Иар Эльтеррус

Екатерина Белецкая

НОЧЬ ЧЕРНЫХ ЗВЕЗД

Незакрытое окно

Переламывает ветер.

Мы срывали город с петель,

А нас уже не помнит никто.

Дай мне руку, и пойдем,

Позабыв про все на свете.

И услышать зимний ветер

Нам уже не дано.

Дай мне руку, и вперед,

Темнотой гонимы вечно,

Мы искали света на час,

Но он не дожидался и гас.

И познавший сотни рук

Ветер гнал зарю навстречу,

Разгоняя тысячи звезд,

Но он

Опять опоздал

К нам…

Поле, перекресток, и снег,

Лес, и горизонт без конца,

Свет, и остановленный бег

Неба — в глазах слепца.

Поле, перекресток, и мы

Ждем на самом деле зарю,

Только крепче руку держи,

Я тебе сейчас подарю

Свет…

«Личное дело», Ket263

2004

«Путь Тьмы», портал

Бой, которого не было

— Думаешь, рискнут?

— Обязательно. Хорошо, что больше трех кораблей одновременно проход не пропустит.

— А сколько их там всего? — Дарли разговаривала с двархом, сидя в своей каюте. Пока что ей не нужно было на пост, и она пользовалась короткой передышкой — вот только отдохнуть у адмирала все равно не получилось.

— Десятки тысяч, — сообщил Кейтарх. — Флот Блэки, дошедший до портала, по дороге схлестнулся с одним из повстанческих. Собственно, потому он и задержался. Благодаря этой стычке мы выиграли несколько дней.

— Более точная информация есть? Что с тем повстанческим флотом?

— Пока что нет. Можно только догадываться. Думаю, он уничтожен.

— Жаль. Что ж, если Блэки сунутся, придется жечь на выходе. — Дарли опустила голову. Кейтарх с минуту помолчал, потом неуверенно спросил:

— Тебя что-то смущает?

— Да, — ответила дварх-адмирал, ее эмообразы несли горечь. — Меня смущает… Кейтарх, понимаешь, я анализировала информацию, которую принесла секторальная станция. Ты тоже ее анализировал. Ты не заметил одной интересной детали?

— Интересных деталей там выше крыши, — проворчал дварх. — О чем ты?

— Об орденопригодности этих людей, — Дарли устало потерла ладонью лоб. — Вспомни корабль, который мы сумели взять в плен. Дети. Их наставник. Информация станции. Информация, снятая Скрипачом. Кейтарх, я… я не хочу делать то, что мы будем вынуждены делать.

— Пока нет ключа, у нас нет другого выхода, — резонно возразил дварх. — Да, они действительно орденопригодны. Но это не помешает им сделать из нас фарш.

— Что верно, то верно, — вздохнула дварх-адмирал. — Но при этом я поняла еще одну вещь, которой, кроме тебя, ни с кем пока что не хочу делиться.

— Ну, делись, — Кейтарх смолк, ожидая.

— Их слишком много. Понимаешь? Их не должно быть столько! Ты же прекрасно знаешь — крылатые редкость, они никогда не были массовым явлением, а тут — такое! Я думаю, что сила, которой они служат, сумела их как-то изменить. До встречи с ней они были обычными людьми, может, добрее других, чище, да, но обычными! А после этой встречи обрели крылья.

— И?..

— И тут возникают два вопроса. Вернее, один вопрос и одна серьезная проблема. Вопрос — что на самом деле представляет собой сила, способная дать человеку крылья? И проблема — что делать нам? Убивать… Кейтарх, для меня это будет то же самое, что убивать своих. Убивать аарн.

— Хвост Проклятого… — дварх растерялся. — Я… я как-то не подумал про это. А ведь действительно. И что ты предлагаешь?

Дарли сидела, понурившись, и напряженно размышляла. Наконец, она подняла голову — в глазах стояло упрямое отчаяние.

— Надо дождаться Ключа. Оттянуть время максимально и дождаться, пока Ключ окажется здесь. Он позволит блокировать Блэки, не причиняя им вреда на физическом уровне.

— Дарли, а если станция не доберется до Орина, если они погибнут в пути, если… — робко начал дварх.

— Заткнись! — рявкнула дварх-адмирал. — Заладил: если, если! Я в них верю. И тебе советую не страдать ерундой, а подумать со мной вместе, как можно отсрочить атаку флота и сохранить жизнь тем, кто хочет напасть на нас, и нам самим. Судя по детям, которые находятся у нас, ситуацию можно исправить. Их можно вылечить от этой заразы и сохранить при этом… их суть, этот свет. Свет-то истинный. И крылья — настоящие.

— Тогда надо пробовать переговоры, — Кейтарх задумался, впрочем, ненадолго. — Мы можем заблокировать портал и…

— И что?

— И дразнить их столько, сколько потребуется. Если станция… Прости. Когда станция достигнет Орина, мы получим помощь. Сэфес в курсе, что флот ищет портал, поэтому помощь придет быстро.

— Пожалуй. Тогда давай о технических деталях, — приказала Дарли. — Необходимо в обязательном порядке просканировать флот, как ты понимаешь. Вопрос, как это сделать технически…

— Теймо просит разрешения прийти, — внезапно прервал обсуждение Кейтарх.

— У него что-то срочное? — поморщилась Дарли.

— Говорит, что ничего срочного, но…

— Ладно, пусть приходит, — дварх-адмирал тряхнула головой, словно пытаясь отогнать гнетущие мысли.

Через минуту Теймо шагнул в воронку гиперперехода и оказался в каюте Дарли. Выглядел он как обычно: подтянут, деловит, собран. Форма дипломатического подразделения официальной службы, в которой Теймо всегда ходил, безукоризненна — кажется, никто до сих пор не видел Теймо в другой одежде. Вот только в глазах какое-то выражение… Дарли удивленно поглядела на него.

— Дварх-адмирал, простите, что я прерываю ваш отдых, но у меня возникли некоторые мысли, о которых я хотел бы рассказать вам, — осторожно начал Теймо.

Эмофон… Дарли нахмурилась. Что такое? Он растерян и… откуда это? Огорчен и напуган?

— Теймо, давайте опустим предисловие, — попросила она. — О чем вы хотите поговорить?

— Дарли, вы знаете, что я — гермо, — официал сел на услужливо поднявшийся из пола стул. — У меня было трое детей, сейчас все они уже взрослые. Той семьи больше нет, у меня теперь новый брак и работа… я не могу позволить себе жениться во второй раз. Но суть не в том.

Дарли кивнула. Он почти ничего о себе не рассказывал, но кто-то из двархов однажды попросил ее не беспокоить Теймо, когда ей понадобилось связаться с ним. По словам дварха, рауф в тот момент молился — за двоих братьев по браку и за мужа. Если учесть, что Теймо больше трехсот лет, то…

— К чему вы говорите это?

— К тому, что я люблю детей и всех троих воспитывал от младенчества до совершеннолетия. Знаете, Дарли, дети любят играть. И логика ребенка в игре сильно отличается от логики взрослого. Взрослый будет видеть игру на несколько ходов вперед, а ребенок, даже если его специально учить этому, все равно не обладает достаточным жизненным опытом для того, чтобы просчитать все варианты. Даже самый развитой ребенок, которого с первого дня жизни учили думать. Не слепо повторять за взрослыми, а именно думать.

Дарли кивала в такт его словам. Она чувствовала: ее собственные мысли и мысли Теймо каким-то странным образом сходятся. Да, они действительно подошли к одному и тому же выводу, только с разных сторон.

— Я анализировал то, что видел. И вот что у меня получилось. Действия того, кого мы называем дьяволом, больше похожи на действия в игре ребенка, но отнюдь не взрослого. Они спонтанны. Они не учитывают того, во что могут превратиться в будущем. Они порой курьезны…

— Ничего себе курьез, столько народу перебили, — буркнул с потолка дварх.

— В этом-то и суть! — Теймо поднял взгляд. — Вот смотрите. Пример, который мы наблюдаем сейчас. В пространство Ордена ведут несколько порталов, верно? Их вполне можно найти. А флот, весь флот, причем немалого размера, движется сейчас к порталу, через который прошла станция, и полностью игнорирует остальные. Ведь это так?

— Да, — кивнула Дарли. — Но, может быть, у них недостаточно техники и знаний, чтобы обнаружить другие…

— Тогда они не сумели бы обнаружить этот, — парировал рауф. — А они его, считай, уже нашли. Дело не в технике, не в знаниях, а в логике, которой они руководствуются. Это логика трехлетнего малыша, перед которым размахивают конфетой… он пытается ее достать, даже не думая о том, что подлый взрослый держит за спиной в кулаке еще одну. Которую достать значительно проще.

Дарли пристально посмотрела на Теймо. Да уж, не зря в Официальную Службу такой отбор. Он ведь простой рядовой дипломат, пятого класса, кажется, не выше. Маловероятно, что сумеет подняться даже до третьего, несмотря на все способности. И — вот такие выводы.

— Теймо, вы хотите сказать, что эта сила… — начала она, но тот поднял руку, давая понять, что еще не закончил.

— Я хочу сказать, что эта сила, как мне кажется, сама не имеет представления, что она на самом деле такое, — продолжил он. — Мы этого, конечно, тоже знать не можем, но я бы очень не хотел, чтобы страдали дети.

— Там полно взрослых людей, — вмешался дварх.

— Это не имеет значения, — покачал головой рауф. — Я говорю не о людях, из которых состоит флот. Я говорю о силе, которая им управляет. Флот — пешки, разменные фигуры. Я говорю про игрока.

— Вот тут, Теймо, я позволю себе с вами не согласиться, — Дарли строго посмотрела на рауф. — Дело в том, что эти, как вы их назвали, разменные фигуры полностью орденопригодны. Все до единого. И я бы попросила вас воздержаться от подобных аналогий.

— Хорошо, — легко согласился он. — В таком случае задача усложняется еще больше. Если вы помните, у Скрипача в воспоминаниях был один фрагмент — из разговоров с дьяволом. Ит сказал, что Скрипачу не понравились корабли, а дьявол ответил, что корабли вскорости станут не нужны.

— Да, этот момент я помню, — подтвердила дварх-адмирал.

— А теперь подумайте, что сделают с нами и с Орденом эти орденопригодные люди, если корабли им действительно станут не нужны, — пристально посмотрел на нее Теймо.

— В таком случае я могу вам сказать, что упомянутый вами трехлетний малыш вооружен плазмером как минимум, — усмехнулась Дарли. — А то еще чем похуже.

— Я не понял, мы соглашаемся или спорим? — Теймо удивленно поднял бровь.

Дарли засмеялась.

— По всей видимости, соглашаемся, — заключила она. — Ну что ж. В таком случае нам необходимо срочно созывать совещание, чтобы разработать тактику и стратегию этого…

Она не договорила. Тактику чего, действительно? Боя? Нет, конечно. Переговоров? Тоже нет.

— Тактику размахивания конфетой, — подсказал рауф. — Хорошо бы еще суметь избежать выстрелов из плазмера по руке с конфетой.

* * *

За следующие трое суток сделали многое. Для начала сняли блокпосты, толку от которых теперь все равно не было. Перед порталом установили сеть маяков-автоматов и сотню голографических обманок — три дварх-крейсера, копию «Пути Тьмы» и некоторое количество истребителей. Картинка получилась что надо. Создавалось полное впечатление, что вход в портал и впрямь серьезно охраняется. Баг Бенсон, программируя эти обманки, веселился от души.

— Побегают, — бормотал он, — ох и побегают они. Или даже попрыгают!

В приличном отдалении от сектора разбросали в пространстве инфопорты, позволяющие следить за этим сектором пространства. Обнаружить эти устройства для флота Братства не представлялось возможным — они отличным образом существовали как в обычном пространстве, так и в гиперпространстве, и для флота не выглядели никак — а как может выглядеть участок пустоты? С помощью инфопортов планировалось не только наблюдать за чужим флотом, но и вести переговоры.

На самом последнем этапе подготовки вмешался Кержак. Дарли не ожидала, что он захочет принимать участие в подобном деле, но старый орк неожиданно для всех сам пришел на последнее совещание. Сначала он одобрительно кивал, слушая отчеты, но потом начал хмуриться, а затем и вовсе рассердился.

— Что-то не так? — Дарли недоуменно смотрела на старого мага, эмоциональный фон которого был переполнен неодобрением.

— Девочка, я рано тебя похвалил, назвав взрослой, — Кержак с укором взглянул на нее. — То же самое я могу сказать и тебе, Эвенн. И всем другим, здесь присутствующим. Вы понимаете, что у вас получится?

— Да, конечно, — с легким удивлением отозвался Эвенн.

— Правда? — ехидно спросил старый орк. — Мне так не кажется. Давайте я объясню…

Скоро сюда придет флот. Вы остановите его, бескровно, безопасно — что ж, это хорошо. Потом сюда придут Сэфес и принесут Ключ. Вы обезопасите себя уже окончательно, ведь Ключ сумеет, разомкнуть связь людей, служащих на флоте, с Белой Гранью.

Дарли, а следом и все остальные кивнули.

— А кто-нибудь из вас подумал, что будет дальше?! — раздраженно рявкнул Кержак. — Вы подумали… о себе. А о людях?!

— Мы откроем портал, и… — начала было Дарли, но орк остановил ее взмахом руки.

— Пока вы его откроете, пока заведете сюда флот, пройдет несколько суток. Корабли флота будут все это время уязвимы и для того же дьявола, и для атаки извне. С людьми за это время может случиться что угодно. Да, эти люди опасны. Да, они одурманены ложью. Да, они совершили ошибку, доверив свои жизни неизвестно кому. Все так. Но я не об этом. Почему вы, сумевшие осознать все это, не поняли, что флот мало остановить?!

— А что же еще? — удивился Эвенн.

— Я предлагаю попробовать открыть «конус», — едва различимым эмообразом ответил Кержак. — Да, этого никто еще не делал. Но шесть порталов размером с красный карлик каждый позволят нам в считаные минуты переправить весь флот на территорию Ордена, при этом рассредоточив его.

— А что делать с двумя флотами, которые идут следом за первым?

— То же самое, — твердо заявил маг. — Хватит бессмысленных смертей. Хватит жестокости. И хватит ошибок. В чем-то я согласен с Теймо — действия этого Братства и впрямь напоминают действия неразумного ребенка. Но мы-то не дети! И вполне можем вести себя подобающе.

* * *

— Порченые исчезли где-то в этом квадранте, — негромко сообщил брат Парвиус, отвечающий за сканеры пространства. — Точные координаты нам неизвестны.

— То есть ваши хваленые сканеры не в состоянии обнаружить портал? — хмуро поинтересовался командующий флотом старший брат Нойвем.

— Боюсь, что нет. Нужно искать через Грань.

— Хорошо. Созовите круг и готовьтесь к молитве.

Брат Парвиус подхватился на ноги, поклонился и покинул рубку «Блага Единого», одного из немногих новых линкоров во флоте, в свое время угнанного из доков Железной Сотни. Вскоре из люка один за другим потянулись одетые в белые балахоны братья и сестры. Их лица были одухотворены, благостны, в глазах сияла готовность отдать жизнь во имя Единого. Когда необходимые для круга двенадцать человек собрались и выстроились нужным образом, Нойвем встал в центре и затянул инициирующую молитву, как обычно, ощутив восторг и просветление.

Много времени не потребовалось. Вскоре старший брат уже видел бесконечную, сияющую божественным светом белоснежную Грань. Поблизости не было населенных миров, поэтому чистоту Грани ничего не оскверняло — вызывающие омерзение серые пятна отсутствовали. Когда Нойвем видел эти пятна, он испытывал боль и нестерпимое желание убрать нечистое любой ценой. Сейчас же его душу переполняла радость.

Однако нужно было заняться поиском. Где-то неподалеку находился проход во вселенную проклятого Единым Ордена, осмелившегося прийти на помощь оскорбившим самого Великого. Да как эти аарн посмели?! Что ж, они заплатят за свое неверие. Одно только несколько удивляло Нойвема — корабли Ордена почему-то не виделись из Грани пятнами грязи, они выглядели чем-то абсолютно чужеродным, но не воспринимались враждебными. Впрочем, это значения не имело. Сознание старшего брата легко скользило по Грани, ища малейший намек на что-либо необычное.

Наверное, прошло около часа, прежде чем Нойвем обнаружил некую область, едва заметно отличающуюся от окружающей белизны. И что это? Он привычно просканировал окружающий участок пространства, но, на удивление, больше ничего не нашел. Очень странно! Ведь там явно что-то есть. Но что? Ни его нынешние знания о Белой Грани, ни знания, оставшиеся от мирской жизни, а до вхождения в Братство Нойвем был профессором космогации в одном из самых крупных университетов индиго-конклава Тойгас, не помогали понять это. Похоже, придется выяснять на месте.

Старший брат отдал приказ по флоту, и корабли один за другим начали переходить к обнаруженной области. Естественно, используя Белую Грань, поскольку большинство из них не имели даже мезонных двигателей, не говоря уже о гиперпространственных. Последним из реального пространства исчез флагман с эскадрой сопровождения.

Как ни странно, но в точке локации ничего не было, из Грани тоже ничего, кроме легкого изменения небольшого участка пространства, обнаружить не удалось. Нойвем растерялся и рассердился. Что, к Единому, здесь происходит?! Прежний опыт подсказывал, что следует рассредоточить флот и заняться поисками предметно, тщательно, но опыт служителя Братства, всегда действовавшего по воле Единого, противоречил этому. Раньше Нойвем легко находил все нужное через Грань и через нее же сметал все препоны с пути.

— Старший брат, нас вызывают! — сообщил оператор связи. — На всех доступных диапазонах!

— Откуда?! И кто именно?

— Не знаю, откуда… — растерянно пролепетал оператор. — Сигнал идет из участка пространства, в котором никого и ничего нет.

— Вот как? — зло прищурился Нойвем. — Но ты не ответил на вопрос, кто вызывает.

— Орден Аарн.

— Не ожидал… — взметнулись вверх брови старшего брата. — Интересно, что нужно этим неверным? Ответь.

На загоревшемся перед ним стенном экране возникло изображение очень красивой белокурой женщины с ледяными глазами. На ней была черно-серебристая форма, на левом плече которой горел багровым огнем нечеловеческий глаз, лежащий на когтистой лапе. Вид этой адской эмблемы заставил Нойвема заскрежетать зубами. Почему Грань не воспринимает этих слуг зла как грязь?! Впрочем, не ему спорить с Единым, его дело — выполнять волю божества.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась женщина. — Я — дварх-адмирал Фарлизи, командующая первым атакующим флотом Ордена Аарн. Вы приближаетесь к контролируемой нами территории. Кто вы и что вам нужно?

— Здравствуйте, — неохотно бросил в ответ Нойвем, помня приказ стараться не доводить дело до войны с Орденом. — Я — старший брат Нойвем, командующий восьмым флотом Братства Единого. Вы укрываете на своей территории преступников. Требуем их немедленной выдачи!

— Кого вы имеете в виду? — приподняла одну бровь дварх-адмирал. В ее глазах запрыгали искорки веселой иронии.

— Грязь, которую называют секторальной станцией Безумных Бардов, и всех находящихся на ней! — выплюнул Нойвем.

— Этих несчастных людей вы называете преступниками? — делано удивилась дварх-адмирал. — Это они как раз пострадали от преступников, убивших сотни миллиардов человек.

— Сотни миллиардов?! И кто же мог такое совершить?

— Как кто? — уже откровенно изумилась Фарлизи. — Некое Братство Единого, к которому вы, по вашим же словам, принадлежите.

— Да как вы смеете?! — едва не сошел с ума от ярости Нойвем.

— Доказательств хватает, — холодно заметила дварх-адмирал. — Смотрите.

Ее лицо исчезло с экрана, на котором начали демонстрироваться страшные кадры. То к одной, то к другой планете подходил корабль Братства, после чего население этой планеты тем или иным образом погибало. Полностью или почти полностью. Войны, эпидемии, катаклизмы и многое другое. Нойвем требовал прекратить, но аарн продолжали трансляцию. Тогда он приказал отключить аппаратуру связи, но это не помогло — прямо в воздухе возник голоэкран, на котором снова и снова появлялись картины гибели женщин и детей. Как вскоре стало известно, то же самое происходило на всех кораблях флота.

— Так кто тогда преступник? — насмешливо поинтересовалась Фарлизи, снова появившись на экране.

— Это все совпадения, — хмуро буркнул Нойвем. — Между нашими кораблями и этими событиями нет никакой связи.

— Ой ли? — подперла рукой щеку дварх-адмирал. — Одно, два, даже десять совпадений — это еще возможно. Но сотни и тысячи? Это вряд ли.

— Пусть даже и так, — голос старшего брата сделался свистящим, глаза сузились. — Если что-то или кто-то гибнет, соприкоснувшись со светом Единого, то это — грязь! А грязь не имеет права на существование!

— Значит, эти ничего и никому плохого не сделавшие женщины и дети — грязь? — с каким-то странным интересом посмотрела на него Фарлизи. — А кто же тогда вы? Звери и палачи?

— Вы не имеете права! — прорычал задыхающийся от гнева Нойвем.

— Имею, — спокойно ответила дварх-адмирал. — Всю свою жизнь я разыскивала убийц детей и воздавала им по заслугам! Вы самое худшее, что может быть во вселенной! Вы — убийцы детей!

Все братья и сестры в рубке смотрели на Нойвема с ужасом.

— Она лжет?.. — с трудом выдавил из себя Киири, совсем еще молоденький паренек, отличавшийся неистовой верой. — Старший брат, ведь она лжет?..

Нойвем едва сдержал готовое вырваться ругательство. Он был одним из немногих, кто знал правду. Но этим братьям ее знать еще нельзя! Их неокрепшие души не смогут осознать, что очистка мироздания от грязи без жертв невозможна! И все эти женщины и дети умерли не просто так, а ради того, чтобы мир стал чистым. Они были нечисты, потому и умерли! Их смерть не имеет никакого значения! Но братья, они же как дети, а дети этого понять пока не смогут, придется сказать неправду.

— Конечно, лжет! — решительно заявил он. — К молитве, братья и сестры! К молитве! Отриньте искушение нечистых! Обратитесь к Единому, он слышит нас!

Первым опустившись на колени, Нойвем начал истово молиться и вскоре уже находился в Белой Грани. А затем к нему один за другим стали присоединяться братья и сестры. Не прошло и четверти часа, как все люди его флота были здесь. Ничего страшного, что аарн смутили нетвердых духом. В Грани их души быстро очистятся от сомнений. Не в первый раз Нойвем так поступал, и всегда успешно.

* * *

— Ну что ж, первая мина заложена, — усмехнулся Кержак, когда Дарли погасила связь.

— Ты уверен, что она сыграет хоть какую-то роль? — поморщилась она. — Забыл, как не хотели верить те, кого мы взяли в плен раньше? Как отбрасывали все наши слова?

— Подожди, девочка, — оскалил клыки старый орк. — Мы ведь передавали не просто записи, это была информационная мина замедленного действия, созданная Тра-Лгаа[1] и ее лучшими ученицами. В ней учтены сведения, полученные Дашей во время исцеления Эйтаро, благодаря чему у многих Блэки все равно останутся некие сомнения. Пусть даже тень сомнений — это уже немало.

— А почему меня не предупредил?! — возмутилась Дарли.

— Зачем? — искренне удивился Кержак. — Чего не знаешь, то не навредит.

— Как ты мне надоел вместе со своими парадоксами! — в сердцах хлопнула себя по бедру ладонью дварх-адмирал.

— Учись думать, — лаконично сказал Кержак. — Ты отвечаешь за других, а значит, не имеешь права позволить себе бегать в коротких штанишках.

Дарли обреченно подняла глаза к потолку. Этот орк был единственным, кто постоянно ухитрялся ставить ее в тупик, заставляя тем самым приходить к правильным выводам. Она понимала действенность такого метода, но как же это раздражало!

— Ладно, оставим, — резко махнула рукой дварх-адмирал. — Какой следующий шаг?

— Показать ребенку конфетку, какой же еще? — осклабился Кержак.

— Не думаю, что нам удастся водить их за нос более двух-трех дней, — вздохнула Дарли. — Когда ты будешь готов открыть конус?

— Требуется минимум неделя, — помрачнел орк. — Сейчас лучшие инженерные подразделения под руководством Бага монтируют межпространственные порталы. Помимо того, возникла еще одна проблема — даже Баг не может предсказать, куда именно, в какую вселенную выбросит Блэки. Он работает над этой задачей, но пока не решил ее.

— А ведь решение есть, — внезапно вмешался в разговор молчавший до того Эвенн.

— Поясни, — повернулся к нему Кержак.

— Вы оба забыли о даре Тариэля, полученном в разломе, — усмехнулся дварх-капитан. — Даре Проводника.

— А ведь и верно, забыл… — почесал в затылке орк. — Совсем из головы вылетело. Это — действительно решение. Керсиарх, а найди-ка ты этого эльфа и притащи его сюда!

— Он сопротивляется, говорит, что занят, — захихикал с потолка тот.

— А ты скажи, что я зову, — в эмообразах Кержака появились ворчливые нотки.

— Уже идет!

И в самом деле, не прошло и минуты, как из закрутившейся на стене воронки гиперперехода выскочил встрепанный, крайне недовольный и заспанный эльф, и всем стало ясно, чем именно он был занят.

— Извини, мальчик, что подняли тебя с постели, но дело очень важное, — негромко сказал Кержак.

— Чем я могу помочь? — выпрямился Тариэль.

— Насколько я понимаю, — орк пристально посмотрел на него, — ты получил в разломе очень редкий дар, который мой народ называл даром Странника. Или, иногда, Проводника.

— Я не знаю, как он называется, — нахмурился эльф. — Но я действительно вижу дорогу к любому месту, куда захочу попасть. А вот провести кого-либо я смогу только туда, куда надо. Не знаю, как иначе объяснить.

— Теперь будешь знать, — усмехнулся Кержак. — А видеть дорогу ты можешь далеко не к каждому месту, а только туда, где она, дорога, вообще может существовать. По поводу других мне объяснять ничего не надо, я и так это знаю. Дарли, пока ничего не спрашивай, потом я тебе расскажу.

Дварх-адмирал с сомнением хмыкнула, однако промолчала. А орк принялся не спеша, обстоятельно вводить Тариэля в курс дела. Тот внимательно слушал, одновременно о чем-то напряженно размышляя.

— В нашу вселенную я Блэки вывести не смогу, да и никто не сможет, — едва слышно сказал он, когда Кержак замолчал. — Только в Эйдос.

— Что ты имеешь в виду под этим именем? — сузились желтые глаза орка.

— Это небольшая вселенная, не имеющая разумной жизни, — пояснил эльф. — Однако кислородных планет там хватает. Правда, физические законы несколько иные. Поэтому гипердвигатели там не работают без кое-каких модификаций. Сомневаюсь, что Блэки окажутся способны произвести их. Да и от своей Белой Грани они будут, скорее всего, отрезаны, поскольку вселенная закрытая.

— Я слышал об Эйдосе, — покивал Кержак. — Похоже, это будет наилучшим выходом. Но мы обязаны позаботиться о том, чтобы они не нуждались в пище, воздухе, тепле и воде. Доставить их к пригодным для жизни планетам тоже, скорее всего, станет нашей задачей. Ты можешь сообщить инженерам, какие именно модификации нужно сделать?

— Соответственно изменению физических констант, — покачал головой Тариэль. — Больше ничего не могу сказать…

— Тогда сами сообразят, не вчера родились, — проворчал орк. — Но перед тем как подойти близко к кораблям Блэки, надо будет точно выяснить, действительно ли они не имеют доступа в Грань. А то ведь мало нам не покажется.

— Выясним, — заверила Дарли. — В крайнем случае, пожертвуем беспилотным крейсером.

— Что ж, тогда за работу, — встал Кержак. — Отправляйся к Багу, Тариэль.

— Если бы я еще знал, как ему четко и логично все объяснить… — вздохнул тот. — Я ведь вижу образами, а он — физик, ему цифры подавай.

— Ничего, справитесь, — похлопал его по плечу орк.

Эльф мысленно попросил Керсиарха открыть гиперпереход в лабораторию Бенсона и шагнул в воронку. Он не был уверен в том, что сумеет рассказать ученому, как он видит дорогу и куда она ведет. Но понимал, что должен. А значит, сделает.

* * *

Прошло шесть дней, а портал все еще не был найден, и Нойвем бесился все больше и больше, однако ничего поделать не мог. Возникало ощущение, что аарн перемещают этот портал в пространстве произвольным образом, без всякой логики. Их корабли поблизости тоже не появлялись. Однажды только удалось зацепить через Грань один крейсер, но какая-то непонятная сила увела его из-под удара, сделав невозможное возможным, просто переместив куда-то. И это очень не понравилось старшему брату — до сих пор ни с чем подобным он не сталкивался. Ходили слухи, что в Ордене есть некие маги вероятности, но бывший ученый считал это глупыми сказками.

— Старший брат! — отвлек Нойвема от размышлений голос брата Парвиуса.

— Что?

— Обнаружены шесть гигантских объектов вокруг нового местоположения портала. На сей раз я точно зафиксировал его координаты.

— Наконец-то! — обрадованно выдохнул Нойвем, его глаза загорелись злым азартом.

Теперь ничто не сможет остановить слуг Единого! Теперь нечистые заплатят за свои неверие и непонимание! Губы старшего брата скривились в ухмылке, руки сами собой сжались в кулаки при воспоминании о сотворенном аарн. Ведь они, как вскоре выяснилось, передали не просто кадры атак Братства на планеты грязи — нет, они дополнили эти кадры какой-то гнусной программой, воздействующей на подсознание! И многие начали сомневаться. Больше двух десятков человек вообще сошли с ума, не выдержав противоречий. И за это аарн заплатят!

Все больше братьев и сестер включалось в общую молитву, все сильнее сверкала перед их глазами первозданной чистотой Белая Грань. Корабль за кораблем уходили в нее, выныривая возле портала и тут же выстраиваясь в боевые порядки. Однако атаковать оказалось некого…

— Ничего не понимаю… — растерянно пробурчал себе под нос Нойвем, когда флагман занял свое место в центре строя.

Окружающие портал гигантские, размером со среднюю луну, объекты оказались живыми, но на них не было никого разумного. Точнее, что-то замечалось из Грани, но это скорее всего были искины. Аарн что, доверяют управление порталом искинам?! Да они сумасшедшие! Искин по определению не способен подчиняться, у него обо всем свое мнение! Это не раз проверено тысячами конклавов! Впрочем, Отец Зла с ними. Главное, что они не закрыли портал. Ничто не мешает пройти в него и продолжить преследование секторальной станции. Это первоочередная задача, все остальное второстепенно.

— Простите, старший брат, но здесь что-то не то… — нерешительно сказал Парвиус. — Почему они не обороняют портал, ведущий в их пространство? Они не могут не оборонять его! Это ловушка!

— Я смотрю через Грань и не вижу никакой ловушки, — с трудом сдержался от ругательств Нойвем, не пристало служителю Единого пачкать рот ругательствами. — Думаю, они просто не рискнули связываться с нами. Все их оружие — ничто перед силой Единого!

— Ничто, — вынужден был согласиться Парвиус. — Но…

— Никаких «но»! Вперед!

Портал впереди выглядел, как едва заметно светящийся провал в бездонной черноте открытого космоса. Огромный, с добрую планету. Ничего удивительного, особенно если учитывать размеры боевых станций проклятого Единым ордена. И они очень опасны, если корабли Братства находятся не в Грани! Вспомнив, как пощипали его флот корабли конклавов Доарг и Тиват, Нойвем поморщился. А все почему? Не думали, что кто-то способен решиться напасть, и вышли из Грани. Пока спохватились, пока снова начали молитву, потеряли больше сотни кораблей. Потом, конечно, жестоко наказали агрессоров, стерли их из реальности, но было поздно. Теперь несколько кораблей постоянно находились в Грани, наученные горьким опытом. Никто больше не подкрадется незамеченным и не ударит неожиданно.

Флот медленно подходил к порталу, соблюдая осторожность, однако ничего не происходило. А ведь в чем-то Парвиус прав, это слишком странно, не похоже на орден, обычно действующий жестко и решительно. Нойвем глубже погрузился в Грань, принявшись просматривать окружающее пространство на всех доступных уровнях. И все же сумел обнаружить кое-что необычное. В самом центре портала застыл крохотный невооруженный кораблик с одним разумным на борту. От этого кораблика к окружающим портал гигантским конструкциям тянулись едва заметные энергетические нити. Встревоженный Нойвем хотел было отдать приказ отступить, хотел уничтожить врага, но не успел ничего сделать.

Внезапно по нитям прошел короткий импульс, и конструкции изменили состояние пространства-времени. Портал запылал яростным алым светом, резко расширился и свернулся в конус, окруживший флот Братства. А затем резко втянул его внутрь себя, перебрасывая куда-то. Нойвем в панике ударил по порталу Белой Гранью, но это ничего не дало, он просто опоздал — портал сработал и перенес их в неизвестность.

Белая Грань внезапно отдалилась от Нойвема, стала чем-то едва заметным на краю сознания. А затем что-то непонятное начало переворачивать и перестраивать каждую клеточку его тела, да что там, каждый атом. Сознание то меркло, то снова прояснялось. Перед глазами вспыхивали все цвета радуги. Посвященный хотел закричать, но не смог выдавить из себя даже хрипа. Сколько времени это продолжалось, он не знал, казалось, целую вечность. А затем все внезапно закончилось.

— О, Единый, где мы?! — донесся до его слуха стон Парвиуса.

Нойвем уставился на экран сканера и растерянно выругался, на сей раз не сдержавшись. Действительно, где они?.. Вокруг флота была какая-то звездная мешанина, огромное число небольших звезд. Их планеты тоже оказались невероятно маленькими, не больше средней луны. Да и расстояние между системами не превышало половины светового года. Единый, это же невозможно! Исходя из любых положений космологии невозможно! Нойвем привычно потянулся к Белой Грани, пытаясь просканировать окружающее оттуда… и не смог. Он продолжал ощущать присутствие Грани где-то далеко, но войти в нее больше не мог. Осознав это, посвященный едва не завыл от ужаса, сдержавшись крайним напряжением сил.

— Докладывайте! — хрипло каркнул он.

— Аарн переместили нас в какую-то другую вселенную, — не менее хрипло ответил Парвиус. — Она… она очень странная. Здесь все не так, сканирующие системы не видят всего, но мне почему-то кажется… да нет, я почти уверен, что двигатели здесь работать не будут.

— Проверьте… — от этой перспективы у Нойвема похолодело внизу живота.

Парвиус оказался прав. Все попытки запустить хоть мезонные, хоть гиперпространственные двигатели ничего не дали. Посвященный молча смотрел на белые лица братьев и сестер, на их наполненные страхом глаза и не знал, что им сказать. Флот попался в ловушку Ордена. Да что флот! Он лично сунулся в эту ловушку, как последний идиот. И что теперь? Как выбираться, если никто из них больше не может дотянуться до Белой Грани?!

Ужас положения начал постепенно доходить до него, и Нойвему стало еще хуже. Через Грань корабли не переместить, двигатели не работают, а запасы воды, воздуха, энергии и продовольствия на флоте не так уж велики. Скорее всего, их ждет медленная смерть от удушья. Нойвему придется смотреть на смерть тех, кто доверился ему…

— Дайте общую связь по флоту, — глухо сказал он.

Связь, слава Единому, работала. Дождавшись кивка Парвиуса, посвященный заговорил:

— Братья и сестры! Враг поймал нас в ловушку. Мы потеряли возможность входить в Грань и перемещать флот. Двигатели в нерабочем состоянии, кроме примитивных ракетных, при использовании которых мы будем добираться до ближайшей планетной системы больше тридцати лет. У нас нет запасов на такое время. Я не вижу выхода. Если у кого-либо есть идеи, прошу сообщить.

Он тяжело опустился в кресло и умолк. Со дна души медленно поднималось опустошающее чувство безнадежности. Также Нойвем боялся, что на флоте может подняться паника.

— Мы, в отличие от вас, редко убиваем даже врагов, — заставил его резко поднять голову чей-то незнакомый мелодичный голос.

Стена рубки напротив превратилась в голоэкран, на котором Нойвем увидел лицо очень странного человека с большими миндалевидными глазами и острыми ушами. И почему-то в этот момент ему стало немного легче.

— Скоро сюда придут наши боевые станции, загруженные всеми необходимыми припасами, и отбуксируют ваш флот к ближайшей звездной системе. Там есть две пригодные для жизни планеты. Мы не считаем вас врагами, почти каждый из вас мог бы войти в Орден по своим душевным качествам. Вас просто обманули. Впрочем, вы мне сейчас не поверите, потому не буду об этом. Это сообщение передается на все корабли вашего флота.

— Душевным качествам?.. — растерянно переспросил Нойвем. — Что вы имеете в виду?

— То и имею, — усмехнулся аарн. — Понимаете, в наш Орден берут только тех, кто чище душой, чем окружающие. Грубо говоря, именно таких, какие в вашей вселенной попадали в Братство. Но, повторяю, в отличие от Братства, Орден понимает, что насильственное очищение ни к чему хорошему не приведет. Не выстроить доброго мира на чужой боли и горе. Тот, кого вы называете Единым, а я — Создателем, спросит с каждого, и спросит за все. Я не представляю, что вам понадобится сделать для того, чтобы искупить вашу вину.

— Мы выполняли Его волю! — загорелись гневом глаза Нойвема.

— О, нет. Не Его, а вашего «Великого», — последнее слово аарн произнес с гадливостью. — Он узурпировал право говорить от имени Единого, а вы ему поверили. Мне жаль вас. Сейчас вы не понимаете, но когда-нибудь поймете, что натворили.

— Возможно, — не стал спорить посвященный. — Но я думаю, что это вы не понимаете.

— Мы уже наступали на эти грабли. И знаем, что насилием можно добиться лишь краткосрочных целей, не более того. Общественное бессознательное насилием не изменить. Кстати, прошу извинить, я не представился. Мое имя — Тариэль, я принадлежу к расе эльфов, которых в вашей вселенной никогда не было. Нас очень мало, большая часть нашего народа ушла к Единому, в Сферы Творения, не умерев, а перейдя в иное состояние, внетелесное. Вполне возможно, что вскоре их примеру последую и я. Я все, что должен был, в этом мире уже сделал.

— Но ведь именно этого мы и добивались! — выдохнул Нойвем. — Мы очищали миры от грязи!

— Забывая о том, что грязь — это живые люди, которым больно, — с грустной улыбкой сказал эльф. — Поймите, убив не готового принять истину человека, вы не измените его душу! Вы его просто убьете, заставив родиться в другом месте и заново проходить то, что он уже прошел. Вы всего лишь удлините и утяжелите его путь к Единому.

От этих слов посвященному вдруг стало не по себе. В них была какая-то правота, пусть противоречащая его взглядам, но была. Нойвем не знал, что не смог бы даже задуматься ни о чем таком, если бы по-прежнему мог войти в Белую Грань. Сила, контролирующая Братство, просто не позволила бы ему сделать это, а сейчас она была далеко и не могла помешать. И он задумался.

Ведь действительно населявшие очищенные Братством планеты люди уже не смогут понять основополагающих истин, не смогут просто потому, что мертвы. Да, эти планеты планировалось заселить верными, со временем. Но сейчас этот аргумент почему-то уже не казался Нойвему правильным. Ведь смерть такого числа людей оставляет след. Почему очистка от грязи, всего лишь очистка, так часто приводила к гибели населения планеты? Он впервые за много лет задавал себе этот вопрос и не мог найти ответа. Что же это получается, чистота — это смерть разума? Выходит, так. Миры после их воздействия становились чистыми, но мертвыми. И теперь Нойвем уже не знал, правы ли они были, поступая так.

— Мы хотели добиться общего блага… — несколько неуверенно выдавил он.

— Забыли, куда устлан путь благими намерениями? — пристально посмотрел на него Тариэль. — Самые страшные преступления чаще всего вершатся именно с благими намерениями…

Нойвем нахмурился и склонил голову. Ему очень не хотелось думать о сказанном эльфом, но не думать он не мог. И удивлялся, почему за все прошедшие годы ни о чем подобном не задумывался, ни разу не засомневался. А ведь до вступления в Братство всегда был скептиком, да ученый и не мог не быть таковым. Вывод следовал один: что-то мешало ему задумываться, что-то воздействовало на него. А как только он из-под этого воздействия вышел, то сомнения появились. Но тогда…

Посвященный поспешил оборвать пугающие его размышления. Слишком страшно осознавать, что дело, которому отдал жизнь, может оказаться не тем, что должно, а чем-то совершенно иным, что его просто обманули и использовали для своих целей.

— О, наши станции прибыли! — встрепенулся Тариэль. — Прошу приготовить корабли флота к буксировке.

* * *

Орбита крохотной планетки, имевшей при этом силу притяжения несколько выше стандартной, буквально кишела разномастными кораблями — от современных линкоров до древних орбитальных челноков с жидкостными двигателями. Экипажи этих кораблей большей частью уже спустились вниз и начали разбивать временные лагеря. Люди выбрали из двух пригодных планет ту, что была ближе к светилу, из-за хорошего климата — среднегодовая температура колебалась от плюс пятнадцати до плюс двадцати пяти стандартных градусов. Правда, сутки были короткими — всего лишь шесть часов. Ось наклона почти вертикальна. Год длился шестьдесят дней. Космогония этой вселенной вызывала удивление. Игрушечные звезды и планеты, но при этом вполне живые.

Боевые станции аарн доставили флот Братства к границам звездной системы. Чтобы добраться до орбиты внутренней планеты, флоту потребовалось всего немногим больше стандартных суток. Боевые станции следовали за ним на некотором отдалении, чтобы выгрузить припасы, когда высадка завершится. Еще немного, и люди будут в полной безопасности.

Тариэль, заложив руки за спину, застыл у стены, превращенной в голоэкран, и наблюдал за происходящим. Поэтому не сразу заметил вошедших Дарли с Кержаком.

— Ну, и что думаешь по их поводу? — ворчливо поинтересовался старый орк.

— Удивительные существа, — обернулся эльф.

— Почему?

— Не похожи ни на кого из тех, кого я встречал раньше. Совершенно иная психика. После пары случаев я считываю их память с осторожностью. И вам обоим тоже советую, не то можно нарваться на блок, который способен хорошенько дать по мозгам. Я, как уже говорил, нарывался.

— Благодарю, учту, — кивнул Кержак.

— Еще что-то интересное есть? — эмообраз Дарли переливался цветами озабоченности.

— Более чем интересное, — вздохнул Тариэль. — И опасное. Ментальные якоря, установленные в их сознании с величайшим мастерством. Причем обнаружить их стало возможным после того, как они оказались в этой вселенной, и сила, державшая их под контролем, больше не смогла этого делать. Ни один из Братства, находясь в родной вселенной, без посторонней помощи не мог даже задуматься над основными постулатами своей религии. А о сомнениях я и не говорю. Вы знаете об этом на примере Эйтаро, но якоря не смогла обнаружить даже Даша — как я уже говорил, в той вселенной это физически невозможно.

Он сжатым эмообразом передал всю собранную информацию.

— Ничего же себе… — присвистнул Кержак, осмыслив полученное. — Хорошенько беднягам мозги прокомпостировали.

— Вот именно, — во взгляде эльфа появилась досада. — Сами помните, сколько усилий пришлось приложить Даше и еще двум Целителям Душ, чтобы вытащить всего лишь одного посвященного! В данной вселенной можно будет сделать это в десятки раз легче, особенно зная о якорях и схеме их расположения.

— Пока Сэфес не доставили Ключ, мы не будем даже пытаться что-либо сделать, — покачала головой Дарли. — Слишком рискованно.

— Ты права, — согласился Кержак. — Но потом без Целителей Душ не обойтись. Я боюсь, что, когда посвященные осознают, что натворили, они не захотят жить. Поэтому вызови-ка сюда всех свободных на данный момент Целителей Душ, включая Тра-Лгаа, Клавдию и Этирена. Особенно этих троих. Они, после Даши, наиболее сильны, а Даша неизвестно когда здесь появится. После применения Ключа они должны без промедления начать работать.

— Вызову, — во взгляде дварх-адмирала была видна досада. — А ведь это только один флот из бесчисленного множества… И Ключ не способен разом отрезать всех от Белой Грани. Придется гоняться чуть ли не за каждым кораблем отдельно. А они, когда поймут, что происходит, разлетятся во все стороны и постараются спрятаться. Я уже не говорю, что мы не можем проникнуть в мини-вселенную, где расположен Мир Изначальный.

— Возможно, я сумею провести туда, — неуверенно сказал Тариэль. — Но обещать не могу.

— Об этом будем говорить, когда встретимся с секторальной станцией. Думаю, что без тех, кто стоял в самом начале, ничего не закончится.

— А я в этом вообще уверен, — заметил Кержак. — Те трое — нечто большее, чем кажется. Хотя сами об этом не знают. По крайней мере не знали, когда я с ними встречался.

Они замолчали и снова уставились на голоэкран, наблюдая за высадкой. Катера и орбитальные челноки сновали вверх-вниз, перевозя людей и грузы на планету. Однако постепенно их становилось меньше. Не прошло и часа, как все завершилось.

— Наша очередь, — скомандовала Дарли. — Керсиарх! Начинайте выгрузку припасов!

Невдалеке от основного лагеря посвященных открылось несколько десятков больших гиперпереходов, из которых толстые рубчатые щупальца начали выгружать контейнер за контейнером. Они работали без передышки, и вскоре ряды контейнеров занимали уже больше квадратного километра. Посвященные, сбившись в толпу, наблюдали за этим издалека, не рискуя приблизиться. Они выглядели мрачными и подавленными. В глазах у многих стояли слезы, но они молчали.

— Хоть бы только самоубийства не начались… — нахмурился Тариэль.

— Могут… — покивал Кержак.

— Представляю себя на месте кого-то из них, и у меня мороз по шкуре, — поежилась Дарли. — Не хотела бы я осознать, что все, чему верила, — ложь, что я стала убийцей, считая, что делаю достойное дело.

— Такого никому не пожелаешь, — вздохнул орк. — Придется внимательно следить, чтобы вовремя вмешаться в случае чего. Вот только поможет ли это? Очень сомневаюсь.

Все трое переглянулись и синхронно вздохнули.

* * *

Все, наверное, аарн в собирающемся у портала флоте уставились на голоэкраны в ожидании прибытия корабля Сэфес. Никому из них еще не доводилось видеть эти гигантские плазмоиды, и каждый хотел посмотреть. Слухов о Контролирующих ходило множество, причем самых диких, но что из них правда? Дарли, по крайней мере, понятия не имела, хотя ей, в отличие от остальных, доводилось иметь дела с Контролем. И с Сэфес, и с Бардами, и с Адай Аарн.

Пустое пространство внезапно заиграло нежными опаловыми переливами света. Они становились все сильнее, и в центре этого свечения постепенно проявилось полупрозрачное нечто, похоже, состоящее из сполохов пламени. Не сразу до дварх-адмирала дошло, что плазмоид не один. Сэфес прислали два корабля. Зачем, интересно?

— Внимание! Здесь экипажи Сэфес номер триста двадцать семь и шестьсот сорок три, — раздался из ниоткуда безликий голос. — Ключ активирован. Кому мы должны его передать?

— Мне, — ответила Дарли. — Я — командующая флотом, дварх-адмирал Фарлизи.

— Сейчас будем.

Воздух неподалеку на мгновение подернулся туманом, из которого вышли два очень похожих друг на друга человека. Дарли присмотрелась — и поняла, что не может понять ничего, как ни парадоксально это звучало. Эти двое словно не имели возраста и лиц. Они ощущались как нечто единое и разделенное одновременно, существующее и не существующее. Так вот как выглядит Контроль, частично присутствующий в реальности, а частично — в Сети…

— Я-мы-я — триста двадцать седьмой экипаж, Дольф Ромэн и Виктор Сомов, — представился идущий впереди. Второй наклонил голову.

— Меня вы уже знаете, — поклонилась в ответ Дарли. — Слева от меня — Кержак Черный, маг вероятности. Справа — Тариэль, Проводник.

— Рады познакомиться с вами, — синхронно улыбнулись Сэфес.

— Уважаемый Кержак, — после недолгого молчания заговорил Ромэн. — Мне поручено передать ключ именно вам. Думаю, вы сумеете адаптировать его для остальных аарн.

— Сумею, — подтвердил орк.

— Тогда нам нужно уединиться на некоторое время.

— Прошу вас, — Кержак вызвал гиперпереход и показал на него рукой.

— А я хотел бы поговорить со Странником, — негромко сказал Сомов.

— Буду рад, — в голосе Тариэля слышалось удивление.

— Прошу вас, госпожа дварх-адмирал, немного подождать, — мягко улыбнулся Ромэн.

Затем они с Кержаком скрылись в гиперпереходе. Дарли пожала плечами — спасибо еще, что они вежливы, случалось, что Контролирующие вели себя совсем иначе. По крайней мере (вот это Дарли знала наверняка) Барды вне Сети ведут себя уж точно не так деликатно и сдержанно. Она отошла к голоэкрану и снова принялась с интересом изучать плазмоид.

— Вы эльф? — поинтересовался Сомов.

— Как видите, — подтвердил Тариэль.

— Давно не видел никого из вашего народа. Но, насколько мне известно, среди эльфов нет Странников. Как вы приобрели этот дар?

Вздохнув, эльф рассказал о случившемся в провале.

— Вам невероятно повезло, что вообще сумели выбраться оттуда, — укоризненно покачал головой Сэфес. — Даже мы не стали бы туда соваться без очень веской причины. Слишком опасно. Можно даже не погибнуть, а навсегда застрять между.

— Между чем и чем? — спросил Тариэль.

— Между всем, — как-то странно улыбнулся Сомов. — Простите, иначе сформулировать не могу. Не мне вам говорить, что словами далеко не все можно выразить, вы, как аарн, это и так знаете.

— Знаю, — в ответ улыбнулся эльф. — Но что такого особого в моем даре?

— Уж больно своевременно он появился. Думаю, именно вам предстоит провести сборный флот к Миру Изначальному.

— Я уже думал об этом, — вздохнул Тариэль. — Беда в том, что я не вижу, куда идти.

— Когда вернется станция, вам передадут считку Скрипача.

— А почему не Ри или Ита?

— Именно Скрипач увел станцию из Мира Изначального, — пояснил Сэфес. — Мы до сих пор не понимаем, как он смог это сделать.

Он поклонился Тариэлю, отошел к дивану, сел и закрыл глаза. А эльф задумался об услышанном.

* * *

— Я думала, что эрсай общаются только с Сэфес или Встречающими, — Дарли с удивлением смотрела на Атона, который, в свою очередь, с интересом рассматривал ее каюту. — Как ты сюда попал?

Вопрос был, конечно, чисто риторическим — только что Дарли разговаривала с одним из двархов, и никакого Атона в каюте, конечно, не было. Он просто появился перед ней, возник из ниоткуда и теперь оглядывался, прищурившись и вежливо улыбаясь.

О том, кто такой Атон, Дарли уже знала от Даши, которая успела встретиться с ним несколько раз — и на Орине, и на секторальной станции. Даше эрсай не очень понравился, но с выводами целительница не спешила. В отношении подобных существ любые выводы чаще всего оказывались в результате ошибочными.

С одной стороны посмотреть — сволочь же. Играл с командой, как кот с мышами, причем мыши в клетке, деваться им некуда. Мог бы помочь, наверное. Мог — и не помог. Не вмешался. Не сделал ничего, чтобы облегчить жизнь тем, кого курировал несколько месяцев. Дарли вспомнила несчастные глаза Скрипача, который предлагал снять ключ, отлично понимая, что это для него смертельно. Это что, такое вот испытание? Проверка на прочность? Подло, до чего же подло… Зачем, для чего этой твари нужно было приумножать количество боли в мире, где боли и так с избытком? Задерганный Ри, делавший работу на пределе своих возможностей. Доведенный до отчаяния Ит, устроивший в результате ту безобразную сцену. Чудом оставшийся в живых Скрипач… Хороша помощь, ничего не скажешь. Замечательный куратор. Лучше не бывает.

Но с другой стороны… Существует вероятность, что без него они не сумели бы сделать то, что сделали. Сдались бы. Опустили руки. Не сумели бы перейти на уровень выше. Не спасли бы никого и не спаслись бы сами. Ведь если смотреть на результат, то результат хороший. Станция дошла до Орина, ключ в Сети, ключ в Ордене, ключ уже у нескольких повстанческих флотов, в составе экипажей которых есть эмпаты. Ситуация начала улучшаться, Блэки удается блокировать, и — факты упрямая вещь — все живы. Да, вычищать пораженную область придется несколько столетий (тут Дарли иллюзий не строила), но, по крайней мере, есть реальный шанс вернуть все в конце концов на круги своя. А может быть, что-то даже улучшить. Время покажет.

Вот только эта двойственная ситуация сейчас слегка сбивала Дарли с толку. И возникал вполне закономерный вопрос — какого хвоста Проклятого этому эрсай понадобилось от нее?..

— Как я сюда попал? — переспросил Атон. — Скажем так: пришел.

— По делу? — ехидно спросила Дарли.

— А как ты сама думаешь? — неприязненно поинтересовался в ответ эрсай. — Естественно, по делу. Зайти просто так, поиграть в шатуа, например, я могу к очень немногим. Но боюсь, что в ближайшие триста лет времени на шатуа у меня не будет.

— Что такое шатуа? — приподняла брови дварх-адмирал.

— Это n-мерная стратегическая логическая игра, — объяснил эрсай. — С очень длинными партиями. С Фэбом, например, мы играем одну партию последние полтораста лет, и сейчас я все-таки начал одерживать над ним верх. По крайней мере, мне так кажется, — самокритично признался он. — При этом я допускаю, что ему кажется то же самое.

— Безумно интересная и, без сомнения, очень важная информация, — скривилась Дарли. — Так зачем ты здесь на самом деле?

— Заскочил предупредить, что вы собираетесь двигаться в неправильную сторону.

— То есть? — не поняла Дарли.

— То есть вы сейчас сделали все правильно, — Атон, конечно, имел в виду операцию с флотом Блэки, — но теперь собираетесь делать неправильно. А надо, чтобы правильно. Я хорошо объяснил?

— Великолепно, — сардонически усмехнулась дварх-адмирал. — И очень понятно. Особенно мне понравилась та часть объяснения, в которой про правильно и неправильно. Так, а теперь серьезно. Что именно неправильно мы собираемся делать?

— Вы ищете сейчас не тех и не там, — Атон прищурился. — У вас возникла хорошая версия, и если вы отработаете ее, то…

— Какая именно? — напряглась Дарли.

— Угу, сейчас, уже сказал, — ехидно бросил он. — Э, нет. Так дело не пойдет. Я все-таки эрсай, уважаемая дварх-адмирал, а не энциклопедическая программа. У меня нет и не может быть готовых ответов. Максимум, что я имею право сделать, — это задать направление.

— Ну так задай!

— Ну так задал! У вас есть три схожие версии, верно? Так вот, правильной является лишь одна из них.

— Какая именно? — поинтересовалась Дарли.

— А я не знаю. Нет, серьезно — не знаю, — Атон развел руками. — Мало того, я не могу этого знать.

— Бред какой-то, — Дарли села на ложе. — Атон, это действительно звучит как полнейшая ерунда, уж прости.

— Ну… в этом мире многое зачастую звучит как полнейшая ерунда, — эрсай нахмурился. — А на поверку оказывается, что эта ерунда и не ерунда вовсе, а весьма важная информация или факт.

— Это все демагогия. Ты понимаешь, о чем вообще речь? — Дарли потихоньку начала злиться. — Ты понимаешь, что поставлено на карту?!

— Я-то как раз отлично понимаю. Но у меня… — Эрсай замялся. — Видишь ли, у меня ограничены возможности.

— У тебя? — Дарли очень удивилась его признанию. — Прости, но все, что нам известно о вашей структуре, говорит об обратном. У вас, если я правильно понимаю, возможностей гораздо больше, чем у тех же Бардов или Сэфес… а их в очень многих мирах признают или демиургами, или, как минимум, равными демиургам.

— Возможности, дварх-адмирал? — тихо переспросил Атон. — Возможности — или ответственность? Ты сейчас путаешь одно с другим, Дарли Эстель Фарлизи. Как в детской сказке, да? Где маленькая девочка находит волшебный артефакт, становится большой и сильной и дает по шее всем врагам? Или как мальчик случайно читает в старинной книге заклинание и обретает способность повелевать вселенной? Что такое демиурги, Дарли? Не на их ли крови и слезах выстроено все то, что мы видим вокруг? Сэфес и Барды — это всего лишь те, кто видели Бога. У них нет никаких возможностей, равно как и у меня. Мы просто видели Бога и хотим, чтобы этот мир, весь мир, существовал таким, каким Он его создал. Мы отдаем себя, как умеем — они одним способом, мы — другим… вы и вам подобные — третьим. Вот и сейчас я сделал ровно то, для чего предназначен. Не больше, но и не меньше. Я сказал тебе то, что имел право сказать, то, что знаю сам. Могу повторить — у тебя, у Кержака и у Теймо возникли три догадки. Одна из них практически правильная. Сами решайте какая. И, как бонус, вот еще момент. Без экипажа секторальной станции вы ничего не сумеете сделать. Вам предстоит решить довольно сложную головоломку… думаю, Баг справится, он сумеет. Но станция — один из элементов, без которых головоломку не сложить.

Дарли слушала его молча, скрестив руки на груди.

«Сволочь, — думала она отстраненно. — Но вынуждена признать — чертовски умная сволочь… кажется, он на меня обиделся. Интересно, на что именно? Вся его отповедь началась с того, что я сказала о возможностях…»

— Да, дварх-адмирал, ты сказала о возможностях, и я обиделся, — подтвердил эрсай. — Хотя бы потому, что ты сейчас ляжешь спать, а мне предстоит тащиться на станцию и вправлять мозги ее экипажу.

— Там что-то не так? Опять?! — Дарли огорчилась.

