Ольга Баскова

Как хочет госпожа

Он и она

Она уже давно считала свою жизнь неудавшейся. И кто бы стал с ней спорить? Муж оставил женщину, когда ей исполнилось тридцать три, – нашел совсем молодую девчонку. А сколько она ему помогала! Он работал в научно-исследовательском институте, рано защитил кандидатскую и начал писать докторскую. Женщина, превозмогая усталость после работы, садилась за компьютер и печатала главы его диссертации. И муж успешно защитился, получил должность профессора, стал совмещать основную деятельность с преподаванием в вузе и влюбился в одну из своих студенток. Роман развивался стремительно. Не мешкая, ученый подал заявление на развод. Больше с бывшей женой его ничто не связывало: детей у супругов не было. Нет, не потому, что она не могла родить. Просто доцент всегда отмахивался: ему нужна тишина, а ребенок будет плакать и не давать плодотворно трудиться. Она шла на поводу и теперь жалела об этом. С ребенком она бы вряд ли чувствовала себя такой одинокой. Когда муж ушел, она уже не надеялась найти кого-нибудь, но подруга познакомила ее с мужчиной, тоже недавно оставившим жену. Он был старше ее на десять лет, и женщине казалось: она для него всегда останется молодой. Они прожили вместе лет восемь, и так называемый гражданский муж ушел к девушке, которая годилась ему в дочери. Пережив этот разрыв, женщина поклялась себе никогда больше не связываться с мужчинами. Она вспомнила одну фразу, сказанную ей когда-то в санатории профессором-невропатологом: «Без них не умерла ни одна, а вот с ними попало на тот свет много». И в самом деле, какие проблемы? В тот день она отправилась в салон красоты, решив начать новую жизнь, а потом нарядилась и пошла в дорогой ресторан. Она заказала свои любимые блюда и бутылку белого вина и наслаждалась их вкусом, когда молодой красивый мужчина с широкими плечами борца подсел за ее столик:

– Вы не скучаете в одиночестве?

Она покачала головой:

– Нисколько. Я им наслаждаюсь.

Он посмотрел на нее с удивлением:

– Это странный ответ.

Женщина взглянула на него с неудовольствием:

– Почему бы вам не вернуться на свое место? Я никого не приглашала.

Незнакомец слегка наклонил голову:

– Я знаю. Но вы именно та женщина, с которой я бы хотел провести сегодняшний вечер. Как вы на это смотрите?

Она помедлила с ответом, рассуждая про себя. Этот парень, наверное, искал развлечений на одну ночь. Стоит ли ей поддаться соблазну и, кроме вкусной еды, получить удовольствие еще и в постели? Если стоит, то нужно настроить себя на короткую встречу. Утром мужчина уйдет, и они никогда больше не увидятся. Женщина подумала: возможно, это неплохой вариант. Научиться жить одним днем, ни к кому не привязываться, ни для кого ничем не жертвовать…

– Ладно, перебирайтесь ко мне, – милостиво разрешила она. Парень радостно улыбнулся:

– Одну секунду.

Он расположился за ее столом и подозвал официантку:

– Бутылку самого дорогого шампанского.

– Хотите напоить меня до бесчувствия? – поинтересовалась она.

Мужчина усмехнулся:

– Это не входит в мои планы… Если вы против, заказ можно отменить.

Женщина махнула рукой:

– Не стоит. Я сама сегодня хочу напиться.

Они заказали еще еды, а потом он вызвал такси и поинтересовался:

– Куда вас отвезти?

– На Лесную.

Они быстро подъехали к ее дому, дама вышла из машины, а он, расплатившись с водителем, догнал ее.

– Значит, здесь вы живете…

Она кивнула:

– На третьем этаже.

Парень остановился у ее подъезда:

– Спасибо вам. Я хорошо провел вечер.

Женщина заморгала:

– Разве вы не подниметесь на чашечку чаю?

Мужчина покачал головой:

– Завтра рано вставать на работу. Но я осмелюсь попросить номер вашего мобильного, если вы не против. Послезавтра я хочу снова вас увидеть.

Она поморщилась. Значит, в свои сорок два года она уже не годится для постели. С ней можно только напиться. Он просит телефон из вежливости, но, конечно, не позвонит. Да и черт с ним. Парень наверняка женатый. Еще не оберешься потом хлопот.

– Думаю, это необязательно, – проговорила женщина. – Мне тоже было хорошо с вами. А продолжать знакомство вовсе не нужно.

Он опешил:

– То есть как? Почему?

– Потому что это ни к чему не приведет, – призналась женщина. – Ни к чему хорошему.

– А мне кажется, вы преувеличиваете, – твердо ответил он. – Прошу вас, скажите свой номер. Или послезавтра я буду караулить вас возле подъезда.

Она сдалась. Черт с ним, не позвонит так не позвонит.

– Записывайте.

Он достал мобильный и забил ее номер:

– Завтра вечером я вам позвоню. Мы договоримся о новой встрече.

Мужчина поцеловал ее руку и растворился в темноте. Она поднялась в пустую квартиру и, не снимая туфель, упала на кровать. Парень понравился ей, и женщине очень хотелось, чтобы знакомство продолжилось. Пусть даже ни к чему хорошему оно не приведет. Разум подсказывал ей: «Разве тебе это нужно? Если он позвонит, пошли его к черту. Хватит с тебя переживаний». – «Он не позвонит, – убеждала она себя. – Просто не позвонит».

Однако парень позвонил, как и обещал, и сказал, что заедет за ней и повезет в ресторан. В такси он рискнул коснуться губами ее щеки и прошептал на ухо:

– Я очень скучал. Но работа есть работа. Без денег я не смогу повести такую женщину, как вы, в ресторан.

Они опять заказали дорогие блюда, а потом он повез ее домой.

– Вот сегодня я с удовольствием зайду к вам на чай.

Она почти не скрывала радости:

– У меня как раз есть пирожные.

– Это прекрасно.

Но, оказавшись в ее квартире, парень прижал женщину к себе и принялся целовать. Они переместились в спальню и о чае вспомнили нескоро.

– Черт с ним, с чаем, – проговорил он. – Я хочу спать. А потом я захочу тебя.

Им удалось заснуть только под утро, однако через час женщина проснулась, словно кто-то толкнул ее, присела на постели и принялась разглядывать любовника. Интересно, сколько ему лет? Женат ли он? Осторожно, стараясь его не разбудить, она прошагала в коридор, где он бросил портмоне, и открыла его. Штамп о разводе ее порадовал, но вот возраст… Парень оказался моложе ее на десять лет. А это означало только одно: в скором времени он найдет молодую и оставит ее так же, как до него делали другие. Самое главное – не привязываться к нему, отправить домой после завтрака и больше никогда не видеть. Это знакомство не обещало ничего хорошего, кроме новых разочарований и слез. Женщина вернулась в постель и легла, стараясь не прижиматься к его молодому телу. Словно почувствовав ее настроение, он проснулся и уставился на нее:

– Что-то случилось?

– Случилось, – кивнула она. – Сейчас ты встанешь, я накормлю тебя завтраком, а потом ты отправишься домой. И больше мне не звони.

Его губы дрогнули:

– Разве я сделал что-то не так?

Она села на постели и обхватила руками колени:

– Нет, дело не в этом. Ты ничего обо мне не знаешь, и я хочу тебе кое-что рассказать. Я любила двух мужчин, делала для них все, а потом они меня бросили, просто так, без объяснений. Конечно, причины были: нашлись более молодые и красивые. Эти мужчины были старше меня. А ты моложе на десять лет. Я видела твой паспорт. Ты хороший парень, но мне не нужны больше переживания. Поэтому ты сейчас выпьешь свой кофе и уйдешь. Уйдешь навсегда.

Он изумленно уставился на нее:

– Это еще почему? При чем тут наш возраст? Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой. Мне кажется, я даже люблю тебя, хотя это звучит сейчас довольно пошло. Нет, я никуда не уйду. То есть, я имел в виду, навсегда. У меня есть работа, теперь появилась любимая женщина. И никакая сила на свете не заставит меня расстаться с тобой.

Она открыла рот, намереваясь настоять на своем, но вдруг передумала. Никто не мешает ей все время быть начеку. Не влюбляться, не привязываться. Просто смотреть на этого человека как на временную игрушку. Сейчас она его устраивает. Почему же ей не забыть обо всем и не предаться любовным утехам? В то утро она убедила себя: только так и надо жить, однако по ее желанию не получилось. Женщина дала слово не привязываться и не влюбляться, а сама влюбилась в него и привязалась, как собачонка. Она ревновала его к каждой прошедшей мимо девушке, хотя он и не думал на них оборачиваться, подслушивала его разговоры и, оставаясь в квартире одна, припадала к зеркалу и разглядывала морщины, обнаруживая их там, где раньше не было. «Настанет день – и он поймет, как я для него стара, – бередила она свою душу. – Я не хочу его потерять. Я без него умру. Я сделаю все, чтобы удержать его». Она стала часто посещать салоны красоты и однажды записалась на прием к пластическому хирургу. Тот внимательно осмотрел пациентку и сказал:

– Вы должны сначала пройти обследование, чтобы избежать проблем на операционном столе.

Она сделала необходимые анализы, и врач вынес неутешительный вердикт:

– У вас больное сердце и высокое давление. Вы об этом не знали?

Женщина покачала головой. Постоянные житейские проблемы мешали ей следить за своим здоровьем.

– Ни в одной клинике с такими диагнозами за вас не возьмутся, – сказал доктор. – Разве что в больнице с сомнительной репутацией. Однако я бы вам не советовал. Кроме подтяжек, есть еще и другие методы. Попробуйте их. Хотя для своего возраста вы потрясающе выглядите. Не думаю, чтобы пластика пошла вам на пользу.

Его приговор чуть не убил ее, однако, вернувшись домой, она немного поразмыслила и решила: врач прав. Что, если бы она умерла во время операции? А так нужно просто поискать другие способы решения проблемы. И она их найдет, обязательно. Потому что не хочет потерять его.

Глава 1

Сторож старого сельского кладбища Егор Ильич Трифонов придирчиво оглядел накрытый стол. В общем, неплохо, кроме солений и бутылки самогона из-под листьев салата выглядывала розовая аппетитная ветчина. Хлеб, правда, был не первой свежести, однако он сегодня не успел забежать в магазин по пути на работу. Впрочем, если Тонька захочет, пусть тоже внесет некое разнообразие. При мысли об этой крепкой здоровой бабе пенсионного возраста кровь, казалось, начинала быстрее бежать по жилам. Он жил один с тех пор, как умерла жена, то есть уже больше десяти лет. Сын уехал на заработки в город очень давно и не навещал отца. Кто знает, может, стыдился, что у него, инженера, отец сторожит кладбище? Да он и не сторожил бы, занимался бы своей любимой работой – пахал на тракторе, как раньше, когда они дружно жили в колхозе-миллионере. С перестройкой колхоз начал вымирать вместе с входившими в него деревнями и селами. Молодежь бежала в город. Село уже не выглядело так привлекательно, как когда-то. Из пожелтелых некошеных трав тремя окнами в мир смотрели старые бревенчатые избы, почерневшие от времени и дождей. Техника ржавела и гнила на полях. Закрытые магазины, сельские школы, больницы и библиотеки, зарастающие бурьяном поля никого не радовали. Уходил в небытие целый мир, овеянный поэтичностью и описанный не одним автором. Освоенная земля превращалась в пустыню. Зарастало лесом то, что человек когда-то отобрал у природы. Казалось, теперь она возвращала себе то, что принадлежало ей по праву. Людей оставалось все меньше и меньше, как и рабочих мест. Егор радовался, что понадобился хотя бы сельскому кладбищу, и по-своему полюбил это место. Здесь не было дорогих памятников и склепов. Многие могилы совсем заросли сорняками: за ними никто не ухаживал. Это и понятно: родственники уже не жили в селе, дедушки и бабушки, которые когда-то пекли для внуков пахучий хлеб и угощали парным молоком и разными вкусностями, их не интересовали. Егор говорил сам себе: отношения между людьми стали иными, правильнее сказать, какими-то товарно-денежными. Вот и его сын словно боялся навестить отца, потому что тот мог попросить денег на лекарства. А что отец мог оставить после себя? Старый дом, который попробуй еще продай? Думая об этом, старик не обижался на своего отпрыска и внучат, почти не видевших деда. У них своя жизнь, и дай бог им счастья. А ему следует позаботиться о своей. С годами обслуживать себя становилось все тяжелее. Когда с ним начала кокетничать Антонина, бойкая вдовушка лет шестидесяти пяти, он обрадовался ее вниманию. А что? Досмотрит его – пусть и забирает его дом, сыну он все равно не нужен. Вчера Тонька выразила желание навестить его на рабочем месте, то есть в кладбищенской сторожке, и он расстарался, чтобы достать пристойное угощение, даже бегал в автолавку за ветчиной. Баба должна остаться довольна.

Старик взглянул на часы и решил перед так называемым свиданием еще раз обойти свои печальные владения. Вряд ли кто-нибудь позарился бы на железный крест или почерневший временный памятник, однако он слышал историю, что в соседнем районе нашлись желающие подзаработать и на этом. Они приезжали на кладбище, правда, поздно ночью, воровали кресты и ограды и сдавали как металлолом. Егор взял ружье, заряженное дробью, и вышел в сумерки. Тонька должна была подойти после десяти вечера, когда закончит возню с птицей и скотиной. Вдалеке послышался шум мотора. Возле ограды кладбища, на другом конце, проходила асфальтированная дорога. Старик включил фонарик и отправился осматривать владения. Несмотря на довольно большую территорию, он уже знал тут почти каждое надгробие. И неудивительно, сколько здесь лежало его родственников и знакомых! Вот, например, Галина, невеста его брата, которая до свадьбы не дожила: выпила на девичнике самогона, да, видать, переборщила, пришла домой, упала на кровать, забыла принять необходимые меры – дом отапливался дровами – и угорела в расцвете лет. Как назло, отец и мать в тот день подались к родне – «скупиться» перед торжеством. Вот как бывает в жизни – брали для веселья, а столы накрыли на поминки. Впрочем, и сам братец где-то недалеко лежит – нагнала его шальная пуля «нового русского», приехавшего поохотиться в эти места. Следователь потом закрыл дело и все толковал о случайности: дескать, предприниматель выстрелил в кусты, думая, что в них прячется животное, а попал в человека. Сам виновник отвалил тогда ему, Егору, крупную сумму, которую прикарманил сынок. Егор понимал: это все вранье. Не стал бы брат, сам опытный охотник, прятаться в кустах, видя, что кто-то шастает по лесу с ружьем и постреливает. Скорее всего, брат оказался не в нужном месте не в нужное время и его убрали как свидетеля. Однако разве это докажешь, когда на стороне преступника деньги? Да и брата не вернешь, а еще, чего доброго, такого врага наживешь, что за сына и внуков дрожать станешь. Вот поэтому Егор не возражал: закрыли дело – так закрыли. Деньги пошли внуку на учебу. Вспомнив об этом, он сплюнул и махнул рукой. На нос сторожу упала дождевая капля, и мужчина взглянул на небо. Звезд не было видно, его снова затянули тучи. Вот лето в этом году выдалось дождливое! С утра прошел хороший ливень, земля до сих пор не высохла, вон ноги вязнут, и сейчас еще подмочит. Егор с неудовольствием крякнул, но продолжил путь. Сейчас он дойдет до ограды, конца кладбища, потом повернет направо и отправится назад. Скоро и Тонька пожалует. Егор дошел до ограды и свернул в сторону, как и предполагал. Через несколько шагов должна была показаться могила его соседки Светланы. Возле высокой березы, росшей на ней, он всегда отдыхал. Сама могила выглядела заброшенной. Говорили, ее дочь Татьяна как подалась в город, так связалась с бандитами – и жива ли? Неизвестно. После ее отъезда он видел Таньку только на похоронах. Спасибо, хоть дерево посадила, все могилка веселее смотрится. Старик сделал шаг к березе и застыл как вкопанный. С одной из ее ветвей, уже давно зазеленевших, свисал вниз головой привязанный за ноги мужчина. Егор перекрестился и, пересилив страх, подошел к нему.

– Ты… Вы что тут?

Он задыхался. В ответ закричала какая-то птица, а незнакомец на дереве молчал. Дрожащей рукой старик направил на него фонарик и сразу понял: он мертв. С такой раной на шее просто невозможно остаться в живых. Егор закрыл рот, распахнувшийся в беззвучном крике, и, забыв обо всем, помчался к выходу. Ему повезло. Участковый, капитан Вася Сидельников, возвращался домой на своем мотоцикле. Сторож кинулся к нему и чуть не попал под колеса. Капитан с неудовольствием затормозил:

– Ты что? Напился, что ли?

Свет фар озарил белое лицо и безумные глаза Егора. Сидельников понял: что-то случилось. Дрожавший палец сторожа указывал в глубину кладбища:

– Там… Там… Он…

Участковый постучал по кобуре, слез с мотоцикла и кивнул деду:

– Показывай!

Они пошли по вязкой земле, почти побежали, но все равно Егор думал, как медленно они двигаются. Вот, наконец, и та береза на Светкиной могиле.

– Смотри, Вася, вот он.

Капитан уставился на труп, потом подошел к незнакомцу и пощупал шею:

– Холодный уже. Кто-то прямо по сонной артерии его полоснул. Только вот не пойму, зачем за ноги подвесили?

На эти вопросы Егор тоже не мог дать ответа. Впрочем, капитан от него ничего и не ждал. Он достал мобильный:

– Сейчас специалистов вызовем… Вдруг сразу и раскроем по горячим следам…

Сторож чуть не подпрыгнул:

– А ведь верно, Вася, следы… Только обрати внимание, какая маленькая нога. Ребенок, что ли? Василий, ты это, кинолога вызови. Пусть он собачку по следу пустит. След-то довольно свежий. Гладишь – и поймаем преступника.

Капитан терпеть не мог, когда кто-либо ему указывал, как поступать, но тут вынужден был согласиться с Трифоновым:

– Точно, Ильич. Сейчас вызову. – Его руки судорожно нажимали на кнопки. Неужели впервые за всю жизнь, которую он считал неудавшейся, замаячил свет перспективы? Неужели появится возможность вырваться из этого болота и очутиться на неплохой должности в неплохом месте? Наверное, так и было. Однако для этого следовало попытаться раскрыть дело по горячим следам. Чем черт не шутит… Когда в трубке раздался голос дежурного отдела внутренних дел ближайшего города, районного центра Приреченска, Василий, который уже не раз работал с сотрудниками именно этого отдела, сообщил ему о происшествии на кладбище в селе Железнодорожном.

– Высылаем бригаду, – отчеканил тот и отключился. Капитан повернулся к сторожу:

– Ильич, у тебя ружье имеется? Хоть какое-нибудь?

Старик обиженно кивнул:

– А какой же я сторож без ружья? Охотничье пойдет?

– Пойдет, – обрадовался Василий. – Черт его знает, может быть, мы и без них справимся. Ты беги к тому входу на кладбище, возле твоей сторожки, а я блокирую другой, с той стороны. В случае чего – стреляй в ноги.

Егор Ильич с удовольствием помчался исполнять приказ участкового, забыв о Тоньке. Да какая может быть Тонька, если такие дела? Сидельников аккуратно брел по детским следам, оставленным на размытой земле. За оградой кладбища до самого шоссе росла высокая трава, и след затерялся в ее гуще. Сильный дождь примял ее, так что обнаружить ничего не удалось. Не помог и фонарик. Участковый еще немного побродил вдоль ограды, когда зазвонил мобильный. Он узнал голос майора Павла Киселева:

– Василий, ты где? Мы уже близко. Куда следовать?

Сидельников объяснил, как проехать к кладбищу, и вскоре полицейский «уазик» притормозил возле него. Из него выскочили четверо, среди которых был и кинолог с собакой. Киселев и участковый пожали друг другу руки.

– Костя, – обратился Павел к высокому белокурому мужчине, – помнишь Василия? Однажды он вызывал нас по бытовухе. Ну, когда жена спьяну заколола муженька вилами.

Скворцов кивнул и тоже протянул руку:

– Разумеется, помню. Но, насколько мы можем судить, тут не бытовуха. – Василий зашагал к могиле, ведя за собой оперативников. – Если верить нашему дежурному, то просто какие-то вампирские страсти. Подвешенное тело, порез на шее… Что тут у вас творится?

– Сейчас сами увидите. – Они подошли к березе, на которой висел труп. – Вот, полюбуйтесь. Мы со сторожем обнаружили следы, так что найдется и работа для вашего кинолога.

Молодой щуплый парень Олег Кошелев еле сдерживал овчарку с рыжим окрасом. Сидельников обратился к нему:

– Видите следы на земле?

Пес по кличке Тиль вдруг заскулил и рванулся вперед. Кинолог и Скворцов побежали за собакой. Полноватый мужчина небольшого роста, судмедэксперт Станислав Михайлович Заболотный, принялся осматривать труп.

– Слушай, Паша, – проговорил он, – тут действительно чертовщина какая-то. Ты Железнова, Костиного дружка, помнишь?

– Помню, – отозвался майор.

– Там тогда из его трупа выкачали кровь, – заметил доктор. – Тут та же самая картина. Тело обескровлено. – Он посветил на землю фонариком. – Да ты сам посмотри: задета сонная артерия, кровь должна была хлестать, как из брандспойта, а на земле всего несколько капель. У меня создается впечатление, что ее специально собирали в емкость, скажем в ведро. Спрашивается, для чего? Впрочем, возможно, его просто убили в другом месте.

За могилами послышались голоса, и Кошелев и Скворцов подошли к коллегам.

– Ушел, гад, следы оборвались, – пояснил Олег.

– Обыщите все ближайшие могилы, – приказал Киселев. – Нас интересует любая мелочь.

Из-за соседнего памятника показался Трифонов.

– Это сторож Егор Ильич, он обнаружил труп, – представил его участковый. Трифонов приосанился:

– Так оно и было.

– Ничего подозрительного не заметили? – поинтересовался Павел. Сторож задумался:

– Да вроде нет. – Он наморщил лоб. – Хотя постойте. Если это важно… Когда я вышел из сторожки, то услышал с той стороны кладбища шум мотора… Только, разумеется, по нему определить марку я не могу. Мне кажется, машина была большая, возможно «рафик». Но я в этом не специалист, у меня самого сроду автомобиля не водилось.

– Постараемся определить по протекторам, – сказал Киселев. – Если погода позволит. – Дождь начинал лить вовсю. – Чувствую, ливень смоет все следы. – Он двинулся к шоссе, бросив на ходу Михалычу:

– А ты вызывай своих санитаров.

Худшие опасения майора оправдались. На дороге действительно ничего не удалось обнаружить, зато возле соседней могилы Костя и Олег отыскали отрезанный кусочек ленты с венка и маленький перочинный ножик, испачканный чем-то красным. Им повезло, что кто-то бросил его под скамейку возле надгробия, и капли дождя не попали на нож.

– Гляди-ка, – Скворцов осветил находку, – похоже на кровь. А еще на ноже отпечаток детской руки. Неужели действительно ребенок?

Несколько секунд все молчали. Что за драма разыгралась на полузаброшенном сельском кладбище? Откуда маленькие следы руки и ног? Возможно ли, чтобы такое страшное преступление совершил ребенок? Или это карлик, неизвестно как очутившийся в Железнодорожном? И кто этот несчастный, с которым свели счеты таким страшным образом?

– Давайте еще раз все прочешем, – предложил Павел. – Вдруг повезет. Пока санитары приедут, нам тут придется торчать.

– Так это, – вставил Ильич, – может, ко мне в сторожку? У меня там есть… – Он вдруг осекся и замолчал.

– То, что у тебя есть, прибереги для своей бабы, – усмехнулся Сидельников, и Егор, вздрогнув, посмотрел на часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого. Тонька почему-то не пришла, стерва. А может, пришла и убежала, увидев полицию?

– Капитан прав, – кивнул Киселев. – Вы только протокол осмотра подпишите, пожалуйста. А мы тут еще поработаем. Правда, Тиль?

Собака обвела всех умным взглядом и гавкнула.

– Раз даже Тиль хочет, чтобы мы потрудились, придется поднапрячься, – вздохнул Скворцов и повернулся к Михалычу. – Ты обыскал тело? Документов при нем никаких?

– Пусто, – признался эксперт. – В карманах ветер гуляет. Вообще, это очень странно. По всему виду пострадавший – бомж, однако и у бомжей хоть какая-то мелочишка в наличии присутствует. А тут – ничего.

– Черт, провозимся мы с установлением личности, если он не проходит по криминальным делам, – заметил Павел. – Слушайте, ребята, кажется, я кое-что обнаружил.

Он пошарил рукой в густых зарослях черемухи и, подсвечивая себе фонариком, достал спортивный ботинок китайского производства.

– Снова детский.

Костя взял ботинок и посветил внутрь:

– Кажется, теперь удача нам улыбнулась. Тут шариковой ручкой фамилия нацарапана. Петров. Вы такого пацана знаете? – поинтересовался он у сторожа. Тот пожал плечами:

– Представьте себе, знаю, и не одного. У нас тут треть села Петровы. И у всех дети растут. У Гришки Петрова – Колька тринадцати лет, у Сашки – Витька двенадцати, у Борьки – Димка, Колькин ровесник, у…

– Понятно, – оборвал его Павел и обратился к участковому: – Василий, возьмешь эту штуку и завтра отыщешь ее хозяина. Сейчас каникулы, дети должны быть дома.

– Будет исполнено. – Капитан взял под козырек. Старательно упаковав находки, полицейские стали дожидаться санитаров. На удивление, те приехали довольно быстро. Бренные останки несчастного бомжа погрузили на носилки, засунули в машину, офицеры уселись в «уазик», и автомобиль помчал их в город. По дороге Костя повернулся к Павлу:

– Как думаешь, ритуальное? Ночью на кладбище… У трупа выкачали кровь…

Друг скривился:

– Черт его знает… Возможно, тут другое… Слушай, если снова орудует какой-то тип, схожий с преступником из недавнего дела, которого мы обозвали кукловодом, я не переживу. Это означает только одно: вскоре на нас посыплются новые трупы. А если маньяк – ребенок, это уже вообще не лезет ни в какие ворота.

– Ты прав. – Костя развел руками. – Что будем делать в отделе? Дождемся результатов экспертизы или отправимся домой?

– Отправимся домой, только доложим полковнику, – отозвался Киселев. – Устал я, Костя, как собака. Впрочем, сегодня мы уже ничего по этому делу не выдавим. Ночь на дворе. Где искать свидетелей? А завтра, глядишь, Сидельников и сообщит нам какую-нибудь хорошую весть. Не такое уж оно большое, это село, и если некто Петров не залетная пташка, капитан отыщет его в два счета. А, как думаешь?

Скворцов заставил себя улыбнуться:

– Точно. Подождем до завтра.

Автомобиль свернул на улицу, где находился дом Константина.

– Катя, наверное, ждет, – проговорил майор. – Она у тебя как моя Настюха. Та только тогда ляжет спать, когда я позвоню и скажу, чтобы не ждала.

– Ждет, – согласился Скворцов. Киселев потрогал шофера за плечо:

– Притормози тут. А ты иди домой, время позднее, – сказал он приятелю. – Я сам все сделаю, тем более делать практически нечего.

– Но… – попытался протестовать друг. Павел махнул рукой:

– Я сказал – все завтра.

– Спасибо, брат.

Они пожали друг другу руки, Костя вошел в подъезд и стал быстро подниматься по лестнице. Остановившись у квартиры, он достал ключ и сунул его в замочную скважину, однако дверь распахнулась сама, и на пороге он увидел жену.

– Я услышала шум и выглянула на улицу, – призналась Катя. – Ужинать будешь?

Скворцов обнял ее и поцеловал:

– Нет, милая. Спать, спать и спать.

Она с жалостью посмотрела на него:

– Снова труп? Кто на этот раз?

– Какой-то бомж позволил себя прирезать на сельском кладбище и выкачать всю кровь, – пояснил супруг, снимая обувь. – Как в свое время Мишка Железнов. Катюша, милая, остальное расскажу завтра.

– Я уже начала набирать тебе ванну, – ласково сказала женщина.

Он еще раз поцеловал ее:

– Ты у меня прелесть. Ты и наша доченька.

На следующее утро, наскоро позавтракав, Константин поехал в отдел. Павел уже сидел в своем кабинете и что-то писал. Возле него стояла чашка с недопитым чаем, без которого майор не мог прожить и часа. Он поздоровался с приятелем и улыбнулся:

– Представляешь, Михалыч у нас герой труда. Так домой и не пошел, в отличие от нас, пока вскрытие не произвел. Так что результаты экспертизы уже рано утром лежали у меня на столе. Прочтешь?

Костя кивнул и взял протянутый лист бумаги. На нем крупным почерком эксперта, который до смерти не любил печатать, было написано: «Труп мужчины, худощавого телосложения, возраст примерно 38–43 года, рост 175 сантиметров, лицо смуглое, волосы черные с проседью, слегка вьющиеся, черты лица – славянского типа, на верхней челюсти – три коронки из стали. Печень сморщенная, атрофический гастрит слизистой оболочки желудка, что свидетельствует о длительном употреблении алкоголя. Был одет в черные брюки и кремовую рубашку из нейлона. На ногах – стоптанные мужские сандалии. Никаких документов обнаружено не было. На обоих запястьях имеются следы, оставленные веревкой, которой жертва была связана. Аналогичные следы хорошо просматриваются и на лодыжках обеих ног. Ножевая рана в области шеи нанесена плоским колюще-режущим предметом. Глубина раневого канала – пять сантиметров. Смерть наступила 21 июня около 22–23 часов в результате обильного и длительного кровотечения».

Когда Скворцов закончил читать, он хотел сказать несколько слов по поводу протокола вскрытия, но тут послышался стук в дверь – четыре раза с перерывами, как стучался только Заболотный.

– Заходи, герой дня, – пригласил его Киселев. – С чем пожаловал?

– Чайком угостишь? – произнес Станислав Михайлович. Этот вопрос эксперт задал не случайно. Павел был известен своей любовью к чаю с вареньем и всевозможными сладостями не только на отдел, но и на весь город. Если у кого-то в отделе заканчивался этот напиток или хотелось полакомиться сладким, все шли к Киселеву, и он никому не отказывал.

– Тебе сегодня можно все, – отозвался майор и включил стоявший неподалеку электрический чайник. – Варенье, правда, прошлогоднее. Сейчас клубника пойдет, и Настена свежее сварит. Так что тебе придется довольствоваться яблочным.

– Отлично, – причмокнул доктор и уселся на стул, скрипнувший под его тяжестью.

– И печенье свежее имеется. – Киселев придвинул к нему блюдце. – Вот сахар. Короче, ни в чем себе не отказывай. А если у тебя есть какие-нибудь интересные новости, можешь поделиться ими прямо сейчас.

Эксперт взял печенье и надкусил его:

– В принципе, новости изложены в протоколе вскрытия. Могу поделиться только своими домыслами. Они тебя устроят?

Павел кивнул:

– Твои домыслы все равно что научные обоснования. У тебя интуиция как у нашей Катюхи. Давай излагай.

Он налил чай из заварного чайника в одну из больших чашек, тоже находившихся всегда под рукой, и добавил кипятку:

– Пей, пей.

– Костя, не хочешь составить мне компанию? – спросил доктор, делая глоток. Скворцов мотнул головой:

– Меня Катя сегодня накормила на убой. Если чуть попозже будешь в состоянии продолжить это мероприятие, присоединюсь.

– Ладно. – Михалыч подцепил ложечкой кусочек яблока из варенья. – В общем, мои наблюдения таковы: по виду парень – бомж-алкоголик, уже довольно длительное время употреблявший спиртные напитки. Однако исследование одежды показало: да, она изношенная, но не до крайней степени, периодически ее приводили в порядок, то есть стирали, штопали и, возможно, даже гладили. Если это бомж, то он довольно недавно стал им или, вероятно, этот несчастный имел свое жилье, просто совсем спился и почти не интересовался своим внешним видом. Мне кажется, проблем с установлением его личности у вас быть не должно. У этого парня есть родня или сожительница, которая иногда заботилась о его шмотках. Вот таковы мои заключения.

Павел почесал затылок:

– Это очень важно. Нам бы действительно поскорее установить его личность. Кто знает, может быть, тогда мы быстро выйдем и на убийцу.

– На ребенка? – проговорил Заболотный. – Экспертиза ножа показала: им пользовался ребенок лет тринадцати-четырнадцати. Мальчик, видимо, следил за оружием, периодически протирал, поскольку, кроме его отпечатков, других мы не обнаружили. Кровь на ноже по группе совпадает с кровью потерпевшего, однако, как вы понимаете, это ничего не значит. Точнее скажет анализ ДНК, а его срочно вам никто не сделает.

– Подождем, – кивнул Киселев. – Мне почему-то кажется, что наш друг Сидельников, очень опытный и обязательный полицейский, должен принести хорошие новости. Пусть Петровых в селе у них и море, но не такое уж и большое их Железнодорожное. Найдет он сорванца, будьте уверены.

Михалыч и Костя переглянулись.

– Нам бы твою уверенность, – пробормотал эксперт. Киселев сделал вид, что не расслышал:

– Я дам задание нашему Петьке. Если убийство ритуальное, пусть собирает информацию, не было ли в городе или его окрестностях похожих трупов. Ребята, – он приложил руку к сердцу, – я страшно боюсь маньяков-фанатиков. Пусть лучше это будет обычная бытовуха.

Вот теперь, произнося эти слова, Павел сам себе не верил. С подобной бытовухой он еще не встречался. Правда, Прохоров его немного успокоил, поговорив со знакомыми сатанистами, с которыми уже однажды беседовал по аналогичному вопросу. Так называемые сатанисты (по мнению Пети, для них это просто было неким развлечением и спасением от скуки) клялись и божились, что не употребляли человеческую кровь и никогда не будут употреблять или использовать для своих ритуалов. А уж на старом сельском кладбище вообще из их компании никогда никто не кантовался.

– Может, появились местные конкуренты? – поинтересовался молодой оперативник.

Все рассмеялись:

– Да нас тут не так и много в районе. Мы все друг дружку знаем как облупленных.

Старший лейтенант внимательно посмотрел в глаза этим парням и почему-то им поверил. На старом городском кладбище он еще при прошлом расследовании находил следы пребывания сатанистов, на сельском не было ничего, что позволило бы усомниться в их словах. Выходит, они говорили правду.

Когда Павел выслушал информацию, его лицо побледнело и майора охватило нехорошее предчувствие: это убийство не последнее.

Глава 2

В середине июня на Приреченск обрушилась небывалая жара. Под ногами плавился асфальт, от палящих лучей солнца люди спасались дома и на работе под кондиционерами. Катя Зорина, известная журналистка и автор популярных детективов, проводив утром на работу своего мужа, майора полиции Константина Скворцова, вернувшегося вчера поздно и рассказавшего ей о новом трупе на сельском кладбище, быстро одевала уже проснувшуюся двухгодовалую дочурку Полину, чтобы вместе с ней погулять в парке, находившемся недалеко от набережной. У каждого человека в родном городе есть свои любимые места – те, куда приходишь, когда грустишь, когда переполнен радостными чувствами, когда просто хочется отдохнуть. Об этом месте знаешь только ты, это место только твое, и ты никому о нем не расскажешь, только ему ты поверяешь свои радости и печали. У Кати тоже был такой любимый уголок – городской парк недалеко от их с Костей дома. Он немного напоминал ей зеленый массив, который окружал ее родной дом. Когда родители Зориной получили квартиру в девятиэтажке, вокруг нее были небольшие рощи, и они с родителями проводили там выходные дни и даже праздники. Но проходили годы, а с ними постепенно исчезали зеленые лужайки, посадки и кусты черемухи. На их месте построили новые жилые микрорайоны. И Кате стало грустно, что ушли безвозвратно ее зеленые «друзья», которым она в детстве даже поверяла свои тайны. Жители посадили перед домом тополя и саженцы фруктовых деревьев, но эти деревья все-таки не вернули назад тех веселых мгновений, когда девочка свободно бегала по посадкам. Вот почему, когда Катя уходила в городской парк возле дома мужа, она все чаще ловила себя на мысли, что очень полюбила его – нежный и светло-зеленый весной, яркий и красочный летом, шуршащий и желтый осенью, тихий и белый зимой. От реки веяло прохладой. Журналистка, катя коляску с дочкой, замечала все попадавшееся на пути. Вот перед ней заколыхалась стайка березок-сестричек, их нежные, легкие листики дрожали на ветру, как крылышки на белом платье. Вот раскинули ветви могучие дубы.

– Полиночка, смотри, белка! – Палец Кати указал на ловкого зверька, прыгавшего с ветки на ветку. – Жаль, что мы сегодня ничего не взяли. Ну, ладно, завтра обязательно это сделаем.

Дочка рассмеялась в ответ и запрокинула голову. Зорина шла к самому прохладному месту парка, к скамейке у голубой ели. Здесь всегда было тихо. Изредка ее насиженное место занимали такие же мамы с колясками. Многим не нравилась тишина, в которой так нуждалась Катя. Сейчас ее лицо с тонким носом и большими голубыми глазами озарилось радостью. На скамейке никого не было. Журналистка, приходя сюда, выпускала девочку поиграть на зеленой травке, а сама обдумывала очередную статью или эпизод романа. Молодая мама поставила коляску у ели, а сама принялась вытаскивать из пакета ведерко, совок и маленькие грабельки. Полина с нетерпением смотрела на мать и ждала, когда ее выпустят «на волю».

– Все, моя хорошая. – Сильные Катины руки вытащили ее из коляски. – Сейчас мы погуляем по травке.

Дочь что-то залопотала в ответ. Зорина опустила ее на землю, и Полина сразу схватила ведро.

– Если тебе сегодня повезет, ты насобираешь шишки, – сказала ей журналистка. Девочка уже не обращала на нее внимания. С соседнего дуба на ель перескочила белка, и Полина не сводила с нее глаз.

– И она сюда пришла. – Катя хотела еще что-то добавить, но осеклась. Возле скамейки стояла невысокая женщина лет тридцати пяти, с красноватыми волосами, падавшими на плечи, и усталым серым лицом. Интересно, как ей удалось пробраться так незаметно? Обычно под ногами скрипели прошлогодние желуди, и журналистка всегда ловила каждый звук. Значит, Катя отвлеклась на зверька, но не в этом дело. Ей показалось, что она уже где-то видела эту даму. Но когда и где? Зорина бросила взгляд на незнакомку, нарушившую ее идиллию, и та виновато потопталась на тропинке:

– Извините меня, пожалуйста. Я специально прогуливалась в этом парке несколько раз, но все не решалась заговорить с вами. Вы ведь Екатерина Зорина, правильно?

Журналистка кивнула:

– Да.

– А я Светлана Иконникова, – представилась женщина. – У меня к вам деликатное дело. Я знаю, вы проводите журналистские расследования. Мы регулярно смотрим ваши программы и читаем статьи. И я очень прошу вашей помощи. – Она поежилась, словно от холода. – Вы ведь поможете мне?

Зорина пожала плечами:

– Смотря в чем. Я не волшебница.

Светлана сжимала и разжимала кулаки:

– Видите ли, у меня пропал брат, и я готова на все, чтобы его найти. Я долго не решалась с вами заговорить, – повторила женщина. – Но теперь набралась храбрости…

– Но я не занимаюсь поисками пропавших людей, – пояснила Катя. – Это работа полиции. Напишите заявление – и они займутся вашим делом.

Дама покачала головой:

– Они, конечно, примут мое заявление, но дальше этого не пойдет…

Зорина прищурилась:

– Интересно почему?

– Потому что когда они узнают о моем брате, его никто не станет искать, – проговорила дама. – Они, конечно, примут заявление, но на этом все и закончится, – повторила она.

Катя подняла брови:

– Поясните все же, почему вы так считаете.

– Да потому что… – Она вдруг осеклась. – Можно, я все расскажу по порядку? Если у вас есть время, выслушайте меня, пожалуйста.

Журналистка бросила взгляд на дочурку, которая сидела тихо и перебирала цветочки, найденные ею в густой траве.

– Ладно, расскажите. Только предупреждаю вас…

Женщина подняла руку:

– Я прошу лишь выслушать. Разумеется, если вы скажете «нет», я повернусь и уйду. Придется мне самой что-то делать.

Катя кивнула:

– Я вас слушаю.

Дама нервно потерла подбородок:

– Видите ли, мой брат – сын моей матери от первого брака. Его отец оставил семью, когда Жорику было два года. Потом мама встретила моего отца, они поженились, и родилась я. Мне всегда казалось, что папа не делает разницы между мной и моим единоутробным братом, но я ошибалась. Мать, как она позже мне призналась, любила его гораздо меньше меня. Он напоминал ей первого мужа, так подло бросившего ее. Вероятно, Жора это все чувствовал, и его курение и распитие спиртного в одиннадцать лет были не следствием испорченности, а криком души: «Обратите на меня внимание! Докажите, что я вам нужен!» Однако крик остался без ответа. Мамины соседи говорили ей, что видели Жору с сигаретой в зубах и бутылкой пива, но она отмахивалась: «Следите за своими». К десятому классу брат уже, наверное, нуждался в лечении. Естественно, в институт он не поступил, даже не пошел на экзамены, хотя мой отец, как он сказал, договорился с нужными людьми. Год моя семья добросовестно терпела Жору. Он не работал, просаживал родительские деньги и к тому же связался с компанией, которая нападала на ларьки и торговые палатки. Пару раз отец отмазал его, но в один прекрасный день заявил матери:

– Я понимаю, он твой родной сын, но мое терпение лопнуло. Если мы не выгоним его, то уйду я и заберу дочь.

Я слышала этот разговор, и до меня донесся робкий голос матери:

– Но куда мы его денем?

– Я предлагаю отдать ему кое-что из наших сбережений на черный день, – ответил отец. – Пусть снимет квартиру, устроится на работу. Если у него все наладится, мы снова примем его.

Мама согласилась. Она после первого развода панически боялась остаться одна, потерять и этого мужа:

– Хорошо.

Когда Жора явился вечером домой, как всегда, в хорошем подпитии, отец огорошил его:

– Знаешь, дорогой, мы с тобой достаточно долго возились. Вот. – Он вытащил деньги, приличную сумму. – Это тебе. Мы решили с матерью: начинай самостоятельную жизнь. Тебе скоро в армию. Хотя бы до этого времени постарайся не беспокоить нас своими проблемами. Если у тебя все наладится и ты устроишься на работу и начнешь жить правильно, приходи. Дверь нашего дома для тебя всегда открыта.

Помню, как брат ухмыльнулся, взял деньги и бросил через плечо:

– Значит, откупаетесь. Ну что же, по крайней мере, честно.

Он хлопнул дверью, и я не видела его двадцать пять лет. Двадцать пять лет, представляете? Я успокаивала себя только одной мыслью – моя мама наверняка общается с ним каким-то образом, не может же ее не интересовать, что стало с родным сыном. А мой отец даже не вспоминал о нем. Мы жили счастливо. Я вышла замуж и потом развелась. Через несколько лет папа скоропостижно умер от тромба, а вскоре у мамы обнаружили рак, причем уже неоперабельный. Перед смертью она постоянно говорила мне:

– Света, мы несправедливо обошлись с твоим братом, теперь я чувствую себя виноватой перед Жорой. Прошу тебя, отыщи его. Скажи, что я умираю и хочу его видеть.

– Как же я его отыщу? – поинтересовалась я, думая: она мне подскажет, ведь не может быть, чтобы мать не общалась с сыном двадцать пять лет. Однако она развела руками:

– Не знаю. С тех пор как он ушел… Если что, не забудь: он тоже имеет право на эту квартиру. Ты порядочная девочка, ты поступишь с ним по совести.

Я не решилась бросить в лицо умирающей обвиняющие ее слова:

– Ладно, постараюсь. – Она взглянула на Катю. – Мне пришло в голову расспросить о нем бывших друзей, которые жили в нашем доме. Но многие разъехались, остался только Гришка Иванов, прочно обосновавшийся с семьей на жилплощади родителей. Несмотря на то что он клялся и божился: мол, никаких отношений с Жорой не поддерживает, я чувствовала, что это не так, и сказала ему: «Если ты вдруг случайно встретишь Жору, передай: мать умирает и хочет перед смертью его видеть». Гриша ничего не обещал, мама умерла, а на третий день после похорон явился Жора. Посмотрев на него, я сразу поняла: самостоятельная жизнь не пошла на пользу этому человеку. Он продолжал и продолжает пить. Я сообщила ему о смерти мамы, однако на его землистом лице ничего не дрогнуло:

– Это должно было когда-нибудь случиться…

Ничего не сказав, брат поселился в нашей трехкомнатной квартире в центре Приреченска. Он ничего не рассказывал о своей прежней жизни, беззастенчиво брал у меня деньги и пропивал, не думая устраиваться на работу. Я терпела его, пока в моей жизни не появился Аркадий. Я влюбилась в него, как девочка. Какое-то время мой гражданский муж содержал Жору, но его пьянки и пьяные дебоши в подъезде, давно надоевшие жильцам, опротивели и Аркадию. Как когда-то отец, он поставил ультиматум мне:

– Выбирай – я или он.

Разумеется, я сказала, что воля моей покойной матери – не оставлять брата в беде.

Он ухмыльнулся:

– А мы и не оставим. Дадим ему денег, пусть снимет квартиру и устраивается на работу.

Я было запротестовала:

– Эта жилплощадь принадлежит и ему также…

Аркадий развел руками:

– Вот мы и будем давать ему деньги, выплатим его долю. Ты разве не видишь: он все равно все пропьет. Если мы сейчас не поставим вопрос радикально, он сделает все, чтобы выжить нас из квартиры: будет водить пьяных дружков, проституток и без смущения брать наши деньги. Между прочим, мне нужно платить алименты… И я не хочу содержать твоего братца-алкоголика… Но тебе решать, дорогая.

Я подумала. Его слова казались не лишенными смысла:

– Я согласна.

Когда брат явился вечером, правда, не очень пьяный, способный еще что-то воспринимать, я сказала ему:

– Жора, так дальше продолжаться не может. Ты мешаешь нам жить. Мы с Аркадием предлагаем выгодный для обеих сторон вариант. Мы даем тебе деньги, ты снимаешь квартиру и пытаешься устроиться на работу. Не думай, я ни на секунду не забыла, что эта квартира принадлежит также и тебе. Поэтому мы каждый месяц станем давать тебе деньги, до тех пор, пока не выкупим нашу долю. Мы можем пойти вместе в риелторское агентство и узнать стоимость нашей жилплощади. Так что в крайнем случае завтра ты должен отсюда съехать.

