Тупак Юпанки

Пять дней в Азкабане

Тупак Юпанки: Пять дней в Азкабане

Пять дней в Азкабане

Автор: Тупак Юпанки Бета: нет Рейтинг: R Пейринг: СС Жанр: Drama, Vignette Отказ: Весь исходный материал принадлежит г-же Роулинг. Цикл: Жертва [8] Аннотация: В Азкабане люди меняются, вспоминая о самых страшных вещах, произошедших с ними, переживая самые неприятные и болезненные моменты в своей жизни, погружаясь в самые жуткие свои кошмары… О чём вспомнит Северус в пять самых страшных дней своей жизни, проведённых в Азкабане?

P.S. Три истории основаны на реальных событиях.

Комментарии: 1. Слэша как такового нет. Но присутствует слэш-сцена.

2. Фик можно читать и не в рамках цикла. Каталог: Пре-Хогвартс Предупреждения: слэш, насилие/жестокость, ненормативная лексика Статус: Закончен Выложен: 2009-07-27 10:22:51 (последнее обновление: 2009.08.03 20:53:45) просмотреть/оставить комментарии

Глава 1. День первый

Северус даже не обернулся, когда за ним захлопнулась массивная дверь. Охранник буркнул что-то нечленораздельное, крякнул и пошаркал прочь. Северус остался один. Он подошёл к маленькому окну с решёткой и обхватил прутья руками. Держаться за решётку было очень неудобно, потому что она была такая мелкая, что даже его узкая кисть не пролезала в одну ячейку. Но оборачиваться Северус не торопился. Лучше уж стоять возле окна и вглядываться в морскую даль, пытаться кожей почувствовать слабое дуновение ветра, чем со смесью страха и отвращения оглядывать сырые каменные стены клетки, куда его бросили. Неизвестно, сколько времени он проведёт здесь. Может, месяц, а может, и год. В любом случае, насмотреться на каменную грубую кладку он ещё успеет.

Северус оторвался от окна, только когда начало темнеть. Пальцы затекли. Поэтому первым делом он начал растирать онемевшие кисти. Наконец он нашёл в себе силы повернуться. С того момента, как за ним закрылась дверь, в камере, казалось, стало ещё мрачнее. Впрочем, неудивительно. Освещение было только в коридоре, и его тусклого света едва хватало, чтобы различить очертания собственных рук.

Северус поёжился и огляделся, ища угол, где можно было бы присесть. После беглого осмотра свого нового «жилища», ему стало совсем тоскливо. На полу была пыль и грязь. Кое-где по стенам почему-то струилась непонятно откуда взявшаяся вода. У правой от входа стены лежала драная подстилка. Северус сделал к ней шаг, но тут же отпрянул, когда из круглой дырки выполз жирный усатый таракан. То ли освещение сыграло свою роль, то ли разыгравшееся воображение, но Северусу показалось, что таракан покачал головой. Он зажмурился на несколько секунд, а когда открыл глаза, жуткого насекомого уже не было. Северус невольно попятился, пока не упёрся спиной в стену, и не придумал ничего лучше, кроме как просто съехать по ней на пол.

Вначале он пытался сидеть на корточках, но ноги быстро затекли, так что вскоре он плюнул на то, что пол грязный, и вытянул ноги, облегчённо прислоняясь затылком к холодному камню. Только спустя несколько минут он начал понимать, куда попал и что его ждёт.

Азкабан. Слово, которым пугали детей, которым в шутку бросались в школе…

— Эй, Снейп! По тебе Азкабан уже давно плачет!

Слово, которое всего за пару часов стало реальностью. Холодной, осязаемой, давящей на голову, несмотря на то, что в камере был на удивление высокий потолок. Впрочем, из-за этого создавался эффект каменного мешка. Северус отстранённо подумал о том, что хорошо, что он не страдает клаустрофобией, иначе бы ему казалось, что он застрял в камине.

Он прикрыл глаза и постарался очистить разум. Не то чтобы кто-то в данный момент применял к нему легилименцию, просто ни о чём не думать казалось куда менее болезненным, чем заполнять свой мозг ненужными и уже бесполезными размышлениями.

Северус не знал, сколько просидел так, с закрытыми глазами. Спать, как назло, ему совершенно не хотелось. Рассудок был чист и ясен. Северус представлял зелёный холм перед Чёрным озером у Хогвартса, его безмятежную гладь, Гигантского Кальмара, который лениво перебирал своими щупальцами на поверхности воды и тут же скрывался в глубине… Шум моря за окном был хорошим аккомпанементом к картинкам, которые услужливо подсовывало воображение. На какой-то момент Северусу даже показалось, что нет ничего страшного в его заточении, что рано или поздно оно закончится, нужно только подождать. Он начал представлять, как выберется отсюда, как продаст оставшийся ему в наследство дом, купит какую-нибудь уютную хижинку подальше от города и займётся теми исследованиями, какими захочет, а не теми, которыми приказывал ему заниматься Лорд. На опушке возле его дома будет высокий хвойный лес, и каждое утро он будет просыпаться, вдыхая изумительный свежий запах. Он пойдёт по мягкой траве босиком так, чтобы мелкие травинки щекотали пальцы. А рядом обязательно окажется какой-нибудь водоём. Пусть даже маленькая речушка. Он сядет на берег и спустит саднящие ступни в ледяную воду. Поднимет голову и примется рассматривать облака, гадая, на кого они похожи…

Внезапно облака в видении начали темнеть. Небо заволокло огромной чёрной тучей. Стало так холодно, что Северус огляделся, проверяя не выпал ли снег. Огромным усилием воли он резко распахнул глаза, рывком вытаскивая себя из фантазий. Его взгляд снова наткнулся на каменные стены. Он оглядел камеру, и внутреннее напряжение начало расти. Что-то было не так. Что-то изменилось за то время, пока он предавался мечтам. То ли стало холоднее, то ли свет в коридоре потускнел. Стало неуютно и жутко. Северус невольно притянул колени к груди, но теплее не стало.

За дверью раздались негромкие голоса. Северус услышал, как к его камере приближаются шаркающие шаги. Видимо, это был тот пожилой охранник, который и привёл его в камеру. Он с кем-то говорил, но вторых шагов слышно не было. Да и сам старик двигался как-то странно. Шаги то отчётливо раздавались эхом по пустому коридору, то прекращались вовсе. Как будто человек то шёл, то замирал. И Северус догадался, что охранник делает обход камер, задерживаясь у каждой. Но почему же вдруг стало так страшно и пусто?

Шаги приближались. Северус почувствовал, как бешено заколотилось сердце. Его руки и ноги как будто медленно, но неотвратимо погружались в ледяную воду. К горлу подкатил ком. Северус ощутил внутри такую пустоту, словно он был всего лишь тряпичной куклой, которую распотрошили. Его дыхание участилось. Он судорожно принялся вытирать мокрые холодные ладони о брюки. Шаги раздавались уже совсем близко. И каждый новый шаг был похож на стук молотка, которым забивают гвозди в гроб.

Вот охранник остановился у соседней камеры, постоял немного и пошёл дальше. Откуда-то повеяло таким холодом, что Северус начал панически хватать ртом воздух, задыхаясь и хрипя. Лёгкие обожгло морозом, будто в камере была минусовая температура. В решётчатом окне мелькнула голова знакомого охранника, а потом сквозь решётку Северус увидел его…

Огромное жуткое существо в чёрном плаще вплотную прильнуло к решётке, разглядывая пленника. Северус забыл, как дышать. Только сидел и судорожно хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Он, конечно же, слышал об этих страшных созданиях, но никогда не видел ни одного из них так близко. Дементор склонил голову на бок, внимательно изучая Снейпа, будто тот был любопытным экспонатом в музее. Северус словно со стороны услышал свой сип, который вырывался из его горла. Руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Но он не чувствовал боли. Лишь смертельный ужас и беспросветную пустоту. Дышать становилось всё труднее. Он истерично замотал головой и заскользил ногами по полу, как будто ему было куда отползать. Но дементор продолжал стоять и наблюдать за своей жертвой. Северусу показалось, что сейчас он умрёт от разрыва сердца, так бешено оно колотилось. Он зажмурился и вжался в стену, как будто это могло помочь.

Словно сквозь туман он услышал собственное подвывание и усталый человеческий голос:

— Довольно. Он сейчас потеряет сознание.

А потом всё прекратилось. Холод отступал не резко, но ощутимо. В груди перестало давить. Сердце начало биться спокойнее и увереннее. Только тогда Северус решился открыть глаза. Сквозь решётку на него смотрел уже не дементор, а тот самый пожилой охранник.

— Как ты, сынок? — к глубочайшему изумлению Северуса, спросил тот довольно мягко и даже участливо.

Северус всё ещё задыхался, поэтому нашёл в себе силы только для того, чтобы кивнуть.

— Хорошо, — отозвался охранник и зачем-то добавил: — Первые дни самые тяжёлые. Для них новые заключённые, как варенье для мух.

Северус не знал, что ответить на это, поэтому ещё раз кивнул, и старик скрылся из зоны видимости. Снейп опустил голову, переводя дух, и только тут понял, что всё его лицо мокрое от слёз и пота. Он быстро вытер лицо рукавом и с удивлением обнаружил на своих ладонях восемь кровавых отметин. Стало по-настоящему страшно. Северус уткнулся лицом в колени, стараясь согреться и выровнять дыхание, но чувство тревоги и пустоты никак не хотело его покидать. И Снейп сообразил, что дементор не ушёл из коридора. Скорее всего, он останется здесь на всю ночь. И на эту, и на все последующие, что ему предстоит тут провести.

Осознание этого с силой резануло по сердцу. Северус буквально чувствовал, как сжимается от страха и отчаяния самая важная и крупная мышца в его теле. Его затрясло мелкой дрожью, брюки начали быстро промокать от слёз, которые он уже не мог сдерживать. Всё происходящее стало казаться таким ужасным, что он не мог найти в себе силы, чтобы рационально подумать об этом. У него вообще не было сил на то, чтобы связно мыслить. Клонило в сон. Но Северус почему-то испугался, что если уснёт, может никогда не проснуться.

Он поднялся на затёкшие ноги и попытался пройтись по камере, однако тут же почувствовал такую слабость, что ему пришлось снова опуститься на холодный пол, чтобы не упасть. Он сжался в комок и попытался успокоиться, но присутствие дементора давало о себе знать. Глаза закрывались сами собой. Северус не хотел засыпать, потому что, по рассказам тех, кто уже бывал в этом месте, во снах к заключённым приходят самые плохие воспоминания. Но сил бороться с собственным измотанным организмом больше не было. И, скрючившись в неудобной позе зародыша на жёстком полу, Северус провалился в тревожный беспокойный сон…

***

…Северусу было девять, когда он повстречал этого пса. В жаркий летний день он, как обычно, гулял вдоль реки. Было очень душно. Стояло настоящее марево. Дымка была настолько плотной, что верхушки дальних деревьев были едва видны. Северус медленно брёл, бездумно пиная камешки под ногами. Ему было скучно. Впрочем, сидеть в своей комнате на втором этаже под раскалившейся за утро крышей было ещё тоскливее. Поэтому он был рад, что его всё-таки отпустили погулять до обеда.

Он шёл, рассматривая траву и мелких бабочек, которые вспархивали и улетали, стоило ему только приблизиться. И Северус отрешённо думал о том, что зря он не прихватил с собой банку. Тогда, по крайней мере, можно было бы попытаться поймать одну из них и поиграть с ней.

Внезапно его внимание привлекла какая-то возня. Он поднял голову и осмотрелся, но не увидел никого. Звук повторился и шёл он от большого мусорного бака у дороги. Северус нахмурился и приблизился к баку.

— Эй, — шёпотом позвал он, но ему никто не ответил. Зато звук тут же прекратился.

Северус осторожно обошёл бак и облегчённо вздохнул. За железным контейнером стоял большой кремового цвета пёс и потрошил старую диванную подушку, которую кто-то выбросил. Северус улыбнулся и подошёл ближе.

— Привет, — вежливо поздоровался он, хоть и знал, что пёс ему не ответит.

Пёс поднял голову, посмотрел на мальчика блестящими чёрными глазами и, как показалось Северусу, даже улыбнулся, высунув розовый язык.

— Ты кто? — спросил Северус.

Пёс фыркнул и сел, внимательно глядя на Снейпа и наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Северус тоже присел на корточки и улыбнулся.

— Ты чей-то?

Пёс что-то булькнул и подошёл ближе, обнюхивая своего нового знакомого. Северус набрался смелости и провёл рукой по собачьей голове. Шерсть на ощупь оказалась жёсткой и сальной. Но ошейника не было, и Северус невольно порадовался этому факту. Он совсем осмелел и принялся тщательно гладить пса по холке и спине, всюду, куда мог дотянуться. Пёс радостно тявкнул и начал облизывать мальчика, который уделил ему внимание. Собака была довольна крупная, поэтому без труда повалила на землю Северуса, сидящего в неустойчивой позе. Северус завалился на спину, задорно хихикая и притягивая к себе дружелюбного зверя.

Конечно, мама много раз говорила ему о том, что от уличных животных можно подцепить блох и прочую заразу, но Северус не собирался рассказывать ей о своём новом знакомом.

Пёс практически встал ему на грудь, вылизывая лицо. Изо рта у него пахло какой-то тушёнкой. Язык был громадным, мокрым и шершавым. Горячее дыхание пса опаляло щёки и нос, и вскоре Северусу стало нечем дышать.

— Ну всё, хватит, — засмеялся он, пытаясь оттолкнуть собаку, но пёс и не думал так просто сдаваться. — Перестань! — крикнул Северус и перекатился на бок. Пёс попытался вылизать ему ухо, и это было очень щекотно. Северус снова засмеялся и вскочил на ноги, вытирая рукавом мокрое лицо. — А ты добрый, — доверительно сообщил он собаке. — Как тебя зовут? Меня — Северус.

Снейп прекрасно знал, что животные, по крайней мере в маггловском мире, не понимают человеческой речи. Но поскольку друзей у него не было и играть было не с кем, он был безумно рад и такой компании. В конце концов, какая разница, отвечает пёс или нет? Главное, что с ним можно поговорить, и он не будет спорить или перебивать.

— Давай дружить, — предложил Северус, усаживаясь по-турецки на траву. Пёс тут же сделал шаг к нему, чтобы продолжить водные процедуры, но Северус остановил его взмахом руки. — На надо, — попросил он. — А то мама ругаться будет. — Как ни странно, пёс всё понял и покорно сел рядом, высунув от жары язык. — Давай, я буду звать тебя Дружок? Мы ведь будем дружить, да? — Северусу показалось, что пёс опять улыбнулся.

У Снейпа никогда не было животных, и он пока плохо представлял себе, как нужно дружить с собаками. Но Дружок вдруг встал и направился обратно к помойке.

— Эй, ты куда?

Северус вскочил на ноги, но пёс уже возвращался, неся в зубах искусанную палку.

— Ты хочешь, чтобы я тебе её кинул?

Пёс рыкнул в ответ что-то неразборчивое.

— Хорошо. Давай.

Северус взялся за конец палочки и потянул на себя. Но Дружок и не думал отпускать. Он завилял хвостом, присел на задние лапы и принялся тихонько порыкивать, мотая головой. Игра Северусу понравилась. Он рассмеялся, упёрся ногами в землю и потянул палочку уже двумя руками, но маленькие детские влажные ладони заскользили по палке, Северус выпустил её из рук и с размаху приземлился на землю, ударившись копчиком. Он поморщился и потёр ушибленное место. А пёс подошёл к нему с виноватым видом, положил перед ним палку и отошёл на несколько шагов. Северус поднялся на ноги, взял палку, размахнулся и бросил её со всей силы. Пёс радостно гавкнул и помчался за добычей.

Так они играли почти час. Северус бросал палку, Дружок приносил её и требовал продолжения игры. Наконец Северус почувствовал, что у него уже ломит плечо и решил заняться чем-нибудь более мирным.

— Может, пройдёмся? — предложил он псу и направился в сторону леса вдоль реки.

Дружок преданно последовал за своим новым приятелем. Так они дошли до холма, который заканчивался обрывом. Местные мальчишки любили прыгать с него в реку. Но Северусу, сколько он ни просил, никогда не разрешали купаться в реке. Снейп приблизился к краю обрыва и наклонился, чтобы посмотреть на плескавшуюся в воде рыбу.

— А ты рыбу ловишь? — не оборачиваясь спросил Северус у Дружка.

Вместо ответа пёс радостно тявкнул, разбежался и со всей силы прыгнул на Северуса, толкая того в реку передними лапами. Снейп не удержал равновесия и с громким криком полетел вниз. Он вынырнул из воды и начал махать руками и захлёбываться. Плавать он умел, но очень плохо. Несколько секунд пёс стоял, разглядывая тонущего мальчика, а потом прыгнул следом, подплывая к Снейпу.

Северус ухватился за широкую собачью шею и принялся работать ногами, попутно отплёвываясь от попадающей в нос и рот воды. Дружок повернул к берегу, и вскоре они оба выбрались на сушу. Северус никак не мог отдышаться.

— Ты что, с ума сошёл? — спросил он, стаскивая рубашку, чтобы её выжать. — Я же мог утонуть. И отец теперь меня накажет, если узнает, что я в реке купался.

Видимо, псу стало стыдно, потому что он приблизился к Северусу, низко опустив голову и уши, и ткнулся носом в его плечо, тихонько поскуливая.

— Ладно, — махнул рукой Северус и машинально погладил пса, — до обеда высохнет.

Дружок радостно тявкнул и стал прыгать вокруг Северуса, попутно отряхиваясь от воды. Северус засмеялся и заслонился рукой от брызг.

Потом они долго лежали на поляне под обжигающими лучами солнца. Вернее, Северус лежал, раздетый до трусов, и сушил одежду, а пёс бегал вокруг, принося ему то камень, то ветку. Так что через час у Северуса уже накопилась целая куча собачьих «сокровищ».

— Северус! — раздался вдали женский голос.

Северус мгновенно вскочил на ноги и завопил как можно громче:

— Иду, мам!

А потом начал торопливо одеваться. Одежда уже высохла, но вся была в грязных разводах, потому что Северус не догадался прополоскать её прежде чем сушить.

Одевшись, он бросил на пса тоскливый взгляд и пробормотал:

— Извини, Дружок, мне пора обедать. А то мама будет ругаться.

Пёс заскулил и сел на задние лапы.

— Не переживай, я вернусь, — заверил его Северус. — Не знаю, отпустят ли меня гулять сегодня, но завтра я обязательно приду. И принесу тебе чего-нибудь вкусного.

С этими словами он погладил пса по голове и побежал в сторону дома. Дружок сначала понёсся следом, наверное, полагая, что это очередная игра, но у калитки дома остановился, немного потоптался и ушёл обратно в лес.

— Северус, что с тобой случилось?! — встретила Снейпа изумлённым возгласом мать, брезгливо оглядывая его с головы до ног.

— Ничего, я просто… — начал Северус и запнулся, воровато оглядываясь. — Я в реку упал. Только папе не говори, — торопливо добавил он.

