The Killers

Одиночество Невилла Лонгботтома

Шапка фанфика

Пейринг: Невилл Лонгботтом Северус Снейп Ремус Люпин

Рейтинг: General

Жанр: AU/General

Размер: Мини

Статус: Закончен

События: Первый курс, Второй курс, Третий курс

Саммари: Невилл Лонгботтом был очень одиноким мальчиком...

Но если честно, он не особо переживал по этому поводу, потому что однажды подслушал весьма интересный и познавательный разговор.

Предупреждение: АУ, ООС

Фик из серии "Ехидных драбблов"

Публикуется отдельно из-за величины.

Коментарий автора: Автор очень любит Омара Хайяма.

Авторство Киллер 001

Благодарности: Всем читателям за внимание.

Файл скачан с сайта Фанфикс.ру - www.fanfics.ru

Одиночество Невилла Лонгботтома

Моралистический фик про Невилла Лонгботтома с назидательным стишком от любимого поэта автора.

Как всегда, все в комплекте )).

— Тревор! Тревор! Где ты, мерзкий, зеленый жабеныш?

Невилл устало присел на вывороченный сухой пень. На самом деле он Тревора любил, потому что других друзей у него не было. Он с самого рождения проводил почти все время один, не считая бабушки и Дилли.

Бабушкино поместье изрядно одичало, потому что одна домовуха никак не успевала следить за всей усадьбой, один сад занимал почти акр площади, а еще был небольшой огород и зимняя теплица, в которой Дилли выращивала зелень к столу. Невилл ей понемногу помогал, когда подрос. Садовника у них не было, и сад постепенно пришел в упадок. Деревья частью высохли, а частью некрасиво заросли без обрезки, но Невиллу так нравилось даже больше.

Он сделал себе шалаш из двух поваленных стволов, обложил их длинными сухими ветками и накрыл огромными лопухами. Получилось здорово!

Это было его весеннее-летнее убежище. Даже в осеннюю непогоду он мог удрать из дому, особенно когда бабушка принимала гостей: почтенных дам ее возраста, и ей было совершенно не до него. Да и вообще, она, глядя на него, постоянно вздыхала и не могла удержаться, чтобы лишний раз не сказать, будто себе под нос, как же он не похож на отца! Сначала мальчик не понимал этого, повзрослев, стал обижаться, ну а потом Невилл просто старался поменьше попадаться ей на глаза.

И он знал, что похож больше на маму. Ему Дилли сказала. Она вообще много ему рассказывала про родителей: как они учились в Хогвартсе, как их назначили старостами Гриффиндора, потом они поступили в Аврорскую школу и закончили ее на «отлично». Какие они были на самом деле. Папа высокий, он сутулился, с каштановыми волосами, круглым лицом и голубыми глазами. А мама... мама была очень хорошая, всегда смеялась и шутила. Невилл получил от нее невысокий рост, полноту и пухлые щечки.

Гризельда Марчбенкс, у которой были три внучки, такие же маленькие, тощенькие, вертлявые и визгливые, как она сама, любила пощипывать Невилла за щеки и приговаривала, что женит его на одной из девочек, которых частенько приводила с собой. Девчонки были неплохие, веселые и с фантазией, даже жаль было, что они жили с родителями в Германии и приезжали только на лето. А значит, в Хогвартс вместе с ним они не пойдут, и будет Невилл там один-одинешенек... Вот как сейчас, у него же нет друзей-волшебников. А с маглами бабушка не разрешает разговаривать, ведь Невилл не может постоять за себя, если мальчишки вздумают обидеть его.

Бабушка Августа одно время даже думала, что он сквиб. И по этому поводу, когда Невиллу исполнилось восемь лет, устроила грандиозную головомойку дяде Элджи. Хотя тот был абсолютно ни при чем. Бабушка обвиняла дядю в том, что Невилл пошел в него, такой же тюфяк и неумеха, только и умеет, что носиться по свету в поисках своих любимых орхидей и мимбулюсов. А тут родной племянник, как и дядька в детстве, никак не выдаст ни одного случая стихийного волшебства. Так что она постановила, чтобы дядя Элджи занялся Невиллом, как своим собственным ребенком, благо, дядька так и остался холостяком.