— Разумеется, там все опять не так, — подтвердил Атон. — Если это все кончится благополучно, я лично от себя сделаю Даше какой-нибудь очень хороший подарок. Самый лучший, какой смогу придумать. Не будь ее, там бы до смертоубийства дошло, наверное. Или как минимум до очень серьезной ссоры. Ладно, все. Я побежал. Отрабатывайте версии.

— Ты еще придешь?

— Конечно, приду, куда я денусь, — безнадежно махнул рукой эрсай. — С каким бы удовольствием я сейчас сидел под деревом, беседуя с Фэбом, с чашечкой травяного чая в руке, и обсуждали бы мы какой-нибудь особенно удачный или изящный ход в шатуа… а вместо этого я ношусь, задрав хвост, по всей вселенной, и конца этому не видно.

— Сочувствую, — улыбнулась Дарли. — Что ж, увидимся.

— Увидимся, — покивал эрсай.

— Кто ты на самом деле? — с интересом спросила дварх-адмирал.

— Я могу принять любой облик, — усмехнулся эрсай. — Могу стать человеком, рауф, нэгаши, арахном, змеем, драконом, каплей росы, облаком, радугой. Но на самом деле — я игла и я нить. Я сшиваю куски вероятностей. Живые существа, события, явления. Я всего лишь игла и всего лишь нить, и мне самому неведомо, что получится в итоге.

— А кому ведомо?

— О… — Атон печально улыбнулся. — Это сложный вопрос. Возможно, в конце этого пути ты получишь ответ.

* * *

Дарли нервно прохаживалась у зависшей в воздухе голографической карты пораженных зон. Вот-вот должен был прибыть Кир-Ванег, именно с ним предстояло решить, какие именно флоты Ордена отправятся к Миру Изначальному. Военный Совет одобрил участие в этой как будто чужой войне. Но чужой она была только внешне. Каждый аарн понимал, что если не раздавить Блэки сейчас, то они когда-нибудь обязательно придут во вселенную Ордена, и тогда победить их будет уже невозможно.

Что же все-таки за сила стоит за Блэки? Каким образом сила такого уровня вообще получила влияние на проявленный мир? Ведь обычно подобные силы имеют огромное число ограничений и заняты чем-то своим в отдаленных реальностях. Очень похоже, что этой силой просто кто-то воспользовался. Вполне возможно, что тот, кого Блэки называют Великим. Или «Великий» всего лишь чей-то аватар? И это может быть.

Дварх-адмирал покосилась на зависшего под потолком в позе лотоса Кержака. Старый орк, похоже, что-то знает или подозревает, но молчит, как рыба. Считает, что она не созрела для такого знания. Как всегда. Причем он не раз помогал Дарли понять то, что она раньше не понимала. Дварх-адмирал была ему благодарна за это, но считала, что вести себя можно и иначе. Необязательно постоянно демонстрировать ей, что она — маленькая девочка, которую еще учить и учить.

Легкий шум за спиной дал Дарли понять, что пришел Кир-Ванег. Гвард вошел, как всегда, не спеша, переваливающейся походкой, и приветственно распахнул пасть, продемонстрировав все три ряда своих зубов. Затем опустился на узкую кушетку, перевалив через нее толстый куцый хвост. Его маленькие желтые глаза светились живым интересом.

— Здравствуй, Кир, рада тебя видеть, — улыбнулась Дарли.

— И я тебя, — прищелкнул зубами тот.

— Ты подумал о составе сборного флота?

— Подумал. Считаю, что переложить решение данного вопроса только на нас неправильно. В нашей вселенной достаточно крупных государств, имеющих сильные флоты. Тем более, что Фарсен, Кэ-Эль-Энах и Трирроун уже запрашивали, для чего это наши корабли собираются в одном месте. Я взял на себя смелость проинформировать их правительства о происходящем.

— И? — подалась вперед Дарли.

— Они были крайне обеспокоены, — ответил Кир-Ванег. — Особенно когда узнали, что сотворили Блэки в родной вселенной. Число уничтоженных планет их, скажем так, сильно впечатлило. Все три правительства спросили одно: если сейчас оставить Блэки в покое, то не придут ли они потом сюда? Я заверил, что обязательно придут.

— Ты в своем репертуаре, — рассмеялась Дарли. — Их военные министры, наверное, перепугались до полусмерти.

— Ну, не совсем перепугались, но заволновались. И решили поучаствовать в войне.

— Толку-то от них… Без имеющих ключ эмпатов на борту они будут беззащитны перед любым ржавым корытом Блэки.

— Я им так и сказал, — покивал Кир-Ванег. — И объяснил почему. Кээльэнахцы и трирроунцы согласились на присутствие на борту их кораблей аарн, а фарсенцы утверждают, что у них есть защита от такого рода воздействий. Опять же доставшаяся от предков. Я, если честно, не уверен, что они понимают ситуацию полностью.

— Я тоже, — согласилась Дарли.

— Поэтому я предложил им отправить в эту вселенную на разведку один «Призрак». Пусть сами посмотрят, с чем имеют дело. Но на всякий случай отправил за ними в режиме невидимости наш корвет. Естественно, его экипаж имеет Ключ и сможет, в случае чего, остановить атаку Блэки.

— Самоуверенность фарсенцев не знает предела, — тяжело вздохнула Дарли. — И никогда не знала. Ну, да Благие с ними! Если честно, получить небольшую оплеуху им не помешает. Главное, чтобы живы остались.

— Экипаж корвета проинструктирован должным образом и не допустит их гибели, — заверил Кир-Ванег. — Давай вернемся к нашим баранам. Кэ-Эль-Энах и Трирроун готовы выделить до двухсот тысяч кораблей. Из них шесть тысяч боевых станций. Остальные — линкоры, крейсера, авианосцы и эсминцы.

— В общем, неплохо. Но это будет едва ли шестая часть флота.

— Меньше. Насколько мне известно, Мир Изначальный защищают миллионы кораблей. Даже если лишить их экипажи доступа в Белую Грань, корабли все равно останутся боеспособными и крайне опасными. Я, по крайней мере, предпочитаю думать о худшем.

— Как и я, — усмехнулась Дарли. — Поэтому предлагаю отправить шесть атакующих и десять линейных флотов в полном составе.

— А не слишком ли? — ошарашенно приоткрыл пасть Кир-Ванег. — Может, не стоит так оголять родную вселенную?

— Стоит! — отрезала Дарли. — Если мы сейчас не раздавим эту заразу там, то вскоре нам придется давить ее дома!

— Толку от ваших флотов почти ноль… — Кержак медленно опустился из-под потолка, зависнув в полуметре от пола. — Если не удастся отсечь «любителя птичек» от силы, то он превратит флоты в пыль, не особо напрягаясь.

— Но что-то же делать надо? — возразила Дарли. — Не зря же Сэфес попросили собрать флот.

— Не зря, — оскалил клыки старый орк. — Никогда не думала зачем? Зачем Контролирующим наши флоты?

— У них очень много ограничений. Немало из того, что можем сделать мы, они делать не имеют права.

— Это только одна сторона вопроса.

— А какая вторая?

— Думай. Я не обязан разжевывать пищу и класть тебе в рот.

— Знаешь, ты мне все больше Атона напоминаешь! — вспылила Дарли.

— Каждый, кто много понимает, в чем-то похож на эрсай, — грустно усмехнулся Кержак. — Все мы можем только подтолкнуть. Если вести за руку — толку не будет. Такие вещи каждый обязан понимать сам.

— Ладно, как хочешь. Но хотя бы сказать, что ты думаешь по поводу силы, стоящей за Блэки, можешь? Атон говорил, что мы собираемся двигаться в неправильную сторону. Меня это сильно беспокоит.

— Правильно беспокоит, — наклонил голову орк. — Ошибка обойдется очень дорого. Что еще он говорил?

— Что у нас есть три версии, из которых правильная только одна. Это моя, твоя и Теймо. Но если мы с Теймо свои версии о природе силы озвучили, то ты — нет.

— О природе силы? — вздернул вверх кустистые брови Кержак. — Слишком смелое заявление. Речь идет лишь о некоторых сторонах одной из ее ипостасей. Не более того.

— Хватит говорить загадками, прошу тебя, — Дарли устало потерла виски. — Я понимаю твою страсть учить всех, но сейчас не время. Просто выскажи свои мысли. Атон сообщил, что начали мы правильно. Ты сам говорил, что ошибка обойдется дорого. Так неужели тебе трудно сказать?

— Эх, девочка-девочка, — в глазах орка появилась грусть. — Ты не понимаешь, что многие истины для неподготовленного ума очень опасны. Но я скажу. Эта сила — все и ничего одновременно. Но ты не можешь коснуться только какой-то одной ее стороны, как бы тебе этого ни хотелось. Ты все равно коснешься всего, даже если думаешь иначе. В этом и заключается самая страшная ошибка «любителя птичек». На этом он и погорит, я думаю.

— Ничего не поняла… — уныло помотала головой Дарли. — Как это относится к нам и нашим действиям? Ведь мы должны действовать, и действовать правильно. А из того, что ты сказал, неясно, что именно правильно.

— А по-моему, все ясно, — внезапно заговорил Кир-Ванег, обычно предпочитавший избегать Кержака вместе с его любимыми парадоксами. — Сама смотри. Ты говорила, что эта сила сделала Блэки лучше, сделала их крылатыми. Теймо — что эта сила похожа на ребенка. Однако эта сила ответственна за гибель тысяч населенных миров. Я думаю, она еще многое, но большинство сторон мы, в силу особенностей своего восприятия, просто не видим. Поэтому мы, как нам казалось, обращались к какой-то одной стороне, например, размахивали конфетой перед ребенком. Но не учли, что одновременно коснулись и других аспектов. И никто из нас не имеет ни малейшего понятия, к чему это в итоге приведет. Потому-то Атон и предостерег тебя от продолжения действий в том же духе. Один раз это сработало, но во второй те же самые действия приведут к совершенно иным результатам.

— Браво! — Кержак трижды хлопнул в ладоши, глядя на гварда с искренним изумлением. Тот спохватился, со щелчком захлопнул пасть и внутренне пожалел, что вообще ее открыл. Ведь теперь орк с него не слезет, начнет «воспитывать». В своем понимании этого слова.

— Так получается, наши флоты никому не нужны? — нахмурилась Дарли. — А зачем же нас тогда просили их созвать? Гоняться за отдельными эскадрами Блэки и отсекать их от Грани? Так это же глупо. Все равно, что носиться по городу с мухобойкой в руках, пытаясь перебить всех мух.

— Смысл есть, — осклабился Кержак. — Очень большой смысл. Но осознать его можно будет только после того, как части головоломки соберутся воедино. Еще не составят узор, но уже соберутся.

— Но как не совершить ошибки, о которой предупреждал Атон?! — Дарли прижала кулаки к груди. — Как?!

— Нас попросили собрать флот и отправиться в точку сбора. К ненаселенной планете, на которую транспортная сеть во время реакции выбросила Ри и Ита. С нее все началось. Так давай просто сделаем то, что нас просили, не добавляя ничего от себя.

— Хорошо, давай.

— Кстати, — вспомнил Кержак, — а к Блэки, которых вывели в Эйдос, Ключ уже применили?

— Еще нет, — ответила Дарли.

— Срочно применить! — встревоженно рявкнул орк. — Повторяю, срочно! А то как бы поздно не оказалось…

Дварх-адмирал не стала больше ничего спрашивать, Кержак без причины беспокоиться не станет, а связалась с Эвенном и отдала нужные распоряжения. Не прошло и десяти минут, как тот доложил, что Ключ применили, но сработал он на крайнем напряжении аарн, участвовавших в данном деле. Экипаж боевой станции, доставивший ключ в Эйдос, сейчас поголовно в лежку лежал, словно из них выпили жизнь.

— Слава Создателю, успели! — облегченно выдохнул Кержак.

— А если бы не успели? — насторожилась Дарли.

— Не знаю, — скривился орк. — Но ничего хорошего, это точно. Силе, похоже, понравилось в Эйдосе, и она начала пускать там корешки. Потому-то с таким трудом удалось отсечь ей туда доступ. Она не хотела уходить. Понимаешь, эта вселенная слишком специфична, там есть нити определенного рода энергии, которые сила могла использовать для своих целей. Когда-нибудь нити помогут бывшим Блэки, поселившимся там. Но для этого им надо стать чем-то иным.

— Ясно… Что ж, тогда к делу. Кир, отбери шестнадцать флотов и позаботься, чтобы они были готовы к старту. Стартуем через шесть дней.

— Сделаю, — кивнул тот.

Затем подозрительно покосился на пристально глядящего на него Кержака, неуверенно пощелкал зубами, попрощался и вышел. А Дарли, тоже посматривая на снова закрывшего глаза орка, опять принялась ходить туда-сюда и размышлять о том, что должна сделать в ближайшее время.

Секторальная станция

В тупике

— Фэб, ты сумеешь справиться?

— Надеюсь. Хочется верить, что справлюсь. Хотя уже сейчас видно, что будет нелегко.

— Ты понимаешь, что за ними до сих пор идет охота? — Эдри, прищурившись, посмотрела на бывшего Встречающего. Тот кивнул. — В таком состоянии, как нынешнее, они натворят дел, и кончится это плохо. И для них самих, и для окружающих.

— Эдри, что вы предлагаете? — Даша нахмурилась.

— Их нужно на какое-то время спрятать. Вывести из игры. Но желательно сделать это так, чтобы не травмировать снова, и…

— Вы боитесь за планету, координатор? — в упор спросила целительница.

— И это тоже, — невозмутимо ответила Эдри. — Даша, я могу перечислить, чего я не хочу… думаю, вы поймете, почему я сейчас предлагаю то, что предлагаю. Я не хочу, чтобы на Орин шли атаки из-за того, что они тут находятся. Атон понял это еще до того, как Ит сумел посадить катер, — поэтому он и назвал такой короткий срок их пребывания здесь. При этом я не хочу, чтобы они трое стали разменными фигурами, я не хочу подвергать их опасности. Если я правильно поняла эрсай, игра, в которой они являются, по сути, дела ключевыми фигурами, далека от завершения.

— Вот даже как, — задумчиво протянула Даша. — Мне казалось, что…

— Мне тоже так казалось, но, по всей видимости, мы обе ошиблись.

Эдри и Даша сидели друг напротив друга в кабинете Эдри. Фэб примостился у двери, он вскорости собирался уходить. Целительница была вынуждена признать, что кабинет ей нравится, даже очень нравится. Небольшое светлое помещение размещалось в главном здании Учебного центра Официальной Службы, состоящего из полутора десятков небольших одноэтажных домиков. Уютный кабинет, что и говорить. Белые стены, рассеянный свет, мягкий светло-зеленый пол, полукруглое окно, выходящее в маленький садик. Вся мебель, в том числе и стол, за которым расположилась координатор, симбио. Сейчас Даша чувствовала, что кресло, в котором она сидит, потихоньку массирует ей уставшие плечи.

Сама Эдри вела себя совсем не так, как на совещаниях или переговорах. Даша видела — координатор искренне волнуется и переживает, и сочувствовала ей. Ситуация и впрямь складывалась сложная.

«Интересно, а как поступила бы я? — подумала целительница. — Ведь она права. Она хочет спасти и планету, и этих троих».

— А они действительно настолько перспективны, как вы им сказали во время получения рекомендаций? — Даша решила, что стоит слегка разрядить обстановку.

— Перспективны? — переспросила Эдри. — У них троих великолепные данные… только крайне желательно им это не озвучивать. Пилот в будущем станет отличным математиком. Пока под вопросом, какие еще специализации он выберет, но основное направление яснее ясного. Больше всего я боялась, что он выберет дипломатию… про боевиков не стала даже говорить, потому что скажи я, что боевики его тоже хотят, он бы к ним пошел, а растрачивать попусту такие способности — кощунство. Видимо, за счет того, что это возвратный круг, он те же опорные точки считал в модели, используемой Бардами. Даша, вы знаете, что это вообще за модели? Что он считал?

— К сожалению, не знаю. Я помогала в расчетах на последнем этапе, но… то, что я делала параллельно с ним, это… — Даша замялась. — Это была техническая работа. Не более того. По сути, я была как мышка в лабиринте. Куда бежать, понятно, но как выглядит лабиринт — неизвестно.

— Даша, это вибрационные модели в безопорной системе. Из людей к таким вычислениям способны единицы. Да, в прошлой жизни он действительно был Бардом, но один факт того, что он сумел в экстренной ситуации без подготовки начать использовать подобные исчисления… и не в той жизни, а в этой… Словом, на Ри у нас большие планы.

— А Ит со Скрипачом? — Даша села поудобнее, кресло тут же стало перестраиваться — по пояснице пробежала теплая, еле заметная вибрация.

— С математикой у них похуже. Тоже неплохо, но до Ри им далеко. Фэб, расскажи, что ты успел увидеть, — попросила координатор.

Фэб пересел поближе.

— Ну… это будут, по всей видимости, очень хорошие агенты, — осторожно начал он. — Во-первых, внешние данные. Я уже сейчас вижу как минимум пять основных метаморфоз, в которых они смогут работать, притом что обычно агент больше трех полных метаморфоз поддерживать не в состоянии. То есть — спектр задач расширяется в два раза против обычного. Они смогут работать три-четыре расы. Рауф, люди, нэгаши… и, видимо, когни.

— Вот даже как? Ты этого еще не говорил, — с интересом произнесла координатор. — Продолжай.

— Не успел. Во-вторых, отменные реакции. Пользоваться ими они еще не умеют, но то, как Ит в стрессе сработал, сажая катер… Эдри, даже ты поставила на них тогда крест, помнишь?

Координатор кивнула.

— Крест поставили все тут находившиеся. В том числе, кажется, даже Атон, — тихо произнесла она. — Уж не знаю почему, но за катером рванули практически все «собаки», которые тут сейчас есть.

Даша покачала головой.

— Я тоже думала, что он не сумеет справиться, — еле слышно сказала она. — Эти десять минут, пока он вел, а Скрипач умирал у меня на руках… Эдри, я не буду говорить. Думаю, все и так понятно. Фэб, можно дальше?

— Конечно, — тот улыбнулся. — В-третьих и в главных, на мой взгляд — внутренняя основа. Этика. Они взяли лучшее, что есть, у двух рас — людей и рауф. Даша, понимаете, самая большая опасность в работе агента заключается в том, что он в один прекрасный момент рискует… потерять самого себя. Агентов много, но по-настоящему хороших агентов, увы, мало. Есть сотрудники, у которых отличные данные, но которых Эдри или другой координатор никогда не пошлет на ряд заданий.

— Почему? — удивилась целительница.

— Да потому, что они могут дестабилизироваться в самый неподходящий момент. У них есть способности к работе, а основы, стержня — нет. Они могут перестать отличать плохое от хорошего. А в случае этих двоих такой сбой исключен априори. Есть такой социолог, Линц… надеюсь, если все кончится хорошо, он будет у них читать свой трехлетний курс… так вот, Линц настаивает на полном исключении фактора личности агента при выполнении задания — именно поэтому. По сути дела, на время работы Линц предлагает блокировать саму сущность личности работающего. У него есть тренинги, есть практические задания и… Даша, у нас еще будет время, я вам все потом подробно расскажу. Тема интересная, но сейчас мы говорим не о том. В общем, их двоих «сломать» при всем желании невозможно. Их внутренняя этика очень похожа на этику Контроля. А это, на мой взгляд, одна из неизменных величин в обитаемой Вселенной.

— Хорошо, — согласилась целительница. — Про данные мне все понятно. Но что есть по факту, в результате?

— Это была хорошая сторона, — Эдри печально вздохнула. — Теперь о плохом. У всех троих — нервное истощение, что вполне естественно после столь длительного стресса. У Ри вообще нестабильна психика, ему пришлось тяжелее, чем Скрипачу с Итом…

— Даже так? — удивилась целительница.

— Он один, — пояснила координатор. — Эти двое всю дорогу поддерживали друг друга, а Ри нашел общий язык только с Таенном. Сейчас Таенна рядом нет, и парень растерялся уже окончательно. В отличие от Скрипача с Итом у него с этикой есть ряд проблем, причем ему еще и Стовер подгадил-, и то, что он, если вдуматься, потерял любимую женщину, причем по вине Скрипача. Фэб, я тебе не завидую. Совсем.

— Я сам себе тоже не завидую, — помрачнел рауф. — Не буду гадать, на кого первого он ополчится… но выйти из подобного стресса он сумеет только через новый стресс. Который сам же и создаст.

— Верно, — кивнула Эдри. — Терпи, сам вызвался. Дальше. Физическое состояние у всех троих — ниже среднего, да еще Ит после развязки… У него тоже проблемы: искажено восприятие, он растерян, напуган. Ему и Скрипачу полегче, чем пилоту, но проблемы у них несколько иного рода.

— Я бы не сказал, что им легче, — возразил Фэб. — Не легче. Они сейчас пытаются сделать невозможное: перестроить за кратчайший срок восприятие и мира, и себя. Но тут я, возможно, смогу помочь. Надеюсь.

— Так что мы в результате делаем? — спросила Даша.

— Я так понимаю, что вы решили пока что остаться с ними, верно? — целительница кивнула, Эдри слабо улыбнулась. — Это хорошо. На две-три недели мы выводим их из игры. Их, вас, станцию. Фэб, ты решил, куда пойдете?

— Определюсь с маршрутом по дороге, но куда — решил, конечно.

— Хорошо. Фэб, на тебе — стабилизация. Организуй им жизнь так, чтобы в ней появилось хотя бы подобие порядка. Сможешь?

— Да, — кивнул тот в ответ. — Без вопросов. Физическое состояние тоже подтяну и начну вводный курс, благо, он общий. А для разрядки дам им, пожалуй, боевку, — он усмехнулся. — Практика показывает, что для молодых людей зачастую лучший способ сбросить с души лишний груз — это дать в морду ближнему своему…

— Дней через десять, не раньше, — предупредила Эдри. — Скрипач пока не годится для подобных экспериментов.

— Хорошо, через десять, — согласился Фэб. — Даша, вы согласны?

— Согласна, — усмехнулась целительница. — Эдри, а как мы выйдем с планеты?

— Вас проводят, — координатор пристально посмотрела на нее. — Даша, поверьте, такого эскорта не было еще ни у одной секторальной станции, на которой, ко всему прочему, нет ни одного Барда…

* * *

Корабль Сэфес напоминал огромное светящееся опаловое облако, неспешно плывущее в пустоте далеко впереди станции. Вокруг облака сновали юркие искры, от взгляда на которые Иту становилось не по себе — до сих пор свежи были воспоминания о стае «собак», едва не погубивших катер и весь его экипаж. Впрочем, сейчас «собаки» опасности не представляли. Сэфес, которые вызвались проводить станцию до границы нужной зоны, через Фэба объяснили, что «собаками» они управляют, и повода бояться нет.

Станция шла синхронизированным с кораблем курсом, используя все те же узловые построения, и у Ри в голове не укладывалось, как вообще технически возможно то, что Сэфес сейчас делали. На расчет следующего «шага» у них уходило около одной десятой секунды. Потом Фэб объяснил, что все это время экипаж жаловался ему на то, что считать так медленно — ужасно утомительно.

Шли, как выяснилось, не туда, куда собирались изначально. Первый план — отправиться сразу же на территорию Ордена — отвергли. Вернее, Фэб объяснил, что в Орден уже отправились два экипажа и что у них сейчас есть временной лимит, чтобы разобраться с рядом текущих дел. На вопрос Ри, что это за дела такие, Фэб ответил — увидишь.

И тем взбесил Ри уже окончательно.

* * *

Дни, проведенные на Орине, запомнились пилоту как нескончаемая череда событий, встреч, переговоров, договоров и суеты, суеты, суеты… После того как было принято положительное решение об их приеме в Официальную Службу, всех троих протащили через кучу комиссий — экзамены, тесты, медики. Ри видел, что им довольны, что вроде бы будущее действительно сулит очень неплохие перспективы. Но при этом он чем дальше, тем больше впадал в растерянность. Учиться предстояло практически с нуля — прежде всего, это было обусловлено тем, что официалы имели доступ к информации, имевшейся у Контроля, и, мало того, они использовали также новейшие достижения и изобретения самых продвинутых миров и рас. Телепортация, которой он отдал несколько лет своей жизни, казалась на фоне всего этого детским лепетом, если и достойным внимания, то лишь как архаизм. Подобными вещами просто пользовались, почти не замечая их. Есть, и хорошо.

Подразделение, в котором предстояло впоследствии работать Ри, занималось проблемами куда как более интересными. Его будущий начальник, пожилой когни с многосложным именем, которое Ри так и не запомнил, за имевшиеся полчаса объяснил, по его собственным словам, лишь малую толику того, что впоследствии предстояло делать. Оказывается, научные группы комплектовались из разнопрофильных специалистов. В такую группу (в зависимости от того, где и для чего предстояло работать) могли входить, к примеру, ученые на первый взгляд не соотносящихся друг с другом специализаций. Были группы, состоящие из биологов, социологов, математиков, астрофизиков, и… когда Ри впервые услышал про такой состав, он безмерно удивился — что, спрашивается, там делают целых три философа? Зачем они? Оказывается, именно эта группа работает над изучением динамики спонтанных индиго-монад начального уровня, развивающихся в Белой зоне. Или в группе медиков с какой-то радости оказывался, к примеру, инженер или геофизик… потом выяснялось, что это подразделение — часть отдела изучения капсулирующихся миров Мадженты последней стадии развития…

Со специализацией пилот определился быстро. Он без колебаний выбрал математику и практическую астрофизику — то, что больше всего привлекало. Еще полчаса спустя выяснилось, что и математика, и астрофизика (вернее, то, что тут называлось астрофизикой в весьма приблизительном переводе) были отраслями, основанными на знаниях, предоставляемых официалам Контролем. Контроль своей же собственной математикой пользуется, основываясь практически полностью на интуиции, да еще и математика эта сильно отличается от той, которую знал Ри. При изучении всей этой каши можно запросто выломать себе мозги под совершенно невероятным углом. Впервые услышав о том, что модель, которую предстоит использовать, является так называемой положительной безопорной, Ри опешил — он не понял, что это такое. Выяснилось, что в модели отсутствуют такие привычные вещи, как отрицательные величины. Что нет такого понятия, как «ноль». Что любой исследуемый объект определяется не как точка отсчета, а как совокупность его смычек с рядом других объектов. Разговор с когни кончился тем, что тот скинул Ри на биокомп месячный начальный курс для самостоятельного изучения (если что, искин подскажет, не переживай, парень) и посоветовал получше отдохнуть — сейчас как раз доукомплектовывалась учебная группа, начало занятий через месяц.

— А сколько людей в группе? — не подумав, спросил Ри.

— Людей? — переспросил когни. — Кроме тебя, если по общему канону, ни одного. Двое рауф, девушки, один нэгаши, один луури и ты. Большая группа, — вздохнул он. — Вас будет пятеро. Тяжелые времена…

Очутившись на секторальной станции, пилот сначала вздохнул с облегчением, все-таки знакомая обстановка. Но, как оказалось, сделал он это рано.

Причиной стал высокий черноволосый рауф, который за сутки установил на станции порядок — так, как счел нужным.

Во-первых, Фэб выстроил четкий режим, которого придерживался сам и которого заставил придерживаться остальных. Подъем рано утром, пробежка, упражнения, завтрак, три лекции, передышка, еще четыре лекции, снова упражнения, практические задания, ужин, сон. Ели два раза в сутки, весьма и весьма скромно. Никаких поблажек, никаких перекусов, никакого алкоголя. Искин теперь даже кофе не предлагал — нельзя. Стимулятор.

Во-вторых, форма: им всем в первые же сутки выдали форму выбранных подразделений, и Фэб поставил строгое условие: ходить только в ней, надо привыкать, расслабляться ни в коем случае не следует. Форма Ри оказалась темно-синей, красивого кобальтового оттенка, с отметкой подразделения на рукаве. Скрипачу с Итом досталась форма попроще — серо-зеленая и без отметок вообще.

В-третьих, с первого же дня начались занятия. Пока не профильные, общие, но и этих общих вполне хватало. Фэб попросил Дашу принять участие, целительница согласилась — знаний у нее было предостаточно, причем уникальных, редчайших. То, что выходило изредка с территории Ордена Аарн, ценилось даже не на вес золота, куда там золоту. Выше. И Фэб был безмерно рад, что целительница согласилась дать двухнедельный курс по общей межвидовой физиологии. Второй такой возможности, скорее всего, и не представилось бы.

Для Скрипача Фэб сделал поблажку — тот спал на два часа больше, не занимался пока физическими упражнениями, пропускал часть лекций. А вот Ри с Итом теперь начинали утро с двенадцатикилометровой пробежки по станции, причем Фэб предупредил, что сейчас они бегают мало лишь потому, что им тоже надо восстанавливаться. Потом придется бегать не в простом режиме, а в форсированном, и не по двенадцать километров, а по двадцать четыре… минимум.

Через три дня Ри за глаза стал называть Фэба «словом из трех букв».

Впрочем, бесил пилота не режим, не форма, не лекции.

Его чем дальше, тем больше угнетало то, как Скрипач и Ит относятся к этому проклятому рауф.

Кой черт, думал он. Нет, ну кой черт они таскаются за ним, как хвостики, заглядывают в глаза, словно… словно напрашиваются то ли на ласку, то ли на доброе слово?! Что, черт бы их побрал, они ощущают по отношению к этому… Ри терялся, пытаясь определить «это» — слов не находилось, приличных слов… неприличных, оказывается, было предостаточно.

И… этот. Да, этот вот. Во время занятий — никаких поблажек, никаких попущений, никакого панибратства — разумеется. Но вот вечером, когда Фэб «выключал официоз»… Ри чем дальше, тем больше терялся. Фэб, Ит и Скрипач оставшийся до сна час всегда проводили вместе. Фэб, днем сдержанный и строгий, становился ласков, мягок. Эти двое по сравнению с ним были действительно то ли как девушки, то ли как подростки, но в то же время Ри чувствовал — между ними существует связь, незримая, непонятная, не объяснимая ничем, вернее…

Первые пять дней, пока корабль и станция уходили в пространство, все больше удаляясь от пораженной зоны, Ри молча наблюдал.

На шестой день — начал нервничать.

На седьмой — впервые произнес про себя то, что разъедало душу и отравляло ее изнутри все больше и больше. Разъедало — потому что он, Ри, помнил того же Ита на той же Маданге. И сравнивал про себя — того и нынешнего. Тот, которого он знал, был… с точки зрения Ри тот был нормальным, а этот… И Скрипач тоже… Нет, Фэб в присутствии пилота и Даши даже не притрагивался к ним, если вдуматься, он вообще ничего не делал, но Ри видел… Он даже себе не мог озвучить то, что видел.

— Пилот, не надо, — попросила Даша на седьмой день. — Ты ничего не понимаешь.

— Чего я не пониманию? — хмуро, неприязненно спросил Ри в ответ. — Того, что они из-за этого унылого верзилы превратились в… — он осекся.

— Ну, договаривай, — целительница склонила голову к плечу.

— А то ты сама не знаешь, — огрызнулся Ри. — Ты же видишь, как они на него смотрят!..

— А как им на него смотреть? Они на него смотрят точно так же, как он на них, — пожала плечами Даша. — Не вижу в этом ничего плохого, кроме хорошего.

— Какого хорошего?! — возопил Ри.

— Что плохого в том, что одно существо любит другое? — Целительница усмехнулась. — За них можно только порадоваться.

— Порадоваться — чему?! Тому, что они превращаются в каких-то…

— Ри, остановись, — приказала Даша. — По-моему, ты не понимаешь, что именно ты видишь.

— Я все понимаю, — отозвался Ри. — Извини, но меня блевать тянет, когда я вижу… такое. Это мужеложство, Даша. Это отвратительно.

— Ри, ты ошибаешься, — возразила Даша.

— Рад бы я ошибиться, — пробормотал пилот.

Они сидели в Дашиной каюте, время было вечернее, скоро нужно было отправляться спать, но Ри страшно хотелось выговориться. И он пришел к целительнице, и они уже полчаса говорили — вот только результат этого разговора оказался нулевым.

— Все равно ты ошибаешься.

— Даша, я не могу с ними нормально общаться, зная о том, что он там с ними делает, когда они уходят к себе!.. — не выдержал Ри.

— Пилот, они ничего не делают, — вмешался искин. — Они даже спят на разных кроватях. Уж мне-то ты можешь поверить?

— Не могу, — с отчаянием отозвался Ри. — Ты врешь.

— Зачем мне это? — изумился искин.

— Понятия не имею зачем.

— Ри, ты не прав! — Даша хлопнула по столу ладонью. — Сейчас ты чудовищно не прав, и я…

— Что — ты?! — взорвался пилот. — Нет, ну что — ты?! Ты ослепла, ты не видишь, что они на Фэба смотрят, как собака на хозяина?! Да, сдерживаются они, конечно, вполне себе, придраться не к чему, но все эти взгляды, улыбочки, все это… вся эта дрянь… это… это…

Он сжал кулаки.

— Да, Ри… проблема, оказывается, серьезнее, чем я предполагала, — медленно проговорила целительница. — Если я правильно понимаю, пытаться тебе объяснить, что ты не прав, нет никакой возможности. Так?

— Так. Потому что я прав, Даша, и ты про это знаешь.

— Давай я все-таки попробую. Это феромонозависимая раса, понимаешь? Да, они улыбаются — просто потому, что им рядом друг с другом хорошо. Они ощущают то, что мы ощутить не можем. Фэб это описывает, как запах — я с ним говорила. Это все вместе — запах, вибрации, эмоциональный фон. Им для этого даже прикасаться друг к другу не нужно, и…

— Дашенька, милая, — Ри прищурился. — Давай не будем искать им оправдания, ага? Давай скажем прямо — им это нравится, потому что по ночам он их замечательным образом дерет в ж…

Целительница вскочила.

— Ты с ума сошел, что ли?! — голос ее задрожал от возмущения. — Ри… то, что ты думаешь сейчас… Ри, это не так! Не смей говорить такие вещи!.. Ты… да как ты можешь?!

Пилот тоже встал. Покивал, вздохнул. Грустно усмехнулся.

— Судя по твоей реакции, я все-таки прав, — заключил он. — Да уж, угораздило. Ну ничего. Месяц я как-нибудь выдержу, а там, глядишь, и учеба начнется. Жалко, конечно, что все так вышло, но я с пи…ми дружбу водить не намерен. У меня, прости, свои принципы.

Он повернулся и вышел из Дашиной каюты.

Целительница проводила его взглядом и медленно села на спальную платформу.

— Даша, мы должны его убедить, что он сейчас делает ужасную ошибку… — осторожно начал искин. — Ты же понимаешь…

— Мы не сумеем, — отозвалась она. — На этом этапе, боюсь, никто не сумеет. Ни ты, ни я.

— Это плохо, — в голосе искина прозвучала горечь. — А еще хуже то, что он сейчас, вместо того чтобы думать о деле, начинает все больше и больше злиться на них троих.

— Есть еще одна причина, — медленно проговорила целительница.

— Ну да. Та, которая до сих пор у Скрипача в кармане, — подтвердил искин.

* * *

Ит был счастлив.

Впервые в жизни он чувствовал себя по-настоящему счастливым — у него до этого момента никогда не появлялось подобного ощущения. Появилась уверенность, откуда-то начал приходить покой и… радость. Ит радовался, сам не понимая, чему именно.

Может быть, тому, что, просыпаясь, он ощущал неподалеку присутствие тех, с кем хотелось быть рядом. Впрочем, Скрипач был не «неподалеку», а весьма близко — своей привычке спать, уткнувшись лбом Иту в плечо, он изменять явно не собирался, а вот новой обзавелся — и пару раз Ит просыпался на полу, потому что Скрипачу по какой-то причине вздумалось резко повернуться и занять на кровати побольше места.

Неподалеку был Фэб, и от этого радость, совершенно ирреальная, становилась еще больше. Рауф вел себя сдержанно, поэтому редкие случайные прикосновения оказывались особенно приятными — Фэб объяснил, что сейчас не время, сейчас идет работа, учеба, а вот дома можно будет и поспать рядом, и побыть всем вместе без помех. Сейчас — нельзя.

Погладить по голове можно, конечно. Руку на спине подержать.

И вечером посидеть втроем, поговорить — тоже.

Но не более того.

Ни Ит, ни Скрипач не возражали. Нельзя так нельзя, без вопросов.

Главное ведь не в этом…

— По-моему, мы влюбились, — констатировал как-то Скрипач.

— И мы, и в нас, — согласился Ит. — Я… черт, рыжий, я же так этого боялся, а оказывается, это не только не страшно, это…

— Это очень хорошо, — согласно кивнул Скрипач. — Я все думал, что же с нами будет, если мы дойдем. Куда нам придется дальше двигаться, что ждет. Если бы я знал, что все так хорошо в результате будет, боялся бы меньше. Фэб, он же замечательный.

— Кроме всего прочего, он еще и преподаватель отменный, — улыбнулся Ит. — Тебе, пожалуй, проще — в том плане, что ты до этого момента свои мозги черт-те чем не замусоривал, а я… — он махнул рукой. — В общем, мне есть с чем сравнить.

— Слушай, как ты думаешь, что будет… потом? — Скрипач смотрел на Ита пристально, вопрос, который он сейчас задал, был на поверку чем-то гораздо большим, чем Скрипач осмелился произнести.

— Я не знаю, — улыбнулся Ит в ответ. — Честно. Понятия не имею.

— Ит, а развязка…

— Поверь, это не страшно. Думаю, тебе и больно не будет, мне ведь было только потому, что внутри, по словам Фэба, живого места не осталось. В общем, не бойся. Все будет хорошо.

Скрипач кивнул.

* * *

На восьмой день корабль Сэфес ушел. Перед тем как уйти, Сэфес в последний раз поговорили с Фэбом, а после корабль просто исчез, вместе с сопровождающими его «собаками». Фэб объяснил, что сейчас в присутствии эскорта нет необходимости — Сэфес уходят в свою зону, а им предстоит двигаться дальше самостоятельно.

— Куда? — спросил Ри.

— Сейчас объясню, — Фэб сел на пол, скрестив ноги, снизу вверх посмотрел на пилота. По его лицу ничего было невозможно угадать, полная бесстрастность. — Ри, я бы хотел от тебя услышать, каковы, на твой взгляд, планы нашей группы?

Пилот нахмурился.

— Нам нужно доставить домой Дашу… — начал он.

— Так, — кивнул Фэб.

— Нам нужно, как я думаю, разобраться со Стовером…

— Так.

— Нам нужно…

Ри задумался. А действительно, что нужно-то? Когда они были на Орине, все казалось ясным и логичным — пилот рвался в бой, он искренне считал, что главной задачей будет воссоединение с любым боевым флотом и — война с дьяволом.

А на поверку…

— Я не знаю, — дернул плечом Ри.

— А я знаю. Значит, так. Первое, что нам необходимо сделать, — это достать каким-то образом оружие, подходящее для всех последующих задач, — начал Фэб.

— Но ведь станция… — возразил Скрипач.

— Станция? — переспросил Фэб. — Нет, рыжий. Ты ошибаешься. Ни станция, ни катер, который подарили Ри Леон с Морисом, для этой задачи не подходят. Если я правильно понял общее направление ваших мыслей, мы должны отправиться в пораженную зону и вступить в боевые действия… искин, как ты считаешь, даже в обновленном виде ты сумеешь противостоять хотя бы небольшому флоту Братства? Не убегать, как раньше, а именно противостоять?

— Нет, конечно, — хмыкнул тот. — В локальных стычках я, разумеется, кое-что смогу, но если что-то глобальное…

— Вот и я о том же, — подытожил рауф. — Ключ уже в сети, но Ключ не является гарантом от физического воздействия со стороны Братства. Кроме того, там еще имеется катер Сэфес, если вы помните. И если память мне не изменяет, счет к Стоверу есть не только у меня.

— Это так, — кивнул Ит.

— Следовательно, нам нужно максимально быстро обеспечить группу тем, что требуется для работы. Мы потратим на это какое-то время, но ради нужного результата это более чем разумное решение.

— Так куда мы идем в итоге? — Ри потерял терпение.

— Мы идем на звездные верфи, — объяснил Фэб. — Туда, где создаются корабли Сэфес. В нашей галактике верфей нет, поэтому придется пройти через эту и через соседнюю… по дороге, думаю, решим ряд проблем группы… а потом, если удастся договориться, вернемся и пойдем на соединение с флотом аарн.

— Фэб, отследить то, что будет происходить в пораженной зоне, можно? — с тревогой спросила Даша.

— Конечно, можно, — успокоил ее Фэб. — Прятаться необходимости нет, искин запросто свяжется через Сеть с любым экипажем и с любым Бардом. Информация будет, не волнуйся.

— Хорошо, — кивнула целительница.

— Фэб, о каких проблемах группы ты говорил? — насторожился Ит.

— Поясню. Я тщательнейшим образом просмотрел отчеты о вашем путешествии. Ри, Ит, есть определенная этика и есть определенные моральные нормы, которые вы, как официалы, пусть и стажеры, должны соблюдать, — взгляд Фэба стал строгим. — Вы обязаны закончить ваши дела с семьями. Для начала.

Ри фыркнул.

— Кто бы говорил про моральные нормы, — пробормотал он.

— Я говорю про моральные нормы, — тут же отозвался Фэб. — Я. Твой преподаватель. И как твой преподаватель, смею тебе заметить, я настаиваю на том, чтобы вы посетили миры, в которых вас вырастили, и официальным порядком зафиксировали отказ от принадлежности к семьям.

— Надеюсь, на свалку нам тащиться не придется, — хихикнул Скрипач.

— Не придется, — подтвердил Фэб. — Тебе повезло.

— А я вообще такой. Везучий.

— Фэб, мне этого совершенно не хочется, — Ит расстроился. — Неужели нельзя это сделать… на расстоянии? По трансивер-каналу, например?

— Ты сейчас не сможешь оплатить трансивер-канал, — покачал головой Фэб. — У меня деньги ты не возьмешь. А у нас — станция…

— А что будет со станцией, кстати? — оживился Ри.

— Искин? — Фэб поднял глаза к потолку.

— Ри, мы с тобой не расстанемся, видимо, никогда, — захихикал искин. — И не надейся. По общему решению, я теперь принадлежу вашей научной группе. Так что будем работать впоследствии вместе. Быть тебе до скончания дней твоих еще и пилотом. Так-то.

Ри облегченно вздохнул.

— Я еще не закончил, — нахмурился Фэб. — По дороге на Орин вы наворотили дел, которые надо как-то исправлять. Чем быстрее, тем лучше.

— Ты о чем? — удивился Скрипач.

— Еще до встречи с тобой они ввели в капсуляцию два мира, — пояснил Фэб. — С Таенном, Леоном и Морисом я поговорил — магический они берут на себя, там, по всей видимости, будет повторное зонирование, а вот биотехов, похоже, придется открывать нам. Ит, это безобразие, честное слово! По сути дела, вы им устроили аналог Маданги!.. Мир надо выводить из капсулы, пристегивать к новому сиуру, не факт, что во время этого рейда, конечно, но… Нет, я понимаю, что Леон с Морисом были в тот момент без мозгов, но вы-то с Ри о чем думали?!

— О том, что нас скоро кокнут, — подсказал Ри. Ит кивнул.

— А надо было думать о последствиях, — наставительно заметил рауф. — Так, далее. Скрипач, отдай то, что у тебя в кармане, пилоту. Отдай, отдай, это не твое, и ты про это знаешь.

Скрипач вытащил из кармана флакончик и протянул Ри. Тот осторожно взял крошечную склянку, посмотрел на свет.

— Это задача номер два, — рауф посерьезнел. — Ри, что ты намерен делать?

— Я… я не знаю, — неуверенно отозвался пилот. — А что-то можно сделать?

— Теоретически — да. Есть два варианта. Первый и самый правильный — просто вернуть душу эгрегору. Второй… — Фэб глянул на Дашу, та отрицательно покачала головой, нахмурилась. — Думаю, ты догадался, Ри.

— Нет, — Ри пристально посмотрел на Фэба. — Я не догадался. Поясни.

— Воссоздание. Все — на поверхности. Все — рядом. Ты можешь каким-то образом попробовать взять генетический материал… если он сохранился, конечно, и…

— Сделать попытку ее вернуть, — закончила за него Даша. — Только…

— Только — что?!

— Только я бы не советовала это делать, — закончила целительница.

— Почему?

— Это опасно, это очень дорого, и это без гарантий. С высокой долей вероятности ничего не получится. Ри, я вынужден тебя проинформировать — в Официальной Службе с этим строго.

— О чем ты?

— У нас не работают несемейные, — пояснил Фэб. — Дешевое геройство, когда человек, или не-человек, бросается очертя голову незнамо куда, не думая о последствиях, категорически не приветствуется. У тебя есть пять лет, чтобы завести семью. Иначе — увольнение. Поэтому, прошу тебя, очень хорошо подумай, стоит ли тебе связываться с этим всем или лучше поискать живую девушку…

— А они? — Ри кивнул в сторону напрягшихся Ита и Скрипача.

— У них все есть. После окончания траура мы зарегистрируем тройственную семью… если вы оба не против, конечно, — Фэб улыбнулся. Скрипач тут же улыбнулся в ответ, а Ит, чуть прищурившись, посмотрел на Фэба — выражение глаз было не разобрать.

— Вот даже как, — протянул Ри. — Н-да…

— Что «н-да»? — спросила Даша.

— Да ничего, — хмыкнул пилот.

— Об этом мы, пожалуй, поговорим завтра, — Фэб встал, давая понять, что разговор окончен. — Потому что это тоже очень серьезно, а мне нужно подумать… и принять, боюсь, довольно важное решение.

* * *

Утром Фэб пришел в зал управления первым. Когда туда через несколько минут подтянулись остальные, обнаружилось, что посреди зала уже стоят кругом пять кресел. Фэб был не просто серьезен, он был, как успела заметить Даша, собран до предела. И печален — Даша сумела ощутить эту печаль, несмотря на то, что бывший Встречающий до сих пор постоянно носил психощит.

— Садитесь, — приглашающе сказал рауф. — Ри, садись, разговор будет долгим.

Пилот неохотно сел, Скрипач с Итом тоже. Даша, помедлив, села рядом с Ри. Фэб обвел всех взглядом, и они тут же словно бы ощутили внутренний приказ — приготовьтесь, сейчас будет дана какая-то важная информация, надо слушать внимательно.

— Итак, начнем. Ри, я бы хотел задать тебе вопрос и настоятельно прошу отвечать максимально честно и правдиво. Скажи, пожалуйста, как ты относишься к гомосексуализму?

Ри поперхнулся, посмотрел на Фэба округлившимися от удивления глазами. Тот ответил твердым и требовательным взглядом, под которым пилот даже несколько стушевался.

— Отношусь?.. Пакость же, как к ней можно относиться, — дернул плечом Ри. — Я ответил?

— Не совсем. Давайте сейчас разберемся, почему именно это такая пакость.

— Давайте, — согласился Скрипач. — У меня будет что добавить…

— Помолчи пока что, — приказал Фэб. — Ри, отчасти ты действительно прав. Испытывать влечение к представителю своего пола — аномалия, это неправильно, это против природы. Но основная причина твоего отвращения заключается в другом. В том, как в большинстве случаев подается такой процесс и подобные взаимоотношения. Вы обратили внимание, что такие вещи часто делаются нарочито, напоказ, что в некотором смысле это не просто способ удовлетворить свои желания, но еще и способ подчеркнуть свою индивидуальность и непохожесть?

Ит согласно кивнул. Скрипач скривился.

— А еще это жуткая грязь, — вставил он.

— Бесспорно, — согласился Фэб. — Скажу больше — практически во всех религиях рауф подобные отношения приравниваются к надругательству над собственным телом.

— А у рауф это бывает? — с интересом спросил пилот.

— Бывает, — кивнул Фэб. — Гораздо реже, чем у людей, но бывает.

— И кто с кем спит? — поинтересовался Ри.

— Не мужчины, — Фэб раздраженно дернул плечом. — Но хватит о физиологии. Вернемся к обсуждаемому вопросу. Первый вывод: все мы согласны с тем, что гомосексуализм является отрицательным явлением, не так ли?

Даша прищурилась.

— Женщины? — вдруг спросила она.

— Простите, что? — повернулся к ней Фэб.

— Это ведь женщины…

— И это на их совести. Равно как и петтинг, которым занимаются некоторые гермо друг с другом, особенно в больших семьях, — ответил рауф. — Я считаю, что это тоже неправильно и ничуть не лучше человеческих мужских пар. Знаете почему?

— Почему же? — спросила Даша.

— Даша, для чего вообще нужен секс? — поинтересовался Фэб.

— Для продолжения рода, — ответила целительница.

— Совершенно верно! — Фэб просиял. — Вот, собственно, и ответ — он все это время был на поверхности. Все остальное — вторично. И разрядка, и получение удовольствия, и гормональный баланс — это все вторично, главное, для чего этот процесс существует, — дети. Вы можете возражать мне сколько угодно, но вы не сумеете доказать, что это не так. Потому что любой из вас, и не только из вас, знает, что это именно так.

— К чему ты ведешь? — подался вперед Ит. — По-моему, все, что ты сказал сейчас, очевидно.

— Естественно, это очевидно, — покивал тот. — Но я пока не закончил и сейчас продолжу. Существуют разные стереотипы поведения, для каждой расы они свои, и даже для подрас при внутреннем делении в системах — они тоже свои. Но есть некоторое количество так называемых общих норм, которые одинаковы для каждого вида, для каждой расы. В частности, это отрицательное отношение к однополым парам.

— А какие еще есть общие нормы? — поинтересовался Ит.

— Вообще, этот курс у вас начнется позже, но сейчас могу кратко сказать, что это, к примеру, отношение к детям и к родителям. Собственно, это нормы, которые позволяют расе выжить, потому что, если их нарушить, она просто вымрет, — пояснил Фэб. — Продолжим. Ри, мы выяснили, что ты отрицательно относишься к подобным вещам, верно?

Пилот кивнул.

— А теперь встань и скажи об этом, например, Иту, — предложил Фэб. — Вставай, вставай. И выскажи прямо сейчас ему в лицо то, о чем мы говорили, но только вместо какой-то абстрактной ненавидимой пары подставь его и меня.

Ри замер.

— Я не могу этого сделать, — медленно произнес он. — Ит мой друг, и я…

— Вслух — не можешь, — подтвердил Встречающий. — Но про себя — запросто. Прости, Ри, но я неплохо владею телепатией. Правда, для подобных вещей я ее раньше не использовал. Это, знаешь ли, была очень полезная штука, когда нужно, к примеру, уследить одновременно за десятью детишками, которые задумали покататься на взрослом флаере, и парой Сэфес в неадеквате на первой неделе после выхода.

В зале управления повисла тишина. Фэб, склонив голову к плечу, молча наблюдал за пилотом, лицо которого медленно заливала краска.

— Это барьер, — жестко продолжил Фэб. — Барьер, который никто из нас никогда не сумеет преодолеть. Ни ты, Ри. Ни Ит. Ни Скрипач. Ни я. Может быть, тебя это немного ободрит, но твои мысли, мысли ребят и мои совпадают. И сделать с этим что-то никто из нас никогда не сумеет.

Ит потер висок, нахмурился.

— Фэб, я хотел напомнить, — осторожно начал он. — Атон сказал, что мы…

— При чем тут Атон? — удивился рауф. — Это наша жизнь, а не его. В общем, я принял решение и требую, чтобы все здесь присутствующие его выслушали и сделали для себя какие-то выводы. Ит, Скрипач, вы оба мне не просто нравитесь, это слишком маленькое слово. Я люблю вас обоих и буду любить, пока я жив. Но отношения между нами будут строжайшим образом регламентированы.

Скрипач прищурился.

— То есть? — спросил он.

— Ты в обязательном порядке пройдешь развязку, но точно так же, как прошел ее Ит, — продолжил Фэб.

— Без контакта? — полувопросительно сказал Скрипач. Фэб кивнул.

— Верно. Это позволит вам обоим в дальнейшем жить нормальной полноценной жизнью. Мы трое будем жить дальше точно так же, как живем сейчас, не изменится ничего — только себе я поставлю блок. Во избежание случайностей.

Даша подняла на него взгляд и осуждающе покачала головой.

— Зачем? — спросила она с упреком.

— Затем, что я не хочу, чтобы кому-то было плохо, — серьезно ответил Фэб. — Я не хочу, чтобы Ри произносил про себя те ругательства, которые произносил до сих пор, и испытывал разочарование от того, что его друзья на самом деле… — Фэб с отвращением произнес какое-то слово, которое никто перевести не сумел, но от интонации всех передернуло. — Я не хочу, чтобы Ит мучался от осознания факта, что его тело диктует ему поведение, которое по ряду внешних признаков идет вразрез с его верой… Ит, ведь у тебя до сих пор есть действующий сан, не так ли? Я не хочу, чтобы Скрипач вспоминал о той пакости, которую читал на свалке… романы для взрослых, рыжий? С подробным описанием, под каким углом закинуты ноги, и кто, кому, что и куда? — Скрипач поморщился. — Поэтому спать мы будем вместе так же, как раньше, но именно спать. Впрочем, есть еще один вариант… и только в этом случае я сниму блок.

— Какой? — спросил Ит.

— Если вы найдете женщину, которая захочет завести от вас ребенка, — негромко сказал Встречающий. — От вас обоих и от меня.

— Если я правильно понял, то мы не можем быть носителями твоих генов, потому что у нас… есть с этим некоторые проблемы, — возразил Ит.

— «Некоторые проблемы» решаются операцией, которая занимает час, — заверил Фэб. — Когда ее делать и делать ли вообще — решите сами. Далее…

— Подожди, — попросил Ит. — Фэб, подожди, остановись!

— Это ты подожди, — осадил его тот. — Есть еще одна причина для этого — я. Милые мои, простите, но я не могу переломить себя так, чтобы для меня это стало нормальным. Видимо, для этого я слишком стар. Для меня вы — чудо, которое Бог послал мне в тот момент, когда я решил, что все уже кончено, и ждал только смерти. И пусть это чудо остается чудом, а не поводом для домыслов и грязи. На этом разговор окончен, довольно. Ри, Ит, Скрипач, занятия через час. Не опаздывать.

Он повернулся и, не торопясь, вышел из зала. Ит и Скрипач переглянулись, встали и пошли следом за ним. Даша тоже встала, подошла к «окну в космос» и замерла, глядя куда-то в пустоту. Ри, помедлив, подошел к ней.

— И что это вот все сейчас было? — спросил он недоуменно.

— Господи, пилот, какой же ты кретин, — с отчаянием сказала целительница. — Ну как можно быть таким недалеким дураком?!

— О чем ты? — удивился Ри.

— О чем я?! Ты хоть понял, что сейчас произошло?!

— Я понял, что Фэб и ребята не будут заниматься… этим самым, — ответил Ри с еще большим недоумением. — Что они нормальные мужики и что Фэб, как выясняется, тоже нормальный мужик… кажется. Что зря я, наверное, всякую чушь думал. И что тут такого?

— Нормальные?! Мужики?! — Даша повернулась к нему, и тут Ри увидел, что у нее в глазах стоят слезы. — Господи, Ри!!! Да, они нормальные! Нормальные рауф! Которые на твоих глазах свою семью фактически искалечили — в угоду чужим представлениям, в том числе твоим тоже!!! Искалечили, добровольно отказавшись от половины того, из чего состоит любой брак. Представь себе, что с Марией все получится, но ты никогда, слышишь, никогда не сможешь пойти дальше поцелуя в щеку? Ты не заметил, что Фэб от отчаяния даже по мне ударил?!

— Что? — изумился Ри.

— А то, что я, дорогой мой пилот, сейчас очень сильно жду встречи с одним человеком, который в данный момент дерется с Братством и рискует своей жизнью! И человек этот дорог мне настолько, что от мысли, что с ним может что-то случиться, у меня останавливается сердце! И что я по этому человеку очень сильно тоскую!

— И?.. — до Ри до сих пор так и не дошло.

— И этот человек — не мужчина, — усмехнулась Даша. — Да, Ри, с такими добрыми и понимающими друзьями, как ты, и врагов не надо, — заключила она с горечью. — Ты и сам со всем отлично справишься.

* * *

— Только потому, что он… подумал, что… Господи, у меня в голове это не укладывается, — Скрипач с недоумением и растерянностью смотрел на Фэба.

— Да, именно. Это неприятно Ри, поэтому мы должны вести себя так, чтобы ему не было неприятно.

— Фэб, подожди, — попросил Ит. — Неприятно для Ри, я понимаю… Но почему, черт возьми, мы трое должны, а не он?

— Ты про что? — удивился Фэб.

— Почему мы должны прогибаться под Ри, а не он под нас?

— Он не умеет. Понимаешь, его просто не научили это уметь, — Фэб ласково улыбнулся и взъерошил волосы Скрипачу. — Может быть, он потом научится, но это произойдет далеко не сразу. Не волнуйтесь, пожалуйста. Все останется как прежде.

— Фэб, но… я думал, что все-таки… — Ит растерянно переводил взгляд с Фэба на Скрипача. — Что мы…

— Ит, нет. Я не врал, поверь мне. Но — нет. Я действительно так думаю. Так будет лучше для всех. И вы… не потеряете друга, который сейчас не в себе. Может, он сумеет поверить, что мы действительно не являемся тем, о чем он думает. Не сразу, конечно. Но так хотя бы надежда на это будет. Ри нужно помочь. Кроме нас, это сделать некому.

Фэб встал, подошел к стене.

«Прозрачность, — мысленно приказал он. Перед его глазами возникло звездное море, разлитое в черно-синем бархате пространства. — Спасибо, искин».

«Не за что, — беззвучно ответил тот. — Это все очень печально, рауф».

«Помоги мне соврать им. Всем. Так, чтобы они мне поверили, — Фэб зажмурился, прикрыл глаза. — Я не думал, что так быстро… что это получится сразу, как только… Бедные мои мальчики, сколько же им предстоит вынести… да еще внешность… если бы они были простыми гермо, им было бы проще…»

«Я постараюсь помочь, — ответил искин. — Чем смогу. И, Фэб…»

«Что?»