На мое удивление, Жора не стал возражать:

– Ладно, сестренка. Ты ни в чем не виновата, просто дочь своих родителей. Раз я не был нужен родителям, то тебе тем более. Я не стану мешать тебе строить личную жизнь. Возможно, с деньгами вы неплохо придумали. В общем, гони бабки, и я смываюсь прямо сегодня. Только напоследок дам хороший совет насчет твоего борова. Мне он не нравится, и вряд ли у вас получится что-нибудь. Но это так, совет алкоголика, и ты можешь к нему не прислушиваться. В общем, гони монеты.

Я протянула ему деньги, он собрал свой нехитрый скарб и растворился в темноте. На прощание мы договорились, что пятнадцатого числа каждого месяца Жорик будет приходить за деньгами.

Зорина понимающе кивнула:

– Сегодня уже двадцать первое. Вас беспокоит, что он не пришел. Однако это не значит, что с ним что-то случилось. Вы ведь сами сказали: ваш брат – алкоголик. Он спокойно может лежать в белой горячке у какого-нибудь дружка или у своей сожительницы, такой же пьянчужки, и просто забыть о деньгах. Ваш Жорик обязательно появится, когда они ему понадобятся. Значит, сейчас он просто в них не нуждается. Идите домой и ни о чем не думайте.

Светлана покачала головой:

– Все не совсем так, как вы говорите. Я второй раз испытала чувство вины перед братом и теперь не желаю просто откупаться от него. Пусть он, как говорит Аркадий, конченый алкоголик, однако я сделаю для него все и прежде всего постараюсь вылечить. Мать и отчим не попытались ему помочь, а я попытаюсь. Иначе говорить о нормальной жизни, которую он когда-либо начнет, просто бессмысленно.

Журналистка пристально посмотрела на собеседницу:

– Судя по всему, вы сами живете небогато. Откуда вы возьмете деньги еще и на дорогостоящее лечение? Ваш Аркадий вряд ли вам их предоставит.

Она покраснела:

– У меня появилась возможность подработать. Мужу я ничего не скажу. Поверьте, у меня хватит средств выплачивать Жоре его долю и еще попробовать полечить его от алкоголизма. А на себя… На себя заработаю потом. Я должна выполнить просьбу умирающей мамы.

– Тогда ждите, когда ваш брат появится сам, – предложила Катя.

Светлана поежилась:

– Возможно, вы будете смеяться, но есть еще кое-что. Понимаете, я привыкла доверять своей интуиции. Так вот, шестое чувство подсказывает: Жорик в беде и нуждается в помощи. Прошу вас, найдите его. Вы же помогли моей знакомой Оксане отыскать ее пропавшую подругу Нину Лапикову. Наверное, и Оксане что-то подсказывало: с Ниной беда.

Зорина слегка улыбнулась:

– Это другое. И притом она просила только адрес Нины. Потом все закрутилось само собой.

Женщина опустила плечи:

– А если у меня такой же случай? Пусть Жора алкоголик, но он все же человек и тоже имеет право на помощь. – Она осеклась, так нелепо звучали ее слова. Катя не стала ее добивать, хотя могла парировать: как раз семья Светланы дважды выгнала мужчину из дома. Между прочим, она сама указала ему на дверь ради сожителя, который даже не женится на ней.

– В крайнем случае хотя бы узнайте, не значится ли такой среди неопознанных трупов в соседних городах или селах, – проговорила Светлана. – Ваш муж может это сделать.

Журналистке вдруг стало жаль эту непутевую женщину, и она сдалась:

– Ну, ладно. Я попрошу его. Оставьте свой мобильный. Кроме того, мне понадобится фотография вашего брата, желательно самая последняя.

Дама радостно закивала:

– Я скину ее вам на телефон сию же минуту. За несколько дней перед его уходом я щелкнула его дома шутки ради.

Она засуетилась, достала мобильный и произвела необходимые действия. Катя посмотрела на фотографию мужчины, ее брата. Его кирпичный цвет лица говорил о пристрастии к алкоголю, однако само лицо выглядело на редкость симпатичным и доброжелательным. Кто знает, кем бы он стал, если бы не родительское равнодушие? Зорина вздохнула:

– Постараюсь хоть чем-то вам помочь.

– Как мне вас благодарить? – произнесла Светлана.

Журналистка нахмурилась:

– Лучшая для меня благодарность – знать, что вы действительно осознали свои ошибки и больше их не повторите.

Светлана сникла:

– Так оно и есть. До свидания. Я жду вашего звонка.

– До свидания.

Она неслышно зашагала по тропинке. Какое-то время Катя смотрела ей вслед, а потом повернулась к дочери:

– Какая ты у меня умница! И чем же мы занимаемся сейчас?

Полина сосредоточенно возила в траве маленькими грабельками. Зорина взглянула на часы:

– Скоро обедать. Мамочке еще нужно приготовить моей дочурке супчик. Да и папа может подойти. Я хочу сделать ему пельмешки. Думаю, он не станет возражать.

Полина что-то гукнула в ответ и зевнула.

– Все понятно, мы уже и поспать не против. – Зорина посадила дочь в коляску и пошла к выходу из парка. По дороге она думала о Светлане. Ее просьба отыскать брата-алкоголика, несмотря на видимую искренность, казалась странной. В проснувшуюся совесть Зориной верилось с трудом, хотя такие случаи встречались в ее жизни. Судя по одежде, она едва сводит концы с концами. Гражданский муж платит алименты. Вряд ли мысль отдавать Жоре деньги за его долю в квартире, которые тот все равно пропьет, всегда радовала их. Про подработки тоже верилось с трудом. Если Светлана не врет, она просто альтруистка в высшей степени. А если узнает любовник, она что, уже не боится его потерять? Да в ее ситуации каждый бы плясал от счастья, когда братец не явился в назначенный срок за бабками. Однако ей вдруг взбрела в голову идея найти его и попытаться помочь. И вдруг журналистку прошиб холодный пот. Она могла обратиться с просьбой отыскать брата только в одном случае при такой ситуации: если знала, что он мертв. Тогда Света – единственная наследница трехкомнатной квартиры в центре города. Правда, женщина говорила: родители отписали квартиру на нее, но ведь Катя не видела этого завещания. А что ей стоило солгать? В общем, следовало все проверить. Зорина, так сопротивлявшаяся вначале, вдруг заинтересовалась этим делом. Она достала из сумочки телефон и набрала мужа:

– Привет, Костя. Как дела?

– Нормально. – Он никогда не беспокоил жену своими проблемами, как и она его. – Что-то случилось?

– Мы погуляли с нашей дочуркой, теперь идем домой, – пояснила журналистка.

– Жаль, что она еще плохо говорит, – откликнулся майор. – В противном случае ты дала бы ей трубочку, и я сказал бы ей, как ее люблю.

– У тебя еще будет масса таких возможностей в этой жизни, – рассмеялась Катя и вдруг посерьезнела. – Костя, я звоню по делу. Кажется, у меня наклевывается интересный материал для будущего журналистского расследования и для прекрасной статьи и передачи. Не знаю, напишу ли книгу, но статья получится довольно поучительной. В последнее время мы задыхаемся от человеческого равнодушия, и сегодня я столкнулась с очередным его проявлением. У тебя есть минутка, чтобы меня послушать?

– Как раз собираемся пить чай с Павлом, тебе привет, – проговорил Скворцов. – Поэтому я тебя с удовольствием послушаю.

Зорина рассказала мужу о встрече со Светланой и о ее просьбе.

– Теперь она хочет не только отыскать его, но и затратить уйму денег на его лечение, – пояснила журналистка. – Это показалось мне странным, и я решила ей помочь. Костя, сейчас я перешлю тебе его фото, а ты проверишь по базе: не значится ли такой среди неопознанных трупов.

– Сделаю, – отозвался супруг. – Высылай.

– Сию минуту, и жду звонка, – ответила Катя. – А Павлу тоже передавай привет.

Зорина выслала мужу фото и очень удивилась, когда он перезвонил через несколько секунд.

– Не представляешь, как кстати оказалась твоя просьба. Помнишь, вчера ночью я рассказал тебе про мужчину, которого обнаружили на сельском кладбище в подвешенном состоянии и обескровленного? Мы с самого утра тщетно пытаемся установить его личность. Это Георгий Дьяченко, брат Светланы, обратившейся к тебе за помощью. Ты, считай, свое задание выполнила. Теперь дело за нами.

Он хотел отключиться, однако супруга остановила его:

– Подожди. Кажется, ты обмолвился, что он был убит каким-то необычным способом.

– Верно, – откликнулся Костя. – Кто-то приволок его на кладбище, повесил на дерево и либо там собрал всю кровь, либо где-то в другом месте, доставив на погост уже обескровленный труп.

– Как ты понимаешь, я не могу упустить такой материал, – ответила Зорина. – Так что, ребята, хотите вы или не хотите, я через полчаса буду у вас. Тем более твоя мама сегодня собиралась навестить внучку.

Скворцова смутили слова жены:

– Ты не можешь пожаловаться, что мы когда-нибудь были тебе не рады. Наоборот, ты у нас «свежая голова».

– Хоть этим порадовал, – усмехнулась женщина. – В общем, ждите.

Произнеся эту фразу, она посмотрела на дочку, сосредоточенно рассматривавшую куклу, и в который раз почувствовала укол совести. Вот как в жизни бывает… Как говорится, человек предполагает, а бог располагает. Когда у них родилась Полинка, они с Костей дали торжественное обещание, что никакая работа не помешает им уделять ребенку максимум внимания. Однако ничего такого не получилось. Первым «поплыл» Скворцов. Одно сложное дело – убийство его приятеля – заставило майора выйти из отпуска, а правильнее сказать, проводить расследование, из отпуска не выходя. Журналистка же в это время находилась в законном декретном, однако звонок главного редактора Анатолия Сергеевича Пенкина заставил ее оторваться от пеленок и приготовления каш на молоке и вернуться к работе журналиста, ведущего криминальную хронику. Возможно, в другой момент Катя бы категорически отказалась это сделать, но в данном случае дело одноклассника и приятеля мужа Михаила Железнова непостижимым образом переплелось с делом об убийстве ее подруги и коллеги Галины. Вот так два молодых родителя переложили многие заботы на плечи бабушек и дедушек, которые взялись за воспитание внучки в отсутствие родителей с удовольствием. Зорина и Скворцов дали себе обещание: закончат дело – и вернутся к ребенку, однако за ним последовало следующее, потом еще и еще, и супруги смирились. Вот и сейчас… Катя могла отказаться от участия в расследовании этого преступления, но рассказ Светланы Иконниковой пробудил в женщине жалость к несчастному парню. И она во что бы то ни стало захотела изобличить убийц. Журналистка знала: полковник, начальник отдела Алексей Степанович Кравченко, очень честный и принципиальный работник правоохранительных органов, но убийство бомжа он вполне мог спустить на тормозах, причем его непосредственное начальство, генерал Лебедев, любивший отметать в сторону подобные происшествия, был способен надавить на полковника. Вот почему Катя никак не хотела оставаться в стороне. Она прибавила шаг и вскоре втаскивала коляску в квартиру.

Глава 3

Киселев оказался прав, когда заявил, что Сидельников очень обязательный и дотошный участковый. В ту ночь Василий не мог уснуть, а рано утром отправился на кладбище. Егор Ильич еще дремал, и капитан потряс его за плечо:

– Пора вставать.

Трифонов еле разлепил веки и открыл рот. На Сидельникова пахнуло перегаром.

– Тонька вчера обещала прийти, – пояснил он, как вначале показалось Василию, ни к селу ни к городу. – Но не пришла, оторва. В общем, ту бутылку пришлось самому выпить – не пропадать же добру.

– Не пропадать, – согласился участковый и присел на топчан, заменявший кровать, – но придется тебе сейчас напрячь память и кое-что вспомнить.

Ильич крякнул, поднялся, взял бутылку и плеснул в стакан то, что осталось на донышке:

– Так лучше вспоминается. Давай, что у тебя.

Василий с презрением посмотрел на него:

– Ты хоть вчерашний день помнишь?

В глазах Трифонова засветилась обида:

– Еще бы… Ты уж меня совсем алкашом считаешь. Выяснил, кто этот несчастный?

– Дело быстрее пойдет с твоей помощью, – парировал капитан. – Вчера мы здесь нашли один спортивный ботинок, помнишь? И ножик с отпечатками ребенка…

– А еще детские следы, – вставил Ильич.

– Точно. На ботинке была написана фамилия, – продолжал Сидельников. – Не запамятовал какая?

– Петров, – твердо сказал сторож.

– Молодец, – похвалил его капитан. – Только, сам знаешь, этих Петровых у нас в селе как собак нерезаных. Забегал я в автолавку, которая этой обувью торговала. Продавщица мне сказала: мол, другой спортивной обуви не было, ее приобрели чуть ли не все жители Железнодорожного. А посему я уверен: к каким Петровым ни приди – у всех эти дурацкие китайские кеды. Так что без тебя не обойтись. Может, поковыряешься в памяти, чей ребятенок иногда на кладбище наведывался?

Сторож потер переносицу и сунул в рот заветренный кусочек ветчины, отпугнув кружившихся над ним мух.

– Черт его знает… Хотя постой… – Он хлопнул себя по морщинистому лбу. – Ваньки Петрова ребятенок тут часто крутился. Я даже его гонял отседова. Правда, жаль мальца, – вздохнул Ильич. – Ты сам знаешь, какая у него семья – врагу не пожелаешь. Дашка с утра до ночи на рынке торгует, сыном не занимается, а глава семьи пьет не просыхая. Говорят, их старший Валерка в город подался и прекратил с ними всякие отношения. Он, мол, менеджер в какой-то фирме и стыдится своих родителей. Разве это по-человечески?

– С Валеркой у меня был разговор, и он обещал брата забрать, как только обзаведется жильем получше, – заметил капитан. – А вот по отношению к родителям парень категоричен, и его можно понять. Сам школу на отлично закончил, в институт поступил. Сначала на каникулы в родное село наведывался, а потом перестал. Представляешь, Ванька не то что ни копейки ему не дал, а сам по карманам сына шарил. Когда Валерка перестал их навещать, они с Дашкой к нему в город наведались, скандал возле работы устроили. Гони, мол, сыночек, монету. Мы тебя родили и как никак воспитывали, вон ты каких высот достиг. А тот эту пьяную компашку отправил подальше. С тех пор сюда не ездит, а брату деньги на карточку переводит. Хоть и взял с него обещание, что папаше и мамаше ничего давать не будет, чует его сердце: жалеет их малой, втайне от брата монетки подкидывает. В общем, придется к ним наведаться.

Егор Ильич ахнул:

– Думаешь, он бродягу прикончил?

Сидельников развел руками:

– Не знаю, что и думать, – честно признался он.

* * *

Дом сельского пьяницы Ивана Петрова находился на окраине. Василий толкнул ветхую калитку, жалобно скрипнувшую от его прикосновения, и зашел на огород, заросший травой. Создавалось впечатление, что хозяин специально выращивает сорняки, которые достигали пояса участкового. Небольшой домишко с прохудившейся крышей заставил его сердце сжаться от жалости. Здесь жил ребенок, страдавший от пьянства родителей. Сидельников уже подошел к покосившемуся крыльцу, когда Иван вышел из сарая, грозившегося повалиться от порывов ветра. Заметив капитана, он скривился:

– И чего ты у нас забыл, мент?

Василий попытался изобразить улыбку:

– Забывать мне у тебя нечего. Так, увидеться пришел.

Осоловелые глазки прошлись по плотной фигуре участкового:

– Ну, посмотрел? Теперь иди с богом.

Капитан подошел ближе:

– Эх и нерадушный ты хозяин, Иван. Другой бы в дом пригласил, чаем напоил. Или даже заварки жалко?

Петров немного поразмышлял и махнул рукой:

– Заходи.

Сидельников прошел в комнату, пахнувшую сыростью, в воздухе витал запах, который участковый сразу узнал. Такой запах можно было уловить во многих домах.

– Опять Дашка самогон варила?

Иван посмотрел на него зверем:

– А допустим, варила. Надо же нам на что-то жить? У нас вот Славка растет, ему одежда требуется и, между прочим, еда. Старший наш, Валерочка, чтоб ему пусто было, забыл о родителях. Он там в городе машину покупает, а отцу на хлеб не может прислать. Ты бы с ним разобрался, капитан. Нет такого закона, чтобы родителей забывать.

– А ты много о нем помнил, когда он с тобой жил? – парировал Сидельников. – Как вспомню, в каких сапогах Валерка ходил, так сердце кровью обливается. Зима, мороз, а они каши просят.

Петров хмыкнул:

– Добреньким быть, знаешь, хорошо, когда материальное положение позволяет. Вот ты на государственной службе состоишь. Тебе государство каждый месяц зарплату платит. Твоя Машка жалуется, что небольшую, да только ты ее исправно получаешь. А мы с Дашкой… Ты хоть помнишь, кем я работал, когда наш колхоз еще жил?

Капитан кивнул:

– Отчего ж не помнить… Ты работал трактористом…

– Верно. – Иван подошел к столу и плеснул в стакан самогона. – Тебе не предлагаю, все равно откажешься. А еще ты помнишь, как меня на Доску почета вешали? А как грамотами награждали? То есть не совсем я пропащий, голубь ты мой сизокрылый. А когда колхоз развалился, куда мне податься? Дашка в нем дояркой трудилась. А ей что делать? Нравится мне, знаешь, разглагольствования некоторых: мол, зачем пить, ищите работу и живите, как нормальные люди. А где ее найдешь, эту работу? Может, ты подскажешь?

Василий молчал. Хозяин еще больше распалился:

– Иные говорят: в город подайся. Ну, допустим, подался я в город. А там разве трактористы требуются? Или доярки? Скажешь: работай на другом месте. А квартиру снимать? Деньги требуются. Только у меня ни копейки лишней за душой, а ребенка кормить надо.

– Что же ты пропиваешь деньги, которые Валерка Славке высылает? Думаешь, никто об этом не знает? – сурово спросил Василий.

Иван покраснел:

– Да если и пропиваю, то самую малость. Все на Славку идет.

– Что ты ему купил? – поинтересовался участковый.

Петров почесал затылок:

– Да много чего. Дашка этим занимается.

– Спортивная форма у него имеется? – проговорил Василий. – А то я недавно видел детей наших на уроке физкультуры. На некоторых смотреть больно.

– Ботинки ему Дашка недавно приобрела, в начале мая, кажись, – вспомнил хозяин. – А штаны у него и без того нормальные.

– Где его ботинки, показать можешь?

– Отчего ж не показать? Пойдем, – пригласил Петров. Они вошли в темную комнату Славы. Все в ней кричало о вопиющей бедности. Кроме стола, стула и кровати, больше ничего не было. Иван открыл дверцу кладовой:

– Вот один, гляди. Сейчас и второй отыщу. – Он начал рыться в обуви. – Куда же он задевал его, постреленок? Может, ты поверишь мне на слово? Я с утра на ногах, устал, не хочется копаться.

– А поговорить с твоим Славой можно? – задал вопрос участковый.

Иван нахмурился:

– А тебе зачем? На меня накопать хочешь? Ну, черт с тобой, копай, коли больше делать нечего.

– Да… – Сидельников не закончил фразу.

Слава Петров стоял в дверях комнаты и удивленно смотрел на него:

– Здравствуйте, дядя Вася.

Испитое лицо отца побелело:

– Знаешь, зачем капитан пожаловал? Будет у тебя показания брать, как мы с матерью над тобой издеваемся. Если ты в своего братца пошел, давай, топи отца.

Слава заморгал белесыми ресницами:

– Ничего они надо мной не издеваются.

– Пойдем поговорим. – Василий взял его за руку. Мальчик слабо сопротивлялся:

– Говорить ничего не буду. Батька он мне все-таки.

– Батька, – согласился капитан. – Поэтому не стану я тебя пытать. Так, пару вопросиков.

– Иди, он ведь не отстанет, – встрял отец. Слава медленно поплелся за участковым. Они вышли на улицу.

– А чего дома не допрашивали? – поинтересовался паренек.

– Да больно уж дело деликатное, – пояснил Сидельников. – В принципе меня сейчас твои алкоголики-родители не волнуют, хотя когда-нибудь я до них доберусь. Ты лучше честно признайся, зачем на кладбище шастаешь.

Мальчик побледнел:

– А вам какое дело… Бабку с дедом навещаю. Если бы они были живы, многое, может, по-другому было.

– Егор Ильич тебя в разных концах нашего кладбища видел, – не поверил ему участковый. – Говори правду, все равно дознаюсь.

Слава махнул рукой:

– Ладно. Ритуал я там проводил.

Василий вытаращил глаза:

– Какой ритуал?

– Хотел отца и мать заговорить от пьянства, – выпалил Славка. – Я к бабке Василисе ходил. Она все заклинания знает. Она меня и научила, как родителей вылечить.

Сидельников похлопал его по плечу:

– Интересно. Ну-ка, поведай мне.

– Нужно дать собаке кость и тут же отнять, – начал говорить мальчик. – А потом прочитать заклинание и отдать кость черному барану. Спустя три дня необходимо отнести ее на кладбище к свежей могиле и оставить возле ограды. Василиса клялась, что заговор очень действенный.

– Возможно, – не стал спорить капитан, думая, когда бы наведаться к этой бабке Василисе. – Значит, ты взял кость…

– И сунул в пасть нашему Тузику, – пояснил школьник, – а потом сразу же забрал. Вот с черным бараном пришлось туговато. Сами знаете, в нашем селе скоро ни одной овцы не будет, не то что барана. Его я отыскал только у мужика, который свою ферму здесь строит, ночью перелез через ограждение и несколько раз ткнул ею ему в морду, а потом вернулся домой.

– То есть на кладбище ты искал свежую могилу, – догадался капитан.

Мальчик кивнул:

– Именно так, дяденька. Только это оказалось не так-то просто. Нормальные люди у нас давно не умирали, а к пьяницам подкладывать ее не хотелось. Вот я и бродил по кладбищу, впрочем, так ничего подходящего и не увидел.

– А вчера ночью тоже бродил? – спросил участковый. Слава взглянул ему прямо в глаза.

– Вчера мамка пьяная пришла, кричала сильно. Затем батька заявился, и пошла у них потасовка. Я родителей разнимал, не до кладбища было.

– Допустим, я тебе верю, – проговорил Василий. – Тогда последний вопрос. Где твой второй спортивный ботинок? Не на кладбище забыл?

Слава покраснел:

– Я так и понял, что вы про него спросите. Наверное, тот фермер нашел его и попросил вас отыскать вора. Но я ничего у него не крал, просто подложил кость барану, а потом забрал. Пусть все хорошо проверит и убедится, что ничего не пропало. Мне его добро не нужно, я хочу родителей вылечить.

Сидельников кивнул:

– Ладно, я сейчас навещу этого фермера. Если твои слова подтвердятся, больше беспокоить не буду. Об одном только попрошу – не давай ты Валеркины деньги родителям. Ну, подумай и о брате тоже. Он в поте лица их зарабатывает, а папаша и мамаша пропивают. Разве это дело?

Славик заморгал:

– А что вы мне посоветуете? Они тоже есть хотят и пьют не от хорошей жизни.

Василий собирался привести еще пару аргументов, но передумал:

– Черт с тобой. Поступай, как знаешь.

Участковый по-мужски пожал руку Петрову-младшему и отправился к фермеру, который совсем недавно приехал в Железнодорожное, чтобы завести хозяйство. Он отгородил забором довольно большой участок земли, привез домашний скот, засеял небольшое поле и ждал урожая. Этот человек почти ни с кем не общался, и Сидельников не знал, как его зовут. Впрочем, к его удивлению, фермер принял участкового приветливо:

– Спасибо, что ко мне пожаловали. Честно говоря, сам собирался к вам идти.

Капитан изобразил удивление:

– Правда? Вас кто-то беспокоит?

– Когда я затевал свое дело в этой глуши, то не учел самого главного, – признался фермер. – Здесь остались одни алкаши. Все нормальные давно переехали в город. Вот теперь за это и расплачиваюсь. Воры ко мне ночью пробрались, товарищ капитан.

– Воры? – удивленно вскинул брови Сидельников. – Вообще, народ здесь порядочный, хоть и выпивающий.

– Пьяница не может быть порядочным, – со знанием дела заявил фермер. – Кто-то перелез через ограду и, вероятно, хотел стащить моих баранов, но не сумел перекинуть их через забор. Да вы полюбуйтесь, что я обнаружил… – Он махнул рукой, приглашая Василия следовать за собой. На полу просторной веранды большого каменного дома красовался спортивный ботинок. – Вот, обувь вор свою забыл. Судя по всему, ребенок. Ну, правильно, взрослому, да еще выпившему, преграду не одолеть, они уже детей своих к воровству приучают. – Он поднял ботинок. – Возьмите, товарищ капитан, и найдите этого проходимца. А я в долгу не останусь.

Сидельников взял протянутый ботинок:

– Обязательно найду. И, даю слово, больше он к вам не залезет. А деньги приберегите для дела. Они еще вам пригодятся.

Распрощавшись с фермером, капитан отправился к Ильичу. Он хотел попытаться разговорить сторожа еще раз. Вдруг Трифонов вспомнит еще что-нибудь? Идя к кладбищу, участковый и не предполагал, что сегодня день везения и он обойдется без воспоминаний Ильича. Когда до погоста оставалось совсем близко, зоркие глаза Василия увидели мальчишку, перемахнувшего через ограду кладбища. Паренек привлек внимание капитана по нескольким причинам. Во-первых, его зачем-то потянуло к могилам. Во-вторых, на его худых ногах красовались резиновые сапоги, что могло означать потерю спортивной обуви, а в-третьих, мальчик тоже звался Петровым, только Николаем, и приходился сыном Григорию.

– Коля, иди сюда, – позвал его Сидельников, вовсе не ожидая, что, услышав его крик, паренек встрепенется, как испуганная птица, и что есть силы побежит в село. Для Василия это означало одно: хлопчик виновен, и мужчина припустил следом. Впрочем, бежать Кольке особо было некуда и незачем. Участковый знал, где живут его родители, тоже любившие принять на грудь, и обязательно дождался бы его в родном доме, однако в тот момент мальчик об этом не думал. Он летел, как хорошая скаковая лошадь, и полицейский начал задыхаться и отставать, как вдруг – поистине день везения – ребенок поскользнулся на мокрой глине и растянулся возле большой лужи. Капитан подскочил к нему и схватил за руку:

– Сбежать вздумал? Сразу понял, зачем понадобился? А ну пойдем в отдел.

Колька шмыгнул носом:

– Дяденька участковый, о чем вы говорите?

– Пропавший ботинок искал? – поинтересовался Сидельников. – Надо же, какая неудача – еще и ножик посеял. Что, у нас в Железнодорожном дети уже стали людей резать? На ноже, между прочим, остались следы крови. Да и обувь ты спортивную подписал. И не советую отпираться. Криминалисты из города вмиг докажут, что это все твое.

Петров неожиданно смирился:

– Ладно, ведите меня в свой участок. Все расскажу, как на духу.

Сидельников достал мобильный:

– Не только мне расскажешь. Дождемся полицейских из города. Они тоже с удовольствием тебя послушают.

Петров кивнул:

– Черт с вами, дядя Вася. Вызывай. Не хочу отвечать за другого. Все расскажу, клянусь.

Когда Киселев услышал, что Сидельников не обманул его надежды, он радостно сообщил об этом Скворцову:

– Берем Петьку и гоним в Железнодорожное.

Оперативники прибыли довольно быстро и с любопытством уставились на щупленького мальчугана с огромными черными глазами, смотревшего на них с испугом.

– Дяденьки, – повторил он, – я, честное слово, никого не убивал.

Полицейские переглянулись.

– Пока тебя никто ни в чем не обвиняет, Коля, – сказал Павел. – Давай по порядку, ничего не пропуская. Будешь лгать – мы это сразу поймем, на то мы и полиция.

Мальчик набрал в грудь воздуха, и его затрясло.

– Это очень страшно, – проговорил он, и его лицо побледнело. – Это ужасно, дяденьки полицейские.

Перед его глазами снова возник тот жуткий день. После обеда они с ребятами отправились к речке, и Коля стал с увлечением рассказывать им про книгу «Сумерки», которую взял в школьной библиотеке и с удовольствием читал. Он давно уже замечал, что приятели завидовали ему. Учителя выделяли парня и хвалили, отмечая его начитанность. И действительно, Коля обожал книжки. Они уносили его в неведомый прекрасный мир, где не было пьяных родителей, щедро отвешивающих подзатыльники, и плачущих маленьких братьев и сестер, страдавших от недоедания. Взяв сагу «Сумерки», он влюбился в вампиров вопреки представлениям людей, здесь выказывавших глубокие и сильные чувства. Парни сначала слушали его с интересом, а потом Сашке Попову надоело, что какой-то жалкий хлюпик Петров завладел вниманием его ватаги, и он грубо оборвал его:

– Значит, по-твоему, всякие вампиры и мертвецы добрые и хорошие?

– Да, – кивнул Коля, не раздумывая. Он и не предполагал, к чему приведет его опрометчивый ответ. Сашка подмигнул ребятам:

– А коли так, давай поспорим, что ты никогда не решишься прогуляться в сумерках по нашему кладбищу.

Коля замялся, и это не осталось незамеченным. Сашка захохотал:

– Вот видите? Он разглагольствует о доброте мертвяков, а сам боится пообщаться с ними на нашем кладбище. Ты просто жалкий враль и трус.

Колю затрясло. Нет, он ни за что не позволит какому-то Сашке-двоечнику глумиться над собой.

– Я согласен на пари, – твердо ответил он, – а ты сам трус и враль. Я полюбуюсь, как ты сам повторишь мой путь, когда я вернусь с кладбища.

Ребята с интересом слушали их перепалку. Попов воодушевился:

– Ребя, вы все свидетели. – Он протянул Коле руку. – Я заключаю с Петровым пари, что он и шагу побоится ступить на нашем кладбище. Он утверждает иное. Так давайте посмотрим.

– Просто пробежаться по дорожке в темноте каждый дурак сможет, – отозвался Гришка Якушев. – Пусть принесет с могилы на окраине, где деда Смирнова похоронили две недели назад, кусок ленты от венка. Вот тогда задание будем считать выполненным.

Коля кивнул:

– Договорились.

– Тогда до встречи в половине десятого возле ограды.

Сашка не мог назначить проведение эксперимента в полночь. Его отец строго контролировал сына, и в одиннадцать мальчик должен был уже лежать в постели. Все пообещали, что обязательно придут. Коля возвращался домой совершенно спокойным, почему-то вспоминая не сказки про добрых вампиров, а любимое выражение своей бабушки: «Вы мертвых не бойтесь, живых надо бояться». «Мертвые мне ничего не сделают, – говорил мальчик сам себе. – Если порассуждать, этот Сашка хуже их всех, вместе взятых». Однако по мере приближения вечера страх в пареньке нарастал. Когда он в назначенное время явился к сельскому погосту, его с нетерпением ждала ватага удальцов. Попов пригляделся к несчастному Петрову и захохотал:

– Глядите, ребя, а он бледнее луны. Так-то мы ничего не боимся.

Он дружески положил руку на плечо Коли, как бы подбадривая, однако Петров скинул ее:

– Отстань.

Сашка щелкнул пальцами с грязными ногтями:

– Я же говорил, он трус.

Душа мальчика наполнилась решимостью:

– Мне сейчас идти? Я готов.

Сашка бросил взгляд на часы:

– Еще минут двадцать подождем.

Это время пролетело почти в полном молчании. Коля посматривал на ребят и удивлялся их жестокости. Ни один паренек не пожалел его, не остановил. Все ждали веселого представления. «Почему они меня так не любят?» – мелькнула у него мысль. Когда истекли положенные двадцать минут, Попов дал команду:

– Иди, несчастье.

Колька никак не отозвался на его оскорбительное слово и перелез через ограду, боясь попасть на глаза сторожу, хотя этого ему сейчас хотелось больше всего. Он сделал два шага по темной дорожке. Небо было затянуто тучами, и ничто не освещало дорогу. Липкий страх охватил его с ног до головы. На каждой могиле, под каждым кустом ему мерещились вылезшие из земли мертвецы и другая нечисть. Мальчик успокаивал себя, как мог, и упрямо продолжал двигаться дальше. Они сто раз бывали на этом кладбище, поэтому он прекрасно знал путь и мог отыскать нужную могилу в темноте. А вот и она, да, кажется, она. Коля достал из карман спички и зажег одну, впрочем, сразу же потушив. Да, он не ошибся. Дрожащими руками паренек вытащил перочинный ножик и стал резать жесткую ленту венка. Несколько раз Коля попадал себе по пальцу, даже не заметив, как потекла горячая кровь. Наконец лента была отрезана, и сердце мальчика переполнилось радостью. Он выиграл, выстоял! Коля хотел было повернуть назад, когда услышал шорох на соседней могиле. Повинуясь инстинкту самосохранения, он быстро спрятался за временным памятником деду Смирнову. То, что произошло потом, напоминало страшный сон. Словно из-под земли поднялся человек огромного роста, чуть отошел в сторону, и глаза мальчика, привыкшие к темноте, разглядели висевшее на березе тело. Чудовище вдруг заговорило человеческим голосом и поднесло к шее висевшего какой-то предмет:

– А кровушку отдай. Отдай всю кровушку.

Петров почувствовал, как к его горлу подступает тошнота. Не разбирая дороги, он кинулся бежать назад, в спасительное пространство за оградой погоста. От страха мальчик уронил и ножик, единственный подарок отца, и кусочек ленты, который достался ему с таким трудом. Спортивный ботинок слетел с ноги, и пятки обожгло холодом мокрой земли, однако он ничего не замечал. Добежав до улюлюкавших от радости ребят и ухмылявшегося Сашки, паренек не произнес ни слова, сел на чиненый-перечиненый велосипед и погнал домой. Слава богу, ни отец, ни мать, которые уже видели четвертый сон, не хватились сына, и он благополучно добрался до своей кровати, укрылся с головой, несмотря на теплую погоду, и попытался заснуть, однако это ему не удавалось. Страшный человек, наверняка выходец с того света, мерещился то под кроватью, то в окне, и Коля несколько раз вскакивал в холодном поту. В ушах звучало: «Кровушку-то отдай!» На следующее утро все село только и говорило о найденном на кладбище трупе, и Коля, поразмыслив, решил: он должен пойти туда и забрать ботинок. Если полиция, которая уже приезжала ночью, найдет его, ему несдобровать. Во-первых, он наверняка подпадет под подозрение, во-вторых, получит нагоняй от матери. Как ему ни хотелось туда идти, другого выхода паренек не видел. Утром он сунул ноги в резиновые сапоги и побрел на кладбище. Теперь здесь все было спокойно и даже красиво. Полевые цветы на могилах склонили головки под тяжестью дождевых капель, еще не просохших от дождя. Из-под мокрой земли выбивался зелеными стрелами пырей. В полном безмолвии Коля бродил между надгробиями в поисках ботинка и ножа, но ничего не нашел. И тогда им снова овладел страх, на этот раз еще более сильный. Он видел в многочисленных сериалах, как полицейские хватали первого, кто попадался им под руку, и обвиняли, не прорабатывая другие версии. Впрочем, можно было попытаться рассказать им, что он видел в ту страшную ночь, однако поверят ли ему? Ведь расскажи об этом ребятам тот же Сашка Попов, несомненный лидер их ватаги, над ним бы весело посмеялись. Вот почему он и бросился бежать от участкового, хотя всегда считал: дядя Вася – очень справедливый и никогда не отдаст невиновного под суд.

Когда Коля закончил свое грустное и странное повествование, Киселев снова переглянулся со Скворцовым:

– Вот тебе и история. Почему же ты решил, – он повернулся к Коле, – что тебе никто не поверит? Я, например, тебе верю. И ты вовсе не трус, а очень храбрый парень. Так и передай своим приятелям. Я бы ни за что не отправился в темноте на кладбище, даже на спор.

Слова полицейского очень подбодрили мальчика:

– Правда? Вы не обманываете?

– Кажется, мы договорились доверять друг другу, – заметил Павел, – а теперь, Коля, помоги нам еще раз. Ты увидел в темноте громадного человека, который, как тебе показалось, поднялся прямо из могилы. А внешность его сможешь описать?

Мальчик напрягся. Чистый лоб прорезали морщинки:

– Нет, дяденька, описать его не смогу, – признался он со вздохом. – Во-первых, темно было. Во-вторых, я от страха и соображать перестал. Только и осталось в памяти, что он огромного роста. А больше… – Он на секунду замолчал. Оперативники следили за ним.

– Да, вот еще что, – проговорил паренек. – Он был одет в военную форму.

– Черную? Зеленую? – поинтересовался Костя. Коля развел руками:

– А вот это тоже не скажу. Понимаете, на какое-то мгновение луна из-за туч показалась. Вот у меня в мозгу и мелькнуло: мужик военный, хотя я и мужиком-то его вряд ли бы назвал. Мертвецом он мне показался, вампиром. А его жертва висела на дереве.

– Форму, возможно, мы поможем тебе вспомнить, – сказал Киселев. – Василий, а Интернет у тебя в кабинете имеется? Компьютер вижу, старенький, правда, еще времен покорения Крыма, но лучше такой, чем никакого. А Интернет?

Сидельников ухмыльнулся:

– Обижаешь, товарищ майор. У нас хоть и село, но мы не совсем темные.

– Вот и хорошо, – обрадовался Скворцов. – Ну-ка отыщи мне форму всех родов войск.

Капитан с легкостью исполнил его приказание. Старый компьютер, на удивление, ни разу не завис, пока участковый искал нужный ему сайт. Однако, хотя поиски и увенчались успехом, мальчик ничего не вспомнил. Вроде бы форма не была морской, а вот какой именно – тут его память ничего не хотела выдавать. Полицейские понимали: ребенок пережил страшный шок. Возможно, когда-нибудь ему удастся восстановить в памяти то, что нужно, но когда это будет – ведал один бог. Киселев встал, пожал Петрову руку, как взрослому мужчине, и обратился к Василию:

– Верни ему ботинок и нож и конфет купи. А того гада, так называемого военного, мы найдем. Это очень важная зацепка.

– Так я свободен? – не поверил мальчик своему частью. Скворцов кивнул:

– Свободен. И спасибо тебе.

Коля выходил из отдела, очень гордый собой. Полицейские проводили его с улыбками.

– Сколько вам еще предстоит работы. – Капитан потер переносицу. – Впрочем, и мне тоже. Надо еще установить личность этого бедолаги.

– Как раз не надо, – отозвался Павел. – Личность его уже установлена благодаря популярности его супруги. – Он кивком указал на Костю. – Это несчастный мужик Георгий Дьяченко, которого дважды выгнали из собственного дома, причем не бандиты.

Сидельников с изумлением уставился на него.

– Да, не бандиты, – повторил майор. – Первый раз это сделали его родители. Отчиму пасынок сразу пришелся не по нутру, а мать боялась заступиться и потерять мужа. Второй раз это проделала его единоутробная сестрица, которой мать перед смертью завещала найти брата и жить с ним в любви и согласии или отдать долю в квартире. Братец-то нашелся, да вот ни того ни другого сестрица не сделала. Оказалось, сожитель ей дороже. Они снабдили несчастного деньгами и отправили за дверь.

– При чем тут твоя супруга? – удивился капитан, поглядев на Костю.

– Вышеупомянутая дама обратилась к моей Катюхе с просьбой найти брата, – пояснил Костя. – Ее, видите ли, совесть заела. Она согласна выплатить ему причитающиеся за жилплощадь деньги и лечить от алкогольной зависимости.

Капитан наморщил лоб:

– Поздно ее совесть заела. А что, сестренка рассталась со своим сожителем?

– Не знаю, во всяком случае, два дня назад они еще были вместе, – ответил Павел.

– Значит, сожитель согласился на ее требования? – удивился Василий.

– Подробности нам неизвестны, – вставил Костя. – Однако моей Катюхе это показалось странным. Так что сестренка с сожителем стали первыми подозреваемыми.

– Он, часом, не военный? – поинтересовался участковый.

– И это нам неведомо, – откликнулся Скворцов. – Но теперь мы обязаны все проверить, поэтому задерживать тебя, Вася, не станем.

– По моим соображениям и исходя из показаний Ильича, который слышал шум мотора, – начал Сидельников, – этого Георгия привезли на машине. Коля Петров добавил: убийца был огромного роста, в военной форме.

– Согласись, это уже немало, – бросил Киселев.

– Немало, но работы предстоит много, – развел руками капитан.

– Не повторяйся, мы это сами знаем, – заметил Костя и встал со стула. – Ну, Паша, нам пора. Петя должен пригласить к нам эту Светлану Иконникову. Возможно, она уже дожидается нас в отделе.

– У меня к ней никакой симпатии почему-то, – бросил Василий.

– И у нас тоже, хотя мы ее еще не видели.

Мужчины пожали друг другу руки, и оперативники из Приреченска сели в служебный «уазик». Солнце пригревало довольно сильно, и от земли поднимался пар.

– Лето в разгаре, – промолвил Павел. – А у нас, как всегда, горячая страда.

– Не привыкать, – откликнулся приятель.

Глава 4

Светлана Иконникова действительно дожидалась их в отделе. Ее глаза покраснели и опухли от слез, губы дрожали. Она выглядела несчастной, жалкой и до ужаса одинокой и порядочной, однако полицейские давно не верили первому впечатлению. Как бы то ни было, эта женщина, пусть даже невольно, хотя следствие покажет, стала причиной гибели своего брата.

– Мне сейчас сообщили… Я не верю… Ошибки быть не может? – пролепетала она. Киселев поморщился.

– Почему же вы не верите? Вы со своим сожителем выгнали его на улицу, а там бог знает что могло случиться.

Она комкала в руках носовой платок:

– Но я не выгоняла его без копейки. Мы дали Жорику неплохую сумму денег, которую он пропил.

– А что еще сделал бы с ними алкоголик? – поинтересовался Костя. – Пожертвовал бы на строительство храма?

Светлана закивала:

– Да, конечно, я тысячу раз виновата.

– Значит, процедуры опознания еще не было, – задумчиво проговорил Киселев. – Петя, проводи гражданочку в морг, пусть ей покажут тело.

Иконникова затряслась:

– Я не выдержу… Я просила мужа поехать со мной, но его не отпустили со службы.

Оперативники напряглись:

– Он военный?

Женщина опустила голову:

– Да.

Костя и Павел переглянулись:

– Мы настоятельно просим вас поскорее покончить с процедурой опознания.

Женщина вдруг обреченно вздохнула:

– Хорошо.

Киселев набрал телефон судмедэксперта:

– Михалыч, тут к нам пришла предположительно сестра пострадавшего. К процедуре опознания все готово?

– Обижаешь, начальник, – хмыкнул доктор. – Пусть ее проводят ко мне.

– Тебе не придется долго ждать. – Майор встал со стула. – Я прошу вас следовать за мной.

Светлана нехотя поднялась, и они вышли из кабинета. В коридоре Иконникова увидела Зорину:

– Вы не пойдете со мной на опознание? – робко спросила она.

– Зачем? – поинтересовалась Катя.

– Мне так будет легче, – призналась женщина. – Мне еще никогда не приходилось участвовать в этом… Ну прошу вас, не оставляйте меня в трудную минуту…

– Хорошо. – Журналистка взяла ее за локоть. – Я понимаю, как вам тяжело. Но это необходимо, поймите.

– Я все понимаю…

Она шла, спотыкаясь. Катя боялась, что Иконникова упадет. Когда они оказались в коридоре морга, Михалыч выкатил коляску, на которой лежало тело, накрытое белой простыней.

– Готовы? – Заболотный посмотрел на Светлану и отдернул простыню. Женщина качнулась:

– Это мой брат.

Ее лицо было белее мела.

– Вы сможете самостоятельно дойти до кабинета? – спросил врач.

Женщина кивнула:

– Да.

Зорина снова взяла ее за локоть. В кабинете Киселева журналистка помогла ей сесть на стул.

– Итак, ваш брат мертв, – констатировал Павел. – И что вы об этом думаете?

Она подняла на него усталые глаза:

– Что я об этом думаю? Но почему вы спрашиваете? Екатерина может подтвердить: я искала Жорика, чтобы помочь, но не нашла.

– А ваш сожитель? Вы расписались?

Ее тонкие брови взметнулись вверх:

– Почему вас это интересует? Какое это имеет отношение к убийству?

– Отвечайте, – шепнула ей Зорина, примостившаяся рядом.

– Мы распишемся, когда я пропишу его в квартире, – пояснила Иконникова.

– А теперь самый главный вопрос. – Майор устроился поудобнее. – Где вы со своим мужем были вчера вечером, в период от девяти до одиннадцати?

Она отшатнулась:

– То есть вы подозреваете нас?

Он пожал плечами:

– Этот вопрос вам позже задаст следователь.

– Мы были дома, – ответила женщина и вдруг подалась вперед: – Постойте, вы что, подозреваете даже меня? – Иконникова перевела гневный взгляд на журналистку. – Но ведь я сама просила жену вашего сотрудника отыскать брата.

– Из этого не следует, что вы его не убивали, – проронил Киселев. – Вы и ваш муж. Мотивом для убийства могла послужить ваша квартира.

Светлана затряслась:

– Я больше не скажу ни слова без адвоката. У меня есть такое право.

– У вас есть такое право, но я буду вынужден сообщить, на какие вопросы вы отказались отвечать, – произнес майор.

Женщина молчала. Катя встала и подошла к оперативникам:

– Пожалуйста, ребята, оставьте меня одну с ней, – попросила она. Павел и Костя не возражали:

– Да без проблем.

Когда мужчины вышли, Зорина придвинула к Иконниковой стул:

– Послушайте, вам хотят помочь. И вы должны сказать правду, чтобы мы действительно сумели это сделать.

Женщина подняла на нее бесцветные глаза:

– И это говорите вы? Вы, которую я просила найти брата?

Журналистка вздохнула:

– Вашу просьбу не примет во внимание ни один суд. Даже талантливому адвокату будет трудно строить на ней свою защиту. Ну посудите сами, до этого вы выгнали брата на улицу, потому что устали от его пьянок и дебошей. И вдруг воспылали желанием найти его, чтобы вылечить и помогать материально. Не слишком ли поздно проснулась совесть? Да любой судья заинтересуется, почему она вообще проснулась. Не потому ли, что вам было необходимо, чтобы вашего Жорика нашли мертвым? Тогда вы становитесь полновластной хозяйкой квартиры и можете прописывать хоть десять сожителей. А если ваш гражданский муж вдруг решит: пора продавать квартиру, чтобы помочь своим детям, никто не станет протестовать.

Светлана часто заморгала:

– Неужели так можно подумать?

Катя кивнула:

– Не только можно, но, уверяю вас, именно так и подумают. Поэтому настоятельно советую вам говорить правду. Здесь никто не собирается вас наказывать за то, чего вы не делали.

– Я была дома, – выдавила Иконникова.

– И это могут подтвердить?

Она замотала головой:

– Нет.

– А ваш гражданский муж? – поинтересовалась журналистка. – Кстати, как его имя и фамилия? А то мы все время говорим о нем и не знаем, как его зовут.