— Не буду, — усталым голосом пообещала мать. — Иди наверх, приведи себя в порядок, сходи в душ. Потом спустишься. Только быстро.

Северус кивнул и пулей помчался в свою комнату. Как он и предполагал, после обеда мать не отпустила его на прогулку.

На следующий день Северус завтракал так, словно опаздывает на поезд. Он наскоро запихивал в себя недосоленную яичницу и запивал её соком, проливая его себе на брюки. К счастью, мама никак не прокомментировала такие манеры, только покачала головой, недовольно поджав губы. Когда она отвернулась, чтобы поставить пустые тарелки в раковину, Северус быстро стащил со стола два куска хлеба и ломтик бекона, засунул добычу в карман, вскочил с места и рванул к двери, на ходу бросив:

— Пока, мам.

К мусорному контейнеру он нёсся, как на пожар. Он очень боялся, что приди он минутой позже, не застанет пса на месте. Но Дружок бегал вокруг помойки, что-то выискивая в траве. Увидев Северуса, пёс радостно залаял, подлетел к мальчику и поставил передние лапы топу на плечи, тут же запачкав серую рубашку.

— Привет, — просиял Северус. — Я кое-что тебе принёс.

Северус извлёк из кармана жирный бекон, которым он перепачкал себе брюки, и хлеб, который за время его пробежки превратился в кашу. Пёс набросился на еду так, словно не ел месяц. Он даже облизал ладони Снейпа, и тот понял, что в следующий раз нужно захватить для приятеля что-то более существенное.

Весь день до обеда они играли, как и накануне. Только в этот раз Северус больше не приближался к обрыву. Вдоволь наигравшись в палочку, Северус отдыхал в тени большого дуба. Даже набегавшийся пёс прилёг рядом и доверительно положил голову на колени мальчику. Снейп сидел, гладил Дружка по холке и разговаривал. Пёс, конечно, не отвечал, но у Северуса было стойкое чувство, что собака понимает всё, о чём он говорит.

— А у тебя есть родители? Наверное, есть, только ты их не помнишь, да? — Пёс приподнял голову, зевнул и снова улёгся. — А мне с отцом не повезло. Он у меня очень злой. Может наказать или ударить. Мама говорит, это потому, что он болен. Он алкоголик. Кажется, это так называется. А мама у меня очень хорошая. Она красивая. Я тебя как-нибудь познакомлю с ней. Вообще было бы неплохо, если бы пришёл к нам в гости. Я думаю, она будет рада. А ещё лучше было бы, если бы ты стал у нас жить. У меня никогда не было собак, но ты мне нравишься. Я бы хотел, чтобы ты у нас поселился. Я бы построил тебе красивую конуру. Мы с мамой как-то раз ходили к соседям. У них огромный бульдог Марти. У него такая большая конура, что туда бы и я мог уместиться. Я, конечно, не смогу построить тебе такую же, но думаю, тебе понравится…

Северус всё говорил, не замечая, как закрываются его глаза. Ровное дыхание Дружка успокаивало. Не хотелось никуда идти, хотелось просто сидеть так всё время и вяло гладить жёсткую шерсть. Разбудило Северуса шевеление под рукой. Это пёс услышал голос Эйлин и приподнял голову, чтобы прислушаться. Северус торопливо попрощался с псом и побежал домой, чтобы на следующее утро снова вернуться к своему другу.

Так прошла неделя. Каждое утро Северус убегал играть с Дружком, стаскивая со стола что-нибудь вкусное. Вместе с псом они подолгу гуляли и играли. Один раз Северус даже рискнул искупаться, предварительно сняв с себя всю одежду. Потом, уставшие, они вместе лежали под тем большим дубом, который, по-видимому, приглянулся им обоим. А когда Эйлин звала сына, Северус убегал домой. И каждый раз пёс провожал его до самой калитки.

В воскресенье Северус очень торопился позавтракать, пока вниз не спустился его отец. При нём стащить что-то со стола было бы проблематично. Тобиас спустился к завтраку, когда Северус уже обувался в коридоре. Он смерил сына недоверчивым взглядом и молча прошёл к столу. Северус облёгчённо вздохнул и пулей вылетел на улицу. Дружок ждал его на их поляне.

Сначала они немного поиграли, а потом Снейп решил прогуляться по своему обычному маршруту, вдоль реки. Они почти дошли до леса, когда Северус заметил шагах в пятидесяти от них тёмно-рыжее пятно. Подойдя поближе, он понял, что это старый матрас с пружинами, который кто-то выкинул. Матрас был грязного цвета от старости и порван в нескольких местах. Но Северуса это не остановило. Ему очень понравилась его находка.

Он осторожно взобрался на матрас и слегка качнулся. Потом ещё и ещё. И наконец прыгнул. Приземлившись обратно, Северус радостно засмеялся. Он тоже спал на матрасе с пружинами, но ему не разрешали прыгать на кровати. А это оказалось так весело!

Северус прыгал, звонко хихикая, а пёс сидел рядом и с любопытством на него глядел.

— Иди сюда, это здорово! — крикнул Северус и поманил Дружка рукой.

Пёс неуверенно забрался на матрас и тут же присел с глупым выражением морды, когда Северус качнул пружины.

— Ну же. Прыгай!

Северус снова начал прыгать, размахивая руками, как птица. Пёс быстро сообразил, что от него требуется, и тоже принялся пружинить, радостно гавкая при каждом прыжке. Северус смеялся и не мог остановиться. Таким счастливым он не чувствовал себя уже давно. Он болтал руками и иногда даже ногами, когда ему удавалось прыгнуть достаточно высоко. Пёс тоже радовался, весело и громко гавкая.

Вдруг Северус почувствовал горячее дыхание совсем близко от своей руки, а когда решил повернуть голову, чтобы проверить, что происходит, его ладонь пронзила резкая острая боль. Северус закричал и кубарем скатился с матраса, разбив колено о лежащий камень. В глазах потемнело, их словно заволокло пеленой боли. Северус поднёс к глазам руку и закричал от страха: она вся была в крови. Ещё плохо понимая, что произошло, он поднял глаза на Дружка. Пёс по-прежнему стоял на матрасе, испугано глядя на мальчика. Его пасть была окровавлена. Видимо, рука случайно попала между его челюстей, когда они прыгали.

Боль была такой сильной, что Северус заплакал навзрыд. Он вскочил на ноги и, хромая, бросился домой, размазывая по лицу слёзы. Он слышал шорох сзади, но не обернулся. Пёс, догнавший его, жалобно заскулил.

— Ты укусил меня! — выдавил Северус сквозь слёзы, не сбавляя шаг.

Остановился он только перед калиткой дома. Прижимая к груди пораненную руку, он посмотрел на пса. Дружок виновато скулил, то подходил ближе к мальчику, то отходил назад. Голова у него была низко опущена, уши прижаты. Он будто бы хотел извиниться, но боялся подойти к Северусу, чтобы снова его не поранить.

— Извини, я больше не могу играть с тобой, — обиженно бросил Северус, проскальзывая в калитку, и разрыдался ещё сильнее.

Причём, он не мог сказать точно, почему он плачет: то ли от боли, то ли от обиды и разочарования, что его поранил лучший друг. Он был очень зол на пса. Хромая по дорожке к крыльцу, он обещал себе наказать собаку. Он не выйдёт гулять неделю, и пусть пёс мучается, пусть чувствует себя виноватым! Пусть поймёт, наконец, что он натворил. Северус посмотрел на руку, от вида крови у него закружилась голова. В висках стучало, красные капли падали на каменную дорожку, где-то за калиткой скулил Дружок, но Северусу уже не было до него дела.

— Мама! — крикнул он с порога, врываясь в дом.

— Чего ты орёшь? — грубо рявкнул на него отец, выходя в коридор.

— Мама! — испуганно завопил Северус сквозь слёзы, потому что боялся, что отец может его наказать.

— Что случилось? — обеспокоено спросила Эйлин, тоже выходя. — Северус, что… Боже мой! — вскрикнула она, увидев его руку. — Иди сюда быстро! — скомандовала она и потянула его на кухню, ухватив за предплечье. — Сядь!

Мать открыла верхний ящик стола, достала оттуда несколько склянок с зельями и бинт и принялась обрабатывать рану. Отец всё это время наблюдал за ней, нехорошо прищурившись.

— Кто это сделал? — спросил он.

Северус несколько раз хлюпнул, вытер слёзы рукавом и выдавил:

— Меня собака ук… укусила.

— Боже! Какая рана глубокая! — запричитала мать. — Она же тебе насквозь ладонь прокусила!

— Какая собака?! — рявкнул Тобиас.

— Д-дружок, — промямлил Северус срывающимся от рыданий голосом и вяло махнул здоровой рукой в сторону выхода.

— Ты что, с уличным псом якшался?! — прогремел отец, нависая, как туча, над Северусом.

— Он… он б-был х-хороший…

— Придурок, — выплюнул отец и, быстро выйдя в коридор, стал рыться в шкафу. — Если у него бешенство, ты сдохнешь через день! — После этих слов Северус расплакался ещё сильнее. — Я тебя сам лично усыплю, если это так, — недобро усмехнувшись, добавил отец, появляясь в дверном проёме. В руках у него была бейсбольная бита.

Увидев её, Северус невольно шарахнулся. Но отец только оскалился. И тут до Северуса начало доходить, зачем Тобиас взял биту.

— Не надо! — завопил он и бросился к отцу, но сильные руки матери удержали его и вернули на табурет.

— Не дёргайся, мне нужно обработать рану, а то будет загноение…

— Не трогай собаку! — крикнул Северус, но отец уже вышел из дома.

— Эй, Арни! — раздался его голос с улицы. — Тут у нас бешеный пёс бегает. Помоги-ка мне.

— А что случилось? — отозвался сосед из-за забора.

— Сына покусал. Глядишь, и твою Мэгги разорвёт, моргнуть не успеешь.

— Иду!

— Нет… — дрожащими губами прошептал Северус, моментально забыв и про боль в руке, и про слёзы.

— Успокойся, — попыталась улыбнуться мать и крепко ухватила Северуса за запястье.

— Пусти меня! — крикнул он и отпихнул сидящую на корточках мать так, что она упала на пол.

Северус сорвался с места и вылетел во двор, но Тобиас и Арни уже вышли за ворота. Дружок по-прежнему лежал возле калитки, тихо поскуливая. При виде мужчин, он поднял голову и недоверчиво посмотрел на них.

— Кто у нас тут такой кусачий? — обманчиво ласково произнёс Тобиас.

— Дружок! Убегай! — крикнул Северус с крыльца.

Пёс увидел мальчика и поднялся с земли, радостно завиляв хвостом.

— Дружок! — завопил Северус и бросился к калитке.

— Стой! — окрикнула его сзади мать и, прежде чем он успел добежать до забора, стиснула его в крепких объятиях.

В этот момент Тобиас занёс биту и обрушил её на пса, но тот увернулся и громко зарычал. Сзади к Дружку начал подбираться Арни с железным ломом в руках.

— Иди сюда. Иди, пёсик.

— Не надо! — крикнул Северус. — Папа! Не трогайте собаку!!!

Пёс повернул голову на знакомый голос, и в эту секунду на его спину обрушился крепкий удар лома. Пёс завизжал от боли и бросился вперёд наугад, но отец замахнулся битой и огрел собаку по голове.

— НЕТ!!! — истошно завопил Северус, понимая, что его голос превращается в рык. — Не трогайте… Не трогайте его! НЕ ТРОГАЙТЕ СОБАКУ!!!

Когда он увидел кровь на кремовой светлой шерсти, у него потемнело в глазах. Мать держала так крепко, что ему стало трудно дышать. Северус почувствовал, что теряет сознание. Перед глазами замелькали точки. Сквозь ресницы он ещё успел различить хромающего Дружка, в панике мечущегося между двух мужчин.

— Не трогайте его! Пожалуйста! Не трогайте собаку! — из последних сил попытался выкрикнуть Северус, чувствуя, как его голос становится тише, переходя в хрипящий шёпот. — Не трогайте… собаку…

Потом сознание, смилостивившись, начало медленно отпускать его. Словно во сне он слышал громкие голоса, жалобное собачье поскуливание и глухие удары. А потом отцовский голос. Совсем близко. Который с облегчением говорил:

— Больше он никого не тронет.

— Не трогайте собаку… не надо… — шептал Северус, чувствуя, как сильные отцовские руки подхватывают его и несут в дом. — Не трогайте… Дружок…

***

— Не трогайте собаку… не надо… не трогайте… Нет!

Северус проснулся от собственного вскрика. Никогда бы он не подумал, что обрадуется, очнувшись в камере Азкабана. Но сейчас он испытывал огромное облегчение.

Он протянул руки к мокрому лицу, попытался вытереть слёзы… Но разрыдался ещё сильнее. Как мальчишка. Совсем как в тот день.

Он лежал на каменном полу, скорчившись, и задыхался от рыданий, царапая ногтями холодные камни. На полу была чётко видна тень от оконной решётки. Значит, наступило утро.

Глава 2. День второй

Северус ещё долго лежал и не мог прийти в себя. Столько лет он не вспоминал об этом страшном дне. Не говоря уже о количестве лет, которое ему понадобилось, чтобы забыть этот ужас. Ведь это был первый, но к сожалению, не единственный раз, когда по его вине кто-то лишился жизни.

Северус наконец смог прийти в себя и попытался сесть. Затёкшие конечности тут же дали о себе знать. Северус принялся растирать ладони, которые моментально начали покалывать. Потом он, превозмогая тупую ноющую боль в суставах, всё-таки поднялся на ноги и сделал несколько нетвёрдых шагов по камере. Только тогда он заметил у двери жестяную кружку с водой и кусок хлеба, лежащий прямо на полу. Северус быстро подошёл к «завтраку» и схватил кружку, поднося ко рту. Ледяная вода скользнула в горло, обдавая ободранные связки приятным холодом. Северус пил очень жадно, проливая драгоценные капли себе на рубашку. Насытившись, он умылся остатками воды и хорошенько вымыл руки, смывая кровь от порезов и грязь. Хлеб он окинул брезгливым взглядом и так и оставил лежать на полу. Есть всё равно совершенно не хотелось.

Он сделал несколько кругов по камере, потягиваясь и разминая плечи и руки. Потом прислонился к стене и принялся тупо разглядывать камни под ногами. Стало неуютно. Северус чувствовал, что дементора в коридоре больше нет. Видимо, они «дежурили» у камер только по ночам. Но на душе всё равно было паршиво. И виной тому было не только пережитое во сне. Лишь теперь Северус понял, что по-настоящему в Азкабане нужно бояться не дементоров, а времени, которое может тянуться как плавленая резина и сводить с ума… У заключённых не было работы, как в других тюрьмах, они не выходили на прогулки, потому что остров не был предназначен для этого. Им оставалось лишь гнить в своих камерах, погружаясь в самые жуткие воспоминания каждую ночь и сходя с ума.

Северус тряхнул головой, чтобы отогнать от себя мрачные мысли. Потом посмотрел на кусок хлеба, одиноко лежащий на полу. Подумал немного, подошёл к двери, взял хлеб и прислонился плечом к стене возле окна, бессмысленно разглядывая горизонт. Его камера находилась довольно высоко над морем, поэтому лишь встав на цыпочки, ему едва удалось разглядеть полоску тёмно-синей воды. Он придвинулся вплотную к решётке и принялся отламывать кусочки от хлеба, выбрасывая их в окно. Краем глаза он заметил, как резко спикировала вниз чайка. Северус улыбнулся. Хоть одному живому существу будет прок от его заточения. За первой чайкой появилась и вторая. Северус бездумно кидал кусочки хлеба вниз и размышлял о том жутком дне.

***

Когда он очнулся от обморока, за окном была уже ночь. Он лежал в своей спальне, переодетый в пижаму. Возле кровати на стуле сидела мать, протирая ему лоб влажным мокрым полотенцем.

— Как ты? — с беспокойством спросила она, когда Северус открыл глаза.

— Где Дружок? — выдавил Северус, моментально вспомнив произошедшее сегодня.

— Милый, понимаешь… — начала мать и запнулась, потому что в этот момент в комнату вошёл отец.

— Проснулся? — спросил он. Голос был, как обычно, грубым, но Северус готов был поклясться, что в глазах отца мелькнуло что-то похожее на беспокойство.

— У него был глубокий обморок, Тобиас, — укоризненно отозвалась мать.

— Где Дружок? — упрямо повторил Северус, глядя уже на отца.

— Закопали, — серьёзно ответил тот и со вздохом присел на соседний стул.

Северус знал, что пёс мёртв, но ему почему-то было важно услышать ответ от отца. И он испытал даже что-то вроде благодарности к Тобиасу, который не стал юлить и врать или просто отмахиваться от вопроса. Кажется, впервые он говорил с сыном на равных.

— Почему вы это сделали? — пробормотал Северус, безуспешно пытаясь сдержать предательские слёзы.

— Он был опасен, — пожал плечами отец.

— Не был! — крикнул Северус и попытался вскочить с постели, но мать удержала его в полулежащем положении и поправила подушку.

— Успокойся, — мягко проговорила она.

— Он укусил тебя, — снова пожал плечами Тобиас.

— Он не нарочно. Он не хотел. Мы прыгали… и рука попала в пасть… он же извинился…

Северус умолк, отвернулся от отца и заплакал.

— У него могло быть бешенство, — невозмутимо ответил отец. — Да и вообще... Разве мы с матерью не говорили тебе, что нельзя якшаться с уличными животными? А? От них только грязь, зараза и куча проблем!

Северус упрямо молчал, глотая солёные слёзы. Мать вздохнула, встала и вышла из комнаты. Отец тоже поднялся на ноги, но, прежде чем выйти, обернулся и тихо проговорил:

— Я испугался сегодня. Очень испугался.

— Дружка? — сиплым голосом спросил Северус, поворачивая голову.

— За тебя испугался, дурень! — выплюнул отец и быстро вышел в коридор.

К Северусу снова зашла мать со стаканом в руках. Северус покорно выпил горьковатое зелье, разбавленное водой, не задавая лишних вопросов.

— Не переживай, — попыталась она приободрить сына. — Хочешь, мы купим тебе собаку? Настоящую собаку. Отец построит ей конуру. Хочешь?

— Я сам хотел сделать ему конуру, — дрогнувшим голосом отозвался Северус.

— Хочешь — сделаешь сам, — покладисто согласилась мать.

— Нет, — покачал головой Северус. — Не хочу. Я не хочу собаку.

— Можем взять кошку.

— И кошку не хочу, — также глухо отозвался он. — У меня вообще не будет животных. Никогда не будет! Они все умирают…

Мать только вздохнула, погладила сына по голове и вышла из комнаты, плотно затворив за собой дверь.