«Какое-то время назад я поздравил Ита. С чудом — ведь когда ты не одинок, это всегда чудо. Так вот, что бы сейчас ни происходило… но я все равно поздравляю с чудом. Тебя. Никто не обещал, что чудо — это просто. Но ведь оно теперь есть, оно с тобой, правда?»

«Правда, — Фэб через силу кивнул. — Вот в этом ты прав. Ты очень добрый человек, искин. Спасибо тебе».

Он отвернулся от стены и улыбнулся. Скрипач несмело улыбнулся в ответ, Ит же смотрел на Фэба настороженно, изучающе.

— Я совсем запутался, — произнес он. — У меня в голове черт-те что. Я ничего не понимаю. И…

— Это потому, что вы до сих пор продолжаете бежать, — успокаивающе сказал Фэб.

— В смысле? — не понял Ит.

— Вы все трое, в том числе Ри, привыкли за последние месяцы все время куда-то бежать. Спасаться, метаться, прятаться, уклоняться, бороться. Сейчас бежать не нужно. По крайней мере, пока не нужно. Вот вы и растерялись, — пояснил рауф. — У нас еще полчаса в запасе перед первой лекцией, поэтому сядем и спокойно поговорим.

Ит кивнул.

— Кажется, я начинаю понимать, — пробормотал он. — Может, Ри позовем? Ему это тоже неплохо бы услышать.

— Тогда пойдем к нему, через минутку. Искин, где пилот?

— Пилота отчитывает Даша, — отрапортовал тот. — Не скажу, что он что-то существенное сумел понять из твоей речи, Фэб, но дело слегка сдвинулось с мертвой точки, как мне кажется.

— Нет, надо что-то делать, — Скрипач нахмурился. — Знаете, у меня мысль появилась.

— Какая? — живо спросил рауф.

— Давайте уберем стенку. Он же думал, что мы… ну… когда мы втроем? Так пусть постоянно видит, что мы делаем! Вернее, что не делаем.

— Принимается, — согласился Фэб.

— Я бы еще дал ему трансляцию из нашей каюты в его, — предложил Ит.

— Слишком нарочито, — поморщился Фэб.

— Не слишком. Пусть смотрит, когда хочет. Не захочет, попросит искина убрать это все.

— Тогда согласен.

Секторальная станция

Изнутри

Рассчитывал маршрут, разумеется, Ри. Ит сунулся было помочь, но Фэб осадил его — не твое дело, занимайся по программе и не отвлекай человека. Пилот, услышав этот категорический вердикт, приободрился — Фэб тут же вырос в его глазах. Да, он не собирался верить рауф, но сам факт того, что его вотчину не трогают, заслуги признают безоговорочно и, главное, доверяют свои жизни, оказался для Ри приятной неожиданностью. До этого момента пилот думал, что Фэб станет мстить — ограничит в правах, будет изводить или придираться. Но нет. Рауф был абсолютно спокоен, ровен, доброжелателен — словом, вел себя точно так же, как до того достопамятного разговора.

К теме больше не возвращались, Фэб тут же пресекал любые попытки. Единственным напоминанием вскоре стала лишь каюта, в которой ночевали Фэб, Скрипач и Ит. Каюта, лишенная внешней стены. Впрочем, через трое суток все освоились, лишь Скрипач ворчал, что приходится убирать кровать — Фэб запретил искину это делать.

— Ну почему я должен сам?! — риторически вопрошал Скрипач в пространство, складывая утром одеяло. — Почему Даше можно, Ри можно, Иту можно, а мне нельзя?

— Потому что у Ри или Ита с дисциплиной все и так в порядке, а у тебя с ней дело обстоит отвратительно, — тут же отозвался незаметно подошедший Фэб. — Рыжий, все начинается с мелочей. Приучишь себя к аккуратности в мелочах, постепенно наладится и остальное.

— Лучше бы я бегал, — проворчал в ответ Скрипач. Ит и Ри как раз в это время совершали свою пробежку по станции, параллельно болтая то с искином, то с Фэбом. Фэб давал указания — ускориться, замедлиться, указывал искину, что дальше потребуется сделать подъем, потом ровный участок, потом спуск.

— Лучше бы ты убрал нормально кровать…

— Пф! Ну хорошо, хорошо, сейчас…

— …а потом быстренько сделал анализ точки, в которую мы идем. Рыжий, все это время тебя везли, согласись.

— Да как же! — ощерился Скрипач. — Особенно меня везли, когда я вывел станцию из той свертки.

— Рыжий, — глаза Фэба сузились. — Мы говорим не об этом. Мы говорим о том, что ты не работал постоянно. Мне нужно, чтобы ты сделал анализ точки.

— А то ты его не сделал, — проворчал Скрипач. Он, наконец, справился с одеялом и тут же сел на кровать.

— Конечно, я его не сделал, — парировал Фэб. — С какой радости я должен его делать?

— Сделал, сделал. А потом скажешь, что я идиот, потому что ошибся в том-то и в том-то.

— Скрипач, это не так. Не знаю, хорошо ли ты понял то, что тебе объясняли, когда принимали на работу, но я тут не для того, чтобы кого-то в чем-то ограничивать. Я всего лишь учитель. И я не могу отвечать за всю вселенную и за каждый мир, через который нам придется идти. Поэтому…

— Фэб, а Фэб… — Скрипач понурился. — Слушай… я все понимаю, но мне… мне очень трудно. Я запутался и теперь сам не знаю, что…

— А вот для этого и нужно убирать кровать, а потом идти и делать анализ точки, — твердо заявил Фэб. — А после — заказать завтрак для всех и повторить вчерашний материал. А потом дать всем отчет по миру. И пока Ри досчитывает фрагмент, прослушать лекцию, которую собирается сегодня прочесть Даша. Рыжий, пойми, для того, чтобы жизнь наладилась, нужно жить. Не впадать в раздумья о том, что сейчас решить просто невозможно, а жить. Это, мой дорогой, внутренняя дисциплина, без которой любое существо превращается в подобие тряпки. Если ты собран, если голова твоя занята не досужими вымыслами и домыслами, если ты делаешь дело, настоящее дело, конечно, не эрзац, если ты знаешь, что твое дело принесет пользу кому-то, — мысли, подобные тем, что сейчас к тебе пришли, приходить не будут.

— Почему? — жалобно спросил Скрипач.

— Им будет просто некогда. А теперь иди, — Фэб улыбнулся. — Иди, иди. И не забудь спросить у искина, умеет ли он делать имитацию мяса.

— Имитацию… чего?! — опешил Скрипач.

— За завтраком узнаешь, — твердо ответил Фэб.

* * *

Следующая точка, в которую они направлялись, располагалась в Белой зоне на окраине галактики. Мир, не развитый, достаточно примитивный, в чем-то был похож на мир Марии. Та же слабая техногеника, может, чуть повыше уровнем, те же государства, те же вялые войны, та же общая неопределенность. В реестре Официальной Службы мир присутствовал, и все вроде бы так и было, но Скрипач обратил внимание на одну деталь, которая на первый взгляд выглядела совершенно незначительной.

«Вход в информационную сеть планеты с ограничениями, зонирование отложено на неопределенный срок. Посещение нежелательно».

То, что зонирование отложено, Скрипача не удивило. Практически во всех досье белых миров стояли подобные пометки, а в досье он за эти дни успел основательно порыться. Но почему вход в информационную сеть с ограничениями?.. И почему посещение нежелательно? С этими вопросами он пришел к Фэбу, который следом за ним открыл досье, и они принялись изучать скупые данные о планете уже вместе.

— Молодец, — похвалил Фэб. — Хорошо у тебя голова работает, как я погляжу. Что сам думаешь на этот счет?

— Ммм… в инфосеть пустим искина, потом попросим отчет…

— Ну, спасибо, — сардонически пробурчал с потолка тот.

— А если бы не было искина, тогда что? — Фэб склонил голову к плечу.

— Тогда? — Скрипач задумался. — Тогда, наверное, нужно было бы посмотреть эту инфосеть самостоятельно, выйти на планету…

— Посещение не рекомендуется, если ты помнишь.

— Тогда не знаю.

— Поговорим за завтраком, — подвел итог Фэб. — Втроем решите, как поступить.

Впрочем, завтрак начался отнюдь не с анализа и вопросов, а с того, что Ит, Ри и Скрипач от этого завтрака наотрез отказались.

— Я мясо есть не буду, — твердо произнес Ри. — Ни под каким видом.

— Я тоже, — столь же твердо добавил Ит.

— И я, — вставил Скрипач.

— Будете, — вздохнул Фэб. — Куда вы денетесь.

— Это еще почему? — неприязненно спросил пилот.

— Объясняю. Если вы окажетесь на отработке в мире, подобном, к примеру, тому, в который мы сейчас идем, вам придется в этом мире как-то жить. Причем часто отработка занимает весьма длительное время. Чем-то выделяться вы не имеете права. Вы обязаны целиком и полностью соответствовать образу, в котором работаете.

— Вынуждена признать, что он прав, — до этого момента молчавшая Даша рискнула вмешаться. — Хотя я бы на такое тоже не согласилась ни за что на свете.

— Дашенька, вы сейчас не сбивайте их с толку, пожалуйста, — попросил Фэб. — Так вот, я еще не закончил. Если вы, к примеру, попадаете в ситуацию, в которой избежать какой-то неприятной вещи невозможно, вам… придется смириться и делать эту вещь. Понимаете?

Ит задумался. Хмыкнул.

— Фэб, а можно говорить с нами, как с нормальными людьми, а не как с трехлетками? — ехидно спросил он. — По-моему, ты переигрываешь.

— Можно, — кивнул рауф. — Тогда скажу иначе. Есть такая вещь, как соблюдение законов мира пребывания. Это распространяется не только на юридические законы, но и на гласные и негласные законы социума. Так вот, если в мире большинство населения ест мясо, ты тоже должен есть мясо. Или ходить в юбке. Или носить оружие. Кстати, с сегодняшнего вечера начинаем занятия по огнестрельному, вы уже вполне в форме для этого.

У Ри загорелись глаза.

— Правда? — обрадованно спросил он.

— Правда, — подтвердил Фэб. — Хоть что-то хорошее, верно, Ри?

Пилот не ответил.

— Вы ешьте, ешьте, — посоветовал наставник. — Тем более что это не настоящее мясо, а имитация. До настоящего вам еще далеко, для того чтобы его есть, вам еще обмен веществ откорректировать придется. Ладно, с мелочами покончено. Скрипач, искин, дайте отчет по миру, пожалуйста.

— А можно я сначала прожую, пожалуйста? — попросил Скрипач. — Слушайте, а неплохо…

Ит с опаской подцепил с тарелки тонкий ломтик и откусил от него небольшой кусочек. Действительно, неплохо. Он вспомнил имитацию мяса, которую заказывал в Далате, но если та имитация ему совершенно не понравилась, то эта была действительно довольно вкусной.

Ри последовал его примеру. С минуту просидел молча, задумавшись, потом взял с тарелки второй ломтик и поинтересовался:

— Фэб, скажи, нам еще долго придется чувствовать себя… такими дураками?

— Долго, — исчерпывающе ответил рауф. — Ри, мир меняется, если ты заметил. Причем меняется не в ту сторону, в которую, как ты думал, он должен измениться. Я понимаю, о чем ты. Ты хотел идти воевать, а вместо этого сидишь тут и пытаешься съесть то, что не станет есть ни один нормальный человек. Так?

— Именно, — кивнул пилот. — Точнее не скажешь.

— Наберитесь терпения, — посоветовала Даша. — Всему свое время.

— Так, я того… Искин, давай картинку, что ли, — попросил Скрипач.

— Даю. Мир техногенный, белый, уровень средний. Есть информационная сеть, охватывающая практически всю планету, население вышло в ближний космос. Зонирование отсрочено, мир к посещению не рекомендован, вход в информационную сеть с ограничениями. Ри, тебе долго считать?

— Десять минут, — расчет теперь занимал у Ри около трех часов. — Искин, а еще какие-то подробности есть?

— Есть, но…

— Эти подробности лучше разобрать всем вместе, — предложил Фэб. — И находясь не тут, а неподалеку от планеты. Давайте считать, что это — ваша первая отработка. Теоретическая, с подсказками, но все-таки отработка. Кажется, я догадываюсь, что там — вот и совместим переход с теорией.

— А с практикой? — спросил Ит.

— Упаси тебя Бог от такой практики, — грустно сказал Фэб.

* * *

После того как станция вышла в заданный район, Ри первым делом начал новый расчет. Следующей точкой должен был стать мир, в котором пилот вырос, и он, что греха таить, занервничал. С одной стороны, ему хотелось посмотреть, как вытянутся рожи у того же Техносовета, но с другой… на этом мире он уже поставил для себя большой и жирный крест, а теперь его практически против воли туда тянули.

«Черт-те что, — рассерженно думал Ри. — Белиберда какая-то, каша. Такое ощущение, что я попал в водоворот. Плывешь в одну сторону, а тебя сносит в совершенно другую. Это все неправильно… не понимаю. Нет, я решительно ничего не понимаю».

Пока он вводил в систему новые координаты, все остальные собрались у «окна в космос». Ит вывел визуал детектора и принялся просматривать информацию, которую искин снимал с информационной сети планеты, а Даша, Фэб и Скрипач сели в небольшом отдалении от него и принялись тихо переговариваться.

Планета как планета, ничего особенного. От точки реакции мир оказался отдален более чем существенно, и реакция его затронуть никак не могла. Однако… Даша, к примеру, попробовав «послушать» этот мир, ощутила какую-то странную неприятную вибрацию — по ее словам выходило именно так. Инферно?.. Да нет вроде бы. Или все-таки… очень странное ощущение. Очень. Прежде ей такие миры не встречались.

— Фэб, тут явно что-то не так, — констатировала она. — Но я не могу понять, что именно.

— О да, тут действительно многое «не так», — подтвердил бывший Встречающий. — Но я бы хотел, чтобы мальчики попробовали разобраться сами. У них достаточно высокая толерантность к Сети, чтобы почувствовать эту инаковость. Ит, иди сюда! Ты что-то нашел?

Ит свернул визуал и подошел к ним.

— Не знаю, — он явно растерялся. — С одной стороны, картина соответствует стандартной. Я зашел в классификатор, все вроде бы в норме. С другой… — Ит пожал плечами. — Мне что-то не нравится, но я не понимаю что.

Скрипач отвлекся от созерцания планеты и повернулся к ним.

— По-моему, это все-таки инферно, — с сомнением в голосе пробормотал он. — Только оно… как будто размыто. Даша, когда мы были рядом с миром, на котором шла глобальная война, я ощущал что-то подобное, но гораздо сильнее. А тут словно отголоски, шепот.

— Вот и мне так кажется, — подтвердила целительница.

— Сейчас придет Ри. Посмотрим, что он скажет, — предложил Фэб.

Ри присоединился к ним через несколько минут. Постоял немного у «окна», нахмурившись, задумавшись. Вывел визуал биокомпа (Ит заметил, что пилот тоже первым делом запросил классификатор миров Официальной Службы, которым их троих снабдила Эдри в день ухода), тут же бросил рядом сводную таблицу. Жаль, что тут нет Таенна, Леона и Мориса, подумалось Иту. Они бы сразу сказали, что не так.

Ну да.

Сказали бы, потому что они — Контроль.

А мы — не Контроль…

Что ж, теперь у нас есть возможность ощутить разницу.

— Какая-то фигня, — подвел итог своим изысканиям Ри. — Я чувствую инферно, это точно.

Фэб одобрительно кивнул.

— Но при этом его как бы и нет. И я не понимаю, откуда оно взялось, это инферно. На мир ведь никто не воздействует, я прав?

— Абсолютно прав, — согласился Фэб. — Вы что скажете?

Ит и Скрипач переглянулись.

— Вроде бы уже сказали, — протянул Скрипач. — Надо что-то еще сказать?

— Надо, — подтвердил Фэб. — Желательно сначала подумать.

— Мне не понравилось то, что я видел, когда смотрел информационную сеть, — Ит говорил медленно, осторожно подбирая слова. — Она немного похожа на ту, которую используют на Дс-35-ст, но есть одно отличие.

— И какое же? — прищурился Ри.

— У нас… ну, то есть там… анонимность используется в очень ограниченном количестве мест. А эта сеть, она анонимна практически вся. Я не вчитывался, но…

— Ну? — подбодрил его Фэб.

— Я не совсем правильно сказал. Анонимность никто не запрещает, но ею никто не пользуется, — поправил себя Ит.

— Почему? — спросила Даша.

— Это стыдно, — недоуменно отозвался он.

— Ри, есть что-то добавить? — Фэб повернулся к пилоту.

— Еще как есть, — подтвердил тот. — У нас это тоже не приветствуется.

— Анонимность запрещают?

— Нет, — пожал плечами пилот. — Но кому она нужна?

— Вы молодцы, все трое, — кивнул Фэб. — Вы практически нашли ответ. Ну что, рассказать?

— Расскажи, — попросила Даша. — Действительно, интересно. Никогда ни с чем подобным не сталкивалась.

— И даст Бог, никогда больше не столкнешься. Этот мир — жертва своей собственной заразы, от которой он уже не сумеет избавиться. Тут мы можем наблюдать эффект, который социологи Официальной службы называют эффектом Уроборос, или, в просторечии, «червем».

— То есть этот мир обречен? — удивилась Даша.

— Обречен, в некотором смысле, — подтвердил Фэб. — Теперь давайте разберем ситуацию детально.

…Информационная сеть — это, конечно, лишь следствие, отголосок того, что на самом деле представляет собой эта планета. Ит нашел правильный «маркер», но ни один из вас, конечно, не имеет пока представления об истинных причинах, которые привели к появлению этого отголоска.

Вся история этого мира — это история лжи. Если сейчас зайти в информационную сеть и пробежаться по местной истории, выяснится, что практически все ключевые ее моменты несут в себе зародыш обмана. Мировая война? Смотрите сами. Три государства-гиганта заключили пакт о ненападении и в течение месяца нарушили этот пакт, выдвинув войска к границам. Революции? Правящая партия дала обещание и тут же нарушила собственное слово. Снова ложь. Религии, правители, историки… Сейчас нет времени разбираться детально, но поверьте, если вы это сделаете, вы увидите именно такую картину — ложь, ложь, ложь и еще раз ложь.

Этот мир бьет сам себя в спину, уничтожает самое себя и даже не пытается понять, почему это происходит. Та же информационная сеть… Если вы займетесь детальным анализом происходящего в ней, вы увидите, что любое благое начинание (заразой поражены не все) тут же подвергается атаке «червей» и чаще всего гибнет в самом начале, не успев развиться.

Что интересно. Сейчас этот мир подошел к идее тотального контроля — жители чувствуют себя чем дальше, тем хуже, но тотальный контроль, инициализация каждого живущего в мире, чреват очень серьезными последствиями…

— Потому что если он возможен изнутри, он будет возможен и снаружи? — насторожился Ит.

— Верно! — Фэб одобряюще улыбнулся. — Мир становится уже не своей собственной жертвой, ведь, имея технологии более высокого уровня, перехватить подобный контроль ничего не стоит. Ты все понял правильно.

К счастью, таких миров мало. Исчезающе мало. И они, если оказываются значимыми для какого-то процесса, представляют серьезную угрозу для структуры, в которой присутствуют. Ситуацию невозможно исправить, на нее не получится повлиять изнутри, зато вполне можно использовать такой мир извне — например, для того, чтобы дестабилизировать кластер.

— Это страшнее войны, страшнее пандемии, страшнее инферно, — Фэб неподвижно смотрел на планету. — У вас будет курс по социологии, надеюсь, вам будет читать Линц, у него по таким мирам наработок очень много.

— А кто такой этот Линц? — с интересом спросил Ри.

— Это один из лучших специалистов в нашем секторе, — пояснил Фэб. — Сильный ученый, автор почти сотни работ. Занимается в основном аналитикой нештатных ситуаций — например, эта планета как раз один из примеров того, что он разрабатывает. Много работал с Контролем и…

— Подожди, — попросил Ри. — А как Контроль поступает с такими мирами? Ведь зонирование в любом случае будет для мира необходимо.

— Это тупиковая ветвь развития, — голос Фэба в мгновение ока утратил мягкость. — Ри, пойми, даже Железная Сотня, о которой многое сказано, в подметки не годится этой клоаке. Железная Сотня, несмотря на свою чудовищную агрессию, на внутреннюю работу, направленную на уничтожение «мещанских качеств личности», как они сами говорят, все-таки способна и к прогрессу, и к созиданию. Не будь она к этому способна, она бы не существовала. А это… Уроборос — змей, поедающий собственный хвост, если ты не знаешь. Да, конечно, этот мир рано или поздно зонируют. Постараются максимально отодвинуть эту «светлую» минуту, но все равно зонируют — хотя бы для того, чтобы он не калечил миры своей же собственной связки, которые ни в чем не виноваты.

— А если его уничтожить? — спросил пилот.

— Ты бы взял на себя такую ответственность? — прищурился Фэб. — Половина населения поражена «червем», деструктурирует пространство вокруг себя, лжет, гадит, разрушает. Вторая половина — чиста, но она, увы, не может существовать без первой. Первая создает инферно, вторая его гасит.

Даша вдруг тихо засмеялась.

— Не помню, где я это слышала… «Надо, чтобы собрались все хорошие и убили всех плохих», — проговорила она. — Кажется, это сказал ребенок…

— Это был глупый ребенок, — ответил Фэб. — Потому что хорошие, взяв на себя убийство плохих, тут же станут плохими сами.

— Так что будет с этим миром дальше? — поинтересовалась целительница.

— Пока ничего, — бывший Встречающий покачал головой. — Но я не завидую Барду или Сэфес, которым может достаться такой «подарок».

— Что за ерунда? — оказывается, пока они говорили, Ит успел выйти в информационную сеть и немного почитать. — Вот смотрите. Кто-то выложил хорошие стихи, сказку в стихах. Она небольшая, я прочел, мне понравилось. Но когда я посмотрел, что написали автору в комментариях, я… слушайте, а для чего они это делают?

— Не для чего, а почему, — поправил Фэб. — «Черви» не могут этого не делать. И никогда не сумеют объяснить причину. Равно как и политик, пообещавший снизить налог, а вместо этого его поднявший, не сумеет объяснить, для чего это нужно. Вернее, они назовут тысячу и одну причину, но ни одна из них не будет правдой.

— А правда? — Скрипач выжидающе посмотрел на Фэба.

— Не существует правды, — развел руками тот. — Ее просто нет.

— Мы не будем здесь высаживаться? — полувопросительно сказал Ри.

— Конечно, не будем, — заверил Фэб. — Пока ты считаешь, позанимаемся, отдохнем, затем отправимся дальше.

— Это хорошо, — в голосе пилота, однако, почему-то звучало сомнение. — Но я бы все-таки…

— Стажер, я вас вниз не пущу, даже не начинай просить об этом, — отрезал Фэб. — У нас и без того проблем хватает.

* * *

Посовещавшись с искином, Ри отвел станцию на максимально возможное расстояние от планеты — он заметил, что Даше неприятно находиться рядом с этим миром, и решил, что для целительницы будет лучше, если они уберутся подальше. Результатом стал благодарный поцелуй в щеку и Дашина улыбка — Ри этому обрадовался.

— Спасибо, ребята, — целительница перевела взгляд с Ри на Скрипача. — Слушай, а что чувствовал ты? — поинтересовалась она.

— Около этого мира воняет, как на свалке, — скривился тот. — Не планета, а куча отбросов. Мне трудно объяснить, что я чувствую, но на свалку и впрямь очень похоже. Гниль какая-то. Тление.

— Кстати, да! — Ри задумался. — Именно что свалка. Тухлое инферно.

Скрипач засмеялся.

— Слушай, инферно, ты придумал, что родителям говорить будешь? — спросил он. Ри тут же сник. — Да ладно тебе, недо-Бард, не малодушничай. В любом случае надо будет оформить ситуацию, сам понимаешь.

— Понятия не имею, что им можно сказать, — Ри сел в кресло. — Искин, может, посоветуешь чего?

— А я-то тут при чем? — возмутился тот в ответ. — Я вообще железяка, если ты не забыл.

— Видели мы, какая ты железяка, — хихикнул Скрипач. — Ит, иди сюда! Ты куда ходил? Мы тут проблему обсуждаем, а ты шляешься черт-те где…

— Не черт-те где, — Ит подошел к ним. — Я был с Фэбом. Ри, я понимаю, что тебе неприятно это слышать, но Фэб… он… ему на самом деле очень плохо, а ты до сих пор не…

— Ит, я прошу тебя, не надо сейчас, — вдруг вмешалась Даша. — О Фэбе мы поговорим позже. В данный момент у нас есть срочная проблема. Это Техносовет и родители Ри.

— Родители, — поморщился тот. — Тоже мне, родители.

— До того, как ситуация не выяснилась, ты считал их именно родителями, — строго произнесла Даша. — Ты любил мать. Ты уважал отца. Ты гордился тем, чего сумел добиться. И теперь ты, если решил уйти, должен это сделать достойно. Не оскорбляя их, не причиняя им боли.

Ри задумался, почесал переносицу.

— Ты что-то можешь предложить? — спросил он. Даша кивнула.

— Конечно, могу. Я считаю, что ты должен поблагодарить их за то, что они для тебя сделали, это первое.

— Поблагодарить?! За что?.. За то, что они всю жизнь мне врали?! — взорвался пилот. — Ничего себе!..

— Не перебивай меня. Второе — ты не должен прерывать контакт с этой семьей. Если ты раз в год подашь им весточку о себе и спросишь, как у них дела, от тебя не убудет.

— Зачем?! — вызверился Ри. — С какой радости я должен…

— С такой, что ты свинья неблагодарная будешь, если этого не сделаешь, — неприязненно буркнул Скрипач. — Ит, это и к тебе относится, кстати.

— И третье, — продолжила Даша. — Если ты устроишь там скандал, у тебя на репутации окажется пятно. Уже на этой работе, в Официальной Службе. Тебе это нужно?

— Вот даже как? — Ри задумался. — Ну… ладно. Уговорила. Хорошо, я это сделаю, так и быть. Но есть еще Техносовет.

— Ты был признан мертвым, какие к тебе могут быть претензии? — справедливо заметила Даша. — Отчет требовать они у тебя не имеют права…

Скрипач слушал разговор, задумчиво переводя взгляд с Даши на Ри, с Ри на Ита, и рассеянно накручивал на палец прядку волос. Мелочи, думалось ему. Как хорошо у нас стало получаться прятаться за мелочи. Нас ведь, по сути дела, выперли куда подальше — для чего? Чтобы мы не мешались под ногами. Мы больше ничего не значим, и по заслугам нам сейчас: секторальная станция, своя компания, новая работа (якобы работа), Фэб, почетный эскорт-сопровождение, и… хороший такой пинок под зад. С глаз долой.

Ит перехватил его взгляд, вскинул голову.

Скрипач выразительно приподнял левую бровь, покачал головой.

Ит скептически ухмыльнулся — понял.

Скрипач еле заметно развел руками — мол, что поделаешь?

Ит строго свел брови и исподтишка показал рыжему кулак — мол, еще как поделаешь.

Скрипач изобразил на лице крайнюю заинтересованность: ну-ну, мол, попробуй, посмотрим, что у тебя получится.

— Даша, может быть, хватит? — спросил Ит.

— Что? — целительница растерялась.

— Ну вот этого всего хватит, — Ит чувствовал, что сейчас запросто может сорваться, но остановиться уже не мог. — Вот всей этой фигни хватит! Я не понимаю, вы что, считаете, что мы трое — безмозглые и слепые, как котята, что ли?

Ри посмотрел на него сначала недоуменно, а потом — со всевозрастающим удивлением.

— Хватит этого бреда! Что вы с нами делаете?!

— Кто делает?.. — не поняла Даша.

— Ты и Фэб! Куда и зачем вы нас тащите?! Зачем?! — Все то, про что до этой секунды Ит молчал, сейчас говорилось вслух. Ри кивнул, Скрипач тоже. — Вместо того, чтобы делать дело, мы…

— Ит, остановись, — оказывается, Фэб тоже подошел к ним. — Все не так, как ты сейчас…

— Что не так, как я сейчас?! — рявкнул Ит. — Что мы делаем?! И, главное, зачем мы это делаем?!

— А что бы вы трое хотели делать? — Фэб по своему обыкновению склонил голову к плечу.

— Мы хотели бы заниматься делом, а не ерундой, — твердо ответил за всех Ри. — Я тоже не понимаю, что сейчас в результате получается. Нет, я согласен, что лекции, тренировки и все прочее — важно и нужно. Но я не понимаю, почему нельзя совмещать это с нормальным делом!

— Что ты имеешь в виду под ерундой? — спросил Фэб.

— Вот этот вот сегодняшний мир, к примеру, — фыркнул пилот. — А также бесценную информацию о том, что там творится. Это, конечно, сильно нам поможет в будущем. Вместо того чтобы…

Он не закончил.

— Пилот, а вдруг это действительно важно? — вкрадчиво спросил новый голос за их спинами. Все обернулись.

— Ну только не ты… — простонал Фэб. — Вот тебя тут сейчас только не хватало…

Атон — а это был именно он — снова пришел в облике желтоглазого рауф, но на этот раз благодушия в нем не было и следа. Эрсай смотрел на притихшую группу надменно и неприязненно. Ит с удивлением увидел, что в этот раз на Атоне надет костюм, напоминающий форму какой-то не известной никому армии. Не форму официалов, а именно армейскую — унылого серого цвета, с неразличимыми абстрактными шевронами. Шерсть на голове зачесана назад, глаза прищурены, на лице презрительное выражение.

— Вояки, — с отвращением произнес эрсай. — Неумные, недалекие вояки. Мальчишки. И куда подевалась вся ваша вселенская мудрость, а? Стоило только получить информацию о считках и о том, кем вы были раньше, вы подумали, что теперь вправе принимать решения столь блистательной глупости? Так вот, инкарнации, теперь послушайте меня. А вы двое, — взгляд в сторону Даши и Фэб, — будете слушать следующими. Если вы не поняли, вас решили спасти. Спрятать, вывести из-под удара, дать отдохнуть, в конце концов. А вы, вместо того, чтобы слушаться тех, кто компетентен в подобных вопросах, закатываете истерики, — острый, даже злой взгляд в сторону Ита. — За вами пошло три флота. Один сейчас сумели остановить аарн, — Даша с тревогой посмотрела на эрсай. — Два других теперь неизвестно где, после того, как Великий потерял вас, они ищут вслепую. Нет, Орин они нашли, разумеется, но из-за того, что Ключ активен, к планете они не сунулись. Однако достать вас Великий будет пробовать при первой возможности. А теперь вопрос вам троим. В нынешнем состоянии с нынешним уровнем знаний вы много против него навоюете? А?

Ри опустил глаза. Следовало признать, что эрсай прав, вот только делать этого пилоту не хотелось.

— И что вы предлагаете? — ехидно спросил он. — Убегать и прятаться до скончания веков?

— Конечно, нет. Решите свои дела, попробуйте достать то, о чем говорил Фэб, и после этого отправляйтесь на встречу с флотом Ордена.

— А можно обойтись без решения своих дел или без еще чего-нибудь, не имеющего практического применения? — поинтересовался Ит.

— Ты тоже про эту планетку? — Эрсай хмыкнул. — Ри, Скрипач, Ит… вы же умные. Ну хотя бы попробуйте напрячь мозги, для тренировки. Вдруг получится?

— Что у нас должно получиться? — Скрипач повернулся к Ри и Иту, ища поддержки. — Ну да, мир. Ну да, поражен заразой. Ну и?.. Нам-то что с того?

— Ну, если «что с того», у меня нет вопросов. В общем, так. Ри, лови, — перед эрсай в воздухе появилась светящаяся строчка. — Это новые координаты. После нашей беседы уходите по ним. Отдохнете там сутки, решите свои дела, а дальше — по плану. Родители, мир Марии, верфи. Теперь с вами, — Атон повернулся к Фэбу и Даше. — Вот уж чего я не ожидал, так это того, что вы оба, несмотря на весь свой опыт, поведете себя, как неразумные дети. Фэб, ничего тупее, чем лекция об однополых парах, я от тебя в жизни не слышал. Даша, мне, признаться, совершенно не хочется высказывать женщине то, что я вынужден высказать, но… какого черта?! Что это такое?! Вместо того чтобы сказать что-то действительно разумное, вы принялись поддерживать этот бред!

— А что тебе не понравилось? — ледяным голосом спросил Фэб. Атон усмехнулся.

— Прежде всего мне не понравилась ложь. Ты великолепно знаешь, что ты сказал неправду, и не надо со мной сейчас спорить. Во вторую очередь, мне не нравится, что ты, вместо того чтобы помочь своей же новой семье, шатаешься по станции в свободное время и…

— Атон, не надо, — Фэб шагнул вперед. — Я тебя очень прошу, не надо!

— Нет, надо! — гаркнул эрсай. — Надо, потому что ты сейчас очень близок к тому, чтобы испортить то, что начиналось для тебя действительно как чудо! Ты сейчас…

— Атон, прекрати!!! С какой радости я должен трепать им обоим нервы, и…

— Да не трепать нервы, а вести себя нормально! Что ты делаешь?!

— Я как раз хотел сказать, что Фэб… — начал Ит, но эрсай тут же его перебил:

— Ты молодец, что хотел это сказать, но ты немного опоздал. В общем, так. Сейчас — уходите. Отдыхаете последний день, и хватит с вас. Чувствую, что если вы еще отдохнете, то запросто перегрызете друг другу глотки. Да, пилот, да, это именно к тебе относится. К твоим замечательным мыслям, от которых ты до сих пор не избавился.

Скрипач с удивлением посмотрел на Ри, но тот тут же отвел глаза.

— Могу озвучить, — ехидно произнес эрсай. — Теперь у него в голове вы спите друг с другом. Именно так он объясняет себе вашу взаимную привязанность.

— Зачем? — недоуменно спросил Ит.

— Ну надо же чем-то себя занять, — пожал плечами эрсай.

Атон, зачем вы это делаете? — с болью в голосе спросила Даша.

— Затем, что, если этого не сделать, все станет еще хуже, чем есть, — пояснил Атон. — Затем, что они сами не понимают, что с ними случилось. Затем, что они перессорятся, а это и будет тем результатом, которого добивался…

Он не договорил, остановился, но все и без того прекрасно поняли, кого именно он имел в виду.

— Вот, значит, как, — протянул Ит. — То есть вы настояли на том, чтобы мы максимально быстро покинули планету потому, что мы, с вашей точки зрения, до сих пор под воздействием?

— Дошло, — хлопнул в ладоши эрсай. — Точнее сказать, были под воздействием. Сейчас оно исчезает, за сутки от него ничего не останется. Ну или почти ничего. После этого вы сумеете активировать Ключ, который находится у Даши. А после — уже по плану.

Ит запустил руки в волосы, зажмурился.

— Это все вообще хоть чем-то кончится? — спросил он в пространство.

— Никогда, — улыбнулся Атон. — А теперь быстро уводите станцию. Вам больше нельзя здесь находиться.

* * *

Среди ночи Ит внезапно проснулся, причем как-то неожиданно резко, словно сознание включили. С минуту он лежал неподвижно, затем потихоньку осмотрелся. Скрипач спал рядом, из-под одеяла виднелись лишь рыжая макушка да краешек уха. Ит перевел взгляд в противоположную часть каюты, где находилась кровать Фэба. Рауф вроде бы тоже спал, но… Ит прислушался. Потом осторожно слез с кровати и подошел к нему.

Фэб лежал на боку, скорчившись, прижав ко лбу кулак, губы его беззвучно шевелились. Заметив Ита, он дернулся, резко отвернул голову, закрыв глаза ладонью, и, кажется, напрягся еще сильнее.

— Что ты делаешь? — шепотом спросил Ит.

— Иди к себе, — беззвучно сказал в ответ Фэб. — Иди, Ит. Иди. Пожалуйста.

— Фэб, что ты делаешь? Что ты делал сейчас?

— Я… я молился, — Фэб, наконец, отнял руку от лица. Глаза его, против ожидания, оказались абсолютно сухими, но в них стояло такое отчаяние, что Ит опешил. — Я просил Бога… избавить вас от меня. Все равно… это вернется к тому, к чему должно вернуться. Вы все равно станете… будете тем, чем будете… и мне… что я… кто я… за что вам это сейчас…

Ит смотрел на Фэба с непониманием.

— О чем ты?

— Я думал. Все эти дни я думал и сейчас понимаю, что так не должно было случиться. Атон был не прав. То есть… нет, отчасти прав, а отчасти… — Фэб осекся.

— Ты про… — начал было Ит, но Фэб тут же его перебил.

— Да нет же! Ит, вы действительно вечные!.. Ри, ты, Скрипач… а я… уже сейчас я вижу, что от меня вам — один вред. Вы трое пойдете дальше, а я лишь вношу смуту в то, во что не имею права ее вносить… одним фактом своего присутствия…

Ит тяжело вздохнул.

— Откуда ты знаешь? — спросил он. — Почему ты в этом уверен? Если все так сложилось, то это, наверное, для чего-то нужно?

— Для чего? — с отчаянием выдохнул Фэб.

— Может быть, для того, что вместе мы ощущаем себя более счастливыми, чем порознь?

— Счастливыми?.. Ит, опомнись. Ты сейчас не понимаешь. И Ри не понимает. И Скрипач не понимает. Одно дело — воспринять какую-то информацию. Другое — чувствовать что-то в душе, в самой ее глубине. И понимать не разумом, а сердцем, — Фэб сел. — Ри сейчас понял — умом. Но его душа, равно как и твоя, не может допустить, что…

— Фэб, если ты об этом, то я согласен, я на все согласен, но только чтобы ты больше не говорил такие вещи и не мучился, — попросил Ит.

— На что ты согласен?! — Фэб посмотрел на Ита, как на умалишенного. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?!

Ит пожал плечами. Поколебавшись секунду, сел рядом с Фэбом.

— Если я могу что-то изменить, я изменю, — твердо сказал он. — Я не хочу, чтобы кому-то было плохо.

— Ты ничего не изменишь. А я могу, — Фэб опустил голову. — Завтра… мне придется уйти, по всей видимости. Ри доведет станцию до своей планеты, и я пойду обратно через Транспортную сеть. А вы отправитесь дальше, вчетвером. Как и хотели изначально.

— Фэб, ты сбрендил? — с упреком спросил проснувшийся Скрипач. — Совсем, что ли?

— Да вы что тут, сеанс коллективного помешательства устроили? — поинтересовался Ри с другой стороны.

— Искин, а можно свет включить? — безнадежно спросил Ит. — Все равно спит одна Даша, а у нее каюта с дверью… в отличие от этой.

— Оно надо? По-моему, в темноте такие беседы вести интереснее, — возразил искин. — Включу — вся интрига пропадет.

— Тьфу на тебя, — обозлился Скрипач. — Не включай, мне лично все прекрасно видно. Значит, так. Никто никуда не уходит, все остаются, издавайте прекратим этот балаган, пожалуйста.

— Хоть один нормальный человек в этом сумасшедшем доме, — пробормотал искин.

— Я, если вы заметили, все это время молчал и ни во что не вмешивался, ну, на правах инвалида, — Скрипач выпутался из одеяла, встал. — Но чем дальше я на это все смотрю, тем больше меня это все бесит.

— Что именно? — поинтересовался Ри.

— Все! И то, что мы ни хрена не делаем, и то, что ты, пилот, себе навоображал, и то, что мы с этим вот в результате чувствуем себя виноватыми во всех грехах, хотя ничего не делали и не собираемся, и то, что…

— Рыжий, подожди, — попросил Ит. — Это все так, но ведь…

— Да не «но ведь», а хватит! Теперь по пунктам. Ри Нар ки Торк, блин! Мы не эти самые, понял? Хватит думать всякую муть, умерь свое воображение. Я тебя спрашиваю, ты понял?!

— Понял, — неохотно буркнул пилот.

— Отлично. Фэб! Прекрати загоняться, никуда мы тебя не отпустим, и никуда ты не пойдешь. Раз мы такие вечные, как ты утверждаешь, нам лучше знать. Гермо мы там или не гермо, мне без разницы. Иту, по всей видимости, тоже. Поэтому убери унылое выражение с лица и прекрати просить Бога о всякой ерунде. Он занят гораздо более важными вещами.

Фэб неподвижно смотрел на Скрипача.

— Что? — огрызнулся тот. — Опять что-то не так?

— Рыжий, ты не понимаешь…

— Я все понимаю!!! Я понимаю, что десять дней подряд происходит фигня!!! Вот это я великолепно понимаю!.. Хватит! Хватит, я сказал!

— Рыжий, можно потише на полтона, ты Дашу разбудишь, — попросил Ит.

— Она небось и так уже не спит… Фэб, вот ты сам говорил, и не далее чем вчера, что для того, чтобы жить, нужно делать дело и соблюдать внутреннюю дисциплину, — ехидно сказал Скрипач. — И чего твои слова стоят в свете того, что ты сейчас творишь, а?

— Ладно, — сдался Фэб наконец. — Ри, я хотел бы сказать тебе кое-что.

Пилот обреченно вздохнул, сел в кресло, подпер голову руками.

— Знаете, мне это тоже несколько осточертело, — признался он. — Ну, говори.

— Во, другое дело! — обрадовался Скрипач. — Итак?

— Ри, я хотел объяснить. Слово «гермо» придумали люди. В языках рауф это понятие звучит не так. Обычно оно переводится как «основа», «единение», «начало». Практически во всех религиях рауф Бог — всегда именно гермо, центр триединой сущности демиурга. Если Атон в чем и прав, так только в том, что я до сих пор… — он замялся, подыскивая подходящее слово. — Я до сих пор стою на распутье и не могу решить, в какую сторону мне идти. Я простой Встречающий, простой учитель, и мне сейчас действительно очень и очень сложно осознать все это. Точно так же, как и тебе. Или им.

— Или мне, — подытожила Даша, входя в каюту.

— Или тебе, — согласился Фэб. — Пилот, понимаешь, мы все сейчас выходим на какой-то иной уровень. Мы шагнули дальше, чем могли вообразить. Мы все…

— Фэб, извини, что я тебя прерываю, но искин сказал, что с нами сейчас пробует связаться Дарли, — Даша была собранна и деловита. — Мир, от которого мы ушли… Там флот Братства. Говорить с Дарли будем? Или еще позанимаемся самокопанием?

— В общем, я хотел сказать, что я постараюсь быть всем вам полезным и к твоим друзьям не притронусь ни под каким видом, чтобы не причинить им морального или физического вреда, — скороговоркой закончил рауф. — Так — устроит?

— Меня и без того все устраивало. Искин, включи свет и дай связь, — распорядился Ри. — Чувствую, спать нам сегодня не придется.

* * *

Сначала Дарли быстро скинула всем оперативную информацию. Да, флот Блэки действительно шел за ними. Да, он на несколько часов вышел в пространство мира, от которого они ушли. И исчез, пройдя через Белую Грань, в неизвестном направлении. Флот потерял их след. Кого за это благодарить, было понятно. Не дай Атон новые координаты прохода, флот, вполне вероятно, сейчас шел бы за ними следом.

Потом начали обсуждать текущие дела.

Говорила, разумеется, Даша.

Вернее, сначала все выслушали то, что дварх-адмирал рассказала об операции, проведенной Орденом, а затем Даша принялась расспрашивать Дарли о каких-то моментах, которые казались важными ей самой, но которые, похоже, никто не понял, за исключением разве что Фэба. Больше всего целительницу интересовало, как именно реагировали неофиты на перемещение, и прогнозы, сделанные учеными Ордена.

Прогнозы, по всей видимости, целительницу слегка озадачили.

— Дарли, они… как ты считаешь, у них в принципе есть шансы жить дальше? — спросила она с тревогой.

— Есть, — кивнула дварх-адмирал в ответ. — У тех, кого мы вывели, есть. Особенно у молодых.

— А остальные? — Фэб, до этого молча слушавший то, что рассказывала Дарли, прищурился.

— О чем ты?

— Об общем количестве тех, кто причастен к делам Братства, — ответил рауф. — Я тут немного посчитал, и вот что у меня получилось. Малая часть флотов пошла за станцией, так? Какая-то часть находится в точке, которую мы сейчас называем Миром Изначальным…

Дарли кивнула.

— Но большая часть рассеяна по галактике. Возможно, еще кто-то ушел дальше, и…

Дварх-адмирал задумчиво посмотрела на него. Медленно кивнула.

— С ними мы пока ничего не можем сделать, — констатировала она. — Вообще ничего. Разве что использовать Ключ при личной встрече и уповать на то, что Контроль…

— Контроль не тронет тех, кто попадет в Белую зону, — возразил Фэб. — Контроль не тронет тех, кто не будет атаковать первыми. Контроль не…

— В таком случае на решение этой проблемы уйдут годы, даже если то, что мы пытаемся сделать сейчас, закончится благополучно, — вздохнула Дарли. — Но почему ты задаешь этот вопрос мне?

— Я не задаю вопрос, я делюсь мыслями, — рауф почесал переносицу. — И пытаюсь понять, что нас ждет в будущем. Может, я действительно немного тороплюсь.

— По-моему, ты как раз очень сильно торопишься, — упрекнула его Даша. — Сейчас надо пробовать помочь тем, кому возможно помочь.

— Хорошо, — сдался Фэб. — Будь по-вашему. Дарли, у меня есть еще один вопрос, но уже касающийся нас всех. Мы сейчас нужны или мы пока что занимаемся своими делами?

— Пока не нужны, — дварх-адмирал улыбнулась. — То есть нужны, конечно, но в операциях, которые мы проводим сейчас, ваше присутствие не требуется. Занимайтесь своими делами.

— Дарли, обязательно свяжись с нами позже, — попросила Даша. — Дел не так уж и много, а я по тебе так…

Она не договорила.

— Я тоже по тебе очень скучаю, — на мгновение ледяные глаза Дарли потеплели, и она ласково улыбнулась Даше. — Ох уж это непутевое сокровище, — пожаловалась она Фэбу. Тот усмехнулся. — Всегда выбирает самое сложное дело, влезает в самое трудное предприятие, а я потом волнуйся за нее.

— Понимаю, — согласился тот. — Хорошо, если наше присутствие пока не требуется, мы, пожалуй, сделаем то, что хотели сделать. Сейчас мы уходим к Инсену, потом, по всей видимости, пойдем к Дс-35-ст, надо покончить с формальностями. Потом — верфи, и далее мы полностью в вашем распоряжении.

— Отлично, — дварх-адмирал снова посмотрела на Дашу. — Солнце, веди себя хорошо, ладно? Это не только мое пожелание. Кержак час назад велел тебе передать именно эти слова. Веди себя хорошо и не задавай никому вопросов, ответы на которые могут причинить тебе боль.

— Это дословно? — целительница нахмурилась.

— Да, это дословно, — строго ответила Дарли. — Ты же знаешь этого хитрого орка. Слова по простоте не скажет. Поэтому передаю в точности, как он сказал.

— О чем вы говорите сейчас? — Ри, которого в разговор никто не звал, не выдержал. — Кому нельзя задавать вопросы?

— Ох, пилот, — Дарли вздохнула. — Это же Кержак. Ты же с ним общался. Он сначала скажет, а потом все долго пытаются расшифровать, что же он имел в виду.

— Кержак не истина в последней инстанции, — тихо, но решительно возразил Ит. — Например, он сказал Ри, что Сэфес и Бард мертвы, а это оказалось не так. И поняла, что это не так, именно Даша. Верно?

— Верно. Но при этом он посоветовал Ри ориентироваться на собственные решения, а не на решения Сэфес и Барда — и оказался прав, потому что они, пусть и живые, нормально принимать решения не могли. Да, он не истина в конечной инстанции, но кто — истина? — справедливо возразила дварх-адмирал. — Ладно, мои хорошие. Когда решите хотя бы часть дел, выходите на связь. Если у нас что-то произойдет, мы постараемся держать вас в курсе.

Даша еще несколько секунд смотрела в пустое пространство, в котором до того было голографическое изображение Дарли, потом улыбнулась каким-то своим мыслям и сказала:

— Знаете что? У меня возникла мысль, которую мы почему-то раньше не поймали, а по идее должны были это сделать.

— Какая? — поинтересовался Ри.

— О провидении, — улыбнулась целительница. — Кержак — провидец. Не только маг, но еще и провидец. Он никогда и ничего не говорит просто так.

— К чему ты сейчас про это сказала? — удивился Скрипач.

— К тому, что он еще не сказал своего слова, как мне кажется. Что-то он понял о происходящем. Что-то такое, что начал предостерегать. Он сказал много маленьких слов, но не сказал пока большого, — Даша призадумалась, опустила голову. — Возможно, скажет потом. А сейчас мне предстоит понять, кому именно не надо задавать вопросов.

Ансалат, Инсен

Большие неприятности

На душе у Ри было, мягко говоря, паршиво.

Он вывел станцию к планете, связался с представителями Официальной Службы (странно было осознавать, что, по сути дела, и он теперь тоже ее представитель), подтвердил статус — стажер, задание разглашению не подлежит, состав команды такой-то, срок выполнения такой-то, основание появления в этом секторе пространства такое-то. С основанием вышла заминка, но на помощь пришел Фэб — в юридических тонкостях он разбирался очень хорошо, однако… Но потом Ри вдруг осознал, что не знает, что же делать дальше.

Надо было брать катер и высаживаться.

Вот только высаживаться не хотелось до такой степени, что скулы сводило.

— Ри, все будет нормально, — успокаивал пилота рауф. — Мы сядем у официалов. Потом побеседуем с Техносоветом, чтобы уладить все возможные вопросы. А после слетаем к твоим родителям, подтвердим расторжение контракта опеки, и мы свободны. Ничего страшного.

— Мне не страшно, мне… — Ри досадливо поморщился. — Неприятно, что ли.

— Еще бы оно было приятно, — хмыкнул Скрипач. — Да ну, Ри. Действительно, не переживай.

— Тебе легко говорить, ты там тридцать с лишним лет не прожил, — проворчал пилот.

— Ну хочешь, мы потом смотаемся на свалку, водителей там попугаем? — невинно предложил Скрипач. — Ну, прожил. Но дела-то решить надо?

— Надо, — тяжело вздохнул пилот.

— Даша, я думаю, тебе лучше остаться тут, — Фэб говорил мягко, спокойно, но Ит моментально почувствовал — у рауф есть более чем серьезные основания просить целительницу об этом. — Если сюда и возвращаться, то не в одиночестве. Думаю, ты понимаешь.

— Аарн тут не появлялись ни разу, — кивнула целительница. — Да… пожалуй, ты прав. В этот раз мне действительно лучше остаться на станции. У нас сейчас не те обстоятельства, чтобы брать на борт несколько десятков пассажиров.

— О чем вы? — не понял Скрипач.

— Вот вернемся, и Даша расскажет тебе, что такое Призыв, — Фэб покивал каким-то своим мыслям. — Этот мир не из худших, но я бы не сказал, что в нем все так уж благополучно. Ри, с Контролем у местного населения контакта вообще нет? Ни через своих эмпатов, ни через Официальную Службу?

— У нас и эмпатов-то нет никаких, насколько мне известно, — Ри задумался. — Нет, может быть, есть какие-то закрытые проекты, но я про них даже не слышал.

— Ясно. — Фэб встал, остальные поднялись следом. — Даша, мы постараемся не задерживаться. Не скучай без нас, ладно?

Целительница тихо засмеялась.

— Не бойся, я сумею найти себе подходящее дело, — заверила она. — Например, я наконец высплюсь. Потому что пока вы решали свои вопросы, спать нормально у меня не получалось.

Фэб глянул «изнутри» — Даша это тут же почувствовала и тут же посмотрела в ответ. Ее собственный эмофон был в тот момент ровен, как гладь лесного озера, но озера не светлого, радостного, а темного, осеннего. В ауре Фэба целительница увидела за маской покоя неясные переливы тревожных цветов, но бывший Встречающий отлично умел сдерживаться, и тревога его в этот момент как будто находилась за толстым матовым стеклом. Отголоски и отблески. Отличный контроль, что говорить. В принципе сейчас и психощит уже не нужен, Фэб в достаточной степени владеет собой, чтобы не причинять окружающим боли… но все равно продолжает носить. Его выбор.

— Вот и славно. Пошли, ребята, — позвал Фэб. — Искин, провесь нам дорожку к катеру, пожалуйста.

— Вопросов нет, — в голосе того чувствовалось какое-то скрытое напряжение. — Ри, я буду следить, если ты не возражаешь.

Пилот слегка удивился, но кивнул.

— Следи, — согласился он.

В катере все привычно расселись по местам, Ри вывел панель слияния, кинув дубль Иту. Тот, секунду подумав, перекинул эту панель Скрипачу.

— Правильно, — кивнул Фэб. — Давай, рыжий, давай. Инкарнации инкарнациями, но эту модель ты еще не пробовал водить. Хоть посмотришь вблизи, как это правильно делает тот, кто умеет.

Ит посмотрел на Фэба и на секунду опешил. Оказывается, тот каким-то неведомым образом успел переодеться из своей привычной одежды в форму Официальной Службы, и на форме этой…

— Ничего себе!.. — удивлению Ита не было предела. — Ты не говорил… А когда ты успел?

— На входе в катер, — невозмутимо пояснил Фэб. — Поскольку я теперь только преподаю, меня ведь отстранили, в обычной жизни я форму не ношу, не имею права. А сейчас мы работаем, вот и пришлось снова в нее влезть.

Правый рукав формы Фэба от предплечья до кисти покрывали бесчисленные маленькие цветовые прямоугольники. Неяркие, неброские. Но Ит, за эти дни немного (на его взгляд, немного) почитавший о знаках различия, опешил еще больше.

Больше трех сотен военных операций, в которых Фэб принимал участие в качестве боевика — каждый багровый прямоугольник, их тридцать шесть, бьется на сегменты, немного различные по оттенку. Под две сотни агентурных — серо-зеленые прямоугольники; работа в составе научного подразделения — серая группа; чуть ниже, уже у предплечья, группа прямоугольников кобальтового цвета — экстренная медицина? Кажется, да… до этого Ит еще просто не успел дочитать. Зеленые вкрапления, то тут, то там перемежающиеся тускло-оранжевыми вставками, — что это такое?

Фэб, заметив, что Ит разглядывает рукав, улыбнулся.

— Карта жизни, — пояснил он. — В мобильных подразделениях звания существуют только у боевиков, а у нас — классы. Не буду скромничать, у меня первый. Последние полтораста лет.

— Да, это я уже прочитал, — кивнул Ит. — Но, Фэб… Когда же ты успел — столько?!

— Мне пятьсот тридцать три года, — безмятежно сообщил рауф. — Мы с Гирой в свое время очень много работали. Очень много. Перерывы делали только тогда, когда приходил экипаж. Все остальное время мы отдавали Службе. Поверь, через полтысячи лет у тебя с рукавом будет та же история. Если, конечно, в этот раз все завершится благополучно.

Ит покачал головой.

— Почему Эдри ничего не сказала нам? — спросил он.

— Для чего ей было это говорить? — удивился Фэб. — Пойми, важны не заслуги, которые попадают на рукав, а реальные знания, которые можно передать. Зеленая группа, о которой ты подумал, как раз и есть преподавательская практика. Оранжевые блоки — успешные выпуски. Слушай, мы уже садимся, так что давай я тебе расшифровки потом покажу, если тебе, конечно, это будет интересно.

— Еще как интересно! — Ит все еще не мог оторвать взгляд от рукава. — Фэб, синий цвет, это…

— Около ста лет медицины, ты правильно понял. Это уже когда экипаж нам поставил условие, чтобы мы больше не лезли в самое пекло. Они… — по лицу Фэба пробежала тень. — Они очень за нас боялись. Они боялись, что мы погибнем. И в один прекрасный день Син поставил ультиматум — или мы переходим в другой отдел, или они вообще больше никогда не выйдут в рейс. Конечно, мы перешли, а потом… Семьдесят лет назад от заданий отстранили Гиру, она уже не проходила по здоровью. А следом ушел в преподавание я.

Ит смотрел на Фэба, ожидая продолжения.

— Они боялись за нас, — словно про себя повторил Фэб. — А вышло все… вот так.

Катер заходил на посадку, внизу уже виднелся порт Официальной Службы, расположенный рядом с транспортной полосой желтого цвета, идущей вдоль городской окраины. Ит заметил, что Ри и Скрипач переговариваются, но не вслух, а через панель слияния — интересно, о чем они? Скрипач улыбается, а пилот напряжен и мрачен.

— Подтверждение есть, — Скрипач вышел из слияния, коротко глянул на Фэба, тот одобрительно кивнул. — Сразу два вызова на переговоры.

— Кто? — спросил Фэб.

— Дипломатический отдел и местные власти, — отрапортовал Скрипач.

— К дипломатам, конечно. Ри, сажай машину.

* * *

Здание для переговоров было точно таким же, как и во всех остальных посещенных ими ранее мирах, — типовой блок, который, по словам Фэба, можно смонтировать за три часа и столь же быстро убрать, если потребуется. Фэб на ходу рассказал, что блок весьма неплохо защищен от внешних воздействий и что он является так называемой нейтральной территорией. Мало где оговаривается этот момент, но на самом деле любой из жителей мира, если он, к примеру, подвергается необоснованному преследованию, имеет право попросить у официалов убежища. Но это происходит очень редко.

— Почему? — тут же спросил Ри.

— Хотя бы потому, что местные власти предпочитают не афишировать такую информацию. У них есть на это полное право.

— Ничего себе, — пилот хмыкнул. — Но…

— Ри, это тоже относится к соблюдению законов мира пребывания. Официальная Служба — это не карательный орган, не организация, осуществляющая опеку над мирами. Есть межгалактические законы, есть Контроль, есть Транспортники, и есть внутренние законы миров. Мы стоим ровно посредине. Когда мир не нарушает общих законов, мы не имеем права вмешиваться, понимаешь? И если местные власти не ограничили полномочия Службы ниже десятипроцентного порога, мы не вправе ставить им какие-то условия и на чем-то настаивать. Здесь — не ограничили.