Дядя Элджи почесал изрядно облысевшую голову, и видать, припомнив, как учили в детстве волшебству его, начал действовать. То, подкравшись сзади, спихнет Невилла в воду, когда тот увлеченно ловит головастиков в старом пруду, то кинет на него дохлого ужа, чтобы ребенок со страху выдал что-нибудь этакое — типа спонтанного столба огня или мгновенного переноса на крышу дома от ужаса. Ничто не помогало, как будто Невилл был равнодушным и толстокожим тролленышем. Однако когда он уронил мальчика с балкона второго этажа, тут уже магия ребенка и впрямь не выдержала опасности членовредительства. Он от страха словно превратился в мяч и поскакал по дорожке. Как оказалось впоследствии, набил себе шишек и синяков, но в целом, ничего не сломал и серьезно не повредил. После этого Невилл и стал прятаться целыми днями в своем шалаше, когда дядя приезжал навестить мать. Его даже подаренная дядей Элджи на радостях по случаю первого стихийного волшебства жаба с дурацким именем Тревор не порадовала. Зачем ему, если у него в заброшенном пруду десятки таких же водилось?

Невилл вообще-то все собирался с духом попросить у бабушки крота-садовода, из тех, которые помогают выращивать растения. Магические кроты — вот это вещь! Они убирают из земли все гнилые корешки, взрыхляют ее изнутри, и не трогают растущих цветов и кустарников, а, наоборот, окапывают их вокруг. Но после жабы понял, что ему еще один фамилиар никак не светит... особенно такой откровенно хаффлпаффский.

А Невилл любил копаться в земле. И даже мечтал, чтобы его в Хогвартсе взяли на Хаффлпафф, хотя бабушка постоянно при подругах громогласно заявляла, что только Гриффиндор! Как иначе, ведь родители там учились...

А вот Невилл уже не хотел туда. Потому что бабушкина подруга, профессор МакГонагалл, была деканом этого героического факультета. Невилл ее боялся. Вернее, не совсем ее... И даже не это... Он совсем запутался, почему не хотел туда. И все из-за подслушанного cегодня разговора...

С утра бабушка решила устроить чаепитие с подругами. Они частенько собирались по очереди друг у друга, только профессор МакГонагалл никого никогда не приглашала к себе, потому что жила постоянно в Хогвартсе, и всегда была страшно занята. Ну, по крайней мере, она именно так заявляла, когда приходила самой последней, плюхалась на стул, и бросив сумку на пол, жаловалась, какая большая нагрузка у преподавателей и какие нынче пошли несообразительные дети. Все надо объяснять по несколько раз.

Бабушка, миссис Марчбенкс и Дороти Уильямс переглядывались и ехидно ухмылялись, потому что Минерва постоянно была в своем репертуаре. Она одна из четырех подруг не завела семьи, то есть, муж у нее был, но потом они разошлись, и детей у профессора Трансфигурации не было. А это, как многозначительно и авторитетно утверждала тетушка Дороти, имевшая двух сыновей и четырех внуков разного пола и возраста, плохо влияет на характер. Еще она говорила, что Минерва неважная воспитательница, то есть, тетя Дороти выражалась немного некультурно — говорила, хр...вая, не понимает детей и совершенно не занимается адап.. да... та... цией первогодок. Невилл еле запомнил это мудреное слово — адаптация. Потом, правда, Дилли ему рассказала, что оно значит. То есть, дети, впервые попавшие в Хогвартс, на первых порах чувствуют себя одинокими и брошенными, оторванными от дома и родителей, от семьи. И вот для этого и нужны деканы-воспитатели. Чтобы всегда можно было обратиться к ним, спросить про непонятные вещи, узнать, где находится тот же лазарет, библиотека, душевые, кабинет директора, в конце концов! И дать детям потихоньку привыкнуть к незнакомой обстановке и чужим людям.

Еще к ним нужно обращаться, если тебя что-то тревожит, ты чего-то боишься, чувствуешь себя неуверенно и боязно, если тебе срочно надо связаться с домом, известить родных о недомогании или тебе нужно срочно купить что-то из вещей, или ты потерял своего фамилиара... Да мало ли проблем различного рода может случиться у первоклашек?

Правда, профессор МакГонагалл (у Невилла язык не поворачивался называть ее тетей Минервой) горячо утверждала, что дети в таком возрасте уже должны быть вполне самостоятельными, и то, что они поступили учиться в Хогвартс, вовсе не значит, что с ними тут будут носиться, как дома! Это школа-интернат, тут общежитие, и детям просто необходимо привыкать к взрослой жизни, обходиться своими силами, не рассчитывая на кого-то постороннего, а тем более, на знакомых профессоров! При этом она очень пристально и грозно смотрела на Невилла, будто предупреждая, чтобы он не смел ее в школе называть тетей Минервой, а не то!

