня, в выходной. Министр согласился быть одним из независимых свидетелей на данном процессе. Вторым Гарри думал попросить стать Люциуса. Уж его никак нельзя было обвинить в предвзятости к рыжему семейству.

После министерства, Поттер с партнером заглянули в офис к адвокатам. Во-первых, обсудили условия этого возможного искупления, а во-вторых, Гарри решил обсудить с Бастианом и Сиэлем ситуацию Тома Реддла. Бывший Темный Лорд жаждал возмездия не меньше мальчика-который-выжил, но очень хотелось при этом не допустить заключения самого Тома. Поэтому пришлось изложить братьям всю историю без купюр.

Похоже, Гарри оказался одним из тех немногих, кому удалось удивить маститых адвокатов. Когда он закончил, Сиэль проговорил:

— Теперь понятно, о каком эксперте по крестражам вы говорили.

— Да, о нем. Но мне бы не хотелось, чтобы его арестовали сразу же после дачи показаний.

— Учитывая имидж Волдеморта, такой исход не исключен, — согласился Бастиан. Но безвыходных положений не бывает, особенно когда за дело беремся мы. Во-первых, законодательно получается, что Том все-таки умер в тот Хэллоуин, а если так, то и судить возродившегося несправедливо, так как после этого, надеюсь, Реддл не совершал ничего противозаконного.

— Абсолютно, — подтвердил Гарри.

— Но, с другой стороны, Дамблдор всячески выдавал свои грешки за деяния именно возрожденного Темного Лорда, это может создать проблемы. Хотя... было что-то в древних, но все еще действующих уложениях... Нечто о вире потерпевшей стороне, — задумался Сиэль.

— Давайте так, лорд Поттер, мы тщательно все обдумаем, и завтра представим вам свои предложения.

— Хорошо, договорились.

Когда Гарри рука об руку с Северусом вышли на улицу, парень устало вздохнул:

— Какой-то бесконечный день!

— Полностью с тобой согласен, — еще более тяжко вздохнул Снейп. — И, заметь, это только начало.

— Знаю. Ничего, мы сможем.

— Гриффиндорский оптимист, — скептически скривился зельевар. — И Том, в самом деле, хочет выступать в суде?

— Ага. У них же еще более давние... противоречия, и еще более внушительный список... претензий. Слушай, а нам обязательно возвращаться в Хогвартс вот прямо сейчас?

— Никто не в курсе, когда закончатся наши дела.

— Тогда, может, скрасим тягостность сегодняшнего дня ужином в уютном ресторане?

— А ты не боишься, что тебя узнают и разорвут на сувениры? Особенно учитывая сегодняшнюю статью.

— Ну, небольшой шанс, конечно, есть, но мы ведь не пойдем в какую-нибудь забегаловку вроде Кабаньей головы или заведения Розмерты. И вообще, я есть хочу.

— Ладно, идем, лохматое чудовище, — усмехнулся Северус, предлагая партнеру свою руку.

Выбор пал на заведение с говорящим названием «La falce di luna» (серп луны), которое держал пожилой итальянский маг. Здесь было уютно, и посетители, если хотели, могли спрятаться ото всех в кабинках в виде увитых виноградом беседок. И заведение дорожило своей репутацией «тихой гавани», так что можно было надеяться, что никто не наведет сюда газетчиков.

Да, Гарри и его спутника узнали, но лишь подстегнуло уважительное отношение как к лордам. Похоже, поклонников у Дамблдора в магическом мире было куда меньше, чем принято считать. Так что Поттер смог утолить свой волчий аппетит, и они со Снейпом приятно провели время. Парень до сих пор радовался каждому часу вдвоем с партнером, уж слишком мало их пока было.

— Нам надо почаще вот так выбираться, — предложил Гарри.

— Не думаю, что это станет возможным, как только процесс наберет обороты, — честно предупредил Северус.

— Боишься, что всякие писаки откроют на нас охоту?

— Не исключено. И не забывай также о недоброжелателях. Надо быть осторожнее.

— Наверное, — согласился Поттер, сникнув. Правда, тут же придумал новое решение: — Но ведь есть и другие страны, где о нас никто ничего не слышал.

— Хм...

— Я ведь нигде не был, кроме Лондона.

— Предлагаешь стать твоим гидом?

— Ага. Если ты, конечно, хочешь.

— Как не хотеть? — фыркнул Снейп.

Зельевару обнял бы партнера прямо здесь, но пока предпочитал воздержаться от демонстрации чувств в публичных местах. Природная осторожность не могла исчезнуть просто так. Впрочем, Гарри, хоть и являлся оборотнем, жадным до тактильных ощущений, не стремился прикасаться к Северусу везде и всюду. У него было потрясающее чувство момента.

Поттер вообще отказывался вписываться в какие-либо рамки. Дамблдор пытался слепить из него эдакого белого рыцаря, паладина одной битвы, а он стал оборотнем, более того, помог возродиться и породнился с тем, кого должен был считать врагом. Гарри медленно, но верно вырастал в сильного, а главное — умного лидера. Причем поначалу Северус опасался, что этот несгибаемый внутренний стержень альфы будет мешать их отношениям, но оказалось, что парень вполне готов идти на компромисс, и ни разу не попытался прогнуть в чем-то партнера. Да, наличие зверя налагало определенные... ограничения, но ничего такого, с чем нельзя бы было жить.

— О чем задумался? — тихо спросил Гарри, заметив, что его любимый мужчина буквально застыл над чашечкой кофе.

— О тебе, — не стал отрицать Снейп, поднимая на парня взгляд агатовых глаз.

— Надеюсь, в хорошем смысле? — на щеках молодого лорда появился легкий румянец.

— Да.

— Да — и все?

— Герой должен быть скромен и не напрашиваться на комплименты, — наставительно проговорил Северус, правда, глаза его смеялись. — Подробности дома. Просим счет?

— Ты сам обещал, — подчеркнул Гарри. — Хорошо.

В замке события завертелись так стремительно, что о личном времени приходилось только мечтать. Мало того, что друзья и не только старались расспросить Поттера о происходящем (не стоило и надеяться, что их любопытство улетучится), необходимо было успеть кучу всего. Во-первых, связаться с отцом и Томом, объяснить им положение дел на данный момент. Реддл был готов выступить перед судом, рискуя всем, но Грейбека возможный арест не устраивал, самого Гарри тоже. И да, Фенрир тоже выразил согласие дать показания, если потребуется. Определившись с главным, можно было думать о мелочах. Тут наступало «во-вторых» — связаться с Люциусом и попросить его быть свидетелем на процессе искупления.

Уговорить Малфоя-старшего оказалось довольно легко. Он согласился уже из одного любопытства, да и честь это была немалая. Тем самым заявлялось, что между его родом и родом Поттеров как минимум дружеские отношения. Впрочем, они имели и родственную связь по женской линии. И жена Люциуса, и бабушка Гарри являлись урожденными Блэк.

Конечно, первой мыслью Поттера было сделать свидетелем Сириуса, но так как он являлся крестным, то уже считался лицом заинтересованным. Блэк и сам это понимал, поэтому ничуть не обиделся на крестника. Да, невыразимцы желали побеседовать и с Сириусом тоже — прислали официальное приглашение. На этой встрече тоже присутствовали братья-адвокаты. Выставить их аргументированно просто никто не смог. Очень въедливые ребята. Зато, в качестве бонуса, Шанг-Да получил возможность побеседовать с портретами представителейдревних семейств: Вальбурги Блэк и Чарлуса и Дореи Поттеров.

От информации у Гарри едва не пухла голова, к счастью, адвокаты оказали огромную помощь и помогли разложить все по полочкам и по степени важности. А уж постоянная поддержка Северуса яснее всяких слов свидетельствовала о его чувствах. И именно с ним Поттер принимал решение, какой способ искупления для Уизли выбрать.

Совещание длилось весь вечер, тщательно обдумывались все варианты. Зельевар признался, что ему не хотелось бы терпеть постоянное присутствие женской части рыжего семейства, и тут Гарри был с ним всецело согласен, поэтому, а еще учитывая положение рода, и решили остановиться на одной услуге.

Ритуал искупления проводили в Министерстве Магии, в зале Семей. Гарри не знал о его существовании, и Фадж охотно объяснил, что именно здесь хранится Бархатная книга Британии, в которой сами собой ведутся записи обо всех магических семьях, неважно чистокровных или нет, от самого первого их основателя и до нынешних дней. Саму книгу Поттер тоже имел возможность разглядеть. Огромная, внушительная, в переплете из драконьей кожи. Новые страницы появлялись сами собой по мере надобности, а записи вносились алым пером феникса.

На церемонии присутствовал сам Гарри, Северус, Люциус и Корнелиус и, конечно же, Уизли. Не все, только Артур, Молли и Джинни. Вообще-то, достаточно было и двух последних, но, во-первых, главой семьи все-таки считался Артур, а во-вторых, из-за заблокированной магии женщины просто не смогли бы попасть даже в здание министерства.

Прошедшие дни обеих отнюдь не украсили. Молли разом постарела лет на десять, да и Джинни выглядела потухшей, хотя явно старалась привести себя в порядок для сегодняшнего дня. Но никакая косметика или чары не могли заглушить исходящий от нее запах отчаянья.

Обе Уизли держались молчаливо и старались даже не смотреть лишний раз на Гарри. То ли опасались спугнуть возможность искупления, то ли боялись перспектив. Кажется, они даже не озаботились поиском возможных вариантов в книгах или еще где. Конечно, собственных записей в силу статуса предателей крови у них не было, но существуют ведь библиотеки. Поразительное равнодушие к своей судьбе. Не удивительно, что Люциус презрительно кривится, разглядывая их. Гарри и сам с трудом сдерживался.

Правда, вскоре выяснилась причина подобного спокойствия. Артур бочком, словно краб, подкрался к Поттеру и едва слышно проговорил:

— Я знаю, мы виноваты, но, надеюсь, ты снисходительно отнесешься к этому проступку, помня все то, что мы для тебя сделали.

Будь Гарри более импульсивным, он бы челюсть на пол уронил от удивления и возмущения. Во-первых, парень не мог припомнить, что такого особенного сделала для него эта семья, а во-вторых, просить снисхождения вот так, между делом! Дернув бровью, молодой лорд процедил:

— Извинения были бы уместны заранее, мистер Уизли.

Артур собирался что-то возразить, но его прервал Фадж:

— Прошу тишины. Не так давно одному из древнейших магических родов было нанесено серьезное оскорбление, которое возмутило саму Магию. И дабы восстановить мир, мы собрались здесь, в зале Семей. Главе пострадавшего рода выбирать путь: кара или искупление. Слово за вами, лорд Поттер.

— Искупление.

— Какой способ вас устроит? — продолжал расспрашивать Корнелиус, взяв на себя роль эдакого распорядителя.

— Джиневра Уизли, через своего представителя Молли Уизли, попыткой заключить помолвку со мной вы не просто заявили притязания на род, что уже является нарушением, так как я — единственный представитель Поттеров, а над семейством Уизли все еще висит проклятье предателей крови, но и пытались подменить партнерские узы, тем самым пытаясь разорвать уже сформировавшуюся связь с истинным партнером. В случае успеха само существование рода Поттеров могло быть поставлено под угрозу. Поэтому достойным искуплением считаю содействие его восполнению, согласно обычаю Локи.

— Не думал, что о нем еще помнят, — хмыкнул Люциус, уважительно посмотрев на адвокатов. — Но советую разъяснить Уизли условия обычая. Вряд ли они знают.

— Вы правы, — согласился Гарри. — По обычаю Локи согласившаяся женщина является лишь сосудом, она вынашивает дитя, которое весь срок не касается ее магии и сути, она ему никто, никаких материнских связей не образуется. Ребенок принадлежит другому роду целиком и полностью. После его рождения на женщину накладывается заклятье забвения, и она более не помнит о нем.

— Что ж ты тогда от помолвки отказался? Джинни бы и так тебе деток родила, — всплеснула руками Молли, но Поттер осадил ее ледяным взглядом и едким словом:

— Они были бы предателями крови. Мне же нужен наследник рода. Условия искупления озвучены. И да, я не требую его немедленно. Исполнение искупления возможно в течение десяти лет. Естественно, до этого момента Джиневра не может выходить замуж.

— Это жестоко! — всхлипнула миссис Уизли, которой, кажется, не терпелось спихнуть дочь в замужество сразу же по окончании школы.

— Прошу, помолчи, — неожиданно сурово проговорил Артур. — Мы и так благодаря тебе имеем большие проблемы.

Молли опешила, а Джинни, выслушавшая условия просто с каменным лицом и, похоже, все уже для себя решившая, отчеканила:

— Я готова. Когда ко мне вернется магия?

— Как только мы засвидетельствуем согласие сторон, — заверил ее Гарри.

— Отлично, — сухо обронила девушка. — Но я ведь крестраж.

— Не совсем. Дамблдор не знал одной прописной истины. Один маг не может быть вместилищем души другого. Осколок Альбуса просто слился с тобой, породнив с его семьей, и только. Ну, возможно, твоя магия благодаря этому станет сильнее, он все-таки могущественный маг. Но возродиться в тебе или посредством тебя в ребенке Дамблдор не сможет.

Гарри не стал упоминать, что обычай Локи вообще не позволит ребенку взять хоть что-то от матери. Только от отца или отцов. Да, и такой вариант предусматривался, пусть и не без сложностей.

Правда, и этот ответ Джинни удовлетворил. Она кивнула и сказала:

— Тогда годится. Да, я согласна.

— Ты еще не можешь ничего решать, — возмутилась было Молли, но дочь смерила ее ледяным взглядом и процедила:

— Мама, ты уже и так за меня нарешалась — теперь разгребать всем приходится. Только из уважения к папе я не подала ходатайство на отречение. Поэтому не лезь.

— Вот именно, — поддержал дочь Артур. — Я как глава семьи готов заверить согласие Джинни.

— Хорошо, — кивнул Гарри, после чего перешел к официальной части, протянув девушке руку со словами: — Я, Гарольд Коул Грейбек лорд Поттер предлагаю семейству Уизли в лице Джиневры Уизли искупление оскорбления роду Поттер путем рождения по обряду Локки. Срок востребования данного искупления — десять лет.

— Я, Джиневра Уизли, выражаю свое согласие, — ответила та, вкладывая руку в руку Гарри.

— Как глава семьи — подтверждаю, — проговорил Артур, водрузив свою ладонь сверху.

— Свидетельствую, — заявил Люциус, то же самое произнес и Фадж.

В этот самый момент вокруг Гарри всколыхнулась магия, она ринулась вперед, к Джинни, прошила ее всю, стекла к рукам, где на миг стала видна как два широких золотых браслета, испещренных рунами, что подтверждало наложение обязательств, и вернулась к хозяину.

— Вот и все, — молодой лорд поспешил разорвать рукопожатие.

— Да... — ошарашено выдохнула Джинни. — Магия, она вернулась!

— Я же обещал, что так и будет, — кивнул Гарри.

— Нужно подписать какие-то бумаги? — уточнил Артур.

— Нет. Все необходимые изменения уже внесены в Бархатную книгу самой Магией, клятва дана и скреплена, — ответил Фадж. — Можете быть свободны до того момента, пока лорд Поттер не решит воспользоваться своим правом.

— Не смею более задерживать, — подтвердил Гарри.

Мистер Уизли не стал более искушать судьбу и, подхватив под руки жену и дочь, поспешил прочь из зала. Лишь когда их и след простыл, Малфой заметил:

— Вы выбрали весьма нетривиальный способ искупления, лорд Поттер. И, в вашем случае, весьма выгодный. Фактически двух зайцев одним выстрелом убили: и Уизли приструнили, и не нужно искать ведьму, согласную стать суррогатной матерью, чтобы продолжить род. Обычно при истинном партнерстве брак по договору с кем-либо другим исключен.

— Совершенно верно, — кивнул Гарри.

— Признавайся, Северус, твоих рук дело? — подтрунил над другом Люциус.

— Нет. К сожалению, я весьма поверхностно ознакомлен с древними обычаями магических семей.

— Мы можем только восхищаться осведомленностью наших адвокатов, — добавил Гарри, все-таки не удержавшись и взяв партнера за руку. — Господин министр, а что с нашим делом против Дамблдора?

— Оно обрастает подробностями просто с астрономической скоростью. Визенгамот в шоке и уже подготовлен приказ о досрочной отставке Альбуса с поста главы и снятии с прочих должностей. Через два дня должен состояться допрос Дамблдора под веритасерумом. Публичные слушания планируется назначить на конец следующей недели, если не случится ничего экстраординарного.

— Хм... стоит опасаться подводных камней? — уточнил Северус.

— Дело слишком щекотливое, поэтому отовсюду ждешь подвоха, — вздохнул Фадж. — Невыразимцы установили наблюдение за всеми, кто входил в орден Феникса, но у Дамблдора могли быть сообщники и вне его.

— А Гриндевальд ничего не говорил по этому поводу? — спросил Поттер.

— Результаты его допроса я увижу только сегодня вечером. Правда, это было скорее интервью. Сложно влиять на того, кто и так приговорен к пожизненному заключению.

— Но, по идее, он не должен питать к Альбусу теплых чувств, — начал рассуждать Гарри. — И ведь, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, его дело может быть и пересмотрено.

— Да, такой шанс есть, — согласился министр. — Возможно, Гиллерт на это и клюнет.

— Мы бы хотели заранее ознакомиться с его показаниями, а также других свидетелей, — заметил Бастиан.

— Хорошо, я передам Шанг-Да. Он, скорее всего, будет выступать обвинителем.

— Разве невыразимцы могут выполнять такие функции? — удивился Люциус.

— Учитывая исключительность случая — да, — подтвердил Корнелиус. — Судим не абы кого, а экс-главу Визенгамота. Честно говоря, это первый случай за всю историю магической Британии. Да, насчет прессы. Лорд Поттер, полагаю, вы захотите оставить в тайне условия искупления?

— Конечно, — кивнул Гарри.

— В полной тайне, — добавил Северус, грозно сверкнув глазами.

— Я понял вас. В «Пророке» появится только информация о том, что Уизли прошли обряд искупления и больше не имеют вражды с родом Поттеров.

— Ладно.

— Да, в прежние времена вы, лорд Поттер, могли бы за такое даже забрать их жизнь, — фыркнул Люциус. — А если б они не были предателями крови, то стали бы таковыми во время этой дурацкой помолвки.

— Что теперь гадать, — пожал плечами Гарри. — Надо работать с тем, что есть.

— Вот именно, — согласился Снейп.

— Удивительное единодушие, — улыбнулся Малфой. Кажется, ему доставляло удовольствие подмечать очередной признак полной гармонии между этими двумя магами. Впрочем, каждый имеет право на безобидное хобби.

Наконец, все, кроме министра, покинули здание министерства. К сожалению, погода к прогулкам не располагала. Было ветрено и начал накрапывать дождь. Адвокаты поспешно распрощались с заказчиком и аппарировали прочь — им нужно было подготовить еще множество бумаг по делу. Люциус неожиданно пригласил Гарри и Северуса в мэнор на ужин, как только у них появится время, и тоже удалился. Поттер переглянулся с партнером и проговорил:

— Иногда мне кажется, что Малфой все еще большой романтик, вот только привык носить маску аристократа и циника.

— Ты недалек от истины, — согласился Снейп. — К тому же, он яркая иллюстрация того, что и брак по расчету может быть удачным.

— Правда?

— Старик Абракас обручил сына с Нарциссой, когда тот только-только заканчивал школу. Но, на самом деле, уже спустя пару лет после этого выгодного во всех отношениях брака Люциус души не чаял в супруге. Правда, ему пришлось приложить усилия, чтобы чувства стали взаимными. А потом появился Драко, что окончательно сделало нашего друга семьянином. Подозреваю, именно тогда Малфой и понял, какую ошибку совершил, вмешавшись в игры Тома и Дамблдора. Поэтому когда с Темным лордом случилось то, что случилось, он приложил массу усилий, задействовал все возможные связи, чтобы откреститься от причастности к Пожирателям. Конечно же, у него получилось.