– Дима, Дмитрий Слепченко, пришел поздно, – выдавила Светлана. – Однако он всегда приходит поздно, ведь Дима военный человек.

– Насколько поздно Дима пришел?

– Около часу ночи. – Женщина испуганно посмотрела на нее. – И что с того? Это еще ничего не значит.

– Не значит, – согласилась Катя. – Если бы не один интересный факт. Вашего брата, привязанного за ноги к березе на кладбище, зарезал человек в военной форме.

Женщина захрустела пальцами:

– Это простое совпадение…

– Любой судья может усмотреть здесь заговор против вашего брата, – пояснила Зорина. Иконникова минуту помолчала, а потом умоляюще взглянула на журналистку:

– Я должна вам кое-что рассказать. Возможно, это будет звучать абсурдно, но вы должны мне верить. Дело в том, что меня тоже пытались убить, и не один раз.

Катя уставилась на нее:

– Вас пытались убить?

– Да, как ни нелепо это звучит, – отозвалась Светлана. – Первый раз меня чуть не сбила машина. Знаете, неподалеку от моего подъезда есть тупиковый переулок. Обычно жители дома ставят там свои машины. В тот день я возвращалась домой, когда стемнело. Я уже рассказывала вам про подработки… Одна машина стояла с зажженными фарами. В этом нет ничего необычного, но почему-то это обстоятельство показалось мне подозрительным. Наверное, именно это чувство опасности и спасло мне жизнь. Я уже сошла с тротуара, как вдруг автомобиль заревел и на огромной скорости понесся на меня. Я никогда не была спортивной, однако тогда, наверное, поставила рекорд по прыжкам в длину. Какая-то сила толкнула меня обратно на тротуар, и машина меня не задела. В другой момент я обязательно бы подумала: водитель пьян, но автомобиль развернулся и заехал на тротуар. Я на мгновение замерла, а потом бросилась в сквер. Водитель не решился рвануть за мной. Впрочем, он бы и не проехал между деревьями, где укрылась я.

– А второй раз? – спросила Зорина.

– Вот уже много лет я возвращаюсь с работы через сквер, – продолжила женщина. – Так значительно быстрее. Наш район довольно тихий, в нем никогда не было никаких происшествий. В тот день во мне снова заговорило чувство опасности, как будто предупреждая. Я оглянулась, увидела в темноте силуэт мужчины в спортивном костюме и прибавила шаг. Мой преследователь тоже прибавил шаг, а когда я побежала, он помчался следом. Мне снова повезло: я наткнулась на соседа, который выгуливал огромную собаку. В противном случае я не представляю, чем бы все закончилось. В сквере есть весьма пустынные уголки.

Журналистка наклонила голову:

– Вы рассказали об этом Дмитрию?

– Конечно, – заявила Светлана, – однако он только посмеялся надо мной. Вы, разумеется, и сейчас можете не поверить, но я хотела отыскать Жорика и давать ему деньги, чтобы он встречал меня с работы, как охранник.

Катя наморщила лоб:

– Если все это – правда, почему вас пытались убить? Кому это выгодно?

Иконникова пожала узкими плечами:

– Понятия не имею. Видите ли, я работаю швеей… И мои подработки тоже связаны с шитьем.

– Да, задачка весьма непростая, – подтвердила Зорина. – Не думаю, что кто-то хочет разделаться с вами, потому что вы плохо сшили ему костюм.

Губы женщины скривились:

– Мне не до шуток.

Журналистка постучала пальцем по столу:

– Значит, вы сообщили об этом Дмитрию, но он не придал этому значения. А где вы вообще познакомились с ним?

Светлана вдруг улыбнулась:

– Знакомство произошло при грустных обстоятельствах, однако для нас обоих стало судьбоносным. Впервые мы встретились в больнице, в кардиоцентре. У меня там лежала подруга, а у него – сестра. Димина сестра, слава богу, жива до сих пор, а вот Лариса… Она родилась с пороком сердца, прожила с ним тридцать с лишним лет, и вот однажды ее забрали с сердечным приступом и заявили: «Требуется пересадка». Конечно, пересадка сердца – это очень сложная и дорогостоящая операция. Но иногда у человека нет другого выхода: либо нужно делать операцию, либо умереть. Вам наверняка известно: чтобы осуществить пересадку сердца, в первую очередь необходимо найти донора, что довольно сложно (многие люди годами ждут своей очереди и иногда, так и не дождавшись, умирают), во-вторых, стоимость операции стоит баснословных денег. Вернее, послеоперационное лечение. Лариса так и не дождалась донора. – Женщина горько вздохнула. – Наверное, сестра Димы оказалась крепче. Она жива до сих пор и ждет своей очереди. Муж постоянно навещает ее. Вот так мы и познакомились – в больничном коридоре. Сначала разговорились, поведали друг другу о своих бедах, а потом Дима напросился ко мне в гости. Помню, его очень плохо встретил Жора, точнее, не сразу, а позже, когда Дима признался, что хочет разводиться с женой и ему будет негде жить. Брат решил: это претендент на наши квадратные метры. В общем, с тех пор отношения у них так и не наладились.

– Светлана, – Катя пристально посмотрела на нее, – я вам верю. Сейчас вы пойдете домой, но все время будете оставаться на связи. Начинайте готовиться к похоронам Георгия, но помните одно: вы ни в коем случае не должны прописывать Дмитрия, что бы он вам ни говорил. Однако свой отказ облекайте в естественную форму: мол, сейчас не до этого.

Иконникова вдруг опустила глаза:

– Я не стала говорить вам сразу. Я уже прописала Диму.

Зорина с неудовольствием щелкнула пальцами:

– Вы сделали грубейшую ошибку, и теперь вам придется быть все время начеку. А сейчас напишите координаты части, где служит Слепченко.

Женщина махнула рукой:

– Если вы намекаете, что Дима убил Жорика и пытался убить меня, это просто бред. У нас самая настоящая любовь.

– Я порадуюсь за вас, если это окажется правдой, – парировала журналистка. – И все равно мы примем меры предосторожности. На работу ходите без боязни, вас всегда будет сопровождать наш сотрудник. А теперь идите, только не вздумайте обмануть нас и исчезнуть с горизонта.

Светлана вздохнула:

– Я этого не сделаю.

– Вот и прекрасно.

Иконникова встала со стула и направилась к двери. На пороге она еще раз обернулась. Бесцветные глаза светились надеждой:

– Вы поможете мне еще раз?

Катя кивнула. Когда за женщиной закрылась дверь, она набрала мужа:

– Костик, вы где? Я отпустила нашу гостью, а вы почему-то не заходите.

– Отпустила? – переспросил муж, и в его голосе послышалось недовольство. – Зачем ты это сделала? Она ведь подозреваемая номер один. – Он хотел еще что-то добавить, но осекся. – Впрочем, поговорим в кабинете. Мы с Павлом пьем кофе в соседнем баре.

Они явились почти моментально, и Киселев с ходу набросился на Зорину:

– Зачем ты ее отпустила? Я уже собирался распорядиться, чтобы ее задержали.

– Вы всегда верили моей интуиции, – заметила журналистка. – Поверьте и сейчас. Светлана непричастна к гибели брата. Напротив, кто-то пытается свести счеты и с ней. – Она рассказала о нападениях на женщину.

Павел скривился:

– И ты ей поверила? Для подозреваемого в убийстве нет ничего лучше, как переквалифицироваться в жертву.

– Я ей верю, – упрямо повторила Катя. – А вот ее гражданского мужа необходимо прошерстить, и как можно быстрее. На наше несчастье, она уже прописала его. Думаю, ее жизни действительно угрожает опасность.

Оперативники переглянулись.

– Ну, ладно, – процедил Киселев. – Пойду у тебя на поводу, хотя мне это и не нравится. – Он набрал телефон старшего лейтенанта Пети Прохорова. – Петюня, ты далеко? Зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет.

Петя Прохоров был огненно-рыжим и веснушчатым парнем, однако это его нисколько не портило. Серые глаза лучились добротой и умом, пухлые губы складывались в очень милую улыбку. Все в отделе не чаяли в нем души, тем более старший лейтенант оказался еще незаменимым работником. Он и его приятель Леонид Сомов умели собирать информацию, а это многого стоило. Когда Петя открыл дверь кабинета, Кате показалось, что в темном помещении стало светлее.

– Вызывали? – поинтересовался он.

– Именно так. – Павел указал ему на стул. – Садись, в ногах правды нет. Только что твоя любимая Екатерина Алексеевна отпустила нашу единственную подозреваемую – сестру покойного.

Прохоров усмехнулся:

– Если это сделала сама Екатерина Алексеевна, я уверен, нам нечего беспокоиться. Наша подозреваемая невиновна.

– Твоя любимая журналистка подозревает ее гражданского мужа, – пояснил майор. – И ей удалось кое-что о нем узнать. Тебе, Петюня, придется сгонять в два места. Можешь привлечь Леонида. Во-первых, нам необходимо выяснить, действительно ли Слепченко постоянно задерживается в части почти до полуночи и задержался ли он в день убийства Георгия Дьяченко. Кроме того, навестите его сестру, которая лежит в кардиоцентре и дожидается донора для пересадки сердца. Она тоже может рассказать много интересного. Да, и еще. Женщина утверждает, что первый раз убийца пытался сбить ее машиной. Узнай, есть ли у Дмитрия права и может ли он брать машину из части. Помните, сторож из Железнодорожного сказал нам: ему послышался шум мотора. Так что это тоже необходимо проверить.

– Слушаюсь, – отчеканил Петя и исчез в темном коридоре. Киселев усмехнулся:

– Он отчитается перед нами не позднее чем через час. Впрочем, вы и сами это знаете. А пока, коллеги, – он выразительно взглянул на Катю, – предлагаю попить чаю.

Скворцов всплеснул руками:

– Катюха, я все время удивляюсь, как в него помещается столько воды. В кафе мы выпили сок и съели пирожное с кофе. А теперь он собирается побаловать себя чайком.

– Вот именно, чайком, а не чем-нибудь иным, – заметил Павел. – В общем, – он включил электрический чайник, – помогите накрыть на стол.

Глава 5

Часть ПВО, где служил Дмитрий Слепченко, располагалась почти в черте города, занимая довольно большую территорию. Петя давно уже слышал разговоры о том, что часть собираются закрывать, а землю отдать под строительство коттеджей, но что бы там ни было, она по-прежнему стояла, принимая в свои объятия солдат и новых офицеров. Прохоров подошел к КПП. Курносый солдат с белобрысым чубом поинтересовался:

– Пропуск имеется?

– Старший лейтенант вытащил удостоверение. Дежурный взял его и внимательно изучил.

– По какому вопросу, товарищ старший лейтенант?

– Да мне бы с вашим командиром повидаться, – признался Прохоров. – Или с заместителем по воспитательной работе. А по какому вопросу – тайна, мой друг.

Солдат не стал допытываться. Видимо, он гордился тем, что понимает, что означает военная тайна.

– Конечно, товарищ старший лейтенант. Заместителя командира по воспитательной сейчас нет, а командир на месте. Одну секунду, я узнаю. – Он побежал в будку, чтобы позвонить, а Петя огляделся по сторонам. Место расположения части было живописным: с одной стороны – большое озеро, с другой – лес, и оперативник понимал, что многим в городе это не давало покоя. Он вспомнил, как один из командиров продал огромный участок воинской части, хотя не имел на это никакого права. Вернее, продал не сам командир, а так решили депутаты городского Совета, по сути, заставив офицера это сделать. Дискуссию по этому поводу освещала, кстати, газета «Вести Приреченска», в которой работала Зорина. На то, чтобы отстоять зеленую зону, поднялся весь микрорайон.

Люди просили не разрешать строительство в зеленой зоне на землях, принадлежащих Министерству обороны: мол, жители микрорайона заслуживают, чтобы любоваться деревьями и видом на реку, а не смотреть из своих окон на заборы и стены элитных коттеджей. Однако уже на второй день депутаты проголосовали за разрешение на составление проекта по отводу земли под строительство жилых домов. Тогда люди стали обращаться к мэру Приреченска, однако он ответил:

– Фирма выкупила 3888 квадратных метров у воинской части и выделила под индивидуальное строительство.

Таким образом, приреченцы ничего не добились. Пете оставалось лишь гадать, как командира этой части ПВО не заставили отдать солидный кусок земли. Его размышления прервал голос дежурного:

– Заходите, товарищ полковник вас примет.

– Как его зовут? – поинтересовался Петя, ступая на территорию.

– Евгений Андреевич Колосов.

– Куда идти?

Палец указал направо:

– Видите то одноэтажное здание? Там его кабинет.

Прохоров зашагал по тропинке, провожаемый любопытными взглядами солдат и офицеров. Он довольно быстро нашел нужный кабинет и уже через несколько минут сидел напротив командира, широкоплечего офицера лет сорока пяти, с мощной шеей и полным лицом, на котором выделялись зеленые глаза.

– Если нас навестила полиция, полагаю, дело плохо, – шутливо сказал полковник, пожав старшему лейтенанту руку. – Кто-то из подчиненных что-то натворил?

– К нам пока такие сведения не поступали, – успокоил его Петя. – Я тут затем, чтобы получить у вас одну информацию. Прошу заметить – просто получить информацию. Я ни в коем случае не желаю, чтобы человек, о котором сейчас пойдет речь, каким-то образом пострадал.

Колосов махнул рукой:

– Да все я понимаю, можете не объяснять. Вам нужно кое-что проверить, и ради бога. Итак, о ком пойдет речь?

– О Дмитрии Слепченко, – выдохнул Петя.

Смуглый лоб прорезала морщина:

– О Слепченко? Странно. Майор Слепченко – один из моих самых толковых офицеров. Он не мог сделать ничего плохого.

Прохоров усмехнулся:

– Вот видите… Я же вас предупреждал, что мы никого ни в чем не обвиняем. Дмитрий проходит свидетелем по одному щекотливому делу – только и всего.

– Да, несчастный он парень, этот Дмитрий, – пояснил командир части. – Врагу не пожелаешь оказаться в том положении, в котором очутился он. Видите ли, у них с женой много лет была самая настоящая любовь, проверенная временем, и вдруг Галя оказалась в больнице. Она еще совсем молодая женщина, а ей поставили такой диагноз… Вы в курсе?

Петя покачал головой:

– Об этом нам ничего не известно.

– Так что же вы за полиция? – удивился Евгений Андреевич. – Если не знаете самого главного? Галя родила ему троих детей, а потом тяжело заболела. Нужна пересадка сердца, и женщина уже давно ждет донора. А ее собственное сердце, между прочим, не становится от этого здоровее. Дмитрий говорил: «Счет уже скоро пойдет на часы». Он в лепешку расшибается, чтобы помочь любимому человеку. Да и детей кормить надо. Ну, отправил он их сейчас на лето в деревню к ее матери, только этим проблему не решишь. Нам зарплату повысили, но от этого мы не стали сильно обеспеченными людьми, – сказал он старшему лейтенанту. – Девяносто процентов его получки съедают лекарства.

Петя оторопел:

– А вы ничего не путаете? Насколько мне известно, в больнице лежит его родная сестра.

Полковник возмутился:

– Я-то ничего не путаю, а вот вы… Пришли уточнять информацию, а информации-то у вас и нет. Один раз мы с ним вместе Галю навещали. Моя жена ей гостинцы передавала. А вот про сестру ничего не знаю. Он мне вообще о ней ничего не говорил.

– И не говорил, что собирается разводиться с женой? – изумился Петя. Полковник посмотрел на него как на ненормального:

– А почему, собственно, он должен был говорить мне такой бред? Бросить Галю? Да вы не знаете нашего Слепченко. Здесь любовь до гроба, и он ее вытащит, будьте уверены. Но… – Он вдруг взглянул на Прохорова. – Кто вам сказал такую чушь?

Старший лейтенант вдруг решил быть откровенным с командиром части. Вероятно, здесь Слепченко совершенно другой, вызывает жалость, а на самом деле…

– Ладно, думаю, могу вам довериться, – признался Петя. – Вы прекрасно понимаете, что пока мы ни в чем не подозреваем вашего офицера. Только мне придется задать о нем еще пару вопросов, и кое-что я буду вынужден вам объяснить. У Дмитрия есть сожительница, которой он сделал предложение.

От неожиданности полковник откинулся на спинку стула:

– Это бред!

– Это правда, – спокойно парировал оперативник. – Впрочем, он обманывает ее, говоря, что постоянно навещает в кардиоцентре свою сестру. На днях женщина прописала его в своей квартире, потому что Дмитрий пожаловался: все его имущество придется оставить жене, чтобы она согласилась на развод. А потом у этой его сожительницы вдруг жестоко убивают брата-алкоголика, и свидетель преступления видит человека в военной форме.

– Полный бред, – повторил командир, но его лицо побледнело. – Разве у нас в городе один офицер?

– Каждый день Слепченко возвращается домой около часу ночи, – продолжал Петя, – и утверждает сожительнице, что вы постоянно задерживаете его на службе. Это правда?

На полковника было жалко смотреть:

– Конечно, нет. А Димку я давно уже не напрягаю, с тех пор как заболела Галя. Он вообще может уйти, когда ему заблагорассудится, если в части нет для него важных дел.

– У Дмитрия есть машина? – спросил Прохоров.

– Была когда-то старая, «Жигули», однако он ее продал, когда их семье стало не хватать денег, – бросил Евгений Андреевич.

– А у вас он никогда не просил транспорт?

Колосов задумался:

– Черт возьми, – процедил он, – а ведь просил, и не раз. И я разрешал ему брать свой служебный «уазик», если мне было без надобности.

Старший лейтенант напрягся:

– Скажите, он брал этот автомобиль вчера?

Полковник даже побледнел:

– Брал, точно брал. Моя младшая попросила встретить ее из клуба, и я пообещал ей, однако потом разрешил Дмитрию взять машину, а дочери вызвал такси. Дмитрий очень просил меня об этом, сказал, что к нему приезжает знаменитый кардиохирург, и он должен его встретить. Я тогда подумал: дочь может добраться и на такси, а вот Димке нужна каждая копейка. Но это не означает, что он убийца.

– Не означает, – согласился Прохоров. – Однако нам необходимо разобраться, почему ваш офицер водит всех за нос. При помощи этих фактов мы его прижмем. – Он встал и протянул командиру руку.

Тот вяло пожал ее:

– Надеюсь, вы во всем разберетесь.

– На то мы и полиция, чтобы во всем разобраться. – Старший лейтенант пристально посмотрел в зеленые глаза полковника. – Я прошу вас, не устраивайте допрос Дмитрию. Если он невиновен, то перестанет вообще доверять людям. Возможно, этому всему есть какое-то объяснение. Ну, а если он виновен… Вы только спугнете его…

Командир выглядел растерянным.

– Я все понимаю, – проговорил он.

Петя вышел из части, кивнув на прощание солдату:

– Тяжела военная служба.

Парень направился к остановке. Он решил сначала побывать в кардиоцентре и поговорить с лечащим врачом Галины Слепченко, а потом позвонить в отдел и доложить о собранной информации. Нужную маршрутку пришлось ждать довольно долго, и Прохоров уже начал потеть под палящими лучами солнца, как вдруг белый микроавтобус «Спринтер» резко затормозил и принял в прохладный салон усталых пассажиров.

До кардиоцентра пришлось ехать минут двадцать. Неизвестно почему в этот день в центре города образовались пробки, и машина подолгу стояла, вызывая недовольные возгласы пассажиров. Пожилой водитель кидал через плечо:

– А я-то что сделаю? Кому не нравится – пешком ступайте.

Однако, несмотря на недовольство, никто не пожелал выйти из салона, и маршрутка, обозначившись возле каждого светофора, продолжала путь. Наконец шофер объявил:

– Кардиоцентр.

Петя расплатился с водителем и зашагал к огромному зданию. Надо отдать должное мэру города, на это лечебное учреждение были отпущены большие деньги. В самом зеленом районе города выстроили несколько корпусов и оснастили по последнему слову техники. Старший лейтенант узнал, где находится больница, и прошел в коридор. Путь ему преградила медсестра в голубой униформе:

– Вы к кому? Сейчас не приемные часы.

Петя не стал долго разговаривать и показал удостоверение:

– Мне необходимо поговорить с лечащим врачом Галины Слепченко. В принципе, я не горю желанием пройти в ординаторскую. Можете пригласить его сюда.

Девушка покраснела:

– Извините. У нас тут очень строго. Если что – доктор будет ругать за несоблюдение порядка. Но врача я вам сейчас позову. Присядьте, пожалуйста, на диван.

В коридоре было довольно прохладно, и Прохоров с удовольствием опустился на кожаный мягкий диван, полагая, что ждать придется долго, однако он ошибся. Медсестра появилась уже через десять минут. С ней шла высокая худая женщина с тонкими чертами лица.

– Это Людмила Ивановна, – представила она доктора. – Ну, если я вам больше не нужна…

– Не нужна, Ирочка, – подтвердила Людмила Ивановна и взглянула на Петю. Ее глаза, серые, с золотыми искорками, казалось, пронизывают, как рентгеновские лучи.

– Слушаю вас, молодой человек.

От неожиданности и неловкости Петя протянул ей руку, как мужчине:

– Старший лейтенант Петр Прохоров.

Она сделала вид, что не заметила оплошности парня и пожала протянутую руку:

– Как меня зовут, вы уже знаете. Да зачем вы встали? Давайте присядем. Так будет удобнее говорить.

Петя кивнул и снова опустился на диван. Людмила Ивановна примостилась рядом:

– Итак, я вас слушаю, – повторила женщина. Она очень напоминала школьную учительницу старшего лейтенанта, преподававшую физику, предмет, который Петя не любил и не понимал, и он немного оробел перед врачом:

– Если я не ошибаюсь, Галина Слепченко – ваша больная?

Людмила Ивановна кивнула:

– Совершенно верно. А почему вы ею интересуетесь?

Прохоров снова стушевался и выдавил:

– Видите ли, нас больше интересует ее муж Дмитрий.

Врач вздохнула:

– Вот не повезло бедолаге. Правильнее сказать, им обоим не повезло. Галочка всю семью подвела, хотя в этом нет ее вины. Знаете, жизнь с военным довольно сложна. Это в фильмах она преподносится как романтика. Молодой офицер после окончания военного учебного заведения увозит любимую женщину на край света, и там они вместе борются с трудностями и налаживают быт. На самом деле все гораздо сложнее и прозаичнее. Я говорю так, потому что у меня муж тоже военный.

Петя слушал, не перебивая, хотя и не очень понимал, куда она клонит. Впрочем, Людмила Ивановна не стала ходить вокруг да около:

– Молодой офицерской жене приходится очень трудно, и не на первых порах, а вообще. Эти бесконечные переезды… Мама далеко, и никто не помогает, когда рождается первенец. Галя подарила мужу троих… Я это к тому говорю, что обследоваться женщине было некогда. Ну, побаливало сердечко, а у кого оно не болит? Женщина и внимания не обратила. А потом, когда прихватило, оказалось все довольно паршиво. Теперь без пересадки не обойдешься.

– Я слышал, счет идет на часы, – вставил Петя.

Доктор наклонила голову:

– Скоро пойдет на минуты. К сожалению, пока это самый востребованный орган. И я не знаю, доживет ли Галя до того дня, когда появится донор.

– Муж, наверное, не находит себе места? – осторожно произнес Прохоров. Он уже предполагал, что ответит Людмила Ивановна, и она не обманула его ожидания:

– Дима – прекрасный муж. Разумеется, он делает все для Гали. Дима достал очень дорогостоящие лекарства, созванивался с заграничными клиниками – там действительно можно быстрее дождаться пересадки, однако даже если супруги продадут все, что имеют сейчас, лечение за рубежом они не оплатят. И Дима оставил жену здесь.

– Он приходит к ней каждый день? – поинтересовался старший лейтенант.

Женщина прищурилась и посмотрела на него:

– А как вы думаете, молодой человек? Приходит и сидит у ее постели часами. Я сама неоднократно выгоняла Диму. Галя при виде его начинает нервничать, а это ей строго противопоказано. Дима ведь не может сдержать своих чувств – голос начинает дрожать, из глаз катятся слезы. Вот тебе и военный человек с железным характером…

– Вы что-то сказали о зарубежных клиниках, – бросил Петя. – Всем известно, что лечение там дорогое. А насколько дорогое, вы в курсе?

Женщина усмехнулась:

– Допустим, если у вас две квартиры в центре города и вы продаете их, то получаете какой-то шанс получить там нормальное лечение.

В голове Прохорова закружились мысли. Если продать две квартиры в центре города… Может, в этом и кроется причина убийства Георгия?

– Насколько я понимаю, у супругов Слепченко только одна квартира в центре, – осторожно проговорил он. Врач кивнула:

– Да, всего одна, трешка. Ее стоимости явно не хватило бы. И Дима это понял.

– О разводе, конечно, речи никогда не было, – процедил старший лейтенант. Доктор еще раз просканировала его проницательными глазами:

– И после всего, что я вам тут рассказала, вы еще задаете мне этот вопрос? Кстати, видите, я совсем не интересуюсь, к чему вообще этот допрос. Все это вы могли выяснить у самого Дмитрия.

Петя вдруг резко поднялся с дивана, ничего не ответив:

– Огромное вам спасибо.

– Да пожалуйста. – Она тоже встала. – Руку не подавайте. Как-никак я дама.

Петя виновато улыбнулся и выскочил из помещения. Теперь во что бы то ни стало нужно было поскорее увидеть коллег.

Глава 6

Факты, собранные Прохоровым, произвели должный эффект. Киселев даже отставил чашку с недопитым чаем, что делал только тогда, когда они выезжали на место преступления. Однако их реакция не пришлась старшему лейтенанту по нраву.

– Разве вы не арестуете Слепченко немедленно? – удивился он. – Какие доказательства вам еще нужны? Ведь все ясно как божий день. Дмитрий решил вылечить жену, но денег на лечение в дорогостоящей зарубежной клинике не было. И тогда офицер продумал такую махинацию: он обещает женщине вступить с ней в брак, просит прописать его в квартире, а потом начинает дележ имущества. Разве не так? По-моему, Иконникова оказалась для него идеальной кандидатурой. Она с легкостью побежала за сильным мужчиной, имея брата-алкоголика и первый неудачный брак. Затем Дмитрий избавился от Георгия, и в любую минуту может предъявить свои права на квартиру.

К его удивлению, оперативники продолжали спокойно сидеть в кабинете и внимательно слушать молодого коллегу.

– Разве не так? – уже с надрывом повторил Петя.

Костя покачал головой:

– Петюня, притянуто за уши. Если бы все было так просто, у миллионов людей таким макаром отобрали бы их квартиры. Однако дело обстоит совсем не так. Да ты хоть представляешь, что начнется, когда Слепченко обратится в суд? Квартира – это все, что осталось у Светланы, и она вцепится в нее зубами. Во-первых, женщина найдет толкового адвоката, который докажет: Дмитрий прописался лишь для того, чтобы провернуть свои махинации. Во-вторых, процесс займет время, а судя по всему, его у жены Слепченко не осталось. В-третьих, почему офицер решил разделаться с братом Иконниковой именно сейчас, а не месяц назад?

– Допустим, он не знал, с какой стороны подойти к исполнению преступного замысла, – проговорил Петя.

– Все равно притянуто за уши, – парировал Скворцов.

– И потом, ее тоже пытались убить… – начала Катя и вдруг остановилась. – Ребята, я поняла, в чем дело, и немедленно еду к Иконниковой. А вы организуйте слежку за этим Слепченко и ни на минуту не упускайте его из виду. – Она вскочила со стула и бросилась к двери. – Будем все время на связи. Костя, дай ключи от машины. Сейчас она мне нужнее.

Муж кинул ей брелок. Женщина ловко поймала его на лету.

– Спасибо.

– Да ты объяснишь нам, в чем дело? – недовольно бросил Павел. Она махнула рукой:

– Боюсь, не успею. Но, кажется, я вычислила, кто и зачем пытался ее убить. Будем на связи, – сказав это, она выбежала в коридор. Оперативники изумленно смотрели ей вслед. Впрочем, к Катиным озарениям им было не привыкать. Костя подошел к окну и следил за супругой. Зорина открыла машину и села на водительское сиденье. Скоро вишневая «девятка» сорвалась с места. Одной рукой управляя автомобилем, другой журналистка пыталась найти номер телефона Иконниковой. К счастью, у нее это получилось быстро. Вскоре послышался голос Светланы, и у Кати отлегло от сердца. Жива! Значит, она ее спасет.

– Света, вы где? – поинтересовалась Зорина, стараясь говорить спокойно, чтобы не вызвать у женщины испуг.

– Я на работе, – отозвалась Иконникова.

– А теперь слушайте меня внимательно и не перебивайте. Вы должны немедленно позвонить своему мужу и сказать, что сегодня вечером идете к подруге, которая живет, скажем, в не очень хорошем месте, – продолжала Катя. Светлана не поняла:

– Это как?

– У вас есть подруга, возвращаясь от которой, вы бы проходили через пустырь или парк? Или по каким-нибудь темным местам, – поинтересовалась Зорина.

Женщина опешила:

– Допустим, но я не пойду к ней. Вы хотите, чтобы меня наконец убили?

– Я хочу поймать и обезвредить преступника, – пояснила журналистка. – А еще хочу, чтобы вы при этом присутствовали и видели все своими глазами. Это для меня не менее важно, чем поймать его.

– Но меня могут убить, – пролепетала Иконникова.

– Никто вас не убьет, потому что коллеги моего мужа приложат к этому все усилия, – сказала Катя. – Я тоже буду неподалеку. Итак, соображайте, к какой подруге вы пойдете сегодня в гости?

– Значит, вы подозреваете Дмитрия, – выдохнула Светлана. – Знаете, я, пожалуй, все ему расскажу. Ваше расследование начинает действовать мне на нервы. Вы почему-то все время стремитесь опорочить хорошего человека. Может, вы мне завидуете? – вдруг с иронией поинтересовалась она. – Может, у вас самой не все гладко в семейной жизни?

В эту минуту журналистке захотелось вышвырнуть телефон в окно и вернуться домой. Катя уже не раз встречалась с женщинами типа Светланы, которые не хотели ни видеть, ни слышать очевидного. Она писала статьи о том, как женщины, чтобы не оставаться снова в одиночестве, прощали самых настоящих преступников, которые обворовывали их и готовили убийство. А уж доказать их виновность пострадавшим порой было очень нелегко. Зорина никогда не думала, какое это трудное дело.

– Смею вас заверить, в вашем положении вам никто бы не позавидовал, даже бомжиха с Казанского вокзала, которая тихо-мирно добывает свой хлеб на помойке и не вмешивается в криминальные истории. Впрочем, если вы действительно не хотите от меня помощи, черт с вами, пусть вас убьют. На этой веселой ноте мы и распрощаемся, потому что у меня много своих дел.

Иконникова вдруг часто задышала:

– Ради бога, простите меня. Я сама не знаю, что говорю. Просто мне очень трудно, но я сделаю так, как вы говорите. Сегодня я напрошусь в гости к подруге Зое. Она живет на улице Коммунистов, и, чтобы дойти от ее дома до остановки маршрутки, надо пройти по Детскому парку. Вы представляете, где это?

– Представляю, – ответила Зорина. Эта местность идеально подходила для совершения преступления. Ни один здравомыслящий человек не отправился бы вечером в одиночестве гулять по нему, даже если бы ему очень этого захотелось. Темные аллеи, засаженные ельником и березами, не располагали к прогулкам даже днем. Здесь всегда было сумеречно и сыро. Родители с детьми посещали парк только по воскресеньям, чтобы покататься на аттракционах. Да, место идеальное, но не покажется ли странным Дмитрию Слепченко, что женщина, которую недавно пытались убить, идет через него? Не насторожит ли это офицера?

– Думаю, сначала вам следует сказать мужу, чтобы он не встречал вас в парке, потому что Зоя с мужем вас проводят, – сказала журналистка. – Она, кстати, замужем?

– Разумеется, – откликнулась Иконникова. – И они с Сергеем меня с удовольствием бы проводили.

– Вот так и говорите, – повторила Зорина, – а потом перезвоните и скажите другое: мол, они выпили и не в состоянии передвигаться. Но вам не страшно, вы пойдете одна. При этом ваш язык должен заплетаться, вы сыграете пьяную. Пьяным, как известно, море по колено, и Дмитрию не покажется странным, почему вы вдруг не испугались идти через парк в одиночестве.

– Я все сделаю, – решительно ответила Светлана.

– Надеюсь, – бросила журналистка. – Я уже подъезжаю к вашему ателье. Знаю, возле него есть скамеечки, на которых мы обсудим детали. И притом я желаю присутствовать при вашем разговоре с мужем.

– Я сейчас выйду, – пролепетала Иконникова.

– Только не задерживайтесь, – предупредила Зорина. Она уже подъезжала к ателье и искала место, где можно было припарковаться. К счастью, несколько автомобилей прилепилось к тротуару, и никаких знаков, запрещающих стоянку, не было. Светлана выбежала через пять минут. Ее лицо выражало испуг.

– Это не Дмитрий, – прошептала она вместо приветствия. – Это не может быть Дмитрий.

– Я еще ни разу не назвала ни его имени, ни фамилии, – заметила журналистка. – Представьте, что у меня имеются некоторые предположения, и их необходимо проверить. Вот почему сейчас я с вами хочу обсудить только кое-какие детали предстоящего эксперимента.

– А если… – начала женщина и остановилась.

Катя поморщилась:

– Кажется, это мы уже проходили, – бросила она. – Если вы действительно любите Дмитрия, помогите снять с него подозрения. Его подозреваю не только я. Или вы просто боитесь узнать правду? Возможно, она вас и не устраивает.

Иконникова покачала головой:

– Это не так.

– Тогда давайте перейдем к делу. – Зорина указала на ее сумочку. – Достаньте телефон и позвоните Дмитрию при мне. Я должна слышать каждое слово. Вам повторить задание или вы справитесь сами?

Света посмотрела куда-то в сторону:

– Я все помню.

– Помните так же и то, что на кону, вероятно, стоит и ваша жизнь, – проговорила журналистка.

Женщина набрала гражданского мужа:

– Дима? Здравствуй. Ты еще на службе? А я, конечно, на работе, где же еще? Послушай, меня пригласила к себе Зоя. Знаю, что засидимся допоздна, но в свете последних событий хочется излить душу подруге. Нет, ты не должен за меня волноваться. Они с мужем проводят меня до остановки. Ты можешь встретить меня у дома или на нашей остановке. Я не желаю больше идти через этот чертов сквер. А другой путь гораздо длиннее. Да, хорошо, любимый, целую тебя. – Она кинула телефон обратно в сумку и с торжеством взглянула на Катю:

– Вы слышали? Он переживал за меня и наказал обязательно позвонить. Говорю вам…

– Ладно, – перебила ее Зорина. – Только зря вы спрятали телефон. Звоните Зое.

– Но я думала… – удивилась Светлана.

– Все должно выглядеть натурально, – пояснила журналистка. – А если ваша подруга захочет вас проводить, скажете, что Дмитрий подъедет на служебной или еще что-нибудь придумаете.

Иконникова в точности исполнила ее просьбу. С Зоей они договорились встретиться в пять вечера.

– В четыре я заканчиваю работу, задерживаться сегодня не стану и поэтому к пяти буду у нее, – сказала Света.

Катя протянула ей лист бумаги:

– Пишите адрес подруги, только не вздумайте ничего перепутать. Мы будем неподалеку. Когда надумаете выходить, сначала позвоните нам, а потом – Дмитрию. Скажете ему то, о чем мы договорились.

Женщина обреченно кивнула:

– Я сделаю это, чтобы вы сами убедились…

– Вот и чудесно. – Зорина встала со скамейки. – А теперь давайте прощаться. Делайте, как я вас научила, и ничего не бойтесь.

– Это звучит странно, но я не боюсь. – Не прощаясь, Светлана гордо направилась к ателье.

– Дай бог, – бросила журналистка вслед. Голос ее звучал грустно. Таких вот дурочек, как эта Иконникова, преступники дурили пачками. Зорина зашагала к своей машине и вскоре неслась обратно в отдел.

Глава 7

– Ну, мать, ты дала, – встретил ее Павел, как всегда, кипятивший чайник. – Никому ничего не объяснила и бросилась к Иконниковой. Может быть, сейчас все расскажешь?

Катя села напротив и сцепила руки:

– Паша, именно сейчас я ничего рассказывать не буду. Дело в том, что мои предположения чудовищны, и я от души желаю, чтобы сегодня ночью они не подтвердились. Вот почему я умоляю вас, – она перевела взгляд на супруга и Петю с Леонидом, зашедшими на чаек, – ни о чем меня не спрашивайте. Лучше помогите в одном деле для проверки моих предположений.

Павел и Костя переглянулись. Они давно не видели Зорину в таком состоянии.

– Сделаем все, что душе твоей угодно, – успокоил ее Киселев. – Излагай суть.

– По моей просьбе Иконникова позвонила Слепченко и проинформировала его, что сегодня вечером идет к своей подруге и задержится допоздна, но встречать ее не надо, потому что подруга с мужем проводят до остановки, – пояснила журналистка. – Однако часов в десять вечера Светлана сделает ему еще один звонок и скажет: мол, они хорошо выпили, и подруга с мужем не в состоянии идти. Сама же она пойдет через Детский парк.

– Значит, ты подозреваешь, что Дмитрий убил не только ее брата, но и покушался на жизнь своей гражданской жены? – поинтересовался Скворцов. – Тогда не лучше ли его взять сразу и избавить себя от кучи хлопот? Детский парк – довольно безлюдное место. Там на нее может напасть кто угодно.

– Мы не позволим этому произойти, – парировала журналистка. – Ровно в семь вечера мы подъедем к дому ее подруги и станем наблюдать за подъездом, а когда Иконникова выйдет, пойдем следом.

– Костя прав, слишком рискованно, – вмешался Павел. – В такой гуще, как в этом парке, мы способны потерять женщину.

– Значит, вы не профессионалы, – заявила Катя. – А насчет ареста Слепченко… В принципе, у нас на него ничего нет. Светлана не видела, кто сидел за рулем автомобиля, пытавшегося сбить ее, даже марку не запомнила, а уж нападавшего в сквере не разглядела и подавно. Если принять во внимание, что это он убил Георгия, чтобы исключить еще одного претендента на жилплощадь, то и тут глухо. Единственный свидетель ночной драмы на кладбище не помнит, какая именно военная форма была на убийце. Вы же не станете задерживать Дмитрия только по подозрениям. Против него нет ни одной улики.

– Она права, – вздохнул Павел. – Придется нам поработать сегодня ночью. Как вы, ребята? – обернулся он к Пете и Леониду.

– Чем скорее обезвредим этого гада, тем лучше, – процедил Прохоров. – И я понимаю растерянность и горечь Екатерины Алексеевны. Человек из-за денег идет на махинацию с квартирой и двойное убийство. А человек, между прочим, не какой-нибудь изгой из неблагополучной семьи, а офицер. Если раньше они служили образцом чести, то теперь, к сожалению, такие, как Слепченко, пятнают честь мундира. И их просто необходимо наказывать.

– Это точно. – Киселев бросил взгляд на настенные часы. – Думаю, до операции есть время отдохнуть. Вы, ребята, можете смотаться домой к своей дочери, а то она забудет, как ее папа и мама выглядят и скоро начнет называть так дедушек и бабушек.

Костя щелкнул пальцами:

– А что, Паша, ты дело говоришь. Пойдем, моя дорогая. – Он поднялся и взял Катю за руку. Она улыбнулась:

– Мне стыдно, что не мы с тобой это предложили.

– Да какая разница, важен результат, – отозвался Павел. – Ближе к нужному времени созвонимся.

Когда Катя и Костя вышли из кабинета и направились к машине, супруг рассмеялся и отметил:

– Помнишь, несколько лет назад, когда ты только получила права, какую фразу ты произносила, когда мы шли к автомобилю – нашей несчастной «копейке», служившей нам верой и правдой?

Зорина покачала головой:

– Я много чего говорила.

Он снова рассмеялся:

– Но одно произносила с завидным постоянством: «Чур, я за рулем».

Теперь улыбнулась и журналистка:

– А ведь точно… А я еще хвастаюсь своей поразительной памятью…

– А сегодня кто за рулем? – произнес Костя.

– Ты, – устало откликнулась Зорина. – Ты даже не представляешь, с каким настроением я ехала к этой Иконниковой.

Муж помог ей сесть на переднее сиденье, а сам устроился за рулем:

– Как раз представляю. Если твои предположения подтвердятся, он мог убить ее в любой момент.

– Но она сама не желает этому верить, – вздохнула журналистка. – Так что на данный момент враг номер один для этой женщины – это я.

– Несмотря на то что ты столько для нее сделала? – удивился Костя.

– Пока я не сделала для нее ничего существенного, – не согласилась Катя. – Брата я не находила. Он сам нашелся случайно.

– И по-твоему, она совсем непричастна к его смерти? – поинтересовался Скворцов. Зорина вдруг посмотрела на него. В ее глазах блестели слезы:

– Давай не будем об этом сейчас. Все выяснится сегодняшней ночью.

– Да, – кивнул мужчина и включил зажигание.

Несмотря на то что супруги торопились, чтобы пообщаться с дочерью, они застали ее в постели. Девочка собралась спать после обеда, а Катина мама сидела возле ее кроватки с книгой «Айболит» в руках. Увидев дочь и зятя, она приложила палец к губам:

– Не входите. Пусть Полина заснет.

Костя хотел нарушить запрет тещи, но она недовольно взглянула на него:

– Кыш отсюда. Ступай есть свои любимые голубцы. Пока ваша дочь смотрела мультфильмы по телевизору, я сделала твое любимое блюдо.

Девочка зашевелилась в кроватке, и бабушка махнула рукой:

– Идите, я сказала.

– Видишь, как бывает? – грустно спросила Катя. – Пообщаемся ли мы сегодня с нашей девочкой?

– Будем надеяться. – Костя прошагал в ванную, чтобы помыть руки. – Впрочем, мне действительно ничего не остается, как приступить к голубцам. Это вовсе не упрек, любимая, это просто констатация факта, но в твоем исполнении я не ел их очень давно.

Зорина развела руками:

– Довольно справедливая констатация факта. Я не только плохая мать, но и становлюсь отвратительной женой.

– Вот я дурак, что сказал тебе это, – отругал себя Скворцов. – Ладно, скажу в свое и твое оправдание чистую правду. Ты прекрасно знаешь, что для меня ты самая лучшая. Даже если ты совсем перестанешь меня баловать моими любимыми блюдами, я без этого проживу. В конце концов, у нас неплохая столовая в отделе. А вот без тебя я не проживу и дня.

– Извинения приняты. – Журналистка поцеловала мужа в щеку. – Ладно, давай есть, а то с этими философскими разговорами мы и не пообедаем.

Майор прижал ладонь к сердцу и хотел что-то ответить, но Катя перебила его:

– Если ты собрался клясться, что после окончания этого дела свозишь нас с дочкой куда-нибудь на отдых, не сотрясай воздух. Я перестала обещать это даже самой себе.

Скворцов с досады скривился:

– Ты права. Лучше закончить этот беспредметный разговор.

Зорина сняла голубцы с плиты:

– Мамочка даже разогрела их. Нам остается только все съесть. Постой, тут, в холодильнике, есть свежий лук.

– Ни лука, ни чеснока, – отмахнулся супруг. – Нам сегодня предстоит общение как минимум с одной женщиной.

– Хорошо. – Журналистка достала большую тарелку и положила туда несколько голубцов. – Сметана на столе.

В кухне на несколько минут воцарилось молчание. Супруги поглощали обед. Появившаяся Катина мама нарушила тишину:

– Уснула ваша девочка. А ведь какая умненькая растет! Казалось бы, чуть больше двух лет, а как слушает «Айболита»! Даже просит: «Ба, читай».

– А в кого ей, простите, быть глупой? – удивился Костя.

– Это точно. – Теща присела на табурет. – Завтра выходной, в который вы наверняка планируете поработать.

Муж и жена переглянулись:

– С чего ты взяла? – удивилась Катя. – Как раз мы планируем все закончить сегодня ночью. Побудешь с Полиной?

– Услуга за услугу, – улыбнулась женщина. – Видите ли, завтра мы с отцом переезжаем на дачу. Катюша, я не хотела огорчать тебя, но в последнее время папа не очень хорошо себя чувствует. Постоянно барахлит сердце. Врачи посоветовали свежий воздух.

– Да о чем речь, переезжайте, конечно, – воскликнула Зорина. – А мы с Костиком будем вас навещать.

– Ты правильно заметила: с Костиком, – Катина мама сделала ударение на последнем слове, – потому что Полину мы планируем забрать с собой. И если вы сейчас будете выступать против, то сегодня я не останусь здесь ночевать.

Катя и Костя молчали.

– Да я вовсе не хочу этим сказать, что вы плохие родители, – вставила женщина. – Просто у вас – собачья работа. Сколько раз вы клялись: вот оно, последнее дело, а завтра мы все дружно поедем на природу, а воз и ныне там. И вас я не осуждаю. Ловить преступников – очень нужное дело, иначе по улицам было бы страшно ходить даже днем. Костя, твоя мама, я знаю, никогда не откажет вам, как и твой отец, однако и у свекрови моей дочери не все в порядке со здоровьем. Кончится все это тем, что вы будете приглашать Веронику Макаровну. Спору нет, она отличная няня, однако ее внимание не сравнится с нашим, а воздух на даче – с воздухом в городе. Ну, соглашайтесь.

Оперативник и журналистка продолжали молчать.

– Да я не забираю ее на все лето, – сдалась женщина. – Вы можете приехать и увезти ее на те несколько свободных дней, которые у вас выпадут. Я даже буду настаивать на этом, чтобы она не забыла ваши лица. – Катина мама усмехнулась.

Первым заговорил Скворцов:

– Но это все неправильно…

– Это правильно, – парировала теща. – Думаешь, когда росла Катя, мы не привлекали бабушек и дедушек? Еще как привлекали! Мы с мужем тоже не собирались сидеть дома, а наша работа требовала внимания. Поэтому нет ничего криминального, если ребенок поживет на даче.

Журналистка видела, что такое предложение не нравится Костику. Впрочем, ей самой оно тоже было не по душе. Однако, справедливости ради, требовалось признать: мама говорит дело. Это они такие смелые накануне заключительной операции (да кто знает, будет ли она заключительной?), а завтра появится новый труп, и Скворцов побежит на место преступления, а она подключится позже, если дело интересное. Нет, без родителей не обойдешься.

– Мы согласны, – выдохнула Катя. Скворцов с удивлением посмотрел на супругу:

– Не ты ли говорила недавно…

Зорина встала со стула и обняла его за плечи:

– Я помню, что говорила, дорогой. Однако мама права. Мы сможем забрать нашу девочку, когда нам заблагорассудится. Кто нам помешает провести с ней время, если мы это захотим?

– Ладно, – сдался Скворцов. – Только не рассчитывайте проводить с ней каждый день.

