M.A.de Budyon

Недовыжженная земля

Первое издание: 2009

Дополнено: в 2013 г.

В относительной близости от западных границ СССР находилось четыре легендарных города с выдающейся архитектурой. Два из них – Вилен и Лемберг имели давнюю историю, теряющуюся в средневековье, два других – Петербург и Одесса – стали таковыми в феноменально короткий период, по сути, за сто лет. Собственно, они выдающимися и остаются, хотя их современная ценность – результат феноменально удачного стечения обстоятельств. Был еще и пятый город – Киев. Он находился от границы чуть дальше, но в масштабах всей страны его вполне можно было считать приграничным, да и до того, как в 1939 граница была отодвинута на запад, он таковым и являлся.

Вилену и Лембергу повезло целых два раза. Повезло в 1941-ом, немцы вошли туда в первые дни войны, когда понять что происходит не мог никто, ни лагерный петух, ни кремлевский пахан. Повезло и в 1944-ом, немцы предпочли их просто оставить. Оттого в эти города сейчас и ломятся толпы туристов. Петербургу повезло меньше, его население сделали заложниками в 900-дневной блокаде, но как ни странно, и это был далеко не самый худший вариант.

1.

За всю войну Сталин издал два самых знаменитых приказа. Первый знали все, шел он под порядковым номером 227 и запрещал под любым предлогом покидать военным всех рангов свои позиции под угрозой расстрела. В народе его называли «Ни шагу назад!». Второй был засекреченный, поэтому его номер начинался с нуля. Вплоть до начала 90-х годов он был абсолютной государственной тайной. Когда его первый раз опубликовали, «бдительные граждане» с большими звездами на погонах начали кричать что это «геббельсовская фальшивка». Потом все поутихло, да и мало кому уже было интересно – что там придумывал Коба в морозный ноябрь первого года советско-германской войны.

Вот его полный текст. Все важные в дальнейшем фразы выделены мной.

Приказ Ставки ВГК № 0428 от 17 ноября 1941 г. о создании специальных команд по разрушению и сжиганию населенных пунктов в тылу немецко-фашистских войск

П Р И К А З СТАВКИ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОГО КОМАНДОВАНИЯ

№ 0428

г. Москва

17 ноября 1941 года

Опыт последнего месяца войны показал, что германская армия плохо приспособлена к войне в зимних условиях, не имеет теплого одеяния и, испытывая огромные трудности от наступивших морозов, ютится в прифронтовой полосе в населенных пунктах. Самонадеянный до наглости противник собирался зимовать в теплых домах Москвы и Ленинграда, но этому воспрепятствовали действия наших войск. На обширных участках фронта немецкие войска, встретив упорное сопротивление наших частей, вынужденно перешли к обороне и расположились в населенных пунктах вдоль дорог на 20 – 30 км по обе их стороны. Немецкие солдаты живут, как правило, в городах, в местечках, в деревнях, в крестьянских избах, сараях, ригах, банях близ фронта, а штабы германских частей размещаются в более крупных населенных пунктах и городах, прячутся в подвальных помещениях, используя их в качестве укрытия от нашей авиации и артиллерии. Советское население этих пунктов обычно выселяют и выбрасывают вон немецкие захватчики.

Лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом – такова неотложная задача, от решения которой во многом зависит ускорение разгрома врага и разложение его армии.

Ставка Верховного Главнокомандования П Р И К А З Ы В А Е Т:

1. Разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40 – 60 км в глубину от переднего края и на 20 – 30 км вправо и влево от дорог. Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами.

2. В каждом полку создать команды охотников по 20 – 30 человек каждая для взрыва и сжигания населенных пунктов, в которых располагаются войска противника. В команды охотников подбирать наиболее отважных и крепких в политико-моральном отношении бойцов, командиров и политработников, тщательно разъясняя им задачи и значение этого мероприятия для разгрома германской армии. Выдающихся смельчаков за отважные действия по уничтожению населенных пунктов, в которых расположены немецкие войска, представлять к правительственной награде.

3. При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать. В первую очередь для этой цели использовать выделенные в полках команды охотников.

4. Военным Советам фронтов и отдельных армий систематически проверять как выполняются задания по уничтожению населенных пунктов в указанном выше радиусе от линии фронта. Ставке через каждые 3 дня отдельной сводкой доносить сколько и какие населенные пункты уничтожены за прошедшие дни и какими средствами достигнуты эти результаты.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН Б. ШАПОШНИКОВ

ЦАМО, ф. 208, оп. 2524, д. 1, л. 257-258. Заверенная копия.

Приказ датирован 17 ноября, но ни в коем случае не надо думать, что до указанной даты советское руководство действовало как-то иначе. Другое дело, что это ему не всегда удавалось, все-таки немцы наступали очень быстро, но о некоторых эпизодах отхода или планируемого отхода советских войск мы расскажем.

Лейба Троцкий когда-то говорил, что «если нам и придется уйти, то после нас должно остаться кладбище». Сталин хоть и был к нему «в жесткой оппозиции», эту идею точно запомнил и, как мы увидим, при первом представившемся случае попытался воплотить в жизнь. Это мы сейчас знаем как всё закончилось в 45-ом, но тогда, в Кремле, этого не знал никто. Поэтому делали то, что было задумано. Без дальнейших планов на будущее.

С Вильнюсом и Львовом не вышло, Минск тоже оставили на шестой день совершенно целым (советская авиация разрушила его в 1944, в результате ночных ковровых бомбардировок), поэтому первым в кладбище должен был превратиться Петербург. «Город трех революций» не должен был никому достаться. А население? А население в марксистских раскладах – самый дешевый расходный материал. Оно – ничто.

К середине августа, когда стало ясно что Петербург скорее всего не удастся удержать, из Москвы поступил приказ (разумеется секретный) ввести в действие план «Д». Для его осуществления заранее было доставлено все необходимое. Ответственность за выполнение поручалась Жданову и Ворошилову. А разработчиками являлись шеф НКВД Меркулов и второй секретарь местного обкома Кузнецов. Обоих, кстати, потом расстреляли. Назывался он, как обычно, у коммунистов весьма сложно: «План мероприятий по организации и проведению в жизнь специальных мер по выводу из строя важнейших промышленных и иных предприятий на случай вынужденного отхода наших войск». В случае входа немцев в город с центрального пульта расположенного в Казанском соборе должен был поступить сигнал, по которому в воздух одновременно взлетели бы несколько тысяч городских объектов. Все электрические подстанции, вокзалы, мосты, телефонные и телеграфные станции, водокачки, «топовые» здания, такие как Эрмитаж, Исакиевский собор, Смольный институт, Главный штаб, Адмиралтейство, весь трамвайный парк, склады с продовольствием. По сути город должен был превратиться в руины. Население, разумеется, об этом не оповещалось и должно было быть уничтожено вместе с немцами. То, что этот план был бы приведен в действие не вызывает никаких сомнений. 11 сентября 6-я танковая дивизия прорвалась через Пулковские высоты, откуда отлично просматривался весь город. В тот же день, 58-я пехотная дивизия вышла на окраины Петербурга, куда даже трамваи ходили. Советский кинематограф воспроизвел эту сцену. Маршал Ворошилов – вторая культовая фигура в стране после Сталина, самолично бегает по окопам и пробует поднимать солдат в атаку – ничего не действует. Питер мог бы исчезнуть уже 13 сентября, но 12-го Гитлер издал приказ: Петербург не брать. Западные историки и военные до сих пор считают этот шаг одним из самых крупных просчетов Фюрера. Командующий группой армий «Север» фон Лееб в недоумении звонит в Берлин, объясняя, что город уже у него в руках, но приказ есть приказ. Три немецкие армии проведут в бесполезном стоянии два с половиной года, пока блокада не будет снята. А с ней же снята и угроза уничтожения города. Так что история вывернулась весьма интересно: Адольф Гитлер оказался спасителем Петербурга.

2.

То, что не удалось сделать в Петербурге получилось в Киеве. Там, конечно, масштаб был не тот, но и город не столь важный и не столь символичный в советской мифологии. Все лишь какая-то там «мать русских городов». И Ленин там не бывал. И Сталин тоже. И в революции Киев никак не отметился, скорее наоборот. Но потому что произошло в Киеве, жители Петербурга могут понять, что было бы с ними.

Немцы вошли в практически целый город 19 сентября. Как обычно, первые дни армия обстраивалась на новом месте и до населения ей особенного дела не было. Нет, уходя там тоже много чего подорвали – опять-таки мосты через Днепр, водокачки, подстанции, и никого не интересовало, что в городе остается 600 тысяч «советских граждан». В общем, первая неделя подходила к концу, как 24 сентября 1941 г. в середине дня раздался первый сильный взрыв на Крещатике. За ним в течении нескольких минут последовали другие, тоже огромной мощности. За какие-то полчаса были уничтожены все здания вдоль Крещатика и Прорезной, Царская и Думская (сейчас тот самый «Майдан») площади. Превратились в руины улицы Институтская, Ольгинская, Николаевская (сейчас – Городецкого) и Меринговская (Богдана Хмельницкого). Одним словом, весь исторический центр Киева, ядро города, навсегда перестало существовать. Показательно и то, что немцев на Крещатике почти не было, они предпочитали обосновываться на более тихих улицах. Поскольку водопровод был выведен из строя, тушение пожаров был очень сильно труднено. Так что принцип «бей своих чтоб чужие боялись» опять сработал. Но это было не всё. 3 ноября 1941 г. превратился в пыль Успенский собор в Киево-Печерской лавре, памятник архитектуры XI столетия. Незадолго до этого, там отслужил молебен марионеточный президент т.н. «Словацкой республики» Йозеф Тисо. Уже через два дня по всему городу появились объявления, предписывающие всем киевлянам определенной национальности собраться 29 сентября в определенном месте и следовать куда прикажут.

Любопытно, что если про взрыв Крещатика красными я знал от старых киевлян еще в школьные годы, то про Успенский собор мне в Киеве рассказал один девиантный субъект. Мы в 2003-м году прогуливались с одним другом, тоже ЖЖ-блоггером в районе булыжного подъема на Крещатик и он к нам в буквальном смысле прицепился и начал «просто так», с хода, рассказывать истории про «немцев и евреев в Киеве». Он был явно зациклен на этих вопросах. Мы потом еле от него отделались, но дальнейшая проверка показала, что все что он говорил, в общем, правильно.