***

Анализируя сейчас всё произошедшее, Северус осознал, что именно в этот момент он почувствовал смертельный страх за тех, кто находится рядом с ним. Он понял, что из-за него может кто-то погибнуть, что он может стать причиной чьей-то смерти. И тогда он испугался. По-настоящему испугался. Конечно, ему не приходило в голову, что из-за него может умереть кто-то взрослый, кто сам может о себе позаботиться и себе помочь, но вот более слабые… животные или, например, дети.

Именно по этой причине у него никогда не было фамилиара. Перед отправлением в Хогвартс, мать много раз говорила ему о том, что он может взять с собой животное. Кошки, например, были не очень дорогими, даже для их семьи. Но Северус упорно отказывался, ссылаясь на то, что ему некогда будет ухаживать за кошкой, кормить и играть с ней, потому что как только его привезут в замок, он тут же зароется в библиотеке, забыв обо всём на свете. Мать, конечно, знала истинную причину его отказа, но никогда не заостряла на этом внимание.

И, как ни странно, по этой же причине Северус боялся детей. Нет, не своих однокурсников, а младенцев. Крохотных и беспомощных. Даже когда к ним как-то раз приехали погостить тётя Изобэл и дядя Хьюго, папин двоюродный брат, с маленьким годовалым сыном, Северус делал всё возможное, чтобы не оставаться с малышом наедине. А когда тётя Изобэл попросила подержать ребёнка на минуту, с паникой в глазах вылетел из комнаты на кухню.

Он всегда боялся чувствовать ответственность за жизнь других беспомощных существ. Потому что одна жизнь уже была у него в руках…

Северус вздохнул и выкинул остатки хлеба в окно. Он повернулся и оглядел свою камеру, как будто мог отыскать в четырёх стенах что-то новое. Несмотря на то, что он проснулся совсем недавно, его мучила какая-то непонятная усталость. У него не было сил. Впрочем, неудивительно, учитывая, что всю ночь поблизости разгуливал дементор.

Северус постоял ещё немного и начал мерить шагами маленькое пространство, пока окончательно не выдохся. Тогда он присел на пол в свой угол и тупо уставился на железную решётку на двери. Его охватила сначала тоска, а потом жуткая паника. Сколько времени ему предстоит провести вот так, слоняясь из одного угла камеры в другой? Нечем было занять руки, мысли… Он принялся считать кирпичи на стене и очень радовался, когда сбивался и ему приходилось начинать счёт заново. Так он смог занять себя хоть на какое-то время.

Вскоре в двери открылась небольшая дверка внизу, и в неё просунулась миска с едой и ещё одна кружка с водой. Северус ради интереса приблизился к еде и принюхался. На вид это была обычная варёная картошка, но при виде её к горлу Северуса подступила почему-то такая тошнота, что ему пришлось тут же отползи обратно в угол. Он подтянул ноги к груди, обнял колени и постарался сосредоточиться на дыхании. Его грудь мерно вздымалась, становилось теплее и уютнее. Его мысли опять заполнили фантазии о маленьком домике на опушке леса, шуме воды и запахе свежей травы…

Холод пронзил его тело так внезапно, что он даже вскрикнул и резко распахнул глаза. От неожиданности он подавился слюной и принялся кашлять и жадно хватить ртом воздух. Сквозь прутья решётки на него, как и вчера, смотрел дементор, слегка наклоняя голову то вправо, то влево. Северус вцепился в колени и стиснул зубы так, что челюсть свело от боли. Дементор повисел возле его камеры ещё несколько секунд, а потом удалился. В окно заглянул охранник, окинул Северуса оценивающим взглядом и, покачав головой, тоже скрылся из зоны видимости.

Северус резко выдохнул и огляделся. Было уже темно. Значит, он просидел так весь день. По крайней мере, убил время. Странно, что он не заметил приход дементора, ещё когда тот был в начале коридора. Впрочем, ответ на этот вопрос нашёлся моментально. Чем дольше человек находится в Азкабане, тем менее восприимчивым становится к атаке этих существ. От такой мысли Северусу стало совсем тоскливо.

От холода его опять начало колотить мелкой дрожью. Он сделал глоток воды из кружки, отставил её подальше, свернулся калачиком и попытался поскорее уснуть. Если бы он знал, в какой ночной кошмар провалится, он бы предпочёл бодрствовать всю ночь…

***

Северусу было двенадцать, когда их семью летом внезапно решил навестить кузен отца, дядя Хьюго. Последний раз Северус видел его ещё будучи совсем ребёнком. Сыну дяди Хьюго и тёте Изобэл только что исполнился год, и чета Бэлстридж, видимо, просто хотела похвастаться маленьким Билли.

Разумеется, перед приездом родственников все магические артефакты и пузырьки с зельями были спрятаны в подвал. Северусу и Эйлин было настрого запрещено не только колдовать, но даже вести минимально странные беседы, которые могут натолкнуть Хьюго и Изобэл на ненужные мысли. Так что Северус избрал самую безопасную тактику: старался молчать и как можно меньше попадаться родственникам на глаза.

Хоть он и не помнил Хьюго, дядя сразу ему понравился. Это был коренастый довольно красивый мужчина с русыми чуть завивающимися волосами по плечи, как у Северуса. Войдя в дом, он пожал руку Тобиасу, обнял Эйлин, и его взгляд остановился на Северусе. Снейп почувствовал себя не очень уютно и опустил голову.

— Северус, ты так вырос, — улыбнулся дядя Хьюго, подходя к нему и протягивая руку.

Северус принял рукопожатие и сдержано кивнул.

— А красивый парень у тебя растёт, — обернулся Хьюго к кузену. — Похож на мать.

Эйлин смущённо улыбнулась, Тобиас фыркнул.

Вначале взрослые общались в гостиной. Северус вынужден был сидеть вместе с ними, слушать скучные новости о жизни в Америке, откуда Бэлстриджи только что вернулись, периодическое хныканье маленького Билли и уговоры его матери немного помолчать. Северус хмыкнул и отрешённо подумал, что его тётя, наверное, совсем не в себе, раз притащила с собой младенца, посадила на колени и ждёт, что он перестанет вертеться и ныть.

Когда вопли Билли надоели уже всем, Изобэл завела разговор о том, что надо бы куда-нибудь пристроить малыша, чтобы можно было нормально пообщаться. Северус испугался, что Билли могут «пристроить» ему, поэтому извинился и торопливо направился в сад под недовольные взгляды отца.

Он присел на выпирающий из земли корень большого дерева, которое росло аккурат под его окнами, и начал выискивать в земле камешки, бездумно бросая их перед собой. Вдруг на землю возле него легла чья-то тень. Северус испугался, что это отец, но, подняв голову, увидел приветливо улыбающегося дядю Хьюго. В руках у него была зажигалка и пачка сигарет.

— Привет, — усмехнулся Хьюго. — Скучаешь?

— Нет, — честно ответил Северус, щурясь от солнца.

— А меня выгнали, — продолжал Хьюго. — Изи не любит, когда я курю рядом с ребёнком, — он извлёк из пачки сигарету и прикурил. — Ты-то не против, надеюсь?

— Нет, — покачал головой Северус. — Отец часто курит.

Хьюго промычал что-то неразборчивое и затянулся, слегка откинув голову. Северус поймал себя на мысли, что откровенно разглядывает мужчину: его играющие на солнце русые пряди, его острый кадык и кривящиеся в блаженной усмешке губы.

— Что делаешь? — внезапно спросил Хьюго, опуская взгляд на Северуса.

— Камни кидаю, — пожал плечами тот.

— На землю?

— Да.

— А «лягушку» делать умеешь?

— Нет, — после короткой паузы отозвался Северус.

— Пойдём научу, — предложил Хьюго.

— К речке?

— Ага.

Дядя Хьюго улыбнулся и мотнул головой, приглашая Северуса следовать за собой. Снейп поднялся и поплёлся следом. Всё равно делать было решительно нечего, а компания дяди показалась ему приятной.

Через десять минут они уже стояли на берегу, пуская в воду плоские камешки. Северус много раз видел, как подобным занимались соседские мальчишки, но ни разу не пробовал сам. Занятие показалось ему бессмысленным, но довольно забавным. Правда, поначалу у него ничего не выходило.

— Нет, ты не так руку держишь, — покачал головой Хьюго, подходя к нему вплотную и беря одной рукой за кисть, другой — за талию. — Смотри. Вот так. И когда кидаешь, старайся, чтобы камень летел параллельно поверхности воды. Вот… — Северус кинул камень, и тот, прыгнув по воде три раза, опустился на дно. Но Хьюго продолжал стоять и обнимать его. — А у тебя красивые руки, — как бы между прочим заметил он, проводя ладонью по тонким пальцам Северуса.

— Спасибо, — немного смутившись, ответил Снейп и невольно передёрнул плечами, потому что не любил, когда к нему кто-то прикасался.

— Теперь давай сам, — улыбнулся Хьюго и, шутливо шлёпнув его по заднице, отошёл в сторону, снова закуривая.

Северус нахмурился, но ничего не ответил и продолжил кидать камни в воду. Когда у него стало получаться совсем хорошо, и его камешки подпрыгивали на воде уже по пять-шесть раз, со стороны дома донёсся голос матери, которая звала их к обеду.

Когда Северус и Хьюго зашли на кухню, все уже сидели за столом. Северус бросил короткий взгляд на Билли, к счастью, мирно сидевшему на коленях у своей матери, и опустился на стул на своё обычное место. В течение десяти минут тишину нарушало только лязганье приборов о тарелки.

— Вы заночуете? — вдруг спросила Эйлин, переводя взгляд то на Изобэл, то на Хьюго.

— Нам бы не хотелось вас стеснять, — быстро ответила тётя.

— Оставайтесь, — предложил Тобиас. — Правда, я завтра с утра работаю. Но вернусь рано. Сходим на рыбалку, Хью, а?

Бэлстриджи переглянулись.

— Мы с удовольствием останемся, если это вас не затруднит, — улыбнулась Изобэл.

— Хорошо, — вернула ей улыбку Эйлин. — Тогда постелю вам в гостиной, потому что гостевая комната у нас превращена в склад.

— Не пойдёт, — буркнул Тобиас. — Завтра с утра я буду собираться и разбужу их. Ты же знаешь, я завтракаю в гостиной у телевизора. Положим их к Северусу на диван. А его на матрас рядом.

Северус открыл было рот, чтобы начать протестовать, но отец бросил на него такой взгляд, что у Снейпа тут же отбило желание разговаривать вообще.

— Тогда Билли возьмём к нам, — предложила мать. — Чтобы Изобэл и Хьюго нормально выспались. Он часто просыпается по ночам? — обратилась она к тёте.

— Нет, нет. Сейчас уже спит спокойно. И вам не обязательно…

— Возьмём к себе, — перебил её Тобиас. — А то у Северуса в спальне мало места. Ребёнка некуда будет положить.

— А может, я тогда лягу в гостиной? — неуверенно предложил Северус.

— Ты тупой или глухой? — мгновенно среагировал отец. — Где я утром телевизор смотреть буду? У соседа?

— Мне телевизор не помешает, — попытался возразить Северус.

— ТЫ мне помешаешь, тупица! — отрезал отец, и Снейп понял, что сегодня ему всё-таки придётся делить свою спальню с гостями.

С одной стороны, в этом не было ничего страшного. Дядя с тётей относились к нему хорошо, и одну ночь можно было поспать и на полу. Просто Северус с раннего детства привык спать в одиночестве. Во сне человек всегда оказывается уязвимым, и хоть Снейпу и нечего было бояться, он чувствовал неловкость и смущение.

Родители, как и обещали, забрали ребёнка к себе. Эйлин разобрала диван в комнате Северуса, хотя сам он всегда спал на не разобранном. Теперь в комнатке осталось совсем мало места. У стенки положили Изобэл, дядя Хьюго лёг с краю. А возле дивана Эйлин положила матрас и постелила Северусу там. Он благоразумно дождался, пока супруги улягутся, вошёл в комнату и тихонько юркнул под одеяло, накрываясь им с головой.

Прошло, наверное, около получаса. Северус слышал мерное дыхание Изобэл. Видимо, дядя с тётей уже уснули. Но самому ему не спалось. Ощущение рядом двух спящих людей было новым и очень неуютным. Северусу вдруг стало жарко, хоть августовские ночи и были уже холодными, а окно было открыто настежь. Но он побоялся откинуть одеяло. Только спустил его с головы, чтобы легче было дышать.

Вдруг он услышал какой-то еле различимый звук. Северус замер и прислушался. Звук доносился от постели и был похож то ли на сопение, то ли на сдавленные стоны. Северус лежал спиной к кровати, но повернуться и проверить, что это, он не осмелился. Стоны стали чуть громче, и Снейп, наконец, понял, что издаёт их Хьюго. Скрипучая кровать начала слегка подрагивать, и только тут до Северуса дошло, чем занимается его дядя.

Снейпа обдало ледяной волной, хоть сам он уже обливался потом. Он, конечно, понимал, что для мужчины в мастурбации нет ничего предосудительного, но чтобы заниматься этим в постели рядом со своей женой, да ещё и когда рядом лежит племянник… Северус зажмурился и понадеялся, что всё это скоро кончится. Ему было тошно и противно от осознания того, что рука дяди Хьюго, которая сегодня обнимала его за талию, сейчас скользит по его члену.

Снейп отрешённо подумал, пойдёт ли дядя после этого в туалет, чтобы вымыть руки, и если да, то как он это сделает, не наступив на него? Но тут тихий шёпот Хьюго прервал его размышления.

— Ты спишь?

Северус закусил губу, напряжённо соображая, что ему делать.

— Северус, — позвал дядя достаточно громко для того, чтобы лишить возможности племянника делать вид, что он спит.

— Нет, — хриплым шёпотом ответил Северус и сглотнул.

— Мне тоже не спится, — усмехнулся Хьюго.

«Я заметил», — хотелось огрызнуться Снейпу, но он благоразумно промолчал.

— Северус, — вновь позвал Хьюго. — Повернись.

В голосе дяди была усмешка. Снейп облился холодным потом, но медленно повернулся, с ужасом отмечая, что рука Хьюго всё ещё двигается под одеялом. Дядя проследил за его взглядом и улыбнулся.

— Ты ведь тоже это делаешь, да?

Северус посмотрел Хьюго в глаза исподлобья. Конечно, он делал это изредка, но, по его мнению, это была не та тема, которую можно с кем-то обсуждать.

— Я хочу тебе кое-что показать, — продолжал дядя, не дождавшись ответа.

Прежде чем Северус успел что-либо возразить, Хьюго откинул одеяло. Его плавки были спущены до колен. В лунном свете был хорошо различим длинный блестящий от смазки член, по которому дядя неторопливо двигал рукой. Снейп несколько секунд смотрел на это зрелище, не в силах оторваться, а потом крепко зажмурился.

— Дотронься до него, — совсем близко услышал он тихий, почти соблазняющий шёпот и открыл глаза.

Лицо Хьюго находилось возле его собственного. На губах дяди играла развратная улыбка. Северус истерично замотал головой и уже открыл было рот, чтобы возразить, но тут рука дяди крепко схватила его за волосы, а мокрые губы прижались к его рту. Северус попытался замычать, но пальцы только сильнее впились в его длинные пряди так, что из глаз брызнули слёзы. И Снейп понял, что если будет продолжать упираться, может лишиться всех волос на голове. Поэтому он только зажмурился и позволил горячему скользкому языку протолкнуться между его зубов. В этот момент его чуть не вырвало от омерзения. К счастью, видимо поняв это, Хьюго быстро отстранился и повторил уже настойчивее:

— Дотронься до него.

— Ни за что! — выдохнул Северус, вытирая одеялом мокрые губы.

— Если ты этого не сделаешь, я утром скажу твоему отцу, что ты целовался с мужчиной.

Северус похолодел. Он не был уверен, исполнит ли свою угрозу Хьюго, особенно с учётом того, что мужчиной, с которым ему пришлось целоваться, был он сам. Но если на дядю у отца управы нет, то Северуса он как минимум изобьёт до полусмерти, если узнает о том, чем он только что занимался.

Снейпа затрясло от страха и отвращения. Из глаз покатились солёные слёзы, которые он упрямо глотал, пока его дрожащая рука медленно тянулась к эрегированному члену. Северус вздрогнул, когда его пальцы коснулись влажной головки. Он уже хотел было отдёрнуть руку, как вдруг дядя перехватил его запястье и положил его ладонь на свой ствол.

— Начинай, — кивнул он.

Северус замер. Руки вспотели, сердце билось так часто, будто он только что нырнул в ледяную воду. Заметив его нерешительность, Хьюго снова схватил его за волосы. Закусив губу от боли и морщась от отвращения, Северус начал двигать рукой вверх и вниз. Сначала неуверенно, но потом всё быстрее. Он понимал, что чем скорее дядя кончит, тем скорее закончится этот омерзительный кошмар.

Вскоре хватка Хьюго ослабла, а потом он и вовсе убрал руку и блаженно откинулся на подушки. Северуса мутило от одного только осознания того, что он прикасается к чужому члену. Слёзы унижения продолжали литься из глаз, стекая по подбородку. Он старался не задумываться о причинах такого поведения дяди, но о всевозможных извращениях был наслышан. Страх того, что дядя может сделать с ним что-то гораздо более ужасное, подгонял. Рука крепче сжимала член и двигалась твёрже и увереннее. Запах смазки, показавшийся Северусу запахом похоти, наполнил комнату. И Снейп задышал через рот, опасаясь, что его может вырвать. Периодически он бросал осторожные взгляды на мирно спящую Изобэл. Одновременно он и боялся, и желал, чтобы она проснулась и увидела всё это.

Когда тошнота стала уже невыносимой, и Северус держался из последних сил, дядя вдруг тихо вскрикнул и выгнулся всем телом. Снейп отвернулся, чтобы не видеть, как тёплая сперма орошает его руку. Он сделал ещё несколько неторопливых движений, чувствуя, как член в его руке медленно обмякает, а потом отпустил ствол и осторожно отодвинулся от кровати, держа испачканную ладонь на весу.

— Эй, — позвал Хьюго, тяжело дыша. — Если ты хоть кому-то скажешь об этом…

Угроза повисла в воздухе, но Северус уже очень хорошо мог представить себе последствия, если кто-то, особенно отец, узнает о том, чем он занимался с другим мужчиной.

— Я никому не скажу, — ровно отозвался Северус, не узнавая собственного глухого голоса.

— Вот и молодец, — улыбнулся дядя, натягивая плавки и накрываясь одеялом. — Ты ведь понимаешь, что это ничего не значит… Просто иногда хочется разрядки. Чуть чаще, чем хочется Изи. Не думай ничего плохого… Это всего лишь… Потребность организма… Такое желание…

Бормотание дяди становилось всё более неразборчивым, а потом и вовсе прекратилось, потому что теперь из его приоткрытого рта раздавался только тихий храп. Северус не стал развивать мысль о том, что разрядки хочется достичь дяде почему-то с молодыми мальчиками, а повернулся и тихо улёгся, вновь накрываясь одеялом с головой, хоть ему и стало ещё жарче от того, что только что произошло. Испачканную руку он положил на край матраса как можно дальше от лица, чтобы не вдыхать мерзкий запах пота и спермы. Конечно, ему следовало сходить и вымыть руку, но он очень боялся разбудить дядю. Вдруг тому придут в голову ещё какие-нибудь менее безобидные идеи?