Катина мама не стала с ним спорить:

– Вот и порешили.

Пообедав, муж и жена прилегли на кровать. До назначенного времени оставалось еще несколько часов. Костя задремал, а Катя долго думала и размышляла. Когда в детской послышался голос Полины, она вскочила и побежала к дочери.

– Ты моя маленькая! – Зорина вытащила девочку из кроватки и крепко прижала к себе. – Ты меня еще узнаешь?

Полина серьезно посмотрела на маму огромными голубыми глазами и сказала:

– Ма.

– Точно, – обрадовалась журналистка. – А сейчас мы навестим папу.

Скворцов продолжал дремать на кровати, когда она поднесла к нему дочь и посадила рядом:

– Папа, кажется, тебе придется проснуться.

Костя раскрыл глаза, и его доброе лицо озарилось широкой улыбкой:

– Ко мне пришла моя принцесса.

– Па, – сказала ему Полина. Костя погладил ее по светлым, слегка вьющимся волосам:

– Ты самая красивая.

– Наша самая красивая должна скушать свое яблочное пюре, – заявила Катина мама, входя с баночкой в комнату. – Хочешь покормить ее, Катюша?

– Да, конечно. – Катя понесла дочь на кухню.

Скворцов обиженно поинтересовался:

– А меня вы не спрашиваете…

– А я и так знаю, что поскачешь за ними, – усмехнулась теща.

Вскоре они все вместе кормили девочку. Полина кушала с удовольствием, купаясь в той любви и внимании, которыми ее сегодня окружили. Как только девочка доела последнюю ложку, Зорина повела ее в детскую.

– Ты покажешь нам с папой свои новые игрушки?

Они знали: и дедушки, и бабушки постоянно приносят ей куклы и книги. Полина принялась указывать на своих новых подружек:

– Вот…

Телефон зазвонил, как всегда, в самый неподходящий момент.

– Вынужден оторвать вас от прекрасного времяпрепровождения, – послышался голос Павла. – Мы решили выехать чуть раньше. Боимся, что ситуация может выйти из-под контроля.

Журналистка понимала его. Киселев, как и она, чувствовал, что Иконникова всей душой противится операции, и поэтому женщина могла в любой момент сорвать ее.

– Ладно, выезжаем, – бросил Костя. Катя виновато посмотрела на мать и дочку:

– Вот как бывает…

– Что делать? – вдохнула мама. – Опять трудное задание?

– Я уже забыла, когда у нас были легкие.

Женщина развела руками и проводила Зорину и Скворцова в прихожую:

– Дай бог, чтобы все закончилось нормально.

Выйдя на улицу, супруги сели в машину.

– Как думаешь, Иконникова способна все испортить? – поинтересовался Костя. Журналистка кивнула:

– Думаю, да. К сожалению, она из тех, кто поверит в худшее, только когда это худшее ударит ее по голове.

– С такими всегда проблемы. – Скворцов нажал на педаль газа, и машина рванула в сторону Детского парка.

Глава 8

Оперативники взяли под наблюдение нужный им подъезд, когда сумерки только начали сгущаться. Им пришлось попотеть в автомобилях довольно долгое время. Катя до последнего сомневалась, что Иконникова позвонит ей и предупредит о своем выходе от подруги, однако ровно в десять тридцать раздался звонок:

– Я уже выхожу.

– Мы на месте, – сказала ей Зорина. – Вы позвонили мужу?

– Да. Как вы просили.

– Тогда идите через парк и ничего не бойтесь.

– Вам легко говорить.

В трубке раздались гудки отбоя, и Зорина проинформировала Костю:

– Она выходит.

Через несколько минут на ступеньках показалась хрупкая фигурка.

– Хорошо, что она догадалась надеть белую юбку, – заметил Скворцов. – Иначе в таких зарослях мы бы ее потеряли.

– И были бы горе-оперативниками, – усмехнулась журналистка. – Впрочем, смотри внимательнее. Кажется, пора выходить из машины.

Светлана постояла в раздумье у дома подруги и двинулась по направлению парка. Она спокойно, не оборачиваясь по сторонам, прошла старые ворота, когда-то служившие выходом, и свернула с асфальтированной дороги на тропинку меж кустов. То ли женщина действительно хорошо выпила, то ли изображала пьяную – во всяком случае, ее покачивало очень натурально. Оперативники и журналистка шли за ней, стараясь не издавать ни звука. Иконникова двигалась по заросшей травой тропке, между высокими елями, пока не оказалась возле поваленной березы. И тут нервы ее не выдержали. Произошло то, что они и предвидели. Светлана вдруг остановилась как вкопанная, осмотрелась по сторонам и позвала:

– Дима! Ты здесь, Дима?

Скворцов вздрогнул:

– Дура! Что же она делает?

Зорина до хруста сжала пальцы:

– Если она крикнет, что мы ведем за ней наблюдение или подозреваем его, он успеет скрыться, – прошептала она. – И вся операция коту под хвост.

– Тогда… – Костя не успел ответить. Со стороны поляны вынырнула высокая широкоплечая фигура в куртке с капюшоном на голове и направилась к Светлане. Несчастная дико заорала и бросилась к выходу, не разбирая дороги. Незнакомец погнался за ней. Он оказался быстрее женщины, сбил Светлану с ног и навалился на нее всем телом. В руке сверкнул нож.

– Бросай оружие! – раздался громовой голос Киселева. – Руки за голову!

Темноту ночи разрезал свет нескольких мощных фонарей. Мужчина встал и выполнил их приказ. Он тяжело дышал. Катя помогла подняться Иконниковой.

– Вы не доверяли нам до последнего, – сказала она Светлане. – Поэтому, я считаю, будет правильно, если вы снимете с его головы капюшон.

Иконникова неуверенно подошла к мужчине, прятавшему лицо, и сдернула капюшон. На нее взглянули растерянные глаза Дмитрия Слепченко. Руки женщины бессильно опустились:

– Дима, значит, они оказались правы?

Слепченко вдруг повалился на траву и забился в истерике.

В кабинете Павла Светлану долго отпаивали горячим чаем. Ее трясло. Дмитрий тихо сидел на стуле, огромные руки в наручниках слегка подрагивали.

– Значит, ты решил убить меня из-за квартиры? – прошептала Иконникова. – Чтобы потом обеспечить своих детей? И Жорика ты убил поэтому?

Дмитрий не ответил.

– Парень, в таких случаях обычно нанимают киллера, – пошутил Петя.

– Георгия я не убивал, – проговорил Слепченко.

– Тебе вряд ли кто здесь верит, – заметил Павел. Зорина покачала головой:

– Как раз я верю. Ведь вашей целью, Дмитрий, была не квартира Светланы. Вернее, если бы все получилось так, как вы хотели, то и от квартиры было бы грех отказываться.

– Получилось что? – не понял Павел.

– В кардиоцентре много людей навещают своих родственников, – начала журналистка. – Дмитрий решил познакомиться именно с Иконниковой. Почему? Никто не задавался вопросом? Кстати, Светлана, вы не знали, что женщина, ожидающая донора, не сестра Дмитрия, а его жена, и притом любимая, с которой он и не собирался разводиться.

Иконникова, если это возможно, стала еще бледнее:

– Жена? Но этого не может быть.

Журналистка усмехнулась:

– Несколько часов назад вы не верили, что Слепченко причинит вам боль. Впрочем, этот факт всегда можно проверить. Вы знаете, где находится кардиоцентр и в какой палате лежит женщина, выдаваемая за сестру.

Иконникова сжала губы:

– Какой же ты подлец! Значит, он хотел продать мою квартиру, чтобы получить деньги на лечение.

– Я сначала тоже так считала, пока и доктор, и командир части Дмитрия не сказали, что он очень любит свою жену, – продолжала Катя. – А счет у нее пошел на часы. Ей срочно нужно донорское сердце. Вот почему у Дмитрия созрел преступный умысел. Ваша семья, Светлана, идеально подходила для его осуществления. Сначала, я считаю, вы решили убить брата Светланы, думая, что смерть алкоголика никого не заинтересует, а сестра, которая страдает от его пьянок, будет только рада. Но потом вы, наверное, проконсультировались с врачом. – Зорина взглянула на него. – И он вам пояснил: сердце алкоголика пересаживать нежелательно. И вы обратили свой взор на его сестру.

Иконникову затрясло:

– Это правда? Дима, я не могу в это поверить.

– Доверять киллеру ее убийство было бы рискованно, – сказала журналистка. – И вы решили сами обставить это дело – привести женщину в такое состояние, чтобы она не умерла, дотянула бы до «Скорой», а потом балансировала на грани жизни и смерти. По сути, вы оставались ее самым близким человеком. И врачи прислушались бы к вам и пересадили ее сердце вашей жене. Ну а проданная потом квартира пошла бы на лечение. Убивали вы или нет Жорика – вот тут у меня имеются сомнения.

– Я не прикасался к нему, – процедил Слепченко. – Я был у жены. Ей стало хуже, и доктор металась возле ее постели, а я боялся покинуть палату. Вы можете навести справки. Я не убивал этого алкоголика.

Светлана часто и громко дышала:

– Как ты мог, Дима? Я же любила тебя.

– А что мне оставалось делать? – вдруг окрысился на нее Слепченко. – Ты никогда не была в ситуации, когда на твоих глазах умирает дорогой тебе человек.

– Я похоронила маму и отца, – парировала Света.

Дмитрий усмехнулся:

– Думаю, ты не слишком переживала. Они воспитали тебя эгоисткой, и в жизни тебе это только мешает. Ты сама рассказывала, что первый муж бросил тебя, обвинив в равнодушии. Поэтому очень сомневаюсь, что ты любила меня. Просто тебе до чертиков хотелось замуж. И я умело подыграл, преследуя свои цели. А о жалости к тебе я перестал думать, когда ты выставила Георгия за дверь.

Иконникова сидела неподвижно, как мраморная статуя. Павел махнул рукой:

– Ладно, мы проверим ваши слова насчет Георгия Дьяченко.

– Проверяйте, – спокойно сказал Слепченко. – Одним убийством больше, одним меньше. Да мне уже все равно. Если Галя умрет, я не вижу смысла жить.

– А дети? – поинтересовалась Катя. – Как же ваши дети? Разве дедушка и бабушка смогут заменить им родителей?

Дмитрий опустил голову.

– Возможно, уже завтра появится донор для вашей жены, – продолжала Зорина. – Ее спасут, и ей понадобится, чтобы любящий муж был рядом. А вас не будет. Не представляю, какая гиря ляжет на ее больное сердце, когда ей сообщат про вас.

Слепченко скривился:

– Вот поэтому мне все равно. Пусть все поскорее кончится.

Киселев взял телефонную трубку:

– Сейчас я приглашу следователя.

Слепченко ничего не ответил. Журналистка вдруг почувствовала усталость.

– Знаешь, Костя, я, наверное, поеду домой, – сказала она. Скворцов посмотрел на жену:

– Поезжай, дорогая. Ты нам очень помогла. Бери машину. Я приеду на служебной.

Катя попрощалась с оперативниками и направилась к двери. Светлана вскочила и последовала за Катей:

– Можно, я с вами?

Зорина кивнула. Женщины вышли из кабинета.

– Я подвезу вас, – предложила журналистка. – Уже поздно.

– Да, если вам не трудно, – согласилась Иконникова. Когда женщины сели в машину, Светлана дотронулась до ее руки:

– Я понимаю, что мои слова будут звучать глупо, – произнесла она. – Однако во фразах Дмитрия имелся некоторый смысл. Я действительно большая эгоистка, и мне долго придется замаливать грехи за Жорика.

– Так, – произнесла Катя.

– Поэтому в память о брате я хочу сделать доброе дело, – продолжала Света. – Как я могу помочь Дмитрию? Ему грозит большой срок, правда?

– Думаю, лет семь ему обеспечено, – ответила Зорина. Светлана ужаснулась:

– Семь лет? Но как же семья без него? Они пропадут.

– Ему нужно было подумать и об этом, – парировала журналистка. – Когда планируешь убийство, всегда нужно обо всем подумать.

Иконникова сцепила руки:

– Тут другой случай. Возможно, Дима пошел на такое от отчаяния. Но хватит обсуждать его. Я спросила, как ему помочь. Слушайте. – Она вдруг откинулась на сиденье. – А если я заявлю, что никто на меня не нападал?

– Не прокатит, – усмехнулась Зорина. – На суде свидетелями выступит вся оперативная группа.

– А я заявлю, что произошла ошибка, – горячо воскликнула Иконникова. – Вы случайно решили, что он нападает на меня. А Дима просто хотел меня встретить.

– И поэтому бросился на вас с ножом, – констатировала журналистка. – Это видели все.

– Значит, помощь исключается, – проговорила Света и хлопнула в ладоши. – Ну, ничего. Вы подвезете меня до дома, и мы расстанемся навсегда. Больше мне ваши услуги не потребуются, если вы не желаете помогать. Я пойду в высокие инстанции.

– Это ваше право, – подтвердила Катя. – Я вас, во всяком случае, понимаю.

– Благодарю, – насмешливо отозвалась женщина. Больше за всю дорогу они не произнесли ни слова.

Светлана вышла из машины и, кивнув Кате, зашагала к дому. Зорина уже не осуждала ее, а даже жалела. Разумеется, в том, что произошло, есть и ее вина, и Иконникова пусть поздно, но поняла это. Журналистка вздохнула и повернула машину к своему дому.

Глава 9

У Слепченко действительно оказалось алиби на момент убийства Георгия Дьяченко. Врач подтвердила, что в тот день он не отходил от жены. Петя Прохоров, позвонивший ей, закончив разговор, печально сказал:

– Не знаю, как сообщить ему одну новость.

– Умерла? – подался вперед Павел. Петя покачал головой:

– Нет, слава богу, но ей нашли донора.

– Почему же ты боишься, что он об этом узнает? – поинтересовался Костя.

– Да потому, что ему теперь впору вешаться. Угодил в тюрьму, когда он так нужен семье. Ведь Галине понадобится лечение и помощь. А Дмитрий ее уже не окажет.

– Не окажет, – согласился Павел, – ибо раньше нужно было думать. Вот урок всем тем, кто замышляет преступления.

Скворцов махнул рукой:

– Хорошо, хоть некоторых жизнь учит. Мы тут не всесильные.

– А дело застопорилось, – тихо проговорил Леонид. – Только понадеялись…

– Как будто это у нас первый случай, – парировал Киселев. – Я вот что думаю, ребята. Мы зациклились на военном Слепченко и не проверяли другие версии. А это неправильно. – Он повернулся к Косте. – Слушай, кажется, возле этого села была какая-то воинская часть. Не знаю, какие рода войск, однако Сидельников нам что-то говорил. Впрочем, для нас род войск и не важен, все равно парень-свидетель ничего не помнит. Я имею в виду насчет особенностей формы. Костя, позвони Сидельникову. Пусть просветит нас по поводу той части, которая находится недалеко от Железнодорожного.

Скворцов набрал номер, и Василий откликнулся бодрым голосом:

– Ребята, говорят, вы бандита уже поймали.

– Говорят, в огороде кур доят, – откликнулся Скворцов. – Рады были бы прихватить этого гада, да только взяли неверный след.

– Печально, – заметил капитан.

– Ты мне, Вася, вот что скажи, – продолжал Костя, – вроде бы вблизи Железнодорожного воинская часть стояла.

– И сейчас стоит, что ей сделается, – весело отозвался участковый и тут же осекся: – Ты думаешь…

– И ты должен думать, – пробасил Костя. – Не поискать ли нам этого молодца среди офицеров этой части.

– А что, мысль, – обрадовался Сидельников. – У меня там дружбан, часто пиво пьем, заместитель командира по воспитательной работе Женька Плугов. Он поможет вычислить молодца.

– Вот и займись этим с утречка, – наказал Скворцов. – Если что – позвони.

– Обязательно.

Когда друг окончил разговор, Павел взглянул на часы. Время давно перевалило за полночь.

– А ведь нам тоже не грех заняться чем-нибудь с утречка, – сказал он.

– День не совсем удачный, – устало заметил Костя.

– Ты так считаешь? – удивился Киселев. – Вот от тебя не ожидал. Да мы спасли человеческую жизнь. Разве это не удача?

– Ты прав, – кивнул Константин. – Подбросишь меня до дома на служебной?

– Ты еще спрашиваешь. – Павел повернулся к Лене и Пете. – И вы по домам.

Глава 10

Воинская часть недалеко от Железнодорожного располагалась в не менее живописном месте, чем та, где служил Слепченко, однако на нее никто не претендовал. Здешние красоты природы почему-то не привлекали приреченских толстосумов, и командир и его подчиненные жили спокойно. Сидельников позвонил своему приятелю перед обедом, предложив выпить по пивку.

– Нет, – решительно отказался Евгений. – У нас сейчас с этим строго. Раньше на запах никто мог и внимания не обратить, а теперь… Мне неприятности не нужны.

– Твоя помощь требуется, – пояснил Василий. – Думал, за кружкой пива и поговорим.

– Почему бы тебе не прийти ко мне в кабинет? – удивился Плугов.

– Лучше ты ко мне забеги, – попросил Сидельников. – Надо свидеться без лишних глаз.

– Как скажешь, – согласился майор. – Так и быть, подскочу к тебе через двадцать минут.

– Жду, – коротко ответил Сидельников и отключился. Признаться, он с нетерпением ждал появления своего друга. Капитан любил военные байки, которые рассказывал заместитель командира. Одна особенно запомнилась. Евгений начинал службу на Дальнем Востоке, в дивизии. В тот год, когда молодой лейтенант прибыл на место службы, в окрестностях бушевала эпидемия. Так как болезнь несла непоправимый урон здоровью военнослужащих и о ней ходили различные слухи, командование собрало весь личный состав в клуб, для разъяснения профилактических мер и опасности заболевания. Болезнь носила страшное название – менингит.

…После выступления дивизионного врача заместитель командира дивизии по политической части озирал своим мудрым оком зал. Солдаты весело смеялись неслышным для начальственного уха байкам, офицеры недовольно позевывали в кулак, полагая, что им все это известно давным-давно. Никто не кинулся напяливать себе на лицо марлевую повязку или бежать в туалет, чтобы смыть невидимых человеческому глазу зловредных микробов. Пауза затягивалась. До команды «Встать. Смирно. Вольно. Разойтись» остались считаные мгновения. Но тут, желая усилить и без того тяжкие последствия коварной болезни, придать особый тон и личное участие в важности проблемы, мудрый заместитель командира дивизии вышел к микрофону. Он еще раз оглядел начальственным оком зал… И в наступившую тишину упала тяжелая, важная до неприличия начальственная забота о подчиненных: «Товарищи офицеры. Менингит – это очень опасная болезнь. От нее умирают или на всю жизнь остаются дураками. Мы с братом болели. Он умер…»

Зал, как раненый зверь, сначала затих, потом в предсмертных судорогах задергался. Из легких рвался со стоном воздух. У кого-то начались конвульсии… Смех прорывался сквозь сжатые и прикрытые руками губы.

Эту бравую речь долго помнили. Офицеры и солдаты к слову и просто так между собой шутя говорили, что есть болезни, от которых на всю жизнь остаются дураками. Василий, прослушав эту байку, долго смеялся, а потом постоянно повторял фразу заместителя командира. И таких рассказов у Плугова был полный карман. Вот почему Сидельников любил с ним общаться.

Как военный человек, Евгений всегда был предельно точен. По нему можно было проверять часы. Василий указал ему на стул и предложил чаю с печеньем.

– Не откажусь, – кивнул Плугов и жадно вцепился зубами в печенье. – Давай рассказывай, что стряслось.

– Помнишь тот труп на кладбище? – поинтересовался приятель.

– Разумеется, – наклонил голову Евгений. – Нашли преступника?

– Нет, – горестно ответил Василий. – Однако у нас появилась одна зацепка.

В глазах заместителя командира по воспитательной работе зажегся интерес:

– Какая же?

– Преступник – военный человек, – сказал Сидельников. – Во всяком случае, так сообщил свидетель.

Плугов побледнел:

– Ты хочешь сказать, что это кто-то из моих офицеров или солдат?

Василий махнул рукой:

– Да ничего я пока не хочу сказать. Но проверить не мешало бы.

– Да я за своих парней… – начал было Евгений, но Василий остановил его:

– Многие так говорят. Не торопись, Женя.

– Хорошо. Какие-либо приметы имеются? – спросил Евгений.

– По словам свидетеля, убийца был огромного роста, под два метра, и широкоплечий, – отозвался участковый. Майор немного подумал:

– Под два метра у нас немного. Однако сразу назвать их тебе не готов, нужно просмотреть личные дела. Время терпит?

– Разумеется, – кивнул Сидельников. Плугов встал:

– Тогда, Вася, я пошел. – Он бросил взгляд на часы. – Еще успею сбегать в нашу офицерскую столовую. Чай у тебя знатный, но им сыт не будешь. А посему до свидания.

– Я на тебя надеюсь, – улыбнулся капитан.

– И правильно делаешь. Я позвоню тебе скоро.

И в этот раз Плугов проявил чудеса обязательности. Не прошло и получаса, как на дисплее высветился его номер.

– Я тут подобрал тебе двух, – проговорил майор. – Если дождешься меня в своем кабинете, буду через пятнадцать минут.

Сидельников похолодел:

– Да ты что?

– Все расскажу при встрече. – Евгений отключился. Пятнадцать минут, пока заместитель командира добирался до сельского участкового, показались тому вечностью. Он уже хотел отчитать Евгения за опоздание, но, посмотрев на часы, понял: и сейчас его приятель точен. Плугов все понял по его растерянному взгляду:

– От нетерпения почудилось, что я припозднился. Нет, дорогой, такого просто не может быть. Это мой принцип – всегда соблюдать точность.

– Точность – вежливость королей, – произнес Сидельников избитую фразу. – Давай выкладывай, что там у тебя. Действительно, от нетерпения плохо делается.

Майор присел на стул:

– Значит, так. Под мое подозрение попадают двое. Один – капитан, наш заместитель командира по тылу, Иван Ковальчук. Женат, имеет двух детей. Надо заметить, очень вспыльчивый товарищ. Ему повезло, что мы его ни разу не застали, так сказать, на месте преступления, а солдаты рассказывают про него страшные вещи. Сейчас поведаю тебе кое-какие из них. Говорят, наш Ковальчук особенно не жалует новеньких. Был у нас солдатик, слава богу, уже демобилизовался. Когда парень прослужил здесь месяц, Ковальчук решил учить его уму-разуму. Однажды он вошел в помещение, где юноша исполнял обязанности дежурного по батальону. В ходе беседы капитан вынул из кобуры пистолет Макарова и, не отделяя его от пистолетного ремня, переместив предохранитель в положение «огонь», начал нажимать на спусковой крючок, имитируя выстрелы из пистолета.

Сидельников поежился:

– Кошмар.

– Еще какой, – согласился майор. – До этого ходили слухи, что он нередко избивает солдат, которые не могли выполнить какое-то его указание. У него даже излюбленный удар есть – кулаком в лоб. В канцелярии он ударил солдата, плохо, по его мнению, нанесшего трафарет. На рядового Осадченко поднял руку за то, что тот не смог удерживать штангу так долго, как хотел капитан. Дважды ударил в плечо солдата Золотарева, посмевшего поправить Каткова, неправильно произносившего его фамилию.

– И ты хочешь сказать, что командиру части неизвестны его выходки? – удивился капитан. – Впрочем, достаточно, что они известны тебе, его заму по воспитательной. Почему же вы не принимаете меры?

– Да потому что никто из солдат не подтвердит того, о чем я тебе тут наговорил, – распалился Плугов. – Люди у нас уже давно не верят в справедливость и в вашу доблестную полицию. Любой солдатик до смерти боится Ковальчука и ни за что не даст против него показаний. А если когда-нибудь и ляпнет, то потом станет горячо отказываться от своих слов. И что останется делать, ответь мне ты, страж порядка?

Василий покачал головой:

– Ничего.

– То-то и оно, что ничего, – кивнул майор. – И командир обо всем прекрасно знает. Кроме страха, тут есть и общее мнение, что стукач – это последний человек, – пояснил майор. – Поэтому солдаты еще долго будут терпеть избиения Ковальчука, но не скажут против него ни слова.

– И вы намерены оставить все как есть? – поинтересовался Василий.

– А что ты предлагаешь? – усмехнулся Евгений.

– Странно, почему ты, мой товарищ, не поможешь солдатам преодолеть страх перед полицией, – задумчиво проговорил Василий. – Вот я тебе, Женя, сейчас скажу то, что у меня на душе накипело. Почему боятся полицию? С одной стороны, много негатива выливают так называемые СМИ. С другой – постоянно по телевизору идут фильмы про полицию и, как правило, вызывают негативную реакцию. Есть категория людей, которая обращалась за помощью, но не получила должного результата по тем или иным причинам. Конечно, к сожалению, и мы не всегда на должном уровне. Но вот типичный случай тебе приведу: приходит женщина и жалуется, что ее травят соседи через розетку в комнате каким-то газом, смешно? Конечно, а результат проверки такого заявления предвидишь? Естественно, она обижается и поносит нас на чем свет стоит. Когда пьяного человека забирают и составляют протокол, тоже обижается. А если нужду справил в общественном месте – это тоже протокол об административном правонарушении и так далее. И тут находятся недовольные. Дескать, им приспичило, а туалета поблизости не оказалось. Но это закон! Или бежит мужик с топором по улице пьяный с угрозами, его забирают, приходит жена и просит отпустить. Вчера еще сама смерти ему желала, а сегодня с ним заодно. Ну, кто же его отпустит? Опять полиция плохая. Когда у кого-то обнесли квартиру, а жуликов не поймали – тоже обижаются. Все всегда хотят быстрый результат, а чудес на свете не бывает. Приводить примеров можно очень много, почему люди обижаются. Вот и сложилось мнение, что полиция беспомощна. А на самом деле все с точностью до наоборот.

Проведите со своими подчиненными аналогию с врачами. Они всегда могут спасти человека? Всегда ли правильно лечат? Всегда правильно проводят диагностику и так далее?

Да, ошибаются, да, есть ленивые, но основная часть все-таки делает свою работу честно и добросовестно, не считаясь с личным временем. Так и мы. И попробуй поспорь.

– В теории все хорошо, Вася, а практика показывает другое, – вздохнул майор. – Я, конечно, приведу моим подчиненным твои слова, уж больно хорошо ты сейчас говорил, однако вряд ли последует результат. И будут солдатики терпеть тумаки от капитана Ковальчука, несмотря на красивое сравнение полицейских с врачами.

– Я считаю, если человек терпит, значит, он этого хочет, – заметил капитан. – А теперь что можно сказать о подобного рода стукачестве. Ты ведь заметил, что твои солдаты и стукачами быть не желают, и полиции боятся, так?

Глаза Плугова разгорелись:

– Интересно, что ты выдашь на этот счет.

– А вот что. – Капитан устроился поудобнее. – Смотря о чем стучат. Ведь иногда именно благодаря им удается предупредить преступление или наказать виновных. Ты своим солдатам такой пример приведи: «Вот представьте, убивают у вас под окнами человека, и что, по-вашему, вызвать полицию – это стукачество? А ведь одним звонком можно спасти ему жизнь. Вдруг на месте терпилы завтра окажетесь вы, «нестукачи»?! Или вы знаете, кто угнал чью-то машину (или вашу), что, тоже не станете «стучать»?! А ведь в Европе, именно благодаря «стукачам», раскрывают более половины всех преступлений. Причем платят им за это деньги. Вор – в тюрьме, справедливость торжествует! А представьте, что совершено преступление и каким-то образом вы стали подозреваемым. На вас вешают то, чего вы не делали, а вы знаете истинных виновников, и что, будете, как лохи, все брать на себя?! Это унижение собственного достоинства! Это не есть благородство, никто вам спасибо не скажет, а напротив, все станут на вас выезжать! Так что, дорогие мои, стукачество стукачеству рознь».

– Ладно, повторюсь: красиво ты говоришь, однако я не хуже это умею делать: меня в военном училище этому учили, – скривился Евгений. – Чего только я им не втолковывал! Добился лишь того, что в лучшем случае они иногда заходят в мой кабинет и кое-чем делятся. Однако, снова повторюсь, в случае чего от слов они отрекутся. Знаешь, полиция где-то там далеко, а капитан Ковальчук – вот он, реальный. А посему не станут они искать приключений, тем более служить не так уж и много.

– И вы намерены терпеть его выходки? – спросил участковый. Плугов подмигнул:

– А мы с командиром решили взять его под пристальное наблюдение. Мы постоянно следим за ним, между прочим, с камерой в руке, и если он попадется, ему не уйти от ответственности.

– По жестокости подходит к нашему подозреваемому, – заметил Василий.

– И еще одно обстоятельство показалось мне достойным внимания, – продолжил Плугов. – В последнее время он сдружился с Зотовым.

– С Мишкой? – переспросил Василий.

– С ним, Вася.

Капитан поморщился. Мишка Зотов долгое время был его основной головной болью. Пьяница и дебошир, он однажды напал с ножом на продавщицу торговой палатки, требуя выручку, и загремел на несколько лет в места не столь отдаленные. Когда Михаил освободился, Василий пришел к нему и поинтересовался:

– Ну, как, Миша, начинаешь честную жизнь?

Зотов осклабился:

– А мне без этого теперь нельзя.

Однако это были всего лишь слова. Как и большинство жителей деревни, Михаил не работал, гнал самогон и продавал его на дороге. Участковый уже давно вел борьбу с самогоноварением, но прекратить это было не в его силах.

– Подходящая парочка для совершения убийства? – спросил Евгений. – Только, хоть убей, одного не пойму: зачем им человеческая кровь?

– Преступник – он мыслит не так, как мы, – пояснил Сидельников. – Он мыслит иначе, чем мы. И никто, кроме него, порой не может ответить на вопросы. Вот такие дела, Женя. Кстати, ты сказал, у тебя две подходящие кандидатуры. А кто второй?

– Командир взвода прапорщик Сашка Зацепин, – ответил Плугов. – Вот этот ни в чем предосудительном замечен не был. Если бы меня попросили написать его характеристику, честное слово, писал бы только хорошее.

– Многие убийцы характеризовались на работе положительно, – парировал капитан. – Значит, про этого ничего определенного?

– Ничего, кроме роста и широких плеч, Вася, – подтвердил Плугов.

Сидельников пожал ему руку:

– Спасибо тебе большое. Думаю, с твоей помощью мы скоро его поймаем.

Евгений поднялся:

– Пожалуйста. Лишь бы вы его действительно поймали. Ты держи меня в курсе.

– Обязательно.

Они распрощались. Некоторое время Василий смотрел в окно на красивый сельский пейзаж. Его одолевали сомнения, звонить ли Киселеву, и в конце концов он решил этого не делать. Нужно самому понаблюдать за домом этого Зотова. Вдруг сладкая парочка сама себя раскроет. И начать участковый решил именно сейчас. После обеда Михаил обычно возвращался с пустыми бутылками из-под самогона.

– Если это вы, я не дам вам больше совершить преступление. – Участковый нахлобучил фуражку и отправился к дому Зотова.

Глава 11

Михаил жил на самом краю села. Путь к нему лежал через бывшее колхозное поле и мимо пруда. Участковый любил прогуляться по селу. Красота природы завораживала, заставляла сердце сильнее биться и по-другому смотреть на жизненные невзгоды. Раньше Сидельникову казалось, что он извечный житель города. В детстве Василий любил свой двор, путь к школе, площадку в школьном дворе, где играл с ребятами в футбол. Но когда приближались летние каникулы, его тянуло в домик в деревне, где жили дедушка и бабушка. Никто никогда не мог уговорить Василия ехать к морю. Он считал: зачем бежать от такой красоты? Дом, где жили бабушка и дедушка, был деревянный. Его кровлю выкрасили в зеленый цвет, и кажется, что все время на ней лежали зеленые ветви. Проснувшись утром, мальчик выходил на высокое деревянное крыльцо. Воздух был насыщен ароматом земли, росных трав, цветов, лиственных и хвойных деревьев. Вечером они с дедушкой работали по хозяйству, а потом сидели на крыльце и пили ароматный чай. Деревья-великаны тихо шумели. По левую сторону от крыльца стоял огромный вяз. Возле него – белоствольная березка. По словам деда, ее посадила мама Василия, когда окончила школу. Солнце медленно заходило за горизонт и ласкало стволы елок. Мальчик видел, что их кора окрашивалась в почти янтарный цвет. Нет, лучше отдыха в деревне, по его мнению, ничего не могло быть. Окончив институт, Сидельников был назначен участковым в село Железнодорожное, однако не огорчился, как большинство его сокурсников. Он обустроился, женился и теперь растил двух сыновей. Старший тоже мечтал стать полицейским. Так, в мыслях, Василий и не заметил, как подошел к дому Зотова. Жилище Михаила имело довольно запущенный вид. Краска на окнах облупилась, крыша кое-где прохудилась, участок по колено зарос сорной травой. Впрочем, это и понятно. Раньше за домом ухаживала мать Михаила, Мария, да вот два года как ее схоронили. И теперь дом медленно разрушался, потому что хозяину не было до него никакого дела. Участковый притаился в кустах сирени, которые разрослись недалеко от зотовского «гнезда», и притих. Вскоре после его прихода на тропинке показался Михаил с пустыми вещевыми сумками. «Припозднился, голубчик», – подумал Сидельников. Зотов шел, пошатываясь, открыл калитку, которая уже давно не запиралась, потому что сломалась щеколда, и скрылся на крыльце дома, таком же ветхом, как и весь дом. Василий поудобнее примостился на оставленном кем-то бревне и продолжал наблюдение. Теперь он начал чувствовать дискомфорт. Послеобеденное солнце припекало довольно сильно, и с его смуглого лица градом катился пот. Однако ждать долго не пришлось. Послышался шум машины, и на дороге показался служебный «уазик». Сидельников насторожился.

– Неужели Ковальчук к нему пожаловал? – спросил он сам себя и тут же ответил: – Да нет, быть не может.

Однако капитан не ошибся. Машина притормозила возле дома Зотова, и из нее вылез капитан Ковальчук. Мишка уже спешил ему навстречу.

– Привез? – не здороваясь, поинтересовался он. Военный кивнул:

– Здоровенный. Кровищи будет море.

– Ничего.

Услышав про кровь, Василий затаил дыхание. Неужели эта парочка замышляла убийство или уже совершила его?

– Что встал, давай помогай, – обратился капитан к Михаилу. – Без тебя не справлюсь. В машину еще кое-как его запихал, а оттуда ты доставай.

Зотов наклонил голову:

– Не кипятись, достану. Где мешок, сзади?

– Ну, не спереди же, – усмехнулся Ковальчук. Сильным рывком Зотов вытащил мешок и бросил на траву. Василий почувствовал, что задыхается. В мешке кто-то отчаянно барахтался.

– Понесли? – спросил офицер, и они вдвоем потащили шевелящееся тело в дом. Во рту Василия все пересохло. Да, выходит, эта парочка замышляла убийство. Но что же делать? Ломиться к ним в одиночестве или вызывать оперативную группу? Немного поразмыслив, он выбрал второе. И Зотов, и Ковальчук были здоровыми бугаями, и в одиночку он бы никогда с ними не справился. Дрожащими руками Сидельников достал телефон и набрал номер Киселева.

– Привет, Паша.

– Привет, – обрадовался майор. – Как дела?

– Кажется, мы нашли преступника, – задыхаясь, сообщил Василий и вкратце обо всем рассказал. Киселев скрипнул зубами:

– Гады. Мы выезжаем. Сам не предпринимай никаких действий, а то спугнешь.

– Хорошо, Паша.

Окончив разговор, он не двинулся с места, продолжая наблюдать за окнами старого дома.

* * *

Когда в трубке раздались гудки отбоя, Павел повернулся к Косте, Леониду и Пете, сидевшим в его кабинете:

– Кажется, Сидельников напал на след. Расскажу в машине. Сейчас мы едем в Железнодорожное на захват.

– Никого не будем вызывать? – поинтересовался Прохоров.

Киселев мотнул головой:

– Нет. Сами справимся. Их всего двое. Да и на спецоперацию времени нет. Возможно, они вооружены, но нас четверо и мы профессионалы.

Оперативники выбежали на улицу, где их уже ждала машина. Шофер Виктор, как всегда, грустно улыбнулся:

– Опять трудное задание?

– В Железнодорожное на захват, – пояснил Павел, и служебный «уазик» тронулся с места.

– В общем, ситуация такая, – начал Киселев, – один из двух подозреваемых в совершении преступления, офицер части, располагающейся неподалеку, притащил к своему подельнику, недавнему заключенному и осужденному за вооруженное нападение, мешок с человеком. Вероятно, спасти его нам не удастся, однако соваться к ним одному Сидельникову опасно.

Петя с досады щелкнул языком:

– Да как же так…

– Впрочем, вдруг нам повезет, – успокоил его Киселев. – Ехать до Железнодорожного с таким водителем, как Виктор, – считай, почти приехали.

Майор не зря отвесил шоферу такой комплимент. В том, чтобы не попасть в пробку в Приреченске, ему не было равных. Он находил такие места, которых многие из отдела не знали: проходные дворы, объездные дороги. Виктор настолько слился с машиной, что мог с честью выйти из любой дорожной ситуации. И за это на работе его уважали и ценили. Как бы в подтверждение слов Павла, «уазик» выскочил на окраину города и помчался по трассе. В Железнодорожное вела хорошая дорога, и, действительно, через пятнадцать минут сыщики прибыли на место. Отыскать нужный дом не составило труда. Из-за кустов сирени вынырнул Василий:

– Молодцы. Быстро приехали.

– Нет времени на разговоры. – Киселев махнул рукой, и все устремились за ним по дорожке, выложенной битым кирпичом. Павел постучал в дверь. В доме послышались неторопливые шаги, и голос Зотова спросил:

– Кто это к нам пожаловал?

– Открывайте, полиция! – ответил Киселев. Хозяин медлил:

– А мне вы не нужны, я вас не вызывал.

– Не вызывал, – согласился майор. – Мы сами приехали. Открывай дверь, или мы ее выломаем.

Он ожидал брани или, в лучшем случае, затишья перед бурей, однако Михаил впустил их в дом.

– Ну, проходите, раз пожаловали. И что вам от меня нужно?

В нос оперативникам ударил затхлый запах. Видимо, хозяин не утруждал себя уборкой. С потолка свисали клочья паутины, куски побелки летели им на головы. В доме, состоявшем из трех комнат и кухни, было тихо, и эта тишина пугала. Костя и Павел устремились на кухню, Леонид и Петя принялись прочесывать комнаты. Василий остался в коридоре. То, что увидели Скворцов и Киселев, заставило их похолодеть. За большим обшарпанным кухонным столом сидел молодой мужчина в офицерской форме с погонами капитана, а возле него стоял таз, доверху наполненный кровью. «Не успели», – мелькнула мысль в голове у Кости, и он почувствовал жгучую ненависть к этому светловолосому красивому офицеру с широченным плечами и кинулся на него:

– Ах ты сволочь…

Тот удивленно посмотрел на Скворцова:

– В чем дело, гражданин?

– Руки за голову! – закричал Костя. Ковальчук не пошевелился:

– Это с чего бы вдруг? В чем вы меня обвиняете?

Павел выглядел более хладнокровным.

– Где тело? – поинтересовался он. Зотов и Ковальчук переглянулись. На их лицах было написано самое настоящее изумление.

– Какое тело, начальник? – проговорил Михаил. – Вы что, нас в убийстве обвиняете?

– Тебе не отвертеться, Миша, – тихо произнес Василий. – Свидетель – это я. И я видел, как Ковальчук привез к тебе человека в мешке. Значит, вы уже убили его и сцедили кровь. Зачем она вам, эта кровь, Миша?

Подельники, казалось, застыли в недоумении. Первым пришел в себя капитан и начал оглушительно хохотать.

– Ладно, отдадим мы вам тело, – выговаривал он сквозь слезы, – и вину свою признаем чистосердечно. И отпираться нам бессмысленно, потому что ваши хваленые эксперты докажут, что его прикончили мы. А тело сейчас в кладовке, в старой ванне. Пойдемте покажу.

Полицейские переглянулись. Никогда еще в их практике никто так не признавался в совершении преступления. Продолжая хохотать, Ковальчук встал и позвал их за собой. Они молча пошли за ним. Офицер распахнул плотно прижатую дверь, почти слившуюся со стеной, и в небольшой необорудованной комнате они увидели ванну. На дне ванны лежала огромная свинья.

– Вот тело, – продолжал иронизировать капитан. – Вызывайте своего эксперта. Все, как на духу, выложу. Ну, хозяйство у нас подсобное при части, свиней держим. Сейчас не советское время, и если я решил забрать одного поросенка, это не преступление. Впрочем, командир мне разрешил, можете у него спросить. У нас каждый офицер периодически свининкой лакомится. Выбрал я себе кабанчика и подумал: всего не одолеть даже моей большой и дружной семье. И вспомнил я о приятеле, который почти впроголодь живет. Ну, кое-что ему пообещал, если поможет забить свинью. Я житель городской и к этому делу непривычный. А друган мой не отказал, с честью справился, за что и получит гонорар. – Он усмехнулся: – Ну, как, показания устраивают или нужно будет на бумаге написать и расписаться?

Лица оперативников вытянулись. Никогда еще они не оказывались в таком дурацком положении. Зотов смотрел на них и улыбался:

– И незачем было так врываться, начальник. А тебе, Василий, стыдно людей в плохом подозревать, – повернулся он к участковому. – Я всегда к тебе как к человеку относился. И если бы ты зашел ко мне по-дружески и поинтересовался, что такое притащил мой приятель в мешке, тебе бы я все показал и даже за стол с нами посадил. Между прочим, я честную жизнь начинаю, а потому и друзей хороших завел, вот, пожалуйста, не какой-нибудь бандит с большой дороги, а офицер.

– Самогон вместе гоните? – бросил Сидельников. Зотов ощетинился:

– А хотя бы и гоним? Тебе какое дело? Впрочем, Ковальчук тут ни при чем, ему за его службу хорошие деньги платят. А мне куда прикажешь податься? Да я бы подался куда угодно, хоть сторожем, да у нас в селе и сторожить-то нечего.

– Я тебе могу в одну минуту выложить несколько плюсов сельской жизни, – сказал Василий. – И доказать, что здесь лучше, чем в городе.

– А вот давай докажи, – оживился Михаил.

– И докажу, – распалился капитан. – Здесь люди меньше болеют, согласись. А почему? Эпидемии распространяются в местах большого скопления людей. А это в первую очередь город. Общественный транспорт, рынки-магазины, концерты, поликлиники… В селе человек живет довольно изолированно, поэтому риск заболевания во время эпидемий минимален. Плюс? Плюс. На селе ты сам себе хозяин. Мусор убираешь сам, вплоть до окурка, отопление регулируешь сам – до градуса, нет гастарбайтеров и ЖКХ. Жаловаться не на кого – только на себя. Дома здесь не разваливаются по непонятным причинам, сосульки никого не убивают, поскольку сам строишь, сам следишь за этим делом. Ты возразишь мне: мол, твой дом ветхий. Так сам и заботься о нем. Вот еще один плюс. Жилплощадь строишь, какую хочешь. За гараж не платишь. У меня участок – все время что-то подстраиваю, не спрашивая ни у кого разрешения. Уже третий плюс. Подсобное хозяйство – с замечательными ягодами и фруктами. Можешь разводить и нечто не очень обременительное: коз, кроликов, кур. Четвертый плюс. Свежий воздух, чистая вода. Этих составляющих нашей жизни в городе просто нет. Пятый плюс. Дары природы: грибы, ягоды, лечебные травки, рыбка и даже кабанчик с лосем для любителей в лесу – шестой плюс. Дети ограничены от влияния нарко-, пиво-, драконаправленной толпы городских дворов. Седьмой плюс. Итак, дорогой, семь плюсов только за одну минуту.

– Ищь ты какой прыткий, – отозвался Михаил. – Только что тебе плюс, мне минус. Ну, насчет болезней я соглашусь, а вот насчет всего остального… Думаешь, не вижу состояние своего дома и участка? А деньги я на ремонт где возьму? Ты, может быть, дашь? Вы все добрые, пока у вас сто рублей не попросишь. Участок запущенный? Я в два счета могу его в порядок привести, а вот чтобы за грядками ухаживать – тоже деньги нужны. Думаешь, самогон много прибыли дает? Да у нас на этой трассе половина нашего села стоит. Конкуренты. Только никто никого с пути не скидывает, потому что все понимают: есть что-то нужно. Мне еще, можно сказать, повезло, что семьи не имею. Как я бы ее прокормил? Правда, насчет леса ты прав: иногда дает он корм. Да на этом корме не потолстеешь.

– Любой думающий мужик с руками и ногами всегда найдет работу, – вмешался Петя. – Не нравится в селе – в город поезжай.

– В городе без денег совсем делать нечего, – парировал Зотов. – Даже доехать до него тоже денег стоит. Допустим, мне повезет, и я в первый же день какую-нибудь работенку подыщу. А жить где? На автобусе в Приреченск не наездишься. Допустим, и квартирку найду, и чем мне за нее заплатить? Или, может быть, вы хозяев каких знаете, которые мне на слово поверят и квартплату возьмут после первой моей получки?

– Когда человек чего-нибудь хочет, то всегда находит выход, – ответил Скворцов.

– Это все красивые слова, – откликнулся Зотов. Василий подошел к нему:

– В принципе, Мишка, я не возражаю, чтобы ты в селе остался. Любишь ты, видно, сельскую жизнь, хотя и сам себе в этом не признаешься. Но если я узнаю, что ты тут безобразничаешь – держись. И к тебе у меня много вопросов, – он угрожающе посмотрел на капитана. – Узнаю, что солдат обижаешь, – держись.

Капитан скривился:

– Да кто их трогает? Все сейчас больно нежные пошли, уже сказать ничего нельзя. Да со мной в училище строже обращались, чем я сейчас с ними. А про битье – это все наговоры. Я и пальцем никого не тронул. – Он вдруг ехидно улыбнулся. – Вы бы не офицеров, которые завидуют молодому перспективному коллеге, слушали, типа нашего зама по воспитательной работе, а с солдатиками переговорили.

Сидельников заскрипел зубами. Да, такого голыми руками не возьмешь, только если подкараулить в тот момент, когда он этого не ожидает…

– В общем, я все сказал, – процедил участковый. – Смотри у меня. Ты умный, но есть еще умнее. И если я захочу тебя посадить, тебе никто не поможет, разве только честная жизнь.

– А она у меня самая что ни на есть честная, – рассмеялся Ковальчук. – Верой и правдой служу любимой Родине. Как и ты, впрочем.

Сидельникову стало не по себе от такого сравнения, однако, к сожалению, пока предъявлять Ковальчуку было нечего. Павел сделал знак, и полицейские покинули дом. Когда они подошли к машине, Прохоров начал смеяться:

– Ну, ребята, чего в жизни не бывает! Это ж надо – так опростоволоситься! Теперь эти двое станут пересказывать другим сегодняшнее происшествие как анекдот.