Невилл опускал голову — он вообще о таком и не думал, скорее, наоборот, решил, что никогда никому не скажет, что профессор — друг их семьи. Ведь засмеют...

Так вот, именно сегодня была бабушкина очередь устраивать подругам суаре — вечеринку с ужином, прохладительными напитками и последующей игрой в покер и бридж. Старушки чрезвычайно любили эти игры и азартно играли на кнаты, а то и на сикли. Профессор МакГонагалл всегда очень громко ругалась, когда много проигрывала, и бабушка ее притворно утешала, подмигивая подругам.

К ужину Дилли приготовила вкуснейшие слоеные пирожки с куриным мясом, бараньи отбивные, экзотический салат из авокадо и креветок, присланных вчера дядей Элджи откуда-то из Восточной Азии, где он сейчас находился в научной экспедиции, большой шоколадный торт со взбитыми сливками и клубнику с плантаций мистера Кукумбера — самого крупного поставщика овощей и фруктов в Косом переулке, который когда-то учился на Хаффлпаффе, у мадам Стебль.

Домовуха, пока готовила, потихоньку совала тихо сидевшему на кухне в уголке Невиллу то румяный пирожок, то кусок мяса и даже дала пару пирожных, выкроенных при приготовлении торта для престарелых дам. Невилл любил поесть, он давно заметил, что когда ему бывало особенно грустно после посещения родителей в больнице Святого Мунго, куда они каждый месяц ходили с бабушкой, или бабушка на него кричала по причине его неуклюжести или ее плохого настроения, стоило поесть чего-нибудь вкусненького, приготовленного доброй Дилли, и грусть и тоска постепенно проходили. Только Невиллу так часто было одиноко и тоскливо, что заедая свои печали, он постепенно превратился в унылого пухлого ребенка, робкого и стеснительного.

Бабушка тяжело вздыхала, глядя на него, но к этому он уже привык. Привык, что он не похож на отца, да и куда ему было до блестящего героя-аврора? Невилл уже давно понял, что никогда не будет хоть мало-мальски копией доблестного родителя. И смирился с этим. Не всем же быть рыцарями в сияющих доспехах, убивающих дракона или огромного змея и спасавших прекрасную принцессу? Коня у него нет, и не будет, и копья, и доспехов, зато у него есть Тревор. Может, это заколдованная принцесса, и если его поцеловать — то он превратится в прекрасную деву!

Только Невилл понимал, что пока ему рано целоваться с Тревором, может, потом, лет через десять... если Тревор доживет.

Кстати, куда делся этот негодник?

Невилл встал на четвереньки и тихонько пополз по полу, выискивая жабу. Тревор мог оказаться где угодно, даже в парадной зале, куда он частенько упрыгивал именно во время бабушкиных чаепитий. Наверное, хотел послушать их женские сплетни и разговоры... Может, он и правда был заколдованной принцессой!

Мальчик осторожно протиснулся между бабушкиным стулом и креслом миссис Марчбенкс, которое делалось на заказ, выше обычных стульев — ведь тетя Гризельда была маленького роста, но суровая и воинственная, как скандинавская дева валькирия. Тревора под столом не оказалось, и Невилл уже собирался выбираться тем же путем обратно, как услышал свое имя.

— Августа, я видела твоего внука, когда пришла. Невилл безобразно, просто безобразно растолстел! Это недопустимо! Он уже похож на Питера Петтигрю, когда тот поступил на первый курс! А ты знаешь, как Северус относился в школе к нему и его друзьям! Как бы Невилл не напомнил ему о Мародерах! Наш молодой профессор Зелий и так постоянно придирается к моим гриффиндорцам, ему только дай повод, и, увидев твоего внука, он может его просто-напросто морально размазать! — вещала Минерва, стуча вилкой по тарелке — видимо, разделывала отбивную. — Вряд ли это пойдет на пользу такому забитому мальчику, как твой внук!

— Дражайшая моя подруга! А не сама ли ты и твои любимчики виноваты в том, что сейчас Снейп отыгрывается именно на твоем факультете? — самым ядовитым тоном, на какой только была способна, ответила бабушка. Мой Фрэнк на седьмом курсе был старостой, и он здорово попортил себе нервов, следя за дисциплиной, которую, кстати, эти твои Мародеры изрядно нарушали, и разнимая их бесконечные драки! И баллов снимали кучу именно из-за них! И Невилл вовсе не толстый — у его отца была широкая кость! — оскорблено припечатала бабушка.