Северус так и не сомкнул глаз в ту ночь. Он пролежал до утра, потея под душным одеялом и едва сдерживаясь от того, чтобы заблевать весь матрас. Его трясло мелкой дрожью, слёзы по-прежнему скатывались на подушку, но даже вытереть их у него не было сил. При малейшем шорохе на кровати, он замирал и старался не дышать, моля всех известных богов о том, чтобы дядя не проснулся.

Как только в окно начало бить солнце и на кровати послышалось шевеление и тихое перешёптывание супругов, Северус вскочил с матраса и, не глядя по сторонам, ринулся из спальни в ванную. Он едва успел открыть крышку унитаза и упасть перед ним на колени, как его начало рвать вчерашним ужином. Из глаз брызнули слёзы, кажется, на длинные волосы попала блевота, но ему было уже всё равно. Его тело сотрясалось от истеричных рыданий, ощущения грязи и отвращения к самому себе. Ему казалось, что, сдери он с себя сейчас всю кожу, всё равно никогда не очистится от мерзости и позора, какими заклеймил его в эту ночь собственный дядя…

***

Северус проснулся оттого, что почувствовал внезапный ком, стремительно поднимающийся из желудка. Он успел только перевернуться на живот и приподняться на руках, прежде чем его начало рвать на пол выпитой накануне водой и желтоватой желчью. Желудок уже опустошил себя, а спазмы всё никак не прекращались. Северус хрипел и задыхался, царапая ногтями каменный пол. А потом всё прекратилось так же резко, как и началось.

Северус устало привалился спиной к стене и посмотрел на яркую тень от решётки окна на полу. Наступило утро…

Глава 3. День третий

Новый кусок хлеба и кружка с водой уже ждали его возле двери. Но после того, как его вывернуло наизнанку, Северус не рискнул засунуть в себя ни куска пищи. Хлеб не был чёрствым и даже выглядел вполне приемлемо, но Снейп ограничился только несколькими глотками воды.

Он попытался изгнать из памяти ту ужасную ночь, за которой последовало не менее ужасное утро, но чем больше он старался отрешиться от воспоминаний, тем ярче картинки вспыхивали у него в голове.

***

Когда он привёл себя в порядок, вымыл голову и спустился к завтраку, все взрослые уже сидели за столом. Хьюго о чём-то весело болтал с только что вернувшимся с работы отцом, как будто ничего не произошло.

— Доброе утро, — буркнул Северус и опустился на стул, стараясь не поднимать голову, чтобы не встретиться взглядом с дядей.

Весь завтрак он молчал, опустив глаза, и напряжённо думал о случившемся. Он пытался убедить себя в том, что, как и говорил дядя, это ничего не значит, но сам не верил собственным убеждениям. Он чувствовал себя по-прежнему грязным, использованным, униженным. Как будто им вытерли испачканный пол, как старой тряпкой, а потом выкинули.

Он даже пытался оправдать дядю в собственных глазах. Ведь если разобраться, ничего страшного не случилось. Да и Хьюго был, в принципе, неплохим человеком. Но когда Северус осторожно поднял глаза и встретился взглядом с дядей, на лице того было написано такое самодовольное выражение, что Северус скривился и поспешно опустил голову. Нет, то, что заставил делать его ночью дядя, не было правильным, не было нормальным. Когда-то Северус думал, что подобные вещи должны возбуждать. По крайней мере, когда он мастурбировал сам, то получал от процесса удовольствие. Но минувшая ночь показала, что это может быть омерзительным и гадким в той же мере, в какой приятным и возбуждающим. Конечно, два человека, занимающихся сексом, должны испытывать удовольствие, но ночное происшествие никакого отношения к сексу не имело. Это было просто извращение.

И в этот момент Северус понял, что во-первых, ещё не скоро решится снова прикоснуться к собственному члену, чтобы доставить себе удовольствие, а во-вторых, он уже не был уверен, что сможет испытать удовольствие с кем-то в постели. Как и все развивающиеся в физическом плане мальчики, он, конечно же, думал и представлял себе в красках, как он будет заниматься с кем-то сексом. Но теперь перспектива оказаться в постели с другим человеком испугала его до дрожи. Потому что вряд ли он сможет забыть отвратительное ощущение ужаса и подкатывающей тошноты, которое он испытывал, двигая рукой по скользкому члену Хьюго.

Дурные мысли окончательно испортили аппетит, и Северус отодвинул от себя тарелку с яичницей.

Бэлстриджи уехали от Снейпов только к вечеру. Весь день Северус старался не показываться на глаза дяде. Однако, к счастью, Хьюго вёл себя благоразумно и ни единым словом или жестом не намекнул на то, что случилось ночью. Даже когда пришла пора прощаться, он только улыбнулся и кивнул Северусу, уже не делая попытки даже пожать ему руку. Снейп ответил ему пустым угрюмым взглядом.

***

Северус размял ноги и прислонился к стене, невольно усмехнувшись. Джеймс и не представлял, что значат для Северуса его приставания, когда зажал его на Астрономической башне в первый раз. Он, наверняка, даже не мог подумать, как болезненно Снейп воспримет прикосновения к себе другого мужчины, после того, что он пережил четыре года назад. Впрочем, сейчас уже поздно было об этом говорить. Эту преграду он преодолел. Но с тех самых пор Северуса не покидало ощущение грязи, поэтому даже в школе он принимал душ каждый вечер. Причём, самым последним, чтобы в душе никого не было.

Северус вздохнул и ещё немного побродил по камере. Внутри зарождалось чувство какой-то необъяснимой тревоги и тоски. Отчего-то стало больно. Снейп сам не заметил, как опустился на пол, уставившись пустым взглядом в каменную кладку. Глазам вдруг стало мокро. Он поднёс пыльные ладони к лицу и с удивлением обнаружил, что они стали влажными. Он не знал, почему плачет. Но остановиться не мог. Слёзы перестали течь только тогда, когда началась назойливая икота.

Тогда Северус упёрся затылком в холодный камень и прикрыл глаза. В отличие от вчерашнего дня, время отказалось бежать в заданном темпе. Медленно тянулись минуты, хоть у Северуса и не было часов. Несколько раз он вставал, чтобы посмотреть на небо. Но оно всё никак не темнело. Стало томно и душно.

Снейп расстегнул все пуговицы на рубашке, распахивая её. Он снова сел, но очень скоро почувствовал, как затекает всё тело. Встав и размяв ноги, он ощутил усталость и вновь опустился на пол. Но как ни вертелся, никак не мог устроиться поудобнее. От досады он опять начал плакать, размазывая слёзы и грязь по лицу. Сам плохо понимая что творит и тихонько подвывая, он пополз на четвереньках вдоль стены, пока не уткнулся лбом в дубовую дверь. День казался бесконечным и очень мучительным. Только когда в камере немного потускнело, Северус ощутил облегчение.

Он с какой-то нервной радостью ждал появления дементора. И когда существо в капюшоне замаячило перед дверью, он не испытал жуткого леденящего страха, как раньше. Было просто тоскливо и пусто. Дементор повисел возле двери совсем недолго и вскоре оторвался от решётки.

Каменный пол казался колючим. Ужасно клонило в сон, но Северус никак не мог ни усесться, ни улечься. От досады он готов был кричать. Наконец, окончательно растоптав свою гордость и иллюзию чистоты, он подполз к грязному матрасу и завалился на него. Жёсткая подстилка показалась ему пуховой периной по сравнению с ледяным полом. Кроме того, тут можно было вытянуть ноги и расслабиться, вместо того, чтобы, скрючившись, пытаться уснуть в позе зародыша.

Северус заложил руки за голову и уставился на высокий тёмный потолок. Только сейчас ему в голову пришла странная, но естественная мысль о том, что у него в камере, впрочем, как, наверняка, и во всех других, нет туалета. Но вот уже третий день ему не хотелось справлять нужду. Мысль показалась ему гадкой и дикой, но в то же время правильной и рациональной. Подумав немного, Северус пришёл к выводу, что где-то в стенах камеры, наверняка, магическим путём встроены диагностирующие чары, которые реагируют на наполнение мочевого пузыря и кишечника, активируя опорожняющие чары. Северус точно не знал, существуют ли такие в природе, но этот вариант показался ему самым логичным.

Продолжая размышлять о том, есть ли туалет у охранников, Северус и сам не заметил, как провалился в сон…

***

…Северус не любил свой день рождения. Отчасти потому, что он практически не получал подарков, отчасти потому, что в этот день его мать всегда ходила с виноватым выражением лица, как будто это была её воля ничего не дарить сыну. Да и, сколько себя помнил Северус, день рождения Эйлин тоже никогда не отмечали. Впрочем, отец в этом плане был со своей семьёй предельно честен. Перед своим днём рождения он предупреждал жену, чтобы она и не смела думать ни про какие подарки или застолье, и просто отправлялся к соседу Арни, чтобы посидеть у него во дворе и выпить. С учётом того, что такое времяпрепровождение вошло у отца в привычку, такие посиделки тоже нельзя было назвать отмечанием. Так что праздников в доме Снейпов практически не бывало.

Девятого января Северус проснулся от странного звука. Он приоткрыл глаза и какое-то время пролежал так, просто глядя в потолок. Но звук повторился и исходил он от окна. Как будто кто-то стучал в стекло. Что, впрочем, было невозможно, потому что жил Снейп на втором этаже. Он повернул голову к окну и вскрикнул от неожиданности. На подоконнике со стороны улицы сидела большая коричневая сова и стучала клювом в стекло. Северус резко сел в кровати, уже понимая, что это означает. Про Хогвартс он начал читать ещё год назад.

Боясь спугнуть сову, но в то же время пугаясь, что она может улететь, не дождавшись ответа, он осторожно сполз с кровати и, приблизившись к окну, распахнул ставни. Сова с важным видом влетела в комнату, сделала пару кругов над кроватью, а потом уронила на одеяло конверт и вылетела прочь.

Северус схватил конверт и принялся жадно раздирать его, чтобы быстрее добраться до письма. Его сердце забилось часто-часто, когда его взгляд уткнулся в первые строки письма:

«Дорогой мистер Снейп!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным…»

Северус поднял голову, когда увидел, что на пергаменте появилось несколько мокрых пятен. Снейп издал короткий нервный смех и вытер рукавом пижамы глаза. Он так и не дочитал письмо до конца. Всё сидел на постели, улыбаясь, как сумасшедший.

С тех пор, как мама рассказала ему о школе и год назад подсунула книгу «История Хогвартса», Северус не мог думать ни о чём другом. Страх и волнение каждый раз смешивались внутри, когда он представлял себе красивые горы, большое Чёрное озеро с живущим там Гигантским кальмаром, величественный замок с круглыми башнями… Он много раз видел во сне, как идёт по коридору Хогвартса, проводя рукой по шершавой прохладной каменной стене, как заходит в Большой зал, торжественный и ярко украшенный, как садится за стол своего факультета к дружелюбно улыбающимся товарищам… Но до конца он так и не верил, что в свой одиннадцатый день рождения получит письмо из школы, принесённое настоящей почтовой совой. Он боялся, что в Хогвартсе даже не знают про него. Потому что его семья живёт бедно, потому что его отец — маггл, потому что он никакой не особенный и ничем не отличается от других мальчишек в округе. Но письмо пришло. Значит… значит, он едет в Хогвартс!

Северус рассмеялся, правда, смех получился немного нервным, и всё-таки дочитал письмо до конца, а потом принялся изучать список всего необходимого к школе. Мама говорила ему, что сохранила все свои старые учебники, поэтому в них надобности не будет. Так что нужно будет купить только палочку и сшить мантию. И Северус в красках представлял себе, как они с мамой пойдут в Косой переулок, как пройдут по магическим магазинам, заходя к Олливандеру и мадам Малкин, как он наконец-то увидит других волшебников…

От предвкушения у Северуса даже сбилось дыхание. Он быстро переоделся из пижамы в домашнюю одежду и, зажимая в потной ладони пергаменты, быстро сбежал с лестницы, перепрыгивая через две ступеньки.

— Мама! — со счастливым воплем ворвался он на кухню.

Эйлин вытерла руки о передник и крепко обняла сына.

— С днём рождения, Северус, — улыбнулась она. — Я испекла тебе кекс. Вишнёвый, твой любимый.

Северус проигнорировал её поздравления. Он отстранился от матери и облизал пересохшие губы, чувствуя, как глаза опять становятся мокрыми.

— Что такое? Что случилось? — обеспокоено спросила Эйлин.

— Я получил, — прошептал Северус, поднимая пергаменты выше. — Я получил письмо из Хогвартса!

Мать улыбнулась, взяла письмо и список необходимых покупок у Северуса и принялась изучать, опустившись на табурет.

— Да, — усмехнулась она. — Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Даже учебники те же. Почти все. Интересно, много преподавателей сменилось с тех пор, как училась я?..

— Когда мы поедем за палочкой? — нетерпеливо пробормотал Северус.

Эйлин рассмеялась.

— Подожди, до школы ещё пол года. Успеем. К тому же зачем тебе палочка сейчас? Ты ведь ещё не умеешь колдовать.

— Я научусь, — уверенно заявил Северус и устроился на стуле, готовый к завтраку.

— Конечно, научишься, — почему-то немного печально отозвалась мама и погладила его по голове.

После завтрака Северус сорвал несколько цветков с грядки и побрёл в сторону большого дуба, под которым они любили сидеть с Дружком. Он так и не осмелился спросить у отца, где они с соседом закопали пса, но ему почему-то казалось, что Дружок так и не покинул это место. По крайней мере Северус чувствовал его присутствие, когда приходил сюда.

Стоило ему только подойти к дереву и положить цветы на снег, как вдруг чьи-то руки закрыли ему сзади глаза. Северус перехватил тонкие запястья и вывернулся.

— Не люблю, когда ты так делаешь, — серьёзно заявил он, оборачиваясь.

— С днём рождения, Северус! — ничуть не смутившись отозвалась девочка и легко чмокнула его в щёку.

— Спасибо, — буркнул Снейп, вытирая рукавом мокрое место поцелуя.

— А у меня для тебя подарок, — просияла Лили и торжественно вручила Северусу самодельную открытку.

Снейп усмехнулся, разглядывая разноцветных бабочек на картонке. Он развернул открытку и залюбовался. Внутри она была разрисована ещё ярче, чем снаружи. По середине аккуратным ровным почерком было написано:

«Дорогой Северус!

Поздравляю тебя с днём рождения. Пусть в этот день сбудутся все твои мечты.

Твоя Лили».

Снейп усмехнулся, бездумно обводя пальцем слово «твоя» и отстранённо размышляя о том, что именно в этот день сбылась его самая главная мечта.

— Спасибо… — задумчиво повторил Северус и добавил после короткой паузы: — Лили.

— Ты чего такой мрачный? — нахмурилась она, усаживаясь на поваленное бревно под деревом.

— Я не мрачный, я задумчивый. Не сиди на бревне, замёрзнешь, — машинально добавил Северус.

— И о чём ты думаешь? — улыбнулась Лили, даже не собираясь вставать.

— Я получил сегодня письмо из Хогвартса, — нарочито небрежно отозвался Снейп, устремляя взгляд на речку, покрытую у берегов тонким льдом.

Как он и рассчитывал, реакция оказалась мгновенной.

— Ух ты! Дай посмотреть! — Лили подскочила с места, как будто её ужалили, и схватила Северуса за рукав.

— Пожалуйста, — пожал он плечами с важным видом и извлёк из кармана рваный конверт.

Лили несколько раз перечитала письмо и список всего необходимого к школе.

— Значит, и я такое получу? — неуверенно произнесла она.

— Ну да. Через три недели. Или не получишь. — Лили надула губки и толкнула его в бок острым локтем. — Ай! Я хотел сказать, что, наверное, к твоим родителям приедет кто-то из школы. Я ведь уже говорил тебе как-то.

— А вдруг не приедут? — озабоченно пробормотала Лили, теребя в руках конверт.

— Не бойся, — успокоил её Снейп. — Я тоже боялся, что мне письмо не придёт. Но видишь же, дождался.

— Я так за тебя рада, — искренне произнесла Лили, улыбаясь.

— Я сам за себя рад, — смущённо отозвался Северус.

Они проговорили несколько часов. В основном о Хогвартсе, разумеется. Несмотря на то, что Северус знал о жизни магов только от матери или из книг, ему было приятно, что Лили слушает его, практически открыв рот. Она, как губка, жадно впитывала в себя всю полученную информацию. Её глаза горели от предвкушения, и Северус был рад, что ещё может удивить подругу рассказами о волшебном мире.

Наконец Лили посмотрела на маленькие наручные часы и ойкнула.

— Мне пора домой, обедать, — с сожалением произнесла она. — Увидимся завтра, хорошо?

— Конечно. До завтра, — попрощался Северус, и Лили, оглянувшись в последний раз, понеслась в сторону дома.

Снейп немного попинал сугроб, а потом задумался, почему и его мама не зовёт его к столу. Обычно они с Лили обедали в одно и то же время. Северус нахмурился и побрёл в сторону дома, потому что торчать на морозе в полном одиночестве у него совершенно не было желания.

Уже подходя к дому, он услышал громкие голоса. Тобиас рано пришёл с работы, и теперь они с Эйлин ругались, судя по звуку, на кухне. Он осторожно вошёл в дом, старясь не шуметь, чтобы тихо пробраться в свою комнату и переждать ссору, но брошенная отцом фраза заставила его замереть в коридоре и буквально прирасти к полу.

— Ни в какой Хогвартс он не поедет! И точка!

— Тобиас, мы обсуждали это с тобой уже много раз. Он должен получить образование.

— Так а я что, против что ли?! Вон за рекой есть нормальная средняя школа. Пусть первого сентября и идёт туда.

— Ты разве не понимаешь, он ведь волшебник!

— А я балерина! Рад познакомиться! Оставь эти свои штучки, Эйлин. Парень здоровый. Он должен нормально работать, а не палочкой махать в компании таких же придурков, как он сам!

— Но он родился волшебником. Он не сквиб. Он должен научиться контролировать свою магию.

— Так научи его сама. Мне надоело, что у меня в доме чашки бьются от этих его… всплесков.

— Я не смогу его научить всему. Только если зельям.

— Очень хорошо. Это мирное занятие.

— Но в Хогвартсе много других дисциплин: Заклинания, Трансфигурация, Защита от тёмных искусств…

— Замолчи, пожалуйста! У меня скоро от одного только слова «Хогвартс» зубы будет сводить.

— Не понимаю, почему ты упрямишься.

— Потому что — первое — я хочу, чтобы мой сын получил нормальное ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ образование, и — второе — у меня нет таких денег, чтобы платить за его учёбу хрен знает где!

— Я тебе уже говорила насчёт денег. Я несколько лет назад накопила на его учёбу. К тому же в Хогвартсе есть программа для малоимущих. Нам дадут рассрочку.