– Пусть мы попали в дурацкую ситуацию, – ответил Костя, – однако никто не пострадал, кроме свиньи. Ее смерть мы как-нибудь переживем.

– Это радует, – кивнул Леонид. Оперативники сели в машину, и Виктор включил зажигание.

– Где же преступники? – осведомился он. Петя усмехнулся:

– Вы решили не наказывать их строго. Правда, от их рук погибла свинья в расцвете лет, однако мы учли смягчающие обстоятельства.

– Так вы приехали сюда из-за свиньи? – оторопел Виктор.

– Получается, так.

– Не самый худший вариант, – шофер выруливал на асфальтированную дорогу. – Вы же ожидали самого страшного – убийства от кровопийцы.

– Как ты его назвал? – поинтересовался Костя.

– Кровопийца, – повторил Виктор.

– А ведь верно, кровопийца, – согласился Леонид. – И где он сейчас? Что замышляет? Кстати, вы говорили о двух подозреваемых. А кто второй?

– Второй – прапорщик этой же части Александр Зацепин, – ответил майор. – Сидельников, как я понял, берет его под контроль. Будет держать нас в курсе.

– Думаете, он и есть наш подозреваемый? – спросил Леонид. Киселев пожал плечами:

– Все возможно.

В кармане у Скворцова зазвонил телефон.

– Катюха беспокоится, – пояснил он. – Она сегодня помогает своей матери Полинку на дачу перевозить. Я после работы тоже туда рвану, если других дел не будет. Надеюсь, наш кровопийца сегодня на охоту не выйдет.

– Мне бы твою уверенность, – бросил Павел. – Впрочем, можешь ехать на дачу хоть сейчас. Я сам доложу обо всем Кравченко.

– Тогда высадите меня на улице Ленина, – попросил Скворцов.

– Без проблем, – отозвался приятель. Машина вскоре притормозила на площади, и Скворцов вышел из «уазика» и сразу сел в нужную маршрутку.

Дача Катиных родителей располагалась в живописном месте, за городом. Катины родители сделали все, чтобы обеспечить комфорт в те летние дни, когда они переезжали сюда. Когда-то, еще в советское время, на пустом участке они построили одноэтажный дом, самый обычный для той эпохи. Возводить особняки простым смертным запрещалось, да и денег на это тоже не было. Голую землю стали засаживать деревьями, кустами, разбивать грядки. Пока дождались урожая яблок и груш, прошло немало времени, однако это казалось настоящим чудом. Катины родители всей душой полюбили работу на земле. Лет через десять после того, как они начали обустраивать участок, Катин отец к дому пристроил небольшую веранду. Семья все чаще и чаще ночевала здесь, а когда вслед за верандой появилась летняя кухня и душевая, где по жарким дням вода делалась горячей, они переехали сюда на все лето. Дачный отдых вдали от города показался раем, и с тех пор это стало доброй традицией семьи. С появлением внучки отец Кати купил маленький надувной бассейн в ожидании того, когда девочка немного подрастет и сможет плескаться в нем. В прошлом году Скворцов уже привозил сюда дочку, и она за ручку с бабушкой бродила по участку, а потом спала по ночам как убитая. Чистый воздух шел на пользу ребенку. Маршрутка довезла Костю до нужной остановки, к кооперативу «Утес», и он зашагал к даче, удивляясь тому, что местность менялась с каждым годом. Толстосумы давно облюбовали эту зону за речной пляж с чистым белым песком и лес и с удовольствием скупали участки у тех, кому это удовольствие уже становилось не по карману. Как грибы, тут и там появлялись двух– и трехэтажные особняки, огороженные высокими заборами. Скворцов миновал замок в средневековом стиле какого-то богача и подошел к скромному, совсем незаметному на этом фоне домику. Катя, словно предчувствуя появление мужа, выбежала из калитки:

– Костя! Все в порядке?

– Ты не представляешь, в каком. – Муж обнял ее. – Правда, сегодня пришлось попотеть. Представляешь, Сидельников, который начал наблюдать за одним из подозреваемых, офицером части в Железнодорожном, увидел, как тот привез в мешке шевелящееся тело своему приятелю, недавно вернувшемуся из мест, не столь отдаленных. И сидел этот приятель, кстати, за вооруженное нападение, где оружием послужил нож. Василий, естественно, поднял тревогу, и мы выехали. Пашка предполагал, что мы не успеем спасти пострадавшего, и мы действительно не успели.

Зорина замерла на месте:

– Не успели? – Ее сбивал с толку насмешливый тон супруга.

– Да не нервничай так, телом оказалась свинья, – успокоил ее Костя.

Журналистка подняла брови:

– Свинья?

– Самая настоящая. Офицер тащил ее к другу, чтобы тот помог забить бедное животное.

Катя сначала опешила, а потом принялась так звонко хохотать, что на веранде показалась встревоженная мама.

– Что тут происходит? – поинтересовалась она, но, увидев Костю, расплылась в улыбке:

– А, зятек приехал. То-то дочка так ликует. И внучка сейчас от радости прыгать будет. Да не стойте вы возле калитки, а то как неродные.

– Пойдем. – Зорина взяла мужа за руку.

Они прошли на веранду.

– У нас сегодня великолепная окрошка, – сказала Катина мама. – Я налью тебе тарелочку.

– Не откажусь. – Костя сел за стол. Женщина взяла половник:

– Сделала по рецепту соседки, на кефире и минеральной. Знаете, понравилось. Интересно, что скажете вы.

– Только хорошее, – фыркнула журналистка.

Папа Кати держал Полину на руках:

– Смотри, кто пришел.

Девочка улыбнулась и протянула ему ручки:

– Па.

– Моя хорошая. – Скворцов забрал ее у тестя. От свежего воздуха чуть кружилась голова. Он уже не жалел, что согласился с женой и тещей отправить Полину на дачу. Разумеется, дочери здесь будет лучше.

– Я хочу показать тебе свой цветник, – произнесла Катина мама. – Твоя дочка очень любит рассматривать цветы.

– С удовольствием посмотрю, – кивнул зять.

– Мы набираем ей воду в бассейн, – пояснил отец. – И она с радостью пускает кораблики.

Косте нравилась такая тихая семейная атмосфера. Его стало клонить в сон, и Катя это заметила:

– Хочешь прилечь?

– Когда же я пообщаюсь с дочерью? Сначала мы полюбуемся на ее цветник, – ответил Скворцов и зевнул. Все рассмеялись, чуть не заглушив звонок мобильного. Зорина побледнела:

– Павел.

– Ничего не должно было случиться, – попытался майор успокоить сам себя и нажал кнопку: – Слушаю.

– Костя, извини, что отвлекаю тебя от общения с семьей, – грустно проговорил Киселев. – Но у нас неприятности. На Сосновом кладбище обнаружен труп. Кровопийца снова вышел на охоту.

Он и она

В последнее время она не отходила от зеркала. Несмотря на то что он глядел на нее с любовью и говорил, что с каждым днем любит все больше, она боялась: когда-нибудь эта идиллия кончится, и причиной станет ее возраст. Она замечала каждый признак приближающейся старости и от этого впадала в депрессию. В голове сидела навязчивая мысль: надо во что бы то ни стало продлить молодость, повернуть время вспять. Но как это сделать? Женщина замкнулась в себе, почти не выходила на улицу. Он встревожился:

– Как тебе помочь?

– Я должна остаться молодой, – заявляла ему женщина.

– И что нужно для этого сделать? – интересовался он. – Я готов на все.

– Пока не знаю.

Он тоже не находил себе места от сознания того, что не может помочь любимой. Да она и не знала, кто и чем ей поможет. Однажды она услышала историю про женщину, которая продлила себе молодость при помощи колдовства, и погрузилась в Интернет для поиска рецептов чудодейственного средства. Многочисленные Интернет-магазины предлагали так называемые книги с ведьмиными советами, и она решила потратить большие деньги и выписать одну из них. Он дал любимой нужную сумму, и на следующий день книга лежала на ее столе. Дрожащими руками женщина перелистывала страницы. Вот они, чудодейственные советы и рецепты колдунов. Первые из них казались ей очень простыми, и она на следующий день приступила к их осуществлению. Женщина поглощала шпинат, зажигала у изголовья свечу, шептала магические слова, пила напиток, приготовленный из белых шелушек чеснока, в пятницу, ночью, глядя на полную луну и держа в руках розу, представляла, как от цветка исходит мерцающее сияние, по форме напоминающее облако, радиусом примерно десять сантиметров, потом лепестки этой розы помещала в блестящую металлическую посуду и заливала тремя литрами холодной воды. В четверг днем на убывающей луне она собирала кленовые листья разного цвета, вечером раскладывала листья вокруг постели, зажигала розовую свечу так, чтобы она находилась справа, глядела на листья, шептала заклинания, потом ложилась спать, а утром собирала листья, выносила их во двор и с упоением жгла.

Такие старания должны были увенчаться успехом, однако беспощадное зеркало говорило другое. Впрочем, в книге упоминалось: советы не дают такого эффекта, как рецепты снадобий, и она приступила к их приготовлению. Женщина долго медлила, чтобы решиться приготовить самые сильные. Она не представляла, как возьмет в рот хоть одно такое «лекарство» от старости, но желание остаться молодой победило все. Для снадобий требовались такие составляющие, какие ей было не под силу добыть самой, и вечером она показала рецепты ему. Мужчина улыбнулся:

– Если это все, что от меня требуется, можешь не переживать. Завтра у тебя будет все.

Как всегда, он держал свое слово. Завтра она действительно получила все.

Глава 12

Чувствуя свою вину перед товарищем, Павел заехал за Костей на дачу и с сожалением покосился на накрытый стол.

– Обещаю вам, – галантно поклонился он Катиным родителям, – что в следующие выходные мы приедем к вам в гости с Настеной.

Отец и мать Кати переглянулись:

– С вашей работой только планировать, – усмехнулся тесть Скворцова. – Лучше не обещай.

Костя поманил приятеля:

– Пойдем скорее.

На заднем сиденье служебного «уазика» уже примостились Михалыч, Петя и Леонид. Шофер Виктор с сожалением посмотрел на Константина:

– Не дали вам отдохнуть?

Скворцов пожал плечами:

– Разве в первый раз? Ну, давайте докладывайте обстановку.

Павел кашлянул:

– Из Сосновки нам поступил сигнал: обнаружен труп девушки. Вроде бы ее так же подвесили на дерево, как того бедолагу Дьяченко. А в общем, приедем – увидим.

– Это точно, – кивнул Константин.

До Сосновки доехали еще быстрее, чем до Железнодорожного. Когда-то это был поселок городского типа, но вот уже около двадцати лет этот поселок являлся одним из районов Приреченска. Кладбище находилось на его окраине. На нем уже давно никого не хоронили, и городские власти постоянно обещали превратить его в парк. Машина притормозила у полуразрушенной серой ограды. Разумеется, никакого сторожа не было и в помине.

– Кто обнаружил труп? – осведомился Михалыч.

– Местный бомж, – отозвался Киселев. – Кстати, он обещал нас дождаться. Хотя верить таким на слово…

Они вылезли из «уазика» и направились ко входу на кладбище. На одной из могил, неподалеку от заросшей сорняками дорожки, кто-то зашевелился.

– Ты смотри, не обманул, – усмехнулся Киселев. – Вот он, голубчик.

Бомж, в старой выцветшей рубашке непонятного цвета и в спортивных штанах, с давно не чесанной бородой, осклабился, обдавая всех запахом перегара.

– Приветствую вас, господа полицейские. Видите, у нас все по договору. Обещал – приведу вас на место преступления, и вот я здесь. И мне не мешало бы поправить здоровье, товарищ начальник, – обратился он к Павлу.

– Кстати, ты еще не привел нас на место преступления, – скривился Киселев. – Так что поторопись, а то останешься без гонорара.

Бомж засуетился:

– Да с превеликим удовольствием, вот по этой дорожке.

Оперативники зашагали за местным жителем. Он старался держаться прямо, не шататься, хотя иногда его бросало из стороны в сторону. Костя обводил взглядом могилы. Все они, как одна, были неухоженными. Наверное, подумалось ему, те люди, которые хотели перенести прах своих родных на другое место в ожидании того, что кладбище превратят в парк, давно это сделали. Остальные не заботились об ушедших близких, и надгробия постепенно захватывала трава.

– Вон там, на дубке, она и висит, – бомж подвел оперативников к почерневшему от времени кресту. Возле него раскинул ветви небольшой дуб. – Она с другой стороны. Я туда не пойду, извините. Негодяй ее изуродовал, да вы увидите. Сил нет смотреть на это.

– И за это спасибо. – Киселев достал портмоне и вытащил сотню. – Держи, дружище.

Мужчина на прощание осклабился и махнул рукой. Оперативники обогнули могилу. Картина, которая открылась перед ними, оказалась как две капли воды похожа на недавно виденную на сельском кладбище. С ветви дуба свисала женщина. Белые длинные волосы касались земли. На длинной тонкой шее зияла рана. Михалыч вздохнул:

– Да, все понятно. Судя по всему, смерть от кровопотери, как и в прошлый раз.

– Возраст определишь? – Костя не случайно задал этот вопрос. Преступник не только обескровил несчастную жертву. Его безжалостная рука выплеснула в лицо несчастной кислоту.

– Когда я не определял? – отозвался Заболотный.

– На вид молодая, – подал голос Петя.

Павел повернулся к нему:

– Где хочешь, но добудь мне свидетелей.

– Это нелегкое дело. – Прохоров щелкнул пальцами. – Ни для кого не секрет, что Сосновский район нашего города – самый безлюдный.

– Болота неподалеку, – подал голос Леонид. – Наши толстосумы здесь строиться не хотят. А прежние хибарки снесли.

– Когда-то, по преданию, тут хоронили самоубийц, – вмешался Станислав Михайлович. – А на такой земле не может быть ничего хорошего. Вот люди и сторонятся этого места. Как разъехались старожилы, сюда особо никто не рвется. Говорят, завод собираются строить. Опять же – говорят.

– И где, спрашивается, я найду свидетелей? – проворчал Петя, однако пошел по дорожке.

– Поищи на речке, – крикнул ему вдогонку Киселев. – Сосновка всегда славилась своей рыбой. Вдруг рыбаков отыщешь.

Петя кивнул, не оборачиваясь. Леонид обшаривал кусты сирени, уже давно осыпавшиеся.

– Смотрите! – Он поднял маленькую дамскую сумочку и раскрыл ее. Она оказалась совершенно пустой – ни мобильного, ни кошелька.

– Видимо, преступник не хотел, чтобы мы установили ее личность, – задумчиво проговорил Скворцов. – Интересно почему?

– Возможно, потом мы узнаем об этом, – произнес Киселев. – А пока, ребята, хорошо осмотрите все вокруг. Дорога каждая зацепка.

Михалыч взял погибшую за руку:

– Замужем наша девушка. Гляди, Паша, кольцо обручальное. Любопытно, и как ее сюда занесло? И одета она прилично, не бродяжка.

– Скорее всего, искательница приключений, – предположил майор. – Сам знаешь, сколько их тел мы находили. Причина смерти – точно кровопотеря?

– Точнее и быть не может, – поддакнул Заболотный. – Надрез на шее видишь? Как у того парня. Я этот надрез теперь ни с чем не спутаю. На мой взгляд, ей от двадцати до двадцати пяти. Точнее скажу после вскрытия.

Леонид сжал кулаки:

– Честное слово, попадись он на моем пути – пристрелил бы, не дрогнув, – заявил парень. – Этой девчонке жить бы да жить… А вот и наш Петя появился. – Он указал на Прохорова, пробиравшегося сквозь траву по пояс с двумя мужчинами средних лет. – Петя, нашел свидетелей?

На губах старшего лейтенанта играла улыбка:

– Нашел. А вы верно подсказали, товарищ майор. Вот, зацепил рыбаков. И до речки не пришлось идти. В пруду рыбу удили.

– Она и в пруду хорошо клюет, – отозвался один из них, высокий и лысоватый. – А у вас к нам какое дело? Паренек сказал, женщину мертвую на нашем кладбище обнаружили?

– Сейчас мы составим протокол, а вы распишетесь, – пояснил Киселев. – Тело изуродовано, но вам придется собрать все свое мужество, чтобы на нее посмотреть. Возможно, вам она знакома.

– Надо так надо, – откликнулся второй, такой же рыжий и веснушчатый, как Петя. – Мы рыбаки со стажем, повидали трупы, которые долгое время в воде пробыли.

Они замерли возле тела. Зрелище смерти еще никому не было приятно.

– Похоже, молодая совсем, – сказал лысоватый. – Одета хорошо… Нет, товарищ начальник, я ее никогда не видел.

– И я, – подхватил его приятель. – Видите ли, товарищ начальник, нашу деревню под корень срубили, жителей расселили, что-то строить хотели. Кто-то в город подался, а кто-то – в близлежащее село. Мы с Сергеичем, – он кивнул в сторону друга, – теперь живем в Митрофановке, она в десяти минутах езды на автобусе. Так вот, я с полной ответственностью заявляю: ни в Сосновке, ни в Митрофановке ее никогда не было. Неместная она.

– Вы уверены? – Костя поинтересовался скорее для проформы.

– А девушки вообще в наших краях не оседают, – улыбнулся рыжий. – В лучшем случае рождаются. А потом их как корова языком слизывает. Это и понятно: денег нет, работы нет. Верьте нам, ее здесь никогда не было и быть не могло.

– Я вам верю. – Костя быстро составил протокол. – Прочтите и распишитесь.

– Это ни к чему, мы тоже вам доверяем, – сообщили рыбаки и поставили размашистые подписи. – Странно, что такая женщина согласилась с кем-то приехать в такое место. Вы же знаете, о нем ходят слухи – один страшнее другого.

– Возможно, эти слухи кого-то привлекают, – предположил Леонид. – Скажите, а кто может наведываться на старое кладбище?

Мужчины переглянулись и пожали плечами:

– А это тоже нам неведомо, – бросил лысоватый. – Кто хотел, своих родственников уже перезахоронили. А большинство их здесь оставило, без присмотра. Сомневаюсь, чтобы у кого-то совесть проснулась. Нет, безлюдное это место, как ни крути.

– Значит, вы ничего не знаете и ничего не видели, – задумчиво проговорил Павел. – А кто мог видеть?

Рыбаки дружно пожали плечами:

– Бог его знает. Место безлюдное.

– А вообще, много ваших здесь рыбачит? – поинтересовался Костя.

– Да, считай, вся Митрофановка, – признались мужики. – Это для нас ближайший водоем с рыбой. В селе имеются два пруда, да там, кроме лягушек, ничто не водится.

– Понятно. – Киселев посмотрел на Михалыча. – Вызывай санитаров. Будем забирать тело. – Он с надеждой повернулся к Петру и Леониду. – Нашли что-нибудь?

Те покачали головами:

– Кладбище действительно запущенное. Ни одной зацепки.

– Тогда придется работать со свидетелями, – вздохнул Павел.

– Со свидетелями, – в тон ему сказал Скворцов. – А где отыскать этих свидетелей? Сюда, кроме привидений, никто не наведывается.

– Товарищ начальник, – начал лысоватый, – ежели мы вам не нужны… Нас дома ждут. С рыбой, – добавил он.

Павел кивнул:

– Спасибо. Можете идти.

Когда их долговязые фигуры скрылись за оградой, Костя скривился:

– Да, попалось нам дельце.

– Да подожди, не расстраивайся, – успокоил его приятель. – Возможно, вскрытие что-нибудь покажет. Его результаты не за горами. Вон санитары уже подъехали.

За оградой послышался шум машины, и вскоре два дюжих парня с носилками пробрались к ним.

– Грузите труп, – распорядился Станислав Михайлович. Они ловко сняли его с ветки и положили на носилки. Киселев еще раз оглядел место преступления.

– Поехали, ребята, – дал он команду. – Здесь нам делать больше нечего.

Оперативники зашагали следом за санитарами. Шофер Виктор заботливо посмотрел на них:

– Управились?

– Не совсем, – пояснил Петя. – Возможно, Станислав Михайлович даст нам хоть одну подсказку.

Судмедэксперт хмыкнул:

– Особо на меня не рассчитывайте. Что толку от тех моих подсказок, которые я дал в прошлый раз? Все равно, если бы не Катюха со своей случайной знакомой, вам бы было трудно установить его личность.

– Это правда, – подтвердил Киселев. Михалыч почесал лысеющий затылок:

– Вот задаю себе вопрос: почему он изуродовал ей лицо?

– Вероятно, она его знала или ее с ним могли видеть, – предположил Леня. – Вот почему нам просто необходимо установить ее личность. Это и будет нашей первой зацепкой. А сейчас поехали.

Виктор нажал педаль газа, и машина плавно тронулась с места.

Глава 13

Катя, которой Костя позвонил из служебного «уазика», внимательно выслушала мужа.

– Значит, в сумке не было документов, – проговорила она.

– Да, Катюша, и у нас ни одной зацепки, – пожаловался муж.

– Так не бывает, – парировала Зорина.

– Паша надеется на Михалыча, а тот – на тебя, – усмехнулся майор.

– На меня? – удивилась журналистка. – Почему на меня?

– Да потому, что в прошлый раз именно ты помогла нам установить личность потерпевшего, – заметил Скворцов.

– Но в этот раз такого случая может не представиться, – вздохнула Катя. – Значит, ваш кровопийца снова вышел на охоту. Интересно, кто он такой? Сумасшедший? Маньяк? И вообще, по какому признаку отбирает жертвы? Ведь между Георгием и этой девушкой нет ничего общего.

– Ты права, – поддакнул Костя.

– Знаешь, дорогой, наверное, я к вам сейчас приеду, – сказала Зорина. – Мне необходимо все время быть в курсе. Пенкин уже знает, на какую тему будет моя новая статья. Если окажусь вам полезной, то буду рада.

– Конечно, мы ждем тебя, – обрадовался Скворцов.

Закончив разговор с мужем, журналистка подошла к матери и обняла ее.

– У Кости опять труп, – поделилась она. Женщина озабоченно взглянула на нее:

– Наступит ли такое время, когда убийцы исчезнут с лица земли? Но ты, дочка, наверное, хочешь мне сказать, что должна ехать в отдел?

Катя опустила глаза в пол:

– Мне стыдно, мама, но это так.

– В который раз мы заводим этот разговор, – махнула рукой мама. – Разумеется, поезжай. Тем более Полинка еще спит.

Катя взяла свою сумку, попрощалась с отцом, поцеловала спящую дочь и медленно пошла на стоянку, где оставила машину. Костя сказал, они надеются на ее помощь, но чем она может помочь именно в этом случае? На сегодняшний день они имеют две жертвы, убитые одинаковым способом. Судя по всему, преступнику зачем-то нужна человеческая кровь. Но зачем? Кто он, этот таинственный убийца? И, самое страшное, когда снова выйдет на охоту?

Журналистка приехала в тот момент, когда Станислав Михайлович принес результаты вскрытия. Они столкнулись в дверях, и тучный судмедэксперт посторонился, пропуская женщину:

– Мое тебе почтение, Катюша. А мы недавно о тебе говорили. Мы считаем, только ты нам можешь помочь.

– О чем свидетельствуют результаты вскрытия? – Павел кивнул Зориной и потянулся за листком, который протягивал ему Михалыч.

– Все, как я и предполагал, – отчеканил он. – Смерть наступила не позднее часа ночи от обширной кровопотери в результате надреза в области шеи. Девушке лет двадцать – двадцать два. Не рожала. Замужем.

– Это ты по кольцу на пальце судишь? – поинтересовался Костя. Заболотный кивнул:

– Именно так. Слушайте, ребята, я тут подумал: это колечко может стать нашей зацепкой.

– Каким же образом? – осведомился Киселев.

– Оно совсем новое, – пояснил Станислав Михайлович.

– Какой вы молодец! – Катя хлопнула в ладоши. – Ребята, а ведь наш доктор прав. Мы обзвоним все загсы и узнаем, кто из молодых девушек выходил замуж в последнее время.

– Я надеюсь на другое, – отозвался майор. – Если наша пострадавшая замужем, то муж должен начать ее искать. Ну посудите сами… Даже если девушка сказала ему, что уезжает к подруге в другой конец страны, это все равно не мешает ему узнавать, как у нее дела. По моим подсчетам, он должен звонить ей уже около суток. Аппарат либо отключен, либо молчит. И вот в связи с этим у меня возникает вопрос: почему муж не заявляет в полицию?

– Если, как ты говоришь, женщина уехала к подруге, он пока может и не беспокоиться, – возразила Зорина. – Ну, подумай. Вероятно, по его представлениям, она едет в поезде, где связь то прерывается, то налаживается. Нет, спохватываться ему еще рано.

– Точно, – угрюмо подтвердил Павел. – Значит, пока на супруга надежды никакой. Ждать, пока он очухается, мы не имеем права. Будем работать по второму плану. Я предлагаю разделиться на две группы. Первая займется загсами. Вторая отправится в Сосновку и попробует отыскать свидетелей.

– В таком забытом богом крае? – усмехнулся Петя.

– Да, в таком забытом богом крае, – зло отозвался Киселев. – И займешься этим именно ты.

– Понятно, – вздохнул Прохоров. Журналистка с сочувствием взглянула на Петю:

– Петюнчик, а хочешь, я сама поеду в эту проклятую Сосновку? – предложила она. – А ты с Костей займешься загсами.

Киселев с удивлением взглянул на Катю:

– С чего это вдруг?

Зорина задорно усмехнулась:

– Пашенька, да я уже сто лет не была в настоящей деревеньке, в такой забытой богом, как Сосновка. А прогулки по старым кладбищам навевают на меня романтические мысли, которые потом помогают рождаться шедеврам детективного жанра. Разумеется, если тебе не все равно, кто туда поедет, я снимаю свою кандидатуру.

– Ты хочешь отправиться туда одна? – удивился Костя. – Без меня?

– Вы все прекрасно знаете, что, когда я начинаю думать, мне лучше находиться одной, – произнесла журналистка. – Ну, честное слово, со мной ничего там не случится.

– Нет, туда я тебя одну точно не отпущу, – насупился Скворцов. – Если желаешь, бродить по погосту будешь в полном одиночестве. Я посижу в машине.

– Действительно, Катюха, место там гнилое, – встрял Киселев. – Несмотря на всю прелесть сельской природы. И не зря наш преступник повез туда свою жертву.

Катя немного помолчала:

– Ну ладно, – махнула она рукой. – Раз вы все настаиваете…

– Иначе и быть не может, – бросил Скворцов.

Киселев поудобнее устроился на стуле:

– Тогда расклад такой. Супруги Скворцовы отправляются в Сосновку на поиски свидетелей. Вы, друзья, – обратился он к Сомову и Прохорову, – прошерстите загсы. Дай бог, установим личность этой блондинки.

– Я тут задавалась вопросом, по какому признаку он отбирает свои жертвы, – вставила Зорина. Наша новая потерпевшая и Георгий Дьяченко… Трудно найти людей, более разных, чем они. Совсем молоденькая девушка и мужчина средних лет… Ухоженная блондинка и запущенный брюнет. Чья-то жена, дочь и бомж, практически никому не нужный.

– Да, ты права, – кивнул Скворцов.

– Из всего этого я способна сделать только один вывод, – призналась журналистка. – Либо это сумасшедший, либо ему по каким-то причинам нужна человеческая кровь. Нужна через определенные промежутки времени, и тогда он выходит на охоту и хватает первых попавшихся под руку. В этом случае ему совершенно безразлично, кто попадется на пути: женщина, мужчина или ребенок. Это страшный человек, ребята. Мы должны обезвредить его как можно скорее.

– Мы должны как можно скорее обезвредить любого преступника, – усмехнулся Киселев. – Сколько раз мы произносили эту фразу.

– И сколько еще произнесем! – добавил Леонид.

Киселев посмотрел на часы:

– Думаю, дорогие мои, нужно разъезжаться по домам. Впрочем, любители работы могут остаться. Усердие всегда приветствовалось.

– Не намекайте на меня, мне сегодня Галя обещала мои любимые вареники с картошкой налепить, – отозвался Петя. – Пусть Леонид остается, он у нас пока не женатый.

– Значит, если я не женатый, – фыркнул Сомов, – то должен оставаться здесь ночевать? Кстати, у меня девушка имеется. И мне бы желательно хоть изредка с ней встречаться.

– Вот и беги к девушке, – пробурчал Павел. – Погода сегодня хорошая, дождем не польет.

Сомов вскочил со стула:

– Есть, товарищ начальник. Вас я не могу ослушаться.

Когда за ним захлопнулась дверь, Костя повернулся к Павлу:

– Значит, мы с Катюхой с утра в Сосновку.

– Будьте осторожны, – предупредил приятель.

– А вот это ты напрасно, – улыбнулась Катя. – С моим супругом мне ничего не страшно.

Она встала, и Скворцов поднялся следом.

– Пойдем, – сказал он другу. – До завтра.

– До завтра, – Павел пожал ему руку и кивнул Зориной.

Когда супруги вышли на улицу, то сразу погрузились в теплые сумерки. Жара немного спала.

– Кто на сей раз за рулем? – поинтересовался Костя.

– На сей раз мне все равно, – отозвалась журналистка. – Давай ты. Ты, кстати, не возражаешь, дорогой, если мы переночуем у моих на даче? Думаю, Полинка еще не спит, успеем с ней повозиться. А завтра с дачи поедем в Сосновку. На пару километров будет ближе.

– Не возражаю. – Скворцов помог ей сесть на переднее сиденье, а сам уселся рядом. – Да, трудное нас завтра ожидает задание. Петька прав. Отыскать в такой глуши свидетеля почти нереально.

– Я склоняюсь к тому, что ничего нереального не бывает, – усмехнулась Катя. – Ты же знаешь нашу Ирочку Зайченко, которая ведет рубрику «Хотите – верьте…». Ей столько разных случаев рассказывали, и она все равно придерживается мнения, что ничего мистического на этом свете нет. И я ее полностью поддерживаю.

Костя пожал плечами:

– Это не мистика. Просто не представляю, кому и зачем, кроме как для совершения преступления, понадобилось бы идти на заброшенное сельское кладбище.

– Ты рассуждаешь со своих позиций, – ответила Зорина. – Это не значит, что все думают так же. Да и мало ли кому взбредет в голову оказаться в тех краях и пройтись по кладбищу? Кстати, это увлекательная прогулка. Некоторым нравится разбирать старые надписи на надгробиях.

Скворцов устало улыбнулся:

– Все шутишь? Ладно, поехали. Вдруг ты окажешься права и мы успеем повозиться с нашей девочкой. Кстати, я так и не попробовал окрошку, которой меня угощала теща – чудесная кулинарка, и это огромное упущение с моей стороны. Ну, ничего, – он провел пальцем по щеке жены, – не поел в обед, поем в ужин, верно?

– Верно, гражданин начальник, – откликнулась Зорина.

Глава 14

Катя и Костя проснулись рано. Они еще вечером решили, что, несмотря на близость Сосновки, поедут рано утром, чтобы не попасть в самую жару. Бродить по кладбищу в пекло – занятие не из приятных, хотя там всегда можно спрятаться под раскидистыми ветками берез и кленов. Супруги быстро позавтракали (беспокойная мама проснулась раньше дочери и зятя, чтобы порадовать их овсяной кашей с мюсли и кофе со сливками), поцеловали дочурку, с которой вчера удалось погулять по дачному участку, и отправились на стоянку. Машина, как верная подруга, ждала их, и Скворцов открыл салон.

– Ты никогда не задумывалась о покупке нового автомобиля? – спросил он у Зориной. – Наши материальные средства сейчас позволяют нам это сделать.

Журналистка покачала головой:

– Если честно, то не думала. Видишь ли, Костя, я считаю, что та машина хороша, которая нормально ездит. Наверное, это тебе как представителю мужского пола хочется ездить на более крутой машине.

– И куда я на крутой машине буду ездить? – усмехнулся Скворцов. – На сельские кладбища? Нет, я просто спросил ради интереса. Значит, с покупкой нового автомобиля мы с тобой подождем.

«Девятка» вырвалась на объездную дорогу, которая по утрам была пустой. Справа и слева от нее стал сосновый лес.

– Хочется на природу, – подала голос Катя. – В прошлом году так и не выбрались. И Алексей Степанович много раз приглашал нас на шашлыки. Не знаешь, почему мы так и не собрались у него на даче?

– Да потому что для нашего полковника главное – раскрытие преступления, – пояснил майор. – Мы уже обсуждаем время, когда встретимся, но тут нам подкидывают труп, и все начинается сначала. Мероприятие переносится.

– Ясно, – кивнула Зорина. – Честно говоря, мне еще никогда так не хотелось вырваться из города, как сейчас. Вот почему я и попросилась в Сосновку. Хоть отведу душу.

– Там не так хорошо, как тебе кажется, – заметил супруг.

– И все равно лучше, чем в городе, – откликнулась жена. По пустой дороге Скворцов уверенно гнал машину, практически не сбавляя скорость, и вскоре показался поворот на Сосновку. Когда они въехали в село, журналистка с удивлением осмотрелась.

– Не верится, что теперь здесь нет ни одной живой души. – Она поежилась.

– Кто-то из приреченских толстосумов купил эту землю и собрался строить на ней фабрику, – сказал Костя. – Потом у него не заладилось. А людей уже разогнали. Вот так это место и опустело.

– Ужасно, – отозвалась Катя. Пустые дома провожали их темными глазницами окон с выбитыми рамами.

Машина притормозила у кладбища с обсыпавшейся оградой. Супруги вышли из автомобиля. Вокруг действительно не было ни души. Зорина вдохнула полной грудью:

– А воздух чистый, Костя. Я нисколько не жалею, что сюда приехала. – Она зашла на кладбище и прочитала надпись на первом попавшемся надгробии. – Смотри, Костя, захоронение датировано пятидесятым годом. Это старое кладбище. Мне почему-то всегда казалось, что это романтическое место.

– Вот уж с чем не согласен, – фыркнул Скворцов. – По-моему, погост есть погост.

Но Зорина смотрела на все с восторгом. На ветвях берез и кленов перекликались птицы. Высокая зеленая трава качала пушистыми головками. Полевы цветы в изобилии украшали могилы.

– Где вы нашли тело? – поинтересовалась журналистка.

– Иди по тропинке в другой конец, – пояснил муж. Катя двинулась по заросшей дорожке. Стебли травы щекотали ноги. Здесь было так хорошо и спокойно и не хотелось верить, что совсем недавно тут произошло зверское убийство.

Зорина увидела примятую траву возле одной из могил:

– Вот здесь?

– Совершенно точно.

Журналистка провела рукой по стволу дерева:

– Выходит, ваш преступник забирает кровь у своих жертв в какие-то сосуды, – произнесла она. – Вы, наверное, уже видели: на траве всего несколько капель.

– Да, мы на это тоже обратили внимание. – Скворцов обвел местность недовольным взглядом. – И где мы, спрашивается, найдем свидетеля?

– Возможно, он нас найдет, – произнесла Катя и не ошиблась. За оградой послышался скрип велосипедных колес. Кто-то притормозил у входа, кинул велосипед на землю и прошел на кладбище. Супруги увидели щупленького мужичонку, по одежде – настоящего сельского жителя, в серой старой рубашке и спортивных штанах с вытянутыми коленками. В крепких руках он держал косу. Сельский житель покосился на мужчину и женщину, неизвестно что делавших здесь, однако ничего не сказал и направился к ограде.

– Извините, – окликнул его Костя. – Можно с вами поговорить?

Мужичонка с недоверием уставился на него:

– А что надо?

– Просто поговорить.

Мужчина крепче сжал косу, словно готовясь защититься:

– Не такое здесь место, чтобы разговаривать.

– И все же попробуем.

Зорина подошла ближе и заметила испуг в зеленых глазах мужичонки. Казалось, еще секунда – и он бросится бежать.

– Вы нас не бойтесь, – мягко сказала она. – Мой муж из полиции. Вы, наверное, слышали, что вчера тут нашли труп молодой девушки?

Он кивнул:

– Слыхал. Это и неудивительно. Наши места гиблые. Думаете, случайно получилось, что Сосновка опустела? А я вам отвечу – нет, ни в коем случае. Когда-то здесь хоронили убийц и самоубийц. Вы знаете, что на таких местах категорически запрещается что-то строить. Однако в советское время на это не обращали внимания, и колхоз построил дома. А мертвые начали мстить. Их покой нельзя нарушать.

– И как же они мстили? – поинтересовался Костя.

– А вы не смейтесь. – Мужичонка уловил улыбку на лице полицейского. – Все-таки мертвые имеют право на покой, и нехорошо, когда с таким неуважением относятся к местам их погребения. На местах старых захоронений нельзя строить новые дома. Души умерших насильственной смертью или самоубийц не могут найти приют, злятся и мстят ныне живущим. Призраки разрушают здоровье людей. Из-за них в домах случаются пожары и другая порча имущества. Да спросите у кого хотите, – он скривился, – дома, построенные на бывшем кладбище, быстро пустеют, целые семьи буквально за несколько лет вымирают, и только те, кто уезжает с этого гиблого места, остаются в живых. Так было. Сначала в первом доме умер маленький мальчик, затем его брат попал под трактор и лишился ног. Через несколько лет он умер от рака крови. Их отец ненадолго пережил своих сыновей. Мать с маленькой дочкой уехала оттуда как можно быстрее, и только тогда несчастья прекратили сыпаться на их семью.

В другом доме одному парню пришлось два раза за месяц покупать гробы, сначала для матери, а потом для отца. Больше его там никогда не видели. В третьем доме семья потеряла кормильца. Лилька рассказывала: призрак отца возвращался домой не единожды, появлялся ночью у кровати дочери и молча глазел на нее. Путь для него открыли другие призраки со старого кладбища. Первым сигналом для семьи был пожар. Почему-то сгорел только их дом, а другие совсем не пострадали. Через год в этой семье умер мальчик четырнадцати лет, кстати, сын повторил смерть отца: его убили менты, – мужичонка усмехнулся, – простите великодушно, не хотел оскорбить. А еще через год ни с того ни с сего окочурилась Лилька. Вскоре и ее мать умерла от страшной болезни рака мозга и ушла вслед за своими детьми. Вот и выходит: призрак отца то ли предупреждал свою семью о скорых несчастьях, то ли хотел просто забрать их с собой. Живым остался только хахаль матери, да и он, молодец, быстро сбежал из Сосновки.

Зорина с интересом слушала мужичонку, думая о том, сколько историй могла бы насобирать ее коллега Ира Зайченко.

– И вы считаете, что убийство здесь не случайно, – констатировала она.

Сельский житель кивнул:

– А как же иначе? Я даже предположу: он не хотел ее убивать сначала. Это призраки заставили его.

Скворцов намеревался возразить, но передумал. Первое убийство тоже произошло на кладбище.

– И не случайно тут фабрику никак не построят, – хихикнул мужик. – Только хозяин материалы завезет, глядь – а на следующий день их и нет.

– Ну, допустим, это работа не призраков, а ваших односельчан, – вставил Костя.

– Растаскивают да, мои односельчане, – невозмутимо согласился собеседник, – а вот охрану пугали призраки. Вы поинтересуйтесь, почему все охранники разбегались отсюда. Они слышали голоса и мертвецов видели. А про того мужика я с полной уверенностью вам говорю: сначала он не хотел убивать.

Зорина пристально посмотрела на него:

– Вы часто тут косите траву?

Мужик вздрогнул:

– А что, запрещается? На кладбище трава самая сочная. А мне, между прочим, корову нужно кормить. Как на селе бывает – я ее кормлю, она – меня.

– Вы и вечером приезжаете за травкой, – спокойно сказала журналистка.

Мужик не заметил подвох:

– Бывает.

– Почему же вас никто не трогает? – удивилась женщина. – Вы же тоже их покой нарушаете.

– Они понимают, что я нуждаюсь, – высказал предположение собеседник.

– Часто здесь, наверное, косите, – невозмутимо продолжала она.

– Конечно, часто, – признался мужчина. – Корова – она есть без перерывов просит.

– Значит, вы могли увидеть позавчера преступника и его жертву, – бросила женщина.

Мужичонка вдруг резко замолчал. Зеленые глаза беспокойно бегали.

– Если вы что-то видели, то просто обязаны рассказать об этом, – строго произнесла Катя.

– Ничего я не знаю, – выдавил сельский житель. Скворцов подошел к нему вплотную:

– Думаю, надо везти его в отдел, – проговорил он. – Там наши ребята проведут с ним беседу, сразу все расскажет.

Мужик затрясся:

– Ладно, ваша взяла. Был я поавчера здесь на ночь глядя. Утром жена на рынок посылала, творог и молоко продавать. Вот и пришлось тащиться в полночь. Как они меня не заметили – ума не приложу.

– Почему вы решили, что он не хотел ее убивать? – поинтересовался Костя.

– Да потому, что он солидно выглядел, – объяснил собеседник. – Высокий, статный, форма навроде военная. Мне показалось, рубашка была как у военных.

– С погонами? – спросил Скворцов.

– Темно было, – вздохнул мужик. – Не разглядел. А даму свою он на руках принес. Вот я и решил, что они тут любовь крутить собираются. Возможно, так оно сначала и предполагалось. Но потом его призраки с пути сбили. Только они могли надоумить кровь из нее выкачать.

– И вы наблюдали, как он это делал? – Скворцов затаил дыхание. Такого ценного свидетеля он никак не ожидал встретить.

– Не видел, – признался мужичонка. – Темно, говорю, было, а он за дерево зашел. Я за могилой притаился, ни жив ни мертв. Он ее за памятником спрятал, а сам пошел к машине, затем вернулся с канистрой.

– А марку машины не заметили? – бросила Катя.

Мужик покачал головой:

– Нет, он ее за оградой поставил. Когда он закончил свое черное дело, я долго еще сидел в укрытии, пока шум мотора не стих.

– И вы потом не подошли и не посмотрели, что стало с женщиной?

Он покачал головой:

– Какое там… Да я скорее отыскал свой велосипед и рванул отсюда подальше. Знаете, вы бы сделали на моем месте то же самое. Когда речь идет о жизни и смерти, как-то не до героизма.

Скворцов не стал спорить. Он достал из папки чистый лист бумаги:

– Сейчас мы запишем ваши показания, а потом вы прочитаете и распишетесь.

Он заставил собеседника еще раз повторить все, что тот видел, затем протянул ему ручку:

– Распишитесь.

Мужичонка покорно поставил свою подпись.

– Все?

– Все, спасибо. – Костя на прощание пожал мозолистую руку. Мужик отправился наконец косить, а супруги пошли к машине.

– Вот видишь, а ты говорил: никого не найдем, – рассмеялась Зорина. – Еще как нашли.

– Я свою корову никогда бы не стал кормить травой с кладбища, – поморщился Скворцов. – Вот теперь и молоко с рынка не смогу пить.

– Ну, в Приреченске нам это не грозит, – успокоила его журналистка. – Там все кладбища под охраной.

– Допустим, но все равно, – он распахнул дверцу, – садитесь, моя королева.

– Слушаюсь, мой король, – отозвалась женщина.

Он и Она

Вот уже несколько дней она готовила снадобья и сама удивлялась, что может употреблять такие напитки. Результаты поражали. Казалось, кто-то провел по ее лицу волшебной палочкой, и словно по волшебству разгладились морщины, кожа стала упругой. Однако, как выяснилось, это тоже было временно. Вскоре она заметила: морщины вернулись на место, кожа потускнела. Оставалась последняя надежда. Тот рецепт снадобья… Но захочет ли он помогать ей и дальше? Не надоела ли она ему своими просьбами? Однако вечером женщина все же решилась обратиться к нему.

Вот, я хочу, чтобы ты достал мне…

Он молча кивнул. От этого кивка ей не стало страшно.

Глава 15

Павел с интересом выслушал рассказ приятеля и его супруги.

– Поздравляю вас, вы первые справились с заданием, – торжественно сказал он. – Петька с Ленькой еще не звонили. Впрочем, у них, в отличие от вас, работы вагон. – Он вдруг посерьезнел. – Значит, ваш свидетель видел на кладбище нашего подозреваемого – военного высокого роста?

– Помнится мне, Сидельников говорил про второго подозреваемого – прапорщика части, – вставил Костя. – Как его зовут?

– Александр Зацепин, – отозвался Киселев и потянулся к телефону. – Ты предупредил мои действия. Я сам хотел звонить участковому. Пусть свяжется со своим другом, заместителем командира по воспитательной работе, и узнает, где был вчера прапорщик.

Павел отыскал в мобильном телефон Василия и нажал кнопку. Капитан откликнулся довольно скоро:

– Привет, дружище. Как делишки?

– Вчера наш кровопийца снова обескровил свою жертву, – сказал Павел.

Участковый затаил дыхание:

– Когда и где?

– Ночью на кладбище в Сосновке, – пояснил майор.

– В этом гиблом месте? – удивился капитан. – Про него сейчас ходят разные слухи.

– В гиблых местах убийства и происходят, – констатировал Павел. – Катя и Костя отыскали свидетеля, и он заявил: убийца – высокий военный.

Василий заскрипел зубами:

– Понятно. Надо проверить прапорщика Зацепина. Сию минуту свяжусь с приятелем и все разузнаю.

– Сразу позвони, – сказал Киселев.

– Обязательно.

Павел положил мобильный на стол и потянулся к чайнику.

– Хотя еще не время обеда, чаек попить бы не мешало, – произнес он. – Не возражаете?

Супруги переглянулись:

– Не возражаем.

Майор улыбнулся и извлек банку с вареньем:

– Клубничное, свежее. Этого урожая. Настя варила.

– С удовольствием оценим ее творчество, – сказала Зорина.

– А теща вчера булок напекла. – Вслед за банкой появился пакет. – Так что мы во всеоружии.

Свист электрического чайника, возвестившего о кипении воды, совпал со звонком мобильного. Киселев недовольно поморщился и взял телефон:

– Сидельников. Не нравится мне что-то этот звонок.

Он нажал кнопку, и в ухо полился тревожный голос Василия:

– У меня не очень хорошие новости, Паша, Зацепин пропал.

– Как пропал? – Киселев чуть не выронил аппарат. – Куда?

– Не знаю, – продолжал участковый. – Видишь ли, два дня назад он подал заявление на отпуск, но командир, естественно, в свете последних событий, ему отказал. Зацепин же утверждал: очень надо, по семейным обстоятельствам… Короче говоря, он скрылся без разрешения. Я уже побывал в доме, где он снимает комнату. Там его нет. Хозяева сказали: Александр уехал вчера вечером. Я пробовал ему дозвониться. Телефон отключен.

Павел ударил кулаком по столу:

– Черт… Куда он мог податься?

– Думаю, стоит поискать у матери, – предположил Василий. – Она живет в Приреченске с отчимом.

– Диктуй адрес. – Павел придвинул к себе ручку.