Немцы были в шоке. И действительно, можно ли себе представить, чтобы, скажем, через пять дней после входа вермахта в Париж, с помощью заранее заложенных зарядов были бы разрушены Елисейские поля, все мосты через Сену, Лувр, Нотр-Дам, не говоря уже об объектах обеспечивающих жизнь города? И сейчас по инету гуляют пачки цветных фотографий изображающих веселую жизнь парижан, нарядные улицы и т.п. Советские города оказавшиеся не в поле действия советской власти выглядели не столь впечатляюще, хотя некоторые – весьма и весьма достойно.

Разумеется, что тема взрыва центра Киева красными была в СССР строжайше табуирована. После войны в Киеве развесили лозунги типа: «Восстановим Крещатик – гордость Киева уничтоженную фашистами!». А тот самый маршал Жуков в своих «воспоминаниях и размышлениях» «вспоминал» буквально следующее:

«Проезжая по хорошо знакомому мне Крещатику, когда-то красивейшему проспекту города, я ничего не мог узнать: кругом были сплошные развалины. Так выглядел наш Киев после ухода фашистов…»

А вот что «вспоминал» Микоян:

«Гордость Киева – знаменитый Крещатик был разрушен. И только сохранившиеся, но сильно пострадавшие, израненные и искалеченные войной ветвистые каштаны с пожелтевшими осенними листьями напоминали о некогда красивейшем центре одного из древнейших городов нашей Родины.

Смотреть на все это было тяжело… «

Вот так в этой стране клепалась история.

3.

Одессе, конечно, повезло больше чем Киеву и тем более Петербургу. Она не была пунктом какого-то стратегического удара, она даже не была вписана в план «Барбаросса», на нее не шли танковые группы и вообще доминировали в наступающих войсках не немцы, а румыны. Дело здесь вот в чем.

Румыния вообще страна хитрая, но необыкновенно везучая. Возникнув в середине XIX века, она в 1916 попробовала вписаться в войну на стороне России. Как раз когда Брусилов пер на запад по Галиции. Австрийцы ее тут же оккупировали, но по итогам Румыния оказалась в победителях, в 2 раза увеличив свою территорию за счет венгерской Трансильвании. В 1918 году воспользовавшись распадом Российской Империи она оккупировала Бессарабию превратившись в одно из крупнейших государств Европы. Если ли справедливость на свете? В 30-е годы темпы ее экономического роста уступали только темпам Германии (СССР, разумеется, не счет). Румыны даже наладили производство всех основных типов вооружений. Но в 1940 году песенка закончилась. Сначала Сталин в ультимативной форме потребовал Бессарабию. Пришлось отдать. Затем венгры «отсудили» Транссильванию. Пришлось отдать. Территория Румынии без единого выстрела сократилось практически к тому размеру который страна имела до 1914 года. На фоне массового недовольства в народе и армии, фактически единоличную власть сосредотачивает в своих руках «великий кондуктор» Ион Антонеску. Над ним, как формальный символ государства стоял 18-летний король Михай I – наполовину немец. Стремясь взять реванш, румыны идут на сумасшедшую авантюру – 22 июня 1941 г. объявляют войну СССР, но в отличии от холодных финнов которые хотели лишь вернуть себе то, что потеряли в 1940 году, пусть и с небольшими приращениями, румыны, что называется, решили размахнуться. Гитлер это почувствовал и подарил им территорию между Бугом и Днестром. Она получила название Транснистрия. Не за просто так, разумеется. Румыны потом дошли с немцами до Волги, где потеряв 18 дивизий из 22-х потом только и думали как бы умело выйти из войны оставив за собой хоть что-то.

Но в 1941 об этом тоже не думалось. Территорию до Буга они вместе с немцами легко заняли к началу августа, но вот Одессу наскоком взять не получилось. Сработала стандартная ситуация – там где немцы или румыны попадали в зону действия корабельной артиллерии они останавливались надолго или навсегда. Да и боеспособность их армии была, 65мягко говоря, средненькой. В сентябре их вообще преследовали сплошные неудачи. Сначала в авиакатастрофе разбился генерал Иоанициу – именно он был мозгом всей одесской операции. Затем Красная армия провела успешный десант в селе Григорьевка, захватив важный плацдарм на севере. Румыны понимали, что в 1941-году они Одессы не увидят и готовились зимовать в окопах для чего войска получали все необходимое.

Но и тут румынам выпала невероятная удача. Советское командование совершило очередной просчет и немцы ворвались в Крым, из которого вообще можно было сделать непреступную крепость, ведь это ж фактически остров, плюс Черноморский флот полностью господствовал на море. Оборонять Одессу больше не было смысла, нужно было эвакуировать 80-тысячный гарнизон для обороны Севастополя.

На подготовку Одессы к сдаче отводилось 15 дней. Никого не интересовало что в городе остаются 300 тысяч человек, советских граждан, которым советская власть объяснялась в любви по сто раз на день. Весь моторный транспорт – 2500 автомобилей и автобусов и 180 тракторов были сброшены в море. Все 90 паровозов были уничтожены. 9000 лошадей были частично зарезаны и переработаны в колбасу, но в основном НКВДисты их просто расстреливали из автоматов ППШ (это единственная категория которая имела такие автоматы в тот год). Вся улица Приморская была завалена трупами лошадей. Было сожжены даже все повозки – ок. 9000 единиц. В ночь с 15 на 16-е октября 1941 года оставленные в городе подрывные группы уничтожили всё, что только представляло какую-то ценность. Интересно, что уничтожению многих объектов помешали местные жители. Это признавалось и в советской литературе. Их называли «немецко-румынскими шпионами».

В городе также оставались румынские и немецкие военнопленные. Сколько их было – точно никто назвать не может. Говорят, что от 900 до 3-4 тысяч. Все были расстреляны.

Но и этого было мало. НКВДисты еще и решили затопить часть города находящуюся ниже уровня лиманов. Население, как вы уже догадались предупреждено не было. Вот как это описывает Евгений Гуф в своей статье «День последний, день первый (Обыкновение войны)»:

«Сотрудник специальной команды НКВД поднес к бикфордову шнуру огонек. Желтый шипящий шарик покатился кубарем в темноту. Взрыв, потом злой вздох воды в камышах. Через два десятка минут грязная волна ударилась в стены окраинных пересыпских домов. Затем поднялась по щиколотку, колени… В воде плавали листовки «Одессе быть!»

Этой же ночью НКВД подорвало городскую электростанцию, все хлебозаводы. Водопроводные краны окончательно пересохли. К утру сгорели практически все городские школы. Целыми остались лишь три заведения. Триста тысяч человек отлетели костяшкой на каких-то ужасных счетах.

Наши, родные, войска уходили из Одессы так, словно в городе не оставалось ни единой живой души. 15-го сентября был взорван Воронцовский маяк. Деяние бессмысленное. ‹…›

На Новом рынке прозвучал очередной аккорд одесской драмы.

Рано утром над рынком появились краснозвездные самолеты. Заход, пологий разворот, и на головы горожан россыпью летят бомбы.

Убитых мирных жителей было около сотни. Грубые красного цвета осколки посекли стены домов. Ракушечная пыль засыпала лица убитых.

Такие же осколочные бомбы рвались в клочья возле нынешнего Музея морского флота. Во время обороны там был устроен склад конфискованных у якобы ненадежного населения радиоприемников. Утром народ поспешил за своим добром… Вокруг здания, на брусчатке, тоже лежали жертвы. Под вечер в город начали входить румынские части».

При этом на оборонительных позициях было брошено несколько тысяч солдат и моряков. Их по сути просто кинули. Причем многие сидели в окопах и узнали что город уже несколько дней под румынами от жителей, которые специально пришли им это сообщить. Кому-то удалось сменить форму на гражданскую одежду и прикинуться местным жителем, а кто-то был отловлен и перемещен в один из спецлагерей. Но это было мелочь в сравнении с тем что будет устроено потом в Севастополе. Там, в начале июля 1942-го тайно эвакуируют только командование – генералов и адмиралов. Весь гарнизон – 90-100 тыс. плюс 20 тыс. раненых будет просто брошен и попадет в плен в полном составе. А для народа напишут шикарную песню «Заветный Камень» про «последнего моряка» (!) который захватил с собой «кусочек гранита», умирая, отдал его товарищам взяв с них клятву что они поставят его на место.

Уходя коммунисты разбросали листовки содержание которых может быть охарактеризовано как «феноменальная наглость».

«Ко всем гражданам Одессы и Одесской области! Областной комитет партии и исполком областного совета призывают вас не складывать ни на минуту оружия в борьбе против румыно-немецких оккупантов. Беспощадно расправляйтесь с захватчиками, бейте их на каждом шагу, преследуйте по пятам, уничтожайте их, как подлых псов. Пусть в каждом доме, в каждом дворе и улице, на больших и малых дорогах врага подстерегает смерть.

Пусть в каждом районе, в каждом селе нашей области и в городе Одессе грозно пылает пламя партизанской мести! Действуйте смело и беспощадно, беспощадно бейте и уничтожайте врага!

К оружию, товарищи! К оружию и грозной мести врагу!».

Румыны, конечно же знали об эвакуации Одессы. Каждый день над городом летали десятки самолетов и скрыть ее было невозможно. Но входить в город они не торопились. Первые части появились тут лишь вечером 16-го октября. Одесса была самой большой добычей этой страны за всю историю ее существования. По сути, они получили город который был гораздо лучше любого румынского по всем параметрам. Румынию охватил настоящий милитаристский психоз, ведь еще недели две назад об этом никто не мечтал…

4.

Антонеску долго подбирал кандидатуру на пост мэра Одессы. Ему необходимо было найти румына, который свободно говорил бы по-русски, плюс отлично знал бы город и имел опыт административного управления. Таким человеком стал Герман Пынтя – бывший подданный РИ, бывший поручик царской армии, участник Первой Мировой войны. Он уже успел побывать мэром Кишинева, но ничем себя особым себя на этой должности не проявил. Не то чтобы Антонеску ему сильно доверял, но лучше кандидатуры не было. Губернатором Транснистрии был назначен профессор Алексяну. Алексяну вызывает подозрения как гуманитарий, но и психически он, как мне кажется был не совсем здоров, во всяком случае его фотки и видео оставили у меня именно такое впечатление.

17 октября Пынтя распространил по городу свое обращение к народу:

Одновременно, военные в лице генерала Якобича выпустили свое обращение:

Граждане Одессы!

Будьте спокойны! Никто не нанесет зла мирному населению, которое может продолжать спокойно работать и которое будет соблюдать все опубликованные приказы. Вам будут даны все священные права и все храмы будут открыты. Будут приняты меры о вашей пище, здоровье, и о том, чтобы обеспечить вашу жизнь и имущество. Советуем вам не совершать недружелюбных актов по отношению к армии и чиновникам которые будут управлять городом.