— Лучше бы ты эти деньги отдала мне. Мне вон крышу чинить нужно. Протекает. А не на что даже материал купить.

— Это твоя крыша протекает, Тобиас. Я знаю, что ты всё пропьёшь!

— Заткнись, дура! Отдай мне эти чёртовы деньги!

— Какие? Галлеоны?

— Их же можно обменять на нормальные фунты. Ты сама говорила.

— Уже хочу посмотреть, как ты пойдёшь в Гринготтс, чтобы обменять валюту.

— Я что, похож на клинического идиота, чтобы туда переться? Сама пойдёшь сегодня же и обменяешь. И отдашь мне, чтобы не было соблазна делать из сына полудурка. Он и без того какой-то ненормальный.

— Не смей так говорить про Северуса! Он нормальный ребёнок. Просто его отец алкоголик и тиран.

Раздался звонкий звук пощёчины и сдавленный вскрик.

— Не смей. Меня. Так. Называть, — прорычал Тобиас. — Потаскуха мерзкая. Ты сгнила бы в канаве, не забери я тебя из твоей дурной семейки.

— Мерзавец! Ты испортил жизнь мне, но сыну её портить я не дам. Ясно? Он поедет учиться!

— Никуда он не поедет. А деньги чтобы сегодня же лежали у меня на столе! Не принесёшь, я тебе башку сверну твою тупую!

— Он поедет! — не сдавалась Эйлин.

— Не поедет!

— Я поеду! — не выдержал Северус, выскакивая из коридора. — Я поеду в Хогвартс!

Тобиас резко повернулся. На его губах заиграла знакомая презрительная усмешка.

— Подслушиваешь, щенок?

— Я поеду, — упрямо повторил Северус и топнул ногой.

— Совсем мозги ему задурила, стерва! — прошипел отец и отвесил матери такую затрещину, что та не удержала равновесия и упала на пол. — А тебя, мерзавец, я запру в подвале, если ещё хоть раз заикнёшься об этом Хогвартсе.

У Северуса перед глазами замелькали разноцветные точки, так сильно резанули по сердцу слова отца. Он прекрасно знал, что Тобиас может исполнить свою угрозу. Но сейчас его не заботило возможное заточение. Мать до сих пор сидела на полу, и Северус понял, что она ничего не сможет сделать. И если она покорится Тобиасу и отдаст ему деньги… Про Хогвартс можно забыть навсегда.

Он никогда не сядет в алый поезд, не увидит великолепного замка, не доберётся до огромной библиотеки, не изучит ни одного заклинания, не говоря уже о том, что у него вообще не будет палочки.. Он никогда не станет настоящим волшебником, не ощутит магическую силу, не почувствует себя особенным… И Лили поедет в школу без него.

— Но я должен туда поехать! — изо всех сил завопил Северус сквозь слёзы.

Тут же его голова дёрнулась, а лицо обожгло громкой пощёчиной.

— Заткнись! — проревели над ухом.

Тобиас часто бил Северуса, особенно когда был пьян. Несильно, но синяки потом оставались. Но ещё ни разу Северус не перечил отцу. В этот же момент он понял, что у него на глазах рушатся не только все его мечты, но и вся его жизнь. Он сглотнул, плотно сжимая губы, хотя слёзы уже потекли по щекам, и уверенно посмотрел отцу прямо в глаза.

— Я поеду в Хогвартс, — тихо прошипел он.

— Ах ты, ублюдок! — крикнул отец и с такой силой толкнул его в грудь, что Северус отлетел на пол.

В этот момент что-то внутри Северуса треснуло. Что-то сломалось. Но отнюдь не воля и не надежда. Сломалась какая-то планка, которая всегда сдерживала его эмоции при отце. Северус медленно поднялся на ноги, вытирая слёзы и спокойно проговорил:

— Это ты мерзкий эгоистичный мелочный ублюдок. А в Хогвартс я поеду.

На какое-то время повисла страшная тишина. Эйлин испуганно ахнула и приложила ладонь ко рту. Выражение лица Тобиаса быстро менялось: с изумлённого на озверевшее.

— Сукин сын! — взревел он и бросился на сына.

Одним ударом он сбил Северуса с ног, а потом наклонился, схватил его за шиворот и поставил на ноги, страшно нависая. Пощёчины, казалось, сыплются уже с двух сторон. Боль была пронзительной и яркой. Она словно заставляла очнуться от оцепенения и сделать что-нибудь. Будто сквозь сон Северус услышал крики матери. Кажется, она умоляла Тобиаса остановиться. Северус попытался вырваться из стальной хватки и оттолкнуть отца, но тот с такой силой рванул его за волосы, что Снейп невольно вскрикнул.

Откуда-то изнутри в нём начала подниматься волна злости и ярости, кончики пальцев покалывали, звуки слились в единый гул, словно заложило уши. Северус собрал последние силы и что есть мочи заорал:

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!!

Он не сразу понял, что произошло. Пощёчины моментально прекратились. Северус вскинул голову и успел увидеть, как отец с перекошенным от ужаса лицом отлетает в другой конец кухни, падая на стол и ломая его. Посыпались осколки стоявшей на столе посуды.

Северус глубоко вздохнул, пытаясь осознать, что случилось. Осознание пришло быстрее, чем он мог рассчитывать. Только что стихийным всплеском магии он чуть не убил отца, доведшего его именно до той точки, которую он так боялся перешагнуть. Северус выпучил глаза от страха. Причём боялся он не столько того, что теперь с ним сделает отец, сколько себя самого и своей неконтролируемой магии.

К сожалению, отец оказался глупее Северуса. Пыхтя и отдуваясь, он медленно поднялся с пола. Его глаза были безумными от ярости. Северус понял, что сейчас произойдёт, и очень испугался того, что может нечаянно натворить сам. Поэтому он крепко зажмурился, гася в себе вспыхнувшую злость.

Он не открыл глаза, когда получил первый удар. Северус упал на пол и почувствовал тяжесть навалившегося на него тела. Где-то словно вдали были слышны истеричные крики матери.

Боль пронзила тело резко и сильно. Но Северус только застонал и закусил губу. Он боялся, что любое его шевеление или вскрик может вызвать новую волну. Только на этот раз Тобиас уже не встанет… Отец ритмично наносил удары всюду, куда мог достать. Сначала Северус чувствовал лишь вспышки боли: в груди, плечах, животе, на лице… Но вскоре всё его тело превратилось в одно сосредоточение боли. Он крепко стиснул зубы, клянясь себе, что не покажет своей слабости. Сколько это продолжалось, он сказать не мог. Но окончилось только после хриплого крика матери: «Impedimenta!»

Потом раздался глухой удар тела о стену и громкие ругательства. Северус, наконец, открыл глаза. Отец медленно поднимался, держась за стену. Мать стояла перед Северусом с палочкой в дрожащей руке.

Тобиас бросил на сына тяжёлый взгляд, прошипел: «Не поедешь!» и выскочил за дверь.

Северус поднялся с трудом, не без помощи матери. Ноги еле держали, голова болела и кружилась. Мать тащила его за руку на кухню, помогала снять джемпер, что-то говорила и причитала, но Северус не слушал её.

От боли ему удалось немного абстрагироваться, и сейчас в его голове проносились со страшной скоростью очень тревожные мысли. Он опасен. Он может убить и без палочки. Он не должен больше ни с кем драться, не должен ни на кого злиться. Ему нужно попасть в Хогвартс, чтобы там его научили сдерживать магию, но поехать он не сможет, потому что ему запрещает отец… Круг замкнулся. Внутри появилось гадкое опустошение. Северус не мог представить себе, как Лили собирает вещи, прощается с ним и первого сентября едет в магическую школу, оставляя Северуса одного с его безумным отцом. Такого расклада Снейпу совершенно не хотелось. Да и такой жизни тоже. На душе стало так мерзко и тоскливо, что, забыв про боль во всём теле, Северус сорвался с места, отпихнув в сторону мать, и выбежал из задней двери во двор, направляясь к реке.

Отец, видимо, отправился к Арни, потому что его нигде не было видно. Впрочем, даже если бы Северус сейчас и столкнулся с ним, встреча вряд ли бы закончилась чем-то, кроме косых взглядов исподлобья.

Снейп бежал, не останавливаясь. Он сам точно не знал, куда именно бежит и зачем. Но чувство отчаяния переполняло его, заставляя глотать солёные слёзы и вытирать нос рукавом. Всё, о чём он мечтал столько времени, рухнуло на глазах. Вся нафантазированная им жизнь подёрнулась дымкой и исчезла, обнажая унылую картину: дом Снейпов и яростный взгляд отца. Северус хотел освободиться от всего, что давило ему на грудь столько лет. Жизнь в постоянном страхе. Даже не за себя — за мать. Заплаканные глаза Эйлин. Вечная тоска в доме, который он до сих пор звал отцовским и ни разу не сказал о нём, как о своём. Тусклое освещение его комнаты, внутренняя пустота, боль и отрешённость… Он никогда не избавится от этого. Никогда.

Северус очнулся от мыслей только тогда, когда у него свело ноги. Он моргнул и с удивлением обнаружил себя стоящим по колено в не до конца замёрзшей речке. Тонкий лёд у берега он проломил ещё когда только ступил на него.

Северус нахмурился, рассматривая свои стремительно синеющие руки. В том, что он сейчас стоял по колено в ледяной воде, было что-то правильное и естественное. И что-то успокаивающее. Вода на середине реки быстро и весело журчала, как будто говоря: «Есть выход».

Сам не понимая, что творит, Северус сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. Удивительно просто было погружаться в болезненно холодную воду. Словно вместе с телом замерзало всё отчаяние и тоска в сердце. Ещё шаг — и вот вода уже достаёт ему до груди. Ещё шаг — и обрыв…

Северус нырнул под воду так стремительно, что даже не успел набрать воздух. Течение понесло его вдоль берега. Поначалу он пытался сражаться с водой, затягивающей его на дно, но потом не осталось ни сил, ни желания. Одежда стала невероятно тяжёлой, несмотря на то, что на Снейпе были только рубашка, брюки и ботинки. Он поднял голову и разглядел где-то наверху склоняющиеся к воде деревья. Странно, но страшно не было. И больно тоже. Было только ужасно пусто и тоскливо. Северус зажмурился и резко втянул в лёгкие ледяную воду, словно сквозь сон различая громкий пронзительный крик:

— Миссис Снейп, он здесь!

Глава 4. День четвёртый

Северус проснулся от жуткого кашля. Он скатился с матраса и перевернулся на бок, задыхаясь и срывая себе горло. Как будто ледяную воду он вдохнул только что, а не десять лет назад.

Прокашлявшись, он вытер выступившие слёзы и тут же пополз в сторону двери, где его уже дожидались кружка со свежей холодной водой и кусок хлеба. Воду он выпил залпом, а потом покосился на хлеб. Словно в ответ на его сомнения, его желудок заворчал, напоминая хозяину, что того нужно хоть иногда подкармливать. Северус вздохнул и потянулся за хлебом. Долго нюхал его, прежде чем поднести ко рту и откусить немного. Странно, но вкуса он не почувствовал. Да и вода сегодня тоже была довольно безвкусной. Хлеб напоминал тягучую резину, однако Снейп мужественно прожевал кусок и допил воду.

Только сделав последний глоток, он понял, почему «завтрак» показался ему настолько отвратительным. Дементоры… От ужаса по позвоночнику пробежал электрический разряд. Эти твари высасывают не только эмоции и воспоминания, но ещё и притупляют естественные физические чувства, которые могут приносить удовольствие. Запахи, вкусы… всё перестаёт существовать. Да и осязание, наверняка, тоже притупляется. Северус был уверен, что проведи мужчина несколько лет в этом заточении, уже никогда не сможет добиться от своего члена послушания. Эта мысль показалась настолько жуткой, что Снейпа затрясло нервной дрожью.

Он отполз в свой угол и прикрыл глаза, невольно воскрешая в памяти тот ужасный день. Его нашла Лили, которая, по её словам, вовсе не хотела возвращаться к речке, но какая-то неведомая сила заставила её выйти из дому, чтобы прогуляться. Родители подоспели вовремя. Отец вытащил Северуса из ледяной воды и понёс в дом. Северус плохо запомнил этот момент, потому что был в полуобмороке, но некоторые физические ощущения вдруг вспомнились так чётко и ясно, что Снейп невольно поразился свойствам своей памяти. Он помнил тяжёлое дыхание отца над своей головой, которое сбилось, видимо, пока тот бежал, а он уже много лет страдал от отдышки. Северус помнил крепкие руки, которые прижимали к себе безвольное тело и стискивали так крепко, что Снейп испугался оказаться задушенным. И ещё он помнил, как дрожали эти руки. И вовсе не от тяжести — Северус был совсем тощим и лёгким — а от нервного перенапряжения. Когда Северус очнулся в своей тёплой постели вечером и увидел склонившегося над ним отца, то невольно шарахнулся. В чёрных волосах Тобиаса отчётливо была видна широкая седая прядь.

Никто из членов семьи никогда не упоминал о случившемся, словно это была безмолвная договорённость. Но вопрос с поступлением Северуса в Хогвартс был решён раз и навсегда. И в августе Северус с матерью посетили Косой переулок, чтобы купить всё необходимое к школе.

Кроме того, видимо, у Эйлин с Тобиасом состоялся серьёзный разговор о том, что случилось накануне на кухне. Потому что после этого случая отец никогда не бил Северуса. Если тот и подвергался физическим наказаниям, то это были не более чем пощёчины и оплеухи. Скорее всего, отец просто боялся ещё одного всплеска магии. Зато с тех пор он полностью переключился на мать и всю свою злость выплёскивал на неё. Но с этим Северус уже ничего не мог сделать.

Ему невольно вспомнились Мародёры. Четыре идиота. Ладно, два. У Северуса перед глазами встала довольно отчётливая картинка: вытянувшееся лицо Джеймса и его глупо хлопающие ресницы, когда Северус ровным голосом спросил его, сколько тёмных заклинаний, по его мнению, знает Снейп. Похоже, только тогда до Джеймса начали доходить причины именно такого поведения Северуса во время нападок Мародёров. Нет, Люциус был абсолютно неправ, когда подначивал Северуса разобраться с обидчиками раз и навсегда. Дуэль с Поттером, конечно, в счёт не шла. Тогда Северус был спокоен, уверен в себе, и им двигал только холодный расчёт. Но если бы он вздумал напасть на Мародёров в ходе очередной горячей перепалки, неизвестно, чем бы это закончилось. Северус безумно боялся ненароком убить кого-нибудь из четвёрки придурков. А попадать в Азкабан и ставить на своей жизни крест только ради того, чтобы покончить с выходками гриффиндорцев, было бы крайне глупо. Поэтому из всех стычек со Снейпом Мародёры выходили гордыми «победителями». И каждый раз Северус, скрипя зубами, думал о том, что рано или поздно они за это ответят.

Ответили… Один Мародёр был мёртв, другой — занимал такую же камеру в этой тюрьме, два других исчезли. Впрочем как раз на них-то Северусу было плевать. Он много раз думал, не его ли злоба привела к гибели бывшего любовника. Но, оглядываясь назад, Северус мог совершенно точно ответить, что как бы он ни ненавидел Мародёров в былые годы, такого конца для их квартета он не желал…

День тянулся медленно, как и предыдущий, но у Северуса почему-то больше не было ощущения тоски и безысходности. Была просто пустота. Не было сил о чём-то думать и сопротивляться своим эмоциям. Постоянно клонило в сон. Перспектива провести в Азкабане всю оставшуюся жизнь теперь казалась неотвратимой и потому менее пугающей. К Северусу пришла рациональная мысль о том, что если он не может ничего изменить, то, наверное, и не стоит переживать по этому поводу. Осталось только смириться. Единственное, о чём он жалел — это о надежде на нормальную жизнь, которая была подарена ему при рождении. Теперь эта надежда угасала, сменяясь лишь пустым оцепенением.

Северус даже не заметил, как пролетел день, как в его камеру снова заглядывал дементор, как шаркал охранник в коридоре. Время, казалось, сошло с ума и двигалось исключительно так, как ему хотелось. Но Северусу уже было всё равно. Он забрался на матрас, бросил последний взгляд на тёмное небо в окне и, растянувшись на жёсткой подстилке, уснул.

***

…Северус узнал о существовании дедушки, папиного отца, только когда приехал на зимние каникулы на втором курсе. Вернее, он знал о том, что у Тобиаса есть и другие родственники, кроме ужасного дяди Хьюго, при воспоминании о котором у Северуса каждый раз по спине пробегала волна дрожи от отвращения, но не был с ними знаком.

Дом встретил его мрачной тяжёлой атмосферой. Как только Северус появился в дверях, ему было велено не разбирать вещи. К вечеру за семейством Снейпов заехал какой-то папин дальний родственник. Все погрузились в старенькую машину и поехали куда-то через весь город. Ехали почти два часа. И только когда машина остановилась возле большого трёхэтажного дома, мама шепнула ему на ухо, что его дедушка Самаэль умирает, поэтому папа приехал с ним проститься. Северус не стал спрашивать, что он сам тут забыл, раз проститься хотел отец, а также не стал уточнять, кому в голову пришла идея назвать дедушку именем демона.

Северус вышел из машины и прирос к месту, мгновенно забыв, как дышать. По ступеням с крыльца спускался дядя Хьюго, одетый во всё чёрное. Его отросшие за полгода волосы были перетянуты чёрной лентой. Выглядел Хьюго подавленным. Он сухо поздоровался с семейством Снейпов, и Северус вынужден был, подавляя в себе отчаянное желание заблевать дяде ботинки, пожать ему руку.

Потом Северуса повели в дом, и он окунулся в калейдоскоп лиц и имён своих родственников, которых видел впервые. К счастью, на него почти никто не обращал внимания, так что ему удалось незаметно выскочить в сад и устроиться на лавочке, вдыхая свежий зимний воздух, а не запах пота и валерьянки в душном помещении.

Он так увлёкся своими мыслями, что не заметил, как к нему приблизилась тёмная фигура. Только услышав скрип снега справа, Северус повернул голову. Ему понадобилась вся его выдержка, чтобы не вздрогнуть. Он спокойно выдержал взгляд мужчины и стал рассматривать высокие деревья за забором. Затем он услышал щелчок зажигалки, почувствовал запах дыма дорогих сигарет и просто не смог промолчать.

— Опять выгнали? — максимально едко осведомился он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— На этот раз сам ушёл, — спокойно отозвался дядя Хьюго и затянулся. — Там и так прокурено. Душно. Дышать нечем.

Голос показался Северусу каким-то безжизненным и тусклым, и он даже повернул голову, изучая лицо дяди. Тот был бледен, глаза запали, под ними залегли тени. Северус, сам не ожидая от себя такого проявления жалости, вдруг спросил:

— Вы давно здесь?

Хьюго прокашлялся, окинул быстрым взглядом двор и, поняв, что кроме лавочки, на которой сидит Северус, присесть больше некуда, опустился на груду каких-то кирпичей, оставленных, видимо, для ремонта.