— И хорошо. Даже, возможно, и к лучшему, что он изначально считался на стороне Тома. Как ни крути, а она понесла меньше потерь. Иначе мог бы пополнить список жертв Альбуса.

От этих слов партнера Северус передернул плечами, словно ему стало холодно, и спросил, желая перевести тему:

— Куда ты хочешь сейчас? Поужинать?

— А пойдем домой?

— В Хогвартс?

— Нет, в наш дом. Поместье.

— Что ж, ладно, — согласился Снейп.

Гарри не стал больше ничего уточнять, а просто сгреб партнера в охапку и аппарировал. Домовики встретили хозяев радостным писком и тут же ринулись накрывать на стол.

— Кажется, ты тоже хотел побыть немного в тишине после всех этих событий, — озвучил догадку Поттер.

— Чутье тебя не обмануло, — кивнул Северус. — Все это оставляет очень неприятный осадок, если честно.

— Угу. Такая мерзость изо всех щелей вылезает. Всегда знал, что политика — дело грязное, но чтобы так и со своими же. Молли ведь до сих пор верит Дамблдору! Если она так хотела помириться с отцом, понаблюдала бы за ним и Альбусом: они ведь даже не поздоровались за все эти годы ни разу, насколько я знаю. Откуда жеэта уверенность, что бывший директор может повлиять на лорда Прюэтта?

— Хороший вопрос. Ведь Молли — чистокровная и должна знать подводные камни таких проклятий, как предательство крови.

— Вот именно, — кивнул Гарри. — Он просто не может подставить свой род и начать общаться с дочерью, пока та носит этот «титул». Вот когда Флер выйдет за Билла — тогда да. Джинни жалко. Она, глупенькая, слишком полагалась на мать, да и неизвестно еще, сколько зелья доверия в нее Дамблдор влил, а теперь приходится отдуваться.

— Ты на нее не злишься? — удивленно поинтересовался Северус.

— Да за что? К тому же, теперь мы можем обзавестись наследником или наследницей в любую минуту.

— Ты уже и об этом задумываешься? — улыбнулся зельевар.

— По-моему, я уже обо всем передумал, — усмехнулся Гарри. — Мы же с тобой единственные оставшиеся из рода Поттеров. А ты вообще хочешь ребенка?

— Хм... раньше я как-то и не думал об этом. Сам понимаешь, учитывая мои предпочтения это затруднительно, к тому же я не принадлежу к древним семьям, и в наследство кроме старого дома и того, что сам заработал, мне оставлять нечего. Да и маленькие дети у меня в большинстве своем особого восторга не вызывают. Правда, Драко был довольно милым младенцем.

— В самом деле? — развеселился Поттер.

— Да, хоть и хитрым. На моих руках предпочитал молчать, а вот домочадцев мог изводить ревом часами. Так что Нарцисса несколько раз вызывала меня на помощь, так сказать.

— Неужели на Драко так действовал твой грозный вид?

— Понятия не имею. Кстати, а сам-то ты что думаешь о детях? Или хочешь обзавестись потомством только из-за обязательств перед родом?

— Честно говоря, я с маленькими детьми сталкивался лишь пару раз, в стае. И плохо представляю, как их растить и воспитывать, особенно учитывая мое собственное детство. Немного специфичное, согласись. Поэтому и назначил Джинни срок в десять лет. Заводить потомство прямо сейчас — глупо, а вот лет через пять-шесть... Думаю, и мы друг к другу притремся, и с будущим определимся.

— Слова не мальчика, но мужа, — уважительно заметил Северус.

— Спасибо. И обещаю, каким бы ни оказалось решение — принимать мы его будем вместе и никак иначе.

— Хорошо, — на самом деле Снейпу была очень приятна забота партнера. Вместо юношеского максимализма и упрямства готовность идти на компромисс. Наверное, таким и должен быть настоящий вожак — не просто брать на себя ответственность за решения, но и прислушиваться к желаниям и чаяньям всех. Вслух же сказал: — Ладно, хватит о делах. Тебе тоже необходимо расслабиться, Гарри. Такое ощущение, что сегодняшнее... мероприятие забрало у тебя большую часть сил.

— Это скорее моральная усталость.

— Тем более, она опаснее физической. Не стоит доводить себя до предела. Поэтому сейчас легкий ужин, после поднимемся в спальню и я сделаю тебе массаж.

— Здорово! — восхищенно протянул Гарри.

Оборотни издревле придают большое значение прикосновениям, а от ласк партнера Поттер всегда млел. Ничего удивительного, что массаж перерос в куда более тесный контакт, который также считается лучшим лекарством от стресса. Вот они друг друга и «полечили».

Глава 41

Министр сдержал обещание. В «Пророке» на следующий день появилась лишь крохотная заметка о том, что претензии лорда Поттера к семье Уизли исчерпаны. И все. Конечно, в Хогвартсе нашлось немало любопытных, которые не постеснялись предпринять попытку разузнать подробности прямо у Гарри, но все их усилия оказались тщетны. Парень ловко уходил от ответов. Что до Уизли, то Рон и близнецы сразу отмахнулись, что они при этом не присутствовали, и пустили ложный слух, будто Джинни об этом лучше даже не расспрашивать, так как она дала обет молчания. Как ни странно, почти все поверили.

Младшая Уизли вернулась в школу, как ни в чем не бывало, и даже чуть повеселела. Она по секрету сообщила Гермионе, что вышло даже лучше, чем можно было рассчитывать. На самом деле Джинни и сама не горела желанием выйти замуж сразу после школы, а то и до окончания учебы. Куда больше хотелось просто вырваться из-под материнской опеки и самой решать свою судьбу.

Похоже, все ожидали, что рыжая девушка по возвращении не сможет даже близко с Гарри находиться, но этого не случилось. Наоборот, они общались как друзья. Удивил и профессор Снейп. Он никак не изменил к Джинни отношения, словно и не было ее притязаний на их с Поттером союз. А ведь кое-кто даже делал ставки на то, чем кончится первый урок зельеварения с младшей Уизли. В итоге, кажется, не выиграл никто.

Пока по школе бродили слухи, Гарри превратился в неуловимого Джо и Фигаро в одном флаконе. Он был одновременно везде, и при этом поймать его где-то, кроме занятий, становилось практически невозможно. Да и друзья всегда готовы были прикрыть его отсутствие и отсечь ненужных визитеров. Рон в этом деле вообще проявил потрясающие способности стратега, к тому же, он и Гермиона скооперировались с Драко, что превратило их в могущественную силу.

Большую часть времени Поттер проводил в подземельях. К сожалению, это был не медовый месяц. Просто шанс спокойно заняться делами: прочитать все документы адвокатов, обсудить их с Северусом, а также через камин с отцом и Томом, выработать стратегию обвинительной речи для суда, постараться подготовиться ко всем каверзным вопросам и подводным камням. К тому же, нужно было еще не допустить, чтобы Реддл наломал дров.

Бывший Темный лорд, как почуявший кровь хищник, готов был преследовать Дамблдора до конца, несмотря на жертвы. Слишком велика была его ненависть к «светлейшему» волшебнику. Вот только это совсем не устраивало ни Грейбека, ни Гарри. Так что, адвокаты буквально землю рыли, ища выход. И даже кое-что нашли. Поттер не спешил раньше времени посвящать друга в найденный способ, предпочитая сначала все тщательно продумать. Хотя Северусу предложенный выход понравился, пусть и становилось немного не по себе от возможного результата.

Помимо дел имелась еще одна причина, по которой Снейп сам настоятельно приглашал партнера к себе каждую ночь. Он всерьез опасался, что Гарри доучится и доработается до нервного срыва или истощения. Особенно сейчас, когда на носу было полнолуние. Парень, казалось, сам не замечал, каким дерганым и напряженным временами становился.

Успокоительная ванна, а потом массаж стали почти ежедневным ритуалом. И это действительно помогало. Иначе срыв точно случился бы. Давно Гарри не ждал полнолуния с таким нетерпением.

Но вот оно наступило. По обыкновению, Поттер перекинулся прямо в комнатах Снейпа. И минуты не прошло, как с пола поднялся могучий зверь. Теперь он доставал зельевару почти до груди. Под черной шкурой перекатывались сплошные мускулы. Подростковой угловатости совсем не осталось, но и заматереть волк еще не успел. Хотя это ничуть не мешало ему быть серьезным противником.

Едва отойдя от изменения, Гарри немедленно подошел к партнеру и потерся о его бедро. Северус улыбнулся и потрепал мохнатую морду. Уже давным-давно канули в Лету все опасения и надуманные страхи. Сейчас мужчина только спросил с искренним участием:

— Как ты?

Коул довольно заурчал и потянулся, выпятив зад, даже хвостом повилял, на что Снейп с улыбкой заметил:

— Ты сейчас очень похож на своего блохастого крестного.

На это волк фыркнул и боднул зельевара головой в живот. Тот не ожидал подобного, поэтому, влекомый силой инерции, сел на диван. Зверь тотчас этим воспользовался: встал на задние лапы и облизал мужчине лицо.

— Ну все, все, — Северус едва сдерживался от смеха. — Хватит шкодить. Идем на улицу. Отец, наверное, тебя уже заждался.

Коул довольно вильнул хвостом, но потом вопросительно уставился на партнера. Тот ответил:

— Да, я тоже приму волчий облик и составлю тебе компанию.

Волк счастливо вздохнул и направился к дверям. Снейп, накинув уличную мантию, за ним. Выбраться из подземелий к Запретному лесу было делом нескольких минут. Оба давно выучили все ходы и переходы наизусть.

Ночь выдалась ясной, но ветреной, так что Северус зябко поежился. Похоже, стать волком сегодня очень хорошая идея. Для меховой шубы непогода ерунда. Поэтому зельевар изменился, едва они оказались под сенью деревьев.

— Здорово! — раздался рядом довольный рык Гарри.

— Пока не уверен, — возразил Снейп, топорща шерсть.

Поттер тотчас оказался рядом с партнером, чуть прикусил его холку и лизнул нос.

— Ты сегодня очень активный, — фыркнул Северус и поймал зубами ухо парня, правда, прикусил с осторожной нежностью.

— Ага.

— Грейбек уже здесь?

— Да, я его чую. Он там, и не один.

Вскоре Снейп сам имел возможность убедиться, что их полку прибыло. На поваленном бревне, в теплой мантии с глубоким капюшоном сидел Том. Фенрир свернулся у его ног и млел, прижмурив глаза, так как Реддл не спеша перебирал уже местами седую шерсть. Неподалеку рядком сидели Грегор и Гидеон.

Заметив, что к ним присоединился сын вместе с партнером, Грейбек встряхнулся и подошел к ним поприветствовать.

— Ты напряжен, — сразу заметил вожак.

— Есть немного, — не стал отпираться Коул. — Дел очень много.

— Я понимаю.

— Парень ввязался в самую гущу событий и выступил против весьма опасного противника, — заметил Том, для которого звериный облик присутствующих не оказался препятствием. — И ты хочешь, чтобы он был свеж, как майская роза?

— Нет, я просто беспокоюсь за здоровье своего сына. Груз может оказаться не по возрасту.

— Назад пути нет, — возразил Гарри.

— Знаю, — кивнул Фенрир. — И, надеюсь, не нужно напоминать, что мы все готовы помочь тебе всем, чем только можно?

— Не нужно, — черный волк ткнулся мордой в плечо серого. — Спасибо.

— Теперь я еще больше рад, что ты так рано нашел партнера, Коул. Он всегда сможет удержать тебя от звериного безумия.

Тут Снейп навострил уши и обратил все свое внимание на Грейбека, едва удерживаясь от вопроса, что тот имел в виду. Вервольф все понял без слов и пояснил:

— Среди нашего брата подобное случается при очень сильном нервном потрясении. В такие моменты можно перекинуться без всякого полнолуния, и волк будет не в себе. Может напасть на первого встречного или, наоборот, отказаться перекидываться назад. В нашей стае такое случалось, когда теряли пару, и вместе с этим решали расстаться и с человеческим обликом, полностью растворялись в зверином сознании. У меня было такое, когда я думал, что Том погиб. Но я все-таки вожак стаи — это удержало меня, постепенно вернуло к жизни. Хотя большую роль в этом сыграл, конечно, Коул. Так что, сынок, ты правильно поступил, что загодя задумался о щенках.

На это юный оборотень лишь проворчал что-то невнятное и принюхался. Лес был полон запахов. Найдя нужный, Гарри хищно оскалился, обронив:

— Там олень. И кабан еще. Ай да охотиться!

Говорить о делах уже не было сил, к тому же кипучая натура оборотня требовала крови. Решив не сдерживаться, Коул ринулся в лес, а вслед за ним партнер. Грегор и Гидеон переглянулись с вожаком, и тоже последовали за удаляющейся парой. Фенрир предпочел остаться с Томом. Охот в его жизни была прорва, а вот любимый волшебник — один, и после неожиданного обретения друг друга расставаться не хотелось совсем.

Гарри, едва почуяв добычу, забыл обо всем на свете. Сегодня он выбрал наиболее опасную дичь — кабана. Хотелось испытать себя, свои возможности, отдаться на волю охотничьим инстинктам.

Получилась настоящая схватка. Увлекшись, Поттер выступил против кабана один на один, так как Снейп просто не успел их нагнать. Секач задорого отдал свою жизнь. Гарри хоть и вышел победителем, немного прихрамывал на правую переднюю лапу, а на левом боку появилась неглубокая рана.

— Ты сумасшедший! — возмущенно фыркнул Северус, едва сдерживая рык. — Чуть подождать не мог? Обязательно было нападать в одиночку?

— Да все нормально, — возразил Коул. Потом довольно вздохнул и вгрызся в добычу.

Но, прежде чем приступить к трапезе, оборотень вытащил самые лакомые кусочки — сердце и печень, и положил их к лапам Снейпа, одновременно желая ублажить и извиниться за свою горячность.

— Негодник, — буркнул зельевар, но дары принял. Конечно, в силу того, что он был все-таки анимагом, а не оборотнем, тяга к сырому мясу почти отсутствовала, но Северус честно попробовал.

Рядом раздавалось довольное урчание и чавканье, а иногда треск. Поразительно, как легко белоснежные зубы расправлялись с весьма крупными костями, ведь там было самый деликатес — мозг.

— Как же вкусно! — протянул Гарри, слизывая с морды кровь и наконец-то оторвавшись от туши кабана. В принципе, еще хотелось, но места совершенно не осталось.

— Тебе плохо не станет? — с сомнением протянул Снейп.

— Неа, — Поттер мотнул головой так, что уши хлопнули друг об друга, и сел возле партнера.

— Дай рану посмотрю.

Гарри жмурился от удовольствия, пока Северус лечил его единственным доступным волку способом — зализывал рану. Немного жгло, но это ерунда по сравнению с тем теплом, что разливалось на сердце от заботы.

Неожиданно чувств оказалось слишком много, а луна очень близко, и так манила... Поттер не выдержал. Задрал морду и завыл, выводя песню волчьей любви и красоты ночи. Снейп аж заслушался. Эти звуки затрагивали что-то в самой душе.

Видимо, не у него одного. Скоро к голосу Гарри присоединился еще один, а потом два. Похоже, Грейбек со своими телохранителями решили поддержать парня. Своеобразный концерт продолжался не менее получаса, и заворожил буквально все живое вокруг. Северус даже поймал себя на том, что старается дышать потише, чтобы не сбить, не разрушить эту идиллию. Под конец к хору даже присоединились даже обычные волки. Когда Поттер замолчал, что прислушивался к ним какое-то время, потом сказал:

— О, нас поддерживают.

— Ты красиво пел.

— Тебе понравилось? — совсем по-детски спросил Гарри.

— Да.

Молодой оборотень счастливо вздохнул, потом буквально напал на партнера, нежно покусывая. Тем самым все переросло в веселую возню, правда этим и ограничилось. Интимная близость в зверином облике обоих как-то не прельщала. К тому же, оба слышали, что Грегор и Гидеон где-то поблизости.

Кончилось все тем, что Гарри свернулся клубком под боком у Северуса, явно намереваясь вздремнуть. Чуть прикусив черное ухо, Снейп поинтересовался:

— Успокоился?

— Ага. Так хорошо сейчас!

— Тебя отец не потеряет?

— Хорошо, что напомнил! Надо им кабана отволочь. И подарок, и вообще.

Едва проговорив, Гарри уже был на ногах. Легко взвалил тушу себе на спину и потрусил в сторону Грейбека. Внутренний компас указывал на него безошибочно, даже если их разделяли многие мили.

Отец ничуть не удивился размеру добычи, а вот Том обеспокоено заметил:

— Гарри, ты с ума сошел, на матерого кабана нападать!

— Я же победил, — спокойно ответил Поттер.

— Он уже не ребенок, — вступился за сына Фенрир. — И это не первый его кабан.

— В самом деле? — Реддл перевел взгляд с охотника на его трофей, словно сравнивая размеры.

— Ага. Они вкусные, — Гарри довольно облизнулся. — Да и загонять их интереснее.

И отец, и сын промолчали о том, что данный выбор добычи еще и преодоление. С той самой первой неудачи, когда парня сильно подрал секач. Так Поттер уничтожал собственный страх, выходил на битву прежде всего с собой, и только потом со зверем.

— Стало легче? — поинтересовался Грейбек.

— Да, намного, — Коул потянулся всем телом, даже хвост вытянул. Зверь в нем аж порыкивал от удовольствия. Лес, свобода, стая, а главное — партнер рядом.

— Это хорошо, — кивнул Фенрир, томно прижмурившись.

— Вы угощайтесь, — Гарри кивнул в сторону туши. — Нехорошо, когда мясо пропадает!

— Нехорошо, — согласился вожак, принимая дар сына.

Первым отведав угощение, вожак подозвал своих верных телохранителей, разрешая и им присоединиться к трапезе. Волки воздавали должное добыче. Через полчаса от половины туши остался лишь скелет, и то довольно фрагментарный. Все любили погрызть мозговые косточки.

Коул сразу почуял, что Северусу не слишком приятно наблюдать за этой трапезой, поэтому вместе с ним устроился возле Тома. Тот чисто машинально запустил пальцы в черный мех, заметив:

— А ты весьма симпатичный волк, Гарри.

Молодой оборотень лишь ухмыльнулся, а Снейп что-то неразборчиво проворчал. Реддл фыркнул, убирая руку:

— Не претендую я на твоего партнера никоим образом, не сверли меня взглядом. Мы вообще родственники.

Поттер удивленно уставился на зельевара, словно не верил, что может вызвать ревность, а Том прокомментировал:

— Не стоит недооценивать собственную привлекательность, друг мой.

Вместо ответа Гарри состроил рожицу эдакого наивного щеночка так, что бывший Темный лорд едва не покатился со смеху, еле выдавив:

— Северус, ты обречен!

Тот лишь фыркнул, не зная, что лучше: укусить паршивца или воздействовать более радикально. Но парень понял, чем все это грозит, и уже принялся ластиться к партнеру.

Так незаметно и прошла ночь полнолуния. Едва небо на горизонте начало светлеть, Гарри и Северус вернулись в замок. Им даже удалось немного поспать перед новым днем. Правда, они и в лесу поспали, поэтому усталости не чувствовалось. Наоборот — подъем сил.

Оказалось, вовремя. За завтраком министерская сова принесла Поттеру послание от Фаджа. Небольшое по объему, но ошеломительное по сути:

«Дамблдора и Грюма допросили под Веритасерумом. Их показания отвратительны и потрясающи. Подтвердились все ваши обвинения и даже сверх того. Аластор выполнял почти всю грязную работу. Стенограмма будет направлена вашим адвокатам сегодня вечером. К.Фадж».

Прочитав, Гарри аж закашлялся. Рон тотчас услужливо похлопал его по спине, а Гермиона тихо спросила:

— Что с тобой?

— Читайте.

Поттер протянул бумагу друзьям.

— Ни хрена себе! — выдохнул рыжик.

— Ужас! — поддержала Грейнджер.

— Только тише, — Гарри уже забрал записку.

После завтрака он улучил момент и передал письмо Фаджа Северусу. Зельевар быстро пробежал текст взглядом, потом как-то странно посмотрел на своего партнера, тот даже тихо спросил:

— Что?