— Я не виновата, что наш зельевар очень уж злопамятен, и никак не может забыть школьных обид! — так же оскорблено пожаловалась МакГонагалл. — Вот не далее, как на той неделе, его команда опять выиграла в квиддич, и я просто уверена, что он после игры вовсю смеялся надо мной, дескать, эти грифы никуда не годятся — не способны даже квоффла в кольцо забить. Он все делает, чтобы отомстить мне за свои школьные обиды, за то, что я наказывала его наравне со своими ребятами!

— Должна сказать, у него есть на это вполне веские причины, и потом, так говорят все, кто когда-то кого-то обижал в школе, вот только тому, кого обижали, и впрямь трудновато забыть обиды, — захихикала Дороти. — Мой Людвиг учился на Рейвенкло и часто мне рассказывал об их стычках. И признай, Минерва, твои грифята поступали абсолютно неблагородно — шайкой на одного. Извини, но тебе стоило лучше за ними приглядывать, и как можно чаще проводить воспитательные беседы о том, что благородные и храбрые духом обычно так не поступают. А делают так только неуверенные в себе трусы и подлецы. И ты еще на что-то жалуешься? И вообще, ты кроме квиддича чем-то интересуешься еще? Только и слышно — квиддич то, квиддич се... Ах, мы опять упустили Кубок школы по квиддичу! — Дороти кривляясь, изображала горе проигравшей Минервы.

— Поттер и Блэк не были трусами, — взъярилась МакГонагалл, даже под столом так ожесточенно топая ногами, что Невилл быстро переполз от ее туфель с острыми носами поближе к креслу тети Гризельды. Но три седые леди только посмеивались, глядя на нее, и на лицах у них, Невилл уверен, написана была только жалость к заблуждавшейся Минерве. — И вовсе я не зациклена...

— Да, не были! Можно подумать, вы не слышали, что Поттер вообще стал героем — он защищал сына! Гарри Поттера, который освободил нас всех от Сами-Знаете-Кого! И Питер Петтигрю... он... он герой, и награжден посмертно Орденом Мерлина, хоть и был в школе просто их прихвостнем!

— А мой сын тоже защищал свою семью, — ввернула бабуля. — Он тоже герой? Где мой Орден Мерлина?

— Ага-ага. А как же твой хваленый Блэк? — засмеялась опять Дороти, которая всегда была в курсе светских новостей. — Там еще вроде и староста был, весь такой забитый и бессловесный, как бишь его, Люпин? Ремус Люпин? Тот еще малодушный подпевала, все покрывал своих дружков, все сидел тихонько в сторонке, прикидываясь кустом или предметом интерьера, а ведь он обязан был останавливать их и следить за порядком!

— Ну да. Это тот самый, из корнуэльских Люпинов. И красавчик Сириус Блэк, бросивший вызов темным традициям, отринувший от себя мрак и злобную семью, пошедший по светлому доброму пути... — подхватила бабушка Невилла, которая обожала подкалывать Минерву. — И в итоге оказавшийся предателем! Вот что выходит с твоего хваленого факультета, Минерва! Трусы и предатели! Как, скажи, могут такие особи затесаться на факультет благородных и отважных? И не ты ли должна заботиться о правильном воспитании детей, которых родители доверяют тебе? Быть идейной вдохновительницей, почти второй матерью!

— Да, учитывая, сколько Северус Снейп натерпелся от твоих грифят, немудрено, что теперь он испытывает неприязнь к твоему факультету, дражайшая Минерва! По слухам, ни дети Флитвика, ни студенты Стебль не жалуются на беспредел профессора зельеварения. Только Гриффиндор, только эшафот, плаха и топор! — и три дамы визгливо захохотали, довольные зрелищем надувшейся, покрасневшей МакГонагалл. — Не завидуем тем, кто учится нынче на Гриффиндоре!

— Да вы просто не знаете, о чем говорите! Снейп еще в школе вовсю изучал Темные Искусства! А Джеймс ненавидел их! Вот и.... — оправдывалась Минерва.

— Вот и решил искоренять их еще на первом курсе? Так, что ли? — опять влезла неугомонная Дороти. — А тебе не приходило в голову, что дело детей учиться, только учиться, а не играть в Пожирателей и авроров? Да ты сама виновата целиком и полностью в том, что Снейп, как только представилась возможность, стал наказывать твой факультет за свои прошлые обиды! А там, как я слышала, вовсе не шуточки были, а такое, за что раньше вообще на дуэль вызывали! Лично я бы не простила!