Командующий 4-й румынской армией

Корпусной генерал И. Якобич

Вообще ситуация была сложная. Вообразите себе – накануне зимы трехсоттысячный город вдруг остается без воды, без электричества, без транспорта (даже гужевого), фактически без продуктов, а вся телефонная связь оказывается уничтоженной. Более того, со всех медицинских учреждений вывозится всё оборудование, например те же ренгеновские аппараты. Перед Пынтей и 16-ю чиновниками которых он привез стояла непростая задача – в кратчайший срок наладить жизнь в городе. Поразительно, но это им удалось. К июлю-августу 1942 года уровень жизни в Одессе по многим пунктам (а может и по всем) превысил довоенный. Почему же это удалось?

Конечно, сказало свою роль грамотное управление. Румыны тут же переписали всех, кто умеет что-то делать руками – инженеров, врачей, техников и привлекли их (за деньги) для налаживания систем функционирования города. Затем они включили зеленый свет для частного предпринимательства. Частные магазины, рестораны, кафе, парикмахерские, ремонтные фирмы стали открываться сотнями. Ну и не будем забывать, что с момента коммунистического переворота прошло 24 года, а со времени нэпа 12-13 лет. Сохранилось много людей, целый слой, который знал что такое частный бизнес. Кроме этого, румыны провели реституцию: если кто документально подтверждал что ему до революции принадлежал производственный цех или магазин – они возвращали. Совершенно ясно одно, если бы коммунистическую власть удалось свалить бы в это время, уровень жизни бы очень быстро поднялся. «Тех» людей было еще очень много.

Почему они всё это делали? Считается, что они хотели интегрировать Транснистрию в Румынию, а граждан рассматривали как своих поданных. Алексяну даже хотел провести референдум о воссоединении Транснистри и Румынии. Но возможно у немцев были свои планы, во всяком случае, у нас в качестве валюты ходила марка, а не лея. Между Транснистрией и Рейхскоммисариатом «Украина» была установлена полноценная граница, это потом сыграет свою положительную роль – после отличного урожая 1942 года регион будет просто завален продуктами.

Относительно легитимности пребывания румын на территории СССР и правомерности слова «оккупация» можно сказать следующее. Вообще, единственным легитимным обладателем прав на Одессу с 1794 года являлась династия Голштин-Готторпов. Они основали этот город и при них в нем было построено всё, что заслуживает внимания. Но последний Император династии – Николай II в 1917 году отрекся от престола. Другим легитимным обладателем города можно считать армию генерала Деникина, так как он выступал за созыв Учредительного собрания. Возможно, легитимной является немецкая (австрийская) администрация появившаяся здесь в 1918 году, после заключения Мирного договора в Брест-Литовске. Все остальные власти, как ни крути – оккупационные. Это с одной стороны. Но если использовать норму «прав тот, кто сильнее», то все кто управлял этим городом являются легитимными. Скорее всего так посчитали и современные власти – на официальном сайте города имя Г. Пынти идет в общем списке городских начальников начиная с 1794 года. Иными словами, он такой же легитимный как и остальные. Румын никто не звал? Никто. А красных кто-то сюда звал? Тоже никто. Одесса вообще была оплотом контры, что запечатлено у множества русских писателей. Этот город был слишком богатый, чтобы быть «за революцию». Даже при большом количестве евреев.

В общем, первые 5 дней пребывания румын в Одессе были довольно спокойными. 19 октября открылись городские рынки. Начался разбор городских завалов и расчистка улиц. Но 22 октября в дело вмешались агенты НКВД, которое занялось прямым террором и массовыми убийствами.

Примечание: Мне когда-то рассказывали, что во многих городах коммунисты, не желая чтобы на немцев работали определенные люди, поступали следующим образом. Заранее были заготовлены списки инженеров, врачей, специалистов в разных областях, отпечатаны на специальных бланках, а затем «забыты» в сейфах городских отделений НКВД. Типа как «списки секретных сотрудников». Потом эти списки попадали к немцам. Именно так было сделано в Симферополе, когда немцы молниеносно ворвались в Крым.

5.

Герман Пынтя отправил в Бухарест план восстановления Одессы еще в начале сентября, притом, что вообще не было ясно – будут ли румыны там в 1941 году. В плане, помимо всего прочего, были указаны здания в которых должны были разместиться различные подразделения румынской администрации. Военную комендатуру запланировали разместить в огромном доме городского НКВД что на Маразлиевской 40. Дом был построен в 1910 году и являл собой шедевр тогдашней инженерной мысли – в нем были лифты, горячая вода, паровое отопление и автономная электростанция. Но потом это здание приобрело дурную славу: в нем разместилась одесская ЧК, а она была одной из самых кровавых. В начале октября советские разведчики захватили румынского офицера. При нем был этот самый план. Непонятно почему, но взорвать решили не здание где будет размещаться Гестапо и не здание тайной румынской полиции «Сигуранца» (она разместилось в здании на Бебеля 12, где и до и после располагалось областное отделение НКВД), а именно комендатуру.

К взрыву подготовились основательно. Все работы велись ночью. В подвале здания был вырыт глубокий котлован. Туда заложили три тонны тротила, а возле колон – две стокилограммовые авиабомбы. Вся эта система должна была быть приведена в действие радиоуправляемым фугасом по сигналу из Севастополя. Подорвать его одесским НКВДистам оставленным здесь для подпольной работы почему-то не доверяли (и, в общем, правильно делали, потом мы поймем почему), они должны были лишь передать по рации сигнал в момент, когда в здании соберется германское и румынское начальство. А уже из Севастополя должны были послать ответный сигнал определенной частоты.

Дальше начали происходить малопонятные вещи. Когда румыны вошли в Одессу их тут же начали предупреждать что здание заминировано. 18 октября, перед въездом, его тщательно проверили немецкие саперы, 19 октября, поскольку сообщения о минировании не прекращались, здание еще раз внимательно проверили румынские саперы. Сами помещения и все что было в них, было оставлено в идеальном состоянии.

Вот что писал Пынтя в письме на имя Антонеску уже после взрыва:

«21 октября, в 11 часов, когда нижеподписавшийся находился в кабинете г-на генерала Глогожану, военного коменданта Одессы, сюда вошла пожилая русская женщина, которая с испуганным видом заявила, что срочно что-то лично хочет сообщить генералу-коменданту. Нижеподписавшийся служил переводчиком. Госпожа заявила г-ну генералу: она точно знает, что органы НКВД при уходе заминировали это здание, чтобы взорвать его в нужный момент. Господин генерал поблагодарил женщину за информацию и приказал господину полковнику Ионеску Мангу принять меры по новой проверке здания, привлекая в этих целях румынских и немецких саперов. На второй день, 22 октября, г-н генерал сказал мне, что специализированные органы снова проверили здание и доложили, что нет никакой опасности. Все же я просил генерала поменять помещение, ибо у женщины, от которой получена информация, не было никакого интереса врать».

Информация поступала не только по линии румын, но и по линии немцев. Так, уполномоченный информационной службы Редлер в рапорте своему начальству о событиях в Одессе писал: «В четверг, 22 октября, в 15 часов 30 минут, говорят, появились два коммуниста и предупредили, что в течение получаса здание взлетит на воздух. Но это предупреждение не было принято во внимание по причине ложной тревоги за день до этого».

Раду Глогожану, племянник генерала Глогожану, рассказывал, что румынских военных предупредили об опасности: “К военной комендатуре в Одессе пришла пожилая женщина, которую звали Людмила Евгеньевна Петрова. Она сказала, что хочет поговорить с начальником комендатуры. Дежурный офицер сказал, что это невозможно. Она стала настаивать, говорила, что хочет ему сказать что-то очень важное. Тогда дежурный офицер доложил об этом в кабинет моего дяди. Генерал Глогожану принял эту женщину, которая рассказала ему, что здание комендатуры заминировано, что в минировании принимал участие ее сын, который был электриком и, что им нужно немедленно покинуть дом, поскольку он будет подорван. Это заставило моего дядю задуматься, однако он не мог полностью поверить, что женщина говорит правду».

Интересно, называл ли Пытня имя женщины во время допросов на Лубянке? Увы, но протоколы допросов до сих пор являются абсолютной государственной тайной России. Хотя казалось бы – ну что там секретного? Если назвал – будьте уверены: расстреляли не только её и её сына, но и всех ближайших родственнков. При условии что они были живы в 1945 году.

На вечер 22 октября был назначен торжественный банкет посвященный вступлению в управление городом румынской администрации. В 17 часов 45 минут здание взлетело на воздух. Я говорил далеко не с одним человеком, который жил тогда в Одессе и все отмечают одну вещь. Никто не помнит что был какой-то звук, но все запомнили подземный толчок, казалось что произошло землетрясение. Это был самый крупный успех НКВД за 907 дней румынского пребывания в Одессе. Потом будет еще один – 18 ноября в районе первой заставы пустят под откос румынский эшелон. На этом героическая страница закончится и на то будут свои причины. Лишь в феврале 1944 года сюда на парашютах будет сброшен отряд НКВД во главе с чекистом Авдеевым (в свое время приговоренным НКВД к расстрелу, временно замененному 15 годами концлагеря), для «налаживания связей с партизанами». В течение нескольких дней группа прекратит существование, а Авдеев пустит себе пулю в лоб.

Через несколько часов в Бухарест полетела «Информационной сводка» Сигуранцы за номером 200 в которой отмечается: «В результате первых расследований вытекает, что минирование проводилось советскими войсками в связи с эвакуацией из города, использовано большое количество взрывчатки, приведенной в действие, по-видимому, электрическим приводом. Хотя до занятия помещения военной комендатурой Одессы, да и после того как комендатура была предупреждена, были предприняты операции по розыску и разминированию, взрывное устройство было настолько хорошо закамуфлировано, что не могло быть обнаружено». Какой очевидный фейл и немцев и румын! Иметь на руках тонны информации и не найти три тонны (!) взрывчатки что лежат у вас под ногами – это уметь надо! А НКВД даже убравшись из Одессы продолжало убивать. Теперь – руками не очень умных румынских военных.

ИЗ ТЕЛЕГРАММЫ ТРЕСТИОРЯНУ

22 октября 1941, 20 часов 40 минут

До настоящего времени, 22 октября 1941-го, 20 час. 40 мин., генерал Глогожану не найден. Видимо находится под обломками.

Количество погибших и раненных невозможно определить.

Операции по спасению продолжаются.

Из здания, занятого командованием, взорвана центральная часть и правое крыло.

Одесские войска приведены в боевую готовность.