— Знаешь, наверное, именно сейчас тот момент, когда все окончательно встало с ног на голову. Пресловутая последняя капля, убедившая меня, что то, во что я долгое время верил, на самом деле фарс. Ловкая интрига мага, возжелавшего подмять под свою пяту весь магический мир. Видимо, до сих пор надеялся, что хотя бы часть обвинений окажется неверной.

Гарри понял, что слова сейчас вряд ли помогут, поэтому воспользовался тем, что они в коридоре были одни, и просто обнял партнера. К сожалению, уже слышались чьи-то шаги, поэтому Северус отстранился, успев шепнуть:

— Спасибо. Беги на занятия, а то опоздаешь.

— Ты для меня гораздо важнее!

— Как и ты для меня. И мы со всем справимся. А теперь иди.

— Ладно, — кивнул Поттер, и уже одними губами добавил: — Люблю тебя, — и умчался к кабинету Флитвика.

Вечером явился домовик из адвокатской конторы и вручил Гарри письмо от Бастиана и Сиэля. Братья уведомляли, что получили стенограмму допросов из министерства и постараются направить своему клиенту копию с их расшифровками и пометками как можно быстрее. Возможно, уже завтра.

Кажется, ни Поттер, ни Снейп никогда еще не ждали чего-либо с таким возрастающим чувством нетерпения и гадливости одновременно. Похоже, они вскрыли самую крупную общественную язву за очень долгое время. А вскрытие — процесс такой, сложно самому не извозиться.

Когда все тот же домовик принес Гарри довольно пухлый конверт, парень переглянулся с Северусом, и они как-то одновременно решили сначала позвать Тома и Грейбека, чтобы прочитать материалы всем вместе. Они очень сомневались, что процесс окажется увлекательным и захочется повторить.

Допрос «величайшего светлого мага современности» породил настоящую информационную бомбу. Яркая демонстрация того, к чему приводит возвеличивание мелкого душой человека. Чистокровный маг, правда, незнатного происхождения, так и не понял сути магии, ее основ, которые издревле поддерживали именно древние семьи, и чем их больше, тем стабильнее.

В бывшем директоре сидела какая-то детская досада на аристократов магического мира, мол, не пускают в свой круг. На самом деле Альбус просто отказался играть по заведенным самой магией правилам. Оказывается, Гриндевальд предлагал ему брак, но с условием, что тот примет его фамилию, войдет в его род. Но Дамблдор по недалекости и из-за того, что на тот момент уже несколько лет считал себя главой семьи, счел условие унизительным. А Гиллерт просто не мог поступить по-другому. Они расстались с обидой друг на друга.

Смерть Арианы вовсе не оказала на Альбуса такого ошеломительного действия, так как он не оставил идеи превзойти былого друга и любовника во всем, стать именно величайшим магом. Да и от поста министра он отказался в первую очередь из-за страха, что проверка на наличие противоправных деяний в прошлом покажет, что именно он убил сестру, а такого удара по репутации Дамблдор позволить себе не мог. Вот и замыслил нечто более грандиозное. И Гриндевальд стал в этих планах разменной монетой.

Возможно, бывший любовник и остался бы на свободе, не проболтайся он, что нашел Старшую палочку. Тогда-то у Альбуса и созрел план не просто завладеть этим артефактом, но и превратить Гиллерта в Темного лорда, дабы самому возглавить светлую сторону.

К этому времени Дамблдор как раз познакомился с подающим надежды аврором Грюмом, которого очень быстро получилось подмять под себя, заручиться просто собачьей преданностью на фоне близких отношений. Чутье на людей и природная харизма помогли удачно посеять зерна сомнений среди магов Британии относительно целей и помыслов Гиллерта. А вспыльчивый характер бывшего любовника вылился в противостояние, которое, при умелой подаче Альбуса превратилось в защиту Магического Мира от «Темного Лорда» Гриндевальда.

Все получилось просто блестяще. После схватки с бывшим любовником Дамблдора возвели в ранг величайшего светлого мага, а уж когда тот отказался от поста министра, и вовсе начал считаться едва ли не святым. Помимо этого Альбус стал обладателем Старшей палочки. И теперь перед ним оказались открыты все пути: Дамблдор получил орден Мерлина, стал председателем Визенгамота, а чуть позже и директором Хогвартса.

Единственное — убить Гиллерта Альбус так и не смог, только тяжело ранил. Сам же Гриндевальд был так раздосадован вероломством бывшего любовника, что признал поражение и добровольно заточил себя в Нурменгарде. Несколько раз Дамблдор пытался привлечь его на свою сторону, но тот, прознав про замыслы волшебника, лишь проклял его.

Но Дамблдора было уже не остановить. Первая удачная афера с Темным лордом открыла множество дверей, вот только аристократы по-прежнему относились к нему настороженно. Для них Альбус оставался всего лишь директором.

Подобного «великий светлый маг» с огромными амбициями, прикрытыми фиговым листком всеобщего блага, простить не мог. Хотелось стать выше всех. Тогда-то Дамблдор и решил разыграть второго джокера из своей колоды — талантливого сироту, полукровку из древнего, и что главное — темного рода, Тома Марволо Реддла, в котором Альбус еще во время его обучения увидел конкурента, поэтому и отговорил тогдашнего директора Диппета брать его на должность преподавателя защиты от темных сил.

Том как раз начал политическою карьеру, стараясь создать вокруг себя эдакий круг избранных, которые потом составили костяк Пожирателей смерти. А Альбус решил сделать из бывшего ученика нового Темного Лорда, дабы еще больше возвыситься с его победой.

Дамблдор развернул обширную пропаганду. Фраза, оброненная в одной компании, слово в другой. И вот маги начали верить, что Волдеморт творит ужасные и жестокие деяния. Особенно обывателей пугало то, что к нему добровольно присоединились великаны и оборотни, а также стали поговаривать об альянсе других разумных рас.

После этих слухов и запугиваний общественности Альбус создал орден Феникса, якобы в качестве сопротивления Темному Лорду. Но под сывороткой правды Дамблдор не смог лгать, пришлось признаваться, что именно он организовал убийства или несчастные случаи с летальным исходом всем магам в списке Гарри. Исполнителем в основном был Аластор, иногда Наземникус и другие члены ордена, но они использовались как пешки в игре, не понимая толком, что творят.

На самом деле руки Альбуса и его подельника были в крови куда больше, чем по локоть. Он легко избавлялся от тех, кто мешал его планам, не глядя: взрослый это, старик или ребенок, чистокровный маг или маггл. К последним «великий светлый волшебник» на самом деле испытывал сильную неприязнь, помня, так и не сумев простить сумасшествия Арианы.

Поэтому, узнав о пророчестве, Дамблдор даже не раздумывал, когда решил сделать из Гарри жертвенного агнца. И даже решил подстраховаться с Невиллом, но там, даже учитывая, что родителей удалось нейтрализовать, оказалась очень могущественная бабушка. Поттер же остался один, поэтому его и стали готовить с детства.

Альбус изначально планировал, что мальчик должен вырасти в ужасных условиях, дабы малейшее доброе слово могло расположить его. Эдаким рыцарем. И, конечно, Поттеру незачем знать, что он богат, из древней семьи и в перспективе примет титул лорда. В планах Дамблдора Гарри вообще до этого дожить не должен был, на его наследство у Альбуса тоже имелись виды.

А как бывший директор был зол, когда Джеймс, не посоветовавшись с ним (а ведь сколько усилий было приложено, чтобы стать для мальчишки наставником и другом), сделал Сириуса крестным сына. Это автоматически закрывало Альбусу доступ к средствам Поттеров после их кончины. Пришлось немного менять исходный план, чтобы сделать Блэка главным обвиняемым, разгласившим тайну местонахождения друзей. Впрочем, повлиять на Петтигрю оказалось несложно. Трусливый мальчик вырос в еще более трусливого взрослого.

Дальнейшее развитие событий было исключительно на руку Дамблдору. Джеймс и Лили мертвы, Волдеморт практически тоже, а маленький Гарри в его руках. Единственное, пришлось сильно повлиять на маггловских родственников ребенка, чтобы те растили его в лишениях и трудностях. Они очень боялись социальных служб. А потом юный Поттер пропал, и Альбус оказался между молотом и наковальней. Объявить магическому миру, что мальчик-который-выжил исчез, было равносильно политическому самоубийству, ведь Дамблдор величайший светлый маг, он не имел права допустить подобного! Но как иначе искать? К счастью, должность директора Хогвартса позволяла разузнать, что Гарри жив — его имя по-прежнему находилось в списках будущих учеников. Пришлось поручить розыски Аластору. Только тот плохо ориентировался в маггловском мире и так и не смог справиться с задачей.

Изначально Альбус планировал направить к юному первокурснику Хагрида, как посланника волшебного мира, но теперь лесник был хуже чем бесполезен, ведь непонятно, в каких условиях рос мальчик. Вот к нему и отправился Снейп.

Когда Дамблдор впервые увидел наследника Поттеров, то испытал разочарование. Слишком самоуверен, недоверчив, закрыт, да еще и оборотень! Альбус пытался привить мальчику стыд за последнее, даже свел с Люпином, но потерпел поражение. Но старый манипулятор не терял надежды разыграть и эту карту. Он все еще пытался вылепить из парня героя одной битвы. И лично поддерживал иллюзию возрождения Волдеморта, чтобы тому было кому противостоять. Долголетие Гарри в его планы не входило до того самого момента, когда Дамблдор по-глупому, как мальчишка, не вляпался в проклятье. Даже элементарных тестов хватило, чтобы понять: жить осталось года два, не больше. А Альбус хотел жить. Амбиции не давали покоя и толкнули на то, что он до сих пор отвергал, считая явным доказательством темной магии — созданию крестража.

Насчет сосуда не было никаких сомнений — выбор почти мгновенно пал на Джиневру Уизли. Возродиться в семье героя — что может быть лучше? Памятуя о своем трудном детстве обычного волшебника, этим Альбус убивал сразу двух зайцев: оказывался чистокровным магом из древней семьи и приобретал достаток. Свою смерть Дамблдор, в отличие от гибели многих других магов, считал и считает настоящей трагедией.

Раскаянья во всем содеянном у Альбуса не наблюдалось ни на грамм. Он так долго врал себе, что поступает ради всеобщего блага, что сам поверил в эту ложь до фанатизма. А Грюм... он был готов на все ради друга, как преданный пес. К тому же, у бывшего аврора наблюдались явные маниакальные наклонности. «Благодаря» работе на Дамблдора, Аластору удавалось скрывать это во время службы аврором.

Сам бывший директор так сопротивлялся Веритасеруму Снейпа, что в результате допроса заработал сердечный приступ. Но дежурившие колдомедики немедленно его откачали. И теперь подсудимые находились под неусыпным наблюдением, дабы ничего не выкинули.

— Какая мерзость, — заключил Гарри, дочитав до конца. — Я уже давно не питаю иллюзий относительно Дамблдора, но это... это...

— Реальность оказалась хуже любых предположений, — согласился Северус.

— Мы были для него лишь пешками, — фыркнул Том. — Черной и белой. Вся наша беда лишь в том, что мы с детства выделялись, а Альбус, как выяснилось, не терпел соперников. Если бы не Грейбек, его любовь, то не исключено, что я стал бы именно таким чудовищем, каким хотел меня видеть старый манипулятор. Так ему пришлось самому создавать мне репутацию ублюдка. К сожалению, у него получилось. Да и тебя тоже Фенрир спас от незавидной участи героя одной битвы.

— Ага, — вздохнул Поттер, обнимая отца.

— Это просто судьба, — попытался возразить Грейбек. — Так уж случилось, что Коул стал моим сыном. Наследником, которому, когда придет время, я смогу без опасений и сомнений доверить стаю. К тому же, он вернул мне партнера. И одно это похоже на чудо. Но мерзавец, виновный в сиротстве Гарри и в нашей разлуке с Томом, должен быть наказан. И я готов выступить в качестве свидетеля.

— Думаю, от этого не уйти, — вздохнул Поттер. — Но даже если тебя и попробуют обвинить в чем-то — не выйдет. Том твой истинный партнер, а магические расы имеют право защищать свою пару от угроз любыми способами. А вот с ним самим все не так ясно...

— Опасности меня не страшат!

— Знаю, — кивнул Гарри. — Вот только не затем же тебя возрождали, собирали душу по кусочкам, чтобы ты провел новую жизнь в Азкабане! Меня это совершенно не устраивает, отца, думаю, тоже.

— Спрашиваешь! — рыкнул Грейбек. — Если надо будет, я ему и из тюрьмы побег организую.

— Ага, прятаться потом всю жизнь, — возразил Поттер.

— Ты же не оставишь моих волков?

— Нет, конечно. Но это не выход. Братья-адвокаты тут покумекали и выдали одно предложение. Вот, Том, почитай. По-моему, хороший вариант.

— Хм... — Реддл углубился в чтение, после чего заключил: — Фактически, оно так и есть. Прилюдное признание ничего не изменит.

— Ты станешь членом общества, а не гонимым узником. Вот главное отличие, — возразил Северус.

— Звучит соблазнительно.

— Правда, заниматься политикой уже больше не получится.

— Ну ее, — отмахнулся Том. — Перерождение заставило меня по-новому взглянуть на многие вещи и пересмотреть ценности. Перекраивать мир — удел молодых. Наше дело направлять и подсказывать пути.

— Мне кажется, или ты нашел себе какое-то занятие по душе? — поинтересовался Гарри.

— Пока это только мысли. Почему бы не актуализировать библиотеку Салазара Слизерина? К тому же, мне есть, что и от себя добавить.

— Вот и хорошо, — Гарри был только рад подобному повороту.

— Так когда состоится заседание Визенгамота по делу Дамблдора? — поинтересовался Грейбек.

— Министр пока не написал. Учитывая сведения, полученные на допросе, не исключено, что сроки сдвинутся. Наверняка невыразимцам надо опросить еще кучу свидетелей, — ответил Поттер. — А я, хоть и не люблю находиться в центре внимания, хочу, чтобы процесс был открытым. Лучше потерпеть, но о злодеяниях Альбуса узнает сразу весь мир.

— Да, это малая жертва ради нашей цели, — согласился Северус. Остальные тоже готовы были поддержать молодого оборотня.

Тем временем следствие по делу Дамблдора развернулось во всю ширь, при этом оставаясь незаметным для большей части магического мира. Были допрошены едва ли не все представители древних семей, даже бабушка Лонгботтома и портрет Вальбурги Блэк. Главные обвинители тоже несколько раз ходили в министерство для показаний, давая разъяснения или объясняя ранее указанные факты. Помимо этого Гарри и Северус едва ли не регулярно встречались с адвокатами. И не только они. Грейбек и Том тоже нанесли несколько визитов братьям, чтобы хорошо подготовиться для дачи показаний в суде. Хотя, Поттер подозревал, что Бастиану и Сиэлю еще не терпится увидеть возрожденного Темного Лорда. Пусть и бывшего. Так или иначе, но встреча прошла на высшем уровне.

Газеты, кажется, тоже писали только о предстоящем процессе. Да и Рита Скитер продолжала подкидывать жареные факты из прошлого Дамблдора. Из-за этого некоторые гриффиндорцы с недоверием начали относиться к Гарри, но сам он воспринимал это равнодушно. Слишком много вещей вокруг требовали куда большего его внимания, и не принять их в расчет значило допустить фатальную ошибку. Поэтому детское непонимание сверстников, а то и тех, кто младше, причем в основном магглорожденных, казалось такой мелочью.

Все это время Северус старался или быть рядом с партнером или держать его в поле зрения. Напряжение от Поттера исходило нереальное, даже простые маги начали что-то такое чувствовать, что уж говорить о близких? Парень все больше напоминал туго сжатую пружину.

Когда пришло сообщение от министра о том, что слушание по делу Дамблдора состоится через неделю, Снейп, видя нестабильное состояние молодого оборотня, после занятий едва ли не силком утащил его в подземелья.

— Что-то еще случилось? — только и смог выдохнуть Гарри, оказавшись в личных покоях зельевара за надежно запертой дверью.

— Нет, но не исключено, что случится. Садись, пей, — велел Северус, и вручил партнеру высокий кубок с чем-то горячим и приятно пахнущим.

— Это зелье? — поинтересовался парень, сначала принюхавшись, а потом отхлебнув. — Травами пахнет, и алкоголь есть, кажется. А мне можно?

— Нужно. Спиртное все равно тебя не возьмет, но оно усиливает действие трав. Это что-то вроде модифицированного глинтвейна. Вкусно?

— Ага, — кивнул Гарри, заметно расслабившись. — Так тепло внутри.

— Вот и отлично. Ты в последнее время сам не свой. От чего ты такой взвинченный? Кроме очевидных причин есть еще что-то? — спрашивая, Северус сел рядом с партнером.

— Угу, — невнятно буркнул Поттер, привалившись к зельевару.

— И что же?

— Помнишь, я во время церемонии «помолвки» запустил в Дамблдора экспелиармусом?

— Да. И удивлен твоей выдержке. Он заслуживал и куда более серьезного проклятия.

— Не важно. Просто Сиэль мне разъяснил, что из-за этого... жеста теперь владельцем Старшей палочки на самом деле являюсь я. В руках нашей семьи собраны все три дара Смерти.

— Вот оно что, — протянул Северус, сделав солидный глоток собственного напитка. — Тут есть над чем задуматься.

— Вот-вот, — вздохнул Гарри.

— Но это не повод падать духом. Это наше преимущество, а не недостаток. И общественности вовсе не обязательно знать об этом маленьком секрете. Сейчас в дары Смерти верят-то единицы. Для большинства это просто красивая сказка. А тех, кто верят и могут провести параллели с тобой — еще меньше. Четверо всего: Том, Грейбек, Дамблдор и я. Альбус после заседания вряд ли что кому скажет. Реддлу эта тема уже не интересна, он весь в партнере. Фенрир против тебя уж точно не пойдет, да и ему это не нужно. А я... я больше всех заинтересован, чтобы тебя никто не беспокоил.

— Правда?

— Конечно, дурачок. Никто не собирается делать из тебя всеобщего спасителя, и взваливать на твои плечи все тяготы магического мира, ну, кроме Дамблдора. Ты волен сам выбирать свою судьбу. Захочешь со временем заняться политической карьерой, да хоть министром стать — пожалуйста, я только поддержу. Но не навязываю ни в коем случае. А если кто-то будет настаивать — смело шли его во все направления. Это магический мир должен тебе, а не ты ему.

— Но будучи лордом, я должен...

— Заботиться только о своем роде, — сказал, как отрезал Северус.

— Ты прав, — заключил Поттер, после секундного раздумья. — Я такой взвинченный в последнее время.

— Это чувствуется. Отпусти себя, а то нервный срыв заработаешь.

— Не могу. Иначе я на тебя накинусь. Ну, в этом самом смысле.

— Значит, дело не только в нервном напряжении? — лукаво поинтересовался Снейп, внимательно разглядывая партнера.

Гарри издал глухой звериный рык и, буквально рухнув на партнера, проговорил:

— Кажется, чем больше я волнуюсь, тем больше я тебя хочу! Наверное, я псих.

И, словно в подтверждение своих «отклонений» парень впился в губы мужчины яростным поцелуем. Снейп охнул, но мгновенно подстроился под ритм партнера, и даже где-то между поцелуями обронил:

— Разве я против?

— Ты меня с ума сводишь! — прорычал Гарри, подняв на Северуса волчьи глаза, в то время как проворные пальцы уже боролись с пряжкой ремня зельевара, едва удерживаясь от искушения просто сломать ее к чертям.

— Неистовый волчок, — улыбнулся Снейп. — Идем в спальню, там куда удобнее для моих старых костей.

— Где ты тут старика нашел? — возмутился Поттер, запустив руки под рубашку мужчины и пробежавшись мимолетной лаской по ребрам вверх.

Вместо ответа Северус снова его поцеловал, и парень уже был готов идти куда угодно. Впрочем, выдержки хватило ненадолго. Едва завидев кровать, Гарри уронил в нее мужчину, и снова сосредоточил все свое внимание на его брюках. Естественно, долго они такого напора выдержать не могли. Вскоре лишь мешающая одежда была отброшена прочь, и парень накинулся на то, что и его, и зверя притягивало буквально магнитом.