— Самаэль давно болел, — бесцветно отозвался Хьюго. — Но плохо ему стало только две недели назад. С тех пор я тут и… — он невесело усмехнулся, — поселился.

— Он ведь всего лишь ваш дядя, — удивился Северус.

— Его жена тоже больна, и не в состоянии ухаживать за ним. А из двух его детей только Тобиас живёт рядом, но он отказался приезжать. А Ханна живёт в Германии, у неё маленький сын. Ей тоже не до умирающего отца… Так что пришлось приехать мне.

Хьюго выбросил окурок и тут же закурил ещё одну сигарету. На минуту повисла тишина. Северус всё не спускал глаз с фигуры дяди, скрючившегося на холодных кирпичах. Он смотрел на мужчину и никак не мог разобраться в своих чувствах относительно него. Вначале Хьюго показался ему весёлым жизнерадостным семьянином, потом грязным извращенцем, полностью неудовлетворённым в постели, теперь заботливым племянником, который поселился в доме, пропахшем ещё не состоявшейся смертью, чтобы ухаживать за всеми брошенным дядей.

Северус подумал ещё немного, тихо пробормотал:

— На кирпичах холодно. Можете сесть тут, — и подвинулся на край лавки.

— Спасибо, — слабо улыбнулся Хьюго и пересел на предложенное место, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени. — Прости меня, — вдруг прошептал он, но Северус нахмурился и замотал головой.

— Я не хочу об этом говорить, — быстро выпалил он, и Хьюго понимающе кивнул и снова умолк.

Он докурил сигарету, выбросил окурок в снег и откинулся на спинку лавки. А потом протянул руку, дотрагиваясь до волос Северуса, и тихо спросил:

— Можно?

На Снейпа нашло странное оцепенение. Он не хотел, чтобы к нему прикасались, но возразить ничего не смог. Кроме того, он так и не понял, что собирается делать дядя. Поэтому продолжал сидеть без движений, упорно не сводя глаз с тусклого снега. Хьюго вдруг стянул со своих волос ленту, собрал волосы Северуса в хвост и перевязал. Шее стало зябко. Северус машинально дотронулся до ленты и нахмурился.

— Зачем это?

Хьюго пожал плечами.

— Думаешь, если отгородиться ото всех волосами, станет легче жить?

Северус нервно передёрнулся всем телом.

— Не знаю. Не думал об этом.

— А ты подумай.

— А зачем?

Северус наконец повернул голову вправо и встретился взглядом с Хьюго. Тот усмехнулся.

— Ты очень напоминаешь мне меня в тринадцать лет.

— Счастлив, — буркнул Северус и снова отвернулся.

— Я тоже однажды решил, что одному быть проще, — продолжал дядя. — Во всех смыслах одному: без друзей, без родственников, без девушки, — на последнем слове Северус невольно фыркнул. — Но как я ни пытался абстрагироваться от социума, он неизменно давал о себе знать. В итоге я не смог и дальше делать вид, что живу на необитаемом острове. И я принял жизнь такой, какая она есть во всём её великолепии. Общение, дружба, любовь… Вещи, которые нельзя заменить ничем: ни книгами, ни одиночеством, ни собственными мыслями. Подумай над этим. Прими себя, и тебе станет легче жить.

— Я уже себя принял, — холодно отозвался Северус, глядя перед собой. — И мне незачем меняться.

— У тебя трудная жизнь, — пожал плечами Хьюго.

— Я привык. Но мне никто не нужен, чтобы в очередной раз мне на это указывать.

— Северус, одиночество — это не выход.

— Выход откуда? — с усмешкой фыркнул Снейп.

Хьюго тяжело вздохнул.

— Я просто не хочу, чтобы ты повторял моих ошибок. Это был всего лишь совет.

— С чего вы взяли, что мне вообще нужны советы, а? — с ядовитым прищуром спросил Снейп и поднялся на ноги. — Особенно от вас. Не надо лезть в мою жизнь и давать мне бесполезные советы. Я сам разберусь, как мне жить.

— Ты говоришь так, потому что правда в это веришь, или потому что никто просто никогда не говорил с тобой о твоей жизни?

Вопрос заставил Северуса задуматься, но он отмахнулся от собственных невесёлых мыслей.

— Да какая разница?! Мне кажется, каждый человек сам способен решить свои проблемы.

— А мне кажется, что твой отец полный мудак, — спокойно отозвался Хьюго. — И плевать ему и на тебя, и на твою мать, и даже на собственного умирающего отца.

Дядя напрягся. Наверное, он ожидал вспышки гнева от Северуса, но тот только вздохнул и обречённо опустился на лавку.

— Я знаю, — спокойно проговорил Северус. — Вот поэтому одному и проще. Если ты один, у тебя нет слабых мест. Твоей жизнью никто не распоряжается, тебя нельзя шантажировать или заставить что-то сделать. Ты принадлежишь только себе.

— Знаешь, — после паузы произнёс Хьюго, — если бы я не знал, сколько тебе лет, я бы решил, что разговариваю со взрослым человеком.

— А я и есть взрослый, — немедленно огрызнулся Северус.

— Определённо, ты намного старше внутри, чем кажешься снаружи, — серьёзно ответил дядя. — Но при таких убеждениях тебя ждёт страшная жизнь. Одинокая жизнь.

— Ага, и чтобы не чувствовать себя таким одиноким, может, мне нужно снова подрочить вам, или лучше сразу прыгнуть к вам в тёплую постель?! — взорвался Северус.

Хьюго печально улыбнулся и встал с лавочки.

— Дурак ты дикий, — тихо произнёс он и легко коснулся губами макушки Северуса. — Хоть и умница, — добавил он, вздохнул и зашагал по направлению к дому, оставив Снейпа в одиночестве.

Северус решился идти домой, только когда ноги начали неметь от холода. Какая-то пожилая родственница с заплаканными глазами тут же схватила его за рукав и потащила наверх, чтобы он мог проститься с дедушкой. Северус попытался вырваться и рявкнул, что он с дедушкой и не здоровался, чтобы прощаться. Но старуха только улыбнулась и втолкнула его в комнату, где лежал Самаэль.

В комнате были его родители и ещё несколько человек, и Северус вначале направился к матери, но тут кто-то сказал, что ужин готов, и все начали медленно расходиться.

— Посиди с ним. Подай, если что-то будет нужно, — буркнул отец, выходя из комнаты.

Северус открыл было рот, чтобы возмутиться, но тут увидел маячащую в коридоре фигуру дяди и решил, что лучше отсидится тут, с дедушкой, чем позволит Хьюго снова пытаться вызвать его на откровенные разговоры о собственной жизни.

За старухой, выходящей последней, захлопнулась дверь, и только теперь Северус смог осмотреться. Комната была небольшой, но просторной в виду отсутствия лишней мебели. У окна на кровати лежал сморщенный старик с закрытыми глазами. Из его рук торчали многочисленные трубки и провода, подключённые к каким-то маггловским аппаратам. На лице дедушки была кислородная маска. Через неё отчётливо слышалось его тяжёлое хриплое дыхание.

Северус сделал шаг к кровати, и в нос ему ударил мерзкий запах лекарств, пота и мочи. Снейп приложил рукав к носу, чтобы не вдыхать эту дикую смесь, и только тут заметил под кроватью ночной горшок, который, видимо, забыли вынести.

Северус нащупал стул позади и опустился, разглядывая дедушку. В его лице не было ничего особенного или примечательного. Просто обыкновенный высохший и облысевший старик. Снейп подумал, что раз он спит, ему вряд ли что-нибудь понадобится, и покосился на дверь. Но из коридора донёсся голос Хьюго, и Северус оставил мысли о «побеге». Видимо, взрослые просто решили пообщаться внизу, а его посадили «на дежурство».

Северус вздохнул и уставился в закупоренное окно. Если бы только можно было его приоткрыть, чтобы проветрить… Снейп бросил взгляд на дедушку. Тот мирно спал. Приближаться очень не хотелось. Но Северус пересилил отвращение, сделал три шага к кровати и, потянувшись, распахнул окно над ней, впуская сквозняк. Не успел он опустить руки, как его рукав оказался зажат стальной хваткой. Северус вздрогнул от неожиданности и опустил голову.

Старик смотрел на него мутными глазами, держа за рукав. Его вторая рука потянулась к маске и медленно стянула её. Дедушка открыл рот и что-то прохрипел.

— Что вам? — подавляя отвращение, пробормотал Северус.

Хрип стал громче. Старик мотнул головой, и из его рта вылетела слюна, попав Северусу на рубашку. Снейп дёрнулся, пытаясь освободиться.

— Пустите меня, — сдавленным голосом попросил он, но вторая рука старика уже тянулась к нему. — Пустите! — крикнул Северус и дёрнулся с такой силой, что рукав его рубашки оказался разорван, а дедушка упал на подушки, издав болезненный стон.

Его глаза начали закатываться, хрип усилился, руки судорожно комкали простынь. Но Северус словно прирос к месту. Просто стоял и смотрел, как задыхается старик. Он знал, что ему нужно позвать кого-то из взрослых, но не мог пошевелиться. Все его чувства будто обострились. Мерзкий запах лекарств и пота ударил в нос так, словно он вошёл в комнату только что. К горлу подступала тошнота, голова кружилась.

Старика затрясло, его лицо исказилось, как будто от боли. И тут Северус увидел, как по тонкому одеялу расплывается мокрое пятно. Его чуть не вырвало от омерзения, но он продолжал стоять, глядя на это ужасное зрелище и давясь слюной.

Вдруг старик вскрикнул, резко приподнялся на подушках и выкинул руку вперёд, словно желая добраться до Северуса. Его глаза лезли из орбит, хрип превратился в еле слышное сипение. А потом черты лица разгладились, и его выражение сменилось с мученического на удивлённое. Северус с замиранием сердца наблюдал, как в глазах дедушки ярко загорается, но тут же тускнеет какая-то искра, зрачки расширяются, а тело обмякает. Старик медленно повалился на кровать с открытыми глазами и чуть приоткрытым ртом.

Снейп не сразу понял, что произошло. Но ноги отказались его держать. Он осел на пол, глядя в точку перед собой. Он не знал, сколько так просидел, но очнулся от громких голосов сзади. Словно сквозь сон он наблюдал, как комната наполняется людьми. Кто-то зажёг свет, потому что было уже темно. Видимо, Северус просидел на полу рядом с покойником больше часа. Чьи-то сильные руки подняли его с пола. Северус хотел прошептать «папа», но в итоге только глупо шлёпнул губами. Голос отказался ему служить. Потом его вели куда-то по лестнице вверх. Была какая-то тёмная комната, освещённая единственной настольной лампой. И чьи-то тёплые руки, которые подносили ему ко рту кружку с горьковатым отваром из трав и гладили его по голове.

Северус наконец смог прийти в себя и уже осознанно посмотрел на человека, склонившегося над ним. Это не был отец, как хотелось бы Северусу. И даже не мать. И не одна из старых родственниц. Это был Хьюго, который смотрел на него с искренней тревогой на лице. Снейп тряхнул головой, как бы давая понять, что он уже очнулся.

— Как ты? — тихо спросил дядя, отбирая у него кружку, которую Северус зажал до боли в пальцах, и ставя её на журнальный столик.

— Я видел смерть… у него в глазах, — выдавил из себя Снейп, чувствуя, как его опять начинает тошнить.

По щекам потекли предательские слёзы, которые он уже не мог сдержать. Он пытался убедить себя в том, что ничего страшного не увидел. Всего лишь умер старик. Но его мозг, казалось, думал по-другому, иначе бы не «выключил» Северуса из жизни на два часа. Внутри было странное чувство опустошения и неверия в то, чему он стал свидетелем.

— Ты сильный, — услышал он шёпот возле лица.

Снейп попытался сфокусировать взгляд и понять, где он находится. Он сидел в кресле, видимо, в гостевой спальне, где расположился дядя, а Хьюго стоял перед ним на коленях, не переставая гладить его по голове. И Северуса вдруг охватило сильнейшее чувство разочарования, что с ним сейчас сидит не отец, который и оставил его в комнате с умирающим, и не мать, а человек, который заставил его… Северус за полгода так и не смог подобрать слово, которым можно было бы описать случившееся летом. Но одно он знал точно: никакого отношения к сексу это не имело. Поэтому про себя Снейп звал это извращением. Но сейчас это гадкое слово никак не вязалось с человеком, который сидел и заботливо гладил его по волосам.

— Я не хочу больше видеть такое, — всхлипнул Северус и невольно подался вперёд.

Тут же его лицо нашло жёсткое, но дающее ощущение уверенности и покоя плечо. Снейп обнял Хьюго за шею и по-дурацки разрыдался, размазывая слёзы по его рубашке.

— Смерть — неотвратимая вещь, — услышал он тихий шёпот над ухом. — Такое происходит сплошь и рядом. Умирают твои близкие, родные, друзья…

— Я знаю, но я не хочу этого видеть, — глухо простонал Северус, чувствуя, как объятия Хьюго становятся сильнее.

Но в них не было и намёка на то, что произошло летом. Похоже, Хьюго искренне хотел утешить и успокоить племянника.

Дядя тяжело вздохнул, и Северус понял, что больше тот ничего не скажет. Впрочем ему не нужны были слова. Тёплые сильные руки говорили гораздо больше, чем можно было бы сказать вербально. И Северус утонул в этих спокойных объятиях. Он и сам не заметил, как уснул.

Проснулся Северус оттого, что услышал голоса. Он открыл глаза и огляделся. Он сидел на коленях у Хьюго, уложив голову тому на грудь. Его руки обвивали шею дяди. Сам Хьюго сидел в том кресле, которое недавно ещё занимал Северус. Снейп поднял голову и посмотрел на дверь. В дверном проёме стоял его отец, глядя на Хьюго с откровенной неприязнью. Видимо, до этого он что-то говорил, потому что Хьюго покачал головой и произнёс:

— Разбудил? Молодец.

— А нечего до часу дня спать, — буркнул отец.

— У него был шок, — невозмутимо отозвался дядя.

— А у меня был запой, — нехорошо ухмыльнулся Тобиас и обратился к Северусу. — Вставай, утро уже прошло. Ты тут всю ночь проторчал.

Северус невольно прижался к дяде ещё крепче и замотал головой. Отец перевёл хмурый взгляд на Хьюго. Но тот только криво ухмыльнулся, и его тонкие губы изобразили красивую изогнутую линию, и развёл руками.

— Дебил, — непонятно на кого ругнулся Тобиас и захлопнул дверь.

Только сейчас Северус сообразил, что если он просидел так всю ночь, то наверняка отдавил дяде все ноги. Он попытался встать, но Хьюго только крепче притянул его к себе и принялся легко гладить по спине. Северус расслабился и снова уткнулся лицом в рубашку Хьюго, от которой исходил знакомый и уже практически родной запах.

— Повезло Билли с отцом, — еле слышно пробормотал Северус, не рассчитывая, что его услышат.

Однако рука Хьюго дрогнула, на секунду остановилась, а потом снова продолжила гладить его по спине.

— Ты уже слишком взрослый, чтобы у тебя оставалась надобность в отце, — прошептал дядя.

А Северус отрешённо подумал, не добавит ли он что-нибудь в духе: «…но уже достаточно взрослый, чтобы у тебя появился любовник», но у фразы не было продолжения. И Северус окончательно расслабился и прикрыл глаза.

— Не хочу от вас уезжать, — вдруг выдал Снейп, сам от себя такого не ожидая.

— И я тебе не нужен, — так же тихо прошептали над головой.

— А кто же мне тогда нужен? — невесело усмехнулся Северус.

— Ты сам скоро поймёшь, кто, — улыбнулся дядя, отрывая его голову от себя и поднимая её кончиками пальцев за подбородок. — Но мне почему-то кажется, что для тебя это будет неожиданностью…

Тогда Северус не понял, что значат эти слова. Но уже через три года чётко осознал, что Хьюго был абсолютно прав.

Глава 5. День пятый

Первая мысль Северуса, когда он открыл глаза, была о том, что вдруг стало на удивление легко и приятно. А вернее, просто пусто. Боль и тревога последних дней куда-то отступили. Было ощущение невесомости. Краем сознания Северус подцепил мысль о том, что дементоры, видимо, хорошо знают своё дело, раз не оставили ему никаких эмоций. Но когда ушло беспокойство и волнение, их заменила холодная расчётливость. Северусу показалось, что сейчас он бы справился с любой трудностью или задачей, потому что в нём не осталось ничего, кроме голого рассудка.

Мыслить без эмоций и чувств оказалось приятно. И очень удобно. Северус усмехнулся, потянулся, встал на ноги, походил по камере, сжевал кусок безвкусного хлеба без особого отвращения, выпил воды. Действия показались ему бессмысленными, но рациональными. Было в осознании того, что он ещё способен есть и передвигаться, что-то приятное и успокаивающее.

Северус побродил по камере ещё немного, а потом подошёл к окну, цепляясь за решётку, как в первый день.

Джеймс как-то спросил его, кто у него умер. Тогда он даже не хотел думать о дне, когда увидел смерть дедушки. Сейчас он сам не понимал, что его так сильно напугало. Скорее всего, осознание того, что это отвратительное действо есть неизменный итог жизни. Когда-нибудь он и сам будет лежать в постели, утыканный проводами и трубками, хрипеть, задыхаться и мочиться под себя. В смерти нет ничего удивительного, красивого и завораживающего, как думали многие его «коллеги». Наверное, Тёмный Лорд правильно делал, что так стремился к бессмертию. Впрочем, где он сейчас? Если не умер, то так или иначе перестал существовать. Правда, при этом никуда он не мочился… По крайней мере, Северус хотел бы думать именно так.

Он вдруг нервно и неестественно рассмеялся, отрешённо думая о том, что начал сходить с ума. А потом рассмеялся ещё громче, потому что эта мысль отчего-то рассмешила его.

Почему-то снова вспомнился Хьюго. После того ужасного дня Северус видел его лишь однажды, но сейчас ему не хотелось вспоминать об этой встрече. Мысли Северуса занял простой вопрос: почему именно в эти дни он стал так часто вспоминать этого странного человека?

Снейп побарабанил пальцами по каменному подоконнику. Хьюго… Пожалуй, самый противоречивый человек, которого он когда-либо встречал. Перед глазами так отчётливо встало лицо дяди, что Северус невольно усмехнулся, потому что до него только сейчас дошёл смысл некоторых собственных повадок, жестов и мимики. Это от Хьюго он научился так кривить губы, это Хьюго подарил ему странный прищур, это Хьюго вызвал в нём такую сильную волну противоречивых чувств, что невольно навсегда остался где-то на подкорках его сознания. И если посмотреть на дядю со стороны… Именно на этого человека Северус сделался похожим после похорон. Тогда он не смог себе этого объяснить, но сейчас всё словно вставало на свои места.

Тот день не только показал Северусу, насколько жуткой бывает смерть. Именно тогда, замирая от страха, но продолжая упорно прижиматься лбом к дядиной груди, Северус окончательно осознал, что мир, так хорошо знакомый ему мир, на самом деле вовсе не такой, каким кажется. Да и люди, которых он знал, тоже могут оказаться куда более… глубокими.