Нет информации о других взрывах.

До завтрашнего утра остаюсь с частью спасшегося от взрыва командования. Сохраняю связь через гражданскую почту Одессы.

Принял меры, чтобы повесить на площадях Одессы евреев и коммунистов.

Зам. Командующего «ГУРУН» генерал Трестиореану

22 октября в 23 часа 25 минут исполняющий обязанности командующего 4-й армии, он же начальник генштаба И. Якобич за №301827 отправил ответ на приказ Антонеску, посланный Раду Давидеску. Якобич сообщал, что «в целях руководства делом спасения и принятия на месте мер, вызванных событиями, в Одессу направлены: командир 2-го армейского корпуса генерал Мачич и группа руководящих должностных лиц 4-й армии, включая заместителя начальника 2-го управления [контрразведки] и начальника связи с необходимым персоналом для немедленного налаживания связи». В заключении этого донесения сказано: «В качестве репрессалий и с целью демонстрации населению повешены на публичных площадях определенное число евреев и подозрительных коммунистов».

Взрыв на Маразлиевской оброс в советской литературе разнообразными легендарными подробностями. Всегда называются цифры убитых, причем всегда разные и всегда фантастические. «Была уничтожена вся румынская администрация», «сотни генералов и офицеров», «десятки генералов» и т.д. и т.п. Называют цифры в 300-400 человек. В эти цифры можно поверить, если вспомнить что разлетелся не только дом (№40), но дом под номером 42, и еще один дом, находящийся за современным магазином «Дары природы». И во всех этих домах, между прочим, жили люди. Но о них в советской литературе никаких упоминаний. Только о «сотнях генералов», которых, разумеется, не было.

А было вот что. О том, что дом заминирован к 22 октября знали все, кто вообще имел доступ к информации. Поэтому на банкет приехали те, кто был полностью уверен что минирование – утка НКВД. Из генералов там был только один – Глогожану. Его заместитель Тресторяну – не приехал. Прокурор и начальник полиции – не приехали. Пынтя – не приехал. Алексяну – не приехал. Ни одни немецкий генерал не приехал. Так что говорить о «всей администрации» просто смешно. Но где советский человек мог получить альтернативную иформацию?

Вот официальная румынская сводка:

Desi cladirea a fost controlata de genisti si nu a fost identificat nimic suspect, totusi in dupa-amiaza zilei de 22 octombrie, ora 17.45, ea a sarit in aer. In urma exploziei si-au pierdut viata si au fost raniti un numar de 135 de militari romani si germani (79 ucisi, 43 raniti si 13 disparuti), printre care comandantul diviziei 10 infanterie, generalul Ion Glogojeanu, seful de stat major, colonelul Ionescu Mangu, ofiterii germani, capitan de corveta Walter Reichert, comandor Herwart Schmidt, capitan Valter Kern.

На самом деле всего из немцев и румын там погибло 135 человек. Это самое больше число которое я вообще видел. Самое меньшее – 93. Из более-менее высокопоставленных офицеров (но не генералов!) отметим румынского полковника Мангу Ионеску и трех немецких капитанов. И всё. И вот это «всё» разрослось в воспаленных мозгах советских историков до «сотен генералов». Перед разрушенным зданием, в Александровском саду румыны оборудовали мемориальное кладбище, которое в 1944 году забрали с собой. Утром, 23 октября губернатор Алексяну докладывал Антонеску о погибших во время взрыва 17 офицерах, 35 солдатах, 9 румынских гражданских государственных служащих. Столь низкое число обусловлено тем, что к моменту доклада еще не всех откопали. Ответ из Бухареста: «Перейти немедленно к массовым репрессиям путем уничтожения всех элементов, оставленных по заданию, ликвидации всех служащих НКВД, членов коммунистической партии, а также всех евреев. Взять много заложников из всех находившихся в городе семейств – мужчин и женщин, – которые будут публично расстреляны без суда как ответственные за каждое покушение, которое произойдет. Это должно знать все население путем оповещения».

Табличка на доме с номером 40-42 (вместо двух домов после войны построили один). «22 октября 1941 года на этом месте советскими патриотами был высажен(?) в воздух дом комендатуры вместе с фашистским генералитетом, который находился в нем». Кроме откровенно безграмотно составленного текста, в нем конечно же не упоминается ряд нюансов – что «высажено» было три дома и что «советскими патриотами» были обычные офицеры НКВД, причем далеко не местные. Иногда в литературе говорится что «дом взорвали партизаны». Ага, ага…

Что происходило дальше мы может узнать из очередного письма Пынти в адрес Антонеску:

«Проснувшись утром, я застал ужасающую сцену, а именно: на всех главных улицах и перекрестках находились по 4-5 повешенных человек, а испуганное население со всех сторон бежало из города. Возмутившись, я спросил, кто совершил это варварство, этот позор, от которого мы никогда не отмоемся перед цивилизованным миром. Соответствующие органы власти ответили мне, что ничего не знают. В то же время на стенах домов Одессы появилось без подписи официальное сообщение военного командования, обязывающее всех евреев покинуть город в течение дня 23 октября и отправиться в колонне в сторону Дальника. Пришедшие в ужас от случившегося в городе евреи покинули свои квартиры и имущество и тысячами направились в Дальник, а оставшееся в городе население начало тотальное ограбление квартир».

Конечно, НКВД ничем не рисковало. Заминировать дом в спокойной обстановке, а потом подорвать его с глубокого тыла и поехать получать ордена в Москву – большого героизма не надо. Обычная саперно-инженерная работа. Вроде подрыва скалы с целью прокладки тоннеля. И конечно они знали о последствиях, вот только последствия их совершенно не волновали. А может именно на такие последствия и рассчитывали. Я считаю, что то, что сделали румыны 23 октября было большой ошибкой, но есть данные что на них в этом вопросе сильно давили немцы. У нас очень много любят говорить о том сколько уничтожили немцы, но никогда не говорят что огромное количество подобных акций было ответом на действия спецбригад НКВД. Вообразите себе, что, скажем, 22 мая 1945 года в Карлсхорсте взлетел бы дом начиненный Жуковым, Телегиным, Соколовским, Берзариным и прочими? Я не знаю сколько бы там народу расстреляли, но то что все кого бы не расстреляли, отправились бы работать кирками и лопатами в суровые климатические районы СССР у меня сомнений не вызывает.

В качестве комментария к этому объявлению можно добавить, что НКВД брало заложников с первого дня своего существования. Так, например, посылая в Одессу чекиста Авдеева в 1944 году с условно-смертным приговором, в заложниках была оставлена его семья. Тоже самое было и с разведчиком Николаем Гефтом.

6.

Как всегда говорилось, советская власть уходя с той или иной территории, оставляла там т.н. «подпольные обкомы». В теории это выглядело так: первый секретарь обкома партии вместе со своим аппаратом переходил на нелегальное положение и должен был курировать все подпольную работу. Ну и плюс к этому – проводить на т.н. «оккупированных землях» решения Москвы. Эта же система дублировала себя и на районных уровнях. Получалось, что вся территория оказавшаяся под немцами как бы была накрыта сетью партийных органов. Во всяком случае, так это показано в советских фильмах.

В реальности же дело обстояло немного иначе. Даже не немного иначе, а с точностью до наоборот. Ну неужели вы думаете, что реальные действующие подпольные обкомы были, скажем в Эстонии или Молдавии? Или может они были на донских землях, где немцев встречали чуть ли не крестными ходами? Или может они были на Западной Украине? Да там всех коммунистов натурально вырезали в первые дни войны. Вместе с польскими профессорами.

Ну и уж совсем смешно получилось в одном черноморском городе.

В 1941 году местный обком возглавлял товарищ А.Г. Колыбанов. Он-то и должен был остаться в городе и возглавить теперь уже подпольный обком. Но в последний день он решил, что лучше не рисковать, переоделся в форму полковника (всем партработникам в 1940 были присвоены воинские звания адекватно статусу и выданы три комплекта формы – полевая, обычная и парадная) и покинул город вместе со своей семьей. Как он там объяснял центру свой поступок, я не знаю. Может добыл себе документы что у него грыжа, язва или раковая опухоль размером с футбольный мяч, а может еще что. Вместо себя он оставил в качестве первого секретаря бывшего колхозного парторга товарища Петровского, а в качестве второго – функционера Сухарева. Для «налаживания» подпольной работы Петровскому была выдана солидная сумма в золотых червонцах и указаны места где спрятано оружие, рации, листовки и т.д.

Когда пришли румыны, Петровский, поразмыслив мозгами, тоже решил не рисковать, да и какую он мог организовать подпольную работу? Он что, шпион? Тем более что румыны прямо объявили что им нужны разные знающие люди. В общем, через пять дней Петровский пошел и рассказал всё про себя, попросив румын найти ему приличную работу. Его пару дней подержали, проверили всё что надо и выпустили, дав таки приличную работу в администрации. Говорят, что за это он слил около 300 «коммунистов-подпольщиков», но в это верится с трудом (их просто столько не было). Но точно известно, что он слил второго секретаря Сухарева. Тот, оставшись без денег (они были у Петровского), но имея кучу паспортов на разные фамилии (на Лубянке такие шлепали в огромных количествах) устроился работать сторожем в магазин и однажды был опознан Петровским. Румыны его тут же расстреляли, так как он не подчинился приказу от 7 ноября 1941 года обязывающего всех коммунистов зарегистрироваться в специальных пунктах и признать что они заблуждались в своих убеждениях. Когда в конце 1943 года красный фронт подходил к Одессе, Петровский решил перейти на нелегальное положение, но был схвачен и для страховки отправлен в Бухарест. Там, в сентябре 1944 года его и встретила Красная армия и родное НКВД. Следствие, суд, расстрел. Такова краткая история «одесского подпольного обкома». Не смешно?

Было оставлено и подполье чекистское. Оно как бы по идее должно быть более организованным. В реальности опять получилось совсем не так.

В начале октября, когда Одессу было решено оставить, с Москвы «на укрепление» местных кадров прибыла московская бригада чекистов – 6 человек во главе с неким Молодцовым. В 1934 году он пришел в эту структуру рядовым и за 6 лет дослужился до майора. Это ж сколько нужно было народа перестрелять за это время чтобы так вырасти? Ну да ладно…

5 октября, в катакомбах села Нерубайского (именно туда водят туристов, хотя на настоящие катакомбы они уже давно не похожи) состоялось знакомство будущих подпольщиков – московских и одесских. Как обычно – водка, обильная закуска, разговоры о том о сем. В общем, московские начали качать права. Типа они тут главные, они старше по должности и званию, и им должны все подчиняться. А здесь народ горячий и таких разговоров не любит. Как говорят у нас: «в Париже вы известный гений, в Одессе – еле-еле поц». Тем более когда условия экстремальные. Завязалась грандиозная драка в которой одесские, используя численный перевес (13 против 6), зверски избили московских. Более того, командир одесских – Кузнецов – сказал, что не уступит командование своими людьми московским.