— Хаааа... и я бы тоже! — вдруг строго сказала бабушка.

— А ты, Августа, всегда была слишком обидчивой и злопамятной! — выпалила МакГонагалл. — Все никак не можешь простить мне, что я списала у тебя на Чарах, и мне профессор Миднайт поставила «Превосходно», а тебе только «Выше ожидаемого».

— Да-да, а еще я никогда не забуду, как ты на Трансфигурации выпендривалась, и превратила мое любимое перо в какую-то жуткую неизвестную тварь! И эта тварь меня так укусила, что мне пришлось неделю в Больничном Крыле проваляться. И перо мое пропало! А ты сказала, что это пустяки, просто царапина и ничего более, — мстительно выдала бабуля. — Так что я очень даже рада, что на тебя нашлась управа! Давно пора было завести в Хогвартсе такого, как этот Снейп — он, как смертофалд, будет преследовать тебя и твой факультет до самой смерти, — зловеще выкрикнула бабушка и захохотала как Медуза Горгона. Рядом подхихикивали сестры Медузы — тетя Гризельда и тетя Дороти.

Невилл, в ужасе от услышанного, сжался под столом.

Он твердо решил, что Хаффлпафф и только Хаффлпафф!

Не дай Мерлин ему попасть на Гриффиндор! Мало того, что профессор МакГонагалл станет издеваться над ним, в открытую, перед всеми, ведь гриффиндорцы все говорят в лицо, и никогда не обливают грязью за спиной, как с гордостью рассказывала о своих студентах профессор, так еще и неведомый ужасный профессор Снейп ненавидит выходцев с ее факультета, а значит, Невилл точно будет у него во врагах! Да еще он похож на какого-то Петтигрю, который, как выяснилось, в школе вместе с дружками крепко обижал профессора Снейпа! Ужаааас...

В общем, лето было безнадежно испорчено...

* * *

В июле Невиллу пришло письмо-приглашение из Хогвартса.

Он так не хотел ехать в школу, что у него даже на пару дней пропал аппетит. Дилли всячески утешала его, говоря, что не может быть там так все плохо. Да и профессор Снейп этот — он ведь не чудовище какое, не пытает и не мучает же студентов — ему просто-напросто директор Дамблдор, великий светлый и добрый маг и волшебник, не позволит так себя вести! В утешение Дилли испекла ему яблочных пирожных с карамельной крошкой, съев которые Невилл философски рассудил, что чему быть — того не миновать, и что бы ни происходило на уроках Зелий — он будет просто молчать, чтобы не разозлить еще больше профессора Снейпа, который, только лишь глядя на него, может испытать злость и негодование.

В Хогвартс-экспрессе он ехал в купе один, пока к нему не ворвалась лохматая самоуверенная девчонка, назвавшаяся Гермионой Грейнджер и все выспрашивавшая, на какой факультет он хотел бы попасть, умеет ли он колдовать и читал ли он летом учебники. Невилл так растерялся, что бессвязно отвечая на непрерывный поток вопросов, упустил Тревора, и им пришлось вдвоем бегать по всему вагону и спрашивать всех, не видели ли они жабу. Что отнюдь не прибавило веселья Невиллу, который с дрожью ожидал прибытия поезда на конечную станцию.

Правда, все говорили, что с ними едет знаменитый Гарри Поттер. И поэтому Невилл немного приободрился, справедливо рассудив, что раз профессор Снейп не любил в школе отца Гарри, то, возможно, он и переключится на него, а Невилла оставит в покое.

Так оно и случилось.

Несмотря на страстные мольбы, Распределяющая Шляпа отправила его на Гриффиндор, отчего Невилл совершенно упал духом — тут его точно подстерегали две опасности: Снейп, ненавидящий Петтигрю и гриффиндорцев, и профессор МакГонагалл, не терпящая кумовства и панибратства. Он уж не знал, что и хуже... И одинаково боялся и того и другого.

На первом уроке зельеварения соображения Невилла частично оправдались. Страшный профессор Снейп, оказавшийся просто высоким худым мрачным человеком в летящей за ним черной мантии, и впрямь похожей на смертофалда из книги дяди Элджи о волшебных существах, не обратил на него ни малейшего внимания, зато задавал элементарные вопросы Гарри Поттеру, которого оштрафовал за наглость и невнимательность на два балла. Сам Невилл был в таком иррациональном ужасе, что невнимательно варил зелье и бухнул в него иглы дикобраза, из-за которых зелье моментально вскипело и ошпарило его.