— Очень жаль, — протянул Ри. — У меня было время подумать, и то, что у меня получилось, мне совсем не понравилось. Этот мир — по сути своей тюрьма. А все, в нем живущие, счастливые заключенные. И тот же Техносовет, он ведь… мало того что он диктует условия, которые, как я сейчас понял, для жизни не очень подходят, так он еще и отрегулировал под себя все — от морали и нравственных норм до того, о чем можно мечтать и думать. И я на эту гадость потратил двадцать лет жизни, — горько добавил он. — На то, чтобы разрабатывать тему, которую этот чертов Инсен мог запросто купить у тех же транспортников, верно?

Фэб кивнул.

— Все так, — подтвердил он. — Если сравнить Инсен с тем же Далатом, сравнение будет явно не в пользу Инсена, так?

— Так, — Ри скривился. — Да уж, пребывание в изоляции на пользу никому не идет. Мне в том числе.

— Зато теперь тебе есть что и с чем сравнить, — возразил Фэб.

…Рукав формы Фэба произвел впечатление не только на Ита, как выяснилось. Навстречу прибывшим вышел едва ли не весь дипломатический отдел — от стажеров до высшего звена. Фэбу такое внимание явно было не в новинку, но и не радовало. Он подобрался, стал непривычно серьезен, сдержан. Ри, Ит и Скрипач поминутно тревожно переглядывались. Всех их проводили в один из малых залов для совещаний, и встречавшие, наконец, разошлись по своим делам. В зале остались трое дипломатов высшего ранга и один стажер.

— С вашей проблемой, думаю, все относительно ясно, и решить ее можно будет, не выходя отсюда, — один из старших, представившийся как Гаор ки Мирд, вывел перед собравшимися свод законов Инсена и свод правил Официальной Службы. — Мы отправили запрос, и уже пришел ответ. Вы, Ри Нар ки Торк, признаны выжившим, и…

— Не слишком ли быстро они его оживили? — тихо спросил Ит, но его отлично все услышали.

— От нас это не зависит. Итак, вы признаны выжившим, ваш счет активирован, вы восстановлены в прежнем статусе, — продолжил Гаор.

— Вот спасибо, — сардонически усмехнулся Ри. — И зачем мне это надо?

— Сработали быстро, но все равно опоздали, — спокойно заметил Фэб. — Ри уже признан выжившим, это зафиксировано на Орине. Выжившим, получившим новые права, работу и временную стажерскую приписку, сроком на десять лет.

— Это меняет дело, — посол вздохнул с явным облегчением. — В таком случае вы ничего не нарушаете. Ри, вам нужно оформить отказ в связи с переходом на новую работу. Это законы мира не запрещают.

— Да, конечно, — кивнул пилот. — Как это сделать?

— Форма стандартная, — дипломат вывел на визуал новый фрагмент текста. — Так… ага, хорошо. У вас еще и рекомендации от Контроля?!

— Ну да, — Ри немного растерялся.

— Тогда вообще отлично, — текст формы повис в воздухе перед Ри. — Будьте любезны, поднимите правую руку и…

— Подождите, — Фэб подвел текст формы к себе. — Гаор, он не имеет права его пока что подтверждать. У него не решен вопрос социального статуса, от семьи он отказывается, новой нет. Это могу сделать я, как поверенный. Временно, конечно.

— Тогда меняем срок, — тут же нашелся дипломат. — Стандарт? Пять лет?

— Угу, — кивнул Фэб. — Ри, не возражаешь?

— Я не совсем понял, — признался пилот после секундного молчания. — Я не имею права — на что?

— У вас сейчас так называемый нестабильный социальный статус, — пояснил дипломат. — По правилам Официальной Службы вы, как стажер, находясь в этом статусе, имеете право на самостоятельные решения, но с рядом ограничений. В частности, вы можете подтвердить отказ от прежней должности — кем вы были, кстати?

— Мастер познания.

— Очень хорошо. Так вот, вы можете подтвердить этот отказ, но лишь в случае поручительства того, кто… согласен за вас поручиться, и при этом имеет статус выше вашего. В статусе уважаемого Фэба я не сомневаюсь.

— Ага, — Ри кивнул. — Ну, хорошо.

Фэб поднял правую руку, и на ладони у него вдруг засиял символ, сложившийся из лучей светло-зеленого света. Дипломат удовлетворенно кивнул. На его ладони возник точно такой же символ и тут же исчез.

— Так, поздравляю, — Гаор повернулся к Ри. — Теперь вы не являетесь представителем этой планеты, а также на вас не распространяются ее законы и требования.

— Спасибо, — кивнул Ри. — Что делать, чтобы отказаться от приемной семьи?

— Нужно встретиться с представителями властей. Это можно сделать на нашей территории, вы имеете право настаивать на этом, как официал.

— Тогда так и сделаем, — Ри вздохнул с явным облегчением. — Простите, Гаор, я хотел задать вопрос. Впоследствии я смогу… что-то сделать для этого мира?

— Частным порядком нет, — дипломат погрустнел. — Но если сумеете заручиться достаточным количеством голосов и соберете подходящую группу, то, думаю, да. Я и сам… — он поморщился. — Сам давно хочу начать процесс по переводу хотя бы ряда миров этого конклава в другой статус, но у меня нет времени и возможностей для этого. Если вы сумеете сделать программу, с удовольствием приму в ней участие.

— Я постараюсь, — Ри задумчиво посмотрел на дипломата. — Тут многое требуется изменить.

— Вы правы. Но сейчас у вас другие задачи и цели. Ри, пока я еще не вызвал власти и Техносовет… я должен вас предупредить. У вас очень большие неприятности.

— Что? — опешил пилот.

— Что случилось? — Фэб подался вперед.

— До этого я не хотел говорить, нужно было уладить хотя бы часть формальностей. Ри, семья, к которой вы были приписаны, похищена трое суток назад. Вам, конечно, подтвердят отказ, они просто не сумеют его оспорить. Но…

— Подождите! — до этого момента молчавший Ит не выдержал. — Похищена — как? Кем?!

— Думаю, вы знакомы с этой группой, — Гаор опустил глаза. — Они пришли на катере Сэфес и стали угрожать властям, что в случае неповиновения размолотят в пыль как минимум один из больших континентов. Требовали выдать им вашу семью, и… Ри, ваши мать и отец пошли с ними добровольно. В обмен на жизнь других людей. Мы хотели вмешаться, но, к сожалению, они так и не предприняли никаких действий, которые позволили бы нам это сделать. Да и что мы можем против техники Контроля?

Ри пораженно молчал.

— Всю жизнь врали, значит? — вкрадчиво спросил Скрипач. — Ну-ну…

* * *

Следующий час ждали представителей Техносовета. Ри не находил себе места, он слонялся взад-вперед по залу для совещаний, отвечал невпопад, если к нему обращались, и все никак не мог собраться с мыслями.

Правильно ли он сейчас поступает? Может, не стоило так поспешно принимать это решение? Ведь если вспомнить…

…ему лет десять, он приболел и остался дома. Мама приходит раньше и приносит с собой не только обычные продукты, которые выдали на работе по положенной норме, но еще и маленькую коробочку с засахаренной вишней — где только достала? Ему, Ри, приносит…

…окончание учебы, огромный зал, где курс получал дипломы. Родители в первом ряду, ведь он один из лучших на этом курсе. Случайно разглядев их в толпе, он с удивлением видит, что всегда невозмутимый отец украдкой вытирает слезы…

…когда он переезжал, мама просила навещать. Все в той же своей безупречно выдержанной и сухой манере. Затем вдруг подошла и поцеловала в лоб, для чего ей пришлось встать на цыпочки. И Ри тоже тогда поцеловал ее в ответ, хотя в семье таких вольностей принято не было. Поцеловал в щеку, неловко, неумело, и улыбнулся. И мама улыбнулась в ответ…

Может, все-таки…

Все-таки они его любили?

Ри замер.

Да, порой они были строги, но какие родители не строги, когда это требуется? Ведь это стоило им большого душевного усилия, обоим — взять на воспитание чужого ребенка, принять безоговорочно, как своего. И ни разу ничем себя не выдать. Ни ему, ни окружающим. Они искренне радовались его удачам, печалились бедам, они заботились о нем, и, следует признать, если бы ему не сказали раньше, до всех этих событий, что семья не родная, а приемная, он бы рассмеялся говорившему в лицо.

Это сейчас, после всего, он поверил — сам себе.

А до этого…

— Ри, ты как? — с тревогой спросил Ит.

— Что?.. А, как… Не знаю, — Ри сел рядом с Итом. — Странно. С одной стороны, решение принято, с другой… Ит, я правда не знаю! Они ведь…

— Они нас действительно любили, — голос Ита звучал глухо и невыразительно. — Так, как умели. Ри, а ведь мы с тобой скоты, выходит…

— Вы о чем? — спросил подошедший Скрипач.

— Мы про то, что сделали глупость, оба, — с тоской ответил ему пилот. — Не надо было отказываться от семей. Подло это.

— Я даже думать не хочу о том, что сейчас с моими, — Ит опустил голову. — То есть я больше чем уверен, что Стовер там тоже побывал. И что у меня сейчас дела обстоят не лучше, чем у тебя. Но я пока постараюсь про это не думать. Чтобы не сделать еще хуже, чем есть.

— Думаешь, твоих он тоже…

— Думаю, да. Как бы ты поступил на его месте?

— Но откуда у него информация про нас? Хотя… — Ри задумался. — Ах да, конечно. Он же черт-те сколько времени провел на станции, когда нас тащили к дьяволу. Значит, тот катер снял информацию, которая была у искина. А тот отдал, железка чертова!..

— А как он мог не отдать? — вступился за искина Скрипач. — У Стовера были коды доступа, а это позволяло ему автоматически получать любую информацию, которая есть у искина.

Фэб подошел к ним, сел рядом.

— Давайте без паники, — приказал он. — Предложения есть?

— Предложение одно — спасать надо, — буркнул Ри. — Как-то. Знать бы как.

— Мы не знаем, где он, — подтвердил Ит. — Возможностей у него много.

— Думаю, мы скоро выясним детали, — Фэб обернулся.

* * *

В зал входили трое представителей Техносовета. Да каких!.. Ри несказанно удивился — ничего себе! Не слишком ли круто для его скромной персоны?

Первым важно шествовал Нэ Оргли ки Файс, председатель Планетарного совета, высшего органа власти Инсена, затем в зал вошел представитель ассамблеи Ансалата, мастер Клибел, последней вошла Оэлга ки-е Руфор, главный заместитель Комитета Исследований.

Ри почувствовал, что во рту у него пересохло. Этих людей он видел разве что в новостях, да и где еще ему, простому смертному, пусть и очень хорошему инженеру, было увидеть самую верхушку власти планеты? Еще сильнее не по себе пилоту стало, когда он разглядел выражение на их лицах — председатель совета был мрачнее грозовой тучи, представитель ассамблеи хмурился, а на лице Оэлги Руфор было брезгливое презрение и откровенная неприязнь одновременно.

Вошедшие, не говоря ни слова и не дожидаясь приглашения, прошествовали к столу для переговоров и сели по одну его сторону, дипломаты и Фэб сели с другой стороны, лишь Ри, Ит и Скрипач остались стоять посреди зала, не зная, что делать дальше.

— Садитесь, — бросил Нэ Оргли ки Файс. — Да, да, вы трое.

Фэб коротко глянул на них, они подошли к нему и сели рядом. Вернее, рядом с Фэбом, повинуясь наитию, сел как раз Ри, а Скрипач и Ит разместились чуть поодаль.

— Поскольку времени у нас мало, обойдемся без предисловий, — с места в карьер начал Нэ Оргли ки Файс. — Ри Нар ки Торк, вам предъявляются следующие обвинения. Неосторожность, повлекшая за собой угрозу планете Инсен, измена идеалам конклава Ансалат, предательство родины, а также уклонение от ответственности. Сейчас, после объявления приговора, вы проследуете с нами. Над вами состоится номинальный суд, вам будет назначено справедливое наказание в соответствии с законами Ансалата.

Дипломаты и Фэб слушали эту речь невозмутимо, не возражая и не перебивая. У Ри от таких заявлений глаза медленно полезли на лоб.

— Но я ничего не сделал… — начал было он, однако Оэлга так глянула на него, что Ри тут же закрыл рот.

Дипломаты все еще молчали.

— Также вам может быть предъявлено обвинение в разглашении конфиденциальной рабочей информации, — добавил мастер Клибел. — Ри Нар ки Торк, вы восприняли сказанное вам?

Ри кивнул.

— В таком случае проследуйте с нами, — Нэ Оргли ки Файс поднялся. За ним следом поднялись Оэлга и Клибел. — Вы будете взяты под стражу после того, как покинете нейтральную территорию.

— Сядьте, — негромко сказал Фэб. — Мне кажется, вы забыли выслушать оппонентов.

— Я с тобой не разговаривал, рауф, — неприязненно ответил Нэ Оргли ки Файс. — Тебе, кажется, никто не давал права голоса.

Ит заметил, что Фэб, оказывается, сел так, чтобы рукав его формы было не видно — и мысленно зааплодировал, когда Фэб встал. Это было красиво — рауф двигался с непередаваемой грацией хищного животного, по сравнению с которым стоявшие напротив люди сразу стали казаться неуклюжими нагловатыми подростками. У председателя Планетарного совета лязгнули зубы, когда он случайно увидел то, что Фэб назвал «летописью», а у Оэлги помимо воли вырвался сдавленный короткий вздох. Поняли? Сумели снять информацию? Судя по вытянувшимся лицам — да.

— Поскольку вы очень торопились, я не успел представиться, — абсолютно бесстрастным голосом произнес рауф. — Итак, позвольте мне исправить это упущение. Фэб Гревис Эн-Къера, агент первого класса Официальной Службы, третий заместитель куратора кластера девять, галактика Трех спиралей, Эдри Эн-Син-Таоно. Встречающий с частичным отводом полномочий. В данный момент — руководитель операции, осуществляемой группой стажеров, и, соответственно, куратор человека по имени Ри Нар ки Торк, являющегося представителем научной команды и находящегося в моем подчинении.

— Он не может находиться в вашем подчинении, он — гражданин Инсена, — возразил Нэ Оргли ки Файс.

— Он не может быть гражданином Инсена, потому что он пять месяцев назад был официально признан мертвым, — Фэб сделал рукой едва заметное движение, и в воздухе перед носом Нэ Оргли повисло короткое сообщение.

— Сейчас информация исправлена, — возразил тот. — Как только он объявился, мы сразу же…

— Он был натурализован на Орине шестнадцать дней назад, — Фэб добавил к первому сообщению второе. — Натурализован, рекомендован к работе в Официальной Службе, протестирован, признан пригодным и принят. Вам отлично известно, что после данной процедуры вы не имеете права распоряжаться судьбой этого человека. Он вне вашей юрисдикции.

Нэ Оргли ки Файс неподвижно, с ненавистью смотрел на Фэба.

— Так… — протянул он. — Вот, значит, как вы заговорили. Только интересно, с чего вы взяли, что имеете право распоряжаться на Инсене? Ансалат не подчинен официалам.

Фэб вопросительно приподнял брови.

— Мы говорим не о подчинении, а о соблюдении нейтралитета и соблюдении ваших же внутренних законов. В частности — о свободе воли. Или вы сейчас хотите сказать, что человек, подобный Ри Нар ки Торку, не имеет права самостоятельно принимать решения? Если я правильно информирован, у вас свободные государства. Их жители не являются собственностью конклава Ансалат. Или я ошибаюсь?

До этой минуты молчавший дипломат Гаор повернулся к Ри и вдруг едва заметно ободряюще ему подмигнул. Пилот, который до сих пор не мог прийти в себя от слов Нэ Оргли ки Файса, коротко вздохнул. Может, и впрямь пронесет?.. Может, Фэб сумеет справиться с этими… черт! Ри покачал головой — ни одного приличного слова для определения представителей Техноэлиты у него не нашлось.

— Принять решение задним числом вы теперь не сумеете, — так же безмятежно продолжил Фэб. — Ни в одном из ваших миров с искусственно заторможенными календарями уже не найдется подходящей даты, чтобы можно было опротестовать решение Ри, подменив сегодняшнюю дату на дату, отличную в минус от настоящей натурализации. Вы можете провести анализ, если вам угодно. Но его будет контролировать уважаемый Гаор. Ри, можешь не волноваться, даты точны.

Ри вскинул голову. Вот в чем дело! Так вот по какой причине Фэб так долго гонял станцию черти где — он тянул время, он ждал!.. Предполагал ли он, что может возникнуть такая шаткая ситуация у него или у Ита? Видимо, да. Он не учел того, что Стовер вмешается в игру, он страховался от конклава и, вероятно, от правительства Дс-35-ст — чтобы он, Ри и Ит избежали неприятностей… подобного рода.

Нэ Оргли ки Файс вывел терминал со сводом законов, его примеру последовал Гаор и еще один дипломат, помоложе. Фэб сел на свое место, по своему обыкновению склонил голову к плечу и принялся невозмутимо за ними наблюдать, изредка подсказывая Гаору, где можно отыскать тот или иной свод и какие прецеденты зафиксированы по тому или иному поводу. Почти полчаса длилась беззвучная пикировка, и Нэ Оргли ки Файс в итоге все же сдался. Он свернул терминал и со злостью посмотрел на Ри, но тот не опустил глаза. Председатель Планетарного совета не выдержал первым и отвел взгляд.

— Продолжим? — спросил Фэб. — Нэ Оргли, вы, кажется, что-то хотели рассказать Ри?

— Хотел? — переспросил тот. Нехорошо ухмыльнулся. — Оставим в покое мои желания. У меня есть ряд вопросов. Первый — вы действительно решили отказаться от приемной семьи?

— Да, — Ри кивнул. — Проблема не в них, а в том, что я хочу… чтобы меня тут больше ничего не держало.

Оэгла поглядела на него с презрением.

— Что ж, от предателя сложно ждать чего-то иного, — вполголоса заметила она. — Тем более что вы предали и свой мир, и свою семью значительно раньше. Тогда, когда ушли с теми Контролирующими. Хорошо, будь по-вашему. Оргли, зафиксируйте его отказ. Формальности должны быть соблюдены в любом случае.

— Я не предавал свою семью, — твердо сказал Ри. — Инсен я тоже не предавал. Произошла катастрофа, и я был просто вынужден…

— Вы могли вернуться домой. Ансалат не затронут атакой, Транспортная сеть действует. Однако вы не воспользовались ею, а пошли дальше вместе с этими… выродками.

Фэб предостерегающе посмотрел на Ри — молчи. Не отвечай им. Тебя провоцируют, не поддавайся.

— Какая еще информация у вас есть для моего стажера? — спросил Фэб.

— Это закрытый пакет, его оставил для Ри Нар ки Торка Микаэль Стовер, — мастер Клибел тоже посмотрел на Ри, и пилот с удивлением заметил, что в глазах у пожилого человека появилось что-то похожее на сочувствие. — Парень, мне жаль. Честно скажу, мне жаль. Не случись этой катастрофы, у тебя, наверное, была бы другая судьба. Лучше той, что тебе сейчас досталась.

— Спасибо, — тихо произнес Ри. — Судьбу мы не выбираем, как выясняется. Ее выбирают за нас.

— Кстати, — Фэб поднял голову и встретился взглядом с мастером Клибелом. — Насколько мне известно, Ансалат закончил моделирование третьего пространственного коридора. Во сколько нам обойдется проход по нему? Мне кажется, что сумма, которую мы заплатим, будет достойной компенсацией за потерю рядового, пусть и хорошего, инженера. Я прав?

* * *

Обратно к станции катер вел Скрипач, по приказу Фэба. Ри сидел в своем кресле сгорбившись, подперев голову руками, и молчал. Ит попытался с ним заговорить, но его тут же осадил Фэб.

Ри думал.

Он думал так, что голова начала болеть — и все никак не мог толком собраться с мыслями.

А еще пилоту было очень стыдно перед Фэбом. Он не ожидал, что после всех тех гадостей, которые он успел наговорить рауф, тот станет его защищать. Не просто защищать… Не будь там Фэба, дипломаты не справились бы с Техносоветом, это Ри понимал со всей ясностью. Вообще, не будь Фэба, он, Ри, сейчас бы в лучшем случае выслушивал обвинительный приговор, а потом… что потом? Ссылка? Или что-то еще худшее?

Когда катер оказался в ангаре, Ит и Скрипач тут же ушли — по словам Скрипача, развлекать заскучавшую Дашу, а Фэб подошел к Ри и сел на корточки рядом с ним.

— Все хорошо, — сказал он твердо. — Ри, все хорошо, поверь мне.

Пилот покачал головой. Усмехнулся.

— Да уж, лучше некуда, — пробормотал он.

— Могло быть значительно хуже, — примирительно возразил рауф.

— Фэб, прости меня, — Ри, наконец, нашел в себе силы произнести то, что сказать было нужно, да все никак не получалось: — Я вел себя, как последняя тварь. Извини, я действительно, видимо, чего-то не понимаю… или не понимал… но я был не прав. И если ты сумеешь принять мои извинения…

Фэб вздохнул.

— Извинения приняты, пилот, — очень серьезно ответил он. — Теперь послушай. На рефлексию и выяснения отношений времени больше нет. На глупости тем более. Сейчас придется действовать быстро, гораздо быстрее, чем мы с Эдри думали изначально. И с твоего позволения руководство пока что возьму на себя я. Расчет маршрутов — тоже.

Ри с удивлением посмотрел на него.

— А разве…

— Ри, руководишь группой ты. Собственно, как и раньше. Просто сейчас немного изменились обстоятельства, поэтому некоторое время группу придется вести мне.

— Но я не руководил! — Ри с удивлением посмотрел на Фэба.

— Руководил, — повторил тот.

— Но Ит…

— При чем тут Ит? Ри, пойми, они в будущем всего лишь агенты. Ты находишься несколькими уровнями выше. Я смотрел отчет, и не один раз. Да, Ит помогал иногда, но основную работу делал все-таки ты. Брал на себя ответственность, прокладывал путь, принимал решения. И сейчас ничего не изменилось. Просто в данный момент я знаю больше, и придется воспользоваться этими знаниями. Не бойся, это временно. Дальше все пойдет так, как шло прежде.

Ри неподвижно смотрел на Фэба, силясь понять — что это все сейчас значит? До него доходило, все-таки доходило, что это такое. И, наконец, он понял.

— Фэб, зачем? — с отчаянием спросил пилот. — Для чего ты сейчас это делаешь?! Ты только что…

Он осекся. Как сказать? Как про это сказать?! Ты только что унизил себя и одного из моих друзей и продолжаешь унижать — потому что я так сказал? Ты втаптываешь в грязь их и себя — чтобы заставить меня поверить в то, что я выше? Ты намеренно унижаешь их, в частности Ита. Ты только что вытащил меня из очень большой беды и сейчас просто издеваешься над собой и теми, кто тебе дорог…

Но для чего?!

— Ты — человек, — назидательно ответил Фэб. — А они — гермо. Хочешь ты того или не хочешь, тебе теперь придется про это помнить. Не для твоего блага, для них. Чтобы им потом не было больнее.

— Фэб, сделай хотя бы стену, — попросил Ри. — Может, в чем-то ты и прав… я еще не разобрался, в чем именно, но могу допустить, что прав… но верни на место стену вашей каюты, пожалуйста. Как в зверинце каком-то… нельзя же так!

— Так нужно, поэтому стены не будет. Ри, стена находится у всех в голове, — Фэб слабо улыбнулся. — Очень страшная стена. Тебе еще повезло, тебе не успели привить предубеждение против рауф. То есть привить удалось, но это было сравнительно недавно, и у тебя еще есть шанс что-то изменить. Теперь к делу. Открой, пожалуйста, то, что тебе дали.

Информационный пакет был, по сути дела, считкой, которая сейчас находилась на биокомпе у пилота. Ри вывел изображение на центр каюты катера.

— Это тот человек? — без всякого выражения спросил Фэб, когда в пустоте возникло лицо Микаэля Стовера.

— Да, — кивнул пилот. — Он самый.

Фэб ничего не ответил.

— Ну, привет, юноша, — Стовер смотрел куда-то в сторону, и Ри понял, что считка сделана в большой спешке — видимо, Микаэль хотел кинуть перед собой так называемое «зеркало», да промахнулся, и поэтому изображение выглядело странно — искаженное полупрозрачное лицо, взгляд мимо тех, кто должен был сейчас это слушать. — Поговорим? Я больше чем уверен, что ты эту информацию получишь. Значит, так. Твоя семья находится у нас. Думаю, тебя устроит обмен — твоя жизнь на их жизни. Где нас найти, угадать сумеешь самостоятельно, но если хочешь, могу дать подсказку — этого места нет нигде и почти никогда, — Стовер засмеялся. — Срок даю месяц. Передавай привет гермо, — он снова усмехнулся. — Думаю, ему будет интересно узнать, что его унылый Дс-35 я посетил еще до твоего убогого Инсена. В отличие от твоих псевдородителей его псевдородители оказались людьми более практичными — но это ничего, ведь его мать все-таки отправилась с нами, тем самым обеспечив спокойную жизнь недоделанному Маджента-миру, место которому, если задуматься, на свалке. Пошла она, замечу, добровольно. В общем, встретимся в нигде и никогда, пилот. За свои поступки надо платить, мальчик. Или ты думал, что так легко от меня отделаешься?

Изображение исчезло.

— Где находится нигде и никогда? — поинтересовался Фэб.

— Маданга, разумеется, — скривился Ри. — Ну, правильно. У него есть информация о мире, да и уважают его в нем… до сих пор. Мы там на месяц застряли. Отвратительная планета.

— Наслышан, — коротко ответил рауф. — Плохо. У нас ничего не готово. Мы не можем сейчас туда идти.

— Но…

— Ри, мы не можем. Мы придем, и что дальше? Что ты будешь с ним делать?

— Драться! — рявкнул пилот.

— Драться, — повторил Фэб. — Драться, значит… Ри, опомнись. Этот человек ни перед чем не остановится. Он ведь уничтожил ту же Террану, если ты не забыл. Просто за то, что его преступления там раскрыли. Вы же и раскрыли…

— Что тогда делать?

— Срочно на верфи.

— Как туда попасть? И с помощью чего его можно уничтожить?

— Это мы выясним на месте.

Ри встал, Фэб тоже.

— Ладно, давай по делу, — успокаивающе произнес рауф. — Сейчас я свяжусь с другим нашим подразделением, находящимся в этом же конклаве. Дам тебе координаты, уведешь станцию по ним. Подождем, пока откроют проход, оплатим его и уйдем в сектор Индиго, расположенный на окраине галактики. Оттуда рассчитаем маршрут к верфям. Дальше — по обстоятельствам. Искин! Прими координаты, внутренний проход.

— Двенадцать часов пилить будем, — недовольно протянул тот. — Фэб, а может, как-то побыстрее можно?

— Можно, но не нужно, хватит уже неприятностей, — отрезал рауф. — Они и без того всерьез разозлились. Так что придется тебе поработать.

— Ладно, — недовольно буркнул искин. — Поработаю, так уж и быть. Ужин сделать?

— Попозже, часа через два. Я же обещал дать боевку, а после такого разговора немного подраться — самое лучшее занятие. Ри, идем. Думаю, тебе будет интересно.

* * *

Фэб оказался прав — тема пришлась как нельзя кстати.

Сначала они все вместе около получаса анализировали драку палача с Итом. У искина, конечно же, запись этой драки имелась, и смотрели ее очень внимательно, со всех возможных ракурсов, то и дело останавливая картинку и обсуждая тот или иной момент.

Фэб был недоволен, он то и дело морщился, досадливо качал головой и указывал то на одну, то на другую, то на третью ошибку. Фигуры, в четверть размера от настоящих, замирали перед ним в причудливых позах и тут же обрастали цветными линиями и сполохами.

— Да, Ит… никуда это не годится. Обычный базовый курс для Сэфес, причем сильно устаревший, сейчас и то лучше дают, — бормотал он. — Даже с детектором у тебя против него нет и не может быть никаких шансов.

— Почему? — расстроенно спросил Ит.

— Да потому, что он с тобой играл! Смотрите все сюда, — картинка снова замерла. — Скрипач, к тебе это тоже относится. Первые три минуты он анализировал то, что ты делал, а потом пошел на упреждение, — фигуры чуть-чуть сдвинулись. — Причем он находился даже не в боевом режиме, это тренировочный. У него было не меньше полутора десятков позиций, которые можно легко довести до конца… он почему-то этого не сделал, на твое счастье.

— Он обещал отдать Ита Стоверу, — пробормотал Ри. — Видимо, поэтому.

— Вполне возможно, — Фэб снова остановил фигуры. — Хорошая защита у этого нэгаши, ничего не скажешь.

— Он человек, — возразил Скрипач.

— Он нэгаши, — уверенно сказал Фэб. — Человек — одна из его метаморфоз, не более того. Что он тебе сказал, Ит?

Ит тяжело вздохнул.

— Гадость он мне сказал, — неприязненно ответил он. — Повторять не хочется.

— Ит, это важно.

— Что он сделает со мной то, что любой нормальный самец сделает с гермо, вне зависимости от расы самца, — было видно, что говорить Иту не хочется до такой степени, что лучше бы провалиться сквозь землю… вернее, сквозь пол зала управления.

— Ну, разумеется, — кивнул Фэб. — Эта тварь рождена не человеком. Это именно нэгаши, к сожалению. И вот что я вам скажу: когда мы с ним встретимся, я вам запрещаю ввязываться в драку. Вы поняли? Запрещаю!

— Почему? — с вызовом спросил Ри.

— Потому что он вас прикончит запросто, за несколько секунд всех троих, — Фэб осуждающе покачал головой.

— А если использовать оружие… — начал Ит.

— Ты его уже использовал, — дернул пленом рауф. — Помогло?

— Нет.

— Правильно. Это киборг, поэтому про оружие можно забыть сразу. У него от физического тела, в котором он был рожден, процентов десять осталось, — пояснил Фэб. — Или меньше. Технологии… если это то, о чем я думаю, то этот нэгаши чем-то сродни нашей станции.

— То есть? — удивился Ри.

— Тело построено по тому же принципу — и любое воздействие из любого оружия оно просто преобразует в себя же, та же общая система. Искин, — позвал Фэб. — Будь любезен, посмотри мне данные по следующим позициям. Аркенелен, Риизроу, Ф-Алантен девяносто пять.

— Но сделать с ним что-то можно? — спросил Ит.

— Можно, — кивнул Фэб. — Конечно, можно. Я же не сказал, что он неуязвим на сто процентов. Как вы считаете, что именно у него осталось неизменным?

Ри, Скрипач и Ит недоуменно переглянулись.

— Можно я? — вдруг спросила Даша.

— Можно, — Фэб повернулся к ней. — Итак?

— От его физического тела, как я думаю, остался лишь мозг и репродуктивная система, — ответила целительница. — Логика проста. Угрожать можно тем, что имеешь… и чем гордишься.

— Кажется, ты права, — подтвердил искин. — И ты прав, Встречающий. Подобная киборгизация действительно делается в конклаве Риизроу. Стоит огромных денег, на сумму, которую этот нэгаши отдал за такое тело, можно триста лет прожить. Работа специфическая, сложная, только индивидуальные заказы.

— Хорошо бы узнать, кто ему оплатил подобное, — пробормотал Ри.

— Скорее всего, Антиконтроль, — Ит задумался. — Фэб, а ты бы сумел с ним справиться?

— Возможно, — уклончиво ответил рауф. — Но я в этом не уверен. В любом случае вы с ним в драку вступать не будете.

Ри задумался. Он некоторое время сидел неподвижно, разглядывая замершие перед ним маленькие фигуры, окутанные разноцветными нитями, а затем спросил:

— Если мы не вступим с ним в драку, то кто будет драться? Ведь если я правильно понимаю ситуацию, это так или иначе придется делать. Стовер, кажется, добивается именно этого, или я не прав?

— Прав, — кивнул Фэб. — Отчасти ты действительно прав. Хотя мне кажется, что Стовер хочет обойтись вообще без драки. И я бы не стал рассчитывать на то, что даже в том случае, если вы сдадитесь, он кого-то отпустит. Он не отпустит никого.

Месть… Мы действительно слишком многим перешли дорогу, подумалось Иту. Интересно, откуда это выражение — «перейти дорогу»? Для него самого это выражение сейчас не выглядело никак и ассоциаций ни с чем не вызывало. А вот для того, второго… образ на секунду встал перед глазами — серый асфальт (что такое — асфальт?), высокое белое небо, и машины, быстро несущиеся мимо. Их много, я не успею, я ни за что не успею перейти эту дорогу, это невозможно…

Ит тряхнул головой.

— И что тогда делать? — поинтересовался он. — Ты говоришь, что с ним как-то можно справиться, но мы не сумеем. Так?

Фэб снова кивнул. Встал, потянулся, расправляя плечи.

— Могу кое-что показать, — предложил он. — Учтите, что если вы доведете рабочую ситуацию до того, что я сейчас буду показывать, грош вам цена, как официалам. Особенно вам двоим, — кивок в сторону Ита и Скрипача. — Агент, который делает подобное, никуда не годится как специалист. Впрочем, научная группа тоже до такого старается не доводить, — добавил он, заметив вопросительный взгляд Ри. — Конечно, ситуации бывают разные. Но это в большей степени исключение, нежели правило. Нападайте.

— Что? — удивился Ри.

— Нападайте, — повторил Фэб. Отошел в центр зала, на свободное место, сделал рукой приглашающий жест. — Можете вместе, можете по очереди.

— Фэб, ты учти, что у меня подготовка неплохая, — предупредил Ри. — Да и вешу я едва ли не больше тебя. Я, конечно, понимаю, что тебе хочется показать, что ты можешь что-то особенное, но, может, лучше не рисковать?

Фэб, чуть приподняв бровь, посмотрел на пилота.

— Подготовка у него действительно хорошая, — добавил Ит. — Мы с ним друг друга чуть не прикончили, причем у меня стоит детектор, а у него никакого детектора в помине нет. И даже с детектором он мне устроил сотрясение мозга.

— Ничего страшного, — улыбнулся рауф. — Попробуете вдвоем? Или втроем? — он вопросительно посмотрел на притихшего Скрипача.

— Не знаю, будет ли от меня толк, — самокритично признался рыжий. — По ощущению, я помню тот же базовый курс. Минус детектор, и получается, что толку практически никакого.

— Детектор придется снять, — предупредил Фэб. — Нет, не сейчас, а когда начнется учеба, конечно. Ну так что?

Ит и Ри переглянулись, пожали плечами.

— Давайте я первый, — предложил Ри.

— Прошу, — улыбнулся Фэб.

Ри встал, подошел к Фэбу. Поклонился (Фэб тоже церемонно поклонился в ответ) и сделал первый выпад. Вернее, попытался его сделать — движение ушло в пустоту, Ри по инерции сделал шаг вперед, а затем невидимая рука толкнула его в спину под каким-то непонятным углом, и он кубарем покатился на пол. Пилот вскочил на ноги и уже без всяких церемоний бросился на рауф — чтобы через полсекунды снова оказаться на полу.

Даша, Скрипач и Ит наблюдали за этой схваткой со стороны и видели следующее: практически полностью неподвижного рауф и Ри, снова и снова повторявшего попытки напасть. Попытки, заканчивавшиеся ничем, — Ри так ни разу и не удалось даже дотронуться до бывшего Встречающего. Через пять минут пилот взмок, а у рауф, кажется, и дыхание не сбилось.

— Ит, Скрипач, помогите другу, — предложил Фэб. — Не очень красиво с вашей стороны просто сидеть и смотреть.

В глазах рауф прыгали веселые бесенята. Скрипач встал.

— Была бы охота получить от тебя по физиономии, — пробормотал он. — Дашенька, ты ведь синяки хорошо лечить умеешь, да?

— Умею, умею, — заверила целительница, которой, судя по всему, тоже сейчас было весело. — Идите уже…

— Ит, ау, — позвал рыжий. — Пошли. Нам предстоит раздача п…

— Ты бы хоть при Даше не ругался, — упрекнул Ит, тоже вставая. — Ладно.

Через секунду оба поднимались с пола, причем хитрый Фэб еще и столкнул их лбами — видимо, чтобы лишний раз повеселить целительницу с Ри.

— Спасибо, — зло пробормотал Скрипач, потирая шишку. — Я так и знал!..

— Легко было догадаться, — мрачно кивнул Ит.

— Давайте втроем, — предложил Ри.

На этот раз Фэб, видимо, решил немного с ними поиграть — сначала они честно пытались догнать его (безуспешно), потом атаковали (опять безуспешно), а потом неведомым образом снова оказались на полу, причем Фэб каким-то непостижимым образом успел дать каждому увесистого пинка.

— Блин, за что? — взвыл Ри.

— Чтобы разозлить вас как следует, халтурщики, — объяснил рауф. — Вставайте, вставайте. Мы только начали. Пилот, давай в полную силу, не прибедняйся, — приказал он. — Смелей!

Очередная атака, разумеется, снова закончилась ничем. Ит подумал, что на сегодня, наверное, хватит, но в этот момент Фэб неожиданно перешел в наступление.

Первые несколько секунд Ри и Ит пытались обороняться без контакта (Скрипач к этому времени уже выбыл из игры), потом начали отбиваться уже всерьез, но уже через полминуты оказались прижатыми к стене зала.

— Скрипач, и думать забудь, — не оборачиваясь, произнес Фэб.

Ит ухитрился глянуть ему через плечо и обнаружил, что Скрипач, оказывается, попытался незаметно подкрасться к Фэбу, сжимая в руке бутылку непонятно с чем, по всей видимости, одолженную у искина. Даша, наблюдавшая за этой сценой, беззвучно хохотала, вытирая слезы.

— Ну как? — спросил Фэб, отпуская их.

— Ох… — простонал Ри, растирая запястье и морщась. — Странный вопрос… Больно как!..

— Уй, — Ит, припадая на правую ногу, доковылял до кресла. — Фэб, а зачем нас по-настоящему бить было нужно?

— Это не по-настоящему, — покачал головой рауф. — По-настоящему, как ты выразился, вы в первые же три секунды оказались бы на том свете. Теперь понятно, почему вам нельзя связываться с палачом?

— Он что, как ты дерется, что ли? — спросил Ри.

— Подозреваю, что лучше, — вздохнул Фэб. — Я давно не практиковался и сейчас не в форме.

— Как ты вообще так быстро… — Ит не договорил, скривился и принялся растирать ногу.

— Быстро — это я вас сегодня научу, если хотите, — предложил Фэб. — Ускоренный режим я ставлю хорошо, и занимает это около полутора часов. Только учите сразу: то, что тело двигается в пять-шесть раз быстрее, не является гарантом безопасности, тем более что противник тоже может ускориться, этому приему очень во многих местах обучают. И еще — без подготовки с тем уровнем, что у вас, больше получаса продержаться в режиме не получится.

— Почему? — Ри тоже сел в кресло.

— Ресурса не хватит, свалишься, — Фэб подошел к нему, глянул на распухшую руку. — Сам вправишь или помочь?

— Давай я, — предложила Даша.

Ит вдруг подумал, что даже не заметил, в какой именно момент целительница и бывший Встречающий перешли на «ты». Да и вообще, создавалось ощущение, что эти двое знакомы давным-давно — словно существовала между ними какая-то непонятная связь.

«Надо будет потом спросить у нее, что ли, — подумал Ит. — Странно. Они же впервые увиделись на Орине, а сейчас…»

— Так, давайте-ка быстро подлатаем то, что нужно, и приступим, — Фэб сел в кресло, вывел панель визуала. — Рыжий, ставь бутылку и садись. Все, работаем. Итак, при переходе в ускоренный режим задействуются прежде всего следующие системы…

Секторальная станция

Звездные верфи

Пророк

Межпространственный коридор, созданный конклавом Ансалат, оказался скверным, нестабильным и очень неудачно расположенным. Расположение, впрочем, еще можно было как-то объяснить — коридор местные вояки ко всему еще и прятали от своих же сограждан, — но вот то, как было обставлено дело с проходом, никому не понравилось.

Станции в проходе, конечно, отказать не посмели — приоритет у команды и впрямь был весьма высок. Однако чувствовалось, сколько скрытой неприязни она на самом деле вызвала: Ри во время проводки станции по маршруту наслушался колкостей выше крыши и пребывал в весьма плохом расположении духа, поминутно огрызаясь на всех, кто попадался под руку, в том числе и на Дашу, и на Фэба. Скрипача, пытавшегося его как-то подбодрить, он послал к черту, на Ита наорал совершенно без причины, а искина, сунувшегося было помочь, осадил так, что интелектронная система потом молчала почти час, переваривая обиду.

Кончилось дело тем, что Ри решили оставить в покое, а сами собрались в Дашиной каюте.

— Войдем в коридор, сам придет, — проворчал Скрипач. — Если я правильно понимаю, нам по нему часов шесть идти, и пилотировать в это время станцию не надо, она сама движется.

— Именно так, — кивнул Фэб.

— А дальше снова по опорным точкам? — спросил Ит.

— Угу. Три «шага», я уже считаю, — Фэб сел на пол, положил подбородок на сплетенные кисти рук. — Даша, посмотри Иту ногу.

— Не надо, все в порядке, — заверил тот, нога у него и впрямь больше не болела. — Слушай, Фэб, а все-таки… что именно мы будем просить на верфях? Я даже приблизительно не могу себе представить, с помощью чего можно уничтожить катер.

— Я этого тоже не знаю, — покачал головой рауф. — Могу только предполагать. Понимаете, корабли и катера, они ведь не сделаны. Они… давайте начистоту, тем более что вы двое, скорее всего, в курсе.

— В курсе чего именно? — Скрипач нахмурился.

— Даша, у меня будет просьба — о том, что я сейчас расскажу, даже на территории Ордена лучше не говорить, — попросил Фэб. — Это действительно закрытая информация.

— Хорошо, — пожала плечами целительница. — По-моему, в этой информации есть смысл только для тех, кто с ней непосредственно связан.

— Нет, — отрицательно покачал головой Фэб. — К сожалению, это не так.

— Почему? — не поняла Даша.

— Да потому, что за подобную информацию тот же Антиконтроль убьет кого угодно, не задумываясь, — объяснил Фэб. — Если не хочешь слушать, мы можем уйти.

— Нет, не надо, мне интересно, — Даша села поудобнее.

— Как знаешь. Собственно, вот мои предположения, которые я выстроил на основе того, что знаю. Дело в том, что в этой вселенной — в той, в которой мы находимся, — на самом деле возможно лишь единичное существование некоторых понятий и явлений. Существует всего лишь один Творец, вернее, отражение Творца, предназначенное для этого сегмента. Существует один начальный мир, в котором существует один-единственный настоящий Город…

Даша изумленно посмотрела на рауф.

— Фэб, но…

— Подожди, — попросил тот. — А также существует одна-единственная истинная секторальная станция, один-единственный корабль Сэфес, один-единственный инструмент Бардов и одна-единственная машина перемещения. Все остальное — лишь реплики. Дубликаты. Отражения истинного образа.

— Быть того не может, — пробормотал Скрипач. — Хотя…

Он зажмурился, замер. Ит понял — рыжий пытается найти считку, роется в чужой памяти, стремясь отыскать подтверждение тому, что только что сказал Фэб. Наконец Скрипач открыл глаза и жалобно воззрился на Ита.

— Бесполезно, — признался он. — Слишком много всего, я не найду.

— Есть такая теория, — вмешался искин. — Я ее неоднократно слышал от Бардов.

— Это не теория, это факты, — возразил Фэб.

— Теория, теория, — хмыкнул искин. — Причем ничем не подтвержденная.

— Подтвержденная неоднократно, — отмахнулся рауф. — Сэфес…

— А при чем здесь Сэфес? Фэб, сейчас ты выдаешь голословное утверждение, которое ничем не подкреплено, и на его основе…

— Искин, ты, конечно, хороший человек, но при этом ты должен понимать, что есть вещи, куда интелектронным системам просто нет доступа. Неужели ты за тридцать с лишним тысяч лет существования не понял, что…

— Мне никто никогда не врал, и то, что ты сейчас утверждаешь…

— Подождите, — попросила Даша. — Теория это или нет, неважно. Мы, насколько я поняла, говорили о практическом применении сказанного.

Вошел Ри. Остановился на пороге, обвел хмурым взглядом всю компанию.

— Мы в канале, идти семь часов, — сообщил он. — А чего это вы разорались?..

— Мы не разорались, — сварливо ответил с потолка искин. — Но я настаиваю на том, что утверждения такого рода должны быть подкреплены фактами. А то, что сказал Фэб, недоказуемо.

— Господи… — простонал тот. — Хорошо, хорошо, как скажешь. Итак, о практическом применении. Искин, ты имеешь представление о том, что такое демонтаж секторальной станции?

С потолка донесся приглушенный то ли вздох, то ли всхлип.

— Значит, не имеешь, — подытожил рауф. — Но чисто теоретически представить себе, что это такое, ты можешь.

— Это смерть, — глухо сказал искин.

— В некотором смысле да, — согласился Фэб. — Но я имею в виду исключительно суть процесса.

Станцию, как он рассказал, нельзя уничтожить практически никак. Можно обездвижить. Можно заблокировать. Можно уничтожить интелектронную систему управления (спасибо, Фэб… не за что, искин). Можно — но все равно пирамида останется существовать на физическом уровне. Даже если пройдет через тело звезды, останется.

А вот демонтаж предполагает вывод станции с физического уровня. Не уничтожение в привычном смысле этого слова, нет. Именно вывод. С кораблями Сэфес точно такая же история. И с катерами, которые по сути своей часть корабля, тоже.

— Убрать таким образом практически неуязвимый объект могут лишь те, кто способен вызвать его к существованию, — объяснял Фэб. — Отвязать от реальности.

— Уничтожить? — переспросил Ри.

— Нет, пилот. Нельзя уничтожить то, что невозможно создать. Те же строители пирамид… вы ведь были у них? — все синхронно кивнули. — Я тоже бывал… ладно, сейчас это не относится к делу. Те же строители даже не имеют расы, если вы заметили. Никакие — ни Индиго, ни Маджента. Они имеют лишь локацию и принадлежность, и то чисто номинальную.

— Так что мы будем у них просить? — Скрипач потер висок. — Черт, жаль, что мы не знали об этом раньше. Попросили бы у Самтуки какую-нибудь железку поприемистее и отоварили бы ею Стовера по башке.

Фэб улыбнулся.

— Маловероятно, — ответил он. — Этой железякой по башке можно было бы дать только искину.

— Гад ты все-таки, рауф, — проворчал искин. — Вот возьму сейчас и сделаю какую-нибудь железяку для тебя персонально!

— Слушайте, можно серьезно, а? — взмолился Ит. — Мы делом занимаемся или страдаем черт-те чем?! У нас с Ри там все-таки родители, если вы не забыли!

— Мы ничего не забыли, — мрачно пробурчал искин. — Фэб, продолжай.

— Продолжать, собственно, нечего, — пожал плечами рауф. — Нам нужно что-то, с помощью чего можно выключить из реальности катер. И, заодно, если повезет — его экипаж тоже. Вот и все.

— Будем надеяться, что нам это что-то дадут, — вздохнул Ри. — Ну что? Пошли спать?

— Пошли, — кивнул Ит, вставая. Скрипач поднялся следом за ним.

— И стену сделайте, наконец, — попросил Ри.

— И так сойдет, — отмахнулся Скрипач. — Мы уже привыкли.

* * *

«Если вдуматься, имеем ли мы право делать то, что делаем? — Ит лежал в темноте, слушая, как сонно дышит рядом Скрипач, и размышлял: — С одной стороны, все вроде бы законно. С другой… мне почему-то до сих пор не по себе, и я не могу понять, почему именно. Словно от меня ускользает что-то. Вроде бы все правильно. Надо уничтожить Стовера, надо спасти родителей, надо сделать кучу дел, а я… я все равно чувствую, что что-то не так, и не понимаю, что не так и что мне делать».

Он выскользнул из-под одеяла, на цыпочках подошел к кровати Фэба и тихо позвал:

— Фэб, ты спишь?

— Ммм… Ит, что случилось? — сонно отозвался рауф.

— Можно с тобой посидеть? — спросил Ит.

— Лучше уж полежи тогда, — тот вздохнул и подвинулся. — Спать осталось три часа, а ты бродишь, — добавил рауф с упреком.

— Ну, извини… я не подумал как-то, — Ит присел на краешек кровати. — Знаешь, я чувствую, что картинка рассыпается на части. Раньше она была единым целым, а теперь я вижу только какие-то фрагменты и не понимаю, что к чему. Фэб, прости, на самом деле. Я сейчас уйду.

— Ложись, — Фэб похлопал рукой по одеялу. — Смотри, как красиво, — он кивнул в сторону проема. — Когда еще такое увидишь…

Ит лег, посмотрел в сторону, в которую показывал Фэб. За «окном в космос» плыли неяркие цветовые полосы, то сплетающиеся в узоры, то разбегающиеся в разные стороны — именно так выглядел изнутри межпространственный коридор. Казалось, за окном текут, уплывая в бесконечность, разноцветные водяные струи. Картина гипнотизировала, затягивала — Ит с трудом отвел взгляд.

— О чем ты говорил? — переспросил Фэб.

— О том, что происходящее сейчас кажется мне неправильным, — оказывается, он сам не заметил, как положил голову Фэбу на плечо. Это вышло настолько естественно, что Ит удивился — до сих пор подобное получалось лишь у Скрипача, которому непосредственности и впрямь было не занимать.

— Охотно верю, — вздохнул Фэб. — Думаешь, мне это все кажется правильным?

— Не знаю, — дернул плечом Ит.

— Не кажется, — заверил рауф. — Совсем не кажется. Хотя с вами мне все более или менее ясно.

— Расскажи, — попросил Ит.

— Понимаешь, вы шли к вершине. Поднимались в гору по опасному ледяному склону. И в мыслях у вас была лишь вершина, и видели вы только вершину, и ничего другого. А сейчас вы стоите на ней… выше — только небо. И вы посмотрели вниз, понимаешь?

— Не очень, — признался Ит.

— Чем выше поднимаешься, тем труднее смотреть вниз. Картинка смазывается. Предметы становятся мелкими, едва различимыми, и ты с трудом понимаешь, что видишь. Именно это и произошло с вами троими. На вершине все было ясно. Но сейчас настало время посмотреть вниз…

На соседней кровати завозился Скрипач. Не найдя Ита рядом, рыжий кое-как встал и, волоча за собой одеяло, как сомнамбула, побрел к кровати Фэба. Не говоря ни слова, он забрался на кровать, попутно отдавив Иту лодыжку, а Фэбу наступив на руку, и улегся у стенки. Кажется, он так до конца и не проснулся.

— Замечательно, — констатировал Фэб. — И как мне спать?

— Не знаю, — признался Ит. — Может, я уйду?

Фэб тихо засмеялся.

— Не морочь голову, — приказал он. — Смешные вы все-таки… оба.

— Так что нам делать с этой горой? И что ты сказал про вершину?

Фэб задумался. Лег поудобнее, набросил на Скрипача одеяло. Положил под голову свободную руку и снова посмотрел на плывущие в «окне в космос» цветовые полосы.

— Понимаешь, сейчас вам в любом случае предстоит смириться с тем, что вершины… больше не будет. Будет жизнь, не простая, не легкая, скорее всего — интересная, но путь к вершине для вас, на мой взгляд, окончен. Или почти окончен, — Фэб смолк.

Ит тоже молчал, он не знал, что можно на это ответить. Возможно, рауф и в самом деле прав. Когда они вели станцию к Орину, все и впрямь было ясно. И просто. Была задача, которую они выполняли, была цель. Маска атаки, Ключ, борьба с дьяволом, неимоверное напряжение, отнимающее силы и уверенность в собственной правоте и (Ит удивился этой мысли) в собственной непогрешимости. Сейчас…

— Фэб, но ты хоть подскажешь, что делать? — спросил он неуверенно.

— Если сумею, — рауф еле слышно вздохнул. — И помогу, тоже если сумею.

— Спасибо, — прошептал Ит. Фэб улыбнулся. Ит не увидел эту улыбку, но почувствовал ее — тем, чем сейчас постепенно становилось его существо.

— Я хотел спросить… — неуверенно начал он. — Ты пахнешь… иначе. Дома ты… запах был другим. Почти таким же, но отличался. Почему?

— Блок, — просто ответил Фэб. — Скажи, что ты сейчас чувствуешь?

— Покой, — тут же ответил Ит. — И еще мне очень хорошо. Мне нравится вот так лежать и разговаривать.

— Правильно, — рауф кивнул. — Так и должно быть. Именно это вы и должны чувствовать. Оба.

Ит призадумался. Втянул носом воздух (Фэб усмехнулся). Хмыкнул.

— Море, — сказал Ит. — Море, цветы, мед… что-то еще… вроде бы все то же самое… но чего-то не хватает… не понимаю, чего именно. Если ты так сказал, значит, так и будет. Фэб, я не спорю, я… просто говорю то, что заметил.

— Ну и славно, — подытожил тот. — Заметил, и молодец. Все, спать. Ит, бери пример с рыжего. Он понимает больше нас — занял на кровати самое удобное место и уже десятый сон видит, пока мы тут рассуждаем.

* * *

Утро началось с того, что в ним в каюту пришел Ри, проснувшийся раньше всех, и разбудил самым беспощадным образом. Из-за разговора, длившегося полночи, Ит чувствовал себя разбитым и сонным. Он потихоньку попросил у искина стимулятор, тот поворчал, но все-таки дал — половину порции, и с оговоркой, что Фэбу надо будет про это рассказать.

Лучше всех выспался, разумеется, Скрипач — правда, он с трудом вспомнил, как оказался на этой кровати вместо той, на которую лег изначально. Пока Ит и Фэб со смехом рассказывали ему о ночных похождениях, Скрипач недоверчиво хмурился и лишь потом сообразил, что все на самом деле так и было.

— А виноваты вы, моральные уроды, — ворчал он. — Бросили одного на произвол судьбы, а теперь еще дурацкие вещи всякие говорите. Еще бы я не пошел!.. Любой бы пошел, будь он на моем месте.

— Почему? — удивленно спросил Ри.

— Потому что лежишь один, как дурак, и рядом никого нет. Никто не дышит, слишком тихо, понимаешь? — Скрипач поглядел на Ри с легким негодованием. — Нет, не понимаешь. Куда тебе…

Пилот промолчал. О том, что он сам каждый вечер перед сном разговаривает с хрустальным флакончиком, рассказывать остальным категорически не хотелось. Это было… слишком личное, наверное. Если он до сих пор с трудом понимает их троих, то риск того, что сам окажется непонятым, возрастает стократно.

С флакончиком он теперь не расставался. Искин по его просьбе сделал рубашку с застегивающимся карманом на груди, и пилот носил флакончик в нем. А вечером, в своей каюте, вытаскивал флакончик, клал на ладонь и говорил — порой не отдавая себе отчета в том, что именно.

«Интересно, — думал Ри. — Слышит ли она меня? Понимает ли? Может быть, хотя бы ощущает присутствие?»

Он не рисковал обратиться с такими вопросами к тем, кто, вероятно, мог бы ответить — ни к Даше, ни к Фэбу. Возможно, они что-то знали; что-то, что принесло бы пилоту облегчение… но Ри предпочитал отмалчиваться. Лежа в темноте, он гладил флакончик пальцем и просил прощения — за все.

— Девочка, прости меня, — шептал он. — Если бы мы не пришли туда, ты была бы жива. Это ведь мы виноваты… я виноват в том, что привел станцию, Скрипач — в том, что убил тебя, сам не понимая, что делает… если ты слышишь, прости, ладно? Милая, я постараюсь все исправить… я все исправлю, и мы будем вместе. Помнишь, как мы стояли у крыльца, и я держал тебя за руку, а ты боялась, но все-таки не отняла руки?.. Было холодно, ты дрожала, и мне так хотелось прижать тебе к себе, чтобы согреть… бедная моя одинокая маленькая девочка…

Иногда он начинал злиться на Скрипача, но тут же себя одергивал — не прав, нельзя так. Да, Скрипач действительно убил ее, но не сделай он этого, они не достигли бы цели. Порой он злился на себя за глупость и недалекость — неужели не было иного выхода? Может быть, это он сам виноват, что все получилось… вот так?

Флакончик молчал. Согретый теплой рукой пилота, он спокойно лежал на ладони и ничего не мог ответить. Едва заметно мерцала на его крышке крошечная серебряная искра, безгласный свидетель раскаяния Ри.

«Не все потеряно, — уговаривал себя пилот. — Не все, и я должен… я смогу, справлюсь…»

— Может, что-то я и понимаю, — осторожно ответил Ри Скрипачу. — Но мне кажется, тебе этого я объяснить не сумею.

Рыжий искоса посмотрел на него.

— Как знать, — произнес он едва слышно. — Может быть, и сумеешь. Потом когда-нибудь.

Ри снова подумал о том, что сидит сейчас рядом с тем, кто… Стоп! Приказал он себе. Не надо. По крайней мере, сейчас — точно не надо.

— …три «шага» мы пройдем за час, — продолжал говорить Фэб. Даша и Ит смотрели на него — оказывается, за это время Фэб уже успел порядочно объяснить, а Ри и Скрипач все прослушали. — Дальше — становимся на точку, находящуюся за пределами системы, и ждем, пока к нам кто-нибудь подойдет.

— Что будет потом? — поинтересовался Ит.

— Понятия не имею, — признался Фэб. — Структура очень серьезная, сам понимаешь. Могут вообще не подойти… хотя как знать.

— А откуда ты знаешь про эти верфи? — спросила Даша.

— Я там был, — просто ответил Фэб. — Вместе с командой эрсай и мастерами путей. Мы забирали корабль для одного нового экипажа. Очень давно, триста лет назад, не меньше.

— Ну и как? — подался вперед Ри.

— Забрали, — Фэб хмыкнул. — Но про то, как это происходило, я предпочитаю не вспоминать. Попрошу вас всех об одном — что бы ни случилось, не паникуйте.

— Что может произойти? — целительница нахмурилась.

— Говорю же, не знаю, — Фэб встал. — Все, поехали. Чем быстрее мы покончим с этим делом, тем лучше.