Возможно именно поэтому одесских и не подпускали, скажем, к минированию дома на Маразлиевской. Возможно именно одесские слили румынам что дом заминирован уже в первый день, но при этом не могли рассказать о системе минирования – они ее просто не знали. И немцы, и румыны, проявили удивительную беспечность и 22 октября «московский» Молодцов, ставший к тому времени «Бадаевым», послал сигнал в Крым. Оттуда через некоторое время вернулся сигнал приведший в действие радиофугас. Последствия этой бессмысленной акции хорошо известны.

Впрочем, московским долго поработать не удалось. Лидер одесских подпольщиков работавших «наверху» (т.е. в городе, а не в катакомбах) – партийный активист и провокатор НКВД Антон Федорович, предложил свои услуги Сигуранце. Первым делом он выманил наверх Молодцова. 25 февраля, на конспиративной квартире где жила семья его связного Яши Гордиенко главного одесского подпольщика арестовали. Как только стало известно об аресте Молодцова, оставшихся в катакомбах четверых московских разоружили одесские и закрыли в одну из пещер. Чуть позже все они были расстреляны по приказу руководителя командира «катакомбных» Кузнецова. Постепенно голод выгонял подпольщиков на поверхность, где они становились легкой добычей Сигуранцы, большей частью соглашаясь на нее работать.

Вот как описывает ситуацию не лето 1942 года исследователь Ю. Гаврюченков:

«…отряд чекистов на своих скудных запасах стойко и мужественно продолжал вести подпольную работу. По мере помрачения духа, партизаны придумывали себе развлечения. Почти все стали вести дневники, а некоторые предались совершенно запретным утехам. 28 августа 1942 года Кузнецов собственноручно расстрелял оперативника Молочного за кражу куска хлеба. 27 сентября еще двое, Польщиков и Ковальчук, были казнены за воровство продуктов и «половую распущенность». Вполне обоснованно опасаясь, что он может стать следующим, «москвич» Абрамов убил Кузнецова месяц спустя. В своей записной книжке, позднее найденной в катакомбах украинским НКВД, Абрамов писал: «Бывший начальник третьего особого отдела одесского управления НКВД лейтенант государственной безопасности В.А. Кузнецов был застрелен мною двумя пулями в висок в зале «Зеркальная фабрика» (название большой искусственной пещеры в каменоломнях) 21 октября 1942 г.»

Автор не пишет какую именно подпольную работу они все вели. По всей видимости, она была настолько секретна, что ее никто и не заметил. Современные историки объясняют все эти факты галлюцинациями. Может быть.

Но это Нерубайские катакомбы. Они – за городом. В городских же происходил вообще какой-то сюр:

«Еще хуже обстояли дела у отряда Солдатенко в составе 12 человек, в том числе двух женщин, скрывавшегося в небольшой системе катакомб под Молдаванкой. Оккупанты замуровали все входы в эти катакомбы, и всю зиму 1941-42 годов партизаны не подавали никаких признаков жизни. За это время были убиты и съедены партизан Бялик и его жена Евгения. Они не были членами Коммунистической партии, что и предопределило их незавидную участь». Вот так. Коммунистов есть нельзя, а если не в партии – будешь «пищевой цепочкой». Как говорится, «народ и партия – едины». В пищевой цепочке.

А в городе в это время была уже полностью налажена жизнь, открылись сотни ресторанов и кафе, буфетов и забегаловок. Некоторые из заведений открывали работавшие на Сигуранцу чекисты, используя для этого оставленные на «подпольную работу» деньги. Потом слали в Москву донесения, что открыт такой-то ресторан, который будет использоваться для организации конспиративных встреч. А как отчет о «проделанной работе» посылали сообщения типа «мной такого-то числа в ресторане таком-то, где часто обедают румынские офицеры, была завербована повариха такая-то, которая теперь регулярно подкладывает в блюда микродозы мышьяка». Или «мной был завербован автослесарь такой-то, который теперь подсыпает песок в карбюраторы румынских автомобилей». И все в таком же духе. Такой спам шел в Москву потоком. Именно поэтому несмотря на «грандиозную историю партизанского движения Одессы», только двум людям стоят даже не памятники, а так, памятные плиты. Молодцову и его связнику Гордиенко. И всё.

Осуждать подпольщиков нет никакого смысла. Если страна кинула город, то почему город не может кинуть страну? Каждый приспосабливался как мог, тем более никто не знал когда вернется красная армия и вернется ли вообще? Да и не все так сильно обожали советскую власть. Особенно загорелые ребята с пляжей и лиманов. А вдруг завтра мир с Гитлером и Антонеску подпишут, так что, вечно в этих норах сидеть? Тем более что наверху жизнь кипит и куда веселее чем при Советах. Еда, девки, пляжи, развлечения. Я имею определенный опыт пребывания в катакомбах и могу сказать, что там действительно едут мозги. И быстро.

В сентябре 1944 года все архивы Сигуранцы попали в лапы НКВД после чего вся «одесская» часть подпольщиков была расстреляна. Вот и нет памятников. А народ водят на экскурсии и рассказывают, рассказывают…

Сейчас в некоторых маргинальных тусовках есть такая «тема» – называть советско-германский конфликт 1941-45 гг. «Второй Гражданской войной». Наверное, это слишком громко, всё таки гражданская война предполагает наличие неких «мятежных территорий», но ведь если подумать – разве не было то, что происходило в том же «одесском подполье» гражданской войной. Откуда столько «предателей»? И почему по итогам «самым верным» оказался только НКВДист Молодцов, которого прислали сюда незадолго до сдачи города?

7.

Итак, Сигуранце потребовалось всего 4 месяца чтобы фактически уничтожить всё одесское подполье с базами в катакомбах куда и немцы и румыны боялись соваться и не совались до того дня как оставили город. 2 апреля в 1942 года в недавно отреставрированной гостинице «Бристоль» был дан грандиозный банкет, где присутствовали и Антонеску, и Алексяну, и Пынтя и высокопоставленные немцы, не говоря уже о целой куче румынских военных и чиновников. Всё прошло совершенно спокойно. Жрали, пили, разговаривали. Вечером – в оперу, на «Тоску». Тоже всё спокойно.

Про румынский период истории Одессы написано грандиозное количество статей, книг, воспоминаний и исследований. Вряд ли про какой-либо еще город находящийся во время советско-германского конфликта 1941-45 гг. не под контролем Кремля написано больше. Артефакты связанные с ним до сих пор являются объектом бешеной спекуляции и наживы, уступая по стоимости только немецким того же времени. Проводятся выставки, где коллекционеры эти самые артефакты выставляют. И, тем не менее, достоверное описание его практически невозможно. Здесь та же история что и СССР эпохи Брежнева, а она не так давно ведь была. Вот пишут пять человек пять разных статей о жизни тогда. Читаешь и видишь что все пять говорят правду, при этом статьи совершенно разные. Так и с румынами. Поэтому статьям я не очень доверяю, точнее доверяю в том смысле, насколько их содержание не противоречит тому, что я слышал от многих-многих людей, в первую очередь от своих родственников. Да и половина нашего старого двора жила при румынах. Интересно, что я не слышал ни одного «ужастика». Все высказывания носили такой, отвлеченно-уважительный характер и сводились к двум тезисам: а) при румынах все было, б) при румынах всё работало. А помните фразу сказанную вором в законе Гоцману в фильме «Ликвидация»: «при румынах было лучше»? Так вот, эта фраза вообще-то крылатая.

Так, например, ветеран той войны Георгий Еремин вспоминает:

«В 1945 – 1948 годах мне довелось находиться в Одессе. В годы войны Одессу оккупировали румыны, немцев там не было. Сакраментальная фраза одного из действующих лиц фильма «Ликвидация»: «При румынах было лучше!» тогда действительно частенько слышалась в городе. Так считали многие одесситы, потому что румыны не зверствовали, как немцы, была разрешена частная собственность и вольная торговля. После освобождения города многое из этого «частного» и «вольного» какое-то время еще сохранилось».

Но это все будет потом.

А пока в 1941-м…

27 октября. Выходит первая газета, она так и называлась «Одесская Газета». Вообще при румынах Одесса была наводнена печатным словом. Здесь издавалось целая куча газет, включая детские, плюс возили газеты из Румынии и Германии. «Одесская газета», помимо общих новостей, развивала т.н. «английский дискурс». «Рука Лондона», «англичане гадят», «англосаксы» и т.д. Издавалась ежедневно.

Издавалась также популярная газета «Молва». Она освещала гламурную жизнь города. Театры, литературные вечера, премьеры, постановки, рецензии, приезды знаменитостей. Еще была газета «Смех». Шутки на грани приличия, анекдоты, полупорнографические рисунки, ну и гвоздь программы – карикатуры на Сталина, советский строй, членов Политбюро. Вообще феерическая картина, которую очень трудно вообразить: в то время как «красная часть» страны ежедневно читала чудовищную галиматью от всяких там симоновых, пастернаков, эренбургов, демьянов-бедных, цезарей-солодарей, полевых и прочих твардовских с фадеевыми и петрами-лидовыми, у нас можно было поржать читая анекдоты про Сталина, узнать о происках и методах влияния англо-саксонской элиты, прочесть о том, что Сталин – банальная марионетка Англии и США. Так то! Ну и про евреев тоже много чего публиковалось. После 10 апреля 1944 года, у кого находили подобные газеты, давали 10-15 лет концлагерей.

3 ноября, после того как удалось наладить несколько электростанций, начали работать первые трамвайные маршруты.

4 ноября возобновили работу 6 больниц. Правда, был острейший дефицит лекарств и оборудования, но уже в ноябре с Румынии и Германии доставили 2 рентгенаппарата и еще много чего.

7 ноября обязали прийти и зарегистрироваться всех коммунистов. Они должны были подписать бумажку, что заблуждались в своих убеждениях и в отношении них никаких санкций не применялось. Мне интересно – попали ли эти списки в лапы НКВД после сентября 1944 года?

15 ноября пущена первый мощный электрогенератор. Отремонтирован местными умельцами.

16 ноября одесское отделение германо-румынских железных дорог возобновило пассажирские перевозки по Транснистрии.

19 ноября всем улицам возвращаются названия что были при царе. Правда, пять улиц называют в честь румынских деятелей, а так же Гитлера и Муссолини.