Едва алчущий внимания член оказался во рту возлюбленного, из глотки зельевара вырвался стон удовольствия. Краем сознания Снейп уловил, что зубы Поттера не слишком-то человеческие, но партнер действовал столь искусно, что эта мысль капитулировала под напором горячего наслаждения. Тем более Гарри все увеличивал темп, демонстрируя весьма... гибкие таланты, без труда вбирая в себя член на всю длину. Естественно, Северус не смог продержаться долго, и рухнул в сокрушительный оргазм. Кажется, его выпили до конца.

Совсем по-волчьи облизнувшись, Поттер, наконец, тоже забрался на кровать и заключил партнера в объятья. Тот пытался отдышаться по пути с небес на землю, пробормотав:

— Это было...

— Великолепно! — закончил за него Гарри, потянувшись за поцелуем и немедленно его получив.

— Да. Но ты ведь не...

— Кажется, я успел где-то в разгаре процесса, — Поттер даже почему-то смутился. — Ты вкусный.

— Надеюсь, не в чисто гастрономическом смысле? — усмехнулся Снейп, поглаживая партнера по спине и ниже.

— Неет, — протянул тот, подставляясь под ласку.

— О, похоже, кое-кто уже вдохновился на новые подвиги!

— Я же говорю, я тебя постоянно хочу, — снова почти прорычал Гарри.

— Тогда иди сюда, — велел Северус, притягивая парня к себе. Впрочем, того не нужно было просить дважды.

Зельевар думал, что в его возрасте на второй оргазм уже особо рассчитывать не приходится, но с таким горячим любовником подобный исход был исключен. Как говорится, он и мертвого поднимет. И вот уже Северус снова задыхался от накрывшей с головой волны удовольствия, разделяя свой восторг с партнером. Тот в силу возраста и сверхъестественной природы реагировал очень бурно. Всхлипы перемежались с рыком, крики с воем, кажется, даже простыни от когтей пострадали. Правда, с самим Снейпом молодой оборотень обращался очень аккуратно, в любом состоянии контролируя силу и меру воздействия, при этом несдержанность партнера в свой адрес Гарри только приветствовал.

Глава 42

Поскольку сторона обвинения настаивала на публичном процессе, едва об этом стало известно, пресса стала осаждать лорда Поттера и его приближенных, дабы разузнать хоть что-нибудь. Вот только ничего не выходило. За неприступные стены Хогвартса репортерам хода не было, а в присутственных местах его и других застать тоже не получалось. Гарри научился быть ветром в поле.

Конечно, кое-какая информация в газеты все же просочилась, но это были жалкие крохи. Основной поток разоблачений должен был обрушиться на магическое общество именно во время процесса.

Учитывая исключительность случая, Визенгамот под председательством самого министра магии собрался практически в полном составе, объединившись с Советом лордов. В других обстоятельствах это было бы невозможно, но раз обвиняемым являлся сам председатель, то иного выхода не придумали. Казуистика британских магических законов.

Лорд Поттер появился в министерстве во главе небольшой группы. Конечно же, рядом находился его партнер — Северус Снейп. Во втором мужчине служащие с удивлением узнали Фенрира Грейбека, который шел рука об руку с каким-то магом, так закутанным в плащ с капюшоном, что и лица не разглядеть. Замыкали шествия братья-адвокаты.

Что до остальных задействованных лиц, то Люциус и Сириус уже находились в зале, в ложе Совета, Рону и Гермионе тоже разрешили присутствовать в порядке исключения и по личной просьбе Гарри.

Облик Поттера так ошеломил собравшихся, что служащие пропустили всю процессию, почти не проверяя. Парень выглядел истинным лордом в костюме глубокого зеленого цвета, расшитом серебряным шелком, и в черной мантии с фибулами в виде родового герба. Ни от кого не утаились похожие застежки на мантии Северуса. К тому же, сегодня он не скрывал перстня с воскрешающим камнем, равно как и сам Гарри родового кольца. Пришел день сбросить последние маски.

Зал заседаний Визенгамота оказался заполнен под завязку. Как понял Гарри из объяснений адвокатов, в креслах с красными спинками сидели судьи Визенгамота, а с синими — лорды. Кресло председателя первого занимал Фадж, а во второго, как ни странно, лорд Прюэтт. Похоже, этот человек умудрился совмещать несколько должностей сразу. Правда, Малфой как-то обмолвился, что до последнего времени совет лордов не проявлял особой активности.

В двух проходах, как раз разделяющих зону лордов и судей, сосредоточились представители прессы. Не так уж много, по сравнению с теми, что атаковали зал снаружи, но Риту Скитер Гарри заметил в первых рядах, как обычно, вооруженную Прытко пишущим пером и внушительной пачкой пергаментов.

Помимо этого на процессе присутствовал судебный стенографист, задача которого была фиксировать все происходящее. Столь ответственная роль досталась Перси Уизли. Выглядел он сегодня еще более подтянутым и каким-то спавшим с лица.

В центре зала оставалось еще много свободного места, которое разделили на три условные части. Две трибуны предназначались для стороны защиты и обвинения, а третий сектор — непосредственно для подсудимых. Обычно они представали в стальных клетках, где и пошевелиться было нельзя, но, видимо, решили проявить снисхождение к возрасту и состоянию, поэтому ограничились двумя стульями с высокими спинками, стоящими в пока не активированном защитном магическом круге.

Гарри и его сопровождающих проводили на правую трибуну, благо, места хватило на всех. Что, впрочем, не удивительно, так как список присутствующих обсуждался заранее и непосредственно с министром. Поттер хотел до последнего сохранить инкогнито Тома. На всякий случай.

Шанг-Да, уже занявший свое место на трибуне, поприветствовал лорда Поттера и остальных.

На второй трибуне пока стоял лишь министерский защитник, Кингсли Шаклболт и, как ни странно, Ремус Люпин. Присутствие двух последних стало для Гарри несколько неожиданным, но не настолько, чтобы выбить из колеи. К тому же министр призвал всех к тишине. Как только голоса затихли, он встал и проговорил:

— Сегодня исключительный случай расширенного заседания Визенгамота. Я рад, что Совет Лордов присутствует в полном составе, и вряд ли кто-то сможет обвинить нас в предвзятости. Мы должны рассмотреть иск Гарольда Коула Грейбека лорда Поттера против Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора и Аластора Грюма. Эти два мага обвиняются в целом ряде преступлений не только против вышеназванного волшебника, но всего магического мира. Прошу ввести подсудимых.

Тотчас открылась дверь и четверо невыразимцев в черных мантиях без каких-либо знаков различий и с надвинутыми на лица капюшонами (словно в оправдание их названия) доставили Дамблдора и Грюма. Оба выглядели весьма удручающе в темно-серых казенных мантиях, которые были специально зачарованы, дабы оповестить при малейшей попытке спрятать что-нибудь в одежде. Также подсудимые были закованы в магические кандалы, превращающие их на время ношения практически в сквибов. Едва невыразимцы усадили обоих магов на стулья, как тотчас активизировался защитный контур. Ни облик благообразных старцев, ни репутация не могли ввести здесь никого в заблуждение. К мерам предосторожности относились со всей ответственностью еще с периода войн с гоблинами.

Серая мантия лишь подчеркивала слабое физическое состояние Дамблдора. Под глазами появились темные круги, руки дрожали, одна вообще казалась обугленной, и буквально после нескольких шагов появлялась отдышка. Ничего удивительного, что вместе с невыразимцами вахту несла и бригада колдомедиков.

Да и Грюм выглядел немногим лучше, вот только его глаза горели неприкрытой ненавистью, кажется, ко всему живому. На друга он даже не смотрел, впрочем, тот отвечал взаимностью. Оба делали вид, что находятся здесь в полном одиночестве.

Похоже, Альбус решил разыграть карту великомученика, вот только нос оборотней обмануть было очень сложно. И Гарри, и Фенрир чуяли исходящее от бывшего директора раздражение. Не раскаянье или хоть какое-то сожаление о содеянном, а именно недовольство рухнувшими планами. Но, судя по всему, окончательно Дамблдор надежды не утратил. Отчаянье в его сердце еще не пробралось, и молодой лорд Поттер пообещал себе исправить это досадное недоразумение.

Личности подсудимых вызвали удивленный гул в зале. Хоть практически все и знали суть дела, но видеть того, кто старательно создавал себе репутацию величайшего светлого мага, в таком виде было неожиданно.

— Прошу тишины, — потребовал министр магии, и едва все звуки смолкли, продолжил: — Представшие перед нами маги обвиняются в очень серьезных преступлениях, количество которых столь велико, что заседание может сильно затянуться. Поэтому прошу Визенгамот и Совет лордов отнестись к происходящему очень ответственно. Ранее подобных случаев не было. Я прошу Шанг-Да как официальное лицо зачитать обвинения.

— Да, господин министр, — по-восточному поклонился невыразимец и развернул внушительной длины свиток: — Итак, указанные маги арестованы и предстали перед судом по следующим причинам. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор обвиняется в многократном использовании занимаемого положения председателя Визенгамота в личных целях, а именно: вынесении ложного обвинения относительно Сириуса Блэка, нынешнего лорда Блэка, по которому тот десять лет провел в Азкабане. Замалчивание дел против некоторых волшебников, относящихся к тайной организации под названием «орден Феникса». Нарушение завещания Джеймса и Лили Поттеров, относительно их сына, Гарольда Джеймса Поттера, единственного наследника рода. Более того, в обход всех магических предписаний помещение данного ребенка поместили на воспитание к магглам, в условия, где сама жизнь юного волшебника находилась под угрозой.

Также Дамблдор злоупотреблял должностью директора Хогвартса, а именно: найм низкоквалифицированного, а то и вовсе опасного для детей персонала. Например: Квиринус Квирелл — одержимый темным проклятьем, Златопуст Локонс — не обладающий заявленной квалификацией, единственное достижение — присвоение чужих открытий, Ремус Люпин — не контролирующий себя оборотень, нуждающийся в поддерживающем зелье, Сибилла Трелони — без диплома пифии, но с пагубным пристрастием к алкоголю, Рубеус Хагрид — по суду лишенный палочки волшебник. И это только за последние шесть лет. Естественно, знания, внушаемые учителями подобного уровня, оставляют желать лучшего. Да и сама жизнь учеников подвергалась немалому риску.

Помимо кадровой политики Альбус Дамблдор не раз попустительствовал противоправному отношению к ученикам, в особенности двум: Тому Марволо Реддлу и Гарольду Джеймсу Поттеру. Относительно последнего бывший директор перед всем магическим миром выступал в качестве опекуна, но при этом даже не обмолвился подопечному о том, что тот является наследником рода Поттеров и лордом и всячески препятствовал получению соответствующего воспитания. Зато регулярно пользовался школьным сейфом Поттеров, якобы снимая средства на содержание ребенка. Денег до Гарольда не доходили, равно как и до его маггловской семьи. Справки и выписки со счетов в Гринготтсе представлены суду.

Возвращаясь к волшебнику Реддлу. Дамблдор также считался его магическим опекуном, так как Том вырос в приюте, но к его воспитанию отнесся настоль недобросовестно, что это ставит под вопрос квалификацию Альбуса как педагога. Ребенок ничего не знал о магическом мире, его обычаях, правилах, да и тяжелая жизнь оставила свой отпечаток, но Дамблдор не желал помогать воспитаннику справиться ни с одной из проблем. Наоборот, бывший директор всячески мешал тому, кто позже стал известен как Волдеморт, выстроить законный жизненный путь. Он ведь не только дважды отказал Тому Реддлу в работе, но и дал такие рекомендации, которые сводили на нет саму возможность трудоустройства. Позже Альбус Дамбдор старательно стал создавать демонический образ Темного Лорда.

Желая достигнуть абсолютной власти, Альбус Дамблдор покусился на сами основы магии, не считаясь ни с кем и ни с чем. Именно его действия привели к смерти таких магов, как Джеймс и Лили, Чарлус и Дорея Поттеры, Орион и Вальбурга Блэк, их сына Регулуса, Гидеона и Фабиана Прюэттов, четы Шаклболт, Эдгара Боунса с женой и детьми, Карадока Дирборна и Наземникуса Флетчера. Также сильно пострадали Фрэнк и Алиса Лонгботтомы и Гиллерт Гриндевальд.

И это приводит нас ко второму обвиняемому — Аластору Грюму. Именно на его совести организация, а то и выполнение целого ряда убийств. Так, непосредственно от его руки погибли Гидеон и Фабиан Прэтты, Чарлус и Дорея Поттеры, Орион и Вальбурга Блэк, чета Шаклболт, Карадок Дирборн и Наземникус Флетчер. Он также участвовал в организации убийства Эдгара Боунса с семьей, проигрыша в битве Гиллерта Гриндевальда. Пытался убить Фенрира Грейбека.

Также Грюму вменяется издевательства над подчиненными, втягивание их в неоправданно рискованные мероприятия, нарушение этики аврора, злоупотребление должностными полномочиями, возбуждение ряда дел по подложным обвинениям. Уровень жестокости также позволяет сделать вывод о садистских наклонностях и синдроме навязчивых состояний, что ставит под сомнение правдоподобие медицинских заключений по результатам ежегодных обследований во время несения Аластором службы в аврорате.

При упоминании своих родителей Кингсли дернулся, как от пощечины, но промолчал. Слово взял министр магии:

— Вы слышали обвинения. Они более чем серьезны. Похоже, перед нами не только убийцы, но волшебники, вознамерившиеся подмять под свою пяту весь магический мир.

— И у вас есть доказательства? — спросила одна из судей, Амелия Боунс. Ее голос слегка дрожал. Еще бы, Эдгар Боунс приходился ей братом.

— Безусловно, законность процедуры была соблюдена, — заверил Шанг-Да. — Оба подсудимых были допрошены под веритасерумом. С позволения суда я зачитаю стенограмму допроса.

Конечно же, суд разрешил. А Скитер, едва ли не подпрыгивала, подсовывая под прыткопишущее перо все новые и новые листы пергамента. Поттер и его «группа поддержки» все это уже слышали, поэтому достаточно было просто сидеть с непроницаемым лицом. Это выходило без особых проблем, а вот не чувствовать не получалось. Ощущение всеобщей гадливости по отношению к Дамблдору в зале нарастало чем дальше, тем больше. Восприимчивым людям (или не совсем людям) становилось не по себе. Даже Фенрир весь подобрался, а Гарри очень хотелось прикоснуться к партнеру, хотя бы взять его за руку. Видимо, Северус что-то такое уловил, так как положил ладонь на плечо молодому лорду и чуть сжал. Тот едва сдержал вздох облегчения.

Когда Шанг-Да закончил зачитывать стенограмму допроса, сторонников Альбуса в зале, кажется, почти не осталось. Плетя свои интриги, тот забыл очень важную вещь: практически все древнемагические семьи находятся в том или ином родстве друг с другом. А собственноручно погубить столько чистокровных магов — это все равно что официально рассориться со всем магическим миром разом. С могущественной его частью уж точно. Даже Кингсли теперь смотрел на Дамблдора с большим подозрением.

Гарри догадывался, что Шаклболт втянулся в это дело исключительно из-за амбиций, надеясь в результате занять место главы аврората, как минимум, а со временем, возможно, и кресло министра. Вот только никакие честолюбивые планы не стоили крови рода. Ведь именно из-за Альбуса Кингсли остался единственным представителем семьи в Британии.

Тем временем Шанг-Да проговорил:

— Данные признания тщательно проверены нашим ведомством, так как обвинение не может строиться на одних сведениях допроса. Факты злоупотребления Альбусом Дамблдором правами опекуна над Томом Марволо Реддлом и Гарольдом Джеймсом Поттером доказаны. Есть подтверждающие справки и выписки со счетов, где ясно видно, что деньги, которые предлагалось тратить на воспитанников, до оных не доходили. Также очевидно, что нынешний лорд Поттер не только не получал необходимое его положению воспитание, но и встречал препятствия в этом со стороны Дамблдора. Более того, завещание Джеймса и Лили Поттеров не давало Альбусу никакого права называться опекуном юного лорда. Его имени вообще не было в списках возможных попечителей, а насчет маггловских родственников Лили, урожденной Эванс, имелась специальная оговорка, что Гарольд ни в коем случае не должен попасть к ним. Данное волеизъявление было нарушено возмутительнейшим образом.

Сфабрикованность дела против нынешнего лорда Блэка также не вызывает сомнений. Сириус Блэк стал крестным Гарольда Джеймса Поттера задолго до событий той роковой ночи. Причем обряд был проведен по всем магическим правилам, а значит, лорд Блэк физически не мог причинить вред крестнику, иначе немедленно получил бы откат магии.

— Но что относительно убийств? Дамблдор повинен в гибели кого-либо лично? — попросил утончить Люциус Малфой.

Конечно, этот вопрос был отработан заранее с адвокатами лорда Поттера, но общественности об этом знать вовсе не обязательно.

— Да, — кивнул обвинитель. — Расследование показало, что Альбус Дамблдор лично убил Наземникуса Флетчера, дабы его смерть стала связующим звеном в ритуале создания крестража, который был помещен в Джиневру Уизли.

В зале появилось оживление и гул, похоже, многим было незнакомо это понятие. Поэтому Шанг-Да многозначительно кашлянул и сказал:

— Кажется, мне нужно объяснить это понятие. Крестраж — вместилище части души, из которого в последствие можно возродиться. Но разрыв души — раздел самой темной магии, так как она замешана на смерти. Когда-то именно за это Дамблдор больше всего порицал Волдеморта, вот только и сам прибег к этому способу.

— Чушь! — впервые за процесс подал голос Альбус. — Вы не сможете ничего доказать.

— Ошибаетесь, — с восточной непроницаемостью возразил Шанг-Да. — Прошу выступить свидетеля обвинения.

Том вышел вперед, все еще не спеша снимать капюшон с лица, а обвинитель продолжил:

— В связи с серьезностью дела, процесс по которому еще не имел аналогов в магическом мире, принято решение все показания давать под зельем правды. Согласны ли вы, господин свидетель, принять веритасерум?

— Да, — не сомневаясь, ответил Реддл.

Тотчас Перси подал ему поднос, на котором стоял стакан с водой и флакон с зельем, опломбированный министерской печатью, с указанием срока действия дозы. Стандартная порция заставляла говорить правду около часа. Том собственноручно развел ее в жидкости и залпом выпил, откинув с лица капюшон.

Кажется, бывшего Темного лорда никто не узнал, что и неудивительно. Тот выглядел лет на пятьдесят моложе, чем должен был. Но тут Шанг-Да проговорил:

— Прошу, назовите свое имя.

— Том Марволо Реддл.

Вот тут-то одна половина зала едва со своих мест не повскакивала, а вторая заподозрила обман. Дабы внести ясность, Фадж спросил:

— Вы однофамилец того, кто звал себя Волдемортом?

— Нет, я он и есть, — слегка усмехнулся Том, довольный произведенным эффектом. — Я родился 31 декабря 1926 года, умер 31 октября 1981 года, возрожден 11 мая 1992 года.

— Как именно вы возродились? — уточнил Шанг-Да.

— При помощи крестража.

— С чьей помощью это произошло?

— Гарольда Коула Грейбека, лорда Поттера.

От этой новости зал едва не взорвался, переполняемый эмоциями. Люпин едва не взвыл:

— Гарри, как ты мог? Он ведь убил твоих родителей!

Поттер лишь пожал плечами, предоставляя право все объяснить Реддлу, и тот сказал:

— В гибели Джеймса и Лили Поттеров виновата цепь роковых случайностей. Когда я явился в их дом, у меня и в мыслях не было кого-либо убивать или калечить. Я только хотел взглянуть на ребенка, которого так настойчиво связывали с пророчеством против меня. Сейчас я ясно вижу, насколько подстроено все было, но тогда мой рассудок, к сожалению, был далек от адекватности.

— По какой причине? — уточнил Шанг-Да.