– Записывай.

Когда Павел окончил разговор, он уныло посмотрел на супругов:

– Вот и попили чайку. Теперь нам придется искать Зацепина.

– Думаешь, он у матери? – поинтересовался Скворцов, который хорошо слышал весь разговор.

– А где еще прикажешь искать? – Киселев отодвинул банку с вареньем. – Поехали, Костя.

– Почему только Костя? – удивилась журналистка. – Я тоже хочу с вами.

Киселев покачал головой:

– Я категорически против. Ну, посуди сама, Катюха: этот прапорщик – человек военный. Он умеет стрелять и наверняка вооружен.

– И все равно я поеду с вами, – настаивала Зорина. Костя покачал головой:

– Паша прав, дорогая. Мы не можем рисковать твоей жизнью.

– Я просто посижу в машине, – не сдавалась журналистка. – И не отказывайте мне. Я все равно возьму такси и отправлюсь следом.

Киселев махнул рукой:

– Ну, если обещаешь сидеть и не высовываться…

– Обещаю, – замотала головой журналистка.

Мужчины встали со стульев:

– Тогда помчались. Сейчас Виктора предупрежу.

Шофер, как всегда, был наготове.

– Далеко ехать? – поинтересовался он, включив зажигание.

– Не очень, в Промышленный район, – пояснил Павел. Виктор кивнул. Он знал Приреченск как свои пять пальцев. «Уазик» сорвался с места и погнал по улицам.

Родители Александра Зацепина жили в девятиэтажном доме, построенном в восьмидесятые годы. Дома были похожи один на другой, и оперативникам невольно вспомнился фильм «Ирония судьбы». Автомобиль притормозил возле нужного подъезда, и оперативники вышли из салона. Зорина потянулась следом.

– Мы же договорились, – недовольно буркнул Павел. Журналистка усмехнулась:

– А ты, Пашенька, не подумал, как вы войдете в квартиру? Хорошо, если мать тебя пустит, а если нет? Возможно, сынок сказал ей, чтобы никому не открывала.

– Ты намекаешь, что тебе это удастся сделать, – сыронизировал Киселев.

Катя развела руками:

– Я в этом уверена.

Костя посмотрел на Павла:

– А в ее словах есть логика.

– В моих словах всегда есть логика, – парировала Зорина.

Киселев задумался:

– Ладно, попробуем.

Они вошли в чистый подъезд и поднялись на второй этаж. Дверь квартиры родителей прапорщика была выкрашена в коричневый цвет. Краска местами облупилась. Скворцов нажал на глянцевую кнопку звонка. Его пронзительный визг заставил их вздрогнуть. В коридоре послышались тяжелые шаги, и чей-то испуганный голос спросил:

– Кто?

Катя сделала плаксивое выражение лица и начала:

– Я прошу вас, откройте. Ваш сын только что попросил меня приехать сюда. Это очень срочно.

Вероятно, мать прапорщика от неожиданности даже не стала проверять правдивость ее слов. Заскрипел замок, и дверь открылась. Оперативники оттолкнули пожилую женщину с плохо прокрашенными рыжими волосами и расплывшейся фигурой и вбежали в квартиру.

– Где ваш сын? – поинтересовался Киселев.

– Вы же сказали, он вам звонил, – недоуменно проговорила она. Костя сунул ей под нос удостоверение:

– Полиция.

Лицо матери превратилось в непроницаемую маску:

– Я понятия не имею, где он.

– Он взял отпуск и поехал к вам, – настаивал Павел. – И мы не поверим, что он не появлялся дома.

Она запустила пятерню в волосы:

– А я и не утверждаю, что его здесь не было. Саша приехал, пообедал и сказал, что остановился у друга.

– Почему не у вас? – осведомился Костя.

– Да потому, что у него давно не ладятся отношения с отчимом, – пояснила женщина.

– Как фамилия друга? Где живет? – спросил Киселев.

Она всплеснула короткими руками, и на оперативников упали капли воды.

– Господи, да почему я должна знать? Саша уже давно самостоятельный человек и не ставит меня в известность по каждому поводу. У него очень много друзей, но я никого не знаю.

– Даже его школьных? – удивился Костя.

– Даже его школьных, – призналась мать. – Я уже давно не видела их и всех забыла. Больше вы от меня ничего не добьетесь.

Ее решимость поражала.

– Вы пойдете как соучастница его преступления, – попытался напугать ее Скворцов. Она скривила рот:

– При чем тут я? Мы с сыном общаемся от случая к случаю. У нас никогда не было доверительных отношений. Я действительно не имею понятия, где он и с кем. И оставьте, пожалуйста, меня в покое.

– Мы все-таки позволим себе вам не поверить. – Павел кивнул Косте, и они разбежались по квартире. В комнатах, кроме храпевшего на диване мужика, никого не было.

– Похоже, хозяйка не обманывает, – пробормотал Киселев. Они направились в прихожую. Женщина по-прежнему стояла у двери. Она не сделала ни единого движения, чтобы их куда-нибудь не пустить.

– Вот видите, – подытожила мать прапорщика. – Я говорю правду.

– Если он появится, сообщите по этому телефону. – Павел протянул ей визитку.

Женщина нехотя взяла ее двумя пальцами:

– Сомневаюсь, что он здесь появится. Мы уже встретились – и хватит. У него свои планы, свои дела.

– Но если все-таки, – вставила Катя. Мать прапорщика взглянула на нее с неудовольствием:

– Девушка, вы мне сказали, и я вас услышала. Если он появится…

Она распахнула перед ними дверь, и оперативники гуськом вышли в коридор. Киселев хотел кивнуть на прощание, но дверь с такой же поспешностью захлопнулась.

– Вот баба, – процедил Костя. – Как думаете, она что-то знает?

– Тут нельзя сделать однозначный вывод, – заметила Зорина. – Если бы я не знала, что бывают такие матери, я бы решила: она водит нас за нос. Но, к сожалению, такие семьи встречаются сплошь и рядом. Она же сказала: у каждого своя жизнь, и это может оказаться истиной.

– Точно, – поддакнул Павел и достал телефон. – Сделаю-ка я звоночек к нам в отдел. Пусть передадут приметы этого Зацепина всем патрулям. Авось нам повезет, и мы достанем его без помощи матери.

– Передавай, – согласился с ним Скворцов. – Выхода у нас больше нет.

Глава 16

Двое патрульных, Алексей Токарев и Сергей Ивасев, медленно прогуливались по набережной. Жаркое солнце не давало возможности насладиться прохладой, которая шла от воды. Спрятавшаяся в тени вяза скамейка манила огромной тенью.

– Посидим? – предложил Сергей. Алексей кивнул:

– Не возражаю. – Он достал из кармана блокнот. – А заодно изучим приметы преступника.

– Предполагаемого, – поправил его Ивасев.

– Да хоть какого, а все равно нужно быть начеку. – Токарев присел на краешек скамейки. – Слушай, как тут хорошо. А то от жары никаких сил нет. Не представляю, как мы выдержим этот день.

– Думаешь, завтра будет прохладнее? – поинтересовался напарник. Токарев пожал плечами:

– А почему бы не помечтать?

– Ты прекращай мечтать и читай приметы, – оборвал его Сергей.

– Ты действительно этого хочешь? – удивился Токарев. – Неужели ты предполагаешь, что он появится вот здесь, на набережной? Это ведь людное место. Нет, нам никак не улыбается схватить его.

– Ты зря так считаешь, – возразил Сергей. – Он не может знать, что на него ведется охота. Поэтому, вполне вероятно, счастье схватить его первыми выпадет нам.

– Ладно, поверю тебе на слово. – Алексей принялась читать: «Высокого роста, около двух метров, широкоплечий, с военной выправкой, блондин, с голубыми глазами, на подбородке – ямочка, может быть одет в военную форму ракетных войск с погонами прапорщика». Нет, – покачал он головой, окончив чтение, – этот Зацепин здесь не появится. Он слишком приметный.

– И снова я тебе возражу, – начал Сергей. Алексей замахал руками:

– Хорошо, давай поднимемся и пойдем на поиски мужчины двухметрового роста в форме прапорщика. Только заявляю сразу: если мы его поймаем, это означает, что он круглый дурак. С такими приметами шляться по набережной будет лишь идиот.

– Значит, попробуем напасть на идиота, – не смутился Ивасев.

Токарев поднялся с притворным стоном:

– Опять в эту жару!

– Если бы тебе пообещали премию, ты бы побежал в жару на марафонскую дистанцию, – ухмыльнулся Сергей.

– Но мне ее никто не обещал, – буркнул патрульный.

– Поймай преступника – и ты на полпути к деньгам, – сказал напарник.

Они медленно пошли по набережной. Солнце с удвоенной силой жарило им спины. Мужчины обогнули палатку с мороженым, и Алексей глотнул слюну:

– Почему бы нам не полакомиться…

– Сначала осмотрим все вокруг, – парировал коллега. – Дойдем вон до того вяза.

– Это почти до другого конца набережной, – возмутился Токарев.

– Ничего, ты не Снегурочка, – сыронизировал Сергей. – Кстати, там тоже есть скамейка. Можно будет передохнуть и поесть мороженого.

Его слова придали Алексею силы. Он зашагал гораздо бодрее, и уже через десять минут они увидели зеленый край скамейки, выглядывавший из-под свисавших веток огромного вяза. На скамейке кто-то сидел.

– Наше место занято, – бросил Токарев.

– Ничего, он подвинется.

Патрульные раздвинули ветви, мешавшие пройти им к скамейке, и посмотрели на сидевшего на ней мужчину. По всем приметам этот мужчина походил на прапорщика Зацепина. Об этом также говорила и зеленая военная летняя рубашка с погонами. Ямочка на подбородке придавала широкому мужественному лицу беззащитный вид. Коллеги сначала оторопели. Первым пришел в себя Сергей.

– Предъявите документы, – обратился он к прапорщику. Тот вздрогнул, сделал движение, словно собираясь достать документы из кармана, но вдруг вскочил со скамейки и рванул по набережной.

– Лови его! – придерживая фуражки, патрульные кинулись за ним. Гуляющие по набережной с удивлением смотрели на огромного мужика в военной форме, улепетывавшего от двух парней. Зацепин бежал довольно легко, и Сергей стал уже подумывать вытащить на ходу телефон и вызвать подмогу, как вдруг силы покинули беглеца, он сбавил темп и постарался оторваться от них в проходном дворе.

– Нам повезло, брат! – еле выговорил Ивасев. – Он не знает, что во дворе ведется стройка. Ход перекрыт. Там тупик, он наш.

Парни ворвались в арку и чуть не упали на землю, столкнувшись с Зацепиным. Как загнанный волк, он лихорадочно искал пути к спасению. Наверное, увидев тупик, Александр решил свалить полицейских и скрыться по другой дороге. Однако это ему не удалось. Мужчины удержались на ногах, скрутили обессилевшего Зацепина и надели ему наручники.

– Попался, голубчик, – процедил Сергей.

– За что? – пробормотал Зацепин.

– А ты понятия не имеешь, – с усмешкой заметил Алексей.

– Так точно, – отчеканил прапорщик.

– Смотри, он, оказывается, чист перед законом. – Ивасев развел руками. – Тогда зачем убегал?

Зацепин молчал. Патрульные толкнули его:

– Ступай за нами. И отпираться нечего, все о тебе известно.

Полное лицо Александра как-то сразу осунулось и побледнело.

– Я не хотел убивать, – прошептал он. – Не хотел. Просто так получилось.

– Двух человек прикончил и, оказывается, не хотел, – усмехнулся Токарев. В глазах Зацепина появилось изумление:

– Подождите… Вы сказали…

– Мы сказали, ты услышал, – парировал Сергей. – Все расскажешь в отделе. Давай за нами.

В кабинете Павла прапорщик попросил воды и долго и жадно пил. Киселев придвинул ему чистый лист и ручку:

– Вы, наверное, и без моего предупреждения знаете: чистосердечное признание и так далее. Мы уже оповестили следователя, сейчас он придет. Напишите подробнее обо всех убийствах.

Светлые брови Александра взметнулись вверх:

– Обо всех убийствах? Но на мне только одно, товарищ начальник. Я хотел расспросить тех парней, которые меня взяли, почему меня подозревают еще как минимум в одном, но они не стали со мной разговаривать. Придется объяснить это вам.

Леонид, который уже вернулся из загса со сведениями, начинал закипать и сжал кулаки.

– Ах ты, гнида, – набросился он на Зацепина. Киселев остановил его:

– Да подожди ты… а в каком убийстве собирались признаться вы? Давайте сначала послушаем вас, а потом мы предъявим вам обвинения еще и в другом убийстве. У нас есть свидетели, поверьте.

– Эта сволочь, моя мать, всегда будет против меня, – пробурчал Александр. – А ведь когда она позвонила, я сорвался в город без спроса.

– Значит, вам позвонила мать. – Павлу удалось скрыть свое удивление. – Что же дальше?

Александр опустил руки:

– Дальше… Лучше я все по порядку.

В кабинет Киселева зашел следователь Артем Покидин, и Павел указал ему на стул:

– Подозреваемый собирается давать показания. Артем кивнул:

– Прекрасно. Сразу и составим протокол.

Прапорщик вздохнул:

– Делайте что хотите.

Казалось, он смирился со своей участью и начал долгий рассказ. Александр родился в неблагополучной семье. Мать пила смолоду, прижила ребенка от одного из многочисленных хахалей и даже не помнила, от кого. Отчество Саше записали по дедушке, который загибался от алкоголизма в деревне под Приреченском, а фамилию мальчик получил материнскую. Однако материнство ничуть не изменило женщину в лучшую сторону. Она продолжала пьянствовать, закрывала ребенка одного в квартире, и однажды он чуть не погиб от истощения. Почему мать не лишили родительских прав – остается загадкой. Наверное, в суде решили: в детдоме ему будет еще хуже, хотя там, по крайней мере, его бы кормили три раза в день. Мать меняла хахалей как перчатки. Одни били маленького Сашу, другие совали ему рюмку и смеялись:

– Третьим будешь?

Горькая жгучая жидкость лилась ему в рот, он плевался и фыркал, давал себе слово, что никогда не станет ее употреблять, и это слово сдержал. Собутыльники у матери не задерживались, кроме одного – дяди Егора, высокого и тощего, как жердь, коричневого от водки. Он не предлагал Саше выпить с ним, потому что трясся над каждой каплей, и постоянно говорил сожительнице:

– Когда ты сплавишь куда-нибудь своего щенка?

Она качала головой:

– Одна надежда на армию.

Большинство новобранцев думали, как откосить от армии, однако Зацепин ждал ее как манну небесную. Он выдержал все издевательства «дедов» – они не казались ему хуже тех, что вытворяли с ним хахали матери. Саша боялся только одного: армия когда-нибудь закончится, и он снова вернется домой. Когда до дембеля оставалось совсем немного, Зацепин подошел к командиру:

– Товарищ командир, с вами можно поговорить?

Подполковнику всегда нравился этот молчаливый упорный солдат:

– Говори, Александр.

Зацепин немного помедлил:

– Какие нужно подготовить документы, чтобы остаться в армии?

– Хочешь служить по контракту? – поинтересовался подполковник.

– Так точно.

Командир широко улыбнулся:

– Что ж, я готов тебе помочь. Такие кадры нам нужны.

Он сдержал слово и сделал все, чтобы оставить Зацепина в армии. Контрактник нес службу исправно, домой не приезжал. Меньше всего ему хотелось увидеть вконец спившуюся мать. Однако она сама дала о себе знать. Как женщина разыскала его – для него оставалось загадкой. Наверное, устроила допрос друзьям, странно, что она нашла их, ведь никогда до этого ими не интересовалась. Когда перед Александром возникла худая женщина с тонкими ногами и желтым лицом, он поморщился:

– Что ты здесь делаешь?

– Я приехала к тебе, – заявила она.

– Неужели привезла гостинцы? – усмехнулся Зацепин. Мать покачала головой:

– Гостинцы? Это ты должен дать мне гостинцы. А у меня откуда деньги? Это тебя кормит армия. В общем, так, сынок, – она подбоченилась. – Выбирай. Либо ты сейчас мне даешь приличную сумму, которую обязуешься посылать ежемесячно, либо я закачу скандал и опозорю тебя.

От матери исходил крепкий спиртной запах, и Зацепин сдался. Лучше дать ей несколько сотен рублей, чем вытерпеть грандиозный скандал, закаченный пьяной бабой. Он торопливо вытащил из карманов смятые бумажки:

– Вот. Держи и убирайся отсюда.

Она перечитала деньги:

– Маловато. Надо бы добавить.

Зацепин хотел послать ее подальше, но сдержался:

– На, подавись.

Она улыбнулась, показав остатки зубов, и помахала ему рукой:

– Не прощаюсь. Кстати, ты давно не был дома. Думаю, тебе следует теперь навещать свою мамочку раз в месяц. Не с пустыми, конечно, руками.

Женщина дернула плечом и исчезла с поразительной быстротой. Александр долго приходил в себя после этой сцены. Через месяц мать позвонила ему и напомнила:

– Жду тебя в отпуск.

И теперь в отпуске он заходил домой. Прапорщик ни разу не почувствовал, что снова попал в родные стены. Сожитель матери попробовал показать ему, кто в доме хозяин, но благоразумно отстал, увидев его огромные кулаки. Александр ночевал у матери, давал ей деньги, а потом уходил жить к товарищу. В этот раз, два дня назад, мать позвонила ему:

– Сашка, спасай, он напился и хочет убить меня.

Первой его мыслью было послать ее к черту. Пусть пожинает плоды пьяной разборки. Однако потом заговорила совесть, и Зацепин рванул из части, не дожидаясь разрешения командира на отпуск. Александр поймал частника и приехал в Приреченск. На счастье матери, он успел: отчим уже прижал отчаянно ревущую женщину к стене и готовился душить. Зацепин схватил сожителя за плечи и с силой оттолкнул. Мужчина отлетел к стене, сильно ударился головой и свалился замертво. Мать заорала и поперла на сына с кулаками:

– Ты сдурел? Ты оставил меня без Мишки. Скотина, я сдам тебя в полицию.

Прапорщик бросил взгляд на сожителя, который не выглядел живым, подхватил сумку с вещами и помчался прочь из квартиры. Вслед неслись угрозы женщины. Она спутала ему все планы. Возвращаться в часть стало опасно, и Александр отправился ночевать к другу. У него он просидел целый день, не выдержал и приехал на набережную. Окончив рассказ, он с надеждой посмотрел на полицейских:

– Я рассказал вам правду. Вы можете отыскать того мужчину, который вез меня в город. После потасовки с отчимом я не выходил от приятеля. Он подтвердит мои слова.

– Возможно, вы с ним договорились, – бросил следователь. Мужчина горячо замотал головой:

– Вечером Дмитрий пригласил девушек, и мы долго гуляли. Надеюсь, вы их отыщете. Дайте мне лист бумаги, и я напишу адрес Федьки, моего приятеля.

Киселев кивнул и исполнил его просьбу:

– От души надеюсь, что вы говорите нам правду.

Зацепин насупился:

– Я говорю правду.

– Вы понимаете, что мы вынуждены вас задержать до выяснения обстоятельств, – пояснил следователь.

Александр опустил голову:

– Да, я все понимаю.

– Тогда я попрошу, чтобы вас проводили в камеру. – Артем вышел из кабинета и через несколько минут вернулся с конвойным. – Проводите задержанного.

Когда Зацепина увели, Киселев повернулся к Покидину:

– Слушай, мы были на квартире у этого парня. В комнате храпел какой-то мужик. Если это отчим, то он жив и здоров, даже башка не перевязана.

– Разве пьянице что сделается? – усмехнулся следователь. – Если парень виновен только в том, что защищал свою пьяную мать, то я его отпущу.

– Я почти в этом уверен, – согласился Павел. – Однако проверить не мешало бы. Ленчик, – обратился он к Сомову, – сгоняй по адресу, который дал нам прапорщик, и узнай, не обманывает ли он правоохранительные органы. Но сначала отчитайся о проделанной работе.

– Я посетил три районных загса, – начал Леонид. – И результаты у меня нулевые. Все девушки, вышедшие недавно замуж, живые и здоровые. Но мне звонил Прохоров и сообщил: у него наклевываются варианты. Так что придется ждать его.

– Подождем. – Киселев улыбнулся подчиненному. – Ну все, не смею тебя больше задерживать.

Сомов махнул на прощание и скрылся за дверью.

– Что вы обо всем этом думаете? – обратился Павел к Косте и Кате. Зорина пожала плечами:

– Моя интуиция говорит: прапорщик не виноват. Наверняка его показания подтвердятся. Я все время размышляю вот о чем, ребята. Ну зачем военному человеку кровь? Знаете, я покопалась в Интернете и вчера позвонила своим знакомым, которые помогли мне кое-что выяснить. А выяснить мне захотелось вот что: не является ли наш преступник сатанистом или магом и зачем вообще кому-то может понадобиться целая канистра крови. Понятно, для переливания она уже не годится. Так что, вполне возможно, человек совершает с ней какой-то магический ритуал.

– Но ведь Петя уже проводил работу по этому поводу, – заметил Павел. – Ты же помнишь, он благодаря недавнему делу приобрел среди сатанистов знакомых, и те клялись ему: в их среде нет и не было военных людей.

– Так-то оно так, – кивнула журналистка, – однако я все равно проработала свои каналы. Информация набралась интересная, но, к сожалению, ни на шаг не продвинувшая меня к убийце. Я интересовалась, не используется ли кровь в неких магических ритуалах. Разумеется, еще как используется. Хотите, начну с истории. Магия крови в своем историческом развитии практически не менялась никогда, а лишь дополнялась и местами искажалась, в зависимости от философии крови. Сначала она непрерывно взаимодействовала с магией смерти и была неотделима от нее. В нашем организме все функционирует лишь за счет притока крови. Все вещества растворяются в крови и переносятся с током крови ко всем органам. Кровь есть жизнь всего организма. Она сама по себе содержит жизненно необходимую информацию, несет в себе различные частицы и обладает уникальными типами энергий на тонком уровне. У нее самая большая энергетика из всех элементов, находящихся в теле живого организма индивида. При кровопролитии выделяются огромные потоки энергии колоссальной силы, вызывая довольно сильные эффекты и изменения в окружающем мире при правильном использовании. А теперь расскажу, как используют кровь маги и для чего. По их мнению, кровь имеет следующие свойства по своему влиянию, – журналистка достала из сумочки лист бумаги и принялась читать:

1. Освящать предметы так, что их невозможно переосвятить и очистить.

2. Использоваться в качестве катализатора огромной силы.

3. Являться основным элементом ритуала (приворот, проклятие на крови, исцеление кровью, кровавые жертвы и прочее).

4. Связывать канально и открывать новые связи (кровное братство).

5. Являться пищей для духов и богов.

6. Вбирать частички души и энергии индивида (вампиризм и высасывание крови).

7. Являться реагентом для приготовления чего-либо (к примеру, при создании палочки или посоха, помимо набивания травами туда нужно капнуть 3 капли крови).

8. Заменять собой краску и чернила для скрепления документов и договоров, для рисунков, символов, печатей, подписей…

9. Притягивать различных сущностей и существ из иных миров, маня своей выделяемой энергией.

10. Оставлять нестираемые метки и следы на астральном и эфирном планах. То есть после ритуалов крови не помогает никакая зачистка местности, эти следы не удаляются, будьте внимательны в этом плане. Неосторожность может привести к тому, что человека довольно быстро вычислят, хотя лучше не нарушать правил магии крови, и ничего страшного не случится.

11. Открывать прямые каналы к силам богов, на ментальном уровне, облегчая связь и контакт.

12. Помогает исполнять уникальные заклинания, требующие именно энергетики крови (магия вампиров).

13. Растворяться и смешиваться в различных пропорциях, помогая достигнуть нужного баланса между силами (ритуалы вина и крови, например), – она сделала паузу, – тут еще сказано, что любая кровь отдается добровольно, и выступать «жертвой» (то есть донором) в данном акте довольно почетно, это во-первых, а во-вторых, смертельные жертвоприношения в магии крови происходят довольно редко, и в жертву в них приносятся в основном птицы. Человеческих жертвоприношений не происходит никогда. В конце концов, это же не магия смерти, здесь никого не умерщвляют, в этом нет ни цели, ни смысла ритуала. Магия крови основана на бессмертии, и никакого общения с некрослоем и некротелами, как и с энергией смерти, и быть не может.

Слушая Зорину, Киселев улыбнулся:

– Ты нас хорошо просветила, хотя половины я не понял. Только поясни, зачем ты нам это прочитала.

– Я повторяю, когда мы узнаем или хотя бы предположим причину, по которой этот человек добывает кровь, возможно, нам будет легче его вычислить, – бросила журналистка. – А теперь давайте пройдемся по пунктам. Итак, первый – освящать предметы. Честно говоря, я слабо представляю в роли такого мага по освящению предметов бывшего или настоящего военного. Смотрим второе – катализатор огромной силы. Это нечто из области сказки и тоже маловероятно. Третье. По-моему, следует задуматься. Наш преступник вполне может совершать какие-либо ритуалы.

– Например, приворот, – усмехнулся Костя.

– Да хотя бы, – парировала Катя. – Мы слишком мало знаем про кровавые ритуалы. Из оставшегося мне кажется заслуживающим внимание помощь крови при исполнении уникальных заклинаний, хотя, честно говоря, я слабо представляю военного, читающего какие-либо заклинания типа «арбакадабра».

– А ты не слабо представляешь военного, совершающего ритуалы? – сыронизировал Киселев.

Зорина выдохнула:

– Слабо, Паша. И тут у меня рождается версия: вероятно, он собирает кровь не для себя.

– А для кого? – поинтересовался Скворцов.

– Возможно, для кого-нибудь из своих родных, – предположила журналистка. – Возможно, кто-нибудь из его семьи тяжело болен, и у него осталась последняя надежда на эту чертову магию.

Друзья переглянулись.

– Скажи, ты знаешь, где искать этого человека? – спросил Павел. Катя покачала головой:

– Я же говорила: мои рассуждения ни на шаг не приблизили меня к убийце, – ответила Зорина. – Но я не остановлюсь на достигнутом.

Киселев открыл рот, намереваясь сказать что-нибудь в пику предложенной ею теории, но сделать это ему не удалось: в дверь влетел красный Прохоров.

– Ну и жара, – Петя опустился на стол, протянул руку за стаканом и налил себе остывшей воды из чайника. – Хорошо у вас. А на улице такое пекло…

– Задание выполнил? – поинтересовался Павел.

– А то… – отозвался старший лейтенант. – В общем, ситуация вырисовывается такая. Девушек в моих загсах вышло замуж предостаточно, однако все они, кроме двух барышень, живы и здоровы. А две невесты пропали. Одна сбежала с собственной свадьбы, а другая исчезла через четыре дня. Муж первой не заявлял в полицию по понятным причинам. Со вторым не удалось побеседовать по телефону, ибо дома никого не было. Придется отложить приятное свидание на вечер.

– Хорошо, поработаем с девушкой номер один, – кивнул Павел. – Кто она?

– Демьяненко Елена Викторовна, – сказал Прохоров. – Натуральная блондинка, что нам и подходит. По словам несостоявшегося супруга, во время бракосочетания к Елене подошел незнакомый мужчина и протянул коробочку, перевязанную красной лентой, и огромный букет красных роз. Девушка раскрыла коробку, побледнела, бросила букет и помчалась из загса. Все кинулись за ней, однако она успела заскочить в такси. Машины свадебного эскорта рванули следом, но потеряли ее у светофора. По сей день она не объявлялась, а было это четыре дня назад.

– Возможно, она просто сбежала с собственной свадьбы, – предположил Павел. Петя покачал головой:

– И друзья невесты, и друзья жениха категорически отвергают это предположение. Молодые поженились по большой любви. Но я, естественно, взял все адреса и телефоны их приятелей и приятельниц.

– Придется вызывать жениха на опознание, – вздохнул Костя.

Прохоров задорно улыбнулся:

– Он будет через двадцать минут.

– Молодец, – похвалил его Павел. – Думаю, мы сами поговорим с несостоявшимся мужем. А ты, Петя, пробегись по их друзьям. Чем черт не шутит, вдруг кто-нибудь сообщит интересные и важные сведения.

Катя, как на уроке, подняла руку.

– Паша, – проговорила она, – можно этим займусь я, а то получается, что в своей будущей статье я почти не участвую. И правда, единственное, что я сделала – поехала с Костей на кладбище в Сосновку.

Киселев наморщил лоб:

– Попробуй. Возможно, тебе удастся разговорить ее подружек лучше, чем это получилось бы у Пети.

Прохоров захлопал в ладоши:

– Спасибо вам, Катерина Алексеевна. Мне страсть как не хотелось выходить в это пекло. Вы моя спасительница.

– И не первый раз, – подтвердил Костя. – Ты уже ей давно должен.

Петя подскочил к Зориной и опустился на колено.

– Я весь в вашем распоряжении. Прикажете умереть тут же, у ваших ног, – я это сделаю.

Павел захохотал:

– Видела бы его жена! Ты, Петька, клоун, и рыжий поэтому. Зачем в полицию подался? Сейчас бы в цирке хорошие деньги загребал.

– А мне и здесь неплохо. – Прохоров встал и отряхнулся. – Цирк цирком, а, как вы про него сказали, несостоявшийся муж сейчас придет и упадет, увидев меня в таком положении.

Как бы в подтверждение его слов в дверь постучали.

– Войдите, – пригласил Киселев. В дверях показался плотный парень с мускулистой фигурой и женоподобным лицом, которое так не вязалось с его обликом. Темные волосы были забраны на затылке в конский хвост. Журналистка поморщилась. Такие типы не вызывали у нее симпатии.

– Я, пожалуй, пойду, – она встала и вышла из кабинета. Парень окинул ее с ног до головы взглядом, видимо, прикидывая, стоит ли она его внимания. В его облике не было ничего, что говорило бы о глубоком горе, и это казалось подозрительным.

– Я муж Елены Демьяненко, – пояснил парень. – Вы просили меня прийти сюда, – повернулся он к Пете. Старший лейтенант кивнул:

– Совершенно верно. Сейчас мы с вами проведем процедуру опознания.

Парень раскрыл рот:

– Она что, мертва?

Его полные губы мелко задрожали.

– Вы не говорили мне ничего такого. – Он растерянно озирался по сторонам. Наглость и самоуверенность как рукой сняло.

– Но вы видели ее фотографию, – снова обратился он к Пете. – Неужели вы сами не в состоянии определить, моя ли жена лежит у вас в морге?

Прохоров вздохнул:

– Мы в любом случае обязаны провести процедуру опознания. К тому же мы действительно не знаем, ваша ли это жена. Видите ли, преступник изуродовал ей лицо, и точно определить, является ли эта женщина вашей супругой, сможете только вы.

Парень переминался с ноги на ногу.

– Я боюсь трупов, – признался он. – Нельзя ли мне избежать этого? Да я коньки отброшу в вашем проклятом морге. Впрочем, подождите. – Он достал мобильный и принялся судорожно набирать чей-то номер. В трубке слышались гудки.

– Старая ведьма, – пробормотал Демьяненко, кусая губы.

– Вы хотели вызвать ее мать? – осведомился Киселев. – А не кажется ли вам, что это негуманно? Ваши нервы наверняка крепче, чем у несчастной женщины. Вот для нее опознание дочери может кончиться трагически.

Парень сжимал и разжимал пальцы.

– Ну, будьте мужчиной, – подбодрил его Костя. Демьяненко махнул рукой:

– Ладно. Должен же я, в конце концов, знать, что случилось с Леной. Куда идти?

Петя открыл дверь:

– Следуйте за мной.

Увидев в стерильной чистоте морга тело на каталке, укрытое простыней, Демьяненко побледнел. Станислав Михайлович поинтересовался:

– Вам плохо? Дать воды?

Парень покачал головой:

– Нет. Давайте скорее покончим с этим делом.

Заболотный откинул простыню. Бедный супруг уставился на труп. На его лице промелькнула улыбка:

– Слава богу, это не она.

Он выдохнул с облегчением и без чувств упал на холодный пол. Заболотный поднес к его носу ватку с нашатырным спиртом, и парень пришел в себя.

– Это не она, – повторил он. – Найдите мою Лену. Я же говорю, она жива.

– Найдем, – пообещал Киселев.

Когда Костя позвонил супруге и сказал, что парень не признал в погибшей свою жену, Катя уже с час ездила по адресам. Сначала ей не везло. Симпатичные девушки, подруги пропавшей Лены, охотно пускали ее в квартиру, многие даже узнавали журналистку, и это ее порадовало. По телевизору и в Интернете все время кричали, что нынешняя молодежь ничего путного не читает и не смотрит, а на деле это не подтверждалось. Впрочем, наверняка нашелся бы человек, который бы ехидно улыбнулся и бросил: они знают Зорину, потому что она ничего путного не пишет и не говорит. Подруги предлагали журналистке чаю, рассказывали о Елене и клялись: они ничего не знают. Для них ее побег из-под венца тоже стал неожиданным. Уже стали сгущаться сумерки, Кате оставалось зайти в последнюю квартиру. Здесь жила давняя знакомая Лены, которая по причине болезни матери не смогла присутствовать на свадьбе. Зорина поднималась по крутой лестнице на третий этаж. В старом доме были высокие ступени, и женщина запыхалась. Вот будет номер, если Марины (так звали подругу) не окажется дома. Однако, на ее счастье, девушка открыла сразу. Увидев Катю, она смутилась:

– Это вы?

Зорина улыбнулась:

– Смотря что вы подразумеваете.

– Вы знаменитая журналистка Екатерина Зорина, – пояснила Марина. Она была очень симпатичной: рыжеватые волосы до плеч, аккуратный носик, зеленые глаза.

– Да, именно так и есть, – подтвердила Катя. – Раз уж вы меня узнали, сразу сообщу цель своего визита: мне нужно найти вашу подругу Лену Демьяненко.

На хорошеньком личике Марины появился испуг:

– Но почему вы ищете ее у меня?

Зорина пристально посмотрела на подругу. Девушка явно нервничала. Она прижалась к двери, словно загораживая Кате путь в квартиру. «Неужели?» – подумала журналистка и сказала:

– Никто не собирается причинять вашей подруге неприятности. Но появиться – ее долг.

– Это почему? – прищурилась Марина. – По-моему, каждый волен поступать так, как он хочет. Если Лена не желает жить с мужем, никто ее не заставит.

Зорина покачала головой:

– Это верно, но в данном случае не совсем так. Сейчас вся полиция поднята на ноги. Вы правы, она не должна жить с человеком, которого не любит, но сообщить ему, что с ней все в порядке, Лена просто обязана. Кстати, вы знаете, что мой муж работает в полиции. Они пашут день и ночь, стремясь найти ее. Я прошу вас, если вы знаете, где она: пусть Лена избавит полицию от лишней работы. Ей достаточно просто зайти и заявить: вот, мол, я, живая и здоровая. А мужу достаточно позвонить по мобильному.

Черные дуги бровей дрогнули. На лице Марины отразилась внутренняя борьба, но через несколько секунд она решительно сказала:

– Я не имею понятия, где она.

– Хорошо. – Катя повернулась, чтобы уйти, но напоследок бросила: – Однако, если Лена вдруг свяжется с вами…

– Подождите! – раздался звонкий голос, и в коридор вышла невысокая блондинка. – Если вы сейчас проводите меня в полицию, я охотно поеду с вами.

Зорина уставилась на девушку:

– Вы Лена Демьяненко?

Беглянка кивнула:

– Да. И я сбежала из-под венца вовсе не потому, что не люблю своего мужа. Я просто боюсь за свою жизнь. Вы поможете мне?

Марина зашипела на подругу:

– Я же предупреждала тебя…

Лена положила руку ей на плечо:

– Маришка, я тут подумала: Екатерина Алексеевна права. Нельзя же нагружать работой полицию, это раз. А два – я не хочу всю оставшуюся жизнь бегать. Вы ведь примете меры, если мне угрожает опасность? – поинтересовалась Демьяненко.

Зорина кивнула:

– Разумеется. Но сначала вы должны рассказать мне, что за опасность вам угрожает.

Лена взглянула на Марину:

– Почему ты держишь гостью на пороге?

Подруга посторонилась. Зорина зашла в квартиру.

– Давайте зайдем в комнату, – пригласила ее Елена и провела журналистку в небольшую комнатку, довольно скромно меблированную, но уютную. – Садитесь, пожалуйста.

– Хотите чаю? – поинтересовалась Марина. Катя замотала головой:

– Пожалуй, откажусь. Знаете, – она улыбнулась, – сегодня я навестила всех ваших подруг. Они угощали меня наперебой, и я ни одной не сказала «нет». Давайте приступим к делу.

Лена поудобнее устроилась в кресле:

– Хорошо. Со мной приключилась история, в которую трудно поверить.

Глава 17

Лена познакомилась со своим будущим мужем совершенно случайно. Незадолго до этого она рассталась со своим парнем, за которого надеялась выйти замуж, и впала в страшную депрессию. Одна из подруг, пришедшая ее навестить, поразилась перемене, случившейся в Лене: веселая бойкая девушка стала мрачной и унылой.

– Кончай париться, – сказала она, – я дам тебе адрес великолепного стилиста. Он приведет тебя в порядок, возможно, изменит имидж, и ты быстро найдешь замену своему Толику.

Лена сначала отнекивалась, а потом подумала: в предложении подруги есть смысл. Кто знает, глядишь, ее жизнь и изменится после посещения салона красоты.

– Давай своего стилиста.

Подруга продиктовала адрес салона:

– Зовут его Игорем. Друзья называют его Арт. Арт делает такие прически – закачаешься. Ну, а уж наложить макияж – тут ему вообще нет равных. На следующий день Лена отправилась к стилисту. Она почему-то ожидала, что сейчас ей навстречу выйдет нечто с огромным хохлом на голове, однако, к ее изумлению, Игорь оказался мускулистым стройным молодым человеком с темными волосами, собранными в хвост. Он приветливо улыбнулся ей:

– Меня предупредили насчет вас. Что будем делать?

– Сделайте из меня красавицу, – вдруг выпалила она.

Игорь кивнул:

– Хорошо. Однако учтите: особо работать мне не придется. Вы и так красавица.

Она зарделась:

– Не надо говорить пустые комплименты. Я вижу себя в зеркало.

– По всему видать, вы в депрессии, – предположил он. – Вот и необъективно оцениваете себя. А я гляжу на вас глазами профессионала. Однако вы хотите изменить свой имидж – что ж, я выполню вашу просьбу. Вероятно, это позволит вам посмотреть на жизнь по-другому.

Лене стало неловко, и она про себя ругала подругу: ну зачем Маша рассказала ему о ее личных проблемах?

– Мои дела никого не касаются, – заметила она.

Игорь напрягся:

– Я вас обидел? Извините. И не корите Машу. Она ничего мне о вас не говорила. Просто мой опыт подсказывает: если на лице женщины печаль – ищи виновника. Поверьте, выйдя отсюда, вы сразу встретите нового поклонника.

Лена ничего не ответила. Замолчал и Игорь. Его ловкие руки работали с ее волосами, стригли, мыли, красили. И вот он развернул ее к зеркалу:

– А теперь полюбуйтесь на себя. По-моему, все великолепно.

Лена взглянула в зеркало и оторопела. На нее смотрела совершенно другая, красивая и уверенная в себе дама, с тщательно уложенными белокурыми волосами.

– К этой прическе советую подобрать одежду спортивного типа с оттенком красного, – произнес стилист. – Будете королевой на любой вечеринке.

– Кто бы меня туда пригласил! – вырвалось у девушки. Арт хлопнул в ладоши:

– Только в этом беда? Тогда я вас приглашаю сегодня в ночной клуб.

Лена застеснялась:

– Я не знаю…

Арт похлопал ее по плечу:

– Не комплексуйте… Я не принимаю никаких возражений.

Лена сдалась:

– Хорошо, вы меня уговорили.

Вечером она уже сидела за столиком в ночном клубе и с любовью поглядывала на спутника. Он казался ей древнегреческим богом. Потом он повел ее танцевать под прекрасную музыку, и она лежала в его объятиях, а через час Игорь предложил своей охмелевшей от счастья спутнице:

– Поедем ко мне?

Она подумала: надо бы возмутиться, ведь прежде она никогда не соглашалась на такие предложения на первом свидании, однако махнула рукой:

– Поехали.

Его дорогая машина плавно летела по улицам темного города. Арт привез ее в большую квартиру в центре Приреченска, и они сразу упали на огромную двуспальную кровать. На следующий день Лена подумала:

«Я упала в его глазах. Сейчас мы распрощаемся. Мужчины, овладевшие женщинами в первый вечер знакомства, наверное, презирают их». Однако она ошиблась. Игорь не только не распрощался с ней, но даже сделал предложение, которое Лена с радостью приняла. А потом начался кошмар. Однажды Лене удалось раньше вырваться с работы, и она договорилась встретиться с Игорем у кинотеатра. Когда девушка подошла к зданию, Арт уже стоял возле входа и ругался с какой-то полной ухоженной дамой лет сорока пяти. Эта женщина сразу не понравилась Лене, она почувствовала в ней врага, но побоялась спросить у Арта, кто это, только с ужасом подумав: «Если это его мать, она никогда не согласится на наш брак». Однако Игорь ничего ей не сказал, они продолжали готовиться к свадьбе, считали дни. Предсвадебное очарование разрушилось, когда незнакомка заявилась на съемную квартиру девушки.

– Ты должна оставить Игоря в покое, – с порога заявила она Лене. Ты ему не пара.

Лена опешила:

– Кто вы? Его мама?

Дама слегка растерялась, а потом заявила:

– Да, я его мать и желаю сыну счастья. Ты деревенская охотница за жилплощадью. Но у тебя ничего не выйдет. Лучше откажись от моего сына сама.

Сначала Лена пыталась образумить будущую свекровь, клялась, что они по-настоящему любят друг друга и ей не нужны ни его квартира, ни его деньги. Однако дама орала визгливым голосом:

– Чтобы впредь тебя возле него не было!

Наконец Лене это надоело. Она все сделала, чтобы понравиться женщине, но если та сама не хочет общаться с будущей невесткой, это ее право. В конце концов, она выходит замуж не за нее.

– Я никогда не откажусь от Игоря, – твердо заявила она. – И если вы не желаете меня слушать, уходите отсюда.

Мать Арта возмутилась:

– Да кто ты такая, чтобы указывать мне на дверь?

– Уходите, – твердо повторила Лена.

Тогда дама улыбнулась:

– В тот день, когда ты переступишь порог загса, с твоей матерью случится несчастье. Мне прекрасно известно, где она живет.

Лена побледнела, но продолжала настаивать:

– Уходите. Мы любим друг друга, и вам нас не разлучить. А если с головы моей матери упадет хотя бы один волос, вам не знать покоя до конца своих дней.

Женщина пожала плечами:

– Хорошо, я уйду. Только потом не пожалей об этом.

Когда за ней захлопнулась дверь, Лена принялась судорожно звонить Игорю. Тот выслушал девушку и попытался успокоить:

– Моя мать ничего никому не сделает. Да, иногда ее трудно назвать приятной, но она нас не тронет. Ничего не бери в голову. Я люблю тебя.

Лена попыталась отбросить все дурные мысли, и это у нее получилось. Приближался день свадьбы. Когда молодые уже стали мужем и женой и вышли из загса, чтобы сесть в машину, Лену окликнул какой-то незнакомый мужчина.

– Теперь вы Лена Демьяненко, правда? – поинтересовался он.

Девушка кивнула:

– Правда.

– Тогда это вам. – Он протянул ей коробочку, перевязанную красной лентой, и огромный букет красных роз. Она оторопела. Кто этот человек? Гости удивленно смотрели на невесту. Молодой муж открыл рот от изумления. Лена достала из букета открытку. На ней крупным почерком было написано: «Где твоя мать?» Руки Лены задрожали, и она дернула ленточку. В коробке было кольцо с рубином, то самое, которое ее отец когда-то подарил маме, и та никогда не снимала его. Теперь это могло означать только одно: с матерью случилось несчастье. Девушка закричала, бросила букет и рванула к стоянке машин. В это время там находилось несколько такси. Она выбрала черную «Волгу».

– В Передовое, – попросила водителя Лена, а он задал только один вопрос:

– Деньги-то у тебя имеются, невеста?

Она кивнула:

– Конечно.

– Тогда вперед.

Машина летела по пустой дороге. Когда показались знакомые домики, сердце Лены сжалось. У этой женщины было кольцо, которое ее мать свято берегла. Неужели эта дама все же осмелилась причинить ей зло? Когда автомобиль притормозил возле дома мамы, она сунула водителю деньги и помчалась по ступенькам. Дверь оказалась открытой, и ее словно обдало холодом. Лена вбежала в комнату:

– Мама!

Ей ответила тишина.

– Мама! – повторила девушка. В погребе послышался какой-то шорох, и до нее донесся слабый стон. Лена ринулась в коридор и открыла крышку. Ее мать сидела на холодном полу.

– Девочка моя, – прошептала женщина, увидев дочь. Лена закрыла рот рукой, чтобы не закричать, и быстро сбежала вниз. Она почти на себе вынесла ослабевшую маму.

– Она три дня питалась теми консервами, которые там стояли, – пояснила Демьяненко. – А когда я поинтересовалась, как получилось, что она оказалась там, мама поведала мне страшный рассказ. Три дня назад к ней постучали. Она открыла дверь. На пороге стояла ухоженная дама. Она сразу представилась:

– Я мать Игоря. Хочу познакомиться с будущей родственницей.

Мама приготовила чай. Они сели в столовой. Женщина сразу перешла в наступление:

– Не буду скрывать своих намерений. Я против этого брака. И вы должны меня поддержать.

Мать Лены удивилась:

– Но почему же вы против?

– Да потому что ваша Елена не пара моему сыну, – отозвалась дама. – Поверьте, сейчас я желаю добра не только своему Игорьку. Ведь они совершенно разные, и не пройдет и года, как он ее оставит. Для нее это будет еще большим ударом, чем если она расстанется с ним сейчас. Давайте спасем наших детей. Позвоните дочери и скажите, чтобы она отменила свадьбу.

Мама покачала головой:

– Это решение дочери, и я его уважаю. А как они будут жить потом – не знает никто. Почему бы не надеяться на хорошее?

Дама отставила чашку:

– Значит, вы категорически отказываетесь мне помочь?

– Да, отказываюсь, – твердо сказала мама.

Женщина заскрипела зубами:

– Хорошо. А вы не угостите меня какими-нибудь домашними закрутками? Я очень люблю соленые огурцы и помидоры.

Мама кивнула и прошла к погребу. Когда она ступила на лестницу, чтобы спуститься вниз, мать Игоря толкнула ее, потом спустилась сама, сняла кольцо и закрыла крышку. Представляете? Она оставила мою мать умирать.

Катя поежилась. О таких случаях она еще не слыхала.