25 ноября для всех трудоспособных граждан Одессы от 16 до 60 лет (кроме беременных и т.д.) вводится обязательная трудовая повинность. За нее назначается денежная оплата плюс выдача продовольственных карточек.

26 ноября из библиотек изымается вся коммунистическая литература и книги т.н. «советских писателей».

27 ноября возобновляется учебный сезон, для чего открываются 50 школ. При школах организуются буфеты и система бесплатных завтраков. Разумеется, все коммунистические предметы изымаются из курса обучения, вместо них раз в неделю – румынский язык и закон божий. Немецкий тогда и так все учили. Конечно, учится было тяжело – не было ни света, ни тепла, но все же дети были как-то пристроены.

К 28-му ноября уже открыты все православные храмы закрытые коммунистами, те, что не успели взорвать. Мало кто знает, но именно румыны составили план восстановления Кафедрального собора взорванного в 1936 году и восстановленного в 2002-ом.

29 ноября начинает работу трансляционная сеть. Вместе с передачами на русском языке идут передачи из Германии, Италии и Румынии.

В начале декабря привозят два мощных генератора из Румынии. Это позволяет подать электричество в квартиры горожан.

3 декабря объявлен набор в полицию. Требования – жесткие. Только молодые мужики, только те кто служил действительную службу в Сов. армии, и только те, кто закончил ее в звании не ниже сержанта. Как «бонус» – чтобы были разные значки и поощрения. Желающих много. Конкурс – огромный. Устроиться в полицию считалось большой удачей. Стабильная зарплата плюс паек. Говорят, вакансии за 2 дня заполнились.

7 декабря открылась обсерватория

13 декабря возобновляет работу оперный театр. Премьера – «Евгений Онегин». Зал забит.

14 декабря увеличиваются нормы выдачи хлеба по карточкам. Уже работает хлебзавод и куча частных пекарен. Хлеб можно купить и в свободной продаже.

В 1941 году возвращена собственность 2567 одесситам сумевшим документально доказать что коммунисты ее конфисковали.

16 декабря открываются первые две столовые, где малоимущие слои населения могут питаться бесплатно.

Разрушены все памятники коммунистическим вождям. Издан указ обязывающий сдать на уничтожение картины и портреты с их изображением. Запрещено публичное исполнение коммунистических песен.

К 22 декабря восстановлен водопровод Одесса-Белявка. В квартиры горожан пришла вода.

К новому году организована массовая продажа мяса по низким ценам.

Собрав брошенные в окрестностях Одессы автомобили и подводы удалось частично наладить вывоз мусора и доставку товаров.

К 31 декабря 1941 года в Одессе уже открыто 500 магазинов. Из них 47 кондитерских, 7 книжных, 4 цветочных, а 2 – домашних животных и кормов к ним.

Завершался год оперой «Фауст» и запуском целой серии предприятий, в основном пищевой промышленности.

8.

В пребывании румын в Одессе есть один очень важный системный момент. Вот сейчас постоянно говорят что надо «бороться с коррупцией», «сажать чиновников» и т.д. Но давайте посмотрим на Китай. Там чиновников не только сажают на срока 15-20 лет, но регулярно расстреливают на площадях, в присутствии многотысячных толп, да еще и по телеку показывают чтобы в самых отдаленных провинциях видели. И что? Да в Китае просто зашкаливающий уровень коррупции. И оттого что, скажем, на той же Украине арестуют или порвут на куски «коррумпированного» судью или чиновника, ничего не изменится. На его место тут же придет другой. Тоже за взятку, по блатам, по связям, по крови и т.д. Случайных людей там не бывает. И, конечно же, он продолжит дело своего предшественника.

В одесском случае получилось так, что в один день исчезла вся властная вертикаль. Все чиновники, менты, прокуроры, судьи, советские и партийные органы, все в один день прекратили свое существование. И на их место пришли новые люди назначенные с разных мест. Никаких устоявшихся кланов не было и не могло быть, они так быстро не формируются. Ну и плюс они имели соответствующие установки от «рыжей собаки» – Антонеску, который довольно бдительно следил за тем, что происходит в этом городе. Мне не известен случай посадки румынских чиновников при Пынте в Одессе, но то что их регулярно выкидывали с работы – факт. А помните как было при СССР? Погорел, скажем, чиновник (коммунист, разумеется) на квартирных взятках в райисполкоме, его в наказание ссылают на должность директора завода. Развалил завод – в наказание отправляешься председателем в колхоз. Развалил колхоз – будешь каким-нибудь «инструктором по работе с молодежью». Но это – для мелких элементов системы. Крупных в наказание отправляли послами в государства третьего мира, или на унизительные должности типа министра культуры (напр. Фурцева) или зам. Министра плодоовощной промышленности (напр. Медунов).

Александр Черкасов в своем четырехтомнике «Оккупация Одессы» чуть ли не половину объема книги посвящает делам финансовым, скрупулезно анализируя сколько денег на то или иное полезное мероприятие выделила городская администрация и задает вопрос – откуда у муниципалитета такие средства? Более того, анализируя архивные документы, он приводит фантастическую цифру бюджета Одессы на 31 августа 1942 года – 61 миллион марок. При том, что килограмм хлеба стоил 1-2 марки, а килограмм свинины 4-5 марок. Конечно, никакая местная коммерция и разные поступления в бюджет от налогов не могли дать подобной суммы. В городе-то всего 250 тыс. жило. Появление этих сотен миллионов марок можно объяснить только тем, что в Одессе, как мне кажется, был создан некий «прокруточно-конвертационный центр». Ведь притом, что администрация здесь была румынская и вообще всё было румынское, единственной законной валютой была немецкая. Я не думаю, что это было сделано просто так. Возможно через бюджет города отмывали марки, возможно еще что-то в этом роде. Но те, кто это точно знал, ничего не рассказали.

Итак, судя по предыдущим частям, народ очень интересует главный вопрос: жратва. Как с ней обстояло дело при румынах? Ответов на этот вопрос я слышал два. Старые люди говорили «как при нэпе», совсем старые – «как при царе». На самом деле чуда здесь тоже никакого не было. Воспользовавшись теплым ноябрем 41-года, румыны успели провести сев озимых. В 1942 году вообще был собран грандиозный урожай в котором Румыния как таковая не нуждалась, у них своих продуктов было в избытке. Не нуждалась в них и Молдавия, она сама традиционно вывозила продукты. Так что, всё что выросло – здесь и оставалось. Чтобы убрать весь урожай, румыны воспользовались советскими наработками – все учащиеся всех учебных заведений (кроме младших классов, разумеется) обязаны были отработать 21 день на сельскохозяйственных фермах. В общем, после 12 лет сталинской голодухи, можно было и поесть. Не было денег на мясо – ели рыбу, румыны создали сеть рыболовных артелей, которые сдавали определенный процент от вылова государству, а остальное могли продать по свободным ценам на рынке.

Вот, к примеру, фрагмент дневника старшеклассника-одессита Юрия Суходольского, вернувшегося в наш город осенью сорок второго года:

«27.09.1942 г.

…Позавчера в 5 часов утра были в Одессе. Доставились пешим порядком. Ну, конечно, встречи, лобзания… Подали заявления в индустриальный техникум… Буду бесплатно учиться. Вообще же плата 200 марок в год. Марки тут зовут рублями. Продуктов тьма – страшнейшая радость. Пребывание с отцом и товарищами. Вот только жалко смотреть на разбитые дома…

10.10.1942 г.

…В Одессе, что и говорить, жизнь налажена. Городской голова г-н Герман Пынтя на открытии Университета сказал, что жизнь в Одессе лучше, чем в каком-либо другом городе Западной Европы. Действительно, на базаре прямо что-то удивительное: колбасы, мясо, масла, фрукты и все прочее. Конечно, всё страшно дорого, но все-таки…

Школы и Университет функционируют, ездят трамваи. В городе на каждом шагу румынская «бодега», комиссионные магазины, по улицам ходят нарядные дамы (сильно накрашенные), румыны и немцы. Около будок стоят часовые. Попадаются разрушенные здания – обком, банк, 116-я школа, телефонная станция, авиаспецшколы, Пушкинский домик. Много домов. Некоторые разрушены до основания, но часть из них (обком, Пушкинский) уже отстраиваются.

А вот, например, раскладка по одной из улиц – Дерибасовской:

1) большой магазин с 25 сортами мясных изделий, Дерибасовская 7; владелец Шмидт и Ко (3 чел.) имели свою колбасную мастерскую, Мясоедовская улица, 49.

2) Дерибасовская 2, большой гастрономический магазин, владелец румын.

3) Дерибасовская 15, гастрономический магазин, владелец Петров и Ко (2 чел.); своя колбасная мастерская Госпитальная 21.

4) Дерибасовская 19, гастрономически-продуктовый магазин владелец Онипко.

8) Дерибасовская, угол Красного переулка, кондитерско-гастрономический магазин, владелец румын.

6) Дерибасовская 22, угол Екатерининской, гастрономический магазин.

Скажу, вам, что в 70-80-е на Дерибасовской был только один мясной магазин, в котором мясо бывало 2 раза в месяц и чтобы купить килограммчик нужно было встать в 4-5 утра и занять очередь.

Интересно, но кто-то же покупал продукты на 9 рынках и во всех этих сотнях продуктовых магазинов? Дорого? А что, сейчас они дешево стоят? Каковы были зарплаты? Разные и сильно отличались. 120-150 марок считалось низкой зарплатой. Но например инженер, а на них был просто огромный спрос, мог спокойно получать 600-700. За такую сумму в те времена можно было купить швейцарские часы обычных моделей. Пожрать в ресторане с выпивкой по полной программе – 25 марок на рыло. Были трудности прежде всего с таким товарами как сахар, соль, керосин. Они стоили очень дорого. С керосином понятно – он нужен для войны. А вот высокие цены на соль можно объяснить тем, что здесь ее просто нет. Что же до сахара, то на него был огромный спрос – румыны совершенно не реагировали на то, что граждане в массовом порядке варили самогон. Так же трудно было с вещами и обувью, хотя в 1942 начали запускаться обувные и швейные предприятия.

Еще один интересный момент – спортивная жизнь города. Она, что называется била ключом. В Одессе проходили международные турниры с участием команд стран-союзников, включая «Ювентус» и «Лечче». Три раза в неделю проходили скачки на иппордроме. Ну и очень мощный толчок получил бокс.

Проводились также мотогонки и легкоатлетические соревнования.