— Во-первых, из-за создания нескольких крестражей, так как в этом процессе очень сложно остановиться, если создаешь больше двух, а каждый последующий все сильнее расшатывает психику, во-вторых, моему безумию способствовали действия Беллатрисы Лестрейндж. Фанатичная влюбленность в меня толкнула ее на отчаянный шаг — она напоила меня амортенцией. Зелье не подействовало в той степени, что ожидалось, так как к тому моменту меня связывали крепкие узы истинного партнерства, но приворотные средства не проходят бесследно. Эта выходка окончательно свела меня с ума.

— Сколько длилось ваше безумие?

— Хм... лет пять.

— Кто-нибудь может подтвердить факт воздействия на вас амортенцией?

— Да, присутствующий здесь Северус Снейп.

— Вы готовы поручиться в этом, мистер Снейп? — Шанг-Да обратился уже к зельевару.

— Готов даже под веритасерумом. Я видел Лестрейндж с данным зельем в руках, а ее одержимость Томом Реддлом была известна всем в нашем круге.

В это время Дамблдор, все это время сверливший бывшего Темного Лорда полубезумным взглядом, не выдержал, и заявил, почти срываясь на крик:

— Убийца! Жалкий лгун и мерзавец! Как можете вы слушать его и верить!

— Подсудимый, вынужден призвать вас к порядку. А также напомнить, что мистер Реддл находится под веритасерумом, и, соответственно, не может лгать.

— Чушь! — не унимался Альбус. — Вы судите меня, в то время как это воплощение зла на свободе!

— Воплощение зла? — ледяным тоном переспросил Том, и в его голосе послышались шипящие нотки. — А кто сделал меня таковым? Кто подталкивал меня на самый трудный, бесчестный путь, отрезая саму возможность к нормальной жизни? Думаешь, мне неизвестно, старый интриган, какие слухи ты распускал обо мне? Какие мерзости творил якобы от моего имени? Тебе нужен был враг в моем лице, чего ты добивался самыми бесчестными способами. Еще и глубоко запустил руку в мой карман.

— У вас есть доказательства? — уточнил Шанг-Да.

— Только показания гоблинов. Всем сиротам магического мира, воспитанным магглами, после окончания Хогвартса полагаются так называемые подъемные в размере пяти тысяч галеонов. Обычно они передаются опекуном. Дамблдор добросовестно снял эти средства, вот только я не получил ни кната, и в прямом смысле оказался на улице. Альбус убедил директора Диппета отказать мне в месте учителя защиты от темных сил. Но это дела минувших дней. Вы ведь, кажется, хотели узнать о нынешних. А именно, о крестражах.

— Именно, — подтвердил обвинитель.

— После воскрешения, мы с Гарри сумели найти общий язык и поддерживали отношения все эти годы. Поэтому он поделился со мной, когда Дамблдор объявил о его помолвке с Джиневрой Уизли, хотя повода никакого не было, зато причин так не поступать — хоть отбавляй. Более того, лорд Поттер подметил странное поведение потенциальной «невесты» и показал ее мне. Конечно, у самой девушки не осталось об этом визите никаких воспоминаний. Так вот, хоть раз создавший крестраж непременно узнает подобную магию при встрече. И я понял, что Альбус поместил осколок своей души в эту девушку.

— Именно подсудимый? — спросил Шанг-Да.

— Во-первых, такая магия оставляет определенный след, подпись владельца, если хотите. Во-вторых, как многие тут знают, я сильный легиллимент и смог заглянуть в разум Джиневры Уизли. Стоит заметить, что она не предполагала, в каком ритуале участвует, к ней применили заклятье подчинения, а также коррекции памяти. Насколько я помню, одно это тянет на серьезный срок, плюс вовлечение несовершеннолетней в темномагический ритуал. Вот только Дамблдора ждет серьезное разочарование.

— Что вы имеете в виду?

Том усмехнулся, бросив на бывшего директора уничтожающий взгляд, и ответил:

— Альбус не изучил вопрос создания крестражей досконально, впрочем, это довольно сложно сделать, не будучи наследником Слизерина, так как именно в его дневниках содержится самое подробное описание данного ритуала и его последствий. Нельзя помещать осколок души в живого мага или маггла, в существо, обладающее собственной душой. Обряд свершится, но крестража не получится. Часть души Дамблдора просто слилась с душой девушки, создав между ними некоторое родство, и только. Возрождение в этом случае исключено.

— Нет! Это ложь! — как раненый зверь взвыл Альбус, попытавшись ринуться к Тому, но защитная магия откинула его обратно на стул.

— Истина, как она есть, — злорадно заметил Реддл. — Ты сдохнешь раз и навсегда. И, учитывая все твои грехи при жизни, на хорошее посмертие можно не рассчитывать. Помню, ты любил говорить, что смерть лишь еще одно приключение. Совсем скоро наприключаешься. Интрига провалилась с треском.

Дамблдор глухо замычал, вцепившись в собственную бороду. Ему потребовалось какое-то время, чтобы придти в себя. Зато опомнился Грюм, прорычав:

— Не прикидывайся! Ты еще больший преступник, чем мы! Думаешь, если ты лижешь задницу мальчику-который-выжил, то тебе все простят? Гнить тебе в Азкабане!

Гарри переглянулся с адвокатами и обратился ко всем:

— Доблестный суд, я хотел бы сразу здесь и сейчас решить этот вопрос. При вновь открывшихся обстоятельствах в чем именно Магический Мир может обвинить Тома Марволо Реддла?

— Убийства, черная магия, использование непростительных заклятий! — выпалил Аластор.

— Было, — не стал отпираться Том Реддл. — Вот только убил я гораздо меньше людей, чем ты, и непреднамеренно. Кстати говоря, своего отца я убивать не собирался, как и его родителей. Кто ж знал, что родитель попытается меня пристрелить, обзывая на чем свет стоит, чем вызвал стихийный выброс магии, а добрый дядюшка Морфин, который за час до этого тоже выставил меня, решит воспользоваться ситуацией. К счастью, я оказался быстрее. Да и непростительные я использовал лишь в конце прежней жизни, когда ясность моего рассудка находилась под вопросом.

— Убийство есть убийство, — фыркнул Шаклболт.

— Одну минутку, — вступил в разговор Бастиан. — Прошу суд принять уточнение по существу вопроса. Закон от 1046 года, действующий до сих пор, гласит, что преступление искупляется смертью, и смерть Тома Марволо Реддла зафиксирована в 1981 году. Фактически, он ответил за свои деяния, и после возрождения начал жизнь с чистого листа.

— Уточнение принято, — согласился Фадж. — Случай и в самом деле уникальный. Мистер Реддл, после своего возрождения совершали ли вы какие-либо противоправные деяния?

— Нет, сэр.

— Хорошо. Так что решим, коллеги?

Мнение судей разделилось практически поровну. Половина считала, что преступления не должны остаться безнаказанными, половина — что закон на стороне Реддла, и он искупил смертью деяния прошлого. К тому же, нельзя судить за то, что маг совершил, находясь в невменяемом состоянии, а подтверждение данного диагноза имеется.

Видя, что дебаты грозят затянуться, Гарри снова взял слово:

— Уважаемый суд, хочу отметить, что на данный момент я являюсь единственным, кто может обвинить в чем-то Тома Реддла лично, так как он убил моих родителей и покушался на мою жизнь. Вы признаете это право?

Посовещавшись с судьями, министр вынес вердикт:

— Признаем.

— В таком случае, согласно магическим законам, я требую с него виру.

— Вы в своем праве, лорд Поттер, — согласился Фадж. — Назовите цену.

— Своими действиями Том Марволо Реддл едва не искоренил один из древнейших родов, и этот урон необходимо возместить. Поэтому я требую, чтобы Том Марволо Реддл отказался от своего имени и рода, к которому принадлежал лишь условно по матери, и вошел в род Поттеров младшим членом.

Снова по залу прокатился удивленный гул, даже министр заметил:

— Вы выбрали довольно... неожиданное решение, лорд Поттер.

— Тем не менее, оно меня полностью удовлетворит, — твердо ответил Гарри. — Опять же, как глава рода я буду нести ответственность за действия всех членов своей семьи.

Визенгамот погрузился в обсуждение. Кажется, многим нравился такой выход, когда молодой и могущественный маг (а Поттер едва ли не искрил силой) возьмет «на поводок» бывшего Темного Лорда, но некоторые сомневались, достаточно ли этого. Наконец, слово взял лорд Прюэтт и предложил скорее от лица невыразимцев, чем Совета лордов:

— Это приемлемо, но, если меня поддержат коллеги, с дополнительным условием: Том не сможет никогда занимать государственные должности, а на его волшебную палочку на три года будет наложены специальные следящие чары, которые немедленно сообщат министерству о применении запрещенных заклятий.

Гарри переглянулся с Реддлом и, получив его легкий кивок, сказал:

— Быть посему.

Произнесение клятвы верности главе рода и слов принятия вместе с обрядом родной крови (соединить порез на руках Тома и Гарри) заняло минут пять от силы. Колено преклонил Том Марволо Реддл, а поднялся — Томас Поттер. Бывший Темный Лорд без каких-либо сожалений отказался от отцовской фамилии и второго имени.

Дамблдор аж почернел от злости, наблюдая за этим. Все его планы летели в тартарары из-за одного лишь мальчишки, который по роковой случайности нашел себе союзников среди тех, кого должен был возненавидеть.

У суда более не вызывала сомнений компетентность мага, который не просто создавал крестражи, но сумел возродиться из одного из них. Так что, факт использования Альбусом данной темной магии был налицо. Защите и возразить было нечего, только пригласить для дачи показаний Артура и Молли Уизли.

Обоим, как до этого Тому, пришлось выпить веритасерум, и только потом их начали спрашивать. Ответы давались в целом предсказуемые, но все равно шокирующие. Артур просто доверял Дамблдору по той простой причине, что тот не сторонился его из-за предательства крови, и даже помог оформить отношения с Молли, тогда еще Прюэтт. Также глава семейства Уизли не понимал, в чем трагедия его проклятия. Он просто привык жить так. Поэтому для него стало весьма неприятным сюрпризом отречение лорда Прюэтта от дочери, как только она заключила брак, и лишение ее какого бы то ни было наследства и содержания. На деньги эти был немалый расчет.

Сама Молли, опьяненная чувствами, далеко не сразу поняла, куда дала себя втянуть. Опомнилась лишь, когда уже носила близнецов. Выяснилось, что она добровольно приняла на себя и своих детей проклятье предательства крови, поэтому даже развод с Артуром ничего не изменит.

Тогда-то Дамблдор и начал ей внушать, что вернуть родительское расположение возможно исключительно с его помощью, а Молли оказалась крайне внушаема. Поэтому-то она с радостью восприняла идею Альбуса о замужестве Джинни и Гарри. Во-первых, привлекало немалое богатство Поттеров, а во-вторых, Дамблдор сделал все возможное, чтобы убедить миссис Уизли, что этот союз снимет с них проклятье предателей крови. И когда все было на мази, в жизнь рыжего семейства неожиданно вошла Флер. Влияние Альбуса немедленно породило неприятие Молли к полувейле. К счастью, миссис Уизли не знала, какой именно ритуал провел «светлейший волшебник» над ее дочерью. Иначе Гарри бы точно ее возненавидел.

Недалекая молоденькая девушка из богатой семьи, какой была Молли в школе, просто сломалась под гнетом быта и бедности, самолично загнав себя в ситуацию, из которой не было выхода. Но детей она любила всех, и испытывала огромное чувство вины перед ними, зная, какая непростая судьба им уготована. Правда, ума, видимо, не хватило, попробовать найти решение проблемы, а не полагаться во всем на Дамблдора.

Оказывается, Альбус не только колдовством вызывал к себе доверие Уизли, но еще и шантажировал Артура. В своей страсти к маггловским вещам он однажды зашел слишком далеко, скрыв у себя несколько предметов после рейда, за что мистеру Уизли грозило как минимум увольнение, а то и что похуже, но Дамблдор воспользовался связями и закрыл дело. Тем самым вешая огромный долг на семейство рыжих, о чем время от времени напоминал.

Пытаясь разыграть карту мальчика-который-выжил, Дамблдор отводил немалую роль и семье Уизли. Они должны были пригреть бедного сиротку, расположить к себе, в частности, Рону вменялось влиять на Гарри через дружбу. Вот только Альбус не учел, что навязанные отношения могут стать истинными, и ради их сохранения Рон пойдет даже против семьи. Да и способности оборотня давали Поттеру неоспоримое преимущество — чуять ложь. Поэтому заморочить мальчишке голову оказалось ох как непросто.

Завершала свою речь Молли уже на грани истерики, бросив в сторону Дамблдора:

— Будь ты проклят, старый козел! Чтобы тебя Дементоры зацеловали за то, что ты сделал с моей девочкой!

Альбус скривился, но скорее с чувством какой-то брезгливости. Похоже, он эту семью и за людей-то не считал. Так, пешки, которые не смогли сыграть отведенной им роли. Что до Артура, то во время эмоционального выступления жены он лишь молчал, сверля взглядом судей.

Участи быть допрошенными не избежали и брат Дамблдора, и Минерва Макгонагалл, и другие члены ордена Феникса. И если к Аберфорту отнеслись довольно снисходительно, так как ближайший родственник не обязан доносить, хотя владелец «Кабаньей головы» выгораживать братца не стремился, то остальных спрашивали по всей строгости. Заместитель директора, может, и рада была как-то повлиять на ситуацию, но веритасерум не давал. То, что Альбус выполнял свои обязанности руководителя Хогвартса весьма посредственно, стало ясно почти сразу. Правда, декан гриффиндора пыталась упирать на то, что Гарри был очень трудным ребенком, и Дамблдор пытался всячески направить его на путь истинный.

Вот тут-то и взял слово лорд Малфой:

— Как глава попечительского совета могу отметить, что все это жалкие попытки оклеветать нынешнего лорда Поттера. Мало того, что ему всячески препятствовали в доступе к информации о семье, так декан даже не удосужилась объяснить юному подопечному основные порядки и обычаи магического мира. Собственно, как и другим магглорожденным или маггловоспитанным волшебникам. К сожалению, не все столь сообразительны и эрудированны, как мисс Грейнджер.

— Вынужден подтвердить слова лорда Малфоя, — заметил Фадж. — Недавняя проверка в Хогвартсе показала целый ряд вопиющих нарушений, среди которых и неуделение должного внимания специфическим нуждам детей, выросших вне магического мира. Но мы отклонились от основной темы. У обвинения все?

— Да, господин министр, — подтвердил Шанг-Да.

— Переходим к защите. Подсудимые, вам есть что сказать в свое оправдание?

— Вы решили превратить процесс в фарс! — рявкнул Аластор, но под тяжелым взглядом Альбуса заткнулся. А Дамблдор проговорил:

— Мне очень жаль, что наш Магический Мир настолько прогнил. Слова неразумного мальчишки, более того, оборотня, который окружил себя преступниками и прочим... сбродом, для вас дороже, чем речи уважаемого волшебника!

— Не передергивайте, Альбус, — холодно возразил лорд Прюэтт. — Ваш обвинитель — глава уважаемого и древнего рода, который именно вы едва не извели. Что до его принадлежности к магическим расам, так ведь и тут без вашего недогляда не обошлось. К счастью, лорд Поттер обрел в лице Фенрира Грейбека заботливого родителя.

— Этот волчара убийца и преступник! Он напал на меня, лишил ноги! — возмутился Грюм.

— Совершенно верно, — неожиданно для всех подтвердил Бастиан. — Мистер Грейбек не раз защищал мистера Реддла, иногда со смертельным итогом для нападавшего. Но дело в том, что они давным-давно являются истинными партнерами. В связи с чем, позвольте напомнить уложение Мерлина, которое никто не отменял: «Магическое существо, преступившее закон, спасая партнера, неподсудно, так как защита пары есть один из первейших инстинктов, не поддающихся контролю». Вейла также может уничтожить любого, посягнувшего на ее избранника.

— Довод неоспоримый, — согласился Фадж. — Прошу суд учесть его в деле.

— Похоже, вы готовы все факты переврать, — брезгливо поморщился Дамблдор. — И я с прискорбием вижу, как попустительски столь достопочтенное общество относится к факту совращения малолетних. Полагаю, у Гарри на этом фоне и произошло помутнение, заставившее обвинить меня во всех грехах.

Если бы взглядом можно было испепелить, то Альбус обратился бы в горстку пепла. Но увы. Поэтому Поттер лишь холодно заметил:

— Вы прекрасно знаете, мистер Дамблдор, что мы с Северусом истинные партнеры, наша связь предопределена. И совершеннолетним я стал в пятнадцать лет, так как остался единственным наследником рода. Поэтому ни о каком совращении не может быть и речи. Более того, наши отношения с Северусом оформлены официально, по всем правилам магического мира.

— Свидетельствуем, — эхом отозвались Фенрир и Том.

— Вам, Альбус, не помешало бы изучить древние обычаи магических родов, возможно, тогда вы не совершили бы столько глупостей, — закончил свой спич Гарри.

— Наш клиент совершенно прав, — подтвердил Сиэль. — Тем более, учитывая, что лорд Поттер остался единственным представителем рода, нет ничего удивительного в желании возродить его всеми возможными способами. К тому же, давно известно, что чем раньше истинные партнеры обретают друг друга, тем крепче отношения, так как между ними меньше недопонимания и ошибок.

— Стоит также добавить, — включился в разговор Бастиан, — что именно партнерские узы спасли лорда Поттера от жестокого обмана. Подсудимый Дамблдор пытался навести на него обманные чары, дабы убедить, что партнером является Джиневра Уизли. Конечно, ничего не вышло.

— Такое колдовство является тяжким преступлением, — заметил лорд Прюэтт. — Если бы лорд Поттер уже не обрел свою пару, то после подобного внушения мог бы и с ума сойти.

— Похоже, мы сильно ошиблись, доверяя вам будущее наших детей, — покачал головой Фадж, сверля Дамблдора ехидным взглядом.

— Вы ничего не понимаете! — возмутился Альбус. — Мой замысел заставил бы волшебников посмотреть на мир по-иному.

— Полагаю, исключительно с вашей точки зрения, — возразил Корнелиус. — Вам есть что еще сказать в свою защиту?

В качестве свидетеля Дамблдора выступил Шаклболт, но говорил как-то вяло, без огонька. Похоже, на него большое впечатление произвели записи допроса Альбуса под веритасерумом, а имена та часть, которая касалась его семьи. Кингсли осиротел довольно рано и не знал точно, как все было, так как еще учился в Дурмстранге (явно неспроста его не отправили в Хогвартс). Теперь же жизнь открывалась для него с новой стороны. А ведь Шаклболт всегда считал, что Грюм заботился о нем, как о родном сыне, а в Дамблдоре он видел мудрого учителя.

Не удивительно, что речь чернокожего аврора мало кого убедила. Мол, заботился о детях, не щадя живота своего (да-да, и Гарри яркое тому подтверждение), не страдал амбициями и жаждой власти, даже отказывался от поста министра (еще бы, там ведь необходимо проходить такие проверки, которые не обманешь красивыми речами), радел о всеобщем благе (только весьма своеобразно). В результате часть судей откровенно скучали, а остальные пришли в раздражение от передергивания фактов. Кингсли тоже принял веритасерум, и тем печальнее было то, что он говорил. Зелье правды выявило, в какое заблуждение был введен Шаклболт.

Защита Люпина вышла еще более удручающей. Видимо, на его фоне Дамблдор пытался показать, что вовсе не страдает предубеждения к оборотням, вот только адвокаты Поттера провели блестящую пикировку, так что Ремус стал ярким примером того, как не следует обращаться с оборотнями и к чему привело принятие эдикта о вервольфах, который, кстати говоря, протолкнул именно Альбус. В результате опрометчивых выводов эту магическую расу буквально вынудили жить вне закона или просто на рабских условиях.

Грейбек не был оратором, но сумел весьма доходчиво довести до суда ошибочность использования волчьего противоядия для всех оборотней без разбора. Для этого понадобился простой пример: Гарри за все годы обучения лишь единожды принял это зелье, и оно его чуть не убило, все остальное время Поттер прекрасно обходился без него, и никаких конфликтных ситуаций не возникало, а вот Люпин принимал противоядие всю жизнь и дважды напал на учеников. Судей проняло, лордов тоже. К тому же, последние были прекрасно осведомлены о еще одной особенности оборотней как магической расы — очистить кровь рода.