* * *

Станция вышла в расчетной точке и замерла в пространстве, на орбите последней планеты системы — маленькой, безжизненной, ледяной. Звезда, в систему которой входила эта планета, оказалась заурядным красным карликом, и Ри даже немного расстроился. Он-то ожидал чего-нибудь зрелищного, по-настоящему интересного, а тут глаз остановить не на чем.

Даша с первой же секунды пребывания в системе начала заметно нервничать — видимо, что-то почувствовала. Точно так же занервничал Фэб. Искин по большей части молчал, на вопросы отвечать не хотел категорически и, судя по всему, был напуган.

— Эй, железяка, чего с тобой? — спросил Ри.

— Со мной все нормально, просто вспомнил, как меня едва не демонтировали, — неохотно пробурчал искин. — Вдруг тут тоже что-то будет? Такое же, а то и хуже?

— Да ладно тебе, — Ит улыбнулся. — По-моему, ты зря боишься.

— А по-моему, не зря. Вон Даша с Фэбом сами не свои, — пробормотал искин. — Мне совсем не хочется, чтобы меня того…

— Тебе бояться нечего, — Фэб подошел к «окну в космос» и принялся вглядываться в пустоту. — А вот нам есть чего.

— Но вы же ничего не делали?

— Достаточно того, что мы в системе. Хотя… — рауф почесал переносицу. — Если бы нас не хотели видеть, нас бы тут уже не было. Или выбросили прочь, или…

Он не договорил, потому что пространство вокруг станции вдруг вспыхнуло, и все вокруг утонуло в призрачном золотистом сиянии.

Когда слепящий глаза свет исчез, все обнаружили, что вместо зала секторальной станции стоят на…

…на покрытой ярко-зеленой травой лужайке, окруженной густым темным лесом. Над головами в вышине мягко светило теплое неяркое солнце, в траве стрекотали невидимые кузнечики, а в воздухе разливался запах хвои, смолы и влажной росистой травы.

— Так, и что это такое? — опомнившись, спросил Ри.

— Спокойно, — Фэб предостерегающе поднял руку. — Стой на месте. Не двигайся.

Все замерли.

Через полянку пролетела стая маленьких серых птичек и канула в заросли. Потом где-то в лесу раздался голос, приглушенный расстоянием, ему спустя секунду ответил другой. Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом ветра в траве.

— И долго нам так стоять? — поинтересовался Скрипач.

— Сколько потребуется, — твердо ответил Фэб. — Искин, ты нас слышишь?

К вящему удивлению Ита и Ри, искин тут же откликнулся.

— Слышу, — недовольно произнес он. — Вы сейчас на мне стоите. Трава — это я, да будет вам известно. Здорово придумано, правда?

— В смысле — ты трава? — не понял Ит.

— В прямом. Я… я расту, — искин замялся. — И это даже чувствую, пожалуй. Такое… умиротворение…

— Это изоляция, видимо, просто такая форма, — Фэб задумался. — Мы все еще на станции. Но лучше не двигаться.

— Почему? — спросила Даша.

— Потому что я не знаю, где секторальная станция и что с ней происходит, — объяснил Фэб. — Искин, ты цел?

— Да, конечно, — подтвердил тот. — Но… вы не поверите… мне хочется спать…

Ит, Ри и Скрипач с тревогой переглянулись.

— Спать? — повторила Даша. — Искин, ты уверен?

— Да… — голос системы стал звучать глухо, словно она говорила через силу. — С вашего позволения я, пожалуй, подремлю немного…

Искин смолк.

— Так, — произнесла Даша. — Что нам делать, Фэб?

— Ждать, — ответил тот, напряженно вглядываясь в лесную чащу. — Ри, это ведь человеческий лес, правильно?

— Очень похоже, — подтвердил пилот. — Правда, я в лесу был всего один раз в жизни, нас на экскурсию возили, еще детьми. В Анлионе лесов штук десять осталось, не больше. На весь конклав. Но вообще и впрямь похоже. Елки и эти, как их…

— Сосны, — уверенно произнес Ит. — На Дс-35 лесов полно. Правда, это не эндемики, леса искусственные. И потом, кажется, в считках есть что-то почти такое же. Ри, глянь у себя в памяти, ты ведь тоже жил в первичных мирах…

Обсудить местную флору им, однако, не удалось — за спинами вдруг раздалось покашливание, а затем чей-то голос произнес:

— Так-так-так, а чей-та это у нас тута? О-о-ой, глянь-кося, че деется… человечки! И кошаки! Два человечка, три кошака. Девушка, че взгрустнула-то? На-кось, скушай яблочко, да улыбнись! Ну не стой, как деревянная, кра-са-ви-ца!

Голос был… У Ри глаза полезли на лоб, потому что голос принадлежал, во-первых, человеку, во-вторых, старому человеку и, в-третьих, вусмерть пьяному человеку!

— Ну, че, замерзли? — продолжал говоривший. — Повернитесь, че ли. Баааатюшки, а это кто?! Фэб Эн-Къера, будь я проклят!.. А где твое второе «я»? Дома сидит?..

— Она погибла, — Фэб, наконец, обернулся, все остальные последовали его примеру.

Перед ними стоял старик, одетый весьма небрежно и неопрятно — испачканные какой-то дрянью драные штаны с изрядной прорехой на левой коленке, сероватая от грязи рубашка, разваливающиеся от старости сапоги, подвязанные веревочками. Одной рукой человек поддерживал спадающие штаны, второй опирался на самодельный посох с причудливой рукояткой, вырезанной из комля тонкого деревца. Старик слегка покачивался, словно под ветром, и от него даже на расстоянии нескольких метров разило спиртом.

— Ууу… — протянул он. — Жалко… Значит, эта ветвь рода Дикьера, считай, пропала… Хотя… Фэб, ты бы взял этих себе, что ли, — он кивнул на ошалевших Скрипача с Итом. — Оно, конечно, только временное, но, поверь, не пожалеешь. Они ж сильно старались, чтобы такими стать. Вот этот особенно старался, — кивок в сторону Ита. — Всю… э-э… че у них там есть-то? Не помню… че-та он там себе чуть не порвал, бедолага…

— Я так и сделаю, — пообещал Фэб.

— Опачки! — Старик вдруг выронил посох и в восторге хлопнул себя руками по ляжкам. — Так их трое! Три Кощея Бессмертных, один к одному!.. Весь этот, как его… Весь набор! Че деется… ой, че деется… Ариан, ты, что ли?! А где гитарка-то твоя? Сбацал бы чего… А мы б сплясали…

— Я не умею, — признался Ри.

— Ну… — в голосе старика послышалось разочарование. — Фиговенько. А вы двое скажете теперь, что еще и не за кораблем пришли, — сердито зыркнул он на Скрипача с Итом.

— Не за кораблем, — подтвердил Ит. Скрипач кивнул.

— Ясно, — старик поджал губы. — Филонщики! Отмазались, значит?!

Ит вспомнил считку — и немое отчаяние в глазах того, кем он был в прошлой жизни. Отчаяние и неимоверную боль, в которой тот жил чуть не с первого дня и до самого конца… Это называется «отмазались»?

— Нет, — решительно произнес он. — Мы просто решили сделать передышку.

Старик нахмурился. Однако — Ит видел — в глазах его зажглись лукавые огоньки.

— Ну и че? — произнес он, подбоченясь. — Как передышка… ваша? Сильно много удалось передохнуть?

— По тридцать с лишним лет удалось, — вмешался Ри.

— Пффф, — старик захихикал. — Да… демиургов возраст… Ясненько… Бездельники вы, — рявкнул он вдруг. — Обманщики! Ну, однакося вас уже пообломали, как я гляжу, — закончил он самодовольно, поднимая из травы посох. — А девушка наша все грустит… Че грустишь-то, красава? Эй, улыбнись давай!.. Ну давай, давай, — в голосе его проскользнула резкая и властная нотка. — Вот, совсем другой коленкор… А то набычилась, докторица. Стоишь, как неродная…

— Мне не по себе, — вдруг тихо произнесла Даша. В глазах ее и впрямь стояла тревога. — Я…

— Так это у тебя чуйства, — со знанием дела отозвался старик. — И чуйства эти тебя, девушка, не обманывают. Ты права, все действительно будет так, как ты думаешь. Знаешь, почему? Потому что добро, оно никогда не остается безнаказанным, — он со значением поднял узловатый палец и погрозил им небу. — Правильно ты все видишь, девушка, но про то, что сейчас углядела, — не трепись лишнего. Особо дома не трепись, ну, ты поняла меня.

Его речь неуловимо изменилась — она вдруг обрела стройность, просторечия и непонятные исковерканные слова разом пропали. Даша слушала его, прищурившись, закусив губу.

— И знаешь, почему ты сейчас увидела, что все так и будет? Потому что невозможно выстроить добро одной лишь собственной волей. Добро невозможно без зла. И даже если ты истребишь все зло на свете, оно в один прекрасный день поднимет голову там, где ты вовсе не ждешь… и тогда, когда ты не будешь к этому готова. Это, между прочим, и к вам троим относится, — Ри, Ит и Скрипач переглянулись. — Да, да, филонщики. Самое страшное зло вы получите оттуда, откуда меньше всего его ждете.

— Когда? — спросил Ри.

— Сейчас прямо я тебе и ответил, разбежался, — засмеялся дед. — Много хочешь, Кощеюшка. Умеешь ты вопросы задавать, вот только молод пока что, чтобы старика подлавливать. Хотели простой и честной жизнью пожить — так и живите. И нечего пытаться соломку постелить. Честность, она должна во всем, понимаешь… «когда», — передразнил он Ри. — Когда надо. А че вы приперлись? — лукаво спросил он. — Неужто за моей палкой?! — Он любовно погладил свой посох. — Ай-ай-ай, Фэб… попрошайничать — последнее дело.

— Нам нужно оружие, — тихо сказал рауф. — Мой экипаж погиб. Захвачен катер, на котором они пытались спастись, — он осекся, глубоко вздохнул. — Его нужно деактивировать. Кроме того…

— Для «кроме того» у вас и так все есть, — отмахнулся старик. — Оружие против этого вашего «дьявола», — слово «дьявол» он произнес с горькой насмешкой, — у вас все это время было при себе, и сейчас при себе, и будет при себе. Совсем Контроль отупел, и эрсай не лучше, — он поморщился. — Ладно Атон, он хоть что-то понял, а остальные и того хуже. Вот что, — он выпрямился, окинул компанию цепким внимательным взглядом. — Побудьте пока тут, я посоветуюсь и вернусь.

— Двигаться можно? — спросил Фэб.

— Можно, но в пределах поляны, — кивнул старик. — Искина мы выключили, иначе его те же «собаки» давно растащили бы по молекулам. Ты ополоумел, Фэб. Хотя в твоих действиях есть определенный резон, факт. Особенно с учетом трех бессмертных и одной очень продвинутой девушки… Все. Ждите.

Он повернулся и не спеша направился в лес.

* * *

Даша сидела на траве, обхватив руками колени. Ри сел рядом с ней, успокаивающе погладил по плечу.

— Что он тебе сказал, я не понял? Ты…

— Все нормально, Ри, — Даша подняла глаза. — Нет, правда. Он сказал… мы говорили про Орден. Он прав. Добро действительно наказуемо. И его действительно не бывает без зла.

— Теперь вы понимаете, о чем я говорил? — спросил Фэб, подходя к ним и садясь рядом.

— Понимаем, — ответил за всех Ри. — А кто они вообще такие?

— Все строители — это пан-пространственное сообщество, — пояснил Фэб. — По сути, это одна-единственная цивилизация на всю эту вселенную. Которая…

— Которая контролирует нас всех? — спросил Скрипач.

— Да нет, конечно, — отрицательно покачал головой Фэб. — Максимум, что она делает, — дает средства для осуществления каких-то функций. Дает инструменты. Причем делает она это по собственному почину, без принуждения, просто потому, что так надо.

— Так надо — кому? — Ит сел рядом с Ри. — Им? Или всем живущим? И потом, я подумал… ведь это, по сути, принуждение к действию. Если не дать тем же Бардам средства для осуществления работы или не дать их Сэфес, то тогда…

— И ты о псевдосвободе? — с горечью спросил Фэб. — Хорошо. Давай попробуем представить себе, что будет, если этого не сделать.

Ит задумался.

— Н-да, действительно, ничего хорошего, — констатировал он.

— То-то и оно, — рауф тяжело вздохнул. — Только не думайте, что им самим легко. Всем, кто присягнул этому общему делу, не может быть легко. Когда он говорил с вами троими, он…

— Он именно это и имел в виду, я так и понял, — кивнул Ит. — С его точки зрения мы действительно попробовали отлынивать от работы.

— Ит, где ты эти слова берешь? — возмутился Ри. — Что это за слово такое — «отлынивать»?!

— М-м-м… — Ит задумался, потер переносицу. — Кажется, из прошлой памяти. Это значит — знать, что надо сделать какую-то работу, и намеренно ее не делать. Что-то в этом роде.

— Ясно, — кивнул Ри. — Но ты все-таки попробуй выражаться так, чтобы не надо было потом сто раз переспрашивать.

— Постараюсь. В общем, он ясно дал понять, что мы попробовали отлы… Ри, прости. Что мы попробовали сбежать от работы, — пилот удовлетворенно кивнул. — Но что у нас ничего не получилось.

— Мне показалось, что он в принципе доволен тем, что вы, с его точки зрения, заняли в этой инкарнации подобающее место, — согласно кивнул Фэб. — Ну, что ж. Это несколько меняет дело.

— В смысле? — не понял Скрипач.

— В том смысле, что вы в результате выполняете ту функцию, которую должны выполнить — в результате. Это хорошо.

Фэб замолчал, остальные — тоже. Несколько минут они сидели в тишине, слушая, как перекликаются где-то в лесу слабые птичьи голоса.

— Фэб, а можно у него спросить то, что… что я хочу спросить? — Даша повернулась к рауф. — Мне кажется, он знает ответ. Вдруг что-то можно сделать? Изменить? Исправить?

— Спроси, — пожал плечами тот. — Мы все спросим. Только не особенно рассчитывай на ответ. Понимаешь, они мыслят совсем иными категориями, не так, как мы. Этот спектакль с лесом и птичками — тому примером.

Фэб рассказал, что в прошлый раз декорации оказались совсем иными. Вся немалая команда, в которой пришли сюда они с Гирой, оказалась вдруг в гуще гигантского праздника, Дня Золотой Крови, одного из главных праздников рауф того сектора, к которому принадлежала команда (в ней были преимущественно рауф). Они тут же потеряли друг друга в толпе, разлившейся по улицам чудовищных размеров города, и с каждым строители говорили отдельно, и только отдельно. Было дано задание и условие — корабль получите, если сумеете за весьма короткое время собраться на главной площади… они сумели, и в результате увели корабль-подросток от системы, но чего это в результате стоило!.. В тот раз едва не потеряли Атона (Ри, Скрипач и Ит с огромным удивлением посмотрели на Фэба, но тот невозмутимо пояснил, что эрсай далеко не так неуязвимы, как может показаться, и что стоят они несколькими ступенями ниже строителей, поэтому те вдоволь натешились, гоняя Атона по городу и ставя перед ним одну задачу за другой), а Гира по непонятной причине оказалась в тот раз одной из Трех Королев. Ри спросил, что это значит, и Фэб объяснил, что на Праздниках Золотой Крови выбирается один Король (мужчина), три Королевы (они всегда женщины) и один Мост на Краю Неба (гермо, причем с вполне определенной внешностью — светлые волосы, светлые глаза).

— В общем, мы тогда долго поверить не могли, что удалось уйти, да еще и с кораблем, — Фэб, по своему обыкновению, склонил голову к плечу. — В этот раз все несколько иначе. Может статься, что из-за вас троих.

Ит заметил, что сам он неосознанно копирует позы рауф и что получается это у него очень естественно, а ведь раньше он подобного за собой не замечал. Теперь собственная прежняя пластика казалась ему какой-то деревянной, примитивной. Не своей. Своя — она все-таки оказалась несколько иной. Он украдкой рассматривал Ри и Скрипача — и если для Ри человеческая пластика движений была данностью и выглядела как надо, то для рыжего данностью было что-то совсем другое. Он вспомнил, как впервые поразился, увидев рауф — несчастный экипаж Фэба. В первый момент словно ножом резануло, а потом вдруг, неожиданно, пришло понимание всей глубины того, что он видел. Понимание и осознание… тогда, правда, он ощутил лишь отголоски и не разобрался, зато сейчас чувствовал, что эта кровь — своя. Родная…

— Да, в тот раз все было иначе. В этот получается гораздо проще, — продолжал Фэб. — Ри, может быть, тебе стоит поучиться играть на гитаре?

Пилот задумался, усмехнулся.

— Ну, если только для себя… Попробую, — пообещал он. — Вот вернемся, и попрошу Таенна меня немножко поднатаскать.

— Что это за слово такое «поднатаскать»? — ехидно спросил Ит. — И откуда ты только эти слова берешь?

Ри расхохотался, вслед за ним засмеялись остальные.

— Подловил, — признался пилот, отсмеявшись. — Тоже из старой памяти, по всей видимости. Я был… кажется, я был принцем, — он задумался. — Замок, роскошный, богатый. Слуги. Постоянные интриги и грязь. Но в то же время было и хорошее. Помню, очень смутно, большую псарню и красивых собак, тонких, созданных для бега… Оттуда это слово и появилось, по всей вероятности. Собак учили охотиться, натаскивали. Я любил собак — они не умели врать и делать подлости, не то что люди.

Ит кивал в такт его словам.

— А я помню море, — вдруг оживился Скрипач. — И яхты. Мы с тобой гонялись в большой регате. Яхту сделали сами, вот только не помню из чего. Что нас за это ругали, помню, — он усмехнулся. — Но какая красота! Восход, поднимающийся ветер, и паруса, паруса, паруса… разноцветные, яркие! Ит, ты помнишь, что такое спинакер?

Ит машинально кивнул. Спинакер? Ах, да. Парус для прямого курса… как назывался этот курс? Фордевинд? Точно. Огромный и очень легкий парус, управляется двумя веревками, которые называются… называются… а, вспомнил! Брассы!

Даша с интересом смотрела на них.

— Наверное, так жить очень интересно, — тихо произнесла она. — Жизнь за жизнью. И каждый раз узнавать что-то новое.

Ит помрачнел.

— Да не сказал бы, — ответил он. — Эта жизнь, она отлична от прошлых. Сейчас все не так. А тогда… в прошлых мы, кажется, почти ничего не помнили о том, что было раньше. И каждый раз все начиналось сначала.

Ри медленно кивнул.

— Верно, — согласился он. — Даша, это… это на самом деле очень больно. Мы все трое помним какие-то фрагменты, отрывки, и ничего особенно хорошего в них нет. Разочарование, печаль, усталость — есть. Хорошего значительно меньше, поверь. Не просто так мы приняли это решение тогда, мне кажется. Это была не прихоть. Необходимость…

Скрипач вдруг поднял голову и стал напряженно прислушиваться. Фэб тоже. Спустя минуту все остальные тоже услышали — через лес к полянке явно кто-то шел. Еще через короткое время ветви раздвинулись, и…

Пришедший был не первый старик, отнюдь. Да и вообще, назвать человеком это существо не рискнула бы ни одна живая душа. Существо стояло на двух массивных когтистых лапах, опираясь на толстый хвост, тело его было похоже на ящеричье, но на этом сходство заканчивалось — по бокам туловища шевелились сотни коротких и длинных отростков. Голову, похожую на змеиную, венчал гребень, состоящий из тысяч тончайших, переплетающихся между собой нитей.

— Это что еще такое? — севшим голосом произнес Ри.

— Это я с вами вернулся поговорить, — ответило существо. — Фэб, ты сказал, что мы любим поиграть, верно? Ну так вот и поиграем напоследок. Сейчас вы будете задавать мне вопросы… только одно маленькое условие — вы не имеете права спрашивать про себя. Только про другого из вашей компании. Условие понятно?

— Можно один вопрос до того, как мы начнем? — Фэб встал. — Оружие. Ты обещал дать нам оружие.

Существо поморщилось, отростки нервно дернулись.

— Фэб Эн-Къера, до чего же ты нетерпелив, — с отвращением сказало оно. — Держи, чего уж там. Только учти, использовать это можно лишь один раз. Промахнешься — твои проблемы. Или ты думал, что мы дадим тебе многоразовый деактиватор, чтобы после твоей смерти им вздумалось играть кому-то еще? И не надейся.

В руке рауф возник металлически поблескивающий диск размером с половину ладони.

— Как этим пользоваться? — Фэб посмотрел на диск, взвесил его на руке.

— Этим надо попасть в катер. Положить на катер. Прикрепить к катеру. Бросить в катер. Посадить на него катер. Как угодно, — существо усмехнулось. — Не имеет значения. Достаточно прямого контакта, и деактиватор уведет форму с вашего слоя реальности. Ты все понял?

Фэб кивнул и осторожно убрал диск в карман.

— А теперь я, с вашего позволения, немножко поиграю в пророка, — существо церемонно уселось на хвост. — На вопросы, куда идти и что делать, ответов не дам, предупреждаю сразу. И прямых ответов тоже не дам. А вот поиграть вполне можно. Ну, кто первый про кого спросит?

Все переглянулись. Даша умоляюще посмотрела на Ри, тот кивнул.

— Что будет с Орденом аарн? — спросил он. — Я спрашиваю для Даши.

— Ахххссс… Прах к праху, земля к земле, тлен к тлену, души к душам, небо к небу, — существо заговорило тихо, едва слышно. — Тело возродится и умрет, чтобы снова возродиться, и так будет до скончания времени. Тело было, есть и будет, пока его держат вера и любовь. И надо помнить простую вещь — полет возможен только тогда, когда под тобой — земля. Без нее полет превращается в висение в пустоте. Бессмысленное и глупое. Смешно быть отличными, если отличаться не от кого. Счастье на пустом месте тоже невозможно, потому что лишь тот, кто познал горе, способен познать счастье.

Даша кивнула.

— Спасибо, — сказала она. — Я спрашиваю для… для Фэба.

— Можешь не спрашивать, — захихикало существо. — Фэба ждет множество сюрпризов, которые он сам не ждет, потому что закоснел в своих представлениях. В общем и целом все будет хорошо, хотя и очень непросто. И еще один момент. Есть вероятность, что твоя смерть, Фэб, сумеет спасти мир. Повторю — только вероятность. Но это уже немало. Спрашивай.

Фэб задумался. Посмотрел на Ита (тот отрицательно покачал головой), потом — на Скрипача.

— Я спрошу про него. До того, как он… обрел разум, он обладал рядом способностей, которые позволили ему… — Фэб замялся, подыскивая слова. — Которые позволили ему совершить практически невозможное — снять Ключ, вывести станцию. Эти способности у него остались?

— Хороший вопрос, — ответило существо. — Нет. Правило трех раз. Один раз он спас их троих от засады, второй — убил Марию, третий — снял Ключ и вывел станцию. Все, лимит исчерпан. Прощение внутри, ты же знаешь, — существо пристально посмотрело на Скрипача. — И собственные подарки себе же значения не имеют. Что сделано, то сделано, бесспорно. И хорошо сделано. Но если бы тебе впоследствии удалось держать язык за зубами, ты бы сумел избежать… впрочем, это неважно, потому что язык за зубами ты держать никогда не умел и никогда не научишься. В этом ты слаб. Говоришь, не думая, делаешь, не думая… добрая душа, но сама себе вредит. Спрашивай.

Скрипач повернулся к Иту.

— Я хочу спросить про него. Мой вопрос, возможно, покажется глупым, но все равно. Что он должен сделать, чтобы…

— Чтобы не терять? И чтобы потерь в принципе было поменьше? — существо прищурилось. — Верить. И думать. Ит, терять все равно придется, так или иначе. И это не может быть не больно. Ты тоже способен на глупости, ты сам это отлично знаешь. И так же отлично ты знаешь, куда твои глупости и твое упрямство способны завести. Ничего больше я тебе не скажу, разве что… Поосторожнее с третьим разом. Для тебя это смертельно опасно. Первый раз погиб, второй раз — тоже, считай, погиб. Понимаешь, что может произойти в третий?

Ит молчал — он явно не понимал, о чем идет речь.

— Одну подсказку все-таки дам. Шея, а потом вверх. Просто запомни, не старайся понять. Спрашивай.

Ит посмотрел на Ри, тот еле заметно кивнул.

— Я спрошу про него, — Ит повернулся к существу. — Он выбрал эту жизнь. Простую человеческую жизнь — вместо жизни в Контроле. Этот выбор был верным?

— Ты очень хитрый, — существо захихикало, отростки на боках мелко затряслись. — Ты попытался в одном вопросе задать миллиард вопросов. Хорошо, по вопросу и ответ. Нет, он не был верным, ваш общий выбор. Но, возможно, тебя утешит тот факт, что ваш выбор и до этого никогда не бывал верным. Знаешь почему?

Ит отрицательно покачал головой.

— Да просто потому, что при практически абсолютном могуществе и знании выбор априори невозможен. Никакой. Более конкретный ответ вы трое получите — но не сейчас, а в самом конце вашей жизни. Боюсь только, что к моменту получения ответа вы забудете про то, что когда-то задавали вопрос. Так всегда происходит, это нормально. Я к этому даже привык, — существо встало. — Выбор… да, вы и впрямь смешные, когда маленькие. Ит, любовь — это выбор? Как ты считаешь?

— Наверное, — Ит опустил взгляд. — Я не знаю.

— Вот и хорошо. Все, идите-ка вы отсюда, — строго приказало существо. — Забирайте вашу железяку и идите. Больше вам тут делать нечего.

На лице Ри отразилось разочарование.

— Жалко, — сказал он. — Я так хотел посмотреть, как создают корабли…

Фэб сделал страшные глаза и с упреком посмотрел на пилота, но существо расхохоталось и ответило прежде, чем рауф успел возразить:

— А вот это как раз проще простого. Ладно, так и быть. Смотри.

* * *

Время замедлилось в несколько раз (или это он, Ри, стал вдруг быстрее?) и стало похоже на вещество, густое, вязкое, прозрачное. Внизу, в пугающей близости, неспешно плыла звезда, над которой их группа (группа кого?..) двигалась в сторону предполагаемого выхода протуберанца. Около нужной точки уже крутилось с полсотни солярных стражей (собаки?!), они образовали кольцо и теперь ждали, постепенно переходя из режима движения в режим тонкой вибрации. Группа двигала перед собой «решетку», основу будущего корабля, снабженную сознанием, но пока совершенно пустую. Тело человека, отдавшего будущему кораблю свою душу, выгорело больше десяти лет назад, и теперь все его существо как раз и было «решеткой», основой, оно уже закончило начальное преобразование и готовилось к приему первого протуберанца.

Действовать сейчас следовало осторожно, деликатно, не торопясь — первый прием вещества был опасным моментом, и «решетку» следовало поддержать и успокоить. Сознание, составлявшее ее, боялось звезды — они всегда боятся, это инстинкты, от которых сразу не избавишься. К концу первого столетия будущий корабль перестает испытывать страх и одинаково легко ходит как рядом со звездой, так и сквозь нее, но сейчас группа ощущала огненные нити страха, тянущиеся от «решетки» в разные стороны, и была занята тем, что потихонечку сворачивала их и гасила.

Полностью выключив время, группа подвела «решетку» к нужной точке, и солярные стражи послушно разомкнули и тут же сомкнули кольцо. Время внезапно пошло очень быстро, кольцо «собак» синхронно вздрогнуло, а от звезды отделился сгусток огня и понесся в сторону «решетки» и группы.

Время снова остановилось. Группа подвела «решетку» к нужной точке, одновременно убирая последние нити страха, пережитки человеческого сознания, и развернуло «решетку» под нужным углом относительно траектории движения протуберанца.

Время двинулось, но в этот раз медленно, еле заметно. Пространство стало расплавленным стеклом, и любое движение сквозь него ощущалось как движение в раскаленной вязкой массе. Протуберанец подходил все ближе к «решетке» и к группе, и вскоре пространство превратилось в живой огонь, приятный, мягкий, обволакивающий… Протуберанец медленно и величественно проходил сквозь «решетку», и вскоре она засияла, одетая первыми тонкими плазменными нитями. Страха больше не было, напротив, «решетка» ощущала неимоверный восторг — потому что перестала быть «решеткой» и теперь выходила на новый уровень самосознания. Группа радовалась вместе с ней, солярные стражи сновали рядом (теперь они не отойдут от основы корабля до завершения его создания), и вскоре бывшая «решетка», а теперь — полупрозрачный плазмоид, была оставлена группой и отправилась вниз, чтобы самостоятельно перемещаться в конвективной зоне. Солярные стражи не дадут ей выйти за пределы зоны и, если надо, помогут найти путь к строителям.

Впрочем, в ближайшее время плазмоид будет предоставлен сам себе.

До следующего выхода протуберанца такого размера пройдет от шестнадцати до тридцати лет…

* * *

Ри сидел в кресле, в зале управления, запустив руки в волосы и не решаясь открыть глаза. После увиденного его обычная реальность казалась… Ри тяжело вздохнул. Реальность была — там. А тут — словно набросок, черновик. Откроешь глаза, а все серое и плоское.

Там все было настоящее. Неимоверных размеров и поистине божественной красоты цветок протуберанца, поднимающийся навстречу группе, небо, утратившее свой привычный цвет и состоящее словно бы из чего-то осязаемого, послушное воле время и ощущение… безграничной свободы. Свободы и…

— Зря ты это сделал, — Фэб сел рядом с пилотом. Выглядел рауф грустным и озадаченным.

— Не думаю, что зря, — возразил Ри. — Я теперь знаю, как выглядит настоящее. Глупо звучит, да?

— Нет, не глупо, — возразил Фэб. — Ты очень точно сейчас сказал. Просто, понимаешь ли, некоторые вещи лучше не видеть.

— Почему?

— Потому, что ты отлично знаешь — вернуться невозможно. Ладно, Ри. Собирайся с силами, и давай заниматься делами…

К ним подошел Ит, сел в кресло рядом.

— Расскажешь потом? — попросил он пилота. Тот кивнул, но нехотя, словно через силу.

— Расскажу, — пообещал он. — Ит, я, кажется… я начинаю понимать Сэфес. Если они чувствуют то же, что почувствовал я, то… они, наверное, самые счастливые существа на свете.

— Даже так? — удивился Ит. — Значит, этот правильно сказал — про выбор. Мы снова сделали ошибку.

— Но он же сказал, что мы, по сути дела, всегда ошибались, — возразил Ри.

— Ну, тогда не знаю, — пожал плечами Ит.

— Ничего мы не знаем, — резюмировал Фэб. — Все, к делу. Вы хоть знаете, сколько времени мы там пробыли?

— Несколько часов? — спросил подошедший Скрипач.

— Как же!.. — Фэб хмыкнул. — Семь дней.

Ит, Ри и Скрипач недоуменно посмотрели на него.

— То-то я и чувствую, что мне жрать хочется так, что желудок сводит, — пробормотал рыжий. — Искин, если ты проснулся, дай поесть чего-нибудь.

— Сейчас сделаю, — отозвался тот. — Слушайте, я так хорошо выспался!.. Даже не думал, что умею это делать, и на тебе…

Маданга

Requiescat in расе

— У нас на все — сутки. Мне не кажется, что тут есть желающие провести на этой планете лишний месяц, — Фэб обвел компанию тяжелым взглядом.

Ита передернуло.

— Благодарю покорно, — с отвращением сказал он. — Честно говоря, мне от самого факта, что придется там находиться эти сутки, делается не по себе.

— Мне тоже, — Ри поморщился. — Слушайте, а может, стоит попробовать выманить катер оттуда? В пространстве с ним будет значительно проще справиться.

— Выманишь ты его, как же, — невесело усмехнулась Даша. — Этот подлец оттуда никуда не пойдет.

— Совершенно согласен, — покивал Фэб. — Так что давайте подумаем, как будем действовать.

— И много мы придумаем за шесть часов? — мрачно спросил Скрипач. — Как действовать… а черт его знает, как. Он за это время там мог что угодно сотворить. Особенно если учесть, что он нас ждет.

— Точно, — кивнул Ри. — Есть у меня одна мысль…

— Какая? — Ит повернулся к нему.

— Нам надо заманить катер на станцию, — начал пилот, но его перебил искин:

— Ни за что на свете! Ри, ты охрене…

— Я не «охрене», я думаю, — огрызнулся тот.

— Неофиты, — Ит тяжело вздохнул.

— Ключ, — парировал Скрипач.

— А люди? — тут же спросила Даша.

— А что — люди? Ключ для них безопасен, — пожал плечами рыжий.

— А если они ударят первыми и ты не успеешь использовать Ключ?

— Успею, потому что они не знают о том, что он у нас есть.

— А как он вообще действует, вы удосужились спросить? — Даша с упреком посмотрела на Ри, а затем на Скрипача. Те потупились.

— Не успели, — признался Ри. — Ты же видела, у нас минуты свободной не было.

— Тогда сейчас объясню, — Даша села поудобнее. — Все в достаточной степени просто.

Ключ, по сути дела, представлял собой резонансный код, способный блокировать канал, связывающий неофитов и Великого. Причем именно Великого, подчеркнула Даша, потому что он и есть та ипостась, которая ответственна за разного рода воздействия и способна управлять Белой Гранью. Судя по тому, как устроен Ключ, за этой ипостасью стоит еще одна.

— И что она собой представляет? — поинтересовался Ит.

— Дарли сказала, что над этим сейчас как раз работают все, кто только может. Возникло несколько теорий, их обсуждают. Пока что четкой версии нет, — призналась Даша. — Но есть главное предположение: эта ипостась, во-первых, находится в начале развития, и, во-вторых, управляется извне. Больше ни до чего не додумались, еще не успели.

— Совсем хорошо, — вздохнул Ит. — А что еще удалось выяснить про Ключ?

Действие Ключа, как рассказала Даша, ограничено. Оно не распространяется самопроизвольно, как предполагалось изначально, а затухает, причем весьма быстро. Поэтому каждую группу неофитов предстоит блокировать отдельно.

Воспользоваться Ключом может практически каждый, обладающий мало-мальскими способностями к той же эмпатии. Для упрощения работы Аарн и Контролирующие создали кодовую фразу, содержащую в себе Ключ, и «спрессовали» ее, многократно ускорив — теперь для воздействия было достаточно просто подумать о Ключе, и он срабатывал сам. Сэфес, визуалы, переделали Ключ под себя — их вариант работал чуть иначе, но не менее эффективно.

— Так что по поводу неофитов можете не волноваться, — закончила Даша.

— Это хорошо, но что делать со Стовером, ума не приложу, — с сомнением заметил Ит.

— То, что должно сделать, то и сделаем, — твердо сказал Фэб. — По обстоятельствам.

Даша посмотрела на него. Нет, видимо, почудилось — в бывшем Встречающем не было того, чего она опасалась увидеть. Ненависти — не было. Да и вообще никаких эмоций не было… вернее, они сейчас блокировались, да так, что различить что-то не представлялось возможным.

* * *

К планете подошли в тот момент, когда она выходила из капсулы. Станция несколько минут висела в пустоте, а потом внезапно, без всякого предупреждения, под ней вдруг возник мир, словно вынырнул из ниоткуда — и одновременно в пространстве вспыхнула звезда.

— Так вот как это выглядит, — Ит стоял у «окна в космос». — А исчезает?..

— Просто пропадает, и все, — ответил подошедший Ри. — Ты тогда пропустил, а я видел.

— Я тоже пропустил, потому что все проспал, — Скрипач вздохнул. — Проклятая планета!.. Нога, между прочим, от одних воспоминаний болеть начинает.

— Слушай, а что произошло на свалке, когда тебя избили? — вдруг сообразил Ри.

— Что, что… — поморщился Скрипач. — Ходил, собирал объедки, никого не трогал. Потом увидел чаек, здоровенную стаю, и пошел посмотреть. Как я сейчас понимаю, я зашел на территорию Ганы… Ри, они, оказывается, сидели за этими мусорными кучами и наблюдали за мной. Патруль. Их человек шесть было или семь, я так и не понял. Набросились со всех сторон, начали бить чем попало.

Ит закусил губу.

— Поубиваю тварей, — пробормотал он.

— Зачем? — грустно спросил Скрипач. — Толку с того… В общем, я как-то сумел вырваться, побежал. Они — за мной. Кто-то железкой швырнул, ну и попал по ноге. Я же не понимал ничего тогда, — он запнулся, сбился. — Уж тем более не понимал, куда надо бежать. Они долго за мной гонялись, пока случайно не загнали на нейтральную территорию. Отстали. Ну, я посидел немножко, идти не мог, потому что больно было. А потом стало темнеть, испугался и… как-то пошел все-таки к вам.

— Вот же подонки, — с отвращением сказал Ри. — Знаешь, Ит, если ты не против, я бы тебе помог их потом отколошматить так, чтобы надолго запомнили.

— Строите планы мести? — поинтересовался искин.

— Типа того, — подтвердил Ри. — На связь пока никто не вышел?

— Пока нет, но это ненадолго, скоро объявятся, — тон у искина был такой, что не приведи господи. — Интересно, они хотя бы попытаются вести переговоры или тут же перейдут к шантажу?

— Конечно, сразу к шантажу, — уверенно сказал Ит. — Я лично в этом не сомневаюсь…

Договорить он не успел.

— Что и требовалось доказать, — проворчал искин. — Нам велено садиться, обеспечить проход на станцию и…

— Ну-ну, — процедил Ри. — Искин, сейчас дашь связь. Кстати, а где Фэб? — вдруг сообразил он.

— Молится, — ответила Даша. — Просил еще несколько минут его не беспокоить.

— Ага, — кивнул пилот. — Ладно, давай связь. Впрочем, я могу угадать все, что нам скажут.

— А ну-ка? — с интересом спросил Скрипач.

— Искин, врубай, — Ри нехорошо усмехнулся.

* * *

— …немедленно открыть проход на станцию…

— Сгенерировать новые ключи, отличные от прежних, — подсказал Ри с издевкой.

— Велите искину создать новые ключи, которыми смогу воспользоваться только я, — продолжал Стовер, который, конечно, реплик пилота не слышал. Скрипач беззвучно смеялся, зажимая себе рот ладонью.

— …теперь надо назвать страну, — подсказал Ри. — И это не опозорившаяся Гана, это…

— Станция должна находиться над территорией Республик, — закончил Стовер. — В пределах береговой линии.

— Что и требовалось доказать, — заключил пилот. — Фэб, что делаем?

— Идем туда, куда он сказал, — пожал плечами рауф. — Не думаю, что сейчас стоит его злить или возражать. Пусть хотя бы какое-то время думает, что мы согласны на его условия.

— А что ему сказать? — поинтересовался Ри.

— Пока ничего, — Фэб задумался. — Что бы ты ни сказал, Ри, это не будет иметь значения. Мы еще не знаем, что он хочет сделать.

— По-моему, он все рассказал достаточно подробно, — возразил Ит.

— Это ложь, — Фэб поморщился. — По крайней мере то, что он хочет оставить нас всех в живых и забрать только станцию, — точно ложь. В живых нас оставлять ему нет никакого резона.

— Там еще корабль с неофитами, — добавил пилот. — Странно, что он не упомянул о нем.

— Вот это действительно странно, — согласился Фэб. — Словно они… ладно, посмотрим на месте, что к чему. Значит, так. В драку не лезть, никого не провоцировать, станцию не покидать, со мной не спорить. Ясно?

Он обвел строим взглядом притихших Ри и Скрипача с Итом. Те синхронно кивнули.

— А что делать мне? — спросила Даша.

— Ничего, — ответил Фэб. — Лучше всего закройся в своей каюте, чтобы не…

— Вот уж спасибо! — возмутилась целительница. — Нет, Фэб, закрываться я, конечно, не буду. Я с вами.

— Даша, это опасно. Я бы не хотел, чтобы ты пострадала.

— Не бойся, я могу за себя постоять.

…Искин вел станцию над темным морем.

Ри сидел в кресле у «окна в космос» и смотрел на волны, бесконечной чередой катящиеся к горизонту под серо-свинцовым небом. Наконец, вдали мелькнула береговая полоса. Искин подвел станцию к берегу и остановил метрах в ста от него.

— Что дальше? — спросил Ри.

— Связь, — ответил искин.

* * *

— …только по факту того, что они живы. Итак, Микаэль, ваши требования? — Фэб говорил спокойно, непринужденно, но Ит и Скрипач чувствовали — рауф предельно собран и сосредоточен.

— В таком случае требования придется немного изменить, — Стовер усмехнулся. — Сейчас вы сделаете следующее. Первое — откроете проход на станцию и дадите мне ключи. Второе — после этого оба гермо и пилот отправляются на планету… к своим родителям, — в голосе его зазвучала явная издевка. — Третье — во избежание эксцессов с вашей стороны так называемые родители и пилот с гермо будут находиться под контролем группы Братства. А вы с девушкой будете находиться под нашим контролем. Когда мы решим наши дела на станции, вы присоединитесь к своим друзьям на планете, а неофиты уйдут со мной. Учтите, Фэб, это последнее предложение. На размышления у вас есть час. Заметьте, я могу быть великодушным… когда хочу этого. Сейчас мне почему-то вас жаль, — Стовер засмеялся. — И я решил даже оставить вас в живых. Странно, правда?

Фэб поморщился.

— Действительно, странно. Что ж, Микаэль, мы вынуждены принять ваше предложение. Через час мы откроем проход для катера и вашей группы.

Ри открыл было рот, чтобы возразить, но Фэб уже прервал связь. Он обернулся к пилоту и строго сдвинул брови.

— Ты что-то задумал? — спросил Ри.

— Да, — кивнул Фэб. — Нет смысла разводить церемонии. Мы просто ударим по катеру, когда он подойдет. Я не вижу другого выхода.

— Как? — Ит с тревогой посмотрел на Фэба. — Но разве…

— Смотри, что получается. Группа неофитов не активна, ты заметил?

Ит и Скрипач переглянулись.

— Слушайте, а ведь правда, — пораженно сказал Скрипач. — Он блефует!

— Именно так, — кивнул Фэб. — Родители живы, в этом мы имели возможность убедиться.

Да, такую возможность Стовер им и впрямь предоставил — обмануть искина для него было делом нереальным. Родители действительно живы и целы — это факт. Они находились сейчас на корабле неофитов, который стоял рядом с ангарами на берегу, в окружении боевых машин Республик…

— Далее. Группы, которая на корабле, бояться смысла нет — они напутаны ничуть не меньше, чем те, кого держат в заложниках.

— Но почему? — удивилась Даша.

— Не знаю, — Фэб покачал головой. — Пока что принимаем это как данность. Они ничего не сделают заложникам, поверьте. Мало того, они бы с радостью отпустили их сами, если бы не армия, которая окружила корабль.

— Откуда ты знаешь? — недоверчиво спросил Ит.

— Чувствую, — пожал плечами Фэб. — Не веришь мне, спроси Дашу.

— Так и есть, — кивнула целительница. — Удивительно, но…

— Поэтому попробуем ударить по катеру, — подвел итог Фэб. — С группой, скорее всего, ничего не случится, но мы сумеем хотя бы уничтожить машину.

— Почему ничего не случится с группой? — не понял Ри.

— Потому что деактиватор ничего с человеком не сделает. Он для этого не предназначен.

— И что произойдет? — с тревогой спросил Ит.

— Или они окажутся в воде, или на станции. Скорее всего, второе, — бесстрастно ответил Фэб.

— А дальше? — с ужасом спросил Скрипач.

— А дальше — не ваше дело. Если искин не откажет мне в помощи…

— Не откажу, — вставил искин.

— Спасибо. Из всей группы опасность представляют только палач и сам Стовер, — пояснил Фэб. — Думаю, я справлюсь.

Ответом ему было молчание. Даша сидела, пристально глядя на рауф, но тот на нее не смотрел, взгляд его был прикован к морю.

— Фэб, так нельзя, — тихо произнес Ит. — Так не пойдет. Ты что!..

— Я как раз ничего, — серьезно ответил тот. — Это ты — что. Ты. Ри. Рыжий. Еще раз повторяю — в драку не лезть! Даже не пробуйте.

— А что нам делать? — спросил Ри.

— По обстоятельствам. Но ни в коем случае не поддавайтесь на провокации и не ввязывайтесь ни во что.

Ри удрученно покачал головой, глянул на Ита. Тот едва заметно прищурился, дернул плечом — мол, разберемся по ходу дела. А Скрипач усмехнулся и развел руками. Как будет, так и будет.

Действительно, как будет.

* * *

Уже потом, много позже, Ит думал — даже при известных заданных условиях не мы играем обстоятельствами, нет, это они играют нами. Или они, или та высшая сила, которую все разумные, не сговариваясь, называют Богом. Мы можем предполагать все, что угодно, но располагаем не мы. Нами. Некто — нами.

То, что произошло в тот день, стало для него впоследствии жесточайшим примером того, что ни в коем случае нельзя недооценивать противника. Мало что недооценивать, нельзя сбрасывать со счетов ничего, ни единой мелочи.

И еще. Он, и не только он, понял, что существуют по-настоящему непредвиденные обстоятельства, догадаться о которых не может никто. Ни ты, ни противник. Фактор, ломающий все планы, как буря — древесный ствол.

…Первые минуты все шло так, как они рассчитывали.

Сначала Стовер вывел катер на позицию, потом искин послушно открыл «коридор» для группы, затем ударил по катеру по команде Фэба и одновременно провел группу по «коридору» в ангар.

А затем…

— Они разошлись, — быстро произнес искин. — Фэб, они расходятся по станции! Что мне делать?

— Как — расходятся? — не понял Ри.

— У них есть коды доступа, у всех! — взвыл искин. — Стовер дал, наверное…

— Черт! — пилот вскочил. — Что делаем?

— Искин, где сам Стовер? — спросил Фэб, тоже вставая.

— Сейчас будет здесь.

— Палач?

— С ним.

Секунду спустя в зал управления вошли новые действующие лица. Стовер, побледневший от бешенства, и палач — уже не рисуясь, заранее трансформировавшись в нэгаши. Стовер был вооружен: в руке он сжимал короткоствольный автомат местной конструкции, в котором Ри с Итом без труда узнали оружие, уже виденное в этом мире, во время достопамятной стычки между двумя холмами, в которую чудом не попали из-за вмешательства Скрипача.

Ит на всякий случай перевел детектор в боевой режим — и за это тут же получил испепеляющий взгляд от Фэба и ощутимый тычок под ребра от Ри.

— Ты что сделал с катером, тварь?! — первым делом рявкнул Стовер, уставившись на Фэба. — Ты мне за это ответишь, выродок!..

— Это ты мне ответишь за то, что сделал с моим экипажем, — холодно произнес Фэб. — Причем ответишь сейчас, хочешь ты того или нет.

— Что? — Стовер осекся. — Ты…

— Первый и последний раз говорю по-хорошему — отдай матрицу сознания Агри. Отдай сам, добровольно, и я убью тебя быстро. Обещаю.

Стовер захохотал.

— Больше ты ничего не хочешь? — спросил он с издевкой. — Может быть, мне стоит отслужить по твоему экипажу заупокойную службу?

— Ее уже отслужили, — Фэб сделал шаг вперед. Палач — тоже. Скрипач и Ит тоже шагнули следом за Фэбом.

— Ах вот в чем дело, — протянул Стовер. — Ты смотри… Михаил, так тут же у нас целая семейка котов! Ну да, у них же это быстро делается. И рыжий вроде бы с головой подружился. Неужели вылечили?

— Кончайте эти разговоры, Стовер, — палач скривился. — Делайте то, за чем пришли. Или я это сделаю за вас.

— Их ты не тронешь, — Фэб сделал еще шаг. — И не надейся.

— Дядя Миша, приведи сюда вон ту девушку, — приказал Стовер. — Пусть поработает гарантом в переговорах, которые что-то никак не наладятся.

Дальнейшее заняло мгновение — палач метнулся к Даше, но схватил лишь пустоту и тут же исчез сам, словно испарился, а Стовер начал стрелять в Фэба, но почти тут же отшвырнул от себя автомат: оружие стало неимоверно горячим и начало обжигать ему руки.

И в ту же секунду Фэб прыгнул. Ри, успевший кое-как перейти в ускоренный режим и успевший увидеть этот прыжок, поразился — это было действительно сильно. Только что рауф стоял рядом с ним, в метре, не больше, а через долю секунды он уже находился в другой части зала, рядом со Стовером, в низкой боевой стойке.

«Отойди, — услышал он у себя в голове голос Фэба. — Ри, отойди! Не вмешивайся!»

Стовер, как выяснилось, оказался подготовлен ничуть не хуже — и еще через мгновение по залу в стремительном смертельном танце двигались две фигуры: рауф и человека. Оба противника, как успел понять Ри, пользовались практически идентичной боевой школой, силы были равны, вот только…

…только мотивация — разная.

Если для Стовера исход этой драки имел значение, то для Фэба в тот момент — уже нет.

* * *

Идея с обманкой возникла у Фэба спонтанно, минуты за три до начала операции. На самом деле Даши в зале управления в тот момент не было, она находилась в другой части станции и наблюдала за происходящим глазами искина. Когда палач дотронулся до морока, его забросило на один из нижних уровней пирамиды.

Но сейчас…

— Даша, он идет за тобой, и я ничего не могу поделать, — в голосе искина звучала настоящая паника. — У него есть коды доступа, он может мне приказывать. Он требует, чтобы я открыл проход в эту зону!

— Открывай — в эту, — распорядилась целительница. — А мне делай коридор в другую.

— Но…

— Делай! — рявкнула целительница. — Быстрее!

— Даша, он же все равно…

— Тогда сделай дорожку, как для ребят… ну, когда они бегают. Видимо, мне тоже придется побегать, — Даша оглянулась. Она стояла в широком просторном коридоре с высоким потолком.

— Он двигается гораздо быстрее тебя.

— Так ускорь сам коридор! Ты же не хочешь, чтобы он меня поймал?!

— Не хочу, но я вынужден подчиняться его приказам.

— Где остальные? — спросила Даша.

— Группа Стовера сдалась, — отрапортовал искин.

— Что? — у Даши от изумления округлились глаза.

— Они сдались. Сидят в ангаре, наблюдают за происходящим, ничего не предпринимают. Братья Тирхио дали пояснения. Они сказали, что хотят жить и что…

— Так, про это потом, — Даша оглянулась. — Куда мне дальше?

— Пока что стой на месте. Я перемещаю сегмент коридора подальше от этой твари. Но…

— Что — «но»?

— Когда он поймет, что я делаю, он прикажет сегменту остановиться. Даша, мы не справимся, — предупредил искин. — Но я не понимаю, почему он погнался за тобой?

— Потому что я разгадала его секрет, и он это понял, наверное, — целительница прижала ладони к вискам, зажмурилась. — Я поняла, что он такое и кто он.

— А кто он?

— Искин, ты очень умная и старая железяка. Но как можно быть таким недогадливым! Этот палач — один из истинных хозяев Антиконтроля! Не он был пешкой у Стовера, это Стовер стал пешкой в его игре!..

— Как?!

— А вот так! Не знаю, понял ли это Фэб, но все остальные игры Стовера были ерундой в сравнении с тем, что происходит в этот момент. Ладно, попробую его обмануть. Это хотя бы позволит выиграть время…

* * *

Ит и Скрипач бежали по коридору — тому самому, через который несколько минут назад прошел сегмент, скрывавший целительницу, а затем — нэгаши. Коридор разделился на два ответвления. Они остановились.

— Дальше куда? — Скрипач поднял глаза к потолку. — Искин, твою мать?!

— Направо, — доложил тот.

— Успеем? — спросил Ит.

— Не знаю, — голос искина звенел от напряжения. — Попробую ускорить.

— Он уже знает, что мы идем за ним?

— А как ты думаешь? Ит, ты и впрямь ромашка та еще.

— Заткнись!

Они не могли сказать, почему, не сговариваясь, бросились следом за палачом. Это получилось как-то совершенно спонтанно, но, как сейчас оказалось, это было единственным верным решением.

— Если он доберется до Даши раньше нас, я на себя руки наложу, — пробормотал Скрипач. — Со стыда…

— Не отвлекайся, — впереди снова показалась развилка. — Искин?

— Налево. Успели, кажется…

* * *

— Ты ни о чем не догадался? — Фэб стоял напротив Стовера, на расстоянии вытянутой руки. Тот смотрел на рауф неподвижно, в сузившихся глазах была такая злоба, что Ри непроизвольно прижался спиной к стене зала. — Тебя все это время использовали, Стовер. Он играл с тобой, как хотел. И не только с тобой, со всеми вами. Или ты думал, что Антиконтроль отпустит тебя так легко? С катером Сэфес, который стоит огромных денег, как ты знаешь, в зону, охваченную реакцией, — просто так, погулять, к собственной вящей славе?

— Ты лжешь, — выплюнул Стовер.

— Да нет, я не лгу, — ответил Фэб и сделал выпад, который, впрочем, Стовер с легкостью отразил. — Я не лгу, человек. А вот ты — слеп. Слеп, амбициозен, глуп. Ты даже не способен увидеть то, что находится прямо у тебя перед глазами.

— У меня перед глазами сейчас будет то, что я хочу видеть, — дохлый кот, — выпад, от которого Фэб, конечно, уклонился. — Дохлый кот и секторальная станция. Моя секторальная станция.

— Не думаю, — выпад, серия ударов, ни один из которых не достиг своей цели. — Мне кажется, я не могу тебе этого позволить.

— Сможешь, сможешь, — заверил Стовер. — Пожалуй, я оставлю себе пилота. Ри, ты не против? Ты хороший мальчик, еще не все потеряно.

— Да пошел ты, — огрызнулся Ри.

— А вот с гермо сейчас разберется Михаил, — Стовер увернулся от очередного выпада Фэба, засмеялся. — Что, рауф? Расстроился? Неужели один из них оказался «золотой крови», или как там у вас положено говорить? Молчишь? Не переживай. Ты очень скоро отправишься следом за ними, так что расстаетесь вы ненадолго. У тебя будет возможность на том свете продолжить то, что ты делал на этом.

— Мимо, — парировал Фэб. — Не стоит всех мерить по себе, Микаэль. Не все такие, как вы. К счастью, не все.

— Да, не все, — согласился Стовер. — Далеко не все называют вещи своими именами. Эти не все придумывают названия и оправдания, прикрываются демагогией и трепом. А на деле…

— Ты хочешь правду? — Фэб остановился. — Хорошо. Вот тебе правда. Ты — убийца, гнусная мразь, ты последний подонок из всех подонков. Ты человек, для которого не существует ничего святого и доброго, ты живешь лишь своей же собственной внутренней грязью и всех остальных пытаешься затолкать в эту грязь. Ты — человек, убивший дорогих мне существ и пользовавшийся тем, что тебе не принадлежит. Но твое время кончилось. И разговор наш тоже кончился. Молись, если умеешь, потому что сейчас я заберу у тебя то, что не твое по праву рождения и жизни.

Дальнейшее Ри разглядеть не сумел — потом он потихоньку попросил искина показать ему происходившее в замедленном режиме, и после этого долго не мог прийти в себя от увиденного.

Атака Фэба превзошла все мыслимые пределы — и по скорости, и по ярости. Рауф в тот момент вложил в эту атаку все, что смог. Все свои силы, все умение — и выиграл. Стовер просто не успел ответить. Да никто бы не успел, наверное…

Секунду спустя в зале вдруг воцарилась тишина, и Ри услышал то, что не слышал до того — собственное дыхание. Он подошел к Фэбу, стоявшему на коленях над неподвижным телом Стовера, и…

Фэб держал в руках лоскут тончайшей полупрозрачной материи — словно это было нечто наполовину осязаемое, а наполовину нет. Этот лоскут таял, истончался, и через мгновение руки рауф стали пустыми.

— Агри… — едва слышный шепот, тень голоса. — Агри… ет раски ниэ…

Фэб поднял голову, и Ри увидел, что в глазах его стоят слезы. Рауф поднял к лицу трясущиеся руки.

— Прости меня…

Ри положил Фэбу руку на плечо — и тут его словно током пронзило, потому что он в какой-то момент ощутил чудовищную боль, для которой нет слов, определений, понятий. Фэб перевел взгляд на пилота, кивнул.

— Думаю, теперь ты… понял, — голос его срывался от этой боли, дыхание перехватывало. — Прости, пилот. Прости, что тебе пришлось это увидеть.

— Ничего, — Ри протянул Фэбу руку, помогая встать с колен. — Все нормально.

— Фэб, Ри, там… — начал искин.

— Что — там? — до Ри вдруг дошло, что в зале управления, оказывается, находятся только они двое. Он резко обернулся.

— Палач…

* * *

Они действительно успели вовремя. Помещение, в которое они влетели, запыхавшись, оказалось совсем небольшим по меркам секторальной станции — длинная комната площадью метров пятьдесят, не больше. Даша стояла у дальней стены, а палач медленно, явно рисуясь, подходил к ней. Целительница выглядела на удивление спокойной, Ит тут же понял — она собиралась потянуть время и подготовилась. Или успела договориться с искином о чем-то… впрочем, теперь это было уже неважно.

— Отойди от нее, — сказал Ит, выходя на середину помещения.

— Не мешай, кот, — палач даже не обернулся. — С тобой позже разберусь.

— Кто еще с кем разберется, — возразил Ит.

— Ребята, не надо, — Даша перевела взгляд с палача на Ита. — Даже не начинайте.

— Она права, — палач, наконец, соизволил повернуть голову. — В отличие от вас, она разумное существо и предложила неплохую плату за свою свободу.

— Угу, конечно, — поддакнул Скрипач. — А ты сделал вид, что ей поверил. Как это мило.

— Кот, ты только что дал мне последнее доказательство, — усмехнулся палач. — Мне доставит большую радость убить то, что я вижу.

— Доказательство чего? — не понял Ит.

— Того, что семь тысяч лет потрачены не зря. И что мой отец был прав.

Ит и Скрипач непонимающе переглянулись.