Из технических нововведений: были запушены две АТС. Они проработали до конца 90-х годов, их так и называли «румынскими». Номера начинались с цифр 21,22,23,24,25. Запущен международный аэропорт. Налажено почтовое сообщение со всеми странами континентальной Европы. К началу лета 1942-года жизнь в городе настолько нормализировалась, что в Одессу в массовом порядке начали приезжать экскурсии и иностранные делегации. Ну и самой собой заезжие знаменитости – оперные певцы из Италии, русские исполнители эмигрировавшие после революции и т.д. С триумфом прошли гастроли короля русского романса Петра Лещенко.

Кстати, после апреля 1944-го любые положительные высказывания об этом периоды были чреваты.

Так, В. Файтельберг-Бланк и В. Гридин в своих «Зарисовках одесского быта» приводят интересный эпизод из послевоенной жизни:

«И во время очередной гулянки – по случаю встречи Нового года, когда он [Порезанный] попал в компанию свежих ребят, которые не были в оккупации, так называемых восточников, его, что называется, от души прорвало. Говорят, при очередном тосте, не выдержав упреков тех ребят в том, что жили при румынах, он вскрикнул: «Зато это была настоящая жизнь – не то, что теперь… Вы разве поймете это, дураки несчастные?» А потом кто-то заявил на него – написал жалобу на такого «защитника оккупантов». И в один недобрый час за болтливым гулякой приехал «воронок».

Удивляться опять-таки нечему. Жизнь в СССР буквально всех поражала своей унылостью. Именно не бедностью, а унылостью.

Относительно «политической жизни», больше всего люди рассказывали, что напрягал комендантский час. Специальным указом Пынти было запрещено обсуждение каких-либо политических тем, даже если они оперируют «правдивой информацией». Само собой была цензура, но это мелочь, наш человек к ней приучен. При этом одесситов не брали в армию и не угоняли в Германию, а это был очевидный плюс. Румыны в конце 1943 года уже начали штамповать для жителей Транснистрии гражданские паспорта, но пока они это делали пришла Красная армия, говорят даже все бланки попали в руки НКВД. В школьных книжках по истории экстренно наштампованных в Румынии рассказывалось что Транснистрия – это историческая область расселения даков – предков современных румын. Такое себе «обоснование воссоединения». При этом Северное Причерноморье – также область расселения готов. Я вообще уверен что если бы Гитлеру удалось бы выйти нормально из этой войны, по крайней мере не Востоке, сохранив себе, скажем территории до линии Днепр – Западная Двина, то они забрали бы у румын Транснистрию. Слишком жирный кусок.

А вот еще. Мобилизации-то не было, но вот в добровольцы записываться призывали. На улице Коблевская был оборудован некий призывной пункт где можно было записаться в какие-то «русские национально-освободительные части». Говорят, что за 2 года нашлось то ли 15, то ли 20 добровольцев. Не густо. Записывали бывшие белые офицеры, которые регулярно строчили румынами и немцам такие вот «юбилейно-поздравительные» письма. В своей ненависти к советам они были готовы сотрудничать с кем угодно, не понимая, что им даже в случае победы ничего не обломится. Когда-то их вышвырнули из своей страны и теперь у румын были свои планы, а у немцев свои. Никакой субъектности этот белый движ разумеется не имел и не мог иметь. И это все понимали.

Текст поздравительного письма по случаю годовщины взятия Одессы румыно-германскими войсками. Приводим с сохранением орфографии и пункутации. Как обычно в «монархических» писанинах поражает обилие заглавных букв.

Его Величеству королю Румынии и руководителю государства маршалу Антонеску.

После 24-х лет тюрем, концлагерей, ссылок, уничтожения в людях веры в Бога, уничтожения в людях чести, человеческого достоинства, 22-го июня прошлого года пробил час расплаты жидо-коммнизма. 16 октября Одесса была освобождена братской по вере армией Вашего Величества и Союзными Войсками. Свалился кошмар прошлого. Офицеры б. Русской Императорской и Добровольческой армий, именовавшиеся «врагами народа», стали в течение одного дня свободными людьми. Чувство пережитое нами незабываемо. Никогда не погаснет в нас горячая благодарность к воле Вашего Величества, Маршала Антонеску и Фюрера Великой Германии, направленной к уничтожению жидо-коммунизма. Принося Вашему Величеству поздравление со славной годовщиной победы армии Вашего Величества, Офицеры б. Императорской Армии год назад предложившие Союзному Командованию свою жизнь, вновь просят Ваше Величество и Маршала Антонеску, принять их клятву верности идеям Новой Европы и Священной борьбы с коммунизмом.

Ну и подписи внизу.

16 окт. 1942 г. Одесса.

9.

Тема румынской оккупации в СССР в общем была строжайше таубирована. Из кинопродукции вспоминается только фильм «Волны Черного моря» (по повести В.Катаева), точнее – последние две серии. Там показывают, как по Одессе расхаживали немецкие патрули, висели нацистские флаги и вообще всё было «немецкое». Один раз упоминается слово «сигуранца» и один раз показывают какого-то румынского жулика. Показывают повешенного «бадаевца» (хотя никого из них не вешали, а расстреливали). Из фильма вообще неясно – чем занимались сидящие в катакомбах «партизаны», причем среди них даже были дети! В качестве самой крутой выходки показывается как довоенный секретарь райкома партии «оставшийся в глубоком подполье», но «которого знает весь город» (!) врывается в храм во время молитвы и угрожая немецким автоматом старенькому русскому священнику заставляет его прочитать сводку совинформбюро! О как! Героический поступок. И что там было в сводке летом 1942 года? Окружение 4-х советских армий под Харьковом? Очередной провал попытки деблокировать Петербург? Сдача в плен генерала Власова? Бои подо Ржевом? Бомбардировки нефтяных полей Грозного? Но как раз само чтение предусмотрительно не показывают. В реальности не было даже этого.

Еще один фильм сняли про Бадаева и про Яшу Гордиенко. Называется «Мальчишку звали капитаном». Мне неизвестно что бы его крутили в СССР, а уж тем более не показывают сейчас. То же самое. Немецкие вопли на улицах, немецкие флаги, надписи готическим шрифтом не немецком языке (!) и вообще одни сплошные немцы. Сюжет совершенно фантастический. Например, уже через несколько дней «связник Яша» докладывает «в катакомбы Бадаеву» сверхценную информацию: «в Одессе нечего есть!». Как будто бы НКВДист Бадаев не знал что все запасы уничтожены сотрудниками НКВД и его бригада лично не принимала участие в их уничтожении! Не менее забавно слышать, как Яше один товарищ так, между делом, рассказывает, что «на Маразлиевской шарахнули комендатуру» – притом об этом знал весь город, вон, даже объявления расклеили. Ну и много чего в таком роде. Упоминается и руководитель «одесских» Кузнецов, весь фильм Молодцов, он же Бадаев только и мечтает – как бы соединиться с его отрядом! Притом, что в реальности они сидели в одних и тех же катакомбах. Впрочем, по фильму, «катакомбы Кузнецова» размещены на Балковской, где в реальности вообще никаких «партизан» и близко не было.

Разумеется, нет даже и намека, что сливший весь отряд Бадаева Федорович-Бойко был коммунистом-активистом и кадровым сотрудником НКВД. И опять таки неясно – какую-такую инфу мог давать Яша, который по легенде чистил сапоги у вокзала? Хотя кое-что интересное тоже показано: например как Яша ликвидирует агента Сигурнацы, хотя Сигуранца ему шила 2 убийства. Интересно, что сидя в застенках Сигуранцы по очень серьезным обвинениям, Яша общался со своей мамой и прочими родственниками, передавал через окно сигналы какой-то девочке, а перед расстрелом передал на волю здоровенное послание. Нужно ли говорить, что если бы вместо Сигуранцы было НКВД, то никаких свиданий и прочих информационных обменов бы не было. Яша бы просто исчез. Один раз и навсегда. Бесследно.

В общем, дело мутное и правду мы никогда не узнаем. Все кто имел даже косвенное отношение к отрядам Бадаева и Кузнецова были убиты. Кто – румынами, кто НКВД, не считая, разумеется, тех кто погиб во время «подпольной работы в катакомбах». Была бы тут Америка, данная история была бы давно и красиво залегендирована, сняты пафосные фильмы. А так получается что о «грандиозном партизанском движении» напоминают только пару мемориальных досок на Аллее Славы.

Есть фильм «Подвиг Одессы», но он про оборону. Хотя и там непонятно – против кого идет война? А в 2010 году был снят просто шедеврально-бредовый фильм-блокбастер «Жажда», некий ребрендинг фильма 1958 года. Тоже про оборону. Только там главный герой – сын русского белоэмигранта который служит в румынской армии и оказывается в плену. Его не только не расстреливают, но наоборот, он становится мозгом отряда десантников, выглядя на их фоне суперменом среди обезьян. Он отлично дерется, знает кучу языков, играет на пианино, обвораживает баб, в общем, бело-румынский Джейс Бонд – ни дать ни взять! Хотя мы уже показали как вся эта «белогвардейская эмиграция» только и делала, что с собачьей радостью лизала задницы немцам и румынам.

Из «мирового кинематографа» отметим сентиментальный итало-румынский фильм 1942 года «Одесса в огне», рассказывающий о том, как оперная певица ищет своего сына попавшего в лапы НКВД при занятии Бессарабии в 1940 году. Сын же оказывается в подземном детском концлагере оборудованном в… катакомбах! Заканчивается кино документальными кадрами входа в Одессу частей 4-й румынской дивизии со стороны улицы Водопроводная. Русские, кстати, показаны вполне нейтрально. Разумеется этот фильм был после войны сразу же запрещен, все найденные копии уничтожены. И только в 2006 году в архивах Сигуранцы-Секуритате была найдена одна копия, которую восстановили и даже запускали в прокат. Фильм на итальянском языке с румынскими титрами.

10.

Положение в Одессе начало ухудшаться с осени 1943 года. Фронт приближался, а немецкая марка претерпела жуткую инфляцию. Цены выросли в разы. Нет, по сравнению с периодом 1944-48 года, когда вместе с большевиками пришла очередная голодуха, со всеми атрибутами – детьми-рахитами, опухшими взрослыми, массовым подкидыванием детей 1942-44 г.р. в детские дома и «забыванием» их на рынках города, в 1943-м все было более-менее, просто крестьяне не везли товар в город, придерживая его до лучших времен. Они настали в апреле 1944-го – всё конфисковали советы.