Можно сказать, прения сторон завершились зак явной победой противников Дамблдора. Защитники пытались что-то возразить, но выяснилось, что под веритасерумом тасовать факты не получается, а правда довольно неказиста. Визенгамот всерьез задумался, какие такие реальные заслуги есть у Альбуса. Да, этот человек обладает обширными магическими знаниями, и как волшебник очень силен, но тот же Гарри не слабее, а опыт — дело наживное. Победа над Гриндевальдом? Так тут еще надо разобраться, являлся ли он таким уж злом, или Дамблдор умело разыграл этот спектакль. С Волдемортом та же история. Это хорошо, что кое-какие грешки пред законом у него все же имелись, да и лорд Поттер взял на себя всю ответственность, иначе пришлось бы выплачивать компенсацию, как лорду Блэку. Тот еще не обращался с этим вопросом, но проблема имеет место быть. Суд вынес незаконное решение, с нарушением процедуры, в результате представитель одной из древнейших семей десять лет провел в Азкабане. К счастью, психика оказалась крепкая и особо не пострадала. А ведь бывали случаи, когда сходили с ума и за меньший срок.

Поняв, что проигрывает, Дамблдор окончательно сбросил с себя маску доброго дедушки и разве что проклятьями не кидался, заявляя, что никто не способен понять его великого замысла и тому риску, что нависла над магическим миром. На что Фадж не без ехидства парировал, что как о всеобщем благе может рассуждать человек, который не понимает самих основ магии, да и поставил само их существование под угрозу.

После этого министр объявил начало совещания судей, в результате которого будет объявлен приговор обвиняемым. Тотчас трибуны Визенгамота и Совета лордов отгородили непроницаемым мерцающим пологом заклятья, чтобы никто другой не видел и не слышал, как они будут дискутировать.

Гарри хотел бы понаблюдать, но невозможность сделать это не очень-то его разочаровала, и он не позволил эмоциям отразиться на лице. Честно говоря, куда больших усилий стоило не показать свое злорадство над журналистами, которые просто бесились от того, что не могли даже подслушать, о чем совещался высокий суд. Парочку уже шибануло защитной магией полога. Их, оглушенных и дезориентированных, под руку вывели из зала.

Куда больше Поттер жалел, что не может обнять своего партнера. Волк в нервные и трудные периоды всегда искал утешения в прикосновениях. Вот только сейчас, на виду у всех, о таком нечего было и мечтать. Но Северус, почувствовав состояние возлюбленного, нашел выход. Он подался чуть вперед, так что Гарри почти ткнулся спиной ему в грудь, а складки парадных мантий прекрасно скрывали руки, и можно незаметно для всех переплести пальцы.

Молодой лорд едва сдержал вздох облегчения, и украдкой заметил, что Том и отец стоят в той же позе и, кажется, также соприкасаются руками. Гарри невольно улыбнулся. Такая идиллическая картина! Особенно на фоне Дамблдора, который, как бешеный зверь на цепи, едва зубы не скалит. Хотя более правильно было бы сравнить его со старой коброй, которая пережила свой яд и из грозного хищника превратилась в жалкое зрелище.

Репортеры порывались взять у Альбуса интервью, но авроры отгоняли всех особо наглых.

Визенгамот совещался долго, Поттер даже успел заскучать, да и остальные, похоже, тоже. Поэтому, когда полог тишины, наконец-то, рухнул, все в зале замерли, словно забыли о существовании Совета лордов и Визенгамота, и теперь их появление стало неожиданностью.

Судя по лицам высоких судей, решение далось им нелегко, но они его все-таки приняли. Гарри чуял их презрение, мощным потоком нацеленное на Альбуса. Кажется, сторонников у бывшего директора Хогвартса практически не осталось.

Фадж немного нервным движением поправил стопку пергаментов перед собой, потом встал и сказал:

— Уважаемые маги, никогда еще мы не сталкивались со столь масштабным преступлением. Хотя я не уверен, что тут уместно единственное число. И мы обязаны сделать все возможное, чтобы такое более не повторилось. Поэтому первое решение Визенгамота: его глава отныне и впредь должен проходить такую же тщательную проверку, как и министр магии, с повторением оной каждые три года. Во-вторых, проверку Хогвартса комиссией из министерства с привлечением членов попечительского совета так же сделать регулярной, с таким же интервалом в три года.

А теперь, что касается подсудимых. Визенгамот постановил признать Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора виновным в следующих преступлениях: незаконное присвоение опекунских прав в отношении Гарольда Джеймса Поттера, ныне Гарольда Коула Грейбека лорда Поттера, а также в злоупотреблении ими, хищении финансовых средств со счета подопечных, как вышеуказанного лорда Поттера, так и Тома Марволо Реддла, ныне Томаса Поттера; злоупотребление должностными полномочиями главы Визенгамота и вынесение ряда решений, противоречащих законодательству, ради собственной выгоды; злоупотребление должностными полномочиями директора Хогвартса, что не раз ставило под угрозу жизнь и здоровье учеников; убийство Наземникуса Флетчера, организация убийств ряда магов: Гидеона и Фабиана Прюэттов, Чарлуса и Дореи Поттеров, Ориона и Вальбурги Блэк, Регулуса Блэка, Карадока Дирборна, Эдгара Боунса; использование запрещенных проклятий и ритуалов, в том числе и применительно к несовершеннолетним; вовлечение несовершеннолетней волшебницы в ритуал темной магии; попытка разрушения партнерских уз, покушение на сами основы магии путем создания ложных угроз, что нанесло непоправимый вред репутациям Гиллерта Гриндевальда и Тома Марволо Реддла; шантаж и введение в заблуждение ряда магов; создание тайной организации весьма сомнительного толка, смертность и травматизм членов которой зашкаливал все возможные показатели.

Аластор Грюм признается виновным в таких преступлениях, как: злоупотребления должностными полномочиями главы аврората, убийство Гидеона и Фабиана Прюэттов, Ориона и Вальбурги Блэк, Регулуса Блэка, Карадока Дирборна, соучастие в организации убийств: Чарлуса и Дореи Поттеров, Эдгара Боунса, четы Шаклболт, а также в шантаже и запугивании ряда магов.

Закончив читать первую часть решения, Фадж сделал короткую передышку, чтобы выпить глоток воды. Репортеры строчили, как сумасшедшие, от вспышек колдокамер аж освещение померкло, и все это на фоне полной тишины. Волшебники и волшебницы слушали, затаив дыханье, боясь пропустить даже слово. Тем временем министр продолжил:

— Такое количество тяжких преступлений заставило Визенгамот долго определяться с соразмерной карой, дабы по возможности возместить ущерб тем, кто еще жив, должным образом отомстить за мертвых, и в назидание следующим поколениям, чтобы у них даже мысли не возникло следовать по такому пути. И мы постановили следующее.

Во-первых, все имущество, движимое и недвижимое, принадлежащее обоим подсудимым, подлежит конфискации и продаже. Вырученные средства будут разделены между Томасом Поттером, Гарольдом Коулом Грейбеком лордом Поттером и Сириусом Блэком лордом Блэком в качестве материальной компенсации.

Во-вторых, Аластор Грюм и Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор лишаются всех наград и званий, в частности орденов Мерлина.

Теперь, что касается каждого преступника.

Аластор Грюм приговаривается к поцелую Дементора с последующим умерщвлением телесной оболочки и ее сожжением. Данный волшебник лишается права на погребение и какую-либо память о себе. Волшебный мир забудет о нем, и во всех материалах дела он сохранится лишь как объект А. Приговор подлежит исполнению через месяц, до этого объект А будет содержаться в Азкабане в одиночной камере без права посещений.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор приговаривается к вечному покаянию, и не обретет он покоя, пока не будет уплачено мерой за меру. Приговор подлежит исполнению через артефакт Горгоны в течение недели. До этого преступник будет содержаться в Азкабане также в одиночной камере без права посещений. Помимо этого во всех изданиях, где упоминается какая-либо роль данного мага, в особенности книгах, рекомендованных для школьников и студентов, необходимо внести поправки, развенчивающие миф о нем как о величайшем светлом волшебнике. Данные этого процесса сделать общедоступными.

Слушая приговор, Гарри понимал, что Визенгамот, в самом деле, пошел на беспрецедентные меры. Молодому лорду приходилось слышать об артефакте Горгоны. Он, как и Арка Смерти, находился под особым контролем невыразимцев, причем совместно с главой отдела тайн. Свое название предмет получил не только за то, что был выполнен в виде щита, на котором выгравирован лик мифической змееволосой женщины, но еще и из-за свойств. После произнесения специального слова голова Горгоны оживала и тот, на кого она бросала свой взгляд, обращался в каменную статую, а душа становилась призраком. Дух оставался привязан к своему измененному телу, но общаться мог не как обычное приведение, а весьма ограничено. В данном случае Дамблдор должен был беспрестанно рассказывать о своих преступлениях любому, кто заинтересуется. И лгать он не мог. Обратного заклинания не было. Жуткая участь, если честно.

Похоже, Северус тоже знал об этом артефакте, так как склонился к самому уху партнера и едва слышно проговорил с каменным лицом:

— Кара достойна деяний.

— Да уж, — одними кубами ответил Гарри, кинув быстрый взгляд на Тома.

Бывший Темный Лорд сверлил врага довольным взглядом. Его месть свершилась даже лучше, чем он полагал, и цена оказалась вполне приемлемой. Отец скрывал свои чувства лучше, но тоже был доволен.

С оглашением приговора с Дамблдора слетел последний налет достоинства. Как он ругался! Вернее, сыпал проклятьями направо и налево. Больше всего досталось Гарри, конечно. У него даже родовой артефакт-защитник нагрелся. Вторым под раздачу попал Том, потом Северус и все остальные. Раскаяньем тут и не пахло. Но залу суда было не привыкать к подобным излияниям. Защитный контур вокруг осужденных раскалился добела, но исправно выполнял свою роль, равно как и магические оковы. Единственным оружием остались слова, и Альбус с Аластором решили воспользоваться им сполна. Впрочем, это только выставило их в еще более негативном свете.

Не выдержав, один из авроров наложил на обоих скандалистов силенцио, решив, что они сполна воспользовались правом на последнее слово. Фадж же стукнул молотком и возвестил:

— Дело закрыто. Уведите осужденных.

Конвой из шестерых невыразимцев немедленно выполнил приказ, после чего члены Визенгамота и Совета лордов тоже начали расходиться. Процесс получился сложным, и многим потребуется время, чтобы придти в себя.

Глава 43

Гарри со всей своей «делегацией», к которой примкнул и Люциус, отсиживался в кабинете министра, планируя убить двух зайцев сразу: побеседовать с Фаджем и не вляпаться в какое-нибудь интервью. Журналисты и так получили сегодня немало сенсаций.

— Поздравляю, процесс получился великолепным. Он войдет в историю! — заявил лорд Малфой.

— Это точно, — кивнул Гарри. — Но главное — Дамблдору воздастся по заслугам.

— Согласен с тобой, — сказал Том.

— Участь Альбуса решена, а мы на свободе, так сказать, с чистой совестью, — осклабился Грейбек, ничуть не стесняясь и прижимая к себе партнера. — У тебя отлично все вышло, сын. Со временем ты станешь великим вожаком!

— Спасибо, отец, но тут заслуга всех нас. И особенно я хотел бы поблагодарить вас, Бастиан, Сиэль. Вы оказали нам неоценимую помощь.

— Мы лишь делали свою работу. Но, безусловно, рады, что дело выиграно по всем статьям. Можем ли мы впредь ссылаться на вас, лорд Поттер, как своего клиента?

— Да, конечно. Мы это ведь уже оговаривали.

— Благодарим.

— Все это, конечно, хорошо, и все-таки ужасно горько, — вздохнул лорд Прюэтт. — Мы позволили Дамблдору наворотить столько дел под самым нашим носом!

— К сожалению, да, — вздохнул Фадж. — Тяжелый урок для всех нас. И мы должны предпринять все возможные меры, чтобы такого не повторилось.

— Вы о законодательных инициативах, которые упомянули на процессе? — уточнил Люциус.

— Да, и не только. Руководители структур, обеспечивающих порядок, думаю, тоже должны проходить регулярные проверки. Я знаю, у невыразимцев это давно отлажено.

— Верно. Поступая на службу, мы даем непреложные обеты. Стандартная процедура. К аврорам до недавнего времени относились более лояльно.

— И зря, — заметил министр. — Но мы еще поговорим с тобой на эту тему. А пока, лорд Поттер, примите мои поздравления, наверное.

— Спасибо, но это лишнее. Я доволен, что справедливость восторжествовала, но куда больше радости мне бы доставило, если б все маги — жертвы интриг Дамблдора, остались в живых.

— Как я вас понимаю, — кивнул лорд Прюэтт. — Моих сыновей уже не вернешь, да и дочь заплатила весьма дорогую цену. Вы говорили, скоро Уизли перестанут быть предателями крови?

— Да, со свадьбой Билла и Флер все решено. Сами понимаете, у меня в этом есть и личная заинтересованность.

— Верно, вира. Что ж, возможно, после этого бракосочетания я поговорю с Молли. Попытаюсь объяснить ей то, что она до сих пор понять не может. Хотя литература подобного рода доступна и для предателей крови.

— Возможно, ей легче просто не знать, — предположил Северус. — Чтобы не сломаться окончательно.

— Не исключено, — согласился лорд Прюэтт. — К счастью, дети у нее получились толковые. Вот только она сама им крылья обрезает, стремясь навязать свою волю.

— Правда, у миссис Уизли это не выходит, — заметил Гарри. — Дети взяли количеством. Пока родители занимались младшими, старшие отвоевывали себе свободу и самостоятельность. Иногда тихо и незаметно, как Билл и Чарли, иногда со скандалом, как Перси, а бывало — измором и хитростью, как близнецы. Рону сложнее, но и он сумел взяться за ум.

— Не без твоей помощи, — заметил Северус.

— Неважно, — пожал плечами Поттер. — А вот как будет с Джинни — не знаю. Хотя у нее появился мощный рычаг давления, да и теперь она не совсем Уизли. Так что, думаю, она справится.

— Кажется, у вас все-таки комплекс всеобщего спасителя, — не удержался от колкости Люциус.

— Нет, я забочуьс только о тех, кого считаю своими, — возразил Гарри. — А роль, которую пытался навязать Дамблдор, мне никогда не нравилась.

Похоже, этой фразой Поттер заставил присутствующих увидеть в нем не только молодого лорда, но и будущего вожака стаи. От немного растерянного мальчика в очках совсем ничего не осталось. Собственно, даже очков. Гарри начал забывать, когда надевал их в последний раз.

На этом беседа и закончилась. Честно говоря, молодому лорду уже давно не терпелось оказаться подальше ото всех, ну, кроме Снейпа. Слишком много событий, людей, звуков, запахов. Его волк устал, да и сам он тоже. Еще немного — и кусаться начнет. Но просто так уйти было бы невежливо. Поэтому пришлось выжидать, когда уход не будет похож на бегство, долго прощаться, и только потом Гарри аппарировал себя, Северуса, отца и Тома в фамильное поместье.

— Уф, наконец-то все позади, — выдохнул парень, прислонившись к партнеру.

— Не все, но основная часть — несомненно, — подтвердил Северус, приобнимая Гарри. — Только, кажется, ни у кого не осталось сил осуждать это.

— Да уж, — согласился Грейбек. — Нам всем не помешает хорошо отдохнуть, и тебе, Коул, в первую очередь. Камин у тебя открыт?

— Без ограничений — только в твое поместье, — ответил Поттер.

— Вот и отлично. Мы с Томом к себе, а вы отдыхайте. И чтобы никаких разговоров о делах.

С этим напутствием Фенрир кинул в камин дымолетный порошок и утянул партнера за собой в зеленое пламя.

— Устал, — признался Гарри партнеру. — Но нам, наверное, нужно вернуться в Хогвартс. Макгонагалл и так постоянно намекает мне, что я пропускаю слишком много занятий.

— По более чем уважительным причинам, между прочим. Так что твой декан переживет разлуку. Тебе необходим отдых. Я же вижу, как у тебя подергивается уголок рта, словно ты постоянно сдерживаешь себя, чтобы не оскалиться, а глаза уже час, как волчьи.

— Похоже, ты прав, — сил на споры у Гарри не было, да и к чему пытаться опровергнуть очевидное.

— Так что, идем.

Снейп уже вызвал домовика и велел ему подготовить ванну, поэтому когда оба волшебника дошли до купальни, там все было готово. При этом эльф, успев изучить привычки хозяев, не явился уточнять, не нужно ли им что-нибудь еще. Просто исчез.

Тщательно прикрыв дверь, Северус ловко избавился от парадной мантии и сюртука и снова приобнял Гарри со словами:

— Тебе необходимо как можно быстрее снять с себя все это парадное облачение.

— Угу, — согласился парень, принявшись вяло сражаться с застежками, в то время как измученный волк предлагал просто разорвать все к чертям.

— Давай-ка я тебе помогу, — вздохнул Снейп, не в силах смотреть на эту волокиту.

В результате зельевар просто отстранил руки партнера и принялся освобождать его от одежды. Впрочем, Поттер, не желая стоять столбом, с блаженным вздохом запустил пальцы в шевелюру мужчины. Перебирание смоляных прядей его успокаивало и вводило в легкий транс, поэтому парень даже не сразу заметил, что стоит уже полностью голый.

— Выпусти меня, — со смехом проговорил Северус, перехватывая одну из рук и целуя запястье, там, где под тонкой кожей бился пульс.

— Зачем? — вырвалось у Гарри.

— Вода остывает, забирайся в ванную.

Недовольно проворчав что-то по-волчьи, Поттер все-таки сделал то, о чем его просили, но тут же сказал:

— Ты тоже забирайся. Тут места на команду гребцов хватит.

— Хочешь команду гребцов? — усмехнулся Северус, впрочем, не отказывая себе в удовольствии тоже расслабиться в горячей воде.

— Нет, только тебя, — возразил Гарри, немедленно прижавшись к мужчине и положив голову ему на плечо.

Следующие полчаса Снейп следил за тем, чтобы его партнер, засыпая, не утонул ненароком. Придержав парня в очередной раз, Северус перешел к активным действиям. А именно вымыл его, вытер и буквально на руках отнес в спальню. И нет бы Гарри заснуть немедленно, он, ощутив, как его накрывают одеялом, цепко схватил мужчину за руку и попросил:

— Ложись со мной.

— Да куда я от вас денусь, мистер Поттер? — насмешливо фыркнул зельевар.

— Лорд Поттер, между прочим, — назидательно поправил парень. — Как и ты теперь.

— И то верно.

— Давай спать? — предложение прозвучало почти жалобно.

— Ну, не исполнения же супружеского долга от тебя требовать, — ехидно заметил Северус, все-таки забираясь под одеяло.

— Угу, — непонятно с чем согласился Гарри, подкатываясь под бок партнера и переплетаясь с ним руками и ногами.

Снейп с улыбкой наблюдал, как партнер устраивается спать, совмещая волчьи повадки и человеческие возможности. Зельевар уже успел подметить, что в трудные моменты жизни зверь всегда выходит на первый план, стараясь защитить своего человека. Впрочем, Северуса это не пугало. Гарри не пытался причинить ему вреда, даже будучи сопливым щенком, когда их ничего толком и не связывало. А теперь и подавно не стоит беспокоиться. Самоконтроль молодого оборотня возрос многократно. Да и сам Снейп научился лучше его понимать, причем во всех ипостасях. Например, сейчас он ощущал, что парень никак не может успокоиться и уснуть, хоть и хочет.

— Что тебя так растревожило? — тихо спросил Северус, теснее прижимая к себе партнера.

— Не знаю. Наверное, переволновался. Спать хочется, и одновременно тянет бежать, что-то делать. Навязчивое беспокойство.

— Не удивительно, после таких событий. Принести тебе успокоительного?

— Нет. Можно, я лучше перекинусь?