Хьюго был ему непонятен и привлекал именно этим. Ощущение чужой силы, которая может легко сломать и раздавить, смешанное с чувством покоя и даже нежности, которое дарил всё тот же человек, нельзя было променять ни на какое другое. Наверное, что-то похожее Северус испытывал первое время и к Джеймсу. Строптивый страх и желание, чтобы тебя покорили и завоевали, взяли под свою опеку, подарили ласку… теми же руками, которые могут причинить боль и унизить. Поразмыслив ещё немного, Северус пришёл к выводу, что страдает какой-то особо извращённой формой мазохизма.

Если хорошенько приглядеться к людям, которые сопровождали Северуса по жизни… Сначала Хьюго, потом Люциус, Джеймс и Тёмный Лорд, Дамблдор… Все эти люди имели над Северусом власть, каждый свою. И все эти люди когда-то могли причинить ему боль, чем и пользовались. Дядя, заставивший пройти Северуса через мерзкое унижение, а потом по-отцовски баюкающий его у себя на коленях; Люциус, за которым Северус был готов бегать, как собачка, поначалу даже не подозревая, что он сам значит для Малфоя; Джеймс, много лет унижающий его, а потом влюбивший в себя нечеловеческим способом; Тёмный Лорд, к которому Северус приближался с замиранием сердца, испытывая странное будоражащее чувство; Дамблдор, которого Северус одно время очень боялся, но которому безоговорочно отдал свою жизнь, чтобы принадлежать хоть кому-то…

Северус вздрогнул и уткнулся лицом в холодную решётку. Вот оно — ключевое слово. Северусу просто хотелось кому-то принадлежать, чтобы быть хоть кому-нибудь нужным, так как в детстве он был напрочь лишён этого ощущения. Но сейчас никого не осталось из тех людей, которым он был готов отдаться. Где сейчас жил Хьюго, Северус не знал, Джеймс был мёртв, как и Лорд. Дамблдор, казалось, забыл о нём. А Люциус…

— Люци, — простонал Северус и медленно съехал по стенке на пол.

Где сейчас находился его друг, было неизвестно. Когда после гибели Повелителя пошла волна арестов, Северус всё время скрывался, пока однажды и его тоже ни поймали. Последний раз он видел Люциуса в ночь убийства Поттеров.

При воспоминании о высокомерном блондине, что-то в груди Северуса отозвалось тупой ноющей болью. Снейп поймал себя на мысли, что впервые за это утро ощущает хоть что-то, кроме холодной пустоты. Но лучше от этого не стало. По крючковатому носу медленно покатились тяжёлые большие слёзы.

— Люци…— прошептал Северус, стискивая голову руками.

Картинки запрыгали одна за другой. Так быстро и в таком беспорядке, что ему пришлось начать массировать себе виски, чтобы унять первые признаки мигрени. Одна картинка нарисовалась особенно чётко. Длинные волосы, щекочущие лицо, беспокойный взгляд серых глаз, рука, крепко стискивающая его собственную… Когда это было? Сразу после гибели Поттеров? Месяц назад? А казалось, что прошли годы…

Северус понял, что отдал бы сейчас всё на свете, только бы ещё раз увидеть Люциуса, ощутить его тёплое прикосновение, услышать надменный голос, поддразнивающий его. Малфой не шёл из головы до вечера. Северус не стал дожидаться визита дементора и улёгся спать. Наверное, в этот кошмар он погрузился, когда жуткий страж замаячил в начале коридора…

***

…Северус появился в классе под громкий насмешливый шёпот Мародёров. Кое-как ему удалось остановить кровь из разбитого носа. Именно поэтому он опоздал на урок. Слагхорн был сегодня на удивление злым, поэтому немедленно снял с собственного факультета пять баллов за опоздание и велел Северусу поскорее занять своё место. Снейп опустился за парту рядом с Эйвери и низко склонил голову, чтобы не видеть довольное лицо Блэка.

Как только прозвенел звонок, Северус сорвался с места и выскочил в коридор, чтобы не пришлось объясняться с сокурсниками, которые весь урок кидали на него любопытные взгляды. Они, разумеется, знали, кому Северус был обязан синяками и кровоподтёками, периодически появляющимися у него на лице. Но попытаться вытянуть подробности всегда было их любимым занятием.

Северус уже почти дошёл до библиотеки, чтобы позаниматься там, а не в своей гостиной, как вдруг почувствовал, как что-то липкое и тёплое стекает по подбородку. Убедившись, что его кровоостанавливающие чары прекратили своё действие и из носа снова льётся кровь, Северус резко развернулся на сто восемьдесят градусов и завернул в ближайший туалет.

Не успел он склониться над раковиной и начать умываться холодной водой, как сзади скрипнула дверь.

— Сколько ещё это будет продолжаться? — услышал он злой голос и прикрыл глаза. Только этих разборок сейчас ему не хватало…

Послышался щелчок зажигалки, и по туалету разнёсся неприятный запах дыма.

— Отстань, Люци, — буркнул Северус и критично осмотрел свой профиль в зеркале.

Характерная горбинка указывала на то, что нос сломан. В очередной раз. Северус стиснул зубы, ухватился за нос… Раздался неприятный хруст, и Снейп заматерился сквозь зубы. Однако нос оказался вправленным.

— Отвратительно, — прокомментировал Малфой. — Ты ведь знаешь заклинание. Зачем так?..

— Тебе-то что? — огрызнулся Северус, резко оборачиваясь.

Люциус пожал плечами и затянулся сигаретой, с блаженным видом выпуская изо рта дым.

— Я, кажется, задал вопрос. Будь любезен на него ответить.

— Какой вопрос? — прошипел Северус, злость и раздражение которого только усиливались благодаря спокойному тону друга.

— Как долго это будет продолжаться? — невозмутимо повторил Люциус.

— Ты ведь знаешь, что они никогда от меня не отстанут.

— Я говорю не о твоих милых встречах с гриффиндорцами, а о потере факультетом баллов.

— Уже кто-то настучал? — оскалился Снейп.

— Вообще-то я просто слежу за состоянием наших часов, — пожал плечами Люциус. — За сегодняшний день Слизерин лишился семидесяти баллов. Ладно, пять мы потеряли на Трансфигурации, ещё десять снял Флитвик на уроке. Но пятьдесят баллов с тебя сняла МакГонагалл за драку, ещё утром. И только что Уилкис сказал мне, что даже наш декан обеднил собственный факультет на пять баллов из-за твоего опоздания. Ты приносишь нам проблемы, Северус, уже пятый год подряд. Конечно, ты и набираешь больше всех баллов на уроках, но сколько ты теряешь в драках…

— Люциус, тебя только баллы что ли волнуют?

— Вовсе нет.

— А по-моему, да.

— Вовсе нет, — повторил Малфой. — Меня волнует твоё халатное и безответственное отношение к своему факультету, который, между прочим, принял тебя как родного.

— Можно подумать, попади я на другой факультет, он бы не был для меня родным, — съязвил Снейп, облокачиваясь о раковину.

— Я просто хочу, чтобы это закончилось, — ровно ответил Люциус. — Чтобы ты перестал связываться с Мародёрами.

— Как будто я всегда выступаю зачинщиком!

— Какая разница, кто выступает? Если бы ты разобрался с ними раз и навсегда, драки бы прекратились.

— Ты ведь знаешь, что я не стану этого делать.

— Потому и говорю. Ты показываешь себя не с лучшей стороны. Ты и так совсем не популярен в школе, а тут ещё…

— Конечно! — перебил Северус. — Куда уж мне до твоей популярности. Это ведь для тебя самое главное: поторчать перед зеркалом подольше и покрасоваться! Первый красавчик школы, ага.

— А ты что, завидуешь? — зло бросил Малфой с неприятной усмешкой.

— Не неси чепухи. Меня тошнит от этих разговоров.

— И давно?

— Люци, я просто не хочу, чтобы кто-то совал нос в мои дела и тыкал меня мордой в мои недостатки, как котёнка в ссаньё!

— Нет такого слова, — невозмутимо пожал плечами Люциус.

— Да наплевать! Ты достал меня со своими советами с высокой крыши. Были бы у тебя такие враги, посмотрел бы я, как бы ты с ними справился.

— Вызвал бы на дуэль.

— Да, Люци… Романов маггловских перечитал?

— Не смей…

— А ты не смей строить из себя благодетеля с дурацкими советами! Если бы тебя волновали мои дела, ты бы хоть раз в жизни да помог мне справиться с четырьмя уродами.

— Ты уж определись, Север. То ты кричишь, чтобы я не лез в это дело, то обвиняешь меня в том, что я ничего не делаю. Мне, знаешь ли, хватило прошлогоднего скандала, когда я бросил заклинанием в Поттера, который к тебе со спины подбирался. Ты же тогда неделю на меня орал, что сам можешь справиться. Вот и справляйся. Почему ты позволяешь им…

— Почему ты позволяешь себе философствовать, когда мне нос ломают?! — перебил Северус. — И почему ты лезешь, когда я сам в состоянии поднять палочку и…

— Затеять очередную драку, которая непременно закончится потерей пятидесяти баллов, — с ядовитой улыбкой закончил Люциус. — Сев, ты в своём уме? — вдруг посерьёзнел Малфой. — Я что, по-твоему, легилимент, чтобы читать твои мысли и знать, когда тебе нужна помощь, а когда нет?

— А так что, не видно что ли?

— Нет, не видно. Но ты ведь сам никогда не попросишь помочь. Будешь ходить со сломанным носом, но упорно молчать и дуться, что я-де не пришёл тебе на выручку. Это, знаешь ли, попахивает бабскими намёками и недомолвками.

— Что ты сейчас сказал?! — прошипел Северус и сделал несколько быстрых шагов по направлению к другу.

— Я. Сказал. Что. Ты. Баба, — чётко повторил Люциус, натягивая на лицо презрительную усмешку. — Сопливая истеричная девка, которая даже не может…

Договорить Люциус не успел, потому что Снейп вдруг коротко замахнулся и заехал кулаком ему в челюсть. Голова Малфоя дёрнулась. Он медленно и шумно выдохнул и прикрыл глаза, попутно туша окурок о стену.

— Таааак... Докатились вы, мистер Снейп, — угрожающе тихо проговорил Люциус. — Уже друзей бьёте. Потому что они не дадут вам сдачи.

Северус приблизил своё лицо к лицу Малфоя и сощурился.

— Подлые уроды, которые только языком треплют, мне не друзья.

Он криво ухмыльнулся и отодвинулся, довольный собственной фразой. Злость на Мародёров, вовремя не найдя выхода, плавно перетекла в холодную ненависть к стоящему перед ним человеку.

Малфой распахнул глаза и очень внимательно посмотрел на Северуса, как будто увидел его в первый раз.

— Повтори, — хрипло потребовал он.

— Ты. Мне. Больше. Не. Друг, — по словам отчеканил Северус, чувствуя, как внутри поднимается тёплая волна мрачного удовлетворения.

Нижняя челюсть Люциуса дёрнулась, словно он хотел что-то сказать. Но потом он моргнул пару раз и невозмутимо отозвался:

— Хорошо. Будь по-твоему.

Северуса насторожило это странное спокойствие. Он нахмурился, только сейчас начиная соображать, ЧТО он сказал и КОМУ.

— Я не… — начал он, но Малфой перебил:

— Всего доброго, Северус.

Фраза была сказана настолько ровно и равнодушно, что у Снейпа защемило в груди. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Люциус резко развернулся и вышел из туалета. Северус застонал и сжал виски руками…

Вернувшись в гостиную вечером, Северус не застал там Малфоя. Он решил, что поговорит с Люциусом утром, и отправился спать. Но сон не шёл. Внутри поселилось какое-то смутное и нехорошее чувство тревоги. Северус проворочался почти всю ночь и задремал только под утро.

Когда он проснулся на следующий день и спустился из спальни в гостиную, успел увидеть, как в дверном проёме мелькают светлые длинные волосы. Люциус уже ушёл на завтрак. Снейп выругался сквозь плотно сжатые зубы и поплёлся в ванную. Когда он вошёл в Большой зал и подошёл к слизеринскому столу, чтобы сесть на своё обычное место, увидел, что оно уже занято. Люциус сидел между своими сокурсниками, Гойлом и Ноттом, поглощая кусок ветчины и совершенно не обращая на Северуса внимания. Снейп нахмурился и сел на свободное место, сопровождаемый любопытными взглядами слизеринцев.

Как только Малфой закончил трапезу и поднялся с места, Северус обернулся и окликнул его, но Люциус только поднял бровь и очень вежливо отозвался:

— Извини, Северус, я тороплюсь на урок.

А потом быстро направился к выходу из Большого зала в сопровождении двух своих приятелей.

Снейп пытался подловить Люциуса в течение дня ещё несколько раз, но Малфой просто смотрел на Северуса, как на пустое место, и проходил мимо. Так что застать его Северусу удалось только вечером в гостиной.

Снейп вернулся в подземелья достаточно поздно для того, чтобы не столкнуться с сокурсниками, но достаточно рано для того, чтобы ещё застать Малфоя. И он не ошибся. Люциус сидел в кресле, листая учебник по Чарам, и курил. Запах дыма был ощутим ещё с лестницы. К счастью, больше в гостиной не было никого.

Северус потоптался в дверях немного, а потом уверенно шагнул в комнату. Он подошёл к Люциусу почти вплотную, и только когда его тень упала на страницы книги, Малфой поднял голову и уставился на него непонимающим взглядом.

— Нам нужно поговорить, — тихо пробормотал Снейп, опуская глаза.

Люциус медленно отложил учебник, потушил окурок и вздохнул.

— По-моему, ты кое-чего не понял, Северус, — надменно заговорил он, растягивая слова, как будто общался с каким-нибудь младшекурсником. — Мы, кажется, ещё вчера всё прояснили. Так что не понимаю, почему ты продолжаешь меня преследовать.

Северус вздохнул и опустился на диван напротив, роняя сумку на пол.

— Я не преследую тебя. Я просто хотел попросить прощения.

— За что? — деланно удивился Люциус.

— Ты знаешь, за что.

— За мой синяк, который мне пришлось сегодня маскировать двадцать минут?

— Нет! Хотя… И за это тоже. Но в основном за то, что я сказал.

— А что ты сказал?

— Хватит, Люци! — вспыхнул Северус, вскидывая голову. — Не делай идиота ни из меня, ни из себя. И не заставляй меня это повторять. Просто… Просто прости меня, — закончил он тихо.

— Мне не за что тебя прощать, — пожал плечами Малфой. — И не стоит извиняться. Поверь, я не держу на тебя зла. Я всё понимаю. Тебе не нужен такой друг, как я. Вот я и перестал им быть. Обижаться я не собираюсь. Зачем всё усложнять?

— Но я не хочу этого. Я не хочу с тобой ругаться.

— А мы не ругаемся. Мы просто прекращаем общение, — невозмутимо отозвался Люциус и закурил опять.

— Хорошо. Я не хочу прекращать с тобой общение.

— Очень жаль. Потому что этого хочу я.

Взгляд Малфоя не выражал ничего. И это было намного хуже, чем если бы он ругался или кричал, или обвинял Северуса в чём-то. Но от него веяло таким холодным равнодушием, что Северус невольно обхватил себя руками и съёжился.

— Не делай этого, Люци, — тихо попросил он, думая о том, что если Малфой сейчас спросит: «Не делать чего?», он снова его ударит. Но Люциус только пожал плечами.

— Я тщательно выбираю своё окружение. И тебе об этом известно. Людям, от которых я могу услышать подобное, рядом со мной не место. Найди себе другой объект для выплёскивания своих бурных эмоций. Мне не нужны твои сопливые спектакли. Мне надоела твоя злость и агрессия, направленная не в то русло. Мне надоело лечить твои синяки и разбитые о стену руки. Мне надоело вправлять мозги комку нервов. Я не колдомедик из Мунго, я тоже живой человек. И у меня тоже есть свои заботы и проблемы, на которые тебе плевать, потому что ты слишком занят собой. Извини, Северус, но дальше нам не по пути. Мы вообще слишком разные, чтобы у нас было хоть что-то общее. Просто прекрати меня преследовать и пытаться со мной заговорить. Я больше не стану общаться с тобой плотнее, чем с остальными пятикурсниками. И вот ещё что. Я не хочу превращать это в размолвку старых супругов, так что не смей закатывать мне сцены, а то все подумают, что у нас был роман. А теперь извини, но мне пора спать. У шестого курса завтра с утра Чары. Хочу прийти на них со свежей головой.

Северус даже не нашёлся, что ответить на эту речь. Люциус поднялся из кресла, взял учебник и удалился в свою спальню, выпрямив спину. У Снейпа закружилась голова, когда он понял, что случилось. Кажется, только что он потерял единственного друга. А зная Люциуса, можно было совершенно точно предположить, что всё, сказанное им, правда, и что свою угрозу он исполнит. Он перестанет общаться с Северусом.

Снейп просидел на своей постели с задёрнутым пологом всю ночь, бессмысленно разглядывая одеяло. На душе было скверно и больно. А ещё ему было страшно. Потому что он понятия не имел, что ему делать дальше…

Когда он спустился в гостиную утром, Люциус и его компания, состоящая из Нотта, Кребба и Гойла, сидели у камина и что-то обсуждали. Но увидев Северуса, Малфой поднялся и спокойно произнёс:

— Идём на завтрак. Не будем мешать собираться пятому курсу.

Его спутники бросили на Северуса странные взгляды и вышли вслед за Люциусом.

— За что это он так тебя? — услышал Снейп насмешливый голос Мальсибера сзади.

Вместо ответа он резко развернулся, отпихнул от себя Кассиуса и понёсся назад в спальню, где, к счастью, остался только Эйвери. Северус рухнул на кровать ничком и зарылся пальцами в собственные волосы так сильно, что на глаза навернулись слёзы. Волосы он вскоре отпустил, но слёзы продолжали течь, не желая останавливаться. Он глухо зарычал и со всей дури стукнул рукой о спинку кровати, отчего та издала жалобный скрип. Тут же чьи-то руки перевернули его на спину, и над ним склонилось тревожное лицо Эйвери.

— Что случилось? — пробормотал он, протягивая Северусу салфетку.

Снейп положил её себе на глаза, чтобы не видеть лица приятеля.

— Оставь меня в покое, Руперт, — простонал он, но Эйвери убрал салфетку и потряс его за плечо.

— Это ведь Малфой, да?

— Не трогай меня, — поморщился Северус и отвернулся.

Эйвери вздохнул и встал с кровати. Потом послышались шаги и звук закрывающейся двери. Северус уткнулся лицом в подушку и заплакал. После завтрака в спальне снова появился Руперт и молча поставил на тумбочку возле Снейпа чашку чая и две булочки. Опять вздохнул и вышел из спальни, по-прежнему не проронив ни слова. На занятия Северус в этот день так и не пошёл. К еде не притронулся. Ему было так паршиво, как не было, пожалуй, никогда в жизни.