Ну и весьма опасными были последние дни. Румын сменили немцы, а вместе с немцами шел весь скам который они использовали во вспомогательных целях – калмыки, крымские татры, и какие-то украинские части. Я не уверен что это было ОУН-УПА, тут разные версии есть. Ведь, как известно, за немцев воевало как ОУН-УПА и «Галиччина», так и просто украинские отряды. Например, Кортелисы сожгли «бандеровцы», а Хатынь – один из обычных отрядов который немцы набирали из военнопленных, именно поэтому Щербицкий при Брежневе постоянно бомбил Политбюро требованиями прекратить муссировать тему Хатыни. Так что если у кого есть инфа по этому поводу, можете поделиться. Но по рассказам очевидцев, у них на руке была повязка в виде желто голубого-флага. У меня в доме мужик жил, так когда в конце 80-х началась вся эта фигна с «национальным возрождением» он дико матерился когда видел эти «руховские» флаги. Именно потому, что запомнил их по последним дням перед приходом красных. Т.е. власти не было никакой, они занимались разбоем и беспределом – грабили и убивали кого хотят.

Отметились и азиаты. Как обычно – отметились большой кровью. Р. Баклаженко своей статье «Предатели и герои одесского подполья»

«9 апреля 1944 года, к селу (Холодная Бапка – прим. МAdeB) подошел отряд из двух десятков калмыков во главе с немецким офицером, – рассказывает старший сотрудник Одесского историко-краеведческого музея Василий Прокофьев. – Здесь же находился хорошо вооруженный партизанский отряд из сорока бойцов, возглавляемый председателем местного колхоза. Двое калмыков побежали в село разведать обстановку, в результате чего одного из них застрелили партизаны. Не долго думая, отряд карателей вошел в село и начал расстреливать и рубить шашками всех подряд мирных жителей. В живых осталось три человека.

Да, уходя румыны украли пять троллейбусов и рельсы с улицы Ришельевской. Троллейбусы, впрочем, скоро вернули.

Король Михай I получал во время войны Железные кресты от Гитлера, а после войны получил орден «Победы» от Сталина. Если он в свои 25 лет уже успел набраться хоть какого-то опыта, то должен был понять, что ему как монарху пришел конец. Сталин дружил только с теми, кого не имел возможности удушить. Два года в Румынии существовал странный режим – монархия, но с коммунистическим правительством в которое входили отморозки и отмороженные дуры типа Анны Паукер и Георгиу-Деж. В честь последнего даже был назван город в России. Среди румынских правых король считается предателем. Любопытно, что свергнувшая в 1989 году Чаушеску гебешная группировка Ильеску-Романа панически его боялась.

«Кондукаторул» Ион Антонеску и «гувернаторул» Георге Алексяну были в 1944 году доставлены в Москву на Лубянку. О чем они там говорили с кровавой гэбней – понятья не имею, но в 1946 году коммунистические власти устроили над ним скоротечный «народный суд», после чего их тут же расстреляли. Случай весьма похожий на случай с Чаушеску. Антонеску сам требовал для себя смертного приговора, но настаивал, чтобы его расстреляли военные, а не жандармы. Во время расстрела (на пару с Алексяну и бывшим министром внутренних дел) даже пытался ими командовать. Интересно, что глава Сигуранцы сумасшедший подонок Эжен Кристеску, генерал Якобич и генерал Трестиоряну (а именно эта тройка ответственна за массовые убийства в Одессе) получили не вышак, а ПЖ. Первые два вскоре загнулись в тюрьме, а Трестиоряну в 1956 году был амнистирован (!) и спокойно дожил в Бухаресте до 1983 года. Умер в возрасте 92 года. О как! И куда смотрело советское МГБ? И если бы первые двое не умерли – их бы тоже амнистрировали? Кому интересна эта тема, рекомендую посмотреть отличный румынский фильм «Начало истины» режиссера Сержиу Николаеску – его фильмы крутили при СССР.

Герман Пынтя после войны тоже попал на Лубянку, затем попал под два судебных процесса связанного с военными преступлениями. Оба раза был оправдан «за отсутствием состава преступления». Историки до сих пор ломают головы – почему? В качестве самой популярной версии выдвигается заступничество маршала Тимошенко. Дело в том, что маршал сам из Бессарабии, причем из той части, которая в 1918-40 гг. входила в состав Румынии. В Одессе жила его сестра, а в селе куча родственников (у него было 10 братьев и сестер) и вроде как Пынтя лично позаботился чтобы ее никто не трогал. Мне эта версия представляется малоубедительной. Мало ли кто кого спасал? Сталин вон своего сына не вытащил с концлагеря, хотя имел все возможности. И маршалов он тоже стрелял – как до, так и после войны. Хотел бы он расстрелять Пынтю, никакой «маршал Тимошенко» бы ему не помешал. Злые языки говорят даже, что Пынтя имел какую-то награду от Сталина. А на румынских исторических сайтах и форумах я неоднократно наталкивался на инфо, что он как-то был связан с Англией. Поверить в это можно и вот почему. Дело в том, что Пынтя в 1918 был активным членом и местным лидером молдавской прорумынской организации «Сфатул Цэрий» («Совет Края») которая была связана с английской разведкой.

Так он и жил себе спокойно в Румынии, написал мемуары, но однажды летом 1967 года, уже при Чаушеску, зашел в свою любимую кафешку выпить кофе, ему принесли кружечку, он сделал пару глотков и тут же упал замертво. Семье сообщили об этом только через три дня. Его смерть может и не вызывала бы подозрений, но именно в это время в Румынии шла тотальная компания по «замазыванию» всего что связано с ее участием в войне на стороне Германии. Есть и другая версия – Моссад. Известно, что Моссад искал и ликвидировал тех, кто по мнению Израиля имел отношение к уничтожению евреев во Второй Мировой войне, но избежал смерти. В Кишиневе ему стоит памятник и названа улица.

Ю. Суходольский, фрагменты из дневника которого я приводил, был через несколько дней после прихода красных мобилизован в армию и в ноябре 1944 получил пулю от какого-то немца или мадьяра на озере Балатон.

Директор Одесской оперы Профессор Одесской консерватории Виктор Алексеевич Селявин умер 17 ноября 1945 года от инфаркта во время допроса в НКВД

Директор Одесской Обсерватории Константин Доримедонтович Покровский, 77-летний профессор, благодаря усилиям которого из уникального имущества этого важного учреждения не пропало вообще ничего и она продолжила свою работу сразу прихода советской власти, был арестован отделом УНГБ и обвинен по стандартной статье – измена Родине. Не, если бы он в октябре 1941 обложился бы в главном зале обсерватории ящиками с динамитом и подорвал бы себя вместе с телескопами, ему бы поставили памятник. А так – умер в тюремной больнице 5 ноября 1944 г. Не был реабилитирован при Хрущеве когда массово признавали невиновной всю ленинско-троцкистскую гниль которую в 30-е перестрелял Сталин. Реабилитирован только лишь 7 июля 1993 г., после распада СССР.

Петр Лещенко умер в румынском концлагере на строительстве никому не нужного канала «Дунай-Черное море» (стройка была заброшена сразу после смерти Сталина и возобновлена только при Чаушеску. Обошлась в миллиарды).

P.S.

Что вообще можно сказать по поводу всего вышеизложенного? История не фатальна. Партизаны в катакомбах слушали радио и знали что Севастополь пал, что немцы у Волги и Кавказа. Тот финал войны что мы видели в 1945 конечно же не был предопределен. До какой черты продвинется Красная Армия решали не в Кремле, а совсем в другом здании совсем другой столицы. Партизаны сидящие в катакомбах летом 1942, точнее та жалкая кучка что от них осталась, понимали, что война проиграна, а потому стремились легализоваться, вступая в контакты с Гестапо и Сигуранцей. Или просто легализоваться. А какой выход? Что они реально могли сделать? Застрелить румынского полицейского? Наклеить листовки сообщающие одесситам что бои идут у Сталинграда? Ну так тут и без них народ приемники мастерил, передачи слушал и все всё знали. Но никто не знал что гарантом «победы» СССР (или во всяком случае поражения Германии) в той войне являются Соединенные Штаты и что Сталин уложит хоть всё население чтобы реализовать поставленные ими задачи. Народ привыкал к новому стилю жизни и, насколько я знаю, прихода красных здесь ждали далеко не все. Более того, многие ушли с румынами и НКВД их достало уже в самой Румынии. Сколько было тех кто попал в лапы? Думается, мы про это не узнаем никогда, но счет идет на многие тысячи. Так или иначе, обвинение можно было предъявить любому дворнику (они все были информаторами Сингуранцы, как и положено), любому кто работал на военном заводе, любому кто работал в порту, любому кто работал, скажем, на ремонте машин, в военном госпитале и пр. Так или иначе, это были формы «сотрудничества с оккупантами».

СССР развалился еще при жизни тех, кто помнил румынско-немецкое присутствие. Он проиграл всё, всё что вообще можно было проиграть. Германия, пусть и урезанная в территориях, вполне себе на месте. Румыния фактически сохранила те земли, что были у нее к 22.06.1941. Недавно по суду отжала у Украины газоносный шельф возле острова Змеиный, а сейчас раздает румынские паспорта жителям Бессарабии и Сев. Буковины. Она – в Евросоюзе, в то время как Украина и Россия выброшены на обочину «процесса». У меня нет сомнений, что у нее имеются вполне определенные планы на эти земли. А учитывая что идеологически Украина – это прямое продолжение СССР с полным построением всей пропаганды на тотальной лжи, но с небольшой заменой декора (Маркса – Ленина заменили на Бандеру – Мазепу, а вместо памятников «вождям» и «павшим бойцам» ставят памятники Тарасу и голодомору) это государство может закончиться столь же нелепо, особенно если принять во внимание тот нюанс, что в отличие от СССР «украинский дискурс» предполагает тотальное отупение «клиента». А румынский король, тот самый Михай I, портреты которого висели во всех одесских школах и госучреждениях, на имя которого Бадаеву предлагали написать прошение о помиловании (в НКВД бы никаких прошений писать не предложили бы), до сих пор жив и в собственное 90-летие своих ходом прибыл в Бухарест, где после 64-летнего (!) перерыва толкнул речь в здании парламента. Его имя золотыми буквами написано в Георгиевском зале Кремля (мог ли кто такое предположить в Одессе, в 1942-м, особенно те, кто сидел в катакомбах?). Орден «Победы» – это не мелочь! Хотя Брежнев его тоже себе повесил и тоже там вписан. Ну и кто после этого будет рассуждать о некой «высшей исторической справедливости» или «особом пути»? И если некая «высшая справедливость» действительно есть, то может как раз на «эту страну» она никак не распространяется?

Content

M.A.de Budyon
Недовыжженная земля

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

P.S.