— Конечно. К чему вообще просить разрешения?

Счастливо вздохнув, Гарри буквально скатился на пол, с которого поднялся уже угольно-черным волком. И первое, что сделал — ткнулся мокрым носом в голую пятку Северуса. Тот возмущенно фыркнул и спрятал конечность под одеяло. Но зверя это не остановило. Забравшись на кровать, он вновь принялся тыкаться носом в партнера, а то и облизывать, пока Снейп не поймал его за холку и не спросил:

— Что за игры? Ты же спать хотел.

Волк кивнул, потом многозначительно посмотрел на подушку и на Северуса.

— Намекаешь, что мне тоже надо стать волком?

Гарри кивнул и, кажется, улыбнулся.

— Ну что с тобой делать? — фыркнул зельевар, утешая себя сразу двумя причинами: раздеваться не нужно, он и так голый, а постельное белье домовики утром сменят и от шерсти очистят.

Вскоре на кровати, сбившись в тесную кучку и сладко посапывая, спали два черных волка. Тихо и безмятежно. Честно говоря, Северус не думал, что так быстро последует примеру младшего партнера, оно как-то само собой получилось.

Проснулся Снейп уже человеком — еще одна особенность, отличающая анимага от оборотня. В безопасной, спокойной обстановке первый, даже засыпая в животном облике, через пару часов возвращается в человеческий, если специально не воспрепятствует этому.

Причем пробуждение зельевара было связано с тем, что его тщательнейшим образом облизывали с ног до головы, особое внимание уделяя весьма интимным местам. Это было странно, немного щекотно, но прежде всего очень приятно. Даже более того. Северус, не удержавшись от стона, честно предупредил:

— Если ты рассчитываешь на что-то больше, то притормози.

Гарри навострил уши и приподнял голову. На мохнатой морде явно читалась лукавая улыбка. Облизнувшись, он полез ластиться всем телом, подставляя особенно чувствительные участки под тонкие пальцы зельевара. Конечно же, Снейп не отказал в ласке, но зверь особых сексуальных чувств не вызывал, и мужчина позвал обратно человека:

— Давай уже, перекидывайся. Иначе ничего не получится.

К счастью, волк Гарри оказался исключительно понимающим. Он, может быть, был бы и не против заняться делом прямо так, только прекрасно осознавал их несовместимость. Поэтому, вздохнув и напоследок лизнув партнера, зверь выгнулся, выпуская человека.

Этот процесс происходил уже настолько быстро и естественно, что Поттер фактически не утратил своей заинтересованности в партнере, и немедленно полез к нему целоваться. А Северус воспользовался ситуацией, что парень разомлел после превращения, и перевернул его, подмяв под себя. Правда, при этом он не прекращал ласкать партнера, поэтому, когда он разобрался, что к чему, было уже поздно возражать. Впрочем, даже волк не противился.

Теперь настала очередь Гарри оказаться обласканным со всех сторон. Он хотел было ответить, но Северус крепко его поцеловал и велел:

— Наслаждайся. И дай мне уже как следует изучить тебя.

— О... ладно, — простонал парень. — Только, прошу... не переусердствуй.

— В каком смысле? — усмехнулся зельевар, одновременно спустившись поцелуями до самых ягодиц, а пальцами и еще ниже.

— В... этом самом, — едва не взвыл Гарри, всем телом подставляясь под ласку, и поэтому представая перед Северусом в весьма открытом виде, чем тот не преминул воспользоваться. — А то до основного не дойдет.

— Не беспокойся о пустяках, просто отдайся процессу.

— Да... отдаться... — кажется, Поттер утратил способность четко мыслить, вместо этого он рычал и извивался, чтобы подтолкнуть Снейпа к более активным действиям. — Давай же, ну.

— Нетерпеливый маленький волчок, — выговаривал Северус, не поддаваясь на провокации. Вместо этого он с особой тщательностью занялся подготовкой парня, чем доводил его до белого каления.

Когда Гарри издавал уже просто нечеловеческие звуки наслаждения, а самому терпеть стало совсем невмоготу, Северус, наконец, ускорил темп. Резко и уже без прелюдий. Кажется, это было именно то, что его партнеру было нужно. Во всяком случае, он издал такой торжествующий вопль, что у зельевара тоже вырвался довольный стон, и он ускорил темп. Надолго их не хватило, пик удовольствия оказался достигнут слишком близко, и вот уже обессиленный Снейп рухнул на Поттера, ощущая себя буквально вплавленным в него. И причиной тому было не только то, что одна часть тела все еще находилась внутри, но и в циркуляции магии между ними, сквозь них. Казалось, у них теперь одно магическое ядро на двоих.

— Ух ты! — выдохнул Гарри, ничуть не беспокоясь из-за того, что Северус фактически лежит на нем.

— Угу, — со второй попытки проговорил зельевар, даже не делая попытки отодвинуться. — Мои старые кости уже не приспособлены к таким заездам.

— Это где ты нашел старика? — возмутился Поттер, так ловко извернувшись, что Снейп все еще остался на нем лежать, но теперь уже лицом к лицу. — Не говори глупости. Вон, у тебя уже и сердце бьется в обычном ритме. Так что у нас впереди много-много горячих ночей. Да и я всегда готов поменяться ролями.

— Так ты еще и озабоченный волчок? — ехидно поинтересовался Северус.

— Да, но исключительно собственным партнером.

— Льстец, — фыркнул Снейп, но при этом счастливо улыбнулся. — Кстати, если мы в ближайшее время не дойдем до ванны, то слипнемся, так как кое-кто своим ерзаньем извозил нас почти по всему периметру.

— Мм, ванная, — несколько мечтательно пробормотал Гарри.

— Именно.

— Хм... ну пошли.

Сказав это, Поттер буквально сгреб партнера в охапку и понес в сторону двери, словно рыцарь невесту. «Дама» порыва не оценила, едва ли не рявкнув:

— Ты что, с ума сошел?

— Почему? — хохотнул Гарри.

— Надорвешься.

— Глупости. Я же оборотень. Могу автомобиль поднять и не запыхаться. К тому же, пора восстанавливать социальную справедливость. Сколько раз ты меня на руках таскал?

— То были особые случаи.

— А ты для меня всегда особый случай, — убежденно заявил Поттер, наконец-то доставив свою ношу в место назначения.

— Иногда я просто не знаю, что с тобой делать, — с какой-то щемящей нежностью проговорил Северус.

— Любить? — лукаво предложил Гарри, вот только глаза при этом оставались серьезными.

— Разве что. Мое лохматое чудовище, — и Снейп так поцеловал своего партнера, словно утверждал на него свои права.

— Только твое, — подтвердил парень.

Ничего удивительного, что в Хогвартс они вернулись лишь к концу завтрака. Честно говоря, могли бы и дольше задержаться в поместье, если бы Грейбек и Том не нанесли им утренний визит. Так что, они и побеседовать успели.

Новоявленный Поттер выглядел очень довольным. А чувствительный нос Гарри подсказывал, что этой ночью они тоже времени зря не теряли. Впрочем, оборотни были достаточно воспитаны, чтобы не афишировать свои догадки. Парень не питал иллюзий, и знал, что отцу так же известно, чем они занимались наедине с партнером.

Правда, говорили больше о прошедшем суде, а также о сегодняшних выпусках газет. Каждое магическое издание сочло своим долгом написать о судебном процессе века, будь то листок «Цветоводство» или такая солидная газета, как «Ежедневный пророк». Колдографиями осужденных пестрели все первые полосы, хотя в большинстве газет они разбавлялись изображениями и других участников процесса, в основном Тома, и чуть меньше Гарри, Северуса и других.

В школе лорда Поттера с супругом немедленно обступили жаждущие новостей и жареных фактов ученики. Даже мрачный образ зельевара оказался недостаточным, чтобы отпугнуть любопытных. Вопросы перемежались упреками, мол, как мог мальчик-который-выжил совершить такие ужасные вещи, как обвинения Дамблдора или прощение Волдеморта. Причем ответы толпа, похоже, не намеревалась слушать.

В конце концов это Гарри надоело, и он издал короткий рык. От этого необычного в устах человека звука все мгновенно заткнулись и в ошеломлении уставились на лорда Поттера, а тот проговорил совершенно обычным тоном:

— Я скажу об этом лишь один раз. Виновность Дамблдора и Грюма доказана на суде, я лишь не стал молчать, обеспокоенный дальнейшей судьбой моей семьи и магического общества в целом. Что до Тома, то отныне он мне как кузен. Я в самом деле не виню его за смерть моих родителей, так как все произошло в результате цепи фатальных случайностей, спровоцированных прежде всего Альбусом. И да, я оборотень, а Северус Снейп — мой истинный партнер.

После этого Гарри воспользовался коротким замешательством толпы и, взяв под руку зельевара, вышел из Большого зала, предварительно жестом попросив Рона и Гермиону следовать за собой. Те только рады были вырваться из толпы.

Воспользовавшись чарами ненаходимости, чтобы скрыться от чужих глаз, вся компания спряталась в выручай-комнате, где друзья поделились с Гарри и Северусом событиями последнего дня.

Сказать, что школа после вызнанных новостей на ушах стояла — это было бы явным преуменьшением. Причем большинство оказались в курсе задолго до первых газетных выпусков. Видимо, в основном чистокровные семьи, главы которых присутствовали на Совете Лордов или дети судей Визенгамота, как, например Сьюзан Боунс — племянница Амелии. И все эти «источники информации» в раз обрели повышенную популярность, даже учителя ничего не могли с этим поделать, а некоторые еще и пользовались.

Макгонагалл вчера вернулась на редкость злая и раздраженная, Рон признался, что еще никогда не видел ее такой. Хагрида вообще не вызывали. Невыразимцы решили, что допроса полувеликана более чем достаточно. Особенно учитывая, что он лишен волшебной палочки.

Гермиона педантично заметила, что если раньше находилось немало защитников Дамблдора, то после суда в нем разочаровались все, а кое-кто и откровенно проклинал. Образ светлого волшебника канул в лету окончательно и бесповоротно. Как говорится: так проходит слава мирская. Конечно, единичные фанатичные поклонники у Альбуса остались, но в основном Магический мир свергнул своего «героя» с пьедестала и предал остракизму. Ложь и интриги — не самое хорошее подспорье в деле завоевания всеобщего уважения. А тут еще и убийства!

— Значит, есть шанс, что меня не попытаются порешить в темном коридоре, — усмехнулся Гарри.

— Учитывая, что все узнали, кем ты являешься (особенно в полнолуние), и кто у тебя в родственниках — не рискнут, — поспешил успокоить друга Рон.

— Но не исключено, что на вас с профессором обрушится лавина писем и вопиллеров, — предупредила Гермиона.

То ли девушка обладала истинно ведьминской способностью сглазить, то ли цепкий ум помог предсказать дальнейшее развитие событий, но она оказалась права чуть более, чем полностью. На семью лорда Поттера и, конечно, по большей части на него самого обрушилась буквально лавина почты.

К счастью, домовики поместья, куда и направился основной поток посланий, были предупреждены и взяли на себя разбор корреспонденции. Вопиллеры безжалостно уничтожались на месте, хотя предварительно отправитель заносился в импровизированный черный список. Расспросы и обвинения просто отправлялись в камин. Остальные изучались на предмет возможных опасных вложений и все-таки попадали к адресанту. Правда, их было удручающе мало.

Помимо этого едва ли не в первый же день в школе Гарри вызвала к себе профессор Макгонагалл. Она начала наводить свои порядки в директорском кабинете, хотя фактически все еще являлась исполняющей обязанности. Вот и на столе нет больше внушительной вазы с конфетами, хотя чай присутствовал. Поттеру даже предложили чашечку, прежде чем декан сказала:

— Ну и заварили вы кашу, мистер Поттер.

— Лорд Поттер, если вы хотите обращаться ко мне официально, профессор Макгонагалл, — не удержался от комментария парень. — И что вы имеете в виду?

— Ты изменился, Гарри, — голос Минервы стал мягче, вот только колючий взгляд ничуть не потеплел.

— Не думаю. Просто в отсутствии постоянной угрозы нет более смысла притворяться.

— Вообще-то Дамблдор заботился о тебе изо всех сил.

— Лучше не начинать разговор на эту тему, иначе то, что я скажу, вам может очень не понравиться. Знаете, у магглов есть поговорка: «Благими намереньями вымощена дорога в ад».

— Ты хоть подумал, что будет со школой, со всеми нами?

— Хогвартс столетия стоял до Дамблдора и простоит столько же без него. А вы подумали о семьях, которые едва не исчезли? Хотя бы о Сириусе или обо мне? Мы ведь учились на вашем факультете.

— Хотите сказать, что я не выполняла должным образом обязанности декана? — сурово поинтересовалась Макгонагалл, снова сложив губы куриной гузкой.

— Вы желаете, чтобы я ответил честно?

— Говорите, раз уж начали.

— Я вообще не замечал вашего участия в жизни нашего факультета. Не больше, чем другие учителя, так скажем. А профессор Флитвик, например, каждый вечер не меньше часа проводит в гостиной Рейвенкло, равно как и профессор Спраут кропотливо объясняет первокурсникам все правила школы и прочие обычаи. Профессор Снейп тщательным образом заботится не только о безопасности слизеринцев, но и о том, чтобы магглорожденным или маггловоспитанным с самого начала растолковывали правила магического мира, его отличие от маггловского. Над такими детьми устанавливается шефство старших. И только гриффиндорцы предоставлены сами себе.

— Это воспитывает самостоятельность, — попыталась возразить Минерва, но Гарри гневно зыркнул на нее и ответил:

— О какой самостоятельности может идти речь, когда ребенок вырывается из привычной среды и погружается в абсолютно новый мир, где прежние навыки зачастую оказываются бесполезными? Не все так сообразительны, как Гермиона, профессор. И не все могут расширить свой кругозор без посторонней помощи. В списке необходимого для первого курса куча учебников, различных предметов, но ни единого пособия магглорожденному, хотя школе прекрасно известно, кто и как воспитывался.

— Но вы справились, лорд Поттер.

— Не благодаря вам. Северус мне очень помогал разобраться во многих, казалось бы, очевидных вещах. Так что, на вашем месте я бы не стал кидаться камнями.

— Хотите и на меня подать в суд?

— Нет. Просто разъясняю свою позицию.

— Вот как.

— Одного понять не могу: чего вы хотите от меня?

— Вы стали очень заносчивы, мистер Поттер. Возможно, легкий успех вскружил вам голову.

— О какой легкости идет речь? — нахмурился Гарри. — У меня нет и свободной минуты.

— Тем не менее, вы почти не посещаете занятия, проводите ночи в подземельях...

— Разве моя успеваемость как-то пострадала? Не исключено, что я вообще переведусь на заочную форму обучения. Мне необходимо разобраться с делами рода, для чего нужна куча знаний и навыков, которых я никогда не получу в школе.

— Драко Малфой или Невилл Лонгботтом куда больше внимания уделяют именно занятиям здесь.

— Драко пока лишь наследник, не лорд, к тому же, и он, и Невилл с детства впитывали нужную информацию от родных. У меня такой возможности не было. Приходилось учиться тайком, урывками, в уже сознательном возрасте. Что же до вашего второго обвинения... Северус — мой супруг, более того, он мой истинный партнер. Нам просто необходимо быть вместе. Но разве мы позволяем себе какие-либо публичные вольности?

— Нет, но...

— Тогда к чему все эти обвинения? Я чую ваше раздражение, профессор. Похоже, вы готовы обвинить меня во всех грехах, лишь бы хоть чуть-чуть обелить Дамблдора в собственных глазах.

— Как ты можешь такое говорить? Я опираюсь лишь на факты! — воскликнула Минерва, но Гарри ощущал, что она старается убедить сама себя.

— Повторяю, доказательства виновности Дамблдора признаны судом.

— Знаю. Но чего вообще понять не могу, так это того, как ты мог простить Реддла?

— Мы с ним очень похожи, профессор Макгонагалл. И то, что произошло с моими родителями, на самом деле ряд фатальных случайностей, ну еще и вмешательство Альбуса.

Декан Гриффиндора не нашла, что ответить, лишь покачала головой. На этом, собственно, разговор и закончился. Гарри поспешил покинуть кабинет директора, пока Минерва не опомнилась и не испортила ему настроение каким-нибудь бессмысленным распоряжением. Например, запретив ночевать в подземельях. Молодой лорд явно читал на ее лице желание сделать что-то подобное, поэтому и удалился как можно быстрее.

Поттер давно научился сдерживать порывы своего зверя, и заставить его потерять контроль было практически невозможно, но сердце постоянно тянулось к Северусу. От долгой разлуки становилось не по себе, а одно присутствие партнера приносило умиротворение.

Не удивительно, что после неприятного разговора Гарри спустился в змеиную обитель, в логово главного змея. Обычно тот в это время как раз занимался проверкой работ учеников. Вот и сейчас Северус обнаружился в кабинете, за столом, заваленным пергаментами. Весь в работе. Но появление партнера он, конечно же, заметил и спросил:

— И что же хотела от тебя старая кошка?

— О, ты уже в курсе, да? — усмехнулся Гарри, обняв сидящего мужчину сзади за шею и зарывшись носом в макушку.

— Зная Минерву, этого следовало ожидать.

— В общем, пыталась взывать к моей совести, убедить, чтобы я не высовывался, не выпячивал свое положение, наши с тобой отношения. Грубо говоря, ее устроил бы сиротка без роду и племени, а лорд Поттер ее пугает. Ну, я тоже не удержался от встречных обвинений в некомпетентности, что она как декан не выполняет своих обязанностей.

— Мог бы и промолчать, — вздохнул Северус, потрепав парня по руке.

— Угу, мог бы. Но так достало! Ее все эти годы совершенно не волновало, как я и другие магглорожденные вживаются в магический мир, но при этом выволочки следовали за малейший промах. А я-то еще более-менее подготовлен, Гермиону спасала страсть к учебе и чтению. Но не все же такие.

— Чует мое сердце, так ты кончишь инспектором образования!

— Вряд ли. Просто Макгонагалл вывела меня из себя.

— Это она умеет. Правда, полагаю, в этот раз процесс получился взаимным. Конечно, Минерве не по себе. Она всю жизнь работала с Дамблдором, кажется, даже пыталась завести с ним интрижку, потом просто стала верным другом, а тут выясняется, что дружба была сплошным пшиком. Гордость не позволяет признать, что ее использовали, как и остальных. Альбус умел заболтать и вскружить голову. Почти все, во что твой декан верила, оказалось ложью. Необходимо какое-то время, чтобы это осознать.

— Понимаю. Но, похоже, я для нее всегда буду тем, кто разрушил ее мир. Впрочем, я это переживу. Скажи, что нужно, чтобы перевестись на заочную форму обучения?

— Обоснованное заявление от родителей, в данном случае, от тебя лично. Но до конца этого учебного года осталось всего ничего.

— Угу. Шестой курс я окончу, как есть, но вот седьмой лучше уже заочно.

— Дела рода или просто хочешь отдохнуть от лишнего внимания? — Северус отодвинулся от стола вместе со стулом и усадил парня себе на колени.

— И то, и другое. В семейной магии столько интересного! Да и о делах стаи не стоит забывать. А школьная программа... Кажется, я ее уже всю освоил. Ты же поможешь мне в некоторых непонятных моментах?

— Мог бы и не спрашивать, — фыркнул Снейп, развязав ленту, удерживающую волосы Гарри, и тут же запустив в них пальцы.

— К тому же, я смогу окончательно поселиться в твоих покоях. Хотя у меня есть и другое предложение.

— Какое же?

— Подсоединить камин в твоих комнатах и тот, что в гостиной Слизерина, к сети поместья Поттеров. Ты сможешь спокойно перемещаться туда-сюда. А твои змейки хоть и не смогут проникнуть в наш дом, но сумеют с тобой связаться.

— Не терпится начать самостоятельную жизнь?

— И это тоже, да. Кстати, планирую в поместье кое-что изменить. Не думаю, что нам понадобится дамский будуар, а вот второй кабинет для тебя — очень даже. Да и лабораторию надо обновить, в ней никто не появлялся как минимум три поколения.