Он с ужасом ожидал справедливого возмездия, но профессор только накричал на него, отшвырнув в сторону, и смахнул прямо голыми руками убежавшее зелье с парты. Невилл понимал, что сам виноват, что из-за страха перед незнакомым человеком он напортачил, но ничего не мог с собой поделать — эта неудача окончательно повергла его в уныние, и в Больничном крыле он просто разрыдался. Мадам Помфри утешала его, уверяя, что от мази на руках не останется ни одного шрама, но Невилл-то плакал вовсе не из-за этого.

Потом она понимающе покивала головой и сказала авторитетно, что не надо бояться профессора Снейпа — не так страшен черт, как его малюют. Невилл удивился такой характеристике и перестал реветь. Мадам Помфри засмеялась и сказала, что у нее было очень много маленьких пациентов, которые жутко боялись профессора и на первых уроках получали от страха такие же травмы, но постепенно они осваивались, и уже не реагировали так остро и пугливо на замечания и ругань преподавателя Зелий. Ведь он по настоящему никому не навредил, а то, что на язык злой и вредный, так это у него просто характер такой, при такой-то жизни... Дальше она просто покачала головой, замолчала и ушла к себе.

И Невилл привык.

Он успокоился немного уже на первой отработке, потому что ему пришлось варить заново испорченное зелье после уроков.

Профессор Снейп, когда он робко вошел в кабинет зельеварения, не глядя на него, чиркал пером в пергаментах и лишь сказал, что задание на парте. И что если Лонгботтом не хочет варить зелья нормально у него на уроке, то будет это делать на отработках, потому что Зелья являются обязательным предметом, и зачеты по практической части все ученики обязаны получить. Иначе МакГонагалл сожрет его вместе с мантией.

Невилл так удивился тому, что профессор Снейп оказывается, побаивается его деканши, что даже бросил так сильно бояться. Он осторожно сел за парту и придвинул к себе учебник. Прочитал рецепт три раза и повторял про себя как мантру, что нужно сначала снять котел с огня и только потом бросить в него измельченные иглы дикобраза!

И у него получилось! Наверное, потому, что на него не обращали внимания, а в середине отработки преподаватель и вовсе встал и вышел в соседнюю комнату.

Невилл сначала испугался, оставшись один в огромном классе, но потом осмотрелся и успокоился. Вблизи все оказалось вовсе не так страшно, как на самом первом уроке. Зелье мирно кипело на маленьком огне, он осторожно помешал его шесть раз по часовой стрелке и три раза против и оно стало приятного желтого цвета, как написано в учебнике. Невилл глубоко вдохнул, погасил огонь под котелком, и немного подождал. Затем аккуратно, насколько позволяли трясущиеся и вспотевшие руки, бросил последний ингредиент — злосчастные иглы противного дикобраза. Зелье запузырилось и из желтого стало голубым.

Несчастный Лонгботтом облегченно выдохнул и чуть не стек по парте такой же бледной пузырящейся массой. Вот ведь ему всегда лучше всего работалось именно в тишине, покое и одиночестве, чем с кем-то рядом, а тем более, в галдящем и гомонящем классе. И тем более, когда учитель, которого боишься до жути, ходит туда-сюда, а то и вовсе останавливается у тебя прямо за спиной!

Появившийся через пять минут Снейп посмотрел на испуганно сжавшегося в комок Невилла, на котел с готовым зельем и коротко сказал:

— Зачтено, Лонгботтом! Постарайтесь впредь быть столь же внимательны и сосредоточены, как сегодня. В противном случае, вам придется так же варить зелье после уроков. Выбирайте, что вас устроит больше: сдавать задание на уроке или тратить свободное время на повторную варку, тогда как ваши друзья радостно глазеют на квиддичные тренировки своих команд. Уверен, второе вас прельщает гораздо больше, как всех мальчишек, — он презрительно фыркнул.

Невилл робко поднял на учителя несчастные глаза. Он хотел сказать, что вовсе не увлекается квиддичем, и у него даже детской метлы не было никогда, но язык во рту словно одеревенел. Его хватило только на то, чтобы тихо попрощаться перед уходом из класса, когда Снейп отпустил его.

Так дальше и пошло — Невилл регулярно, раз в месяц, взрывал или расплавлял котел, затем отрабатывал пропущенное и сорванное занятие отдельно после уроков. И его такое положение вещей, в общем-то, устраивало. Да Снейп и не снимал с него кучу баллов — максимум пять баллов за взрывчик. Невилл даже начал предполагать, что профессор Снейп знал его родителей, когда учился в школе, и может быть, они-то его не обижали?