– Задержись я на несколько дней, мамы бы больше не было, – призналась Лена.

Зорина печально посмотрела на нее:

– Но Игорь не виноват. Он же все-таки женился на вас против воли матери.

Лена печально усмехнулась:

– Мать… в том-то и дело, что никакая она ему не мать. Вернувшись в город, я стала следить за Игорем и обнаружила, что он постоянно ходит в какой-то богатый дом. Дверь открывала эта женщина. Она обнимала его как-то не по-матерински, и я стала узнавать, кто живет в этом доме. Оказалось, директор туристической фирмы Наталья Николенко. Вот я и сделала вывод: мой Игорек, как выяснилось, никакой ей не сын, а просто молодой любовник. Эта дама содержала его. Отсюда и дорогая машина, и квартира в центре. Естественно, эта Николенко не захотела терять любовника. А я тоже теперь не хочу иметь с ним ничего общего.

Журналистка вздохнула:

– И все же я бы с ним поговорила.

Лена фыркнула:

– Поговорить с ним? О чем? Да я презираю его. У меня всегда вызывали презрение мужчины, находящиеся на содержании у женщин. – Она сжала кулаки. – Я не пойму только одного: зачем я ему понадобилась? Вот и удовлетворял бы свою Наташу.

Катя развела руками:

– Почему вы исключаете, что по-настоящему понравились Игорю? Что он полюбил вас? Возможно, он не такой плохой парень, как вы себе напридумывали. Ну, было в его жизни такое… У многих в жизни бывают такие моменты, о которых потом не хочется вспоминать. Лена, вы просто обязаны поговорить с ним.

– У него пропала жена, а он вернулся к своей старой возлюбленной, – мрачно отозвалась Лена. – Я же говорила вам: Игорь почти каждый вечер посещал ее.

Зорина улыбнулась:

– Вы не знаете, о чем они вели беседу. Ведь Игорь наверняка понял, что она приложила руку к тому, что случилось на свадьбе, и, возможно, старался во всем разобраться, чтобы найти вас.

Лена задумалась:

– А ведь верно… Когда она чуть ли не бросилась ему на шею, он отстранил ее.

– Вот видите… – обрадовалась журналистка.

Лена махнула рукой:

– Ладно, ваша взяла. Я пообщаюсь с ним.

Катя достала телефон:

– Возможно, он еще в отделе.

Лена вскинула брови:

– В отделе? И что он там делает?

– Его пригласили на опознание девушки, которую нашли мертвой на кладбище, – сказала Зорина. – Она была чем-то похожа на вас и тоже недавно вышла замуж, а через несколько дней пропала. Мы должны были разобраться, кто перед нами, и пригласили его на опознание. Поверьте, Лена, он очень переживал за вас.

Демьяненко опустила ресницы. Журналистка видела, что это ей приятно. Катя быстро набрала телефон мужа:

– Костя? Насчет Демьяненко можете не волноваться. Она жива-здорова и в настоящее время находится у подружки. Я привезу ее в отдел. Кстати, ее беспутный муженек уже ушел?

– Не знаем, что с ним делать, – пожаловался Скворцов. – Он после опознания, когда пришел в себя, сел в кабинете у Павла и заявил, что никуда не пойдет без жены. Вы, мол, полиция, вы мне ее найдите.

– Прекрасно, – обрадовалась Катя. – Скажи, уже едем.

– Ждем, – бросил муж.

Зорина повернулась к Лене:

– Вам повезло. Ваш супруг ждет вас и категорически отказывается возвращаться домой без вас.

Лена вздохнула:

– Поехали.

Они вышли на улицу. Зорина повела Лену к машине:

– Садитесь на переднее сиденье.

Демьяненко села в салон. Журналистка включила зажигание, и автомобиль тронулся с места. Когда они завернули за дом, Лена тихо спросила:

– Скажите честно, а вы бы простили такого мужа?

Катя уверенно кивнула:

– Если он неплохой человек, то обязательно бы простила, возможно, в любом случае дала бы человеку еще один шанс, чтобы потом самой ни о чем не жалеть. Знаете, Лена, подобный вопрос часто возникает у людей, когда настают критические моменты в отношениях, в семье, когда человек провинился перед вами, когда обидел вас, изменил, соврал, оступился. В таких случаях нельзя рубить сплеча. Если, конечно, вы сама не ищите повода, чтобы расстаться – тогда вам все равно, за что зацепиться. Люди не идеальны, и всегда будут делать что-то не так, как вам нравится. Я считаю, нужно приложить все усилия для сохранения отношений (правда, бывают слишком очевидные вещи, чтобы этот второй шанс не давать), ведь не всегда все так плохо, как кажется, и, чтобы иметь нормальные отношения, надо много трудиться, и над собой в первую очередь. Ведь для того чтобы двое были счастливы, нужно чтобы над этим работали двое.

Лена вздохнула:

– Наверное, вы правы. Вы вообще очень мудрая. Я слежу за вашими передачами и читаю все ваши статьи.

Зорина едва заметно улыбнулась:

– Спасибо.

Машина уже подъезжала к отделу. Лена занервничала:

– Как мне себя вести?

Журналистка дотронулась до ее локтя:

– Вы будете ориентироваться по обстановке.

Демьяненко опустила голову:

– Да.

Припарковав машину, Катя посмотрела на девушку:

– Ну, Лена, смелее. Вы же очень смелая девушка. Не каждая бы смогла сбежать со свадьбы, а потом спасти свою маму. А вы смогли. Значит, вы сможете определиться, как себя вести.

Лена ничего не ответила и вышла из салона.

– Куда идти?

Зорина взяла ее за руку:

– Идите за мной.

На негнущихся ногах Лена зашагала следом. Оказавшись у двери кабинета Киселева, журналистка слегка подтолкнула ее:

– Не бойтесь.

Лена сжала губы и вошла в кабинет. Следом ввалилась Катя:

– Вот наша беглянка. А она очень смелая девушка.

Сидевший на стуле парень еще больше побледнел. Его бескровные губы прошептали:

– Лена?

Девушка взглянула на него:

– А ты не ждал меня?

Он вскочил:

– Лена, родная моя, – Игорь крепко прижал девушку к себе, – прошу тебя, никого не слушай. Я люблю тебя и никогда не оставлю.

Лена напряглась:

– Ты знаешь, что сотворила твоя любовница?

Он кивнул:

– Да, я заставил ее все рассказать. Лена, мы должны написать заявление в полицию.

– Обязательно напишите. – Зорина повернулась к оперативникам. – Ребята, Лена поведала мне такую историю… Знакомая женщина Игоря чуть не убила ее мать. У девушки нужно принять заявление.

Полицейские переглянулись.

– Какая история? – переспросил Павел. Катя вкратце изложила суть дела. Киселев развел руками:

– Ну и ну. Это так, парень?

Игорь захрустел пальцами.

– Я чуть не убил ее. Понимаете, когда я приехал в Приреченск, то поступил в техникум, чтобы стать модельером дамских причесок, потом устроился в салон красоты, там и встретил эту Наталью. – Рассказывая, он с беспокойством взглянул на Лену. – Я не знаю, стоит ли об этом говорить сейчас… Может быть, завтра я приду к вам снова…

– Завтра у тебя, парень, будут другие дела, – усмехнулся Костя. – И потом, если твоя бывшая знакомая, – он споткнулся на этом слове, – действительно совершила преступление, мы должны ее наказать, и как можно скорее.

– Говори, – разрешила Лена. Он сглотнул слюну:

– Если ты позволяешь… Однажды она пришла ко мне на стрижку. Меня поразили ее грустные глаза. Моя напарница до ее прихода предупредила: это очень важная клиентка, и с ней надо быть любезнее и постараться понравиться. Клянусь, тогда у меня и в мыслях не было соблазнять ее, я просто хотел хорошо выполнить свою работу. Да и она тогда не обратила на меня особого внимания, лишь попросила сделать стрижку каре. Я мысленно укоротил ее прическу и сказал, что такая стрижка ей не пойдет, она будет ее портить. Наталья улыбнулась и впервые поглядела на меня с интересом. Помню, она сказала: «Тогда сделай мне такую прическу, чтобы мне шла». И я выполнил ее просьбу. Наталья ушла очень довольная, а через месяц уже записывалась именно ко мне. Клянусь, – его голос перешел на шепот, – она соблазнила меня. Однажды она пригласила меня в ресторан якобы для того, чтобы просто составить ей компанию, мол, женщинам не пристало выходить одним. В ресторане она много рассказывала о себе. Муж оставил ее два года назад, а детей они не нарожали. После развода Наталья погрузилась в сильную депрессию. И лишь я вернул ее к жизни. После ресторана… – Он нервно глотнул. – Я не желаю об этом вспоминать.

– Отчего же и не вспомнить? – ехидно спросила Лена. – Тем более для тебя это были бы приятные воспоминания. Ты стал ее любовником и получил машину и квартиру.

– Это так, – кивнул парень. – Но это богатство все время тяготило меня. Я давно уже сознавал, что плачу за все это огромную цену – свою свободу. А вскоре я встретил Лену и полюбил ее. Я никогда не думал жениться на Наталье, да и вообще не думал жениться, но Лена заставила меня посмотреть на свою жизнь по-другому. Я решил порвать с Натальей и начать жить с Леной.

– Начать жить в ее квартире, продолжать ездить на ее машине, – вставила девушка.

– Я верну ей эти проклятые деньги, – твердо заявил Игорь. – Я продам свою квартиру и куплю подешевле. Я поменяю машину на более дешевую. А потом отработаю ей все до копейки. Я ведь классный специалист. А за твою маму она ответит. – Парень снова обнял жену. – Милая, ты меня простила? Я на все готов ради тебя.

Лена задумалась:

– Екатерина Алексеевна посоветовала мне дать тебе еще один шанс, – проговорила она. – И я решила ее послушать. Но у меня одно условие.

Он гладил ее руки:

– Все, что захочешь.

– Тогда завтра же верни ей квартиру и машину, – заявила девушка. – Мы с тобой будем ходить пешком и снимать однокомнатную.

Игорь ударил кулаком по столу:

– А ведь верно. Это было бы лучше всего.

Их губы слились в длительном поцелуе. Оперативники начали переглядываться.

– Молодые люди, может, вы все-таки напишете заявление? – поинтересовался Скворцов.

Они с трудом оторвались друг от друга.

– Я напишу, – опомнилась Лена.

Павел придвинул к ней бумагу и ручку:

– Только ничего не упустите. Я понимаю, что сейчас вам не до этого, но прошу сосредоточиться.

Она наклонила голову:

– Конечно.

Оперативники терпеливо ждали, когда девушка закончит. Наконец она положила ручку на стол:

– Все.

Киселев пробежал ее заявление глазами:

– Все верно. Вы свободны. Идите и живите дружно и счастливо.

Молодые люди улыбнулись на прощание.

– Теперь я уже ее не упущу, – пообещал Игорь.

Когда за молодоженами закрылась дверь, Павел вздохнул:

– Знаете, хоть мы ни на шаг не продвинулись в своем деле, я все же рад, что мы помогли им сохранить семью. Петя, извини, что снова не даю тебе спокойно попить чайку, но мы обязаны быстро среагировать. Бери Леонида и поезжайте к этой Наталье Николенко. Только сначала оставь нам адресок той, второй девушки, недавно вышедшей замуж и пропавшей.

Прохоров поморщился:

– А я от вас другого и не ожидал. Ладно, такова наша солдатская служба.

Он хлопнул в ладоши и исчез.

Костя взял адрес и телефон, которые оставил Петя, и взглянул на них:

– Паша, надо бы позвонить по этому телефончику.

Киселев кивнул:

– Я не возражаю.

– Позволь позвонить мне, – вмешалась Катя. – Если эта Лиза Макеева – наша потерпевшая и муж как-то в этом замешан, лучше сразу не раскрывать карты.

– Да, ты права. – Павел встал и освободил ей место за столом. Так было удобнее разговаривать по городскому телефону. Зорина быстро набрала нужный номер. В трубке послышался приятный мужской голос:

– Я слушаю.

– Мне нужна Лиза, – начала журналистка.

Мужчина часто задышал:

– А кто ее спрашивает?

– Подруга, – просто сказала Катя. – Мы договаривались встретиться с ней сегодня.

На том конце снова помедлили:

– Видите ли, Лизы сейчас нет, – признался мужчина.

– Тогда я перезвоню позже, – произнесла Зорина. – Когда она придет?

– Боюсь, очень поздно. – Казалось, на том конце провода продумывали каждое слово. – Знаете что? Назовите мне ваше имя и фамилию, а я передам ей. Если Лиза захочет, она сама свяжется с вами.

– А вы ее муж? – Журналистка прикинулась незатейливой простушкой. – Меня не было в городе, когда вы играли свадьбу. А когда-то мы с Лизой были не разлей вода. Вот почему я ужасно хочу с ней встретиться.

– Как вас зовут? – поинтересовался мужчина.

– Маша, – решила сказать Катя. Это имя казалось ей самым распространенным.

– Так вот, Маша, я обязательно ей все передам, – пообещал супруг.

– А почему она поздно придет? – удивилась Зорина. – Где она работает?

– Извините, мне некогда. – Мужчина бросил трубку с таким грохотом, что он отозвался у Зориной в ушах. Она тоже положила трубку и повернулась к оперативникам:

– Сдается мне, ребята, мы на правильном пути. Мужчина все время следил за разговором, словно боялся, что его еще о чем-нибудь спросят. Лизы дома нет, и я почему-то уверена, в ближайшее время не будет. Однако мы должны выяснить, где девушка и не ее ли труп мы обнаружили на кладбище.

Костя встал:

– Едем, – коротко бросил он. Киселев тоже поднялся.

– Ехать недалеко, – заметила журналистка. – Ребята, я с вами. Мне кажется, я снова обязана вам помочь. Этот парень что-то знает и может не пустить вас в квартиру и наделать глупостей.

Павел опять кивнул:

– И тут ты права. Хорошо, что ты у нас есть, Катюха.

Они вышли из кабинета и направились на стоянку. Костя сел за руль, Павел примостился рядом, а Катя устроилась сзади.

– Если Лиза исчезла несколько дней назад и ее труп лежит сейчас у Михалыча в морге, то просто странно, почему этот муж не забил тревогу? – размышлял Киселев. – Любой другой поднял бы на уши всю полицию: ведь пропала молодая жена, и недели не прошло, как обручальные кольца надели.

– Разумеется, – согласился с ним Костя. – Что-то с этим мужем явно нечисто.

– А вот это мы сейчас и узнаем.

Машина свернула в переулок и остановилась у трехэтажного дома. Оперативники и журналистка вышли из автомобиля.

– Кажется, нам на третий этаж, – подсчитал Павел. – Катюха, значит, ты звонишь первая. Я верю, что ты попадешь в квартиру. Опыта в этом тебе не занимать.

– Попробую, – сказала Зорина и нажала кнопку звонка. В квартире послышались шаги. Хозяин сначала посмотрел в глазок, а потом осторожно спросил:

– Кто там?

– Родственница вашей соседки снизу, – отозвалась Катя. – Она уехала по делам, а у меня перегорела лампочка. Пожалуйста, помогите, мне нужно работать, а без света я не могу.

Муж Лизы Макеевой оказался отзывчивым. Он не стал вдаваться в подробности насчет соседки и лампочки, открыл дверь, и оперативники быстро вошли внутрь. Перед ними предстал молодой симпатичный парень, правда, с каким-то испугом во взгляде. Он отшатнулся от двери и с ужасом посмотрел на пришедших:

– Кто вы? Учтите, грабить здесь нечего.

– Мы бы защитили тебя от грабителей, – усмехнулся Павел и показал ему удостоверение. – Не трясись, мы из полиции. Нам нужна твоя жена. Ты ведь Владислав Макеев?

Парень задрожал:

– Я. Но я не знаю, где моя жена. Ее нет уже несколько дней.

– Несколько дней? – Киселев подошел к нему вплотную. Макеева затрясло еще больше. – Как показывают во всех фильмах, на третий день принимают заявления о пропаже человека. Почему же ты не заявил в полицию? Или ты в курсе, где она?

Владиславу удалось справиться с испугом:

– Клянусь, я ничего не знаю.

– Почему же тогда не побежал к нам, когда она не пришла ночевать? – голос Павла становился все более угрожающим. Макеев тяжело вздохнул:

– Она ушла от меня. Мы поссорились. Я не искал ее, потому что она сама меня попросила.

– Ушла на четвертый день после свадьбы? – удивился Костя. – И что же такое ты натворил?

– Это не я. Это моя мать, – признался парень. – Но почему вы ее ищете?

– Тебе придется проехать с нами, – отозвался Киселев. – Собирайся.

– Зачем? – Его зубы отбивали чечетку. – Я же сказал…

– А я сказал – собирайся, – перебил майор. Парень повернулся, чтобы исполнить приказание, как вдруг дверь распахнулась, и перед ними предстала дородная брюнетка. Она гневно посмотрела на оперативников.

– Что здесь происходит, Влад? – поинтересовалась женщина. – Кто эти люди?

– Мама, это из полиции, – пояснил молодой муж. – Они пришли по поводу Лизы и просят меня проехать с ними.

Дама заслонила сына грудью:

– Он никуда не поедет. А еще я скажу, что ни мне, ни моему сыну нет и дела до этой вертихвостки. Она ушла от нас – и черт с ней. Мы не желаем иметь с ней ничего общего. Так что оставьте моего сына в покое.

– Когда она вас оставила, вы не пытались с ней связаться? – спросила Катя.

Парень уставился на нее:

– Зачем? Она же меня бросила.

Зорина все больше поражалась человеческому равнодушию:

– Еще недавно вы давали клятву верности. Еще недавно клялись в любви. Неужели все прошло за четыре дня?

Макеев беспомощно посмотрел на мать. Та была незыблема, как скала:

– Да, за четыре дня мы ее раскусили. Она нахалка и бездельница. Повторяю, мы не желаем иметь с ней ничего общего.

– Тогда позвоните ей при нас, чтобы все убедились: ваша Лиза жива и здорова, – попросил Костя.

Парень замялся:

– Мама говорит правильно. Если Лиза не хочет…

– Позвоните, я сказал… – буркнул Павел, и Макеев достал мобильный.

– Хорошо, если вы считаете…

– Не вздумай просить, чтобы она вернулась, – напутствовала женщина. Владислав набрал номер жены:

– Недоступна, – проговорил он.

– Тогда поехали с нами. – Скворцов взял его за локоть. Женщина попыталась его оттолкнуть:

– Я никуда не пущу сына. Уход моей невестки из нашей квартиры – еще не повод обвинять в чем-либо моего сына.

– Вашего сына никто пока не обвиняет, – заметил Костя, делая ударение на слове «пока». – И везем мы его не в тюрьму, а на опознание. Недавно мы обнаружили тело девушки с новым обручальным кольцом, блондинки, – объяснил он. – Возможно, это ваша невестка.

В лице женщины не дрогнул ни один мускул.

– У нее есть мать, – равнодушно бросила дама. – Мы дадим вам ее адрес. Свяжитесь с ней, и пусть она приедет на ваше опознание. А его я никуда не пущу. Он впечатлительный парень. Влад останется здесь.

На удивление оперативников, Макеев стал решительно надевать летние туфли. Мать вцепилась ему в рубашку:

– Ты никуда не поедешь.

Парень отстранил ее:

– Отстань, мама. Неужели ты не слышишь, о чем они говорят? Возможно, Лиза у них, хотя я в это не верю.

– Даже если и у них, – не сдавалась мать. – Какое тебе до нее дело?

Парень пристально посмотрел в ее холодные глаза.

– Вот сейчас ты показала истинное лицо. – Каждое слово давалось ему с трудом. – Впрочем, вероятно, ты уже не раз его показывала, просто я был дураком и не замечал этого. Если с Лизой что-то случилось, я тебе этого никогда не прощу.

На секунду она застыла в изумлении, но вскоре справилась с собой:

– Ну и пошел к черту, слюнтяй. Ты действительно дурак, как я погляжу.

Владислав пропустил оперативников и журналистку вперед, а потом с силой хлопнул дверью.

– Идите за нами, – с уважением произнес Павел, а Костя открыл ему заднюю дверцу.

– Почему вы решили, что это Лиза? – Под глазами Макеева залегли круги. – Это не может быть она.

– Расскажите все по порядку, – попросил Скворцов, и Владислав начал рассказывать. Такие истории они уже слышали неоднократно. Некоторые были со счастливым концом, как в сказке, а некоторые кончались трагически. Владислав был единственным сыном у матери, брошенной мужем, когда мальчику едва исполнилось три года. Владик много болел, и мама носилась с ним по врачам, выполняла все их предписания, водила сына в спортивную секцию, в художественную и музыкальную школы, всячески развивая ребенка. Ей это не было в тягость, она жила своим мальчиком. Владислав только догадывался, сколько сил и средств стоило ей устроить его в университет на престижный факультет. Их связь казалась неразрывной. Теперь Владислав понимал: такая опека привела к тому, что он потерял себя, не имел собственного мнения и делал так, как говорила мама. Она являлась для парня непререкаемым авторитетом, даже если бы говорила, что черное – это белое. В университете Макеев стал впервые заглядываться на девочек и однажды привел в дом высокую черноволосую Ингу, отличницу курса. Мама приняла девушку хорошо, накрыла стол, долго с ней разговаривала, даже отсылала Влада за пирожными, а потом после ее ухода поинтересовалась:

– Она что, тебе нравится?

Макеев кивнул:

– Да. Она самая умная девочка на курсе. Все говорят: у Инги большое будущее.

Женщина усмехнулась:

– И ты хотел бы связать с ней свою жизнь?

Он покраснел:

– А почему тебя это интересует?

Этот вопрос вызвал в женщине глухое раздражение.

– Да потому, что она тебе не пара, – пояснила мать. – Возможно, твоя Инга и большая умница и впереди у нее зеленая улица, однако как жена она будет нулем.

Он вскинул брови:

– Но почему, мама?

– Да потому, что она не умеет готовить и никогда не научится, – бросила мать. – Я знаю таких девушек. За дипломом последует кандидатская, за кандидатской – докторская, за докторской – ворох научных статей, а дом, муж, ребенок будут на пожилой матери. – Женщина даже всхлипнула. – Ведь я старею, Владик. Ты должен выбрать если не помощницу мне, то хотя бы хорошую хозяйку для себя. Нет, Инга тебе не пара.

Он слепо послушался матери, и с Ингой они больше не встречались. Влад привел еще несколько девушек, и мать забраковала их по той же причине. Так до пятого курса он проходил в холостяках, а однажды, после окончания университета, жарким летним вечером решил заглянуть в одно кафе и поесть мороженого. Его обслуживала шустрая, очень хорошенькая брюнетка с ямочками на щеках и вздернутым носиком. Она казалась ему такой очаровательной, что Влад тут же назначил свидание, а через неделю привел знакомить с мамой. Теперь его избранница не могла не понравиться женщине. Марина – так звали официантку – прекрасно готовила и с удовольствием угощала его разными вкусными блюдами. Собираясь в гости к Владу, она испекла умопомрачительный торт, однако мать и на этот раз не оценила девушку.

– Эта тоже тебе не пара, – буркнула она.

Теперь Влад смотрел на нее с изумлением:

– Чем же она не подходит? Марина – хорошая хозяйка.

– Хорошая-то хорошая, – вздохнула мать, – но тут у тебя появится другая проблема. Скажи, какое образование у твоей Марины?

– Среднее специальное, – пояснил парень.

– То есть никакого, – констатировала мать. – А значит, она сядет тебе на шею и свесит ноги. Подумай сам, с ее образованием она еще поработает в ресторане, пока молодая, потом уволится и куда пойдет? А никуда. Засядет дома. А ты будешь работать на нее и своих детей до седьмого пота. Денег все равно не хватит, потому что она нарожает тебе как минимум двух. Может, вы пошлете на работу меня, когда я уже давно выйду на пенсию? Нет уж, уволь. – Она побоялась признаться: больше всего в девушке ей не понравилась бойкость. Такая настоит на своем и заберет у нее сына, а этого она допустить никак не могла.

И тогда он увидел в рассуждениях матери рациональное зерно, тем более откровенно поговорив с Мариной, узнал: получать высшее образование она не собирается. Пришлось расстаться и с ней. С Лизой он познакомился в библиотеке. Скромная симпатичная блондинка понравилась ему, и он пригласил ее в кино. Через два дня Лиза позвала его в гости, накрыла стол, и Влад с удовольствием отметил, что готовит она не хуже Марины.

– Завтра пойдем в гости, я познакомлю тебя с матерью, – сказал он. Лиза не возражала.

Возможно, матери не понравилась и она, однако Владу уже исполнилось двадцать пять, пора было задуматься о семье, и женщина постаралась присмотреться к новой пассии. Она приглянулась ей больше прежних – самое главное, скромница. Такую можно превратить в послушное существо. Женщина дала согласие на свадьбу, и они поженились. Лиза, которая жила в однокомнатной на окраине вместе с матерью, переехала в трехкомнатную мужа. И тут начались проблемы, буквально в первый день. Свекровь подняла невестку ни свет ни заря и заставила делать супругу завтрак. Лиза безропотно подчинилась. Она начала жарить омлет, который так любил Влад, и сунула в духовку бутерброды. Женщина стояла рядом и наблюдала за каждым ее движением, щедро комментируя и выражая недовольство. Лиза не сразу поняла, что ее счастливые дни медового месяца закончились, не начавшись. С этой минуты свекровь просто не давала ей покоя: следила, гоняла с места на место, мешала отдыхать. На третий день Лиза впала в уныние, а на четвертый решила бежать к матери, однако сначала следовало поговорить с мужем: возможно, он заступится за нее. Готовясь к разговору, она уже не питала иллюзий насчет супруга. За эти дни Влад ни разу не замолвил за нее словечко, и она корила себя: как же раньше не разглядела в нем маменькиного сынка. Когда Лиза завела разговор и предложила Владу попробовать пожить отдельно от его матери, он воспротивился:

– Да мать из кожи лезет, чтобы нам было хорошо. Ты просто неблагодарная девчонка.

Тогда девушка вздохнула и начала собирать свои вещи. Влад не сделал даже попытки остановить ее:

– Уходи, раз такая. Ищи себе принца на белом коне.

Лиза взяла сумку и ни слова не сказала на прощание. Возможно, говорить ей было нечего. На этом и закончился их брак. Мать тогда похвалила его за решительность.

– И правильно сделал, что не удержал. Если она прибежит обратно, не принимай. Только развод. Ты быстро найдешь себе другую.

Теперь Влад корил себя за то, что не заступился.

– Она ушла в одиннадцать часов вечера, – признался парень оперативникам. – И если с ней что-нибудь случилось, я никогда себе не прощу. Но это не Лиза, правда? Скажите, это не Лиза?

Оперативники молчали. Когда машина подъехала к отделу, они вышли из салона. Влад плелся за ними. Станислав Михайлович поджидал их в коридоре. Увидев бледного парня, он без слов все понял и перед тем, как вывезти тело, смочил ватку в нашатыре. Как только с трупа была снята простыня, Макеев сглотнул:

– Это Лиза. У нее под левой грудью красноватая родинка.

Он вжался в стенку. Заболотный стоял с ваткой наготове.

– Кто ее убил? Вы найдете его?

Павел взял его за локоть:

– Если ты нам поможешь.

Они медленно пошли в кабинет. Влад вытирал пот с бледного лица. В кабинете Киселев предложил ему стакан воды, и Макеев с жадностью выпил.

– Я не верю, – бормотал он. – Наша любовь не может кончиться вот так.

– Чем же, вы думали, она кончится, когда отпустили ее на ночь глядя? – вставил Костя. Катя сделала ему знак, и он умолк.

– Да, я виноват перед ней, – шептал парень. – Что же мне теперь делать?

– Если все было в точности так, как вы говорите, то прежде всего вам необходимо начать самостоятельную жизнь, – посоветовала Зорина. – Избавьтесь от материнской опеки. У вас все еще наладится.

– Все будет без Лизы, – вздохнул Макеев. – Я не побежал за ней, потому что подумал: она еще вернется. Я не верил, что мы прощаемся навсегда. Если бы я тогда знал…

– Вы хотите, чтобы мы нашли виновного? – спросил Павел. Влад кивнул:

– Конечно.

– Тогда сосредоточьтесь и постарайтесь вспомнить все, что поможет нам в работе, – попросил майор. – Мы считаем: ваша жена могла знать своего убийцу раньше. Она никогда не рассказывала о военном двухметрового роста?

Макеев замотал головой:

– Мне – никогда. А она что, изменяла мне? Она ушла к нему?

– Ну почему сразу такие крайности? – удивился Костя. – Ваша жена работала библиотекарем, и он мог брать у нее книги. Впрочем, вероятно, они не были знакомы. Свидетели видели такого мужчину недалеко от кладбища, где нашли вашу жену. Это мог быть и случайный человек.

– Лиза всегда откровенничала со своей коллегой Варварой, – сказал Влад. – Варя Акимова, попробуйте побеседовать с ней. – Он провел рукой по лицу, в котором не было ни кровинки. – Когда мне можно… забрать ее?

– Узнайте у судмедэксперта, какие документы необходимо оформить, – пояснил Киселев. – А сейчас идите домой. Мы вас больше не задерживаем.

– Спасибо. – Влад встал и, как робот, пошел к двери. – Обязательно найдите его. Если это не сделаете вы, я сам отыщу его и убью.

– Мы найдем его, – пообещал ему Костя на прощание.

Когда за парнем захлопнулась дверь, журналистка горестно вздохнула:

– Я обязательно опишу пример его жизни и чрезмерной материнской опеки в своей статье, – заметила она. – Порой некоторые женщины просто не понимают, что калечат своих детей, ломают им судьбу. Иногда это ведет вот к таким трагическим последствиям.

– Это точно. – Киселев посмотрел на часы. – Сегодня какой-то сумасшедший день. Уже время к вечеру. В библиотеку мы не успеем, она в пять закрывается. Знаете, ребята, давайте на сегодня закончим и отправимся домой. – Он достал мобильный. – Черт, разрядился в самый неподходящий момент. Я и этого не заметил. А ведь Петька должен был давно позвонить, как там с этой Николенко. Так и есть, шесть непринятых вызовов. – Он поставил телефон на зарядку и принялся набирать Прохорова. – Петюня, извини, но и так случается. Не увидел, что разрядился, а потом не было времени взять аппарат в руки. Как у вас с Леонидом дела?

– Наталья Николенко внезапно собралась и уехала, – сообщил Петя. – Она предупредила в фирме, что улетает отдыхать, соседи видели, как перед нашим приходом женщина взяла такси и куда-то отправилась. Мы с Леонидом попросили коллег узнать, куда намылилась дама. Николенко действительно взяла билет на самолет до Таиланда. Сейчас мы едем в аэропорт.

– Молодец, – похвалил Павел и вдруг вздрогнул. – Слушай, Петя, пусть Леонид узнает, кому звонила Наталья за последние часы. Как только выясните, брякни мне. – Он положил телефон на стол и повернулся к супругам. – Наша Николенко ударилась в бега. Она уже заказала билет до Таиланда, однако, если выяснится, что незадолго до этого Наталья разговаривала с Игорем Демьяненко, я даю сто процентов: она не полетит.

Его аппарат разразился песней из «Титаника», и майор быстро схватил его:

– Слушаю тебя, Петя.

– Вы правы, – начал Прохоров. – Незадолго до отъезда дама звонила своему бывшему любовнику. Я тут же связался с ним и выяснил: Наталья собиралась взять его с собой, однако он выдал ей все: и про жену, которую уже счел умершей, и про тещу, едва не убиенную, и про то, что она закончит свои дни в тюрьме.

– Вот дурак! – в сердцах заметил Павел. – И где мы ее станем искать? – Он задумался. – Скорее всего, дама все равно попытается скрыться, но на самолете не полетит. Она отправится поездом. Ребята, вы на всякий случай сгоняйте в аэропорт, но предупредите коллег: пусть поставят наших на всех вокзалах. Сообщите тамошним полицейским ее приметы. Пусть оповестят проводников, если ей уже удалось сесть в вагон.

– Слушаюсь, – сказал Петя. – Мы все сделаем.

– Поход домой отменяется, – улыбнулся Костя. – Во всяком случае, для меня. А ты, Катюша, можешь ехать. Отправляйся на дачу и займись дочерью. Мы что-то совсем все спустили на стариков.

– Хорошо, – Зорина послушно поднялась, и тут снова раздалась музыка из «Титаника». Женщина присела на стул. Павел нажал кнопку:

– Слушаю тебя, Петя.

– Ей удалось сесть в поезд «Приреченск – Северное», и она сейчас уже на пути в Залесск, – сообщил молодой оперативник.

– Берите ее на месте, – дал команду Павел. – А ты чего, Катюша, передумала идти домой?

– Вы ловите женщину, – отозвалась журналистка. – Я могу вам пригодиться.

Костя развел руками:

– Вообще-то мы всегда справлялись сами.

Катя подняла руку:

– Не зарекайся. Давай дождемся звонка Пети.

Скворцов рассмеялся:

– Ну, давай, если ты такая настойчивая.

– Они справятся, – Киселев поднялся и направился к чайнику. – Ребята, а я ведь сегодня даже чайку не попил. Представляете, как мы замотались? Я – и не попил? Да это нонсенс. Ладно, пока вы все здесь, давайте поговорим про нашего убийцу. Николенко эту мы, конечно, из-под земли достанем, но она не выкачивала кровь из жертв. Остается наша последняя надежда – Варвара из библиотеки. Если Лиза делилась с ней, девушка может поведать нам много интересного.

– Много интересного она не поведает, – парировала Зорина. – Ты же ведь не думаешь, что Макеева изменяла молодому мужу со своим убийцей? Хорошо, если иногда кокетничала. Но за четыре дня после свадьбы она не успела бы наставить мужу рога, как бы ни подталкивала ее на это свекровь.

Киселев поставил на стол вазочку с булками.

– Все это не есть хорошо. Я понимаю, Варвара знает слишком мало, но больше нам просто не за что зацепиться, – он собирался еще что-то сказать, однако его в который раз прервала мелодия из популярного фильма.

– Взяли? – бодро спросил Павел. Прохоров часто задышал в трубку:

– Нет, товарищ майор. Наверное, наши коллеги из транспортной сработали грубо. Наталья почуяла неладное и захватила в заложницы пятилетнюю девочку, ехавшую с ней в одном купе.

Киселев побледнел:

– Чего она хочет?

– Чтобы к поезду, который через полчаса встанет на двадцать минут под Курском, подогнали автомобиль и дали ей уехать в аэропорт и сесть в самолет, – проговорил Петя. – Именно в аэропорту в последний момент она отпустит ребенка, если увидит, что нигде нет никакой подставы.

Павел щелкнул пальцами:

– Черт! Куда она собирается лететь?

– В Турцию, – сказал старший лейтенант.

– Гоните на станцию, – приказал Киселев. – Мы должны постараться перехватить поезд под Боровым. Возможно, ее удастся уговорить.

– Слушаюсь, товарищ майор.

Окончив разговор, Киселев виновато посмотрел на Катю:

– Вот и попили чайку. Вы слышали, что сказал Петя?

Катя быстро вскочила на ноги:

– Паша, какой чай! Я знаю этот поезд. Он плетется, как черепаха, и останавливается у каждого столба. Мы успеем его перехватить, если погоним, как Шумахер. Думаю, наша машинка справилась бы, но с Виктором все равно никто не сравнится.

Павел кивнул:

– Сейчас позову нашего шофера.

Все собрались за считаные минуты, и машина рванула с места. Виктор развил на «девятке» такую скорость, что несколько раз Кате становилась очень страшно. Они молниеносно выехали из города и покатили по трассе.

– Через два километра я сверну на Залесск, – проинформировал их шофер. – Дорога там не очень хорошая, но автомобиль мы не повредим и срежем большой кусок.

– Делай, как считаешь нужным, – поддержал его Костя. – Нам необходимо успеть.

– На наше счастье, это пассажирский поезд, – продолжал Виктор. – Он только и делает, что останавливается. Не беспокойтесь, мы успеем. Он никуда от нас не денется.

Через какое-то время автомобиль круто свернул влево, и оперативники помчались по узкой дороге.

– До Залесска здесь рукой подать, – сказал Виктор. – Ну, а от него до нужного места я тоже знаю всякие потайные тропы. Поезд – он по прямой идет. А мы везде в обход прорвемся.

Он снова развил такую скорость, что у Зориной заложило уши. Она подивилась спокойствию Кости и Павла. Ее супруг и его приятель всецело доверяли водителю.

– Когда будем на месте? – поинтересовался Киселев.

– Минут через двадцать, – успокоил его водитель. – Если, конечно, не произойдет какой-нибудь форс-мажор.

Им повезло, форс-мажора не случилось. Оперативники и журналистка прибыли на вокзал вместе с поездом. На перроне их встретили «транспортники». Они пожали мужчинам руки, и один, с погонами капитана, виновато признался:

– Наш коллега грубо сработал. Почему-то он утратил бдительность, и ему в голову не пришло, что Николенко может ждать гостей. Парень подумал: она расслабилась и дремлет сейчас на своей полке. А с чего бы ей дремать, если она от нас убегает? Вот Наталья и заприметила молодца в полицейской форме, пробиравшегося к ее купе, схватила пятилетнюю девочку, дочь соседки по купе, прижала к ее горлу нож и пообещала убить, если мы не выполним ее требования. А они, надо сказать, нехилые. Да и девчонку она не отпустит до самой Турции, если уж мы позволим ей туда улететь. Не поверит она, что мы в самолет своего человека не впустили.

Павел дернул плечом:

– Зачем баба сама себе срок накручивает? – удивился он. – Ведь женщина, которую она пыталась убить, осталась жива. С ее деньгами нанимай хорошего адвоката и отделывайся по минимальному. Нет же, лезет в самое пекло.

– Она отчаялась, – произнесла Катя. – Ей уже не мила ее жизнь, раз в ней нет Игоря, который был ее последней надеждой.

– Пойдемте, – поторопила Зорина молодого полицейского. – Я уговорю ее отпустить ребенка.

Они ринулись к нужному вагону. Возле него толпились встревоженные люди.

– И куда только полиция смотрит? – поинтересовался ехидный старичок. – Уже бабы детей захватывают. Руки бы ей пообрывать, так ведь нет, наверняка станут по-культурному просить.

– Говорят, такая женщина приличная, – вторила ему старушка. – И чего ей спокойно не живется?

Журналистка и оперативники зашли в душный вагон. Там тоже дежурили полицейские.

– Если через пять минут она не увидит машину, которая отвезет ее в аэропорт, то убьет девочку, – проинформировал один из них. Киселев дернулся:

– Подождите. Мы попробуем ее уговорить.

Катя осторожно постучала в дверь купе, и оттуда сразу раздался истошный крик:

– Я убью ее, если вы не выполните мои требования.

Зорина осторожно отодвинула дверь:

– Подождите, Наталья, давайте поговорим.

Она увидела сидевшую на нижней полке блондинку с худым некрасивым, но ухоженным лицом. Женщина прижимала к себе испуганную девочку, которая уже не плакала, а лишь открывала и закрывала рот.

– Кто вы такая? – спросила Николенко, крепче стиснув ребенка.

– Я хочу вам помочь, – ответила журналистка. – Мы уже связались с нужными организациями, и машина на пути сюда. Но прежде чем она помчит вас в аэропорт, подумайте, Наталья, нужно ли вам все это.

Ее серые глаза сузились:

– Убирайтесь к черту.

Катя невозмутимо продолжала:

– Отпустите девочку. Я все про вас знаю. Вас бросил молодой любовник – ну и что с того? Вы богаты и самодостаточны, вы найдете другого. С вашими достоинствами вы можете выбирать – погрузиться ли в пучину любви с молодым, но любящим ваши деньги, или встретить мужчину, с которым можно провести остаток жизни. А если вы сейчас убьете ребенка, то лишите себя возможности изменить судьбу. Кто знает, может быть, на следующий год в это же время вы будете счастливы и с ужасом станете вспоминать об этом происшествии.

Наталья качнулась.

– Я не убью ребенка, если вы дадите мне уехать из страны, – сказала она.

– Но что вы будете делать в Турции? – продолжала журналистка. – Вечно скрываться от полиции? Здесь у вас наверняка есть подруги, родственники, а там нет никого. Конечно, это ваше дело, как поступать. Но посмотрите на девочку, она вся трясется. Разве она виновата в том, что произошло с вами? Отпустите ребенка, Наталья, и начните жить заново.

Николенко задрожала:

– Я одинока, – прошептала она, – и никому не нужна.

– Кажется, она сдается, – прошептал Костя. – Катюха молодец.

– Дожми ее, – проговорил Павел. – Она почти готова.

Зорина сделала шаг вперед:

– Это неправда. Вы просто не знаете себе цены.

– Меня бросил муж, – призналась ей женщина, – а детей не дал бог.

– Сейчас есть множество способов родить ребенка даже женщинам в возрасте, – возразила журналистка. – Кто знает, возможно, у вас родится такая же хорошенькая девочка, как эта. Почему вы выбрали именно этого ребенка? Она вам сразу приглянулась? Вы хотели иметь такую дочь? Так у вас будет такая дочь. Поэтому не берите грех на душу. Там стоит ее мать. Она такая же женщина, как и вы. Отдайте ей ребенка. Мужчины не стоят ни одной слезинки детей.

Николенко судорожно всхлипнула и ослабила хватку. Катя воспользовалась ее замешательством, схватила девочку за руку и вытолкнула ее из купе. Она ожидала, что женщина набросится на нее, но Наталья вдруг выпустила нож, который со стуком упал на пол, и зарыдала. Зорина подошла к ней и обняла.

– Не надо, – успокаивала она ее. – Все кончилось. Все еще будет хорошо. Я вам обещаю.

К ним спешили оперативники. Они вывели плачущую женщину на перрон и усадили в машину. Журналистка с тоской смотрела ей вслед. К ней приблизился молодой полицейский с невзрачной, но хорошо одетой брюнеткой, размазывавшей косметику со слезами по красному лицу.

– Это мать ребенка, – пояснил мужчина. – Она хочет поблагодарить вас.

Дама без слов бросилась Кате на шею.

– Забудьте все, как страшный сон, – сказала ей Зорина. – Теперь у вас снова будет все хорошо.

Павел, поговоривший с коллегами, направился к журналистке и ее супругу.

– Они доставят Николенко к нам в отдел, – пояснил он. – Там уже ждет Артем, который допросит ее и откроет уголовное дело. А мы, я думаю, можем быть свободны. Виктор, – обратился он к водителю, – гони что есть силы в Приреченск и развези нас по домам. – Майор зевнул. – Ужас, как спать хочется. И что за день сегодня сумасшедший? Некогда даже было чаю попить.

– Сейчас напьешься вдоволь. – Скворцов помог Кате сесть на заднее сиденье. – Ловко моя жена эту дамочку раскрутила. Признаться, я даже дыхание затаил. У дамочки не все дома, это видно невооруженным глазом. Она в любой момент могла полоснуть девочку по горлу.

Виктор сел на водительское сиденье, Павел примостился рядом с Зориной. Водитель включил зажигание, и машина заурчала.

– А она тебя слушается не хуже, чем своих хозяев, – усмехнулся Скворцов. – Идет так плавно… Ты вообще мастер.

– Мастер, – сам себя похвалил Виктор. – А за хорошие слова постараюсь вас доставить в город как можно быстрее.

– А я тоже затаил дыхание, когда ты ее обрабатывала, – признался Киселев Кате. – Ну скажи на милость, откуда такие бабы берутся? Неужели ее отношения с молодым любовником стоят жизни человека? Странные эти женщины. Да и вообще у нее, на мой взгляд, нет никакой гордости. Ну полюбил бывший любовник другую – плюнь и переступи. Зачем же нужно удерживать его силой? Бред какой-то.

– Психология вообще бред, – отозвался Костя. – Там так все трактуется и объясняется – голова вспухнет.

– Это точно, – откликнулась Зорина, – хотя с некоторыми выводами не могу не согласиться. А если вы про эту Николенко… Мужчины, как говорят психологи, любят тех женщин, которые любят себя, как ни странно. Если мужчина имеет для женщины бо́льшую ценность, чем она сама, он на подсознательном уровне чувствует, что женщина сама себя не ценит, потому что человек в любви хочет подняться на более высокий уровень, стать лучше для любимой женщины. А если он чувствует себя на уровень ниже, чем она, зачем ему такая пассия? Вот и случается, такой мужчина попользуется теми благами, которые ему предоставляют, и потом убегает. Так и Игорь. Поскольку он в Приреченске был человеком новым и безлошадным, одно время просто нуждался в таких, как Наталья. Затем он встретил Лену и полюбил ее по-настоящему. А Наталья, которая цеплялась за него, как за соломинку, этого не смогла пережить.

– Ладно, черт с ними. – Киселев зевнул. – Виктор, долго еще ехать?

– Помилуйте, – отозвался водитель, – только недавно на трассу свернули.

– Что-то я совсем отключаюсь, ребята, – признался Павел. – С вашего позволения я подремлю немного, а вы можете пообщаться. Уверяю, не помешаете.

– Да и я бы подремал, – сказал Костя. – Ты как на это дело смотришь, Катюха?

– Без проблем, – улыбнулась супруга.

– Тогда не обессудь.

Вскоре мужчины уже похрапывали, а журналистка погрузилась в размышления. Все молчали до самого Приреченска. Когда автомобиль въехал в город, оперативники, как по команде, проснулись.

– Настена, наверное, что-нибудь вкусное сделала, – мечтательно проговорил Киселев: машина уже приближалась к его дому. – Надеюсь, сегодняшнюю ночь мы поспим спокойно.

Как только Виктор притормозил у его подъезда, он выскочил из салона, на прощание пожав руку другу и кивнув Кате:

– До завтра.

– До завтра, – отозвались супруги.

– А теперь мы тебя отвезем. – Костя поменялся с Виктором местами. – Говори, куда гнать.

– А гнать особо не придется, – усмехнулся шофер. – Мы с майором почти рядышком живем. Вот за тем зданием и мой дом.

Скворцов подогнал машину к девятиэтажке и простился с водителем:

– Ты сегодня был выше всех похвал.

– Спасибо, – расплылся в улыбке Виктор.

Попрощавшись с водителем, супруги направились на дачу.

– Время не такое позднее, хотя уже и стемнело, – проговорил Костя. – Интересно, теща ждет меня с голубцами?

– Скорее всего, все уже спят, – предположила журналистка. – Я сама тебя покормлю.

– Если тебе не будет трудно.

– Мне, как всегда, будет приятно, – ответила Зорина.

Через пятнадцать минут машина уже ехала по проселочной дороге к дачному кооперативу, и вскоре супруги уже открывали калитку. Катя ошиблась. Ее мама не спала и сидела на веранде в ожидании дочери и зятя.

– Наконец-то! – женщина всплеснула руками. – Мойте руки – и за стол, небось голодные. Дорогой зять, у меня сегодня на ужин твои любимые голубцы.