— В поместье есть лаборатория? — тотчас оживился Северус.

— Конечно. Поболее, чем в Хогвартсе. Можешь обставить, как считаешь нужным, не оглядываясь ни на прошлый порядок, ни на средства.

— Я вообще-то не нищий, — нахмурился Снейп.

— Как и я, — улыбнулся Гарри. — А вместе так вообще круче Малфоев. Но ты теперь Поттер, забыл? Поэтому, все мое — твое. И если мы будем жить вместе, то логично, что твои желания равнозначны моим. Я хочу, чтобы поместье действительно стало нашим домом, где удобно и комфортно обоим.

— Не припомню, чтобы кто-то когда-то проявлял такую заботу обо мне, — проговорил Северус чуть дрогнувшим голосом. — Спасибо.

— За такое не благодарят. Это же само собой разумеющееся. Я люблю тебя.

— Мой дорогой.

Снейп поцеловал партнера. Собственные признания давались ему нелегко, так как зельевар был человеком действия, а не слов. К счастью, Гарри все чувствовал и так. И любовь Северуса, и безграничную нежность.

Несмотря на напряженную обстановку, Хогвартс оказался лучшим местом, чтобы спрятаться от назойливых репортеров. Слишком ошеломляющими для магического мира стали преступления Дамблдора и его подручных, и все жаждали подробностей.

Честно говоря, их было немало. В Визенгамоте шел массовый пересмотр дел, в министерстве спешно проверяли руководителей отделов на злоупотребление служебными полномочиями. И без разоблачений не обошлось. Двое ожидали суда под стражей. А одной из первых сенсационных новостей стало заключение нового собрания Визенгамота о том, что Гриндевальд достаточно провел в заключении. Его вина искуплена, и он может быть свободен при условии некоторых ограничений в магии.

Это решение, кажется, окончательно добило Дамблдора. Он пытался возражать, но его апелляции были слишком абсурдными. К тому же, по рассказам министра, кто-то из тюремщиков принес Альбусу номера последних газет и пачку гневных писем. То, что для магического мира он теперь предатель и мерзкий убийца, окончательно пошатнуло разум «величайшего светлого мага». Он дни напролет костерил всех на чем свет стоит, а когда уставал, то обхватывал себя руками и выл. Даже собрался консилиум колдомедиков, дабы определить степень вменяемости осужденного, но в результате решили, что это нервное расстройство и глубокое разочарование в мире. Жаль, что не в себе.

Как бы там ни было, а исполнение приговора приближалось с неотвратимостью курьерского поезда.

Поттер не испытывал особого желания смотреть на казнь Дамблдора, но считал, что обязан сделать это. Снейп, конечно же, не оставил партнера в сем тяжелом испытании. Вот кого уговаривать не пришлось, так это Тома. Фадж и близнецы-адвокаты присутствовали по долгу службы, равно как и лорд Прюэтт. Каким-то чудом, для «достоверного отражения событий», в зал свершения правосудия проникла и Рита Скитер.

Альбус, хоть и приведенный в порядок по случаю, теперь больше всего походил на озлобленного старика, а не великого волшебника. Он все еще пытался выкрикивать какие-то проклятья Поттеру и остальным, но они оставались лишь словами бессильной ярости. Мощные и молчаливые невыразимцы приковали руки Дамблдора к специальным столбам. Тем временем лорд Прюэтт лично открыл ларец с артефактом, одновременно велев наблюдающим:

— Все встаньте у меня за спиной, и даже не вздумайте взглянуть на Горгону. Конечно, непоправимого с вами не случится, но последствия могут быть неприятными.

Никто не рискнул искушать судьбу, и все послушно столпились за главным невыразимцем. Тот же, отведя взгляд, достал сияющий серебром небольшой щит, лежащий в ларце лицевой частью вниз. Не зря. Выгравированный лик Горгоны казался живым. А когда Прюэтт произнес слова заклинания, змеи вместо волос и впрямь зашевелились, а Горгона открыла глаза. Они сияли, как драгоценные камни, и весь их свет был обращен на Дамблдора.

Смиренно принять свою участь Альбусу не позволила гордыня. Кажется, до последнего он сыпал проклятьями. Так Дамблдор и окаменел: со сжатой в кулак одной рукой и искаженным ненавистью лицом. Причем не белый мрамор стал ему последним одеянием, а черный. Душа тоже никуда не делась. Главный невыразимец деактивировал артефакт и убрал его в сундук, после чего подошел к статуе вплотную, из нее тотчас вылетело приведение и принялось рассказывать о своих грехах.

Правосудие свершилось. И, учитывая нрав Дамблдора, вещать ему о преступленьях хорошо если один век. После недолгого совещания заинтересованных лиц у министра было решено установить проклятую статую в Атриуме министерства, дабы позор Альбуса видели все. А также в назидание потомкам. Данный монумент снабдили короткой табличкой: «Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Возомнивший себя богом да будет каяться вечно».

Статуя оказалась популярной. Почти каждый маг Британии счел своим долгом послушать историю преступника, чьи интриги, к счастью для всех, провалились. Школьников вообще приводили сюда в обязательном порядке, дабы лучше усваивали уроки истории.

Что до казни Аластора Грюма, то Гарри на ней не присутствовал. Все произошло в узком кругу: министр, лорд Прюэтт как глава невыразимцев, Бастиан, дабы засвидетельствовать отсутствие претензий со стороны обвинения, и судебный колдомедик. Выпустили Дементора, он быстро сделал свое дело, после чего осталось лишь уничтожить пустую телесную оболочку. Даже в «Пророке» на эту тему написали только коротенькую заметку.

Правосудие свершилось, нужно было жить дальше.

ЭПИЛОГ

Магический мир постарался извлечь уроки из «дела Дамблдора». В первый же год после знаменательного судебного процесса был принят целый ряд законодательных актов, влияющих на основные стороны жизни волшебников. Во-первых, теперь главу Визенгамота должны были проверять с не меньшей тщательностью, чем министра, деятельность начальника аврората тоже подлежала регулярному инспектированию. Во-вторых, разработали программу по преобразованию учебного процесса в течение трех лет.

Отчет Амбридж не пропал даром, равно как и замечания лорда Поттера. Поэтому попечительскому совету предстояло сменить едва ли не половину преподавателей, также вводились новые предметы: артефакторика, магический этикет, обязательный для всех магглорожденных и маггловоспитанных. Причем они должны были теперь являться в школу при зачислении на первый курс на неделю раньше, чтобы за это время пройти несколько уроков адаптации к условиям жизни в магическом мире. Помимо этого при министерстве создали комиссию по делам несовершеннолетних магов, оставшихся без попечения родителей, дабы исключить саму возможность попадания наследников древних родов или просто чистокровных волшебников или полукровок в маггловские приюты. Также, благодаря основаному лордом Поттером фонду, под патронажем Хогвартса и все той же комиссии открыли первый в Британии приют для юных магов-сирот, чтобы магический мир мог заняться их судьбой и адаптацией сообразно их способностям не в одиннадцать лет, когда многое поздно, а с момента первого стихийного выброса магии. Этот приют также помогал детям обрести волшебные семьи.

Благодаря всем таким мерам и не только Фадж дважды переизбирался и в результате вошел в историю магии как один из самых лучших министров. На этом посту его сменил Люциус Малфой. Хотя многие прочили должность лорду Поттеру, но тот категорически отказался от большой политики. Для него куда больше значили семья и обязанности перед стаей.

Поначалу большинство волшебников полагали, что Том ныне Поттер тоже сделает все возможное, чтобы вернуться в политику, но их ждало разочарование. Бывший Темный лорд даже светские мероприятия по возможности игнорировал. Если в первой своей жизни он был нацелен на власть, то теперь сосредоточился на партнере и близких. Гарри действительно ценил его советы. Помимо консультаций другу по различным вопросам Том, в самом деле, занялся написанием книг по темной магии, а также по защите от темных сил. Последние очень быстро были признаны куда лучшими учебниками, чем использовавшиеся до настоящего времени, и рекомендованы не только для Хогвартса, но и других магических школ.

Фенрир Грейбек продолжал исправно выполнять обязанности вожака стаи, пока его приемному сыну Коулу не исполнилось двадцать два, потом тихо и мирно передал бразды правления. Уже к своему двадцатилетию Гарри стал сильнейшим альфой в стае, превзойдя даже отца, и при этом проявлял не свойственную своему юному возрасту мудрость. Поэтому последние два года Грейбек методично обучал его премудростям управления стаей, тем нюансам, которые мог должным образом понять только взрослый оборотень.

Никто в стае даже не заикнулся о том, что Коул не подходит на место вожака, не говоря уже о том, чтобы бросить вызов. Грегор и Гидеон при всех склонили перед ним головы, признавая главенство. Еще бы, черный волк был могуч и просто искрил силой, как физической, так и магической. И при этом он обладал такими важными качествами лидера, как справедливость и ответственность.

Сам Фенрир, уйдя на покой, занялся партнером, воспитанием молодого поколения, а также не оставлял без советов и сына. Его несколько раз приглашали экспертом по магическим расам в министерство, но он лишь отмахивался, заявляя, что и так всю жизнь провел на ответственном посту, а теперь хочет отдохнуть на старости лет. Правда, назвать Грейбека старым просто язык не поворачился. Ну да, седой, но лицо почти без морщин, и он по-прежнему мог без труда поднять автомобиль или обогнать Хогвартс-экспресс.

Что до Гарри и его партнера, то они жили в Поттер-мэноре, и жизнь их точно нельзя было назвать скучной. Блестяще окончив шестой курс, на седьмом Гарри все-таки перевелся на заочную форму обучения, потому что дела рода были важнее, чем учеба. Тем более, ничего нового ему в Хогвартсе преподать уже не могли. Слишком тщательно он занимался дополнительно в предыдущие годы.

Приняв бразды правления стаей, Гарри показал себя достойным лидером, уже в первый год сделав почти невозможное — легализовав оборотней. Он никогда не скрывал ни что является оборотнем, ни что занял место вожака. Уже будучи лидером стаи, он (не без помощи все тех же адвокатов Бастиана и Сиэля) составил петицию в Визенгамот, призывающую отменить эдикт Дамблдора об опасных тварях, как противоречащий куда более древним законам. И магический суд пошел навстречу.

Конечно, волшебники опасались, что произойдет всплеск нападений оборотней на мирных граждан, но этого не последовало. Наоборот, волшебный мир постепенно узнавал, сколько заблуждений имел об этой магической расе, как много талантов в ней, которые могут быть полезны и другим. Конечно, случались недопонимания с обеих сторон, но, благодаря твердой руке Гарри, все конфликты быстро разрешались, так как обе стороны были настроены на мирное сосуществование.

Северус Снейп продолжал обучать юных волшебников в Хогвартсе и исполнять обязанности декана Слизерина. Одно время он всерьез подумывал о том, чтобы оставить эту работу и открыть собственную лабораторию, но ему в самом деле нравилось преподавание, особенно теперь, когда не нужно было подстраиваться под директора-интригана и нести бремя члена ордена Феникса, поэтому он оставил идею до тех времен, когда дети станут совсем невыносимы. Кстати сказать, эта организация была признана экстремистской, и по негласному распоряжению Фаджа все ее старшие члены, за исключением партнера лорда Поттера, находились под особым наблюдением. Занять высокие руководящие посты им не светило. Именно поэтому Кингсли Шаклболт так и не смог выдвинуть свою кандидатуру на пост министра.

После того, как Дамблдор отстранили от поста директора Хогвартса, думали, что это место займет Минерва, но попечительский совет выразил явное недовольство, и министерство с ним согласилось. Новым директором выбрали профессора Флитвика, а заместителем — профессора Снейпа. Старой кошке осталось только исполнять обязанности декана и профессора трансфигурации, но и эти должности она вскоре покинула, похоже, не смирившись с переменами. Впрочем, мало кто огорчился, так как ее место занял Сириус Блэк, продемонстрировав большой профессионализм в трансфигурации.

Теперь в нем просто бурлила жизнь, стерев последние следы Азкабана. И во многом этому способствовала его молодая жена Элла. Принятие ее в род не только очистило его от проклятий, но и возродило. Уже через год у Сириуса родился первенец — Орион, а еще через два — близняшки Фиона и Флора. Все трое оборотни, конечно, но это принималось счастливым отцом как должное. К тому же, анимагическая форма позволяла заниматься детьми в любом их виде. Гарри с радостью стал крестным мальчику, а крестными девочек стали Люциус и Северус. Лорд Малфой очень удивился такому предложению, но не отказал. Таким образом, связь между древними семьями крепла.

Драко Малфой после окончания школы с головой ушел в магическую юриспруденцию, на что его отец говорил, посмеиваясь, что страсть к интригам у них в крови, при этом всячески поощряя отпрыска. Практику Драко проходил во Франции, где очень сильно сблизился с Габриэль Делакур — младшей сестрой Флер, и никто не удивился, когда дело закончилось свадьбой.

Луна после окончания школы всерьез начала обучение у Церес, а спустя десять лет сменила ее на посту варгамора стаи. Честно говоря, со временем она превзошла свою учительницу. Но, в отличие от предшественницы, Лавгуд не отказалась от личной жизни. Ее сердце удалось завоевать Невиллу. Они прекрасно дополняли друг друга, и обоим не нужна была суета большого магического мира.

Рон и Гермиона не утратили чувств друг к другу, они стали лишь крепче, хотя Молли считала, что после того, как ее дети, благодаря браку Билла и Флер, избавились от проклятья «предателей крови», они достойны большего, чем какая-то магглорожденная. Вот только младший сын, как и остальные, давно выбрался из-под удушающей опеки матери. Рон даже не вернулся домой после школы, вплотную занявшись карьерой. С Гермионой они поженились не сразу, а спустя пять лет после окончания Хогвартса, дав друг другу возможность подняться. Грейнджер как раз за это время закончила обучение на колдомедика. Рон тоже сумел найти занятие по душе — он стал финансовым консультантом, специалистом в области вложения капиталов. Все-таки профессионализм шахматиста взялся не из ниоткуда. Младший Уизли сделал все возможное, чтобы его молодая семья не нуждалась. И Гарри теперь был спокоен за друга — он твердо стоял на земле и выбрал собственный жизненный путь.

Близнецы продолжили развивать свой бизнес «Вредилок умников Уизли» и быстро пошли в гору. Скоро даже смогли превзойти лавку «Зонко». Но это была лишь одна сторона медали. Второй стала разработка целого ряда приспособлений для авроров и невыразимцев, что, конечно, не афишировалось. Фред и Джордж предпочитали, чтобы все считали их вечными детьми, шутниками, а не серьезными исследователями. Якобы это мешало публичному бизнесу.

Братья так и не женились ни на ком, отшучиваясь и отмахиваясь от всех предложений. Гарри знал, что они просто друг другу и так замечательные партнеры во всем, не только бизнесе. Но осуждать и в мыслях не было. Слишком гармонично они смотрелись именно вдвоем, даже представить невозможно их с кем-то другим.

Но больше всех удивил Перси. Он продолжил свою карьеру в министерстве, все так же почти не поддерживая контактов с семьей. Уизли пытались пойти на примирение, но, видимо, Молли опять перегнула палку. Все окончилось гнусным скандалом, случившимся сразу после свадьбы Билла и Флер. В результате Перси прилюдно отрекся от своей фамилии. Но история имела продолжение. Парня взял под свое крыло лорд Прюэтт, а спустя два года он провел обряд вхождения в род. Так молодой человек стал Персивалем Прюэттом, наследником лорда Прюэтта.

Молли Уизли так и осталась с печатью «предателей крови», несмотря на вхождение в семью вейлы. Это было решение самой магии. Немногие посвященные в события ее жизни подозревали, что это за то, что женщина пыталась сделать с собственной дочерью. В результате она очутилась у разбитого корыта, растеряв практически всех детей. Они ушли жить своей жизнью, которая мало пересекалась с родительскими заветами. Даже внуков ей предпочитали не давать надолго. Флер — по причине того, что воспитание детей с кровью вейл имеет определенные особенности, а Гермиона всегда была слишком самодостаточной, чтобы нуждаться в советах малообразованной женщины, в то время как она сама на момент рождения первенца являлась дипломированным колдомедиком.

Гарри и Северус старались получить от жизни все, что она задолжала за годы суровых испытаний. Конечно, у двух людей с такими сложными характерами и непростой судьбой не могло быть все тихо и спокойно. Случались и ссоры, и споры, и недопонимания, но это редко длилось дольше пары часов, потом один из партнеров непременно шел на компромисс или примирение. Любовь ни на день не покидала их дома, более того, оба являлись друг для друга надежной опорой и поддержкой и в равной степени наслаждались тихим семейным счастьем.

Лорд Поттер стребовал с Джинни виру, когда ему уже исполнилось двадцать четыре, и, посоветовавшись с Северусом, они решили, что готовы обзавестись наследником. Правда, Гарри настоял, чтобы его партнер на равных участвовал в ритуале. Поэтому спустя девять месяцев на свет появились близнецы Доминик и Шейла Поттеры.

Партнеры не стали выяснять, кто чей. При желании в обоях детях можно было разглядеть черты и одного, и другого. Смешение крови оборотня и волшебника дало миру двух маленьких метаморфов. Впрочем, Гарри бы не огорчился, родись они даже совершенно обычными. Северус придерживался такого же мнения. Он вообще первое время относился к детям с настороженной нежностью, словно те были хрустальными, но довольно быстро научился находить с ними общий язык даже лучше Поттера.

И все равно согласие Тессы взять на себя обязанности няни для Доминика и Шейлы стало для родителей настоящим спасением. Она была настоящей Мэри Поппинс в вервольфьем исполнении. Да и детям все-таки необходима была и женская забота. Джинни уже на второй час после родов забыла о самом факте своей беременности, а магия ритуала убрала все следы с ее тела.

У Гарри мелькнула шальная мысль отменить забвение для Уизли и сделать ее кормилицей, с последующим участием в воспитании, но Северус отговорил, убедив, что это будет слишком жестоко для девушки постоянно видеть детей и знать, что у нее нет на них никаких прав. А так забудет — и все.

Партнер, как обычно, оказался прав. Едва Джинни освободилась от обязательств перед родом Поттеров, как немедленно съехала от родителей в Лондон, устроилась на работу в «Ежедневный Пророк» спортивным обозревателем, причем довольно успешным, а спустя четыре года она вышла за Ли Джордана.

Впрочем, Гарри не очень-то следил за ее судьбой. Увеличившаяся семья завладела всем его временем и вниманием. Волк внутри него ликовал от своих щенков и готов был защищать от всех возможных угроз. Северусу даже приходилось его урезонивать, на что Грейбек со смехом замечал, что это вполне понятное поведение, пока ребятишки маленькие. Природные инстинкты. Он же помнит Эллу. Уж на что спокойная волчица, а когда родился Орион, готова была любому в глотку вцепиться, если тот всего лишь посмотрит косо. Так что, у Коула еще легкий случай.

Честно говоря, Северус думал, что Гарри окончательно разбалует детей, но опасениям не суждено было сбыться. Лорд Поттер оказался весьма предупредительным, разумным и в меру строгим родителем, совсем как Фенрир когда-то. Да и Тесса не позволила бы им испортить воспитанников.

Самому Снейпу тоже пришлось пересмотреть свои взгляды на детей. Собственные отпрыски уж никак не походили на неблагодарных паршивцев, коими был полон Хогвартс. Кажется, окончательно сердце Северуса растаяло, когда Шейла обнаружила в себе настоящий талант зельевара. К тому же, от Гарри ей досталось очень чуткое, практически звериное, обоняние. Так что, быть в роду Поттеров еще одному мастеру зельеварения.

Порой задумываясь о своей жизни, Гарри приходил к мысли, что о таком всегда и мечтал. Любимый человек, семья. И никаких интриг, героев одной битвы и прочего. Наконец-то можно просто жить, наслаждаясь каждым днем, наполненным тихим счастьем.

КОНЕЦ

КОНЕЦ

Файл скачан с сайта Фанфикс.ру - www.fanfics.ru

Content

Лазель
Дети Луны

Шапка фанфика

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

ЭПИЛОГ

КОНЕЦ