Если уж бабушка уверяет, что его отец был старостой и даже разнимал драчунов? Может, Снейп помнит это?

Ведь после того вечера, когда Минерва обозвала его вторым Петтигрю, бабушка после ухода гостей, поговорила с ним, рассказала про войну Мародеров-гриффиндорцев со Снейпом, поведала ему про Ремуса Люпина, который поддакивал своим дружкам и строго-настрого приказала ему не поступать так же, как этот безответственный староста, который проходил, закрыв глаза, мимо явных нарушений школьных правил, лишь бы дружки не отвернулись от него. Она попросила не позорить доброе имя Лонгтботтомов и всегда говорить нарушителям и забиякам в лицо, что они неправы. Отстаивать справедливость любыми путями, одним словом.

Только вот Невилл, когда попытался остановить Поттера, Уизли и Грейнджер, которые собирались среди ночи покинуть свою гостиную, что было строжайше запрещено, получил в лицо Петрификусом от девчонки, и полночи пролежал парализованным на холодном полу, едва дыша. И полученные десять баллов на Прощальном пиру за якобы храбрость, его вовсе не обрадовали, потому что именно они и привели к победе Гриффиндор. А профессор Снейп так пристально посмотрел на него, что Невиллу опять стало не по себе. Как будто он хотел, чтобы его Дамблдор награждал за такую ерунду! Получилось, что он виноват в том, что Слизерин окончательно проиграл.

Второй курс пролетел так же, как и первый. Друзей Невилл так и не завел. Все ребята быстро разделились по группам — Поттер постоянно шушукался в углу с Гермионой Грейнджер и Роном Уизли, Симус Финниган дружил с Дином Томасом. А он так и остался один.

Впрочем, Невилла это не расстроило. Потому что он даже не знал, о чем говорить с сокурсниками. Квиддич его не привлекал, и в свою очередь, гербологией он бы тоже никого не заинтересовал, а то и огреб бы ехидных шуточек про ботаников.

А вот на третьем... Невилл узрел воочию одного из гриффиндорских Мародеров — того самого Ремуса Люпина, приглашенного в Хогвартс на должность преподавателя ЗОТИ. На вид он оказался тихим, спокойным, потертым человеком, с усталым и изможденным лицом. Как оказалось, профессор Снейп и правда его не переваривал, и смотрел всегда с отвращением и брезгливостью. Невилл думал, что это все потому, что они враждовали в школе. И даже как-то ему стало жалко профессора Люпина. Только вот ненадолго.

На первом уроке по ЗОТИ они проходили боггартов. Невилл примерно знал, что это за создания такие — ему и бабушка и Дилли рассказывали про этих пакостных тварей.

Ребята сидели в кабинете, достав книги и обложившись пергаментами и перьями, когда в класс вошел профессор Люпин. Он почему-то велел им следовать за ним, и вывел из класса.

В коридоре ошивался полтергейст Пивз. Обычно он не задевал учителей, потому что побаивался их, но в этот раз он задергал ногами и истошно заорал:

— Глупый Люпин, глупый Люпин, глупый Люпин!

Невилл удивился. Пивз считался старым полтергейстом, про него еще бабушка упоминала. Значит, он прекрасно знал Люпина, и то, на что тот способен, раз так неуважительно отзывался о нынешнем преподавателе! Странно это было. К тому же, Пивз начал издавать губами непристойные звуки в адрес преподавателя.

Люпин проделал фокус со жвачкой, которой Пивз заклеил замочную скважину одного из классов, и она воткнулась полтергейсту прямо в ноздрю. Тот перекувыркнулся и, ругаясь на чем свет стоит, умчался прочь. Ученики загомонили и стали нахваливать Люпина, но Невилл уже сделал свои выводы.

Люпин привел их прямиков в учительскую, в которой как раз находился профессор Снейп. Тот, услыхав, что именно они будут проходить, поспешил удалиться, перед уходом с усмешкой сказав:

— Люпин, в вашем классе находится Невилл Лонгботтом. Так вот, предупреждаю, ничего ответственного ему не поручайте, а то может выйти все совершенно непредсказуемо!

Люпин удивленно поднял брови:

— Надо же, а я как раз хотел просить Невилла помогать мне в выполнении нашего сегодняшнего задания. Уверен, он справится как нельзя лучше!

Снейп презрительно скривился и вышел, хлопнув дверью. У Невилла появилось нехорошее предчувствие...