— А самое хорошее, что вам обоим предстоит сдохнуть в неведении, — как ни в чем не бывало продолжил палач. — Информацию себе вы передали, да вот только открыть ее не успели, все трое. Так что вы будете первыми, а Барда я оставлю на сладкое. Раньше он брал на себя решения — кого казнить, а кого миловать. Теперь ему предстоит узнать на собственной шкуре, как это происходит… когда тебя казнят за то, что ты еще не совершил!

Это была не драка, нет.

Что-то совсем другое.

Они просто бросились на палача с двух сторон, Ит успел схватить его за локти, а Скрипач изо всех сил ударил ногой в живот.

Спустя несколько мгновений Скрипач уже валялся на полу у входа в комнату, пытаясь зажать правой рукой располосованную до кости левую, а Ит и палач, намертво вцепившись друг в друга, катались по полу.

Ит не чувствовал боли, в тот момент у него в голове присутствовала лишь одна мысль — эту тварь надо убить. Во что бы то ни стало эту тварь надо убить, любой ценой, пусть даже ценой собственной жизни. Палач драл его спину когтями, и вывернуться из его смертельных объятий не представлялось возможным, но Ит неимоверным усилием сумел высвободить правую руку и пальцами ударил палача в глаз. Бесполезно! Казалось, что палач весь был сделан из стали — ни один из ударов Ита не достигал цели.

Палач хрипло засмеялся, змеиное «лицо» исказилось.

— Слабак, — прошипел он. — Дешевка… Всегда был дешевкой, ею и сдохнешь!..

Снова рывок — Ит почувствовал, что рука палача подбирается к его солнечному сплетению, раздирая кожу. Он вцепился палачу в шею и изо всех сил сжал начинающие неметь пальцы.

Не выпускать его! Если выпустить, если он вырвется — все пропало. Пока удается его держать, блокировать — есть шанс сделать с ним хоть что-то. Если вырвется — все. Убьет в мгновение ока. Перед глазами стала схема, которую показывал Фэб. Да, все правильно. Сейчас тварь заблокирована… частично заблокирована. Палач думает, что это он держит Ита, а на самом деле…

Силы начали таять, Ит чувствовал, что, кажется, они совсем уже на исходе. Палач чуть ослабил хватку, перехватывая свою жертву поудобнее и подминая под себя. Держит? Ну и пусть держит. Это не помешает его прикончить. Ит все еще старался что-то сделать, но рука уже почти перестала слушаться, а перед глазами повисла кровавая пелена.

«Не так, — вдруг произнес голос в его голове. — Я же сказал, как правильно. Вверх! Его бесполезно душить. Вверх! Вверх, говорю!!!»

Ит дернул рукой, ощущая, что его самого, кажется, уже разрывают пополам, и внезапно ощутил под большим и средним пальцами два мягких участка — живую плоть вместо металлизированной брони. Нэгаши дернулся, попытался высвободить вторую руку, но не успел. Отчаяние придало Иту новые силы, и он вложил в движение, которое начал, все, что получилось.

И вдруг понял, что он не один — оказывается, Скрипач, вцепившись нэгаши в челюсть, тянул его голову вверх и в сторону. Пальцы пробили плоть, погрузились во что-то омерзительное, скользкое. Палач взвыл, конвульсивно задергался. Даже умирающий, он был силен, чудовищно силен. Скрипач снова отлетел прочь от его удара, но Ита отбросить не получилось — и через полминуты тело палача вдруг разом обмякло.

Ит с трудом откатился в сторону, судорожно вздохнул. Внезапно пришла боль, ужасная боль, она словно нахлынула со всех сторон разом. Он вскрикнул, и от этого боль стала еще сильнее.

— Ит, не двигайся! — крикнула Даша.

— Что…

— Не шевелись!

Чьи-то торопливые шаги, чей-то сдавленный возглас… Господи, как же больно! Почему только сейчас?..

— Ит, я же говорил!.. — над головой — перепуганные лица Даши, Фэба и Скрипача. — Я же просил вас!

— Кажется, я опять не увижу, как она исчезает, — он сам почти не слышал своего голоса.

— Что исчезает? — не понял Фэб.

— Маданга…

— Искин, выведи сюда медблок, — Даша уже взяла себя в руки, нет, ну какая же она молодец, а я, кажется, действительно идиот, но ведь другого выхода не было, ведь точно не было, я же знаю… — Потерпи, сейчас будет легче.

— Даша, подожди, — Фэб наклонился к Иту. — Послушай. Раз так произошло, у тебя есть возможность прямо сейчас пройти тест.

— Фэб, ты свихнулся?! — Ри, кажется, возмущен до крайности. Господи, да откуда они тут все взялись?..

— Наоборот. Ит, пять минут выдержишь?

— Что выдержу?..

— Тест на боль. Надо просто не терять сознание пять минут. Сумеешь?

— А другие?..

— Кто другие? — растерялся Фэб.

— Ри… и рыжий?

— Скрипачу зачли то, что было на станции. Ри… сдаст этот тест позже и не мне. Ты согласен?

Ит на секунду задумался.

— Я попробую, — пошептал он. — Только не уходите, ладно?

— Фэб, это обязательно? — хмуро спросил Ри.

— Что обязательно?

— Такие тесты?..

— Да, это обязательно. И поверь мне, лучше пройти это при подобных обстоятельствах. Это проще.

— Зачем? — безнадежно спросила Даша.

— Затем, что это — лишняя гарантия.

— Гарантия чего?

— Даша, я потом объясню, — пообещал Фэб. — Искин, сумеешь сжечь тело этой твари? — он кивнул в сторону неподвижного палача.

— Сумею, — недобро заверил в ответ искин. — Прямо сейчас?

— Нет, немного погодя. Сейчас просто убери его отсюда. Можешь даже положить и одну, и вторую мразь в модуль и вывести за пределы станции.

— Спасибо, — с чувством ответил искин. — Вот за это — действительно спасибо.

* * *

Они успели.

Собственно, не успеть было бы трудно — их никто и не пытался задержать. Искин завел корабль неофитов в ангар, предварительно изолировав то, что осталось от группы Стовера, и станция ушла из системы за несколько часов до ее исчезновения.

Ит всего этого, разумеется, видеть и знать не мог — как только прошли положенные пять минут, искин тут же выключил ему сознание, а Даша с Фэбом принялись спешно заниматься порядком покалеченным телом. Палач изуродовал его весьма основательно.

— Если бы не развязка, за трое суток можно было бы поставить на ноги, — подытожил Фэб после двух часов работы. — А так придется дать неделю на восстановление. На самом деле я бы дал дней десять, но у нас нет этих десяти дней.

— Был бы тут ти-анх, за сутки бы справились, — возразила Даша.

— Нет, — покачал головой Фэб. — Все те же трое суток. И потом, еще момент. Лично я категорически против радикальных методов.

— Почему? — с интересом спросила целительница.

— Потому что организм должен приучаться регенерировать самостоятельно, а не с поддержкой. В жизни и в работе может произойти все, что угодно — и что? Со всякой ерундой бежать в ти-анх?

— Если начистоту, ты решил дать им всем отдохнуть лишние четыре дня, — в голосе целительницы зазвучало ехидство. — Эта была такая маленькая рауфовская хитрость, да, Фэб?

Тот отрицательно покачал головой.

— Смотри, — Фэб вывел в воздух перед Дашиным носом многомерную таблицу. — Все не так просто, поэтому ни о каких хитростях речи быть не может. Ткани действительно регенерируют значительно медленнее, видишь? Ты просто анализировала не те показатели. Ты ориентировалась на человеческую физиологию, но сейчас превалирует другая. И с учетом недавней развязки получается несколько иная картина.

Несколько минут Даша пристально рассматривала таблицу, время от времени рекомбинируя какие-то элементы, но тут же возвращала их в исходные ячейки.

— Да, ты прав, — согласилась он. — Извини, мне, видимо, просто показалось, что ты…

— А вот это тебе как раз не показалось. Будь моя воля, я бы дал им не десять дней, а значительно больше. Ладно, с этим пока что все ясно. Даша, у меня будет к тебе просьба — займитесь вместе с Ри неофитами и командой Стовера.

— А что делать с родителями?

— Пусть Ри сам решит этот вопрос, — голос Фэба стал серьезным. — Ни Ит, ни Скрипач ему в этом сейчас явно не помощники.

Ри, к своему удивлению, уладил все сказочно быстро. Единственное, на что у него не хватило духа, так это на встречу. Он приказал искину создать изолированную зону в той части станции, к которой относился ангар, и дать всем по нормальной каюте. Всем, включая добровольно сдавшуюся команду, родителей и неофитов. Впрочем, неофиты наотрез отказались покидать свой корабль, а вот родители Ри и мать Ита стали настаивать на немедленной встрече. Дело кончилось тем, что пилот просто отключил связь, предоставив искину самому разбираться с проблемой.

— Ри, это нечестно! Ну что я им скажу?! — возмущался тот.

— То, что есть на самом деле. Мы очень заняты, нам не до них. Придется подождать несколько дней, пока мы освободимся.

— Дней?! — возопил искин.

— Да, дней, — строго ответил Ри.

— Ты хочешь дождаться, пока Ит…

— Именно так, — подтвердил пилот. — Я хочу дождаться, когда Ит встанет на ноги. И разговаривать с родителями мы будем втроем. Вернее, вчетвером — в присутствии Фэба.

— А Даша? — растерянно спросил искин.

— Как сама захочет, — в голосе Ри звучало что-то совсем новое: бесконечная тяжелая усталость. — Лично я не хотел бы, чтобы она присутствовала.

— Да что с тобой такое? — в голосе искина появилась безнадежность.

— Со мной как раз все нормально, — вздохнул пилот. — Просто я понял некоторые вещи… и кое о чем догадался. Именно поэтому я хочу говорить так, и только так. Извини, искин. Может, ты поймешь позже.

— Хочется в это верить, — пробормотал тот. — Вот только не очень получается.

* * *

Заснуть Ри, конечно, не смог. Сначала он с полчаса бестолково ворочался, пытаясь устроиться поудобнее, потом встал, оделся и вышел из своей каюты. Огляделся.

В каюте без стены горел неяркий свет и кто-то разговаривал — Ри с удивлением понял, что говорят Ит и Фэб. Уже очнулся? Так быстро? Даша вроде бы сказала, что лучше его до завтра не будить.

Ри прислушался.

— Прости меня, пожалуйста, — голос Фэба звучал виновато, видно было, что он подавлен и действительно очень расстроен.

— За что?..

— За все. За то, что подверг вас всех опасности. За то, что не успел вовремя. За те пять минут. Ит, я… кажется, я просто потерял в тот момент остатки разума. Это меня, конечно, не оправдывает.

— Фэб, ну прекрати, зачем ты так? — голос Ита звучал слабо, но ровно. — Ведь все получилось… в результате.

— Не понимаю, как вам вообще удалось с ним справиться?

— Скажем так… мне помогли. Подсказали, что делать.

— Ты о том разговоре, который был у строителей?

— Ну да… у меня такое ощущение, что кто-то из них был… был с нами все это время. Я услышал голос в голове… сначала решил, что мне мерещится, но потом…

— Вот, значит, как, — пробормотал Фэб. — Тогда понятно…

— Что понятно? — сонным голосом поинтересовался Скрипач.

— Деактиватор был блефом, условностью, — объяснил рауф. — Вернее, его просто не было… н-да. Век живи, век учись… Ит, я так испугался!.. Ты понимаешь, что он едва не убил тебя?!

— Разве?.. Ну да, было действительно больно, но… сейчас-то все уже нормально?

— Нормальнее некуда, — искин тоже говорил приглушенно, но голос его звучал, по обыкновению, сварливо и ехидно. — Нет, если считать нормой искромсанные когтями кишки, печень и…

— Искин, не надо, — предостерегающе попросил Фэб. — Зачем ему сейчас эти подробности?

— …пробитое легкое, желудок, и… и он еще почему-то не успел сломать тебе спину и сделать дырку в перикарде…

— Искин, все! — рявкнул Фэб. — Я сказал — все! Довольно! Сейчас все нормально, и хватит добавлять к тому, что и так уже есть!

— Ну ладно, ладно, — капризно отозвался искин. — Нормально и нормально, мне-то что.

— Другое дело, — согласился Фэб. — Ничего страшного. Полежишь несколько дней, отдохнешь, и будем заниматься делами дальше. Договорились?

— Договорились, — слабо усмехнулся Ит. — Ри, а чего ты там стоишь? Заходи, что ли…

Ри вошел.

В каюте, несмотря на отсутствие стены, сейчас оказалось неожиданно уютно. Кровать Ита стояла чуть в стороне, не на привычном месте, но вот все остальное изменилось в лучшую сторону. Например, рядом с кроватью стояли два здоровенных и даже на вид уютных кресла, неподалеку разместился столик с какой-то едой, а по потолку кто-то пустил полоску из неярких оранжево-желтых огоньков, и полоска эта двигалась, как живая лента, переливаясь и постоянно изменяясь.

— Здорово, — оценил Ри. — Когда это вы успели?

— Это я, — отозвался Ит. — Заснуть не мог, вот и подумал… раз они решили со мной сидеть, то пусть сидят с комфортом. Искин, конечно, кое-что подсказал… а кое-что я сам… в общем, по-моему, неплохо получилось.

— Получилось отлично, — заверил пилот. Подошел поближе, укоризненно покачал головой. — Здорово же он тебя…

— Заметно? — огорчился Ит.

— Да не очень, — соврал Ри. — Вполне нормально.

Фэб поднял на него взгляд и благодарно кивнул. Выглядел Ит неважно — собственно, любой, окажись на его месте, выглядел бы не лучше. Лицо бледное, глаза запавшие. На лбу, ближе к левому виску — не успевшая толком затянуться ссадина.

— Лучше бы ты спал, — проворчал Скрипач. Его покалеченная рука была затянута уже знакомой Ри гладкой белой тканью. — Вот чего тебе неймется, а?

— Не могу нормально спать на спине. Ну не привык… — Ит замялся. — Мне так… ну, меня так приучили.

— Спать на правом боку его приучили, — горько сказал Скрипач. — Он и спит, как придурок. Еще спасибо, что руки под голову не кладет!

— Ладно, еще немного поболтаем, и на самом деле нужно будет ложиться. Рыжий, я посижу, не волнуйся.

— Да я сам посижу.

— Следующей ночью, этой не разрешаю, надо руку затянуть нормально. Ри, попроси себе кресло, — предложил Фэб.

— Хорошо… Слушай, Ит, я так и не понял, как ты с ним сумел справиться? — Ри сел. — Это же было невозможно!

— Я и сам не понял, — в голосе Ита звучало недоумение. — Мне помогли. Точно помогли, — он вопросительно посмотрел на Фэба, рауф пожал плечами — мол, как знать. — Я бы не справился.

— А что он вам сказал такое? — Ри, разумеется, уже видел запись драки и, конечно, успел услышать то, что палач сказал Иту. — О чем это? Про отца, который был прав, про семь тысяч лет? Что это вообще было?

Ит и Скрипач беспомощно переглянулись, Фэб нахмурился.

— Понятия не имею, — признался Ит. — Складывается впечатление, что эта тварь ждала семь тысяч лет, чтобы отомстить нам. Так?

— Может быть, не нам? Может быть, тем, кем мы были в прошлой жизни? — резонно заметил Ри.

— Может быть, — покивал Фэб. — Но только узнать это не представляется возможным.

— Почему? — удивленно спросил Ит. — А считки?

Фэб тяжело вздохнул, подвинул свое кресло поближе к кровати.

— Давайте-ка поговорим про это, пока у нас есть немного времени, — предложил он. — Тема действительно серьезная… Ит, лежи, не пытайся подняться, сегодня еще нельзя.

Со считками, увы, получались большие проблемы — вроде бы информации предостаточно, вот только использовать ее не получится. Чтобы просмотреть временной отрезок длиной семьсот тридцать два года… нужно семьсот тридцать два года, к сожалению. Пытаться отдать этот отрезок тому же искину, к примеру, бессмысленно…

— Почему? — спросил Ри.

— Любое событие обретает смысл только в контексте, — пояснил Фэб. — Оно — часть жизни, неотрывно с ней связано. К примеру, тот же шрам на спине у Ита. Ни он сам, ни кто-то другой не может достоверно сказать сейчас, кто именно виноват в том, что этот шрам появился…

— Я виноват, — мрачно заметил Скрипач.

— Это ты так сейчас утверждаешь, видимо, на основании того, что чувствуешь некую вину, — возразил Фэб. — А вот у меня полной уверенности в твоей вине нет. В какой-то момент, возможно, ты действительно…

— Подожди, — попросил Скрипач. — Фэб, понимаешь, я это помню. Я помню, что это из-за меня. Я что-то сделал, и…

— Что именно ты сделал? — спросил Фэб. Скрипач не ответил. — Вот видишь? Тебе не приходило в голову, что до того, как сделал ты, Ит тоже… что-то сделал? Что-то, что привело впоследствии к твоему поступку, в котором ты сейчас раскаиваешься?

Ри сидел, подперев голову рукой, и о чем-то размышлял.

— Так что в итоге? — хмуро спросил он. — Считки есть, но использовать их нельзя?

Фэб покивал.

— Но ведь искин может проанализировать те же события, — Ри выпрямился. — И найти связи, если уж на то пошло.

— Не смогу, — искин, до этого момента молчавший, все-таки рискнул вмешаться в разговор.

— Почему? — удивился Ри.

— Мотивация, — пояснил искин. — Ри, пойми, истинные причины твоих поступков способен понять только ты, никто другой. Максимум, что я смогу увидеть, — цепь каких-то событий. Да, смогу, и что с того? Я не сумею ощутить то, что ощущал ты. Для меня твои поступки могут выглядеть, к примеру, нелогичными или даже глупыми — просто потому, что я не знаю и не сумею узнать, что чувствовал при этом ты, о чем на самом деле думал. Чтобы понять тебя, нужно быть тобой. А этого, конечно, никто кроме тебя сделать не сумеет.

…Для того, чтобы понять тебя, нужно быть тобой… Ит вздохнул. Замкнутый круг. Из которого, кажется, нет выхода. Он украдкой посмотрел на остальных.

Ри сидел сгорбившись, прижав ладонь ко лбу. Видно было, что пилоту тяжело, что он пытается найти выход из безвыходной, по сути дела, ситуации. Скрипач, забравшись в кресло с ногами, по своему обыкновению накручивал на палец прядку волос — как бы ему намекнуть, что из-за этой привычки он вечно похож на пугало?.. Фэб сидел неподвижно, выпрямившись, подняв голову и прикрыв глаза — странное, не похожее на человеческое, но в то же время удивительно красивое лицо… для меня — красивое, поправил себя Ит, а вот для того же Ри…

Он попробовал пошевелиться, чтобы лечь поудобнее, но тут же скривился и зашипел от боли — не особенно сильной, но все-таки весьма ощутимой. Забыл, черт возьми!.. Фэб ведь предупреждал, что оставляет чувствительность, не полностью, конечно, исключительно ради того, чтобы он сам не навредил себе случайно.

— Ты чего? — с тревогой спросил Скрипач.

— Слушайте, ну можно я на бок лягу, а? — попросил Ит. — Спать хочется, правда. Ну не могу я так!..

— Давай я тебя лучше выключу, — предложил Фэб, открывая глаза. — Вообще-то ты прав, мы действительно засиделись.

Санкт-Рена

Объяснение

На следующий день, посовещавшись, приняли решение — увести станцию в район, расположенный неподалеку от пораженной зоны, но при этом хорошо защищенный. Скрипач тут же предложил Санкт-Рену, Фэб его поддержал (тем более, что у него там были нужные связи и счет, которым рауф не пользовался больше ста лет), а Ри с Итом было, по сути дела, все равно, куда идти — лишь бы подальше от Маданги.

Пока Ри считал в обществе искина новый курс, Даша с Фэбом наведались в ту часть станции, которая была отдана сейчас неофитам и бывшей команде Стовера: проверить, все ли в порядке.

Команда Стовера заняла предложенные им каюты и, к большому удивлению целительницы, весьма охотно пошла на контакт. Собственно, из всей команды в живых к этому моменту остались братья Тирхио, Грегори да Ричи. Когда ситуация вышла из-под контроля полностью…

— То есть когда станции удалось от вас оторваться? — уточнил Фэб.

— Да, — невозмутимый Аран кивнул.

…когда станция ушла на Орин, у Клайда все-таки слетели тормоза. Он пробрался на корабль неофитов, где успел убить и изнасиловать двоих подростков. После этого на корабль пришел палач.

Даша слушала эти откровения, прикрыв глаза и стараясь ничем не выдать себя — ей было плохо. Словно перед ней сейчас открывалась черная, наполненная ужасом пропасть, в которой таится то, чего целительница всю свою жизнь боялась. Это было страшнее смерти, страшнее любой самой сильной боли, страшнее…

Безысходность и безнадежность.

Когда делают — с тобой, а ты ничего не можешь сделать.

И никто не придет и не поможет, потому что некому прийти и помочь.

…Клайда палач убил на глазах у Учителя и его ставленника, Имирана. Просто разодрал на части, развернулся и вернулся на катер. После этого Учитель и дети попробовали уйти через Белую Грань, но…

— Вот даже как? — удивился Фэб.

— Да, именно так, — покивал Агор. — Но это не сработало. То есть сработало, но не так, как обычно. По какой-то причине они теперь не могут перемещаться на большие расстояния, Грань выбрасывает их почти сразу. Может быть, ваши… простите, Фэб Эн-Къера, вы ведь старший официал, да?

Фэб кивнул.

— Ваши ученики тому поспособствовали? Вернее, Ключ, который снял наш общий рыжий друг?

— Возможно, — уклончиво ответил рауф.

Увидев, что неофиты практически ни для чего не годятся, Стовер рискнул увести тандем из катера и корабля в пораженную зону через межпространственный коридор — и выиграл. Коридор вопреки опасениям сработал именно так, как и должен был сработать, и через сутки тандем вышел в пространстве Маданги…

— Вы знали, кто такой палач на самом деле? — Даша, наконец, нашла в себе силы заговорить.

— Да, к этому моменту мы знали, — кивнул Аран. — Именно мы, Стовер так и не сумел этого понять.

— Он всегда был слишком амбициозен и глуп, — подтвердил Агор. — Мы с братом не стали его разубеждать. Ему слишком нравилось ощущение власти, а противником он всегда был серьезным. Мы решили не связываться.

— Что было дальше? — требовательно спросил Фэб.

— То, что он планировал. Он оставил корабль с неофитами и частью команды, а сам отправился за родителями ваших учеников, — Агор посмотрел на рауф пристальным изучающим взглядом. — У вас очень необычные ученики, — заметил он. — Раз одного упоминания о них хватило для того, чтобы с командой пошел сам Орром-третий…

— Он пошел не из-за станции? — нахмурился Фэб.

— Мы считаем, что не из-за нее, впрочем, это исключительно наше мнение, не более того, — Аран и Агор переглянулись. — Но нам доподлинно известно, что Орром-третий покинул свой пост сразу же после первого доклада Стовера, в котором был упомянут пилот-человек, ведущий секторальную станцию, и гермо, не похожий на гермо. Мы были в городе, пока Стовер вел переговоры. А смотреть и слушать мы умеем ничуть не хуже других. Мы связали два факта, потом обратились к имеющейся у нас базе находившихся на планете свободных сотрудников Антиконтроля и очень быстро поняли, что в тот момент там просто не было ни одного палача-нэгаши. Однако он откуда-то появился. Логично было предположить, что нашей группой таким образом решил поинтересоваться не кто иной, как Орром.

Даша вопросительно посмотрела на Фэба, тот едва заметно поморщился — рауф до сих пор пребывал в сомнениях. Ситуация, до этого момента выглядевшая логично и просто, внезапно стала обрастать множеством деталей и дополнений, из-за которых от логичности и простоты ничего не оставалось.

— Сейчас мы идем в Санкт-Рену, — помолчав, сказал Фэб. — Надеюсь, вы понимаете, что мы в любом случае передадим вас Официальной Службе. Но пока что…

— Подождите, — Аран поднял руку. — В том, что с вашей точки зрения мы преступники, нас можно не убеждать. Но у нас с братом будет просьба к вам, Фэб Эн-Къера. Может, вы осуществите передачу позднее? Посудите сами — с секторальной станции мы никуда не денемся. Катер уничтожен, коды изменены, ни воспользоваться старыми, ни создать новые мы не в состоянии — искин изменил систему кодирования полностью. Мы в плену и для вас безопасны. Мы бы хотели остаться на станции… до конца. После того, как все закончится, вы передадите нас… кому положено.

— Зачем вам это нужно? — поинтересовалась Даша.

Аран едва заметно улыбнулся, искоса глянул на брата. Тот кивнул.

— Вам, уважаемая целительница аарн, боюсь, этого не понять, — тихо сказал он. — Причина проста. Что бы с нами ни происходило, сильнее всего в нас то, что определяет наше эго, кем бы вы нас ни считали при этом.

— Так почему? — повторила Даша.

— Нам интересно, — просто ответил Агор.

* * *

Самым тяжким, как и предполагала Даша, оказался разговор с приемными родителями Ри и матерью Ита. Сначала те категорически отказались разговаривать с рауф, потому что и в Дс-35-ст, и в Инсене рауф считались низшей, презираемой расой. Говорить пришлось Даше, Фэб, оскорбленно поджав губы, молча стоял рядом — ничего другого ему просто не оставалось. Даша худо-бедно все-таки сумела убедить родителей отложить объяснения на несколько дней — врать она не стала, но также обошлась и без подробностей. Во время разговора Даша заметила, что мать Ита, которую звали, как выяснилось, Мокта Виан, исподтишка, но достаточно пристально разглядывает Фэба. Во взгляде, да и в эмоциональном фоне явственно читались три главные ноты — недоверия, обреченности и ужаса. Мокта явно что-то знала, поняла Даша. Знала — и, по всей видимости, слишком долго молчала о том, что ей было ведомо.

«Бедный Ит, — думала позже целительница. — Кажется, проблем больше, чем мы предполагали».

А вот разговора с неофитами не получилось. Корабль стоял в ангаре, неофиты сидели внутри и впустить целительницу с Фэбом отказались категорически. После долгих уговоров хотя бы ответить с ними связался Имиран, который коротко сказал следующее — если мы не пленники и не рабы, мы хотим, чтобы нас оставили в покое. После этого прервал связь.

— Давай не будем их пока трогать? — предложила Даша Фэбу. — Возможно, им действительно не нужно, чтобы…

Фэб с сомнением посмотрел на целительницу.

— Мы не имеем права их трогать, — ответил он. — В идеале, мы должны доставить их в безопасный район и отпустить на свободу. Или дать выбор — проводить в Орден, во временную изоляцию или отправить домой. Мы должны поступить с ними точно так, же, как Орден поступил с тем флотом.

Даша кивнула.

— Ты, скорее всего, прав, — подтвердила она. — Что ж, тогда отложим разговор с ними до Санкт-Рены.

На том и порешили.

Последующие дни, которые станция не торопясь шла к намеченной точке, все пытались хоть как-то отдохнуть и привести мысли в порядок.

Скрипач не отходил от Ита ни на секунду, он даже ночевать старался не просто поблизости, нет. Он придвигал кресло к кровати вплотную и спал сидя, лишь бы только оставаться рядом.

— Почему ты так спишь? — с удивлением спросил Ри утром четвертого дня. — Зачем ты это делаешь?..

Скрипач посмотрел на Ри недоуменным взглядом, открыл было рот, чтобы что-то ответить, но тут же закрыл — ответа не было. Вернее, он был, но почему-то никак не желал становиться словами, он оставался где-то, где слов в принципе просто нет и не может быть. Почему?.. Действительно, почему? Он растерянно глянул на сидевшего неподалеку Фэба. Тот пожал плечами.

— Не знаю, — ответил Скрипач наконец. — Просто так, наверное…

Ри посмотрел на него, как на ненормального, и выразительно покрутил пальцем у виска. Скрипач опустил взгляд.

— Не мучай его, — попросил Фэб. — Он не сумеет ответить. Сейчас — не сумеет.

— А ты сумеешь? — спросил его пилот.

— Я сумею. Но не буду этого делать.

— Почему?

— Не имею права.

— Но ответ существует?

— Конечно, существует, — Фэб усмехнулся. — Просто он находится там, где их двоих пока что еще не было. Он очень простой, этот ответ. Очень простой и одновременно очень сложный.

— Фэб, мне надоели твои загадки, — признался Ри после почти минутного молчания. — Ты хоть сам-то понял, что сейчас сказал?

— О да, — рауф кивнул.

* * *

На третьи сутки, посовещавшись, Даша и Фэб разрешили Иту осторожно садиться и (тот этому очень обрадовался) наконец-то позволили есть. С одной стороны, лежать было тяжко, но с другой — за эти дни у Ита, наконец, появилась возможность хорошенько подумать над последними событиями, ни на что не отвлекаясь. Вроде бы прошло совсем немного времени, но сколько нового появилось! Тот же палач, его слова о мести — более чем повод задуматься. А драка?.. Потихоньку от всех Ит раз за разом просматривал поединок — да нет, не было у него никакого шанса и не могло быть! Создавалось впечатление, что палача держал кто-то еще, кто-то третий, невидимый. И даже этому третьему пришлось нелегко: несколько раз киборг едва не вырвался, а что произошло бы, вырвись он, Иту было предельно ясно. Строители? Неужели ему помогли Строители? Конечно, нет. Ведь Фэб неоднократно давал понять, что они не занимаются подобными делами. Значит, это был кто-то другой. Но кто?

Ит не отказал себе в удовольствии посмотреть на драку Фэба и Стовера — да, вот это и в самом деле было достойное зрелище!

«Хочу так уметь, — думал он, разглядывая по третьему разу атаку рауф. — Не знаю, пригодится ли это мне когда-нибудь, но я очень хочу так уметь!»

Скрипач постоянно находился где-нибудь неподалеку. По просьбе или без, он постоянно пытался помочь — что-то принести, что-то сделать, поправить, развеселить, рассказать… Толку от его заботы не было никакого, он и сам отлично это сознавал, но остановиться не мог. И другие его тоже не останавливали, слишком быстро поняли, что это бесполезно.

На четвертые сутки рыжий не выдержал. Глубокой ночью, когда все, кроме них, уже спали, он осторожно перелез на кровать к Иту и лег рядом. Прижался лбом к плечу, вздохнул.

— Ты что? — спросил Ит недоуменно.

— Я… слушай, наверное, это зря сейчас… но я не могу больше! Я так испугался!.. — Скрипач отодвинулся к краю кровати, приподнялся на локте и посмотрел на Ита несчастными глазами. — Я испугался, что он тебя убьет. Но главное даже не это…

— А что? — Ит повернулся на бок, и Скрипач тут же кинулся поправлять ему подушку. — Рыжий, ну не надо, в самом деле. Я и сам могу. Да ладно тебе!.. Так что — главное?

— Жизнь, — глухо ответил тот. — Ри вчера спросил, почему я… вот так. Ему я ответить не смог. Тебе — смогу, наверное. Жизнь, понимаешь? Мы оба — живые. И я очень хочу, чтобы это продолжалось так же и дальше.

Ит недоуменно поднял брови.

— То есть? — не совсем понял он.

— То есть все очень просто. Особенно в свете этих считок, ага? Мы сейчас — живы. Ты жив, я жив…

До Ита постепенно стало доходить.

— Я вижу такую огромную дорогу… от рождения к смерти… мы-то с тобой знаем, что смерти на самом деле нет, верно?

Ит кивнул.

— Но все равно, она такая трудная, эта дорога. И сейчас мы ее прошли, частично, и можно жить, зная, что вот прямо сейчас никто из нас не умрет. И вдруг этот порядок, ради которого столько сил потрачено и нами, и не нами, грозит… разрушиться, распасться. И я испугался, что все придется сначала… опять…

Скрипач не договорил. Ит, невзирая на боль, подвинулся ближе, прижал его голову к своему плечу и начал гладить по волосам, по спине — совсем как тогда, когда тот был еще безумен.

— Вот я какой придурок, да? — безнадежно проговорил Скрипач. Ит тихо засмеялся.

— Придурок, придурок, конечно, — подтвердил он. — Еще какой… Истеричный сумасшедший придурок… Или полудурок…

— А полудурок почему? — поинтересовался Скрипач.

— А потому, что вторая половина этого дурака полезла драться с палачом, — признался Ит. — Нормальный человек этого бы не сделал, согласись.

— Судя по реакции Фэба, нормальный рауф тоже, — хихикнул Скрипач. Он уже почти успокоился. — Ит, хорошо, что ты не видел, что с тобой случилось в результате. Там кровищи такая лужа была… Даша потом не знаю сколько раз сказала, как же тебе сказочно повезло… сказала, что еще чуть-чуть, и спину бы сломал, точно…

Ит пожал плечами.

— Может, и хорошо, что я не видел, — вздохнул он.

— Очень больно было?

— Да нет, пожалуй. Знаешь… — Ит задумался. — Может, больно и было. А вот страшно, как тогда на Маданге, когда втроем шли, не было.

— Почему?

— Потому, что я знал, что вы рядом. Ты, Фэб. Я не боялся. Я знал, что дерусь за вас, что… что я не просто не один, что это неодиночество… Оно меня словно защищало. Словно… меня было трое. Я словно стал втрое сильнее.

Скрипач не ответил, снова прижался лбом к плечу Ита. Тот лег поудобнее, улыбнулся каким-то своим мыслям, и через несколько минут они уже спали.

…Фэб лежал в темноте, слушая этот разговор, и тоже улыбался. Молча, ничем себя не выдавая, он улыбался — потому что знал.

Это он точно знал.

Что не все порой получается произносить вслух.

Что есть вещи, для которых просто не нужно слов, пусть и самых хороших.

Что слова далеко не всегда способны передать то, что за ними находится на самом деле…

* * *

Внизу медленно плыла планета, совсем неподалеку сиял холодным зеленым огнем портал — вот только вереницы кораблей на сей раз не было, все транспорты давно ушли в пораженную зону. Корабль Официальной Службы, обычный патрульный бот среднего класса, висел рядом со станцией. На нем пришла команда дипломатов и научная группа.

Сейчас официалы беседовали с бывшей командой Стовера. Даша, как представитель Ордена, находилась с ними — об этом ее попросил Рагвар Такае, старший офицер Официальной Службы, и Даша не смогла ему отказать. После прошлого визита станции в Санкт-Рену она могла смело назвать Рагвара другом и, невзирая на бесконечные церемонии, принятые в этом мире, согласилась присутствовать при допросе, который в исполнении Рагвара больше походил, впрочем, на дружескую беседу.

…Ходить все еще было тяжеловато. Ит рискнул было попросить убрать боль совсем, но Фэб объяснил, что делать этого и сам не станет, и Даше не позволит. Не потому, что невозможно, а потому, что излишняя помощь расхолаживает и не позволяет оценить реальное состояние.

— Послушайте, пожалуйста, это важно, — Ри, Скрипач и Ит сидели на своих местах (Фэб только что закончил очередную лекцию) и ждали, что он скажет. Слушать, если честно, не хотелось. Хотелось есть.

— Ну, слушаем, — поторопил Ри.

— В нашей работе ранения и увечья — вещь совершенно обычная. И любой нормальный официал всегда осознает, что он от этого не застрахован — да никто не застрахован. Но при том любое разумное существо, к какой бы расе оно ни принадлежало, должно понимать, что глупо подвергать себя лишней опасности. Боль — это сигнал о каких-то неполадках в организме, верно?

Пилот кивнул.

— Так вот, любое нормальное существо, — Фэб сделал ударение на слове «нормальное», — будет избегать ситуаций, после которых ему станет больно. Учтите, что помощь может прийти далеко не всегда. Или она может прийти слишком поздно. Поэтому и ученые, и дипломаты, и агенты, и боевики, и тактики… да кто угодно из постоянно работающих «в поле»! Все знают, что надо проявлять осторожность, чтобы, во-первых, не было лишней опасности для срыва задания, во-вторых, чтобы своим излишним геройством не подвести товарищей, и, в-третьих, чтобы тебе самому не было больно. Ит, конечно, с одной стороны, поступил правильно, ввязавшись в эту драку, но с другой — он подставился, рискнул и получил травму.

— Если бы травму, — пробормотал Скрипач. — Травмы…

— Это не важно, — отмахнулся Фэб. — Сейчас суть сводится к тому, что по заслугам и награда. Хорошо, что мы были на станции и что мы с Дашей обладаем нужными знаниями и опытом. А если бы нечто подобное произошло не здесь, а, к примеру, в мире с низким развитием и во время автономной работы? Догадываетесь, чем бы все кончилось?

— Думаю, что я до сих пор лежал бы влежку, — предположил Ит.

— Да как же, — невесело усмехнулся Фэб. — Лежал бы, да. Это точно. На кладбище лежал, потому что умер бы от потери крови через час-полтора после этой драки. В самом лучшем случае ты бы остался инвалидом — это если в предполагаемом мире есть кое-какая медицина и помощь начали бы оказывать практически сразу. Понимаешь? Вот для этого и боль. Чтобы впредь неповадно было делать глупости. Чтобы ты потом три раза думал, прежде чем лезть в рукопашную с таким противником. Чтобы ты учился выстраивать ситуации, не позволяющие подобному происходить.

— Ясно, — кивнул Ит. — Вообще, все правильно. Но мне кажется, что в этот раз другого выхода не было.

— Возможно, — согласился Фэб. — Но общих правил это не отменяет, поэтому чувствительность частично сохранена. Не переживай, послезавтра все пройдет уже окончательно.

— Я не переживаю, просто… — Ит замялся. — Нам же сегодня с родителями говорить, так? Я боюсь, что это может помешать. Поэтому, если можно, хотя бы на время разговора…

— И кто сказал, что я хитрый? — возмутился Скрипач.

— Ну я, допустим, — хмыкнул Ри. — Хотя он тебя сейчас, пожалуй, переплюнул.

— Да ну вас к черту! — обозлился Ит. — Что вы придумываете всякие глупости?! Я на полном серьезе! Мне не хочется при них… не хочу, чтобы она знала… — он сбился. — Я не хочу выглядеть слабым, Фэб. Это… это эмоции, понимаешь? Эмоции, которые теперь… в общем, там их быть не должно. Конечно, я могу и так потерпеть, просто боюсь случайно показать там то, что не хочу показывать. Например, что мне может быть больно.

— Искин, через час дай ему то, о чем он просит, — Фэб встал. Строго посмотрел на Ита и вдруг неожиданно улыбнулся. — Ты абсолютно прав. Но учти, после разговора боль придется вернуть.

— Да на здоровье, — отмахнулся Ит. — Мне вон рыжий каждую ночь то плечо, то руку отлеживает, и, поверь, это бывает гораздо больнее.

— А ты его того, с ноги и на пол, — посоветовал Ри.

— Кого — с ноги?! Охренел, что ли?! — возмутился Скрипач.

— А чего ты ему руку отлеживаешь?

— Вот я тебе прям щас и отлежу чего-нибудь!!!

— Ит, пойдем отсюда, — попросил Фэб.

— С удовольствием, — кивнул Ит. — Искин, дай поесть чего-нибудь, пока эти дерутся.

Они вдвоем не спеша направились к каюте без стены.

— Мы не деремся… — пропыхтел Скрипач, пытаясь вырваться, но Ри, ловко прихватив его за локоть, держал крепко. — Мы того… тренируемся!..

— Ну, тренируйтесь, — невозмутимо заметил Фэб. — Как закончите, идите ужинать.

— А Даша? — Ри, наконец, отпустил Скрипача — и тут же получил от него оплеуху.

— Она сейчас подойдет, они там, кажется, уже побеседовали, — сообщил Фэб.

— Телепатия? — поинтересовался Ри.

— Угу, — кивнул рауф. — Сейчас нам так удобнее.

— Ясно…

* * *

— Ты — знала? Все это время — знала? — Ит все еще не мог поверить в то, что услышал минуту назад. — И… отец знал про это тоже?

— Да, — Мокта кивнула. — Мы решили… что для твоего же блага. Чтобы тебе было лучше. Ты не должен был узнать про это.

— А ему — было лучше?! — главное, не сорваться на крик, надо как-то удержаться, как-то… не получается. — Он жил на свалке тридцать с лишним лет — ему там было лучше?!

— Ит, остановись, — твердо сказала Даша. — Не надо. Ты сейчас абсолютно не прав. И ты про это знаешь. Твое распоряжение… ты забыл? Это было твое собственное распоряжение! Пару разделили по твоему указанию, а не по их инициативе. Ты не имеешь права перекладывать свою вину на них. Прекрати немедленно!..

Если ему в тот момент чего-то и хотелось, так это одного — выскочить прочь из зала для переговоров и кинуться куда глаза глядят. Только бы не слышать этого всего, только бы не думать о том, что он на самом деле совершил. Вся чудовищность его собственного поступка, пусть и сделанного очень давно, сейчас обрушилась на него снова — и спасения от осознания собственной низости не было. Больше не было.

Первым сорвался Ри. Проговорив пять минут со своей бывшей семьей относительно спокойно, он не выдержал и начал чуть ли не кричать — когда выяснилось, что они не просто знали, нет, они еще и денег получили за то, что сделали. Сообщение о размере суммы в буквальном смысле шокировало пилота — чего-чего, а подобного он и предположить не мог.

Обстоятельства обеих подмен были действительно практически идентичными. В обеих семьях произошли трагедии, погибли собственные дети. Настоящий сын Нар ки Торков, Игрид, по-домашнему — Ри, играл с друзьями и свалился с крыши, на которой в тот день была почему-то отключена защита. Чудовищная, нелепейшая случайность! Мальчика пытались спасти, но, к сожалению, помощь прибыла слишком поздно, и ребенок умер через несколько дней после происшедшего. Для семьи это стало катастрофой — и когда к ним пришел некий человек с предложением сделать такую подмену, они согласись тут же, не раздумывая. Тем более что предложенные условия оказались просто сказочными… и, что было самым главным, мальчик оказался удивительно похожим на несчастного Игрида. Все прошло как по маслу — приемышу подсадили часть памяти погибшего, устроили трехмесячную адаптацию, и через полгода он уже был полностью уверен, что прожил с «родителями» всю жизнь и что играть на крышах — очень опасно.

Все вроде бы ничего, но… оказывается, этот человек оставил для Ри несколько сообщений — Ри в результате не получил ни одного. Оказывается, часть денег была предназначена ему лично — и ему не досталось ни импульса. Оказывается, «родители» еще десять лет назад обязаны были проинформировать его, что он — приемный… и никто этого не сделал.

— Но почему?! — пилот был вне себя от бешенства. — Кому повредила бы эта правда, тем более что я бы все равно скорее всего не поверил?! И почему я сам зарабатывал на образование, ведь у вас же были деньги?! Зачем эта ложь? Почему вы поступили так?

— Это было бы нечестной игрой, — отец Ри, Аглай, нахмурился. — Мы жили, как все. И ты жил, как все. Как положено. Как предписывают правила. И образование получил ничуть не хуже, чем в той же Мадженте, на которую и были оставлены эти средства.

— Ри, мы просто решили подождать, — мать старалась говорить по возможности мягко. — Ты ведь получил тот грант самостоятельно, верно?

— Тот первый, когда начал исследования?

— Да. Ри, мы не хотели… — отец замялся. — Мы не хотели, чтобы ты чувствовал себя не таким, как все. Мы…

— Мы любили тебя и сейчас любим, — Ри видел, что матери очень непросто говорить то, что нужно сказать. — Мы хотели, чтобы ты остался с нами… насколько это возможно.

— Все равно, вы не должны были так поступать, пусть и для моего же блага, — убито сказал пилот в ответ. — Это неправильно. Но теперь вы видите, чем все кончилось в результате? Может быть, скажи вы мне раньше, все было бы иначе?

— В результате есть то, что есть в результате, — вздохнул отец. — Смешно звучит, да, мальчик?

— Не очень, — мрачно заметил Ри.

— Ты уже дал отказ… от нашей опеки? — мать старалась говорить по возможности ровно, но Ри заметил, что голос ее дрогнул.

— Дал, — подтвердил он. — Но, по-моему, у нас проблемы.

— Вам нельзя возвращаться на Инсен, — доселе молчавший Фэб встал, подошел к семье Нар. — Это опасно. Когда мы подтверждали новый статус Ри, власти предприняли попытку взять его под стражу. Вас ждет то же самое — не смогли отыграться на нем, отыграются на вас. Или, что еще хуже, используют вас против него — гораздо успешнее, чем тот же Стовер.

— И что нам делать? — безнадежно спросила мать.

— Могу предложить следующий вариант, — Фэб на секунду задумался. — Вы сейчас можете получить временное гражданство Санкт-Рены, я могу оплатить вам пребывание здесь на срок три года, а власти обеспечат вас жильем и временной же работой. За три года мы найдем способ вывести ваши деньги с Инсена, вы ведь весьма обеспечены, если я правильно понял?

Отец кивнул.

— А дальше — как решите сами. Или я могу обеспечить вас некоторыми средствами, которыми вы распорядитесь по своему усмотрению, — продолжил рауф. — Но, повторю, при условии, что на Инсен вы не вернетесь.

— Спасибо, что не настаиваете на первом варианте, — хмуро ответил Аглай. — Санкт-Рена? Религиозное монархическое государство?.. Нет уж, благодарим покорно. Думаю, мы сами в состоянии решить, куда отправиться дальше. И вот что — деньги мы, конечно, вам вернем. Считайте, что даете их нам в долг.

— Как вам будет угодно, — развел руками Фэб. — Что-то еще? — он повернулся к матери Ри.

— Ида, не смей, — строго сказал отец.

— Это ты не смей, — резко ответила она. — Не смей мне приказывать. Аглай! Я хочу поговорить… со своим сыном. И никто не сумеет запретить мне это, ясно?

Отец не ответил, отошел в сторону.

— Ри, мы можем выйти? — спросила мать.

— Можем, — кивнул пилот. — Мы… мы скоро придем.

Ему никто не ответил. Мать повернулась и пошла прочь из зала совещаний, а Ри последовал за ней.

Мокта, все это время молчавшая, тоже поднялась. Посмотрела на Ита безнадежным взглядом.

— Ну, спрашивай, — предложила она. — Хотя ты же не знаешь, что именно хочешь спросить, верно?

Ит медленно кивнул и мысленно сказал «спасибо» искину — обезболивающее и в самом деле было отличное, за прошедшие полчаса он ни разу не вспомнил про заживающие раны на руках и на груди.

— Ит, я расскажу все сама, только очень прошу — пойми меня правильно… так же, как твой друг сейчас понял свою маму. Да, маму, Ит. Неважно, что родители — приемные, если любовь — настоящая. Моя к тебе — настоящая. Можешь спросить у нее, — Мокта кивнула на Дашу. — Она не даст мне соврать.

Целительница вздохнула.

— Все так и есть, — подтвердила она неохотно.

— Зачем вы говорите об этом? — недоуменно спросил Ит. — Я, кажется, не высказывал никаких сомнений на этот счет.

— Затем, что придется рассказать тебе вещи… из-за которых ты, думаю, возненавидишь меня, — печально ответила Мокта.

— Господи, да тебя-то мне за что ненавидеть? — растерялся он.

— Тогда слушай. Я знала… о нем, — Мокта кивнула на замершего Скрипача. — Я знала, что мальчиков — двое. И отец… отец сказал, что мы не можем взять второго ребенка. Нам ведь предлагали взять его, несмотря на твое распоряжение…

— И про это ты тоже знала? — Ит чувствовал, что у него внезапно закружилась голова. — Что ты еще знала?!

— Многое. Что ты был Сэфес, что ты рауф, что он — безумен. И отец… Я не посмела его ослушаться, — она опустила взгляд. — Ты думаешь, он и в самом деле настолько мягкий и безвольный, каким хочет казаться? Нет, Ит. Нет и еще раз нет. Он поступил так, чтобы… чтобы скрыть смерть сына, не более. Не потому, что он злой, Ит. Он не злой. Он просто очень умный и все рассчитал заранее.

— Только про Блэки он не рассчитал, — отозвался Ит. — И про судьбу не сумел. И про Бога. Но ты! Почему ты не рассказала мне?..

— Потому что я люблю тебя, — ответила она. Отвернулась. — Смешно, правда? Из трех сыновей больше всего любить приемного… причем не человека по крови.

Ит закрыл глаза трясущейся ладонью.

— Это настолько важно, что… не человека?

— Для меня — тогда — было важно, — вздохнула она. — Сейчас — не знаю. Все равно случилось то, что должно было случиться… Ты ушел к своим, ведь так? Ушел туда, куда тебя не пускали.

— Для моего же блага, — горько закончил Ит. — Почему все самые большие глупости в наших жизнях вершатся для нашего блага? Не слишком ли часто звучит эта фраза?

— Не слишком, — она медленно покачала головой. — Она звучит только потому, что мы и в самом деле считали, что это — во благо. Ты жил плохо? Нуждался? Был обижен кем-то? Презираем? Унижен?.. Нет, и ты знаешь про это. У тебя была хорошая и спокойная жизнь — та самая, о которой мечтал ты прежний.

— В каком объеме вам была предоставлена информация? — вдруг спросил Фэб. — Считки?

— Считки? — переспросила Мокта. — Да, у нас были прямые считки. Его, — она указала на Ита. — По сути, мы выполняли его просьбу. И дали ему то, что он хотел, и даже сверх того.

— Пристрелите меня кто-нибудь, — в пространство произнес Ит. — Пожалуйста. Немедленно.

— Перестань, — попросил Скрипач. — Все равно это уже в прошлом. Ведь так?

— Не знаю, — вздохнула Мокта. — Видимо, да, ведь отказ уже подтвержден.

Голос ее звучал тускло и безжизненно. Ит почувствовал, что уши у него пылают от стыда.

— Мама, прости меня, — он сделал шаг вперед. — Прости меня, слышишь? Это я виноват, а не ты и не отец! Только я! Перед всеми — и перед вами, и перед рыжим, и…

— Какая теперь разница? — безучастно отозвалась мать. — Что сделано, то сделано. Надеюсь, у тебя все будет хорошо… Ит.

Он покачал головой.

— Я чудовище. По-моему, когда я все это делал, я напрочь разучился думать. И в результате сотворил фантастическую гадость… всем, кто ко мне хорошо относился. Ведь так?

— Нет, не так, — не согласилась Мокта и вдруг улыбнулась. — Мне ты сделал подарок — я была счастлива, что у меня вырос такой хороший мальчик и что я могу любить его. Я и сейчас счастлива, Ит. Что ты — был.

— А я и есть, — решительно ответил вдруг Ит. — Отказ отказом, но я все равно всю жизнь буду знать, что…

Он не договорил, осекся. Хотел сказать — что у меня есть мама. Хотел — и не сумел этого сделать.

— Что мне говорить об этом дома? — спросила она.

— Скажи правду, — попросил Ит. — Скажи, что я сменил работу, что теперь работаю в Официальной Службе. Я буду… помогать, по мере возможностей. Вернуться я не смогу, но мы ведь увидимся еще, и не раз, верно?

— Если ты сам этого захочешь — обязательно, — пообещала мать. — Хочешь, я сама буду приезжать туда, куда ты попросишь?

— Думаю, этот вопрос мы сумеем решить, — добавил Фэб с явным облегчением. — Мокта, я клянусь вам, что все будет в полном порядке. Я вижу, что вы очень хорошо относитесь к Иту, и я обещаю, что сделаю все, от меня зависящее. Отличный дом. Учебный центр Орина — один из лучших в секторе, у нас великолепные преподаватели. Впоследствии ребята будут получать более чем пристойные деньги…

— Я вам верю, — кивнула Мокта. — Знаете, что самое грустное? Что дети вырастают, Фэб, — она усмехнулась. — Это мы, родители, хотим, чтобы они подольше оставались маленькими, но ведь это не так. Они вырастают и уходят туда, куда им нужно… а ты остаешься. Если отец согласится, я заведу еще одного ребенка. Я всю жизнь мечтала о дочери, но на нашу пару в семейном плане стояли только сыновья.

Она повернулась к Скрипачу, тяжело вздохнула, затем произнесла:

— А вот у тебя я хочу попросить прощения. Но и ты постарайся понять нас. То, что случилось в нашей семье, те обстоятельства… мы просто не сумели бы никому объяснить твое появление. Никак.

— Я понимаю, — грустно улыбнулся рыжий. — Действительно, практически невозможно объяснить окружающим, тем более родственникам, откуда взялся еще один ребенок, причем умственно неполноценный. Мокта, на месте вашего мужа любой бы поступил так же, я думаю… Вы можете не извиняться, ведь это не вы втянули кого-то в такие странные дела, это вас втянули. И хорошо еще, что все кончилось так. Мне кажется, что это могло обернуться куда большими проблемами.

Мокта кивала в такт его словам.

— Все верно, — согласилась она. — Знаешь, я рада, что вы в результате все-таки оказались вместе. Что-то в этом есть… бесконечно правильное.

— А иначе и быть не могло, — Скрипач покосился на Ита.

— Где они тебя нашли?

— Они меня подобрали на свалке, неподалеку от города Маквола… — пустился в объяснения Скрипач.

Ит вполуха слушал его рассказ и, как это ни странно, чувствовал облегчение — кажется, то, чего он боялся, миновало. По крайней мере, они трое справились.

Вскоре вернулся удрученный Ри в сопровождении заплаканной мамы и почти тут же ушел снова — уже в компании посуровевшего насупившегося отца. Фэб с Дашей сидели в отдалении и тактично молчали, ни во что не вмешиваясь. Скрипач продолжал рассказывать, Ит смотрел на маму и с радостью вдруг заметил, что она уже улыбается, и не натянуто, как раньше, а свободно — ну конечно, Скрипач, когда сам того хочет, сплошное обаяние… сейчас он еще и про платье расскажет…

— Знаете, я очень рад на самом деле, что вы этого не видели, — донесся до него голос рыжего. — Неподготовленному человеку меня тогдашнего лучше было не показывать.

— Почему?

— Ну, во-первых, я очень люблю жареную картошку, а во-вторых, красивую одежду, и мне совершенно все равно было на тот момент, мужская это одежда или женская…

«Вот все и решилось, — думал Ит. — И, кажется, решилось хорошо. Ну, не то чтобы уж очень хорошо, но по крайней мере нормально».

Фэб поманил его, Ит тут же подошел к нему.

— У тебя очень хорошая мама, — серьезно произнес рауф. — Ит, я буду настаивать на том, чтобы вы оба с нею виделись хотя бы раз в год. Обязательно.

— Да я и сам хотел об этом попросить, — обрадовался Ит. — Главное, чтобы время было…

— Время будет, — пообещал Фэб. — Об этом я позабочусь отдельно. Ит, сейчас надо заканчивать разговоры, потом проводите родителей, и… надо разобраться с неофитами.

— А без нас можно? Я хотел бы еще побыть…

— Ри тоже бы этого хотел, по всей видимости, — подтвердил Фэб. — И даже рыжий бы этого хотел. Ладно. Даю еще час. Ит, подумай. Им потом будет стократ труднее прощаться с вами, чем вам с ними.

* * *

Когда корабль официалов ушел, Ит и Ри долго смотрели ему вслед. Они оба, не сговариваясь, подошли к «окну в космос» и следили за яркой оранжевой звездочкой бота, заходившего на посадку. Вскоре, однако, бот пропал из виду, и стоять больше смысла не было.

— Ну ты как? — спросил Ит.

— Я?.. — Ри рассеянно посмотрел на него. — В порядке. Думал, будет хуже.

— Что они решили в результате?

— Берут деньги, а потом пойдут в Далат. Все-таки индиго, им это ближе… ну, по духу ближе. Санкт-Рена, по словам отца, совершенно не годится. А матери тут, кажется, было бы интересно пожить.

— Понятно. А моя домой, — Ит улыбнулся. — Знаешь, я все-таки чувствую себя виноватым.

— А я нет, — пожал плечами Ри. — Скучать — буду. Это да. Но виноватым я себя не чувствую совершенно. Они сделали то, что хотели… теперь моя очередь делать то, что хочу я. Твоя мать права, мы и в самом деле взрослые люди, способные сами решить, что нам нужно. Или не нужно.

— Она так и не спросила… про Фэба, — тихо проговорил Ит. — Я видел, что она очень хочет спросить, но она не решилась.

— По-моему, она правильно сделала, — твердо ответил пилот. — Это твоя жизнь. Твоя, рыжего, Фэба. И если она раньше имела право на часть твоей жизни, то теперь уже не имеет. И понимает это.

— А твои что сказали про это все?

— Отец сначала сердился, конечно, но потом вроде бы признал, что я в чем-то прав, — Ри хмыкнул. — Знаешь, они ведь еще достаточно молоды, если разобраться. Что такое сто десять лет? По меркам того же Фэба это слезы.

— А моя мама еще моложе, — улыбнулся Ит. — Странное ощущение — у меня будет сестра. Пусть сводная, но ведь будет. Мама обещала, что обязательно познакомит меня потом… Слушай, — он оживился, повернулся к Ри, — а ведь жизнь и в самом деле, кажется, налаживается.

— Похоже на то, — кивнул пилот.

— Ты решил, куда мы идем дальше?

— Угадай, — Ри помрачнел. — Нам надо… Ит, я понимаю, что на самом деле это надо не нам вовсе, а мне одному. Но мне это действительно нужно. Потому что я действительно люблю эту женщину. Понимаешь?

— Тем более, что это по дороге, — поддакнул Ит. Беззлобно пихнул пилота кулаком в бок. — Совместим приятное с полезным.

— Ты реши, что тут приятное, а что полезное… — Ри было примерился ответить на удар, но вовремя опомнился. — Черт, тебя же нельзя бить, — сообразил он. — И даже в шутку нельзя. Но ничего. Через пару дней я на вас с рыжим отыграюсь, — и погрозил Иту кулаком.

— Да ради Бога, — усмехнулся тот в ответ. — Но ты учти, что нас двое как-никак.

— Никак, никак, — с шутливой угрозой в голосе заверил пилот. — Двое тощих гермо — какие из вас противники?

— Посмотрим… — Ит ненадолго задумался. — Ладно, пошли в ангар. Остальные ждут.

* * *

Едва войдя, они оба почувствовали, что происходит что-то более чем серьезное, — и веселость тут же слетела с них, словно ее и не было.