Костя сглотнул слюну:

– Огромное спасибо. Я о них мечтал всю дорогу.

– Видите, как я умею угадывать мечты, – рассмеялась Катина мама. – Скорее за стол, мечтатели, а потом – спать. Дочка ваша уже седьмой сон видит. Мы так хорошо с ней по участку погуляли, она даже мне помочь пыталась, своей лопаточкой землю под яблоней рыхлила. Ну, не задерживайтесь.

Супруги не заставили себя долго ждать, быстро поели, и Скворцов, приняв душ, повалился на кровать и захрапел. Зорина помогла матери убрать со стола и помыть посуду, потом тоже пыталась заснуть, однако сон никак не шел к ней. Разные мысли насчет преступника роились в ее голове. Одна показалась ей довольно дельной. Журналистка вскочила, стараясь не разбудить мужа, включила компьютер и стала набирать в поисковике нужные ей слова. Потом женщина внимательно прочитала выданную информацию и хлопнула в ладоши.

– Кажется, я все поняла, – прошептала она. – Но если я права, нам надо поторопиться. Вскоре он снова выйдет на охоту.

Глава 18

Костя встал, как всегда, рано. Катя не разрешила матери приготовить завтрак, а сделала это сама, с любовью наблюдая, как муж ест овсяную кашу с изюмом и курагой. Скворцов перехватил ее взгляд.

– Что ты на меня так смотришь?

– А то не знаешь, – хмыкнула Зорина. – Впрочем, сегодня не буду вдаваться в подробности моего отношения к тебе. Давай осветим этот вопрос позже.

От смеха Скворцов чуть не подавился хлебом:

– Уговорила.

Журналистка подперла руками подбородок:

– Вчера, когда ты спал, я прочитала в Интернете одну любопытную статью. Видишь ли, я все не могу успокоиться и постоянно задаю себе вопрос, а зачем этому человеку кровь. Если ты помнишь, я говорила вам с Павлом, что, по моему мнению, кровь нужна для какого-либо ритуала. В общем, я нашла нечто интересное. Есть так называемые ведьмины рецепты, которые рекомендуют стареющим женщинам снадобья для омоложения. В одном из них фигурирует человеческая кровь. С ее помощью готовится напиток на шесть дней. По истечении этого срока нужно все делать заново, то есть снова потребуется кровь. А теперь смотри. Убийство Георгия Дьяченко было совершено двадцать первого июня, а Лизы Макеевой – двадцать седьмого. Подходит?

Скворцов едва заметно улыбнулся:

– Катюша, я очень ценю твои выводы, но, на мой взгляд, сейчас ты перегибаешь палку. Ведь это же дикость – в наше время пользоваться для омоложения такими средствами. Возможно, ты еще не обращала внимания по причине своей молодости, сколько процедур для омоложения предлагается сейчас, начиная с лазерной терапии и кончая подтяжками. Зачем же кому-то омолаживаться таким средневековым средством?

– Да все я замечала, – недовольно проговорила журналистка. – А ты никогда не интересовался, сколько стоят такие процедуры? Далеко не всем они по карману. Но это вовсе не значит, что только богатые и счастливые должны ходить молодыми и красивыми. Бедные тоже хотят хорошо выглядеть.

Костя даже оставил чашку:

– По-моему, это полный бред.

– Пусть бред, – не стала спорить Катя, – однако, если я права, как уже бывало неоднократно, наш кровопийца отправится искать следующую жертву уже через четыре дня.

Скворцов задумался. Слышанное никак не укладывалось в его голове.

– Но это невозможно. Свидетели видели мужчину в военной форме. Ты хочешь сказать, он решил помочь своей возлюбленной помолодеть таким варварским способом?

– Мы только вчера говорили о любви, – кивнула Зорина. – Разве во имя любви не совершали преступлений?

– Да, но такое… – от волнения Костя не мог говорить.

– Пусть лучше я ошибусь, – твердо проговорила журналистка, – но мы не должны расслабляться.

Майор сделал глоток чая:

– Предположим, ты права. Но как ты собираешься искать эту пару – женщину, готовую на все ради того, чтобы не стареть, и мужчину, готового на все ради этой женщины?

– Они должны жить неподалеку от дома Влада Макеева, – рассуждала журналистка. – Я думаю, Георгий Дьяченко был случайной жертвой, просто попался нашему убийце под руку. Понимаешь, в рецепте написано: лучше кровь молодых и красивых людей. На первый раз сошла и кровь бомжа, но потом дама могла потребовать у своего мужа или сожителя придерживаться рекомендаций. Возможно, она сама приглядела Лизу и выбрала ее на роль будущей жертвы. Может, Лиза пересекалась с мужчиной или его пассией и что-то сказала своей подруге. Я, например, возлагаю надежды на разговор с библиотекарем и поэтому поеду к ней сама.

Скворцов налил себе кипятку:

– Даже не знаю, как преподнести твою версию в отделе.

– А как я сказала, так и преподноси, – парировала Катя и посмотрела на часы. – Ты давай на работу, а я немного погодя отправлюсь к этой Варваре Акимовой. Потом я подъеду к вам и расскажу о нашей беседе. Мы должны поторопиться, Костя. Верь моей интуиции.

– Но то, что ты сказала, бред и дикость. – Муж вытер салфеткой губы и стал собираться. – Павел поднимет меня на смех.

– Лучше один раз посмеяться, чем потом несколько раз плакать, – констатировала женщина. В соседней комнате Полина завозилась в кроватке, и супруги бросились к ней. Увидев маму и папу, она улыбнулась, и Костя взял ее на руки:

– Как поживает моя дочурка?

Девочка показала два зуба и что-то пробормотала. К ним уже спешила Катина мама:

– А вот и моя красавица проснулась. Не мешай маме и папе, им надо на работу.

– Мама немного погуляет со своей девочкой, – Зорина взяла Полину у Скворцова. – Мы сейчас проводим папу. Папа скоро поймает преступника, и мы поедем на речку.

– Я пойду сварю ей кашку, – сказала мама Кати и ушла на кухню. Супруги вышли на воздух. Полина увидела кошку с соседней дачи и попыталась издать звуки, похожие на мяуканье.

– Киса, – ласково позвала кошку Зорина, но серая бестия прыгнула через забор, словно на прощание махнув хвостом. – Не переживай, она еще придет к тебе в гости.

Скворцов с удовольствием вдыхал свежий воздух:

– Не хочется отсюда уезжать. Знаешь, как только я отправлюсь на пенсию, переедем на дачу и будем жить здесь круглый год. Я утеплю дом, чтобы мои девочки не мерзли, и заживем все в любви и согласии. Как ты на это смотришь?

– Сначала выйди на пенсию, – журналистка шутливо хлопнула мужа по плечу. – А там видно будет.

Скворцов сел на водительское сиденье и протянул дочке руки:

– Иди к папе, он тебя поцелует.

Девочка послушно подставила розовую щечку. Вслед за ней пришла очередь Кати.

– Будем надеяться, сегодня без происшествий, – она закрыла дверцу машины и помахала мужу. Вишневая «девятка» подняла пыль.

– Пойдем, – Зорина поставила Полину на ножки и повела ее в дом, где девочку ждала манная каша с молоком. Так, в заботах, быстро пролетело время, и Зорина поехала к подруге Лизы Макеевой.

* * *

Варвара Акимова, коллега Лизы и лучшая подруга, работала в маленькой библиотеке в одном из спальных районов Приреченска. Журналистка слышала, что библиотеку много раз порывались закрыть, и только настойчивые читатели собирали подписи и отстаивали ее. Варвара, имя которой рисовало в воображении русскую красавицу с русой косой, вовсе не соответствовала своему имени. Небольшого роста, толстенькая брюнетка с нечистой кожей и курносым носом, она все равно выглядела симпатичной. Кате понравилась ее приветливая улыбка.

– Чем могу помочь? – поинтересовалась девушка. Зорина пожалела, что пришла по делу. Ей захотелось взять какую-нибудь книжку, чтобы сделать приятное.

– К сожалению, я с плохой новостью, – призналась она. – Ваша подруга Лиза…

Варя перебила ее:

– Что с ней?

– Мне трудно вам об этом говорить, но она мертва, – выдавила журналистка. Варвара побледнела:

– Этого просто не может быть… Это какая-то ошибка…

Зорина покачала головой:

– Мне бы этого очень хотелось.

Акимова тяжело опустилась на стул:

– Как она умерла?

Ее пухлые губы посинели. Катя боялась, что девушка упадет в обморок.

– Вы сможете говорить? Мне просто необходимо задать вам несколько вопросов.

– Да, конечно, – Варя справилась с собой. – Так что с ней случилось?

– Ее убили, – решилась произнести Катя. Акимова открыла рот:

– Кто? Кто поднял на нее руку? Лиза никогда не обидела и мухи. Какой-нибудь маньяк?

– Вот об этом я и хочу с вами поговорить, – ответила Зорина. – Скажите, Лиза никогда вам не рассказывала о высоком мужчине? Очень высоком, метра два ростом? Возможно, он имеет машину и служит в армии.

Варя насупилась:

– У нее никогда никого не было, кроме Влада. – Однако по ее напряженному тону журналистка поняла: Акимова что-то скрывает.

– Вы должны быть со мной откровенны, – заметила она. – Это предполагаемый убийца. И если вы что-то знаете… Ее никто не собирается осуждать. Дело в том, что в тот вечер они с Владом поругались, и Лиза собрала чемоданы. Муж не удерживал девушку, и она ушла от него в ночь. Возможно, ее уже караулил этот человек. Поэтому, прежде чем ответить, подумайте: вы можете помочь поймать убийцу.

Варя сглотнула:

– Хорошо. Дело в том, что у Лизы никогда не было от меня тайн. Я с самого начала знала, что у них с Владом не ладится из-за его мамаши. Тогда Лиза и поделилась со мной: мол, неподалеку живет мужчина, который оказывает ей знаки внимания. Подруга рассказывала: он очень высокий, бывший военный, у него есть машина, он проходит мимо и улыбается, но ни разу не попробовал заговорить.

– Значит, бывший военный, – констатировала Зорина. – А его имени она не называла? Не рассказывала, какая у него машина?

Варя покачала головой:

– Нет.

Журналистка положила ей руку на плечо:

– Прошу вас, если что-нибудь вспомните, позвоните по этому номеру, – она протянула девушке визитку. Акимова бросила взгляд на картонку и улыбнулась:

– Значит, вы Екатерина Зорина?

Катя кивнула:

– Да. И поверьте, мы с мужем очень хотим найти убийцу вашей подруги.

– Я обязательно позвоню вам, – пообещала Варя.

Зорина махнула рукой на прощание и вышла в душный зной лета. Показания Вари не дали того результата, на который она рассчитывала, однако это было кое-что. Значит, убийца уже не служил в армии, и искать его в военных частях бесполезно. Кроме того, он живет неподалеку от Макеевых, и можно постараться поискать в окрестностях высокого мужчину с машиной, в военной форме. Помимо всего, этот мужчина должен жить с женой или сожительницей, по мнению журналистки, уже немолодой, боящейся старости, ради которой он и шел на эти преступления. Да, это уже кое-что, но успеют ли они за четыре дня? Ведь это огромная работа. К тому же сам мужчина так и не сказал Лизе ни слова и она на самом деле понятия не имела, где он живет, лишь предполагала, что где-то рядом. В общем, работа предстояла большая. Катя села в маршрутку и поехала в отдел. Павел, как всегда, кипятил воду в чайнике. Увидев Катю, он улыбнулся:

– Без тебя мы как без рук. Ну, рассказывай, что узнала.

Зорина развела руками:

– Да, в общем, не так уж и много, – она подробно рассказала оперативникам о разговоре с Варварой. Мужчины заметно помрачнели.

– Ты представляешь, сколько предстоит работы? – спросил он. – Сколько в соседних с Макеевым домах, а возможно и дальше, живет бывших военных? И почти у всех бывших жены не первой свежести. Нет, эта Варя нам нисколько не помогла.

– Да, я понимаю, – заметила журналистка. – Но это лучше, чем ничего. Вероятно, нам удастся найти его, опрашивая жителей домов.

– Костя рассказал мне о твоих рассуждениях, – продолжал Киселев. – Знаешь, в них есть рациональное зерно. Во всяком случае, они объясняют, почему наш убийца обескровливает жертвы. Однако, к сожалению, они ни на шаг не приближают нас к нему.

– Да, это верно, – согласилась Катя.

– Но не отчаивайтесь, – Павел подмигнул Зориной. – У нас чудесные оперативные работники. Будем надеяться на чудо.

Глава 19

Коля Петров из села Железнодорожное, устав от пьяных выкриков отца и матери, выбежал из дома. Встречаться с мальчишками, которые устроили гонки на старых велосипедах по проселочной дороге, не хотелось. Мальчик решил просто погулять по селу и отправился на самое тихое место в Железнодорожном – кладбище. Как ни странно, страх после того ужасного происшествия прошел, и Коля шагал между могил без дрожи в острых коленках. Увиденное в тот вечер казалось сном, кошмарным, но все же сном, и мальчик почти позабыл о нем. Он прошелся по дорожке, сбивая палкой головки с полевых цветов, оккупировавших могилы, и вдруг остановился как вкопанный. За оградой заурчал мотор. Коля не верил, что страшный человек может сюда вернуться, но на всякий случай спрятался за памятник. Его глаза искали согнутую фигуру сторожа, но старик, наверное, спокойно спал в своем домике. За оградой водитель заглушил мотор, и послышался шорох гравия. Мальчик сжался, но все же заставил себя бросить взгляд на пришельца. Когда он увидел огромную двухметровую фигуру в военной рубашке, внутри все похолодело. Первым его желанием было перемахнуть через ограду и бежать что есть силы, однако он собрал в кулак все мужество и принялся рассматривать незнакомца. Тот, видно, что-то почуял, потому что вдруг резко развернулся и направился к выходу. Его толстые пальцы крепко сжимали канистру, и в ушах ребенка раздался его голос:

– А кровушку отдай.

Значит, этот человек снова приглядывает место для совершения преступления. Наверное, ему понравилось старое сельское кладбище, где в первый раз ему все сошло с рук. Но теперь он не должен уйти. Коля приподнялся с примятой травы и медленно двинулся за ним. Мужчина шел беспокойно, озираясь по сторонам. Мальчик был уверен: незнакомец не может ни видеть, ни слышать его, однако каким-то звериным чутьем он почувствовал чье-то присутствие. Коля проводил его за ограду и наблюдал, как тот садится в бордовый микроавтобус. Ребенок не разбирался в марках машин, просто знал, что это микроавтобус, но какой – этого он не знал. Но Коля понимал, что должен помочь поймать преступника, и лихорадочно принялся размышлять, как это сделать.

Василий Сидельников, как и его приятель Павел Киселев, спокойно пил чай. Когда в дверь его кабинета постучали, капитан поморщился:

– Войдите.

Увидев Колю Петрова, он удивленно вскинул брови:

– Что случилось, Коля?

– Я снова видел его, – выдохнул мальчик. – Это тот человек.

У участкового перехватило дыхание:

– Ты уверен? Где ты его видел?

– Я гулял по кладбищу, – пояснил мальчик. – Он опять туда приходил.

Сидельников потрогал кобуру и вскочил со стула, сразу забыв про чай:

– Он сейчас там?

– Нет, – покачал головой Коля. – Уехал.

– Марку машины запомнил? – проговорил Василий, не надеясь на чудо. Деревенские слышали о марках автомобилей, но не разбирались в них. Да и как разбираться, если они сами передвигались на велосипедах или в лучшем случае на «Жигулях» первой модели?

– Это был бордовый микроавтобус, – выпалил Коля. – Я не знаю, какой он марки, и поэтому запомнил его номер.

Сидельников сжал кулаки:

– Ты запомнил номер? – Его сердце сильнее заколотилось от радости, и капитан достал мобильный. – Говори быстрее, мой хороший. Теперь он от нас не уйдет.

* * *

Павел и Костя дали задание Пете и Леониду прошерстить все близлежащие дома и поговорить с их обитателями. Кроме того, Сомов получил сведения от коллег, которые предоставили ему данные о жильцах. К его удивлению, в трех соседних зданиях никаких военных вообще не было – ни бывших, ни действующих. В четвертом по счету доме обнаружили двух лейтенантов и одного старшего, которые никак не подходили по описанию на роль предполагаемого убийцы. Два стажера работали с жителями этих домов, пытаясь узнать, не видели ли они мужчину высокого роста в военной форме, но люди лишь качали головами. Время шло, дни бежали с поразительной быстротой. Так пролетело трое суток. Петя уже отчаялся, когда вдруг решил поговорить с парнями на заправке. Чем черт не шутит, вдруг этот человек заправлялся здесь хотя бы один раз. Тут ему повезло. Один из работников вспомнил, как однажды к ним подъехал мужик очень высокого роста в военной рубашке без погон и попросил заправить его микроавтобус. Кажется, автомобиль был бордового цвета, однако больше парень ничего не мог сказать. Разумеется, номера он не запомнил, но Прохоров решил, что это маленькая победа. Если великана видели на заправке, наверняка кто-то еще встретил его. Они с Леонидом отправились на поиски других свидетелей, но напрасно пробегали по маленьким магазинчикам и супермаркетам района. Больше таинственного мужчину не видели. Петя уже собирался звонить Киселеву и докладывать о скудных результатах, как майор сам вызвал его.

– Заканчивайте свои труды и возвращайтесь, – приказал он. – Мы нашли его.

– Но как? – удивился старший лейтенант.

– Сидельников сообщил нам номер его машины, – пояснил Киселев. – Тот паренек, Коля Петров, наш первый свидетель, видел его на кладбище.

Петя вздрогнул:

– У нас новая жертва?

– Пока нет, – успокоил его майор. – Но если мы не поторопимся, она наверняка появится. Катька оказалась права. Этот тип появился на горизонте ровно через шесть дней. Сегодня он должен прикончить очередную несчастную. Мы можем этого не допустить. Петюня, пробей-ка номерок и дай сообщение ГИБДД. Попробуем перехватить его машину.

Прохоров незамедлительно выполнил все указания, и вскоре коллеги из ГИБДД сообщили: интересующий их микроавтобус заметили в районе поселка Сиреневый.

– Там тоже есть заброшенное кладбище, – проговорил Костя. – Наверное, он везет туда будущую жертву.

– Пусть берут, – распорядился Киселев и начал собираться. – Поехали, ребята. Наши коллеги перехватят его, а мы подоспеем вовремя. До Сиреневого ехать не так далеко.

Сотрудники ГИБДД, помчавшиеся за бордовым микроавтобусом, не подвели оперативников. Они довольно быстро приехали в район поселка Сиреневый и увидели у обочины возле старого кладбища пустой автомобиль. Молодые люди поняли: кровопийца тащил очередную жертву в укромное место. Они подбежали к нему в решающий момент: высокий плечистый мужчина в военной рубашке уже готовился подвесить оглушенную жертву – совсем молоденькую девушку.

– Руки вверх! – закричал сотрудник ГИБДД. Великан удивленно оглянулся, оставил девушку лежащей на могиле и бросился наутек. Молодые люди ринулись за ним. Они понимали: преступник в любой момент может свернуть с проселочной дороги в лес, и тогда он легко оторвется от них. На машине этот лес не прочешешь. Задыхаясь, они преследовали человека в форме. Он оказался на удивление сильным и выносливым, несмотря на грузную комплекцию.

– Упустим, – прошептал один из парней сквозь зубы.

– Не должны, – твердо ответил второй. – Мы не можем дать ему скрыться в лесу.

Мужчина словно прочитал их мысли и ринулся в чащу леса. Возможно, он хорошо знал эти места, потому что безошибочно находил потайные тропки и обязательно бы затерялся, если бы не споткнулся о корягу и растянулся на еловых иголках. Молодые люди подскочили к нему и заломили руки за спину. Он попытался раскидать их в стороны, и это тоже бы ему удалось, если бы не грозный окрик одного из ребят:

– Вырвешься – пристрелю как собаку.

В его голосе звучала неподдельная угроза, и мужчина тяжело вздохнул:

– Ладно, ваша взяла.

Они надели ему наручники и повели к машине. Вскоре они увидели служебный желтый «уазик», который притормозил возле них, и оттуда вышли Скворцов, Киселев и Прохоров. Увидев преступника, все трое нахмурились. Мужчина опустил голову. В их глазах он прочитал приговор.

– Попался, сволочь, – не выдержал Петя. – Будь моя воля, я бы тебя на месте положил.

– Пусть суд выполнит свою работу. – Павел взял его за локоть. – Ребята, ведите его к нашей машине. Вы молодцы, не упустили. Этот тип, судя по всему, тертый калач. Кстати, пусть кто-нибудь из вас сходит на кладбище. Возможно, его несостоявшейся жертве требуется медицинская помощь. Назовите имя и фамилию, – обратился он к задержанному, но тот угрюмо молчал.

– Можете и не говорить, – усмехнулся майор. – Мы уже вас вычислили. Спасибо, и тут нам помогли добрые люди. Вы Евгений Павлович Грибов, верно? Могу даже назвать ваш домашний адрес. Сейчас мы повезем вас в отдел, а вскоре туда же прибудет ваша сожительница Диона Марченко.

При упоминании имени женщины преступник дернулся:

– Она ни в чем не виновата, – прошептали обескровленные губы. – Ее не трогайте. Она ни в чем не виновата.

– Тогда рассказывай сам, – приказал Павел. Задержанный лишь усмехнулся и не проронил ни слова.

– Ладно, черт с ним, – махнул рукой Киселев. – Думаю, его сожительница будет сговорчивее, если не захочет провести в тюрьме остаток жизни.

Грибов снова бросил на него уничтожающий взгляд, но опять ничего не сказал. К ним спешили коллеги из ГИБДД. Один нес на руках девушку. Несчастная уже приходила в себя.

– Где я? – спросила она, обведя всех мутным взором.

– Как вы себя чувствуете? Вы сможете дойти до машины? – поинтересовался Скворцов. Девушка кивнула:

– Да, но у меня очень болит голова. Что со мной произошло?

– Вы знаете этого человека? – Костя указал на Грибова.

Она наклонила голову:

– Да, он предложил подвезти меня. Я ехала к родителям в Залесск из Приреченска. В Приреченске я учусь в институте.

– Что было потом, помните? – продолжал спрашивать Скворцов. Она дотронулась до лба:

– Кажется, у него заглох мотор, и он просил меня выйти, чтобы помочь ему подтолкнуть машину. К сожалению, больше я ничего не помню. А что произошло?

– Вероятно, потом он ударил вас по голове и посадил в кабину, – пояснил Павел. – Этот человек – серийный убийца, и вы просто обязаны пойти в церковь и поставить свечу за свое чудесное спасение. Он вез вас на это кладбище, чтобы убить, но тут подоспели мы. Вам это послужит уроком: нельзя садиться в машину к первому встречному. Для двух других пассажиров это закончилось плачевно.

Ее голубые глаза расширились от ужаса. Она обхватила плечи руками и задрожала:

– Он хотел меня убить?

– Совершенно верно.

Девушка сглотнула слюну:

– Отпустите меня домой. Прошу вас.

Киселев посмотрел на нее:

– Сначала мы отвезем вас в отдел, где вас осмотрит врач и вы дадите показания. А потом можете быть свободны. Лучше всего позвонить родителям или отцу, чтобы они приехали за вами.

Девушка нервно кивнула, потом вдруг опустилась на землю и заплакала.

Глава 20

Катя прибыла в отдел вместе со следователем Юркой Мамонтовым, хорошим приятелем Павла и Кости. Мамонтов тоже попытался задать преступнику несколько вопросов, но тот остался верен своей тактике – молчанию. На что он надеялся – было непонятно.

– Зря мы искали его в воинских частях, – проговорил Петя, который уже собрал на него достаточно информации. – Наш гражданин Грибов – бывший капитан внутренних войск и форму, наверное, носит по привычке, хотя сам не работает в военной организации.

– А где же мы трудимся? – поинтересовался Юрий, и старший лейтенант с готовностью ответил:

– Экспедитором в строительной фирме.

– Что ж, тоже хорошая работа, – ни к селу ни к городу заметил Киселев. – Его сожительницу еще не привезли?

– Уже должна быть в пути, – с готовностью отозвался Прохоров. – Вот сейчас мы и узнаем степень вины каждого из вас.

– Я повторяю, не трогайте Диону, – заскрипел зубами задержанный. – Она тут ни при чем.

– Я в этом очень сомневаюсь, – заметил Павел. – Вот и наша прославленная журналистка Екатерина Зорина думает иначе. Правда, Екатерина Алексеевна?

– Разумеется, – откликнулась Зорина. – Вы ведь добывали ей кровь для изготовления снадобий от старения, верно?

Его широкое лицо побледнело:

– Как вы догадались?

Журналистка развела руками:

– А мы здесь не для красоты сидим.

Узкие глаза неопределенного цвета, казалось, пробуравили насквозь. Жесткое, безжалостное выражение сменилось умоляющим.

– Поверьте, девушка, моя жена тут ни при чем, – проговорил он. – Да, она хотела хорошо выглядеть – для меня, ее преследовала навязчивая мысль, что я ее обязательно брошу. Диона не находила себе места, и я пошел на преступления, чтобы она не страдала. – Евгений почти шептал: – Вы же женщина, вы должны ее понять и поверить мне: я делал это без ее ведома.

– Значит, вы привозили ей в канистре человеческую кровь, и она даже не представляла, что кровь человеческая, – подытожила Катя. – Позвольте с вами не согласиться. Не зная об этом, ваша сожительница никогда бы не стала изготавливать снадобье. Для человеческой крови оно особенное. Его не спутаешь со снадобьем из крови бычьей. Вот почему она так же виновата, как и вы.

Глаза Евгения загорелись злым блеском.

– Вы пожалеете, если обидите ее, – отчеканил он, глядя на Зорину.

– А мне хотелось бы, чтобы вы пожалели о том, что сделали, – парировала журналистка. Он собирался сказать ей что-то едкое, как вдруг дверь отворилась, и в сопровождении полицейских на пороге возникла стройная женщина. Черные густые волнистые волосы падали на плечи. Огромные черные глаза, обрамленные длинными ресницами, беспокойно бегали. Диона напоминала певицу из цыганского хора. Ее демоническая красота сразу бросалась в глаза. Увидев женщину, Евгений сморщился и словно стал меньше.

– Ничего им не говори, – крикнул он ей. Она ласково посмотрела на него и покачала головой:

– Ты столько сделал для меня, Женя. И я не оставлю тебя в беде. – Женщина повернулась к оперативникам и Мамонтову. – Я все расскажу. Тем более это я во всем виновата.

Услышав это, Грибов опустил руки на колени и беззвучно зарыдал.

– Уведите, – распорядился Киселев и придвинул к ней стул. – А вы устраивайтесь поудобнее. Разговор, как я понимаю, будет долгим.

Она кивнула.

Глава 21

Диона сдержала слово, и полицейские в течение часа слушали печальный рассказ – историю ужаса, болезненной страсти и собачьей преданности. Диона охотно и многословно рассказывала о своей неудавшейся жизни, о том, как два мужа покинули ее и убежали к молодым, как после ухода последнего она впала в депрессию и не хотела жить, как встретила Евгения и он влюбился в нее и был готов на все ради ее спокойствия и счастья.

– У меня в роду цыгане, – пояснила Диона, – поэтому я верю в черную магию. Я панически боялась состариться и пробовала разные средства, но на пластическую операцию не хватало денег, а другие косметические процедуры давали эффект, но временный. Когда я поняла, что они бесполезны, то обратилась к цыганской магии. Я перепробовала все заклинания и рецепты без крови, но они не помогли, и тогда я решила использовать снадобья на основе крови нетопыря, жабьей слизи и крови домашних животных. Я не знала, как достать ее, и очень мучилась. Тогда Женя пришел мне на помощь. Он принес мне кровь собаки, и я приготовила питье.

– Получили результат? – поинтересовалась Катя.

Женщина усмехнулась:

– Мне жаль вас, девушка, что вы никогда не попробуете этого. Да, результат впечатлил меня настолько, что я загорелась попробовать человеческую кровь. – В книге моей бабушки было написано: это самое чудодейственное средство, – сказала Диона. – Я поговорила с Женей, и он на следующий день принес мне целую канистру.

– И вы не узнали, где он ее взял? – спросил Юрий.

Она улыбнулась:

– У него от меня не было никаких секретов. Он так подробно рассказал мне о первом убийстве, что у меня сложилось впечатление, будто я сама была там и убивала этого бедолагу. Женя поведал мне даже о своих мыслях накануне и после убийства. Об этом ни он, ни я не пожалели.

– Как произошло преступление? – спросил Мамонтов. Она устроилась поудобнее и начала повествование. Оперативники и Катя смотрели на нее с удивлением. Казалось, эта стареющая красотка не сознает, что по ее вине погибли люди. Она была одержима только одним: вернуть былую красоту и молодость. А до остальных ей просто не было никакого дела.

Он и она

Евгений Грибов, сидя за рулем своего микроавтобуса, с тоской вспоминал вчерашний день. Диона опять захандрила. Надо же, а он уже радовался, что женщина улыбается и выглядит веселой. Впрочем, так оно и было несколько дней, пока действовало снадобье на основе крови нетопыря, но потом зеркало опять показало проклятые морщины, и Диона впала в депрессию.

– Я не хочу жить, – сказала она ему, и Евгений обнял ее и прижал к себе:

– Ну что ты такое говоришь? Я же люблю тебя.

– Это ты сейчас так утверждаешь, а пройдет немного времени, и ты оставишь меня, как сделали предыдущие мужья. Думаешь, они не клялись мне в верности и любви? – парировала она.

– Меня не интересуют другие, я отвечаю за себя, – сказал Евгений. – И утверждаю с полной ответственностью: даже когда твое лицо покроет сетка морщин, я не перестану тебя любить.

Она усмехнулась:

– Не зарекайся. А я, наверное, покончу с собой. Я не перенесу, когда меня оставят ради молодой в третий раз.

Евгений пытался уговорить ее, но ничего не помогло.

– Ладно, – сдался мужчина, – подожди еще немного, и мы соберем деньги на пластику. Черт с ней с новой мебелью, удовольствуемся этой, лишь бы тебе было хорошо.

Она всплеснула руками:

– С такими темпами мне еще долго придется ждать.

Он сжал ее плечи:

– Но есть же какой-то выход, кроме пластики.

Женщина кивнула:

– Есть. В книге ведьминых рецептов указан самый сильнодействующий. Однако для него требуется один ингредиент, который так просто не достанешь.

Грибов напрягся:

– Какой?

– Человеческая кровь.

Он нервно сглотнул:

– Я что-нибудь придумаю.

В тот момент и позже отставной капитан не собирался никого убивать. Ведя машину с товаром в Залесск, он лихорадочно размышлял, что бы придумать. Когда микроавтобус свернул за поворот, фары на дороге выхватили жалкую мужскую фигурку. Едва Евгений поравнялся с ним, мужчина поднял руку, голосуя. Обычно капитан не брал попутчиков, но тут решил изменить себе, притормозил и открыл дверь:

– Далеко?

– Не знаю, – честно выпалил путник. Грибов с брезгливостью оглядел его. Судя по грязной одежде, по немытым волосам, по испитому лицу с отекшими глазами, перед ним стоял самый настоящий бомж.

– Ну, если не знаешь, мне с тобой не по пути, – Евгений уже хотел захлопнуть дверь, как мужчина остановил его:

– Подожди. Подбрось до ближайшего большого поселка. Может, там найду себе пристанище.

Наверное, в тот день поступками Грибова руководил сам дьявол. Несмотря на то что ему было противно посадить рядом с собой бомжа, он сделал это. Машина поехала дальше.

– Меня Георгием зовут, а тебя? – поинтересовался бомж.

– А меня – Евгением, – отозвался Грибов.

– Женей, значит, – в раздумьях пробормотал мужчина. – Хорошее имя.

– А ты, значит, Жора, докатился до хорошей жизни, – усмехнулся Грибов. – Ни кола ни двора нет.

– Представь себе, есть и кол, и двор, – парировал Георгий. – Сестра из дому выгнала, ей сейчас хахаль важнее. Просто мне в этой жизни с женщинами не повезло. Сначала мать выгнала, потому что отчим ей был дороже, потом сестра, а теперь вот Надька – сожительница.

– Если ты имеешь право на квартиру, возвращайся и живи с сестрой, – заметил Евгений. – Она не имеет никакого права выгонять тебя.

– А зачем я буду портить ей жизнь? – удивился бродяга. – Пить, кстати, меня никто не заставлял, наоборот, все по мере сил боролись. Был бы я другим человеком, никто бы меня не выгнал.

– Куда же ты теперь? – спросил Грибов. Георгий пожал плечами:

– Осталась одна надежда – устроиться кем-нибудь в селе или деревеньке. Может, люди добрые возьмут землю копать или жилье сторожить. А жить я могу и в сарае, лишь бы крыша над головой.

– У людей в селах у самих есть нечего, – буркнул Евгений. Георгий как-то виновато улыбнулся и запустил пятерню в сальные волосы:

– Ну, тогда лучше сдохнуть. Зачем мне такая жизнь?

Его слова юлой закрутились в воспаленном мозгу Грибова. Этот несчастный сам хочет умереть, он еще никому не принес счастья, так пусть сделает доброе дело после смерти, отдав свою кровь его любимой женщине. Она, в отличие от него, должна жить, она нужна прежде всего ему, Евгению. Грибов еще крепче сжал руками руль и посмотрел на указатель. Они приближались к Железнодорожному. Капитан знал: там есть старое заброшенное кладбище, где их никто не увидит.

– Ладно, подсоблю тебе, чем могу, – сказал Грибов Георгию. – Скоро покажется одно большое село. Там у меня есть знакомые. Попрошу приютить тебя на время. А потом видно будет. Как у тебя дальше сложится, зависит только от тебя.

Бомж посмотрел на него с благодарностью:

– Конечно, я все понимаю.

Через несколько минут машина остановилась.

– Приехали, что ли? – удивился Георгий. Грибов покачал головой:

– Нет еще. Что-то мотор заглох. Выйди из машины и подсоби мне. Толкнуть придется.

Бомж с готовностью вылез из салона и встал перед автобусом. Грибов свалил его на землю своим фирменным ударом и потащил оглушенную жертву на кладбище, прихватив пустую канистру из-под бензина. Первое убийство далось нелегко, все же убивать пришлось человека. Но в сравнение с жизнью Дионы не шла ни одна другая человеческая жизнь. Проходя по дорожке, он приглядел большую березу, украшавшую чью-то могилу, и подвесил тело за ноги на ней. Потом Евгений полоснул жертву по шее и подставил канистру. Горячая кровь полилась в нее. Казалось, она обжигала руки. Сколько Грибов стоял, даже не замечая, что приговаривает: «Кровушку-то отдай»? Час, два? Бог его знает. Когда кровь перестала струиться, он быстро зашагал к машине, по пути отметив про себя, что кладбище не такое уж необитаемое: возле входа он не сразу увидел сторожку, в которой горел свет. «Все кладбищенские сторожа – пьянчуги», – подумал тогда Грибов, успокаивая себя. Погрузив канистру в автомобиль, он быстро помчался в Залесск, выгрузил товар, а потом полетел в Приреченск, к любимой женщине. Никогда еще мужчина не видел ее такой счастливой. Правда, кровь отдавала бензином, ведь он не вымыл канистру, однако все равно Диона приготовила снадобье, приняла его на ночь, произнесла какие-то заклинания и прижалась к нему.

– Ради меня ты убил человека? – прошептали ее полные губы. Он кивнул.

– Это страшно? Расскажи мне.

Мужчина пытался перевести разговор на другую тему, но она настойчиво требовала: «Расскажи», выпытывала малейшие подробности. И он сдался. Страшная история привела ее в восторг:

– Мы как два вампира, да?

Утром Диона с удовольствием отметила: средство помогло.

– Теперь мне понадобится кровь через шесть дней, – сказала она ему. – Но в книге пишут, что лучше использовать кровь молоденьких девушек.

Тогда его передернуло. Одно дело – убить никому не нужного, даже себе, бомжа, а другое – лишить жизни какую-нибудь девчонку. Однако Евгений знал: он переступит и через это. Ради нее, Дионы.

Вторую жертву они отыскали вместе. Через несколько дней Диона и Евгений отправились за покупками в самый большой супермаркет в соседнем районе города. Грибов припарковал машину на стоянке. Когда они вышли, обоим в глаза бросилась молоденькая блондинка, которая стояла с хозяйственной корзиной неподалеку, словно кого-то ждала. Фигурой и лицом она напомнила Грибову первую жену, и он засмотрелся на незнакомку дольше, чем положено. Это не осталось незамеченным. Диона вцепилась ему в локоть.

– Видишь, – зашептала она, – как ты заглядываешься на молодых. Не пройдет и года, как ты бросишь меня.

С ней началась истерика. Девушка удивленно посмотрела на странную пару и отошла подальше. Капитану пришлось усадить Диону в машину и вернуться домой. Дома женщина легла на кровать и заявила:

– Я не хочу жить. Завтра же покончу с собой.

Грибов ругал себя последними словами. Он оказался косвенным виновником того, что любимая женщина снова страдала.

– Что мне сделать, чтобы ты поняла: мне нужна только ты? – спросил мужчина.

Она хотела покачать головой и продолжать страдать, однако вдруг передумала:

– Принеси мне кровь этой девушки.

Он согласился без колебаний и на следующий день начал охоту на хорошенькую блондинку. Судя по тому, что девушка отоваривалась в супермаркете, она жила неподалеку от него. Грибов начал часто заезжать в этот район, пока удача не улыбнулась ему. Он встретил девушку, когда та шла по тротуару с букетом цветов в сопровождении молодого человека. Судя по обручальным кольцам, это был ее муж, и Евгений понял: задача усложняется. Капитан выследил ее и узнал, где она живет и работает. Но как заманить ее в такое место, где можно было бы беспрепятственно оглушить? Грибов стал попадаться ей на глаза, улыбался, даже как-то поздоровался, выжидая удобный момент. Он и не думал, что этот момент настанет так быстро. Тем поздним вечером он возвращался с работы, напряженно размышляя о том, что до приготовления снадобья остался один день и придется доставать на этот раз не кровь той блондинки, а другую, как вдруг девушка выросла на остановке с огромной сумкой в руках. Евгений притормозил и распахнул дверцу:

– Вас подвезти?

Девушка не испугалась, а лишь доверчиво кивнула:

– Это было бы здорово. Но мне нужно в Залесск, а это далеко. Так что придется ждать маршрутный автобус и ехать на автовокзал.

Он еле смог сдержать улыбку от радости:

– Вам повезло. Мне как раз туда и нужно. Хозяин приказал развезти товары на ночь глядя. И я рад, что мне попалась такая попутчица. Залезайте на переднее сиденье. Вдвоем нам будет веселее в пути.

Блондинка послушалась его:

– Похоже, мне действительно повезло. Значит, сегодня я доберусь до мамы, а то ночевать на вокзале как-то не хочется.

Они разговорились. Девушка доверчиво рассказала, что ушла от мужа, потому что ее донимала свекровь.

– Я люблю Влада, но жить так больше не хочу, – призналась она, не зная, что в голове Евгения крутится одна мысль: где и как оглушить несчастную и наполнить ее кровью канистру. Они уже проехали Железнодорожный, и он не рискнул там остановиться. Наверняка уже ведется расследование, поселок наводнен полицией. Лучше поискать другое место. Его голова лихорадочно работала. Где же, где ее лучше прикончить? Ему нисколько не было жалко бедняжку. Он думал о другой, которая ждала его с трофеем, чтобы снова делать свое снадобье. Грибов не приветствовал ее начинания, однако ему было приятно, что его женщина хочет быть молодой и красивой для него. Наконец Грибов вспомнил: когда-то они с другом заезжали в Сосновку, совсем опустевший поселок, и там видели заброшенное кладбище. На нем уже точно давно никого не хоронили, могилы заросли травой, поэтому никто, кроме ворон, не увидит, что он сотворит с бедняжкой. Однако, чтобы попасть в Сосновку, нужно было свернуть с дороги на Залесск. Девушка могла насторожиться и потребовать, чтобы он выпустил ее из машины, а этого Евгений допустить не мог. Пришлось прибегнуть к хитрости. Он словно невзначай взглянул на часы и скривился:

– Черт, опаздываю. Хозяин останется недоволен, если я не привезу товар вовремя. А ведь сам задержал меня, не подготовив заранее документы. Впрочем, я его понимаю. Я везу товар нашему самому капризному клиенту. Он обязательно к чему-нибудь придерется. Однако рисковать местом не хочется. Вы не против, если я сейчас сверну с этой дороги и поеду по проселочной? Я знаю, где можно срезать хороший кусок. Вас не пугает тряская езда по кочкам?

Она покачала головой:

– Мне тоже хочется скорее попасть домой.

Он свернул с трассы, не встретив никакого сопротивления с ее стороны, и машина покатила между полями, заросшими пшеницей. Неподалеку от Сосновки Грибов притормозил и ударил кулаками по рулю:

– Этого мне еще не хватало! Теперь мотор барахлит. Милая девушка, – он ласково посмотрел на нее, – вы мне не поможете? Сейчас мы выйдем из машины, я покопаюсь в моторе, а потом сяду за руль, а вы поглядите на одну деталь, как она работает. Я думаю, дело в ней.

Блондинка с готовностью вышла, не ожидая ничего плохого. Он вырубил ее так же быстро, как и первую жертву, связал по рукам и ногам и поволок на старое кладбище. Его нисколько не мучила совесть, когда он перерезал ей артерию на шее. Его Диона должна иметь все, что захочет. Кроме того, пусть ее не беспокоят другие девушки. Для него их не существует. Эта блондинка заставила ее помучиться от ревности, больше такого не должно повториться. Девушка поплатится не только жизнью. Из кармана Евгений извлек пузырек с серной кислотой, которую приобрел на рынке, и плеснул Лизе в лицо…

Диона в тот вечер получила кровь в чисто вымытой канистре, не пахнувшую бензином, кровь молодой девушки, которую сама наметила в жертву.

Глава 22

Слушая ее рассказ, Катя чувствовала, как по спине бегают мурашки. Перед ней сидела видная, выглядевшая гораздо моложе своих лет женщина, с виду совершенно нормальная, но в душе дьявол.

– Не заставляйте меня рассказывать, как он собирался убивать следующую. – Диона мило улыбнулась. – Об этом я еще не знаю. Кстати, он успел ее прикончить? Если да, то отдайте мне ее кровь. Вам она все равно без надобности.

– Да и вам в камере она без надобности, – вернул ее к реальности Павел.

Женщина нервно дернулась:

– Да, вы правы. Но теперь вы видите, что Женя ни в чем не виноват? Это я подстрекала его на убийства…

– За которые ему и нужно ответить, – закончил за нее Костя. – Кстати, та девушка выжила. Ее кровь осталась при ней. А вы лучше подумайте о себе.

Она вдруг загадочно подмигнула ему:

– А я, представьте, уже подумала.

Мамонтов протянул ей протокол:

– Прочитайте и распишитесь.

Диона хихикнула ему в лицо:

– А я верю родной полиции.

Юра отвернулся. Она была ему неприятна.

Киселев вызвал конвойного и приказал увести женщину. После ее ухода несколько минут все молчали. Следователь первым нарушил тишину:

– Я до сих пор не могу прийти в себя, – признался он. – Если бы кто-то мне сказал раньше о человеке, который выкачивает из своих жертв кровь, в моем воображении тут же возник бы мужчина, причем не совсем нормальный, но чтобы женщина – кровопийца? В голове не укладывается.

– А у нашей Катюхи сразу уложилось, – похвалил ее Киселев. – Представляешь, Юра, она первая предположила, что кровь кому-то нужна для рецепта молодости, и этот кто-то – женщина, даже если кровь собирает мужчина.

– Вычислить-то я вычислила, а вот помочь поймать его никак бы не смогла, – вмешалась Зорина. – Вы же сами знаете, сколько в городе мужчин, живущих с женами средних лет, желающих омолодиться, даже если эти мужчины – бывшие или действующие военные. Здесь нам очень помогли жители города и окрестных сел. А мальчик из Железнодорожного – просто герой. Ты позвони Сидельникову, – сказала она Павлу. – Пусть тот похвалит ребенка и убедит его: ему нет никакой надобности доказывать свою смелость.

– Верно, – кивнул майор.

Журналистка задумалась:

– Хочется верить, что можно изобрести такое средство: одна капля – и ты вернул молодость. Вероятно, когда-нибудь наши ученые и придут к этому. Но убивать, чтобы продлить молодость, – жуткая история. – Катя поежилась.

– Они могут косить под невменяемых, – предположил Костя. – Хотя я сомневаюсь, что это у них прокатит.

– Я добьюсь их осуждения по полной, если мне не помешают психиатры, – твердо заявил Мамонтов.

– Хорошо бы, – проговорил Скворцов. – Срок этого Грибова тянет на пожизненное, а Дионы – на пятнадцать.

– Не завидую их адвокату, – заметил Петя. – Да и кому захочется их защищать? Против них весь наш город.

Зорина поднялась со стула:

– Пойду к дочери, – сказала она. – Мне здесь тяжело находиться. Эта Диона принесла сюда с собой какую-то жуткую атмосферу. Я задыхаюсь.

Журналистка сделала шаг и пошатнулась. Костя ринулся к супруге и помог ей снова усесться на стул.

– В этой женщине есть что-то дьявольское, – произнесла Катя. Женщина снова попыталась встать, опираясь на спинку стула. Ее попытка была прервана появлением конвойного. Лицо парня осунулось и побледнело.

– Там эта задержанная… – еле выдавил он. – Она покончила с собой.

Павел вскочил со стула, оттолкнул конвойного и побежал в камеру. Остальные ринулись за ним. Он рванул на себя дверь и остановился как вкопанный. Диона лежала на полу в луже крови. Из шеи торчала заколка для волос. Костя опустился рядом и проверил пульс.

– Мертва, – объявил он.

Журналистка вздохнула и прошептала:

– Она не собиралась стареть в камере. Диона сама вынесла себе приговор.

Катя повернулась и вышла из камеры. Она не стала дожидаться мужа. Зорина медленно плелась к остановке маршрутного такси. Каждое расследование отнимало силы, но журналистка не собиралась сдаваться. Наверное, так и надо жить, не жалея сил, чтобы помогать мужу и его коллегам очищать город от всякой нечисти.

– Ради тебя, доченька, и ради тысяч таких, как ты, – шептали ее губы. Она знала: к сожалению, это не последнее дело. Впереди много других.

– Как я устала, – выдохнула Катя. – Как я устала…

Однако Зорина знала и то, что, когда ее позовет долг, она забудет про усталость, как ее супруг и его друзья. Забудет о своем покое ради спокойствия других.

Content

Ольга Баскова
Как хочет госпожа

Он и она

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Он и она

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Он и Она

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Он и она

Глава 22