— Так вот, чтобы обезвредить боггарта, который предстанет перед вами в виде вашего самого большого страха, нужно представить его в смешной ситуации. Смех заставляет его ретироваться, — рассказывал профессор Люпин. — Затем нужно произнести заклинание «Риддикулюс»!

— Невилл, а теперь скажи нам, чего или кого ты боишься больше всего на свете?

Невилл растерялся и не знал, что ответить. Гриффиндорцы захихикали и наперебой стали подсказывать: «Профессора Снейпа! Уроков зельеварения!» Но Невилл уже не считал, что боится зельевара — это скорее была просто привычка. Инерция от первоначального чувства ужаса. А ребята думали, что он до сих пор трясется от страха на уроках зелий, раз взрывает котлы. Люпин тем временем поощряюще смотрел на него. Невилл лихорадочно соображал: если он назовет профессора Снейпа, то ему придется представлять его в смешной ситуации... Перед всеми гриффиндорцами! А ведь профессор в школе уже и так натерпелся от них по полной... И потом, никто из сокурсников Невилла не отличался сдержанностью — они все ненавидели строгого учителя и не станут держать в секрете тот факт, что Невилл Лонгботтом превратил ужасного преподавателя Зелий в нечто смехотворное и выставил его на посмешище! Преподавателя! На посмешище! Это ему добром не откликнется, точно! Снейп потом жестоко отыграется на нем, удивительно, что он вообще столько времени терпит Невилла и его котловые катаклизмы! Так стоит ли ему рисковать и из-за чего? Из-за профессора Ремуса Люпина, который в свое время был вовсе не так справедлив и благожелателен, каким хочет казаться сейчас?

Может, у него до сих пор вражда с профессором Снейпом, и Невилл всего лишь станет оружием? А ему это надо?

— Не бойся, Невилл, уверен, ты замечательно справишься! Так кого же ты боишься больше всех? — c добротой и участием спросил профессор Люпин.

Невилл собрался с духом и тихо пробормотал что-то себе под нос.

— Что-что? Я не расслышал... Профессора... Снейпа? — переспросил Люпин.

Невилл исподлобья посмотрел на него, отмечая нетерпение во взгляде, во всей напряженной фигуре бывшего старосты и вдруг, решившись, мстительно, совсем как бабушка, выпалил:

— Ппппрофессора МакГонагалл!

Люпин не успел сдернуть с лица доброжелательную маску. Но ответ ему не понравился.

— Хммм... Не ожидал от тебя, если честно... Странно, что ты боишься собственного декана, Невилл. Чем же она тебя так пугает? Профессор МакГонагалл очень достойная, добрая и справедливая женщина. То есть, кроме этого, у тебя страхов никаких больше нет?

— Нет, больше ничего, — твердо сказал Невилл. — Ну, я еще беспокоюсь за свою жабу, Тревора, но не думаю, что это боггарт сможет изобразить. Так что, вы говорите, нужно делать? Представить свой страх в смешном и комичном положении и крикнуть «Риддикулус»?

— Да-да, все правильно, только видишь ли... не думаю, что будет уместно выставлять своего декана и преподавателя в смешном виде, ну ты понимаешь, Невилл? Все же, она почтенная женщина, уважаемый педагог и заместитель директора. Проявим же к ней подобающее уважение! Я просто буду считать, что ты у нас мальчик отважный и профессора МакГонагалл не столько боишься, сколько просто уважаешь. Договорились? Можешь встать в строй, Невилл.

— А теперь, нам ответит мисс Патил! Чего вы боитесь, мисс Парвати?

Невилл торопливо уступил место решительной, хотя и бледной Парвати, крепко сжимавшей в кулаке палочку и готовящейся отразить атаку боггарта, и подумал с презрением, что Ремус Люпин и впрямь такой, каким его и описала бабушка — мелкий прихвостень, покрывающий своих.

Он никогда бы не стал так поступать. Невилл всю свою сознательную жизнь был один, у него не было друзей, но и приобретать их таким путем, как Ремус Люпин, он не собирался. В конце концов, у него оставался Тревор... а это немало.

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,

Два важных правила запомни для начала:

Ты лучше голодай, чем что попало есть,

И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

Омар Хайям.

КОНЕЦ

Файл скачан с сайта Фанфикс.ру - www.fanfics.ru

Content

The Killers
Одиночество Невилла Лонгботтома

Шапка фанфика

Одиночество Невилла Лонгботтома

КОНЕЦ