Посреди ангара, который искин существенно увеличил, рядом с их катером стоял корабль. Тот самый корабль, похожий на старый ржавый самовар. Одна стена ангара была прозрачной, и за кораблем, в бескрайней пустоте, плыла планета, освещенная желтой звездой. Мимо станции прошел корабль, явно принадлежащий Санкт-Рене — оба тут же узнали этот стиль строительства. Добротный, основательный, изобилующий деталями, каждая из которых, несмотря на функциональность, выглядела как богатое дорогое украшение.

Рядом с кораблем неофитов стояли люди — те самые люди, которые несколько раз чуть не отправили их команду на тот свет. От того, как они выглядели, Иту стало не по себе.

Дети.

Вернее, не дети, а подростки, совсем небольшая группа, человек двенадцать. И седой, сгорбленный старик, держащийся в отдалении. Изможденные, серые лица, потухшие глаза, устало поникшие плечи.

Ри с Итом подошли поближе.

Даша разговаривала с одним из подростков, и было видно, что она чуть не плачет.

— Ими, это действительно возможно, — умоляюще говорила целительница. — Сейчас мы можем переправить вашу группу через Транспортную сеть в мир, расположенный рядом с пространством Ордена. Оттуда вас заберет корабль, и через сутки вы окажетесь в безопасном месте. Безопасном во всех отношениях — дьявол вас не сумеет там достать, даже если очень захочет. С вами поработают Целители Душ, и поверь, вы сможете впоследствии жить и…

— Мы не хотим этого, — подросток, которого называли Ими, отрицательно покачал головой. — Нам не нужно это.

Рядом с ним, держа его за руку, стояла худенькая светловолосая девушка. Ри присмотрелся и опешил — она была не светловолосая. Она была седая, как лунь, а глаза ее напоминали глаза столетней старухи.

— Мы не хотим, — повторила она эхом. — Вы нас не заставите.

— Мы не заставляем вас, — в разговор, явно идущий уже не первую минуту, рискнул вмешаться Фэб. — Мы предлагаем вам решение. Выход из ситуации, в которую вы попали.

Скрипач, стоящий поодаль, молчал. Он был напряжен и собран. Ри с Итом подошли к нему, встали рядом.

— Кошмар, — беззвучно произнес рыжий. — Ребята, это ужас какой-то…

Подросток повернулся к ним.

— Можно… посмотреть на вас? — спросил он. Ри не сразу понял, что Ими обращается к нему. — Мы ничего не сделаем, правда. Мы просто хотим посмотреть.

— Зачем? — тупо спросил Ри, которому больше ничего не пришло в голову.

— Это как посмотреть в лицо своей смерти, — серьезно ответил Ими. — Мы хотим увидеть, из-за кого сейчас умираем.

— Ты постоянно говоришь за всех, — с укором сказала Даша. — Может быть, они думают иначе.

— Мы не думаем иначе, — тихо сказала еще одна девушка. Ит присмотрелся. Тоже худая, как щепка, с тем же отрешенным выражением на лице. — Мы думаем проще. Мы не понимаем, зачем Ими так долго ждет. Мы больше не хотим ждать.

Ими подошел к ним, встал напротив. Поднял взгляд, еле заметно покачал головой. Вздохнул.

— Простите нас, — попросил он. — Мы не знали, что делали. Мы не хотели никого убивать, не хотели причинять вам зло и вред. То, что мы сейчас просим прощения, нас не оправдывает. Но все равно простите… если это возможно.

— Вы не виноваты, — примирительно сказал Ит. — Вы же не знали, что делали. Вас обманули.

— Мы должны были почувствовать, — Ими опустил глаза. — И не почувствовали. Значит…

— Это ничего не значит, — насколько мог твердо произнес Скрипач. — Парень, поверь, это действительно ничего уже не значит!

— Для вас — да. А вы знаете, сколько народу мы убили? — Ими с отчаянием посмотрел на Скрипача, и тот, не выдержав, опустил глаза. — Несколько миллиардов человек. Мы это сделали. Походя. Вообще не думая ни о чем.

— Я верю в Единого, — седая девушка подошла к Ими, снова взяла его за руку. — Я в него до сих пор верю, но я не хочу жить в мире, в котором существует такой Бог. Который такое позволяет.

— Анюта, не надо, — попросила Даша. — Бог тут ни при чем…

— Где он был, когда мы убивали? Почему он не остановил нас, почему не показал нам, что мы не правы, что мы заблуждаемся? — девушка не смотрела на Дашу и не видела, как у той предательски задрожали губы. — Где был этот проклятый Бог, который допустил этот ужас — нашими руками?! Молчите? Конечно, вы молчите, потому что вам нечего ответить.

— Мне есть что ответить, — целительница сумела унять дрожь, и голос ее снова зазвучал твердо. — Вы можете искупить эти грехи, это в ваших силах…

И тут Анюта засмеялась, и следом за ней начала смеяться вся группа. Зрелище было чудовищным: бывшие неофиты сейчас и в самом деле напоминали одно существо, и существо это заходилось в истеричном беззвучном смехе, больше похожем на плач.

— Искупить? — переспросил Ими. — Чем?

— Мне что, родить миллиард детей? — оскалилась Анюта. — Заселить десяток миров? Вы… вы издеваетесь над нами?

— У меня подобного и в мыслях не было, — оторопев, выдохнула Даша. — Искупить… всегда можно искупить! Можно работать, можно делать добрые дела, можно…

— Да, это все можно, — кивнул Ими. — Одно нельзя — жить, понимая, что ты сотворил.

Ит вздрогнул — словно изнутри резануло узнаванием. Эта фраза… что-то знакомое, что-то, что было, было, было… фраза тянула за собой нечто следующее — понятия, события, чужую память… И вдруг мысль оборвалась.

Упустил.

Как жаль.

Ведь почти понял — и упустил.

— Жить нужно, — сказал он тихо, ни к кому не обращаясь. — В любом случае нужно. Это… это было бы нечестно.

— Таким, как вы, может быть, и нужно, — возразил Ими. — Но не таким, как мы.

— Таким как что? — не понял Ри.

— Таким, как вы трое, — пояснил как ни в чем не бывало Ими. — Он очень сильно разозлился, когда вы сбежали.

— Кто разозлился? — опешил Скрипач.

— «Великий», — буднично отозвался Ими. — Вот он, — короткий взмах руки в сторону старика, — нам все рассказал. Когда мы прижали его к стенке. Он до сих пор боится смерти, представляете? До одури боится. Смешно. Мы его вам оставим, пожалуй.

— Даже заикаться начинает от страха, — добавил кто-то из неофитов. — Трясется. Сволочь трусливая.

— О чем идет речь? — опомнился Ит.

— Они… Даша, я тебя очень прошу, иди к себе, — попросил Фэб. — Хватит. С тебя и в самом деле хватит. Ты не убедишь их, твои слова ничего не могут изменить, ты же видишь. Иди к себе, пожалуйста.

Целительница неподвижно смотрела на него. Покачала головой.

— Ты хочешь сказать, что тебе легче, чем мне? — с упреком спросила она.

— Нет, мне не легче, — Фэб опустил голову, сгорбился. — Но я все-таки мужчина. И с моей стороны просто нехорошо подвергать женщину, да еще и аарн, такой боли. Поэтому я прошу тебя — уйди. Ты ничего не изменишь.

Даша, секунду помедлив, кивнула.

— Только потом я попрошу всех вас по очереди зайти ко мне, — сказала она. — Обязательно.

— Мы зайдем, — пообещал Фэб.

Целительница вышла, ни на кого не глядя.

— Что происходит? — спросил Ит.

— Они… решили уйти, — пояснил Скрипач. — И честно рассказали нам об этом.

— В смысле? — до Ри все еще не дошло.

— Мы уходим из этого мира. Из этой жизни, — Ими повернулся к ним. — Даша предложила нам вариант, чтобы остаться в живых… но мы не хотим.

— И что вы сделаете? — холодея, спросил Ри.

— Ничего особенного. Белая Грань нас пока что пропускает, думаю, мы сумеем сделать то, что решили, — Анюта прижалась головой к плечу Ими совершенно по-детски, словно ища у него защиты и утешения. Тот погладил ее по волосам. — Мы делали звезды черными. Ведь так? Черными от боли. А теперь пусть звезды сделают свое дело. За все надо платить.

— Не такой ценой, — подал голос Фэб.

— Именно такой, — возразила девушка. — Когда понимаешь, за что платишь… цена становится в самый раз.

— Вы и в самом деле в точности, как он рассказал, — Ими усмехнулся, глядя на Ита. — Молодые и старые одновременно. Но больше все-таки молодые. Знаете, когда мы пытались догнать станцию в той системе… ну, когда вы ушли на планету… я и другие смотрели на вас через Грань. И тогда я понял, кого нас заставляют убивать. Вернее, пытались заставить убить.

— Очень яркий свет, — Анюта улыбнулась. — Этот сказал, что свет лишь на время, — короткий кивок в сторону неподвижно стоящего старика. — «Великий» сказал ему, что свет — это только на какое-то время, что потом он у вас пропадет, но у меня теперь нет причин ему верить.

— Подождите, — взмолился Ри. — Я ничего не понимаю! Что именно он о нас сказал?

— Не знаю, что именно это может означать, но он сказал, что вы трое — один из Факторов. Великий так ему говорил, — Анюта задумалась. — Что ни человек, ни Контролирующий не сумел бы его обмануть. Что это может сделать только Фактор.

— Что такое — Фактор? — Ри нахмурился.

— Я не знаю, — пожала плечами Анюта. Перевела взгляд с Ри на Скрипача и слабо улыбнулась. — А еще он сказал, что тебя убили… они. Чтобы вывести станцию из Слепого Колодца. Что даже Фактор не смог бы выйти из Колодца самостоятельно, без жертвы.

Скрипач недоуменно посмотрел на нее.

— Я прошу последний раз, одумайтесь, — Фэб с жалостью посмотрел на Ими. — Вы орденопригодны. Вы чудесные, замечательные дети, и все мы очень бы хотели помочь вам… я умоляю, ну подумайте еще хотя бы день…

— Если вы и вправду хотите нам помочь, то лучше не мешайте, — попросил Ими. Неофиты синхронно кивнули. — Мы и так уже не можем смотреть в глаза людям. Отпустите нас.

— Фэб, какого черта! — взорвался Ит. — Они же действительно… мы можем просто не выпускать их, они за себя не отвечают, и…

— Не можем, — мертвым голосом ответил Фэб. — Они совершеннолетние по всем законам. Они имеют право на решения такого рода.

— Некоторым из них еще шестнадцати нет! — вмешался Ри.

— Белая зона. Нижний ценз — пятнадцать лет, — рауф отвернулся. — Задержать их — значит нарушить закон.

— Да что за законы такие идиотские!.. — возмутился Ри.

— Например, закон о престолонаследовании, — возразил Фэб. — Впрочем, там ценз опускается до возраста семи лет, для справки.

— А до семи? То есть в шесть, к примеру? — нахмурился Скрипач.

— А до семи… про это мы поговорим потом, — рауф тяжело вздохнул. — Ими, ты сумеешь увести корабль от станции на требуемое расстояние?

— Справлюсь, — ответил тот. — Я им уже управлял, и не раз.

— Какие-то просьбы будут? — Фэб говорил глухо, словно кто-то невидимый держал его за горло, не давая нормально дышать.

— Да, — Анюта подняла глаза. — Вы не могли бы передать нашим родителям, что… ну, что-нибудь им соврать? Чтобы им не было так больно? Это можно?

Фэб задумался.

— Я не уверен, — признался он. — Может быть, стоит рассказать им правду? Зачем еще один грех, девочка?

— Да, это верно… Но вы хотя бы можете им сказать, что… — Анюта чуть не плакала. — Что мы…

— Мы сделаем лучше, — Фэб протянул руку и погладил ее по седым волосам. — Те, кто хочет этого, оставят для родителей послания. Те, кто не захотят… с родителями я поговорю лично и передам ваши просьбы на словах. Я клянусь, что все сделаю, чего бы мне это ни стоило. И — тоже для тех, кто попросит об этом — я постараюсь организовать посещение Санкт-Рены. Думаю, что это будет… приемлемо. Многие захотят это сделать.

Скрипач стоял, закрыв глаза. Ри отвернулся в сторону, лишь бы не смотреть на Фэба и детей. А Ит смотрел — и чувствовал, что его душа отказывается воспринимать происходящее. Не получалось. Никак.

Может быть, все-таки…

— Я сейчас помирился с женщиной, которую считал своей мамой, — произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Точнее, даже не помирился. Помирился я, прежде всего, с самим собой. Я хочу вас попросить — не повторяйте моей ошибки. Вы не представляете, какую боль вы причините своим решением тем, кто вас любит.

— Про это мы думали, — тяжело вздохнул Ими. — Я скажу иначе. Кто из них сможет жить, зная, что воспитал чудовище, убившее миллиарды? Никто.

— А вот про это я им не стану рассказывать, — твердо сказал Фэб. — Хватит им той тяжести, которая будет. Они не узнают о том, что вы совершили… и будут плакать по своим детям, а не по убийцам, пусть и невольным.

— Но как? — спросила Анюта.

— Я придумаю, как, — печально улыбнулся рауф. — Придет время, и я пойму.

— Спасибо, — девушка слабо улыбнулась. — За все — спасибо. Мы пойдем, пожалуй. Пойдем, Ими…

— Сейчас. Что вы сделаете с этим? — Ими, конечно, имел в виду старика.

— Передадим властям, — ответил Ри. Фэб согласно кивнул.

— Хорошо. Я вам тогда скажу… это уже точно последнее… — Ими замялся, задумался. — Если то, что о вас рассказали эти, — правда, то… вы сделайте то, что нужно сделать, ладно?

— О чем ты? — растерялся Ит.

— В мире действительно очень много зла, — Ими с печалью посмотрел на него. — Мы думали, что сумеем сделать так, чтобы его стало меньше, и вон что вышло. А вы… вы, наверное, сумеете сделать что-то правильное, чтобы его и в самом деле стало меньше, а не больше. Хорошо?

Ри, Скрипач и Ит синхронно кивнули.

— Ага, — Ими улыбнулся. — Ладно, пойдем мы, действительно. Пошли, Анюта. Прощайте.

Группа неофитов скрылась в корабле.

— Что они хотят сделать? — мертвым, ничего не выражающим голосом спросил Ри.

— Они хотят увести корабль через Грань… в звезду, — голос Фэба звучал глухо. — Они сказали об этом сразу, когда вышли. Мы пытались уговорить их не делать такого, но ничего не получилось.

Ит молча смотрел, как искин открывает проход кораблю и выводит его из ангара. Несколько минут корабль висел в пустоте неподвижно, потом, включив маршевые двигатели, он начал медленно отходить от станции все дальше и дальше.

За их спинами послышался вдруг сдавленный стон. Все обернулись.

Старик сидел на полу, вцепившись руками в волосы, и раскачивался взад-вперед.

— Нет… — стонал он. — Ну, нет… Нет же, я говорю… Зачем… за что… нет…

Скрипач брезгливо поморщился и отвернулся. Его примеру последовали остальные.

— Я вызвал патруль, его заберут отсюда через десять минут, — негромко пояснил Фэб. — Очень показательный пример — неофит, которого лишили способностей другие неофиты.

— Вот даже как? — удивился Ри.

— Да, вот так, — подтвердил Фэб. — Перебежчик. Когда-то сбежал из Железной Сотни, потом удрал из Далата, — Ит изумленно посмотрел на рауф, — потом бегал по мирам, проповедуя эту чудовищную ересь, сейчас сначала переметнулся к Стоверу, а потом — попробовал поддержать политику своих же неофитов… вот только эти несчастные дети оказались сильнее и мудрее, чем он.

— А что с ним сделают? — спросил Ит.

— Ничего. Отдаст информацию, а дальше будет жить и мучиться, как ему угодно. Хотя у таких в принципе нет совести, — Фэб прикрыл глаза. — Они слишком сильно любят себя…

Корабль уходил все дальше и дальше, вскоре он превратился в еле различимую белую звездочку.

— Связь, — бесцветным голосом сообщил искин.

— Слушаем, — отозвался Фэб.

— Мы хотели еще раз сказать вам спасибо, — Ими говорил торопливо, быстро. — Спасибо, что поняли нас и не стали мешать. Может, когда-нибудь потом мы еще увидимся, если нас всех ждет следующая жизнь… и если существует настоящий Бог… в которого все-таки так хочется верить.

— Идите с миром, — рауф прижал ладонь ко лбу. — Светлого вам пути.

Звездочка мигнула — и тут же исчезла. Ри, Ит и Скрипач продолжали смотреть на место, где она только что была, все еще не осознавая того, что произошло только что на их глазах.

— Все, — глухо сказал искин.

— Ты следил? — спросил Фэб.

— Да. Я же сказал, все, — интелектронная система, казалось, сейчас расплачется. — Они сгорели. Уже сгорели.

— Уже? — тупо переспросил Ит.

— Слушай, ты идиот, да? — с отчаянием спросил искин. — Ты хоть понял, что ты видел?

— Нет, — ошарашенно помотал головой Ит.

— Они вошли в звезду на этой скорлупке! Через Грань! Все, довольно с меня на сегодня… идите уже отсюда, все, черт бы вас побрал! Идите, я сам сдам этого подонка патрулю…

«Второй Порог»

В поиске прямого пути

Тщательно скрывая свою досаду за щитом, Ленц искоса наблюдал за прохаживающимся туда-сюда Багом Бенсоном. Интересно, почему он опять выбрал их крейсер? Неужели других не было? Чем ему так понравился «Второй Порог»? Трудно сказать, но Баг потребовал именно его.

Великий ученый шумно почесался под мышками. Он до сих пор повадками и походкой напоминал обезьяну, несмотря на все годы в Ордене. Затем подозрительно покосился на невозмутимую, очень красивую эльфийку, стоящую в стороне, и вздохнул, не понимая, зачем она здесь. Помимо прочих с группой поиска по настоянию Кержака отправилась его любимая ученица Касра Ла Онег, и никто не знал почему. Видимо, на всякий случай. Тариэль с момента старта старался держаться подальше от красивой соплеменницы и не говорил, по какой причине, хотя Ленц не раз спрашивал. Неохотно бурчал что-то себе под нос, выглядя при этом так, словно съел десяток лимонов сразу. Капитану редко доводилось видеть своего всегда невозмутимого навигатора таким. Чем-то эльфийка его пугала. Но чем? Конечно, можно было вспомнить ее похождения во время, когда она была не в своем уме, но Кержак давно привел ученицу в порядок. Касра больше не носилась по всей галактике, убивая магов СПД. Правда, никто с тех пор не видел ее улыбки. Гибель Кера Ла Синера тяжело сказалась на ней.

По распоряжению Бага «Второй Порог» модифицировали, установив на него последние модели гиперпространственных и точечных двигателей, не говоря уже о массе специфического оборудования. Сейчас крейсер напоминал собой скорее летающую лабораторию, чем военный корабль. Даже большинство оружия демонтировали, чтобы освободить место для гигантских тета-генераторов. Оставили всего два гиперорудия и полсотни гиперторпед. Ленц очень переживал по этому поводу. А если придется вступать в бой? Что тогда? Чем отбиваться? Баг от его опасений просто отмахнулся.

Еще капитана занимал вопрос, почему на столь ответственное задание, как поиск прохода к Миру Изначальному, отправили всего один крейсер, без прикрытия. Ведь Дарли должна была понимать, что так поступать нельзя, особенно в текущей ситуации. А если «Второй Порог» напорется на флот Блэки? Возможно? Вполне… Однако чем-то же дварх-адмирал руководствовалась, делая это. Жаль только, Ленц не знал, чем. Тариэль его тревоги не разделял, но и аргументов в пользу своей позиции не приводил, говоря, что все будет в порядке. Его слова капитана ничуть не успокаивали.

Вместе с Бенсоном в поиск отправились и другие лучшие физики разных направлений. От тахионщиков до специалистов по мю-искажениям пространства. Наиболее известными из них были Верху-Тхуу, сине-желтый огромный арахн почти трех метров роста, и Л'Рат Ронхем, небольшой белый дракон — чрезвычайно редкая расцветка. Среди остальных физиков имелись представители всех рас вселенной Ордена, от людей до орков.

— Перед нами стоит очень важная задача, — Ленц вслушался в насыщенные эмообразы Бага. — Прошу учесть, что в случае хотя бы намека на успех поиска нам обещана помощь Контроля. В одном точечном переходе от нас находится сегментная станция Бардов. Следовать вместе с нами они возможности не имеют — у них слишком много забот, но помогут, если потребуется. Кроме того, первой остановкой будет Далат. Нам необходимо забрать оттуда Адай Аарн, небезызвестного вам Лара даль Далливана.

В этот момент до капитана дошло, почему крейсер отправился в путь в одиночку. Правда, понять, зачем Адай, способному мгновенно перемешаться, куда хочет, нужен корабль, он не смог. Впрочем, пути Контролирующих неисповедимы, у них слишком отличная от остальных логика.

— Затем, — продолжил Баг, — мы отправимся к миру, с которого началось путешествие Ита и Ри. Проход в Мир Изначальный расположен невдалеке оттуда, но чтобы обнаружить его, нам придется сперва хорошо попрыгать по этой галактике. Возможно, необходимо будет повторить весь путь секторальной станции. Однако для начала стоит просканировать всеми возможными способами пространство вокруг пустой планеты. Она явно одна из ключевых в общей схеме, насколько бы странным это ни казалось. Ленц, — гиперфизик повернулся к капитану, — прошу немедленно идти к Далату через точечный переход.

— Будем там примерно через два часа, — кивнул тот и вернулся в рубку.

Тариэлю не понадобилось ничего говорить, он и сам все слышал. Поэтому быстро определил положение крейсера в мегасиуре, положение Далата и необходимое смещение. При спешке, конечно, можно было бы сразу переместить корабль в нужную точку, но это отнимало слишком много энергии. А время пока имелось.

На борту также находился Теймо Ориди, как представитель Официальной Службы. Правда, Ленц не считал его присутствие необходимым — официалы и так выдали крейсеру все возможные полномочия. Но раз уж Теймо здесь, то пусть возьмет на себя переговоры со своими коллегами в других мирах. И то облегчение — Ленц никогда не любил общаться с официалами, слишком уж они формально вежливы, никогда не знаешь, что у них в душе, а просканировать невозможно — защита.

«Второй Порог» перемещался из точки в точку, постепенно приближаясь к Далату. Самих перемещений никто не замечал — по точкам сиуров всегда перемещаются так, разве что в глазах иногда потемнеет.

— Мы на месте, командир, — доложил Тариэль после очередного перемещения.

— Отлично, — улыбнулся Ленц. — Вызовите диспетчерскую. Теймо, ваш выход!

На загоревшемся сбоку голоэкране медленно проявилась фигура человека в форме Официальной Службы. Он вопросительно посмотрел на выступившего вперед гермо, увидел, что имеет дело с коллегой, и улыбнулся.

— Теймо Кайган Ориди, — представился тот. — Офицер класса «А», дипломатическая служба. Локация Хайвет.

— Киларо Сайвиар, — наклонил голову далатец. — Старший официал. Локация Далат. С какой целью вы прибыли?

— Дварх-крейсер Ордена аарн «Второй Порог», прибыли обменяться информацией и забрать Адай. Этот крейсер уже бывал здесь. Передаю наши полномочия.

— Благодарю, получил.

Когда Сайвиар поднял глаза от своего экрана, там плескалось неподдельное изумление — подобных полномочий у одного корабля он еще не встречал. Тем более что это корабль Ордена, а не самой Официальной Службы.

— Как у вас тут дела? — поинтересовался Теймо.

— Ничего хорошего, — помрачнел Сайвиар. — Вы, наверное, уже знаете, что мы потеряли семь населенных планет? Еще на трех очень тяжелое положение. Их население тоже погибло бы, но, слава Всевышнему, Контроль успел передать Постигающим Ключ, и они нейтрализовали находящиеся поблизости корабли Блэки. Санкт-Рена потом прислала помощь, за что спасибо Ее величеству. С эпидемиями огромным напряжением сил удалось справиться, но не хватает самого необходимого.

— Прошу вас передать список того, чего не хватает, — вмешался Ленц. — В течение двух дней мы все пришлем.

— Благодарю. Через полчаса список будет у вас.

Старший официал выслушал какого-то подошедшего к нему человека и снова повернулся к экрану:

— Адай Аарн готов к перемещению. Вот координаты, куда открывать гиперпереход.

Вскоре все еще болезненно худой Лар даль Далливан оказался на борту, где немедленно попал в руки целителей, взявшихся за него со всем пылом, невзирая на протесты. Впрочем, не так уж сильно он и протестовал, хорошо помня, что такое целители Ордена.

Задерживаться на орбите Далата не стали. На сей раз Баг потребовал не считаться с энергозатратами, и крейсер после окончания расчета локации переместился на орбиту планеты, с которой все началось. Невдалеке болталось десятка два кораблей Блэки, но они не успели ничего сделать — Ключ был активирован сразу после выхода «Второго Порога» в реальное пространство, и перекрыл им доступ в Белую Грань.

— Начинайте сканирование! — скомандовал Баг.

Ученые поспешили выполнить его приказ и запустили свое оборудование, контролируемое, естественно, Сайтархом — никто, кроме дварха, не смог бы с этим справиться. Данные начали постепенно накапливаться. Как ни странно, ничего необычного Баг в них не обнаруживал. Ни в каком диапазоне. Гравиметрическое, гиперпространственное, тахионное сканирование ничего не давало.

— На уровне Сети тоже ничего, — эмообраз Лара рдел цветами тревоги. — Обычная планета Белой Зоны, вторичного цикла, ненаселенная. Но на уровне подсознания ощущается отголосок омерзения, и объяснить это я не могу. Вызывайте Бардов, возможно, они смогут понять.

Через два часа километрах в ста от «Второго Порога» как призрак возникла из пустоты золотистая пирамида. Она оказалась значительно меньше секторальной станции, всего в два раза превышая по размерам крейсер. А затем в рубке появился широколицый улыбающийся разгильдяй с торчащими во все стороны соломенного цвета волосами, как ни странно, короткими, что было не похоже на Безумных Бардов. Однако гитара со световыми струнами в его руках говорила сама за себя.

— О, Адай! — удивился гость. — Я думал, ты уже к себе, в Сферы, смылся.

— Я застрял в физическом теле… — недовольно скривился Лар. — Боюсь, теперь, пока оно не помрет, мне домой не добраться.

— Хорошо тебя приплющило… — сочувственно покивал Бард. — Ладно, к делу. Меня Саймоном зовут. Ты что-нибудь обнаружил?

— Ни хрена интересного, — раздраженно махнул рукой Адай. — Из Сети планетка видится как обычно, но вызывает омерзение.

— У меня тоже. Хотел бы только причину понять.

— А я не хотел бы? Да вот не получается.

— Ну, и что делать станем? — почесал в затылке Саймон, еще сильнее взлохматив волосы.

— Думаю, стоит в Сеть наведаться и посмотреть изнутри. Блэки поблизости нет.

— А чьи же это корыта на орбите болтаются?

— Они уже безопасны, мы применили Ключ.

— Тогда давай сходим.

Контролирующие переглянулись. Бард ударил по струнам, а Лар развел руки в стороны, его тело внезапно исказилось, распалось на десятки световых полотнищ, которые, пересекаясь, сыграли в воздухе феерию цвета и исчезли.

— Какой быстрый… — заметил Бард, продолжая наращивать темп.

Из его рта хлынула кровь, и он тоже исчез во вспышке света.

Ленц задумчиво посмотрел на место, где только что стояли эти двое, покачал головой и подошел к Багу.

— Как думаешь, у них что-нибудь выйдет?

— Надеюсь, да, — проворчал физик. — Или нам придется возвращаться несолоно хлебавши. Другими способами мы ничего обнаружить не смогли.

— Остается ждать…

Ждать пришлось довольно долго, больше четырех часов, однако ученые времени зря не теряли, продолжая сканирование пространства-времени на всех доступных уровнях. И в конце концов Багу все-таки удалось вычленить слабые тахионные искажения в нескольких миллионах километров от планеты, что говорило о недавнем открытии там временного провала. Или чего-то иного, связанного с временными аномалиями.

Довольно хрюкнув, физик написал в воздухе перед собой несколько многоэтажных формул и замер на месте, перестав обращать на что-либо внимание. Изредка он дописывал еще какую-то часть формулы, затем либо оставлял ее, либо стирал. Судя по всему, Баг выстраивал какую-то понятную только ему сложнейшую математическую модель. Остальные ученые растерянно переглядывались и обменивались недоуменными эмообразами, тоже ничего не понимая.

Как только Адай Аарн и Безумный Бард вышли из Сети, Баг мгновенно забыл о своих формулах и ринулся к ним.

— Ну что, нашли что-нибудь?! — с жаром вопросил он.

— Кое-что, — лаконично ответил Саймон, переглянувшись с Ларом. — Ты, как вижу, тоже.

— Очень слабые тахионные искажения, — словно не слыша его, пробурчал ученый. — Обнаружили временную нестабильность?

— Да, — кивнул Бард. — Но не только. Нестабильность завязана на три пространственные точки. Некое подобие части сиура.

— Так я и думал, — усмехнулся Баг. — Вторую пространственную точку могу назвать сразу. Мир Марии Дельгато, Суэл. Вспомните, что случилось там с секторальной станцией.

— Но ведь в этом была виновата сама Мариа, — нахмурился Саймон. — Как только она умерла, все прекратилось.

— Ой ли?.. — в голосе ученого появилась ирония. — Скорее всего, она была просто эффектором, не более того. Подобные Марии изредка рождаются, но получить силу при текущих свойствах окружающего их пространства-времени не могут. Чтобы смогли, пространство-время должно измениться, измениться кардинально. Я наконец-то сумел выстроить приблизительную модель произошедшего изменения, сделав несколько допущений. Ваши слова о временном искажении подтвердили мою правоту. Поэтому вторая точка — это действительно Суэл, а вот где находится третья — я определить не могу. Надеюсь, пока не могу.

— Тогда нам нужно срочно отправляться к Суэлу, — констатировал Бард. — Возможно, там удастся что-то выяснить. Не зная третьей опорной точки, открыть проход в Мир Изначальный мы не сможем.

— Согласен, — бросил Баг и вернулся к своим формулам.

Поняв его молчаливый приказ, Ленц с Тариэлем принялись рассчитывать точку локации, подключив к этому неблагодарному делу вечно ворчащего дварха, который тоже не испытывал никакого энтузиазма и бурчал, что все это у него давно в печенках сидит. Хотя откуда у бестелесного печенка? Впрочем, на ворчание Сайтарха никто внимания не обратил — привыкли, что он постоянно чем-то недоволен.

Контролирующие отошли в сторону и принялись что-то живо обсуждать на незнакомом языке. А их мысли, понятно, прочесть никто не мог — не тот уровень. Вскоре в руках у обоих появились гитары, и они, попросив предоставить каюту со звуконепроницаемыми стенами, исчезли. Ленц улыбнулся про себя и попросил дварха записать все, что будет происходить в той каюте. По крайней мере, записать музыку. Если позволят, конечно.

Вскоре расчет был закончен, и «Второй Порог» переместился к Суэлу. Решив не рисковать, Ленц не стал выводить крейсер на орбиту, оставив его в четверти светового часа. Попадать во временную аномалию ему не хотелось. Сообщив так и не оторвавшемуся от формул Багу, что они на месте, капитан отправился отдыхать. Пара часов сна ему сейчас никак не помешают.

— Так, и что у нас здесь? — пробурчал Баг и отдал команду сканировать окружающее пространство.

Как ни странно, ничего необычного обнаружить не удалось, и у ученого окончательно испортилось настроение. Он принялся бурчать на всех подряд и пытаться найти ошибки в своих расчетах.

— А выяснить, какой год сейчас на планете, вы не пробовали? — дотронулся кто-то до его плеча.

Баг резко обернулся и уставился в безмятежные глаза Тариэля.

— Думаешь, нужно? — хмуро поинтересовался он.

— А почему бы и нет? — усмехнулся эльф. — Если там идет тот же год, что в момент, когда станция покинула орбиту, то все в порядке. А если нет…

— Ты, пожалуй, прав, — задумчиво покивал Баг. — Если нет, то придется знатно поломать голову.

Через четверть часа десантная группа, члены которой получили маску местного языка через дварха, высадилась в одной из подворотен города, в котором Ри впервые встретил Марию. Им понадобилось всего несколько минут, чтобы выяснить искомое, достав из урны выброшенную аборигеном свежую газету. С момента смерти Марии Дельгато прошло тридцать лет. Задерживаться группа не стала — вернулась на крейсер с первого же безлюдного места.

— Весело… — протянул Баг. — Это что же на этой несчастной планетке творится?..

— Пока неясно, — приоткрыл пасть хронофизик Тор-Лопег, высокий крупный гвард. — Причем временного кокона вокруг планеты нет и в помине. Как это возможно, я не понимаю.

— Постойте-постойте… — вмешался Верху-Тхуу, щелкнув жвалами. — Смотрите-ка: возле безлюдной планеты, являющейся одной из трех опорных точек, мы обнаружили слабые следы тахионного смещения. Здесь время идет в тридцать, если не больше, раз быстрее обычного. Но при этом тахионного смещения нет. Парадокс! Однако если эти два мира являются составными частями одной и той же системы, некоего подобия сиура, то ничего удивительного. Эта планета получает тахионный импульс откуда-то из другого места и проецирует его на безлюдную, открывая тем самым проход в Мир Изначальный.

— А обратная связь? — недоверчиво уставился на него Л'Рат Ронхем, нервно передернув крыльями. — Я…

— Ее параметры еще предстоит выяснить, — перебил дракона Баг. — Верху-Тхуу прав. Очень похоже, что здесь реализована именно такая модель. Видимо, человек, ее разработавший, хорошо играет в бильярд.

— Не понял тебя. Во что играет?

— Старинная игра, в которой палкой, называющейся кием, ударяют по костяным шарикам, загоняя их в специальные лузы… Принцип непрямых воздействий. Просто хитро реализованный. Автор схемы, наверное, считал себя самым умным, работая столь примитивно. Думаю, это «Великий», его почерк. Самоуверенность так и прет со всех сторон.

— Однако мы не выяснили, где находится третья опорная точка, — возразил арахн. — А исходя из этой схемы, она может находиться в любом месте галактики. Как ее искать?

— Не знаю… — скривился Баг. — Но найдем.

— Сейчас, думаю, не найдете, — раздался у него из-за спины голос неизвестно когда там и объявившегося Безумного Барда. — Сначала все части пазла должны собраться воедино, как говорил ваш Кержак, а только потом из них можно формировать узор.

— Расшифруйте.

— Без дополнительной информации от экипажа секторальной станции координаты третьей точки не определить. Я сам так думаю, и это же сказал только что вышедший на связь со мной эрсай. Это уже знакомый вам Атон. Помимо прочего, он посоветовал возвращаться в точку сбора флота и ожидать остальных там. Мы очень благодарны вам всем, что помогли понять, как открыть проход, но, чтобы сделать это, нам придется еще немало поработать.

— Думаю, стоит все же еще поискать, — покачал головой Баг, понимая, что ему действительно не хватает данных для завершения модели.

— Стоит, — эмообраз впервые за все время полета заговорившей Касры был настолько переполнен холодом, что вызывал дрожь. — Мой наставник и я считаем необходимым посмотреть вблизи на планету магического плана, спасенную от гибели при помощи экипажа секторальной станции. Там есть что-то очень важное.

— Но ведь планета закапсулирована, — возразил Безумный Бард.

— Вы это мне говорите? — безразличный взгляд эльфийки остановился на нем. — Уж кто-кто, а вы должны знать, что для меня это не проблема.

— Возможно, — Саймон скривился. — Но вы уверены, что не навредите? Эта планета будет иметь в будущем немалое значение. Она может стать основой маготехнологической цивилизации, очень редкой в нашей вселенной.

— Не наврежу, не беспокойтесь. Я пройду по Грани.

— По Грани?! — расширились глаза Барда. — Стоит ли так рисковать?

— Так нужно, — впервые за долгие годы коснулась губ Касры едва заметная улыбка. — Так нужно…

— Ах вот оно в чем дело… — в глазах Саймона появились понимание и сочувствие.

— А в чем?.. — растерянно поинтересовался Баг.

— Простите, я не вправе об этом говорить, — Бард еще раз пристально посмотрел на эльфийку, задумчиво покачал головой и отошел.

— Что ты хочешь найти в этом мире? — подступил к Касре ученый.

— Об этом пока рано, — отозвалась она. — Потерпи немного. Если мы с учителем не ошиблись, ты все вскоре узнаешь.

— Мы не знаем, сколько у нас времени, — развел руками Баг. — Чтобы узнать, надо сначала поговорить с секторальной станцией.

— Так свяжись с ней.

— Сейчас.

Сайтарха не потребовалось просить. Он слушал разговор и сам начал поиск станции. Как ни странно, связаться с ней удалось довольно быстро — после того, как Контроль начал использовать Ключ, в Сеть вышло несколько экипажей Сэфес и под сотню Бардов, и связь теперь стало можно осуществлять через них. Не прошло и пяти минут, как на голоэкране появилось усталое лицо Фэба. Он узнал Бага и улыбнулся.

— Здравствуй, Фэб, — тоже улыбнулся тот. — Рад тебя видеть.

— И я тебя, — кивнул рауф. — Что-то случилось?

— Ничего особенного, нам просто нужно знать, когда ждать вас в точке сбора флота, чтобы самим подойти туда же.

— Думаю, суток через трое мы закончим с делами, — немного подумав, ответил Фэб. — А может, и меньше времени понадобится. Но больше — вряд ли.

— Очень хорошо, — покивал Баг. — Трех дней нам хватит.

— Это все?

— Да. Пока все.

— Тогда прощаюсь, — Фэб снова улыбнулся. — Извините, я немного занят.

— Удачи!

— И вам того же.

С этими словами рауф отключился. Баг постоял немного, думая о чем-то своем, а затем попросил:

— Ленц, рассчитай, пожалуйста, курс.

— Хорошо, сейчас, — кивнул капитан и вместе с Тариэлем переместился в навигаторскую рубку.

Только там он обратил внимание на то, что эльфа бьет дрожь.

— В чем дело? — удивился Ленц.

— Касра… — хрипло, с ужасом прошептал эльф, не использовав почему-то эмообразы.

— А что Касра?

— Ты не заметил?..

— Что я должен был заметить? — еще больше растерялся капитан.

— Она больше не эльф, не аарн, она — нечто иное. И очень страшное. От той Касры Ла Онег, которую мы знали, почти ничего не осталось. Она на грани превращения в сверхсущность, которой чуждо все, что близко нам.

— А ты не преувеличиваешь? — усомнился капитан.

— Я очень хотел бы ошибиться, — тяжело вздохнул Тариэль. — Но не ошибаюсь. Я вижу это. Никто, кроме меня, этого почему-то не видит. Даже Кержак. Впрочем, может, и видит, но молчит — он лишнего никогда и никому не скажет. И я об этом больше не заговорю — это был первый и последний раз. Давай лучше курс рассчитывать.

— Давай, — облегченно кивнул Ленц, не любивший задумываться о таких вещах.

Они переглянулись и занялись делом, притворяясь, что ничего не случилось. Но у обоих было тягостно на душе.

* * *

Перо легко скользило по пергаменту, оставляя ровные строки. Таргат почти не думал о том, что пишет, его мысли блуждали далеко. Он снова вспоминал каждое слово мертвых Контролирующих, посетивших в свое время их несчастный мир. Конечно, некромант был благодарен им за помощь, но продолжал сомневаться, не было ли иного выхода, кроме капсуляции планеты. Умом понимал, что не было, но все равно сомневался.

К счастью, удалось уговорить светлых повременить с войной. Перемирие продолжалось, хотя одиночные стычки случались ежедневно — горячих голов с обеих сторон хватало. И ничего ведь не докажешь этим молодым идиотам! Привыкли руководствоваться не умом, а чувствами.

Таргат тяжело вздохнул, вспомнив погибшего несколько дней назад любимого ученика, сдуру сунувшегося в стычку, хотя имел четкий приказ ни в коем случае этого не делать. А какой талантливый был мальчишка! Тьма мурлыкала в его руках, как котенок! И так по-дурацки умер, еще ничего не успев совершить.

К сожалению, длившуюся много поколений войну просто так не остановить. Слишком много боли и гнева накопилось. И у светлых, и у темных. А ведь магии через тысячу лет не станет. Нужно что-то предпринимать, но молодым тысяча лет кажется невероятным сроком, они живут сегодняшним днем, не понимая, что годы идут слишком быстро.

Некромант отложил перо, встал, подошел к окну и уставился в мутное красное небо, к виду которого так и не смог привыкнуть с момента капсуляции. Небо такого оттенка производило гнетущее впечатление на каждого, кто видел его.

— Добрый день! — раздался из-за спины незнакомый мелодичный женский голос. — Простите за вторжение.

Это кто же осмелился без спросу вломиться в личный кабинет Черного Владыки?! Кто из молодых настолько обнаглел?! Придется преподать им урок, очень хорошо запоминающийся урок.

Таргат резко обернулся и онемел. Стоящая перед ним девушка явно не принадлежала к человеческому роду, постольку таких красивых людей не бывает. А когда некромант посмотрел на нее внутренним взором, он вообще едва не упал. Это существо являлось чем-то запредельным, как бы не аватарой одной из первозданных сил. Мощь девушки подавляла воображение. Она одновременно была светлее Света и темнее Тьмы. Маг с трудом взял себя в руки и низко поклонился, понимая, что посетило нечто невероятное, как бы не божество.

Распрямившись, он заметил, что девушка пришла не одна, за ней стояли двое мужчин. Один, похожий на сгорбленного гоблина, Таргата не заинтересовал, поскольку не обладал ни каплей магических способностей. Зато второй однозначно был Безумным Бардом, только на этот раз не мертвым, а вполне себе живым.

— Здравствуйте… — с трудом выдавил из себя некромант. — Чем обязан честью?

— Нам нужно исправить ошибку, совершенную ранее, — голос красавицы оказался настолько холодным, что он поежился. — Закапсулировавшие вашу планету Бард и Сэфес не имели другого выхода. Тогда. Однако сейчас ситуация изменилась. Извините, я не представилась. Мое имя — Касра Ла Онег. Сейчас я ученица великого мага Кержака Черного, ранее была ученицей того, о ком вы могли слышать как о Темном Мастере.

От таких известий глаза некроманта полезли на лоб. Так Темный Мастер — не легенда?! Он существовал в действительности?! Каков же тогда ее нынешний учитель, если она сама такова?

— Мое имя Саймон, — представился Безумный Бард. — Рядом со мной — Баг Бенсон, один из лучших ученых нескольких вселенных.

— Вы мне льстите, — неохотно пробурчал тот. — Есть немало физиков получше меня.

Ученый? Теперь Таргат взглянул на этого человека с интересом. После отбытия секторальной станции он все силы отдавал становлению в своей стране фундаментальной науки. Немногие ученые, на которых до сих пор смотрели, как на идиотов, внезапно получили зеленый свет всем своим начинаниям, не говоря уже о финансировании.

— Так значит, капсуляция нашего мира была ошибкой? — осторожно поинтересовался Таргат.

— Тогда — нет, — безразлично ответила Касра. — Сейчас — да.

— А как же быть с Олергосом? Ведь этот конклав расположен совсем неподалеку и, если наш мир будет открыт, вполне способен его зонировать.

— Если вы сумеете помириться со светлыми, объединиться с ними и начать создавать предпосылки к возникновению маготехнологической цивилизации, то никто не позволит вас зонировать, — возразил Безумный Бард. — Не сумеете — значит, сами виноваты. Все в ваших руках.

— А магия?.. — охрип некромант. — Ведь она через тысячу лет исчезнет…

— Обычная магия, — едва заметно усмехнулась Касра. — Магия Начал, магия Стихий. Но не магия вероятностей. Она есть всегда и везде, если вы одаренный. У вас, например, дар есть, только вы его не развили. Впрочем, вашей вины здесь нет. В этом мире просто некому было вас научить.

— А сейчас? — загорелись азартом глаза Таргата, всегда охотившегося за новыми знаниями, как голодный волк за ягнятами.

— Мы решим этот вопрос, — заверила девушка. — Скорее всего, сюда наведается мой учитель. Он терпеть не может, когда одаренные остаются необученными. Кстати, я просканировала это здание. Только в нем находится около двухсот одаренных. Мне это кажется невероятным, обычно если удается найти одного среди тысяч населенных миров, это уже удача. Однако факт остается фактом.

— Но сразу хочу предупредить вас, что чисто магический путь обычно ведет в тупик, — пристально посмотрел на некроманта Саймон. — Советую подумать о комбинированном.

— Если бы все зависело от меня… — понурился Таргат. — Ваши слова должны услышать верховный маг Академии и император Ландейла. Только вместе мы сможем что-либо сделать.

— Не проблема.

С этими словами Касра пошевелила пальцами в воздухе, и в кабинете появились ошарашенные Исар Иллентайл и Рамар II, повелитель светлых земель. Но при этом Таргат не уловил ни единого заклинания, да что там, вообще использования магии. Как же это возможно? Что она применила? Как это может работать? Он очень надеялся узнать и научиться подобному.

Касра с Безумным Бардом тем временем представились и объяснили светлым то, что объяснили Таргату. Необходимость мириться с темными вызвала бурные протесты молодого императора.

— Не сумеете помириться, значит, ваш мир или зонируют, или преобразуют по своему усмотрению, — пожал плечами Саймон. — Выбор за вами.

— Святой Создатель!.. — простонал Рамар. — Ну почему все так несправедливо?!

— Откуда вы взяли, что ваше понятие справедливости верно? — насмешливо поинтересовался Бард. — Впрочем, ваше дело и ваш выбор. Я сказал все, что обязан был сказать.

— Ясно… — хмуро проворчал Исар. — Раз так, вы правы. Другого выхода у нас не остается. Вот только мне кажется, что не только вывод из капсуляции нашего мира привел вас сюда. Есть еще какая-то причина.

— Не буду спорить, — с улыбкой развел руками Бард. — Есть.

— И какова же она?

— Ваш мир имеет какое-то отношение к сформированной Блэки системе воздействия на другие миры. И мы обязаны выяснить, какое.

— Блэки? — прищурился Исар. — А это еще кто?

— Те, кто ответствен за катастрофу, — ответил Саймон. — Их сочли бы злом и вы, и темные.

— Разве такое возможно? — ошарашенно отступил на шаг светлый маг.

— Еще как, — заверил Бард. — О чем речь, они полностью уничтожили население тысяч миров. Сотни миллиардов человек! Сочли всех этих людей грязью вне зависимости от их взглядов. И убили.

— Великая Мать! — Таргат сглотнул образовавшийся в горле комок. — Они правы, для нас такие — тоже зло.

— Святой Создатель! — вторил ему император, пытаясь представить себе подобный кошмар.

— Если бы экипаж секторальной станции не закапсулировал вашу планету, здесь сейчас тоже не было бы никого живого, — окончательно добил их Саймон.

Темный и светлый архимаги переглянулись, а затем оба в упор уставились на императора, требовательно уставились.

— Что вы на меня смотрите?! — вызверился на них тот. — Я все понимаю. Теперь уже понимаю. Не беспокойтесь, остановлю любителей повоевать. Чего бы это ни стоило.

— Очень хорошо, — кивнул Исар, затем повернулся к Касре. — Значит, вы утверждаете, что в нашем мире много способных к этой… как ее… вероятностной магии?

— Именно так, — подтвердила она. — И это дает вам неплохой задел на будущее. Я только что мысленно говорила с учителем, он пообещал после того, как ситуация с Блэки разрешится, прислать наставников и учебники. А возможно, прибудет и сам.

— Мысленно?! — изумился светлый архимаг.

— Именно, — безразлично сказала Касра. — Маги вероятности могут разговаривать друг с другом на любом расстоянии. Если, конечно, владеют кое-какими нестандартными связками.

— Понятно… — протянул Исар. — Господин Саймон, вы говорили, что наш мир как-то связан с этими самыми Блэки. И вы хотите выяснить как. Мы можем чем-то помочь?

— Думаю, да, — ответил тот. — Мы с Касрой разработали схему сканирования, но для ее реализации потребуется не менее двухсот разумных, способных оперировать высокими уровнями ментала. Насколько известно из отчета экипажа секторальной станции, на вашей планете такие разумные есть.

— Есть… — задумчиво произнес архимаг. — Но в Академии их всего около девяноста…

— И у меня около ста двадцати, — вмешался некромант. — Мы уже работали вместе, когда убирали черные пятна из ментала.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Бард. — Необходимо собрать всех в достаточно большом помещении.

— Я помогу с перемещением, — пообещала Касра. — Для меня это несложно.

Исар с завистью покосился на нее и подумал, что ему бы так. Светлые маги, к сожалению, в отличие от темных, умели создавать только стационарные порталы с довольно малой проходимостью. А то, как их перенесли в цитадель Таргата, — это даже не телепортация, а что-то непонятное. Он подходил к двери своего кабинета и внезапно, без всяких внешних эффектов, оказался здесь. Хотелось бы научиться самому так перемещаться, очень полезное умение.

— В таком случае не будем терять времени, — решительно заявил он. — Перемещайте нас с его величеством обратно. Я займусь подбором наиболее сильных менталистов.

— Хорошо.

И Исар с Рамаром II оказались у входа в Академию, вызвав немалое удивление обсуждавших загадочное исчезновение архимага преподавателей и студентов. К счастью, переполох из-за отсутствия императора еще не поднялся, поскольку, когда его забрали, он находился в своих покоях один.

— Мэтр Альгамбо! — Исар заметил декана факультета ментальной магии и направился к нему. — Срочно соберите всех самых сильных магов вашей направленности во втором актовом зале. Дело очень важное.

— Будет сделано, господин архимаг, — поклонился тот. — Прошу только сказать: вы не в курсе, что случилось с небом?

— С небом? А что с ним?

Исар поднял голову и увидел картину, которую не видел с момента капсуляции, — голубое небо. Не красное, а голубое! Это когда же они успели?! Он вздохнул, перевел взгляд на мэтра Альгамбо и пояснил:

— Нас снова посетили демиурги. Они вывели наш мир из капсуляции, поскольку она больше не нужна.

— Это по их просьбе вы собираете моих коллег?

— Да. И прошу учесть, что скоро многое у нас изменится.

— Неудивительно, — усмехнулся мэтр Альгамбо. — Зная то, что мы сейчас знаем, жить по-прежнему уже невозможно.

— Именно, — уважительно наклонил голову Исар. — Я буду ждать во втором актовом.

Он повернулся и решительно направился к широко распахнутым дверям Цитадели Света.

* * *

Поднявшись на уровень выше, Касра внимательно наблюдала за тем, как темные и светлые маги занимают реперные точки в ментале согласно выведенной Багом формуле. Она очень надеялась, что физик не ошибся. Кержак, впервые услышав об этой планете от Ри, едва стойку не сделал, а затем заразил своим энтузиазмом и ученицу. Что-то здесь было сильно не так, и Касра считала себя обязанной выяснить что. Чем-то этот мир сильно выбивался из ряда подобных ему, хотя, казалось бы, нечем. Обычный малоразвитый мирок магического плана, использующий исключительно магию стихий и начал, не дошедший до вероятностной. Но подсознательно эльфийка чувствовала его необычность, хотя не могла объяснить, почему, даже себе. И это ее несколько раздражало.

Многие думали, что Касра не замечает бросаемых на нее другими аарн ошарашенных взглядов. Но она все замечала и прекрасно осознавала, что сама быть аарн уже перестала, став чем-то совсем иным. Возможно, большим, возможно, меньшим, но иным. К сожалению, не знала чем. Откровенно говоря, и об этом не знал даже учитель, ей не хотелось жить, сила давно звала ее. Удерживало в этом мире Касру только одно — надежда на возвращение Кера. Однажды, вскоре после того, как Кержак излечил ее от безумия, погибший любимый вдруг заговорил с ней из какой-то недостижимой бездны. И пообещал вернуться, когда выполнит свой долг. Ради его возвращения Касра и жила, все остальное давно перестало иметь для нее какое-либо значение. Даже собственный ребенок. Точнее, ребенок вырос и жил своей жизнью, не особо стремясь общаться с матерью. Своих других двоих мужей Касра не видела несколько лет и не испытывала ни малейшего желания с ними встречаться. Они не навязывались.

Местные менталисты, ознакомившись с формулой Бага, долго спорили, утверждая, что такое расположение в ментале ничего не даст. Пришлось на пальцах показывать, чего Касра с Саймоном хотят добиться от них. К сожалению, маги, несмотря на простоту объяснений, не сумели ничего понять. Слишком чуждым для них являлось само понятие Сети, не говоря уже о работе с ней. На последнем этапе к общей схеме должен был подключиться на своем уровне Лар даль Далливан, подключиться прямо из Сфер Творения.

— Начинаем, — донесся до Касры ментальный посыл Барда.

Она снова проверила расположение менталистов и скомандовала первой звезде — шести магам, объединившим силы в определенной конфигурации, — включаться. Они активировали нужные формулы, и в сознании Касры зажглась первая реперная точка. Затем в дело вступила вторая звезда, третья, четвертая, пятая…

Звезда за звездой зажигали новые реперные точки, постепенно создавая целостную картину. В конце концов все двести четыре менталиста, тридцать четыре звезды включились в работу. Темные и светлые маги не понимали, что они делают, они просто выполняли данные им инструкции.

Откуда-то из непонятной дали зазвучала величественная Музыка Сфер, вызывающая благоговение, — Безумный Бард взялся за гитару. Касра сосредоточилась — пришла ее очередь, и принялась выплетать сложнейшие, ни на что не похожие связки, разработанные вместе с Кержаком еще на «Пути Тьмы». Точнее, орк дал ученице заготовки, а адаптировала их к местным условиям она уже самостоятельно, добавив кое-что свое. В который раз Кержак поражал Касру. Как он, не побывав здесь, сумел понять, что нужно делать? Да, она сильнее учителя, но его опыт и знания — это нечто.

К плетениям подключились первозданные силы, Свет и Тьма откликнулись на зов Касры и дали все, что она просила, вызвав потрясение у местных магов. Последнее плетение встало на свое место, завершая многомерную фигуру. Сыгранная Бардом мелодия активировала ее. А затем Адай Аарн нанес на картину завершающий штрих.

Пространство-время взорвалось, превратившись в нечто непонятное, но невыразимо прекрасное. Все было настолько соразмерно и на своем месте, что даже мысль изменить здесь что-либо казалась кощунственной. Ни в одном языке вселенной не имелось адекватных слов для описания хоть малой части этого невероятного нечто.

— Анализ! — заставил Касру оторваться от любования красотой требовательный образ Саймона. — Активируй формулу анализа!

Эльфийка послушно активировала. Прошло несколько мгновений, и формула развернулась в вектор воздействия, вычленив нужные связи. Полученный результат был передан Касре, после чего она поделилась им с Саймоном и Ларом.

— Всем срочно покинуть ментал! — скомандовал Адай Аарн. — Сейчас пойдет откат! Нужно выйти до этого!

Стройная фигура начала разрушаться, менталисты один за другим покидали ее и спешили вернуться в свои тела. И тут же начинали кричать от боли — ни одному из них не доводилось испытывать ничего подобного. Им еще повезло, что большую часть отката взяли на себя Безумный Бард и Адай Аарн. Если бы они этого не сделали, то никто из людей не остался бы в живых. Касре, впрочем, тоже досталось, и хорошо. Она едва сумела вернуться в реальность, где, забыв о себе, ринулась помогать менталистам.

— Это что за кошмар был?.. — хрипло выдохнул Таргат, вставая на ноги после того, как обезболивающие связки Касры сработали.

— Сеть не желает впускать в себя не готовых к этому, она их выталкивает, а это больно, — пояснила Касра, вытирая со лба холодный пот. Ноги подгибались и дрожали.

— Хоть не зря все это было? — поинтересовался некромант.

— Не зря. Мы выяснили все, что хотели.

* * *

Немного отойдя от отката, Касра, Баг, Саймон и Лар собрались в небольшой кают-компании на борту «Второго Порога».

— Что сказали местным? — поинтересовался физик.

— Только то, что они в состоянии понять, — поднял на него тяжелый взгляд Бард, сейчас похожий на скелет.

— Вот именно, то, что в состоянии, — подтвердил выглядящий ничуть не лучше Адай. — Скажи мы им, что их планета — не просто планета, а узел Надсети, они бы ничего не поняли. Да и мы не очень-то хорошо понимаем, если честно. Знаем, что Надсеть существует, но сталкиваться с ней никому, по крайней мере из нашей структуры, не доводилось.

— Каким же образом тогда «Великий» смог воспользоваться этим узлом? — удивился Баг.

— Понятия не имею! — развел руками Лар. — Но сумел, правда, опосредованно.

— Поясни.

— Как ты знаешь, есть три основные точки для входа в пространство Мира Изначального. Третью из них мы обнаружить не сумели. Однако помимо них существует еще одна, находящаяся вне известных нам структур пространства и как будто бы не имеющая с первыми тремя точками никакой связи. Но именно как будто. На самом же деле первичный толчок шел через Надсеть, опорой являлась эта планета как узел Надсети. Именно для этого «Великому» нужна была здесь постоянная война, не прекращавшаяся, как вы знаете, три сотни лет.

— Но я не понимаю, каким образом «Великий» производил воздействие, — растерянно сказал Баг.

— Думаю, что воздействие производил не он, а сила, которую он призвал, — вздохнул Саймон. — Давай теперь рассмотрим подробнее. Ментальным посылом «Великий» активировал узел. Отдача от него формировала воздействие неизвестной нам третьей точки, которая провоцировала темпоральную нестабильность на Суэле. Эта нестабильность создавала аномалию у пустой планеты, что и позволяло пройти в закрытую вселенную Мира Изначального. Думаю, что это не природная замкнутая вселенная, а искусственная. «Великий» каким-то образом сумел вывести довольно большую область пространства из нашей вселенной. Это вкладка в реальность, или… знаете, это чем-то напоминает колодец, закрытый крышкой.