В животе прочно поселилось мерзкое и вязкое чувство тревоги. И по всему телу растекалась тупая ноющая боль. Северус был отвратителен сам себе. В эту ночь он опять не спал, ворочаясь с боку на бок, смахивая постоянно появляющиеся слёзы и до боли стискивая челюсти.

На следующий день Эйвери пришлось почти силой поднимать его с кровати и буквально за руку тащить на завтрак. Когда Северус подошёл к своему столу и снова увидел Малфоя, ему пришлось глубоко вздохнуть и медленно выдохнуть, чтобы опять не заплакать. Руперт усадил его на скамейку возле себя, и Снейп удивился, увидев перед собой тарелку, полную еды, которую уже успел положить ему Эйвери.

— Можешь не есть, — прошептал Руперт. — Но хотя бы постарайся сделать вид, что всё нормально. И выпей вот это.

В руке Северуса появился бокал с тыквенным соком.

— Что там? — безучастно спросил он.

— Твоё же собственное успокоительное.

Северус поднёс бокал к губам и вдруг вспомнил, как в прошлом году ему пришлось наварить целую бутылку этого успокоительного, потому что у Люциуса случился нервный срыв перед СОВами, чего никто от него не ожидал. Снейп поставил бокал на стол, так и не сделав глотка. Глаза опять увлажнились. Он быстро поднялся с лавки и вылетел из Большого зала, не поднимая головы…

Следующие две недели были просто адскими. Каждый вечер Эйвери силой вливал в Северуса успокоительное и слабое снотворное, чтобы он хоть немного поспал. А каждое утро буквально пинками заставлял его подниматься и тащиться сначала на завтрак, а потом на урок. Северус делал всё, что велел Руперт, на автомате, не задумываясь над смыслом совершаемых им действий. Механически жевал потерявшую вкус пищу и глотал утренний чай, механически шёл на занятия, даже не делая попыток что-то запомнить или узнать. Занимался он теперь исключительно в библиотеке под надзором Эйвери и Уилкиса, которые постоянно отвлекали его от мрачных мыслей вопросами по учебному материалу. Северус заставлял включаться свой мозг и что-то отвечал, но всё равно ощущал себя словно во сне.

Как ни странно, шестикурсники тоже ходили мрачные. Сплетни разлетались быстро, и вскоре оба курса знали о ссоре двух друзей. Тогда-то Северус и убедился, какой ценной может быть поддержка и взаимовыручка слизеринцев. Никто не сговаривался и ничего никому не объяснял. Просто мальчишки с пятого курса стали повсюду сопровождать Северуса, помогая ему на уроках, забалтывая на переменах и впихивая в него пищу в Большом зале. Странно, но Малфой тоже теперь не появлялся нигде в одиночку. Словно тени, за ним постоянно следовали Нотт и Гойл. Иногда к ним присоединялся Кребб, но Северус списывал это на желание Люциуса найти себе новое окружение.

Как Люциус и обещал, общался он теперь со Снейпом не больше чем с его сокурсниками. Так же надменно и презрительно. Но если появлялась возможность, он предпочитал быстро покидать помещение, где находился Северус. Снейп снова списал это на нежелание его видеть.

Спустя несколько дней уже почти все слизеринцы ходили как в воду опущенные. Факультет стал стремительно терять баллы. И не только потому, что староста перестал строить младшие курсы, как это обычно бывало, но и потому, что весь шестой курс так озаботился проблемой Малфоя, что практически забросил учёбу. Северус считал, что проблема это высосана из пальца для привлечения к себе внимания, но Люциус действительно перестал учиться. Конечно, раньше они помогали в учёбе друг другу, несмотря на то, что Северус был на год младше, но он прекрасно знал, что если Малфою не даются знания, значит, он либо просто ленится, либо теряет в себе уверенность перед контрольными или экзаменами. Но что с ним случилось на этот раз, Северус не представлял.

Неотвратимо приближался матч, в котором Слизерин должен был играть с Равенкло. Но сколько Эйвери с Мальсибером ни старались, так и не смогли уговорить Северуса пойти на стадион. В итоге они вздохнули, пожали плечами и ушли без него. Снейп думал, что он остался единственным слизеринцем, кто не пошёл на матч, но когда высунулся в коридор, услышал в спальне шестикурсников приглушённые голоса. Затем из комнаты вышли Нотт и Гойл, причём, последний, проходя, нарочно толкнул его плечом, и отправились на матч. Северус подумал, что если в спальне остался Малфой, то, наверняка, потому, что не хотел встречаться с ним на стадионе. Снейп фыркнул и вернулся в комнату. Его клонило в сон после стольких бессонных ночей. Поэтому он забрался в постель и задремал.

Проснулся Северус уже вечером, когда сокурсники вернулись с матча, делясь впечатлениями от разгрома Равенкло, и разбудили его. Снейп едва успел сесть в постели, как в комнату ворвался Кребб, яростно сжимая и разжимая кулаки. Следом за ним появились Нотт и Гойл, которые пытались удержать его. Но Кребб оттолкнул их, как щенят, и в несколько шагов пересёк пространство от двери, оказываясь рядом с Северусом.

— Что ты наделал, ублюдок?! — прорычал Кребб и даже замахнулся, но вовремя подлетевший Эйвери успел перехватить его руку.

— Какого чёрта ты тут делаешь? Убирайся в свою спальню!

— Руперт, не ори, — спокойно проговорил подошедший Нотт. — У нас беда случилась…

После этих слов уже все юноши столпились возле кровати Снейпа.

— Какая? — удивился Уилкис.

— Малфой в Больничном крыле.

У Северуса по телу пробежала нервная дрожь. Однако ему удалось с ней справиться и вскинуть голову.

— А я-то тут причём? Что, наш лорд подцепил простуду? — презрительно бросил он.

— Вообще-то пневмонию, — буркнул сзади Гойл.

Северус резко поднялся и уставился на Нотта.

— Что случилось, Эдриан? — дрогнувшим голосом пробормотал он, уже не пытаясь скрыть волнения.

— Мы нашли его у озера, — нехотя отозвался Нотт. — Его и две пустые пачки из-под сигарет. Похоже, он сидел там весь матч. То есть… Часа три, не меньше.

— На сырой земле в одной рубашке, — поддакнул Гойл. — А сейчас не май месяц, между прочим, а ноябрь.

— И где он? — прошептал Северус.

— Да говорят тебе, в Больничном крыле! — рявкнул Кребб. — Сильное переохлаждение. Вряд ли он хотел сдохнуть, но явно не соображал, что творит.

— Х-хорошо, — выдохнул Северус. — А я какое имею к этому отношение?

— Ты? — удивился Нотт. — Прямое. Ты из него всю душу вынул за эти две недели.

— Я не дементор.

— Для него, видимо, да. Я не знаю, что у вас там случилось, и кто виноват… Мне плевать, если честно. Но то, в кого он превратился… Нам приходится пичкать его снотворным, чтобы он спал, таскать в Большой зал и силой запихивать в него еду.

— Уже не говоря о том, чтобы пихать его весь урок, чтобы он хотя бы делал вид, что пишет, — буркнул Гойл.

— Он совсем извёлся, — продолжал Нотт. — А у тебя, Северус, совести нет. Он так хорошо к тебе относился…

— А потом послал! — перебил Снейп.

— Правильно. Давно нужно было. Потому что ты урод неблагодарный. Ты бы знал, чего ему это стоило. Самому тебя послать. Он так переживал, что…

— Фу, какие сопли, — с усмешкой вставил циничный Уилкис.

Но Северус уже не слышал его. Отпихнув в сторону Кребба, он сорвался с места и понёсся в Больничное крыло. Он буквально ворвался в лазарет, но все кровати были пусты…

***

Северус проснулся от яркого света. Во сне он так метался, что к утру просто съехал с матраса и очутился на середине камеры. Он подполз к стене, размазывая по щекам слёзы… Слёзы облегчения. И прогоняя прочь животный страх, который он испытал, увидев ровный ряд аккуратно застеленных кроватей…

***

Прежде чем мадам Помфри успела выйти к нему, Северус бросился вон из лазарета. Он бежал, не разбирая дороги, но ноги сами принесли его на Астрономическую башню. Именно сюда, где Люциус часто любил стоять, выкуривая по две сигареты подряд, и смотреть на верхушки деревьев в Запретном лесу.

Северус замер на месте, когда разглядел в сумраке высокую фигуру, стоящую возле окна. Волосы Люциуса не были собраны в хвост, как обычно, поэтому беспощадный ветер трепал их, метая из стороны в сторону. Малфой стоял, тяжело опираясь на подоконник и глядя себе под ноги. Его плечи были сгорблены.

Северус приблизился и, прежде чем Люциус успел его заметить, осторожно взял его за локоть. Малфой резко повернулся и сделал три шага назад, упираясь спиной в стену. Его руки дрожали.

— Ну, что ты здесь забыл? — усталым голосом спросил он.

Северус тяжело вздохнул.

— А ты какого чёрта творишь?

— А я курю.

— Значит, у озера не накурился?

— Настучали…

— Волновались.

— Пошли они… И ты иди. Не хочу тебя видеть.

— Люци, ты просто идиот. Клинический. Неврастеник чёртов.

— Я тебя ненавижу.

— Правильно. Снейп всегда плохой. А кто-то хотел без истерик и супружеских размолвок.

Люциус промолчал и потупил взгляд.

— Люци, хватит, а? Я так больше не могу. Перестань строить из себя оскорблённую принцессу. Ты делаешь только хуже. Нам обоим.

Люциус по-прежнему молчал, глядя в пол. Северус вздохнул и подошёл к нему практически вплотную.

— Люци, ну прости меня. Я просто дурак. Прости. Ты мне очень нужен…

И прежде чем Северус успел добавить что-то ещё, Люциус сделал быстрый шаг вперёд и обнял его, устраивая голову у него на плече. По телу Северуса разлилась приятная тёплая волна. И впервые за две недели он смог вздохнуть полной грудью, которую, правда, в этот момент стискивал Малфой.

— А я и не знал, что ты такой нервный и чувствительный, — усмехнулся Снейп, наконец отвечая на объятие.

Но Малфой быстро отстранился и зло сощурился.

— Заткнись, Север. Просто заткнись, — потребовал он.

Снейп взял Люциуса за ледяную руку.

— Если решил покончить с собой, то не нужно себя замораживать. К Помфри ты сам не пойдёшь, так что лечить тебя всё равно мне придётся. Пойдём отсюда.

Северус схватил дрожащего Малфоя за предплечье и поволок в подземелья. Когда они вошли в гостиную, Снейпу не удалось скрыть торжествующую улыбку. Гойл хотел что-то сказать, но Нотт пихнул его локтём в бок и кивнул Северусу. Видимо, это означало, что спальня шестикурсников пуста, и их никто не будет трогать.

Северус потащил Люциуса наверх, на ходу соображая, какие зелья ему сейчас нужно будет принести из своей спальни, чтобы привести друга в чувство.

***

Северус вдруг поймал себя на мысли, что улыбается. Впервые за последний месяц по-настоящему улыбается. Странно, что он вспомнил о том случае. Это была первая и единственная их ссора. Но именно в тот вечер, когда Северус кутал продрогшего Люциуса в плед и подносил к его рту чашку с горячим травяным отваром, он впервые понял, что значит для друга. Понял, как нелегко приходится Малфою, который терпит все его выходки. Понял, как тяжело надменному аристократу испытывать привязанность и учиться дружить. Понял, как легко можно потерять то, что имеешь и чего не ценишь, пока оно есть. А ещё Северус понял самое главное. Он никуда не денется от Люциуса, как бы ни сложилась жизнь, а Люциус никогда от него не отвяжется, потому что у него не хватит на это сил. И это ощущение уверенности и стабильности заставило его по-дурацки улыбаться весь вечер и всю ночь, пока он отпаивал Малфоя и укладывал его спать.

Шестой курс так и не пришёл ночевать в свою спальню в ту ночь. Как потом выяснилось, они устроили небольшие посиделки в спальне пятого. И за это Северус был им безумно благодарен. Как будто каждый из сокурсников Малфоя понял, что сейчас происходит что-то важное, что-то очень значимое для них обоих. Впрочем, так оно и было. Потому что в ту ночь Северус впервые в жизни ощутил себя нужным и принадлежащим кому-то, к чему он неосознанно стремился уже очень давно…

Скрип маленькой дверки заставил Северуса вернуться в реальность. Обернувшись, он увидел на полу кружку с водой и ставший уже привычным кусок хлеба. Но есть совершенно не хотелось. Не хотелось даже двигаться. Приятное успокаивающее тепло обволакивало изнутри, прогоняя все страхи и тревоги. Сейчас Северус отдал бы многое за то, чтобы просидеть так всю жизнь, ни о чём никогда не волнуясь. Но к вечеру ему стало хуже…

Воспоминание о Люциусе словно подпитывало его весь день и давало чувство покоя. Но когда день пошёл на убыль, приятное воспоминание сменило другое… Северус отчего-то вдруг явственно осознал, ЧТО он увидит в эту ночь, если уснёт. Он вскочил на ноги и принялся кружить по камере, то запуская пальцы себе в волосы, то роняя руки.

Ледяной ветер на Астрономической башне, сильная тошнота, чужое жаркое дыхание на шее, вспышка ослепительной боли, животный страх, чувство омерзения, влажные от волнения ладони, медленно летящие снежинки, раскалывающееся на куски сердце, укоризненный взгляд из-под длинных ресниц, догорающий пергамент, знакомый голос, зовущий его по имени из пустоты, остекленевшие глаза, холодные губы, мёртвое тело…

Северус резко сел на пол и заткнул ладонями уши, как будто это могло помочь остановить калейдоскоп картинок. По лицу опять скатывались слёзы. Снейпа охватило такое отчаяние, что он зарычал от бессилия перед собственным сознанием, которое каждую ночь являло ему самые жуткие картинки из прошлого. Он до сих пор выносил всё: от страшной боли до безумного чувства опустошения, но ЭТО он видеть не хотел. Северус понял, что если закроет глаза сегодня ночью, открыв их утром, он уже станет совершенно другим человеком. Наверное, с этим воспоминанием дементор заберёт остатки его души, остатки светлого, которое, по словам Дамблдора, у него ещё было…

Северус стоял спиной к двери, когда дементор ненадолго заглянул в камеру. Снейп вцепился в решётку на окне, чтобы не упасть и не уснуть. Он понимал, что не сможет держаться на ногах вечно, но был готов сражаться сам с собой до конца. Откуда-то в его голове поселилась твёрдая уверенность, что этого воспоминания ему не пережить, не перетерпеть, не выплеснуть с утра с очередной порцией блевоты. Что-то внутри ломалось. Какой-то внутренний стержень. Или он просто начал сходить с ума… Но Северус не мог вспомнить о чём-то приятном. Любое воспоминание возвращало его либо на Астрономическую башню, либо на холодный перрон.

Ноги начали слабеть. Северус всем корпусом подался вперёд и упёрся грудью в холодную стену. Пальцы закоченели и уже были не в состоянии поддерживать сползающее на пол тело. Сколько Северус боролся с усталостью, он не знал. Но простоял так с вечера до глубокой ночи. Силы покидали стремительно. Надвигающаяся пустота ощущалась уже физически. Он пытался зацепиться за последнее хорошее воспоминание и воскресить в памяти образ светловолосого красивого мужчины, но лицо Люциуса быстро начало превращаться в совершенно другое лицо. И Северус истерично замотал головой, пытаясь отогнать видение. Он уронил голову себе на сгиб локтя, размазывая слёзы по грязному рукаву. Краем сознания он подцепил мысль о том, что, наверное, именно так люди и сходят с ума. Мысль показалась ему настолько страшной, что он начал задыхаться, жадно ловя ртом воздух. Голова закружилась, ноги подкашивались. Северус издал звук, похожий на предсмертный рык раненого животного. Он уже готов был разжать руки, упасть на пол и позволить лишить себя остатков рассудка, как вдруг напряжённую тишину его камеры нарушил ровный тёплый звук отодвигающегося засова.

Северус повернул голову, не разжимая пальцев, и у него перехватило дыхание. В камеру заглянул охранник, покачал головой, а потом сделал шаг назад, пропуская вперёд кого-то. Сквозь слёзы Северус не сразу разглядел его лицо. Высокая фигура шагнула в камеру и выпрямилась. Снейп тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение. Но видение и не думало пропадать.

— Северус, — осторожно позвал его знакомый тёплый голос.

Снейп моргнул. Ещё никогда в своей жизни он не испытывал таких смешанных и сильных эмоций при виде Дамблдора. В груди что-то отозвалось тупой болью.

— Северус, ты свободен, — тихо проговорил директор. — Идём со мной.

Поверить в происходящее оказалось труднее, чем Снейп мог себе представить. Он уже хотел было крикнуть, чтобы чёртово видение убиралось к гоблинам с его обманчивыми надеждами, но пальцы разжались сами собой. Северус упал на пол, поднимаясь на руках и подползая к Дамблдору.

— Северус, ты… — начал директор, но тут же осёкся, потому что Снейп схватил его за полу мантии и уткнулся в неё лицом, пачкая в грязи и слезах.

Он никак не мог надышаться знакомым запахом. Он упивался слабым ароматом корицы и почему-то нафталина. Ногти на онемевших пальцах царапали тёмно-синюю шёлковистую ткань. Северус попытался что-то сказать, но из его горла вырвался только болезненный животный стон. Страшно закружилась голова. Северус закрыл глаза, но тут же испугался, что Дамблдор исчезнет. У него появилась дикая мысль вцепиться в мантию директора зубами, потому что руки больше не слушались. Его начало колотить нервной дрожью, зубы стучали. Обессиленный, он завалился на бок, рассматривая сквозь ресницы коричневые замшевые туфли с острыми носами. Глаза закрывались сами собой. Он застонал и принялся царапать воздух, не желая проваливаться в небытие.

Вдруг сухая тонкая рука обхватила его ладонь, словно вытаскивая из забвения. Северус уцепился за старческие пальцы, слабо выдыхая:

— Не отпускайте…

Пальцы стиснули его ладонь сильнее, и Северус нашёл в себе силы растянуть губы в болезненной улыбке. Сон накрывал медленно, но настойчиво. Однако Снейп уже не делал попыток с ним бороться. Внезапно пришла твёрдая уверенность, что проснувшись, он увидит не сырые стены жуткой камеры, а бордовые обои директорского кабинета. И эту уверенность подарила ему сильная морщинистая рука, будто вырывающая его из мрака, приносящая чувство покоя и умиротворения, дающая возможность снова встать на ноги.

Где-то над головой раздался ласковый голос:

— Северус, скушай шоколадку…

«Почему не лимонные дольки?» — хотелось огрызнуться Северусу, но он не успел, уносимый прочь от реальности настоящим здоровым крепким сном…

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"

Content

Тупак Юпанки Пять дней в Азкабане

Тупак Юпанки: Пять дней в Азкабане

Пять дней в Азкабане