— Ну и чем все это нам поможет? — ворчливо спросил Баг.

— Поможет, — заверил Бард. — Мы выделили квадрант пространства, в котором расположена третья реперная точка. Да, он велик, однако это сильно сужает область поиска. Чтобы точно вычислить координаты точки, нам не хватает совсем немногого. Я уверен, что недостающие данные будут на секторальной станции. Поэтому предлагаю попрощаться с местными и двигаться в точку сбора флота. Станция придет туда через сутки. Нам нужно для этого немногим меньше.

— Пожалуй, ты прав, — согласился физик. Остальные поддержали его кивками.

— Касра, иди-ка ты спать, а то ты совсем на себя не похожа, — с сочувствием посмотрел Лар на клюющую носом эльфийку.

Она не стала спорить. Действительно, слишком устала и сейчас мечтала об одном — добраться до постели. Поэтому молча встала, вызвала гиперпереход и скрылась в нем.

Бард проводил ее взглядом, а затем вызвал капитана и распорядился начать расчет локации.

Суэл

Первая проба

— Почти во всех мирах самоназвания достаточно тривиальны, — рассказывал Фэб. — Например, во всех без исключения мирах когни самоназвания в той или иной степени соотносятся с тем, что можно назвать биосферой. В человеческих мирах в названиях превалирует почвенный покров. В мирах нэгаши — каменная основа. И так далее. Если рассматривать расы не с позиции двенадцати секторов, а точечно, по шару, то драконы, которые на самом деле люди, но находятся в иной плоскости, превзошли в поэтике названий все расы, вместе взятые. Их самоназвания всегда связаны с небом. А здесь ситуация тривиальная. Суэл — это именно почвенный покров планеты. И не более того.

Разговор этот происходил в зале управления, за завтраком. Искин расстарался: на столе чего только не было. Но есть толком никто нормально не мог — после вчерашних событий всех до сих пор трясло. Ри вяло ковырял вилкой очередную имитацию мяса, Скрипач меланхолично перекладывал картошку с одной стороны квадратной тарелки на другую, не отправляя в рот вообще ничего, а Ит машинально ломал на части кусок серого хлеба — вскоре перед ним на столе уже лежала горка крошек. Прикончив таким образом первый кусок, он потянулся было за вторым, но, наткнувшись на сердитый взгляд Фэба, убрал руку. Даша есть и не пробовала, она лишь налила в высокий стакан светло-зеленого сока. Фэб, поколебавшись, положил на свою тарелку одну ложку овощей — это выглядело одновременно комично и нелепо. Здоровенный рауф и эта жалкая ложка ну никак не соответствовали, вот только смеяться никому не хотелось, даже Скрипачу.

— Ешьте, — приказал Фэб. — Вам сегодня работать, поэтому ешьте.

— В городе перекусим, — отмахнулся Ри. — Там полно кафе… было.

— Скорее всего, вам будет некогда там заниматься походами по кафе, — возразил Фэб.

Единственное, что немного всех рассмешило, так это факт того, что они, проведя в этом мире несколько дней, так и не удосужились узнать его название. Спросили у искина, и тот тут же все выдал — не только самоназвание мира, но и названия материков, стран, континентов… После этого Фэб пустился в объяснения о том, как эти названия обычно возникают и формируются, потом переключился на основы словообразования и диалекты, и, как выяснилось, оказался прав — через полчаса все внимательно слушали его рассказ, удалось хоть немного отвлечься.

Ит подумал, что с ними всеми произошла странная вещь. «Мы перестали думать о дьяволе, — размышлял он. — Мы не говорим о нем, не пытаемся анализировать. Почему?.. Словно он перешел для нас в какой-то иной разряд. Раньше мы только про него и думали, а теперь… он словно стал данностью. Частью реальности, обсуждать которую каждые пять минут не имеет смысла. Вот, к примеру, секторальная станция. Когда мы с Ри впервые сюда попали, мы были в шоке и постоянно думали о том, как это круто, что этого не может быть, что это нечто, переходящее пределы осознаваемого… а потом перестали. Или Контроль — до встречи с Таенном, Леоном и Морисом мы, по сути дела, в Контроль просто не верили. И что теперь? Тоже данность. Орден аарн… для кого-то легенда. А мы? Вон Даша сидит, замечательная и чудесная, сок пьет. И Фэб… прошло совсем немного времени, и для меня уже странно, что я воспринимал себя раньше иначе».

Этой ночью, конечно, они оба, не сговариваясь, перебрались на кровать к Фэбу — тот не возражал. Наоборот, прижал к себе покрепче и принялся говорить какие-то на первый взгляд совершеннейшие банальности и глупости. Про то, что все будет хорошо. Про то, что надо стараться справиться. Про то, что они потом вернутся домой, и дома все будет уже не просто хорошо, а даже замечательно, потому что можно будет, просыпаясь утром, слушать птиц и смотреть на рассвет за окном. О том, что всех их ждет хорошая и интересная жизнь, в которой всего будет вдоволь, только надо научиться отделять чужое горе от своего. И что порой надо быть сильнее, чем ты можешь, сильнее и мудрее, потому что иначе ты не сможешь удержать этот мир от падения. Фэб говорил долго, еле слышно, и Ит подумал, что, по сути, Фэб сейчас убеждает в том, что говорит, не только их, но и себя тоже.

Уже сквозь сон он заметил, что мимо каюты кто-то прошел, а утром догадался, что это был Ри — он шел к Даше. О чем пилот говорил с целительницей этой ночью, Ит спросить не рискнул — это показалось ему бестактным. Но глаза у Даши этим утром были заплаканными, и она ничего не сделала, чтобы хотя бы убрать следы этих ночных слез. Кто кого утешал? Чем? Как?.. И удалось ли им двоим заснуть? Фэбу, Иту и Скрипачу — удалось. В результате все-таки удалось. Они все-таки пусть немного, но поспали, тесно прижавшись друг к другу, безмолвно утешая — и скорбя о гибели тех, кто едва не забрал в свое время их жизни.

— …постараться найти то, что вам требуется найти. Что угодно — ноготь, прядь волос, гистологический материал, фрагмент опухоли. Но это должен быть именно ее материал, ошибка недопустима. Эй, Ит, ты здесь?

— А?.. Да, да, здесь, — Ит отвлекся от своих мыслей. Фэб смотрел на него с легким упреком. — Извини.

— По сути дела, то, что получается, — это заброс. Короткий, экстренный заброс. Очень неплохая тренировка. Пойдете втроем, мы будем следить отсюда и держать все под контролем. Если что-то пойдет не так — придем за вами на модуле, так что волноваться не о чем.

— Ну, если учесть, что мы тут неплохо ориентируемся, волноваться и впрямь не о чем, — пилот усмехнулся. — Не в первый раз.

Скрипач поежился.

— Это все, конечно, так, — робко начал он, — но мне немного не по себе, если честно.

— Почему? — спросил Ит.

— Хотя бы потому, что это ведь я ее… того… — Скрипач понурился. — Ри, прости, а? Ну пожалуйста.

— Да я вроде бы ничего не говорил…

— Ты про это думал, — возразил Скрипач. — Неоднократно.

— Ты что, мысли читать умеешь? — удивилась Даша.

— Нет, не умею. Но когда на тебя смотрят с таким выражением, и уметь не надо, и так все ясно. Ладно, будем пробовать что-то исправить. Как-то.

— Ничего сложного… — начал было Ри, но Фэб отрицательно покачал головой.

— Запомните первую заповедь тех, кто работает «в поле», — никогда не стоит недооценивать местных, — назидательно произнес он. — Вы себе не представляете, какое количество проколов было сделано по принципу «да ничего сложного». Ты идешь в чужую среду. Эта среда априори враждебна, даже если она и кажется дружественной.

— Даже так? — удивился Ит.

— Это может быть не так, и это бывает не так, ноту тебя в голове оно обязано быть так и только так, — припечатал Фэб. — Потому что ты идешь не развлекаться, а работать. Да и не пошлет тебя никто туда, где все — так, — добавил он. — Есть такое понятие, как «щелчок». Это рабочее ощущение, состояние. Опытный официал, именно из тех, кто часто бывает «в поле», это ощущение отлично знает. Когда вы были тут с Таенном и Сэфес, вы вели в полном соответствии с тем, как себя обычно ведут эти… — Фэб не договорил, возмущенно сморщил нос. — Особенно подобным Барды любят грешить. Сколько народу гибло, вытаскивая очередного идиота из очередной заварухи, не передать.

— Это часто случается? — спросил Скрипач.

— Если бы часто, от Официальной Службы давно ничего бы не осталось. Не очень часто, но случается, — признал Фэб. — Иногда они справляются сами, но зачастую глупость совершается где-то, куда Контролю ни в каком виде лучше не соваться.

— Ясно, — кивнул Ри. — Фэб, ты не волнуйся, мы будем осторожны.

— Тем более что мы идем втроем и по делу, а не вшестером и просто так, — поддакнул Скрипач.

— Особенно ты, — поддел его Фэб.

Даша усмехнулась.

— Может, мне стоит пойти с ними? — предложила она.

— Не думаю, что это хорошая мысль. Им надо приучаться делать дела самостоятельно, — возразил Фэб. — Так что мы останемся, а они пусть делают то, что хотят сделать. Искин! — позвал он.

— Тут, — откликнулся голос с потолка. — Ребята, у меня вагон дополнительной информации.

— По миру?

— По всему подряд, — искин сделал паузу. — Итак, первое. После того как мы отсюда ушли, было еще как минимум шесть подвижек эгрегора по временной оси.

— Почему? — удивился Ри.

— Могу только предположить, что это следствие дестабилизации плюс следствие тех подвижек, что уже были. Вряд ли тут могла появиться еще одна секторальная станция и возникнуть еще одна полубогиня такого уровня, — справедливо предположил искин. — Но факт остается фактом — на планете прошло пятьдесят с лишним лет. И это, с одной стороны, усложняет задачу, а с другой — упрощает ее.

— Подробности, — приказал Фэб. Он подобрался, прищурился.

— Сейчас. Значит, так. Согласно архивным данным, после смерти Марии Ральдо-Дельгато в стране произошли еще три революции. Тело Марии было мумифицировано и выставлялось в зале Фонда как национальная святыня в течение пяти лет. Также были сделаны три восковые копии тела.

— Зачем? — удивился Ри.

— Ими тело заменялось на время реставрации и ухода, как сказано в источниках, — пояснил искин.

— На планете, думаю, уже появилась информационная сеть, — предположил Фэб.

— Ага, я к ней, собственно, и прицепился, — сообщил искин. — Дальше рассказывать?

Давай, — кивнул Ит.

…После первой революции тело было решено тайно убрать из страны, что и было сделано. Место тела в Фонде заняла одна из его копий, а само тело с третьей попытки вывезли за пределы государства и захоронили анонимно.

— То есть оно теперь там? — спросил Ри.

— Нет, не там. Пилот, не перебивай, я только начал.

Однако анонимно захороненным тело пробыло недолго. Лет через десять, после второй революции, могилу вскрыли, и тело, опять же тайно, вернули в страну. Там оно пробыло двадцать лет, хранилось в подвале одного из университетов — и параллельно подвергалось исследованиям…

Поэтому у вас есть два варианта. Первый — проникнуть в тот университет и попробовать достать там образцы тканей. Второй — найти непосредственно тело.

— А где оно?

— Где оно — доподлинно неизвестно. После третьей революции тело было извлечено из подвалов и торжественно погребено со всеми почестями. Вот только подлинное ли это тело или же одна из трех его копий — до сих пор не знает никто. В народе ходят слухи, что торжественно хоронили все-таки копию, а куда подевалась настоящая Мариа — кто знает.

— Ты до сих пор хочешь туда идти? — мрачно поинтересовался Фэб. Ри кивнул. — Мальчик, пойми… смерть — это всегда смерть. Если хочешь знать мое мнение — я против.

— Почему? — на Ри было жалко смотреть.

— Ри, дорогой мой, пойми… Это против правил. Против природы вещей. Я понимаю, что вы все, трое, возвращаетесь всегда через воссоздание, но с вами ситуация иная, совсем иная — тем более, что материал, насколько я понимаю, вы всегда отдавали добровольно. Тут — о доброй воле и речи не идет. Как ты сам думаешь, она бы согласилась на это?

— Наверное, — Ри беспомощно посмотрел на Ита, тот недоуменно пожал плечами — мол, я тут при чем? — Она любила жизнь. Любила людей. Она была очень… живая, понимаешь?

— А еще она очень любила Орде Ральдо, — вполголоса добавил Скрипач. Он, оказывается, вывел данные из информационной сети и что-то быстро читал. — Очень любила. Я читаю сейчас отрывки из их переписки. Это нечто.

— Все равно, — упрямо огрызнулся Ри. — Я хочу вернуть ее, и я это сделаю! Чего бы мне это ни стоило!..

— Не шуми, — попросил Фэб. — Что у тебя там, рыжий?

— У меня там много всего, — рассеянно отозвался Скрипач. — Ого! Да, Ри… если бы появилась возможность ее вернуть, там, внизу, очень многие этого бы хотели… так что ты не один такой. А, вот, кстати! Один из последователей утверждает, что на самом деле Мариа Ральдо-Дельгато вовсе и не умирала, а скрылась и до сих пор живет где-то инкогнито.

— Умирала, — возразил искин. — К сожалению, именно что умирала. Ох, ребята… что-то мне тоже расхотелось, чтобы вы туда шли.

Ит с сомнением посмотрел на Фэба. Тот тяжело вздохнул и вопросительно посмотрел на Дашу. Она возвела очи горе, а потом выразительно глянула на Ри, ответившего угрюмым и решительным взглядом.

— Мы сами виноваты, — подытожила целительница. — Мы ему сказали, что существует этот вариант. Вот он за него и уцепился, как клещ.

— Как кто? — не понял Ит. Чужая память вдруг сработала, и слово тут же соединилось с понятием. — А… Ясно. Ри, слушай, может быть, ты того…

— Вы что, боитесь? — вызверился пилот. — К дьяволу тащиться не боялись, а ее боитесь? Но почему?!

— Потому что это гораздо более сложный человек, чем может показаться на первый взгляд, — осторожно сказал Фэб. — Ладно, не будем спорить. В конце концов, сейчас речь идет лишь о взятии образца материала. Может, Ри потом передумает.

По лицу Ри было видно, что скорее секторальная станция на части развалится, чем он передумает, но все решили, что от комментариев лучше воздержаться. Все, но не Скрипач, который отвлекся на чтение и последнюю часть разговора просто пропустил.

— Смотрите, что я нашел! — Скрипач выдвинул вперед какую-то часть визуала и принялся читать, не замечая возмущенных взглядов: — «По утверждению профессора Ублаи Мокгена из университета Паскуар города Гизно, Марию Ральдо-Дельгато при жизни не зря обвиняли в распутстве. Во время проведения посмертных исследований мумифицированного тела было установлено, что покойная вела весьма активную личную жизнь, причем…» Сейчас, погодите, потерял, — он пробежался глазами по строчкам. — «Слухи о том, что она сожительствовала, помимо самого Ральдо, еще и с его личным шофером, своим секретарем (впоследствии ставшим временным президентом Фонда после ее смерти) и собственным сводным братом Минкаэ Дельгато, до сих пор не опровергнуты». Ничего себе тетенька!.. Может, конечно, и врут, но сведения у них выглядят весьма…

— Рыжий, замолчи, — тихо приказал Фэб, заметив, что у Ри непроизвольно сжимаются кулаки.

Скрипач, на свою беду, не расслышал.

— Так, что тут еще было?.. Ага. «Часть денег Фонда помощи Мариа Ральдо-Дельгато расходовала на свои собственные нужды, как то: богатая эксклюзивная одежда, ювелирные украшения, предметы роскоши. После ее смерти в Гизно прошло несколько так называемых „выставок позора“, на которых демонстрировались наряды и украшения, цена которых порой доходила до нескольких миллионов…»

Он не закончил, потому что кулак Ри со всей силы въехал ему в челюсть.

* * *

— Охренел, блин, урод!!! Я же просто читал!!! — пока Даша спешно убирала огромный синяк, пока Ри орал, что он не потерпит такого неуважения, пока Ит тряс пилота за шиворот, требуя немедленно прекратить, Фэб сидел, ничего не говоря, и мрачно наблюдал за происходящим. Заговорил он лишь тогда, когда все расселись, наконец, обратно по местам — Скрипач, все еще потирающий скулу, возмущенный Ит, не менее возмущенный Ри и рассерженная Даша.

— Эта женщина даже через пятьдесят лет после своей смерти способна свести с ума, — констатировал он. — Последний раз прошу — не надо.

— Ты, кажется, говорил, что я имею право сам принимать решения, — огрызнулся Ри. — Я решение принял. Нравится оно тебе или нет, но я его принял.

Фэб закрыл глаза ладонью.

— Я понимаю, что пробовать тебя переубедить бесполезно, — ответил он тихо. — Ри, поверь, это добром не кончится. В результате — не кончится. Вот увидишь.

— Что я увижу? — сардонически усмехнулся пилот. — И что я сейчас вижу? Рассказать?

— Ну, расскажи, — предложил Ит. На душе у него был скверно, и он сам не мог понять, почему.

— А вижу я следующее. Я вижу человека, оболганного и опозоренного. Вижу женщину, которая сочувствовала многим и многим помогла — но не всем смогла угодить. Ведь не бывает, чтобы человек мог угодить всем? — Ит против воли кивнул. — Та ложь, которую рыжий прочел, тому примером. А на самом деле она была совсем другой. И вы, двое, это знаете! — гаркнул он. Скрипач даже пригнулся. — Потому что тоже видели ее и говорили с ней! А сейчас ты, рыжий, читаешь эту подлейшую ложь и…

— Такая ложь не возникает на пустом месте, — возразил Фэб. — Она всегда чем-то да обоснована.

— Чем-то, — фыркнул Ри. — Чужой завистью — запросто. Или подлостью. Или еще чем. Но никак не реальностью, которую мы трое наблюдали.

— Мы не видели ее жизнь изнутри, только внешне, — возразил Ит. Фэб одобрительно кивнул. — Ложь это или нет, действительно неизвестно, но… мы не имеем права судить ее или оправдывать, основываясь на этих сведениях.

— Блестяще! — Фэб хлопнул по столу ладонью. — Молодец! Ит, ты сейчас продемонстрировал единственный правильный подход, возможный для официала.

— В смысле?

— Полная непредвзятость в суждениях. «Я не могу судить о том, о чем не знаю всего, и делать выводы, основываясь на косвенных данных», — процитировал он. — Это снова из Линца, конечно. Ри, я понимаю, что это тяжело, но сейчас Ит прав. А ты — нет.

— Да по фигу мне, кто тут прав, а кто нет, — рявкнул Ри. — Вы идете? Или будете сидеть тут, читая эту мерзость?

— Идем, куда мы денемся, — вздохнул Ит, вставая. — Фэб, сколько у нас времени?

— Максимум сутки, но лучше управиться быстрее. Искин, новые сведения о передвижении флотов есть?

— Полно. Как раз сейчас в нашу сторону движется один из флотов Ордена. Разумнее всего просто подождать его в этом квадрате, а потом за шесть часов выйти на его же курс. Баг сделал новые расчеты, и сейчас этот флот идет в предполагаемую точку входа в пространство Братства. Даша, можешь не спрашивать. Да, это флот Дарли.

Даша улыбнулась, и на секунду все, сидящие с ней за столом, словно погрузились в настоящее, чистое, ничем не омрачаемое счастье.

— Так что вам лучше действительно поспешить, чтобы потом не тратить время на то, чтобы догнать флот, — заключил искин. — Отправляйтесь, не теряйте времени.

— Надеюсь, все получится нормально, — пробормотал Скрипач, выбираясь из-за стола. — Ри, только больше по лицу меня бить не надо, ага? Знаешь, это как бы больно все-таки.

— А ты не читай вслух всякую дрянь, — отмахнулся пилот. — Ладно, погнали. Искин…

— Дорожка к катеру провешена, обновленная карта города снята, маска языка создана, одежда подготовлена. Могу подать напитки и закуски, если пожелаете, — система явно издевалась, но Ри сейчас было не до шуток.

— Не отработка, а прогулка, — хохотнул Фэб. — Ну-ну. Так, бегом. Не задерживайтесь.

* * *

Порт изменился. Он стал втрое больше прежнего, старые доки, видимо, давно снесли, и на их месте теперь были расположены новые, соседствующие с ангарами для грузов. Народу существенно прибавилось. Если раньше люди встречались лишь у недавно пришвартовавшихся кораблей, то теперь они были повсюду — то мимо проезжали груженые кары, то проходили группы портовых рабочих, то матросы.

Стоял полдень, светило слепящее жаркое солнце. Ри, подумав, подвел катер к одному из больших кораблей, провесил проход в место, которое показалось ему достаточно укромным, — и тут же убрал этот проход, потому что «укромное» место оказалось чуть ли не на самой оживленной дороге, просто в момент создания прохода там никого не было. Сменили точку, запросили у катера схему. Снова сменили точку. Ри начал было злиться, но тут подходящая точка все-таки нашлась. Вышли рядом с одним из новых доков и направились к выходу из порта. По крайней мере, это место на схеме было обозначено как выход. Идти было жарко, солнце палило просто нещадно.

— Ри, кажется, это патруль, — заметил Скрипач, указывая на неспешно идущих в их сторону мужчин, одетых в форму песочного цвета.

— Не кажется, а точно, — Ит присмотрелся. — Ри, что делаем?

— А я откуда знаю? — огрызнулся пилот. — Может, они просто пройдут мимо? Давайте идти как ни в чем не бывало.

— Типа наглость второе счастье, — покивал Скрипач. — На Маданге не проканало.

— Рыжий, что за выражения? — с тоской спросил Ит. — Ведь ты же можешь говорить нормально.

— А если я не хочу? — спросил Скрипач с вызовом.

Патруль приближался.

— Надо будет что-то соврать, — предположил Ри.

— Что именно врать будем? — оживился Скрипач.

— Скажем, что мы матросы… — из голоса Ри исчезла уверенность. — Попробуем.

— Не получится, — возразил Ит. — Ты хоть что-нибудь понимаешь в кораблях?

— Нет, — признался Ри.

— Я тоже. Про рыжего и говорить нечего, — Ит лихорадочно соображал. — Так… знаете что? Давайте я попробую, — предложил он. — Мне кажется, что у меня получится.

Он поспешно вывел маску языка и несколько понятий, которые в его представлениях хоть как-то соотносились с местными. На секунду задумался, потом произнес:

— Искин, мне срочно нужны… очки. Сделаешь?

— Угу, — голос искина звучал едва слышно. — Темные?

— Нет, для коррекции зрения, — Ит поспешно пригладил волосы, вытащил из кармана появившиеся там очки и нацепил на нос. — Ну как?

Он повернулся к остальным.

— Ты выглядишь как идиот, — хихикнул Ри.

— Именно этого я и добиваюсь, — Ит снова оглянулся. — Ри, помнишь, какое у тебя было впечатление, когда ты впервые меня увидел? Что ты обо мне подумал?

— Что ты придурок и мямля, — произнес пилот с непониманием в голосе. — Стовер подумал про тебя то же самое, пока ты не активировал детектор.

— Ри, скажи, придурки и мямли вызывают подозрение или страх?

— Нет, конечно. Брезгливость… ну и смешно немного, если совсем тупой попадается…

— Вот это я и хочу попробовать.

* * *

Внимательно следившие за происходящим со станции Даша с Фэбом переглянулись. Даша засмеялась. Искин тоже захихикал.

— Я же говорил, что потенциал действительно хороший, — заметил Фэб. — Искин, на всякий случай приготовь нам модуль.

— Думаешь, не получится? — покосилась на него Даша.

— Пока не знаю, как и ты. Но меня радует, что у него явно есть способность к импровизации. У Ри ее нет, он даже не понял, что придумал Ит. Не сообразил.

— Скрипач понял?

— Сейчас увидим.

* * *

Когда патруль подошел достаточно близко, Ит развернулся и первым направился к нему навстречу, стараясь вспомнить свою прежнюю неуверенную походку. На лице он изобразил крайне обрадованное выражение, словно патруль был манной небесной и избавлением от всех грехов одновременно.

— Ой, стойте, стойте! Как хорошо, что вы есть нам помогай! — он замахал рукой. — Стойте!

Патрульные переглянулись и подошли к нему.

— Какие-то проблемы? — лениво спросил один из них.

«Это старший офицер, — шепнул у Ита в голове голос Фэба, и он тут же приободрился. — Так и обращайся — „офицер“. Ты придумал неплохую игру, но не переигрывай».

«Что мне лучше у них попросить? Дорогу — как идти или проводить в город?»

«Второе. И подзови ребят, стоя там, они вызывают подозрение. Ладно, не надо, я сам скажу им, что делать».

— Есть большой проблема, да, — Ит поправил очки. — Мы идти… как есть сказать… идти на береж… берег? Где гулять и корабли. Мы вчера приехать, смотреть Гизно… а сейчас я… заблуждаться, да?

— Туристы, что ли? — недоуменно спросил другой патрульный.

— Да, да, — обрадованно закивал Ит. Очки тут же сползли на нос, и пришлось снова поправить их. — Есть документы, что турист, да. Сейчас…

Он полез в карман и принялся там лихорадочно рыться под заинтересованными взглядами патрульных. Сначала на свет появилась расческа с отломанными зубьями (Скрипач, я тебя убью!), потом — несколько мятых местных купюр, потом — фотография какой-то незнакомой девушки, накрашенной излишне и вульгарно и одетой в один купальник (старший офицер хихикнул), затем три презерватива в ярких обертках (патрульные заржали в голос) и, наконец, наспех за эти секунды сделанный искином местный временный паспорт — новенький, в тускло-зеленой, тисненной под кожу обложке. Облегченно улыбнувшись, Ит с гордостью протянул паспорт старшему офицеру. Тот взял, открыл, мельком глянул, закрыл и протянул книжечку обратно Иту.

— Из Угваны, значит, — равнодушно протянул он. — Ну и как вам у нас?

— Гинзо очень красиво город, — Ит улыбнулся. — Но мы сейчас есть проблема, нам искать берег.

— Как вы в порт-то попали, там же охрана?

— Мы просто идти, гулять… — растерянность изображать не пришлось, это получилось само. — Я не знать.

К ним подошли Ри и Скрипач. Скрипач улыбался заискивающе, а Ри был насуплен и мрачен.

— Вы есть нам помогай? — спросил Ит.

— Вам надо вверх подняться, потом за доками повернуть направо, снова пройти вверх, свернуть налево, потом снова прямо, потом чуть спуститься вниз, и там будет выход с терминала, — принялся объяснять патрульный. Ит и Ри недоуменно переглянулись, Ри пожал плечами. Скрипач нахмурил брови и вопросительно посмотрел на Ита.

— Мы не… не есть понимать, — признался тот.

— Кардо, проводи их, а? — старший офицер сдвинул фуражку на затылок. — По-моему, они не врубаются. До вечера тут шляться будут.

— Ладно, — патрульному явно не хотелось тащиться через весь порт по солнцу, но делать было нечего — старший приказал. — Пошли, провожу. В город провожу, — добавил он.

— О, город, да! — Ит просиял. — Надо город. Спасибо!

— Да не за что, — усмехнулся старший офицер.

Следом за патрульным они направились к выходу из порта.

«Для первого раза неплохо, — одобрил Фэб. — Получилось почти достоверно. Ошибок, конечно, безобразно много. Акцент никуда не годился, про документы изначально забыли, легенда не продумана. Но, повторю, для первого раза действительно весьма достойно. Импровизации такого рода, экспромты — одна из самых сложных областей в подобной работе. Ит, очки не потеряй, еще пригодятся».

«А почему ты не сказал про те же документы? — спросил в ответ Ит. — Я вообще не знаю, как это должно быть… везде идентификация личности делается по биоматрице, разве нет?»

«Ит, в нормальных мирах она так и делается, но этот — начального уровня развития. С биоматрицей ты бы тоже прокололся, замечу. Учись задавать вопросы. Ни один из вас нужного вопроса не задал. В этом ошиблись все. Так, я пока что не мешаю. Дальше сами».

* * *

— Что скажешь, Фэб? — поинтересовалась Даша.

— Что тут сказать… пока что получается, что будет дальше, посмотрим, — Фэб с выводами не спешил. — Ри для таких заданий не годится абсолютно.

— По-моему, ты до сих пор на него сердишься, — заметила целительница.

— Сержусь, — подтвердил рауф. — Еще как. Не мне тебе объяснять, что хорошо, а что плохо. Если душа ушла в белый канал, и существо не спасли вовремя…

— Душу Ри носит в кармане, — печально возразила целительница. — В белый канал ее не пустили.

— А надо было бы пустить, — Фэб осуждающе покачал головой. — Ты правильно поняла, я действительно из противников воссоздания как такового.

— Но почему?

— Потому что Богу виднее. Только он знает, что правильно, а что нет. И если он призвал кого-то, то так тому и быть.

— Скрипач считает, что он ее убил.

— Именно что считает… ладно, не отвлекаемся. Мне даже интересно, получится ли у них что-нибудь в итоге.

* * *

Они шли по городу, то и дело сверяясь с картой. Город тоже изменился, разросся, в нем появилось огромное множество новых домов и улиц. Однако исторический центр оказался почти не тронут — все без труда узнали и здание Конгресса, и площадь, и даже старое кафе, в котором пили кофе перед последней встречей с Марией, было на месте.

— Зайдем? — спросил Ри.

— Для чего? — удивился Скрипач.

— Ну… просто, — Ри задумался. — Посмотреть, сильно ли оно изменилось.

Ит пожал плечами. У него лично это кафе не вызывало никаких эмоций.

Зашли. Заказали по стакану сока, сели в уголке.

— Что делаем дальше? — Скрипач уставился на Ри.

— У нас есть два варианта. Первый — институт, в котором, предположительно, могут быть ткани тела, взятые для исследования. И второй — кладбище, на котором она похоронена, — Ит говорил вполголоса, приглушенно. — Если честно, я бы попробовал пробраться в институт. Потому что я себе вообще не представляю, как можно прийти на кладбище с такой целью и что там делать.

— Я тоже за институт, — добавил Скрипач. — Ри, я все понимаю, но, по-моему, кладбище — это будет уже слишком.

Ри почесал переносицу. Отхлебнул сока, поставил запотевший стакан на шаткий столик.

— Наверное, вы оба правы, — сдался он. — Но если окажется, что в институте ничего нет? Тогда что?

— А если на кладбище — копия? — возразил Скрипач. — Слушай, пилот, ты только кулаками не размахивай снова, но я тебе все-таки процитирую то, что прочел. Когда тело хоронили, оно имело безупречную сохранность. Словно она умерла и была мумифицирована вчера, а не четверть века назад. Понимаешь?

— Ты хочешь сказать, что там лежит копия?

— Именно.

— А если мы вообще ничего не найдем? — жалобно спросил Ри.

Ит и Скрипач переглянулись.

— Не знаю, — признался Ит.

— Вот и я не знаю, — покачал головой пилот. — Ладно, идемте. Далеко до института?

— С полчаса неспешным шагом, он в самом центре, — Скрипач на секунду смолк, по всей видимости, он переговаривался в этот момент с Пекином. — Раньше институт был только научным, а теперь там и научный, и учебный отделы. Тут совсем близко. Заодно и прогуляемся.

Они расплатились за сок, вышли из кафе и отправились по улице вверх. Площадь Конгресса вскоре осталась позади, и вокруг потянулись старые дома, возрастом лет по сто, а то и больше. Зона, в которой они находились, оказалась пешеходной — вокруг не спеша прогуливались люди, при одном взгляде на которых становилось ясно: это не местные, приезжие. Они с интересом осматривались, останавливались, разглядывали богато и причудливо украшенные дома. На первых этажах домов оказалось множество маленьких магазинчиков, торгующих всем подряд, но в основном — местными сувенирами.

— О, смотрите-ка! — Скрипач остановился и показал на одну из витрин. — Узнаете?

Старый плакат с изображением Марии Ральдо-Дельгато стоял в самом центре небольшой витрины. Он был помещен в деревянную рамку, на которой имелась табличка: «Мариа Дельгато, духовная мать нации, жена четырнадцатого и двадцать третьего президента Орде Ральдо».

— Ничего себе цена, — восхищенно протянул Ри. — Рыжий, у тебя те плакаты целы?

— Конечно, — ответил Скрипач. — На них теперь можно состояние сделать.

— Только попробуй, — угрожающе сказал пилот.

— Вот прямо сейчас все бросил и побежал пробовать, — огрызнулся в ответ Скрипач. — Совсем сбрендил.

— Ребята, пойдемте, — попросил Ит. — Время.

— Я сейчас, — Ри скрылся в лавке, через несколько минут выйдя оттуда с большим плоским свертком.

— Ты чего, купил, что ли? — недоуменно спросил Скрипач. — На станции такой же есть.

— Я не хочу, чтобы на нее все глазели… вот так, в витрине.

— Ри, тут в половине лавок есть плакаты и портреты, — Ит посмотрел на пилота нахмурившись. — Что, все скупишь? Опомнись, пожалуйста. Это уже не смешно.

— Да, это не смешно, — зло отрезал Ри. — Мне вот совсем не смешно.

Скрипач покачал головой.

— Слушайте, давайте двигаться дальше, — попросил он примирительно. — Пошли, пилот. Идем, идем. Фэб ведь просил поторопиться.

* * *

— Плохо, — констатировал Фэб.

— Что плохо? — не поняла Даша.

— Плохо то, что они отвлекаются. А Ри еще и эмоциями фонтанирует. Никуда не годится, — рауф по своему обыкновению сморщил нос.

— Как ты считаешь, где настоящее тело?

— Уж точно не на кладбище.

— Почему ты в этом уверен?

— Даша, тут все просто. В подобной культуре такой объект неминуемо становится реликвией. А у реликвий всегда сложная судьба, сложный путь. Тело, как я думаю, хранится у людей, осознающих его истинную ценность и способных… способных впоследствии использовать его в своих интересах.

— Это отвратительно, — скривилась целительница. — Какая подлость.

— Это политика, — жестко ответил Фэб. — Поверь, для того, чтобы повелевать толпой, разумные способны еще и не на такое. Так что тело ждет своего часа в каком-нибудь укромном месте. Подозреваю, что мои сумели бы его найти. Не за сутки, конечно, и не с такой подготовкой, как сейчас. Вернее, с полным отсутствием этой подготовки. Дней за десять бы нашли.

— И что теперь делать?

— После института я их отзову, — Фэб задумался. — Возможно, им удастся стащить какой-нибудь образец… этого хватит. Но раскапывать могилу я Ри не позволю. А хочет он именно этого.

Даша потерла висок.

— Видимо, он действительно очень ее любит.

— Он ее — да. А любит ли она его? Про это ты думала?

Целительница ничего не ответила.

* * *

Институт располагался в центре города. Его окружал старый живописный парк, у входа в который размещалась большая стоянка для машин и несколько киосков, торговавших преимущественно «быстрой едой» (по крайней мере, Ит перевел надпись именно так) и различными канцелярскими принадлежностями — длинными узкими тетрадями, прозрачными папками для заданий, разноцветными ручками. Несколько минут препирались со Скрипачом, который вознамерился купить что-нибудь «на память», как он выразился, потом, пройдя через каменные ворота, направились в глубь территории.

— Не представляю, как тут что-либо искать, — безнадежно констатировал Ри. — Искин, можешь посмотреть в сети список факультетов и курсов? Или лучше глянь, что в каком здании расположено.

Зданий, как они успели понять, на огромной территории было несколько. Главное, выстроенное явно очень давно, располагалось в самом центре парка, остальные, поменьше и поновее, по его окраинам.

— Сейчас сделаю, — шепнул искин. — Ри, лови список. Если вы хотите знать мое мнение, то вам нужно на факультет биологии. Он находится в левом флигеле главного корпуса.

— Там есть какая-то информация о… — Ри осекся — он не знал, как сказать. О теле? О фрагментах? О чем?..

— Там есть музей.

— Так!

— У музея есть запасник, которым пользуются сотрудники.

— Искин, давать подсказки неспортивно, — упрекнул Ит.

— Мы не в бирюльки играем! — рявкнул искин. — Флот нас ждать не будет! Идите скорее, Фэб уже сердится, и я с ним совершенно согласен.

Попасть в нужный флигель с первой попытки не получилось — по какой-то причине он оказался закрыт. Впрочем, причина вскоре выяснилась, она была более чем тривиальной: во флигеле просто мыли полы, и на это время всех студентов выгнали. Компания расположилась под деревом неподалеку от входа и принялась потихоньку оглядываться, прикидывая, что делать дальше. Скрипач заметил группку студентов, о чем-то оживленно разговаривающих, встал, прислушался. Снова сел, повернулся к Ри и Иту.

— Есть идея, — сообщил он. — Ит, скажи, я похож на студента? Ты же преподавал, ты поймешь.

Ит задумался.

— Ну… по возрасту похож, а так… на наших студентов ты точно не похож.

— Почему? — с интересом спросил рыжий.

— Потому что ты охламон и разгильдяй, — ответил Ит. — У нас такие не учатся. На местных… — он задумался. — Ну, может, и похож немного. А что?

— Хочу попробовать пообщаться с той группкой, может, чего и выйдет. Они как минимум что-то знают, — Скрипач встал. — Только вы не вмешивайтесь, ладно? Я сам.

Он ушел и вскоре уже стоял рядом с группой, сидящей в тени под большим раскидистым деревом. Некоторое время он просто переговаривался с молодыми людьми, потом рассмеялся и показал пальцем на Ита с Ри. Студенты рассмеялись за ним следом. Ит дернулся было встать, но его остановил голос Фэба, снова раздавшийся в голове.

«Сидите. Пока что сидите, — произнес Фэб. — У Скрипача сейчас получается гораздо более изящный экспромт, чем был у тебя. Сидите, а потом делайте то, что он скажет».

«Что он делает? — спросил Ит. — Он не…»

«Он на ходу выстроил отличную схему, — пояснил Фэб. — Нет, ну какой молодец… Ит, вынь из кармана деньги и попробуй передать их Ри, но сделать это надо так, чтобы группа увидела, что деньги есть и что их много».

Ит полез в карман и обнаружил там целый ворох мятых купюр. Он вытащил груду бумажек и протянул пилоту. Тот в ответ вытащил какие-то ключи и демонстративно сунул под нос Иту.

— Что мы делаем? — спросил тот тихо.

— Понятия не имею, — признался пилот. — Фэб велел.

— Ладно.

Группа оживленно заговорила, Скрипач тоже. Несколько парней отделились от товарищей и пошли куда-то за здание, в сторону, противоположную той, в которой находился флигель. Скрипач остался с группой. Кто-то из оставшихся указал рукой на Ри и Ита, Скрипач отрицательно покачал головой и чуть ли не бегом отправился к своим товарищам.

— Деньги дай, быстро, — приказал он Иту. — Давай, давай…

— Зачем? — не понял тот.

— Потом объясню… — сжимая в руке купюры, он поспешно отправился обратно.

* * *

Фэб хохотал, как сумасшедший. Искин тоже. Ничего не понимающая Даша недоуменно смотрела на рауф.

— Фэб, кончай смеяться и скажи, что он сделал?

— Ох… тебе объяснить схему пари, которое он якобы заключил? — тот вытер выступившие от смеха слезы. — Сейчас… Студентам он сказал, что его друзья поспорили на машину и на крупную сумму денег, что в институте есть фрагменты тела. Якобы один утверждает, что их нет, а другой говорит, что есть. Это понятно?

Даша кивнула.

— Теперь смотри, что он делает. Студентам он говорит, что он — на стороне того, который утверждает, что фрагмент есть. То есть у него и у его друга имеется некая сумма денег. Это тоже понятно?

Даша кивнула еще раз.

— А теперь этот рыжий аферист предлагает студентам сделку — они добывают фрагмент, конечно, с возвратом, и получают часть денег, которые есть у его друга. А друг выигрывает машину. И все довольны.

— Ну да, все, кроме проигравшего, — согласилась Даша.

— Именно так, — кивнул Фэб. — Студенты, конечно, спросили его, почему он не отвел того, кто не верит, в музей, и не показал то, что там находится…

— А что там находится, кстати? — с опаской спросила целительница.

— Кусочек опухоли размером с полногтя, если ты об этом. Неважно. Так вот, он сказал, что этот его товарищ в музей не верит и хочет увидеть то, чего в музее нет.

— И они…

— И они рванули в запасник, разумеется. Даша, за ту сумму, которую он им предложил, они бы притащили ему всю Марию, будь она в наличии. Скрипач правильно понял — у студентов действительно вечная нехватка денег. У любых студентов практически в любых мирах.

Даша хмыкнула.

— Но ведь то, что они принесут, придется вернуть, — заметила она.

— Искин, приготовься сделать дубль объекта, — приказал Фэб. — Вернут копию. Но рыжий, конечно, фантастический нахал. Надо будет ему потом объяснить, что подобные вещи лучше делать все-таки с осторожностью. Сейчас он несколько перегнул.

Даша с сомнением поглядела на рауф, тот в ответ пожал плечами.

* * *

Через полчаса сияющий Скрипач подошел к Ри и Иту, сжимая в руках плоскую стеклянную банку небольшого размера. Крышка банки оказалась запечатана сургучом, в который была впаяна пожелтевшая бумажка с неразборчивой надписью. В банке, в прозрачной жидкости, плавало нечто непонятное — какие-то посеревшие выцветшие лохмотья.

— Так, — строго сказал Скрипач, продолжая демонстративно улыбаться. — Ри, делай вид, что рассматриваешь печать. Потом на несколько секунд отвернись вместе с банкой так, чтобы ты перекрывал банку от них. Настоящую банку крепко держи в правой руке. Понял?

Ри медленно кивнул. Он оторопело уставился на содержимое банки и, казалось, впал в ступор.

— Я тебя спрашиваю, понял? — повторил Скрипач. — Да не молчи ты, чучело! Скажи что-нибудь!

— Ага, — только и сумел выговорить пилот.

— Хорошо. Читай, что на печати. Читай, сказал!

— Образец номер девятнадцать, взят…

— Блин, не вслух читай, а делай вид, что читаешь. Теперь отворачивайся.

Ри отвернулся, и в его левой руке в ту же секунду возникла точно такая же банка, которую схватил Скрипач.

— Прячь настоящую, — приказал он. — Быстро!

— Куда?..

— Куда хочешь! Мне плевать куда! Ты это затеял, ты и думай, — зло бросил рыжий. — Так, ждите, я скоро.

Он снова пошел к группе студентов, победно улыбаясь.

— Господи, что это за ужас… — простонал Ри, глядя на банку, которую до сих пор сжимал в руке. — Что это за…

— Дай сюда, — приказал Ит. Превозмогая отвращение, он сунул банку под рубашку. — И картину эту в раме тоже дай.

— Зачем?

— О Боже… Банка выпирает, придурок! Ты что, хочешь, чтобы ее увидели?

Ри протянул ему портрет Марии, завернутый в крафт-бумагу.

«Хорошо, — одобрил Фэб. — Ит, Ри, сейчас подойдет Скрипач. Искин даст координаты на карте. Это жилой дом. Поднимайтесь на крышу и вызывайте туда катер. Гулять по городу и порту нет времени. Во-первых, подходит флот, во-вторых и в-главных, искин рассчитал, что в ближайшие три часа возможна новая подвижка по оси. Не знаю, кто как, а я тут находиться совершенно не хочу».

— Я тоже, — пробормотал Ит. Банка была неприятно холодной, от нее по коже бежали мурашки. О содержимом лучше было не думать.

«Привыкай, — посоветовал Фэб. — В этой работе всякое бывает».

— «Всякое? — переспросил Ит. — Такое — тоже?»

«Бывает гораздо хуже. Расслабься. Содержимое — это всего лишь срез фрагмента опухоли. Он находится в жидкости, которая называется формалин, и этот формалин обесцветил ткани. Ничего ужасного в этом нет».

«Тебе легко говорить, — Ит вздохнул. — Потому что ты не держишь сейчас этот срез под рубашкой».

«Возможно, — согласился Фэб. — Но уверяю тебя — лет через сто ты будешь думать об всем этом, как о забавном маленьком происшествии, и не более того».

* * *

Станция уходила от планеты прочь, все дальше и дальше. Вел сейчас Фэб, Ри до сих пор не мог прийти в себя. Банку с ее неприятным содержимым искин, конечно, тут же убрал с глаз долой, клятвенно пообещав сохранить, а плакат Ри, разумеется, унес в свою каюту. Вернулся он через несколько минут, мрачный и задумчивый.

— Кажется, я только сейчас начал понимать, признался он. — Я думал, что это будет… как-то иначе.

— Ты думал, что ты найдешь ее нетленное тело, отрежешь прядку волос и через год получишь на руки любимую жену? — насмешливо поинтересовался Фэб. — Ри, я могу сказать еще раз: смерть — это всегда смерть. И даже таким бессмертным, как вы, стоит ее бояться и избегать.

— Тут другое… — пилот нахмурился. — У меня стойкое ощущение какой-то грязи. Словно… словно это все как-то не так… Фэб, я, может быть, лучше тебя знаю, что такое смерть. Или знал, это сейчас неважно. Но то, что я чувствую, это… это иное. Это не похоже на то, что я чувствовал в прошлых жизнях. Это не боль от потери. Это не страх.

— Вполне возможно, — согласился Фэб. — О причине я могу только догадываться, но, как я думаю, в прошлых жизнях ты честно терял, не пытаясь переломить то, что переламывать бесполезно.

— Не знаю, но мне кажется, что ты не прав. Нет, Фэб, ты не прав. Тут дело в чем-то еще.

— Потом выясним, — отмахнулся Скрипач. — Сейчас есть дела поважнее. Если вы не забыли, то существует один такой дьявол…

— Рыжий, с тобой будет отдельный разговор, — строго сказал Фэб. — В первую очередь о том, что не надо смешить учителя до икоты.

— А во вторую? — с интересом спросил Скрипач.

— А во вторую — что не надо рассчитывать на технику в таком объеме.

— Угу.

— Ну и в третью — надо предупреждать тех, с кем ты работаешь, о своих планах. Я не нанимался координировать твои экспромты. Запомни это ка будущее.

— Хорошо, — пожал плечами Скрипач. — Обещаю, что в будущем мои экспромты обойдутся без координирования.

— Вот и славно, — улыбнулся Фэб.

Пространство

Изнанка неба

Вторые сутки станция двигалась параллельным курсом с объединенным флотом Ордена, направлявшимся сейчас к предполагаемой точке входа. Увы, именно предполагаемой — до сих пор не было уверенности, что это она. Флот, по сути дела, являлся лишь частью огромного, спонтанно возникшего общего флота, другие части которого сейчас тоже шли к этой точке. Опорным пунктом, конечно же, был выбран тот самый незаселенный мир, с которого несколько месяцев назад началось путешествие Таенна, Леона, Мориса и Ри с Итом. Согласно тому, что находилось в памяти искина, группа кораблей, захватившая секторальную станцию, ушла для перехода в свертку совсем недалеко — на какие-то жалкие три миллиона километров.

Точка, по всей видимости, действительно находилась там, в этой системе. Но до сих пор оставалось непонятным, удастся ли ею воспользоваться. Ключ, снятый Скрипачом, в данном случае оказывался скорее всего бесполезен. Оставалось только одно — дождаться решения группы Бага Бенсона…

Шли через гипер, перед каждым новым расчетным выходом высылали вперед разведгруппы, преимущественно из лам-истребителей — и это себя в результате оправдало, потому что на очередном выходе из подпространства перед разведгруппой оказался небольшой флот Братства, который, впрочем, тут же быстро и безболезненно деактивировали.

Следом за боевым флотом шел, разумеется, один из повстанческих. После некоторого количества препирательств аарн сумели убедить командиров этого флота в том, что лишний риск сейчас не оправдан, и те, поколебавшись, все-таки согласились быть резервом. К этому флоту чуть позже примкнул большой миссионерский отряд, состоявший из почти семи сотен разношерстных кораблей. К общему вящему удивлению, в отряде оказался личный корабль королевы Санкт-Рены — да не просто оказался, он этот отряд, по сути дела, возглавлял.

На станцию по личной просьбе Дарли временно перешел один из двархов. Их коллективное сознание позволяло координировать действия станции и флота без временных потерь как таковых. Дварх этот удивительно быстро сошелся с искином, и через час после начала знакомства дварха и интелектронной системы Ри принялся ворчать, что если этим двум «чистым разумам, не обремененным дурацкими физическими оболочками», охота ржать, как ненормальным, то пусть они, разумы проклятые, делают это хотя бы не вслух, а то ведь разговаривать невозможно!..

Даша, конечно, ушла на «Путь Тьмы», к Дарли. Прежде чем уйти, она долго и очень трогательно прощалась с Фэбом — чего-чего, а этого никто не ожидал. Группа собралась в зале управления, расселась на уже ставшие привычными места. Даша села рядом с Фэбом, и Ри с удивлением увидел, что оба они улыбаются — какими-то странными улыбками. Словно знают что-то удивительное, остальным неведомое.

— Пригласишь? — серьезно спросила Даша. Фэб задумался.

— Боюсь, что церемонии не будет, — чуть смущенно ответил он. — Ты же понимаешь…

— Вы о чем? — удивился Ри. За прошедшие сутки пилот сумел отдохнуть, привести в порядок мысли и теперь был настроен решительно, собран и деловит.

— О браке, — пояснил Фэб. Скрипач ухмыльнулся. — Вот-вот, именно об этом я и говорю. И потом, траур. У нас есть свои правила, как ты догадываешься…

— Ну, с одной стороны, это все, конечно, так, — целительница задумалась. — Но с другой — Фэб, ведь это же так здорово!

— Это было бы здорово, если бы не обстоятельства, — возразил рауф. — От глобальной войны до… до наших собственных внутренних проблем. Скорее всего, мы просто заключим договор и этим ограничимся.

— О каком договоре идет речь? — нахмурился Ит.

— Обычный брачный договор, — ответил Фэб. — О собственности, о наследовании.

Даша поморщилась.

— Деньги… — с неудовольствием проговорила она. — Опять и опять деньги, словно ими вообще возможно что-то в этой жизни измерить. Ну почему всегда так?

— Дашенька, мы ведь живем во внешнем мире, как вы, аарн, его называете, — возразил Фэб. — К сожалению, он без денег чаще всего не обходится. Исключения только подтверждают правила. Да и потом, даже аарн, отправляясь во внешний мир, пользуются деньгами. У меня есть открытый кредит Аарн Сарт Банка. Я никогда им не пользовался и не воспользуюсь, конечно. Но тем не менее мне его предоставили. Это о чем-то говорит?

Даша с печалью молча смотрела на него.

— И потом, есть еще одно обстоятельство. Действительно, лучше жить в мире, где нет денег, но… — Фэб развел руками, — ты ведь сама знаешь правило: находиться надо там, где от тебя будет больше пользы мирозданию, а не там, где тебе хочется быть. Хотеться может много, это верно. Но желания и долг — разные вещи. Если у тебя есть силы, чтобы бороться со злом, — борись. Даже если твои желания заключаются в чем-то еще. Официальная Служба в этом отношении — одна из самых лучших возможных структур в этой вселенной…

— Почему? — живо спросил Ри.

— Хороший вопрос, ты молодец, пилот. Потому, что она всегда борется именно со злом. Она не стоит на чьей-то конкретной стороне. Она вне идеологии. Вне политики. Вне личной выгоды. Вне любой возможной полуправды. Она не борется против чего-то, она борется с чем-то. Всегда — с чем-то. И цель у этой борьбы более чем проста. Сделать жизнь всех живущих лучше.

— Это практически то же самое, что делает Контроль, — тихо произнес Ит. — Леон и Морис, они говорили об этом.

— Контролю в этом плане сложнее, — возразил Фэб. — У нас ограничений меньше. Зато у них гораздо больше возможностей… и боли.

— Это все, конечно, замечательно, но почему ты не хочешь сделать все по правилам? — с недоумением посмотрела на него Даша.

— Да потому, что они в жизни на это не согласятся, — покачал головой Фэб.

На что именно мы не согласимся? — насторожился Ит.

— Я тебе потом расскажу, — Фэб усмехнулся. — Но… думаю, что мы все-таки устроим в этот день встречу друзей. Соберемся, побудем вместе.

— Я не понял, что ты сказал про наследование, — влез Скрипач. — Нам ничего не надо, так и знай! — Ит согласно кивнул. — О чем вообще речь?

— Не волнуйся, пока я жив, вы…

— Перестань! — Скрипач рассердился. — К чему вообще этот разговор, я не понимаю?!

— К тому, что у меня есть счет, и не один. Есть дом. И я не вечен, — Фэб стал серьезнее. — В любом случае после моей смерти это все достанется вам.

— Вот дойдем до точки, кокнет нас этот дьявол, и никаких вопросов не возникнет, — с удовольствием проговорил Ит. Он явно ехидничал. — Фэб, в самом деле, прекращай. Давай хотя бы не сейчас, хорошо?

— В общем, если я правильно понимаю, вы нас все-таки пригласите? Или нет? — Даше перепалка, судя по всему, надоела. — Или мы с Дарли просто потихонечку узнаем у Эдри дату и придем без приглашения сами, как две записные нахалки?

— Да пригласим, конечно, — рассмеялся Фэб. — Я просто хотел предупредить, что больше чем на ужин вы можете не рассчитывать.

— Ну и отлично, — кивнула целительница. — Можно обойтись и без ужина.

— А это вообще зачем-то надо? — с опаской спросил Ит.

— Нет, конечно. Просто такой обычай, — пояснил Фэб.

— Черт!.. Ну хватит издеваться! Скажи толком, о чем мы сейчас вообще разговариваем?!

— Все, мы ни о чем больше не разговариваем, — отмахнулся Фэб. — Даша, мы попозже придем на «Путь Тьмы». Но, думаю, уже не увидимся — потому что говорить нам придется преимущественно с Дарли.

— Да, это так, — кивнула целительница. — В любом случае, Фэб… ну, ты и так это знаешь, ты был… Вы все — желанные гости Ордена. Если будет возможность, приходите. Вам всегда будут рады. И всегда помогут по возможности.

— Спасибо, — улыбнулся Ри. — Не думаю, что нам потребуется помощь.

— Как знать, — пожала плечами Даша. — Всякое случается.

* * *

— На инструктаж у нас осталось совсем немного времени, — сообщил Фэб после того, как целительница покинула станцию через воронку гиперперехода. — Когда флот подойдет к нужной точке, нас вызовут на совещание. Поэтому сейчас мы с вами быстро решим ряд вопросов, которых раньше не касались. В частности, о том, как положено себя вести.

— А раньше мы не могли это решить? — недовольно поморщился Ри. — Было полно времени…

— Раньше в этом не было необходимости, — пожал плечами Фэб. — На самом деле ничего сложного. Вы трое еще не приведены к присяге, вы стажируетесь, и многого от вас никто не вправе требовать. Но если встретите кого-то из наших, то вы обязаны представиться согласно форме. Название подразделения, статус, локация. В принципе, информация считывается автоматом, поэтому такое представление — не более чем дань традиции… но традиции мы соблюдаем.

— Зачем? — поинтересовался пилот.

— Ты не поверишь, но иногда это оказывается полезным, — Фэб улыбнулся. — Был у меня, например, забавный случай…

Он принялся рассказывать, как однажды работал с научной группой в совершенно замечательном мире рауф, находящемся в начальной стадии развития. Города-государства, рабский труд, почти полное отсутствие даже примитивной техники, удивительная космогония, согласно которой мир имел полусферическую форму и являлся чашечкой цветка, растущего на ладони Всеобъемлющего Триединого (в принципе стандарт для тех подвидов рауф, которые имеют три пола). Мир заинтересовал научную группу службы тем, что балансировал на грани — уйти в биофазу развития или же в стандартную техногенику. Предпосылок для био было больше, но, как известно, техногеника всегда на порядок агрессивнее и быстрее.

Словом, общим решением, совместно с Контролем, который просто не возражал (этого для таких решений вполне довольно), незонированному миру решили немного помочь. Помощь, конечно, была минимальной и деликатной. Сохранить жизнь не особенно многочисленным ученым, подтвердить правильность тех или иных выкладок, не дать уничтожить ряд артефактов, ну и все в таком же духе.

Поскольку мир предполагалось увести в биофазу, ни о каких технических средствах и речи идти не могло. Работали, что называется, «как есть», чтобы, не дай Всевышний, не внести ни малейшего искажения в энергетическое поле и не повлиять на эгрегор. Местный транспорт (знали бы вы, как пахнет гулцелья — это вьючное животное, здоровенное, тупое и жутко упрямое), местная еда (мясо? нет, Ри, мясо там только по праздникам, но поверь, тебя бы от одной ложки похлебки вывернуло наизнанку, а мы ее ели месяцами), местная одежда (одних курток штуки три, и все с кучей завязок, да еще это все надо правильно завязать), местные обычаи (гермо там обожествляли, а женщины не имели права показывать лица и являлись низшим полом — можете догадаться, сколько интриг было осуществлено благодаря такому подходу)… И вот в этом всем полгода сидела рабочая группа. И увела-таки мир туда, куда считала нужным.

— А сам случай? — с интересом спросил Ит.

— Меня едва не сожгли, — пояснил Фэб. — Причем свои же. Группа большая была, кто в метаморфозе работает, кто в личине. Идентификации нет, все выключено. Стою у столба, и палач спрашивает — имею ли я что-то сказать в свое оправдание. Ну я и сказал… — он засмеялся. — В общем, местный ставленник, по счастью, оказался из наших, и меня освободили.

— Почему? — в голосе Ри звучал интерес.

— Ставленник объяснил толпе, что я безумен и говорю на языке богов, — улыбнулся Фэб. — С безумцами там обходились не то чтобы хорошо, но не обижали — не принято. В общем, меня в результате отпустили.

— А за что тебя хотели сжечь? — поинтересовался Ит.

— За контрабанду, — пробурчал Фэб. — Я ввез в этот город запрещенный товар, а именно — селекционные семена.

— Семена — чего именно?

— Одной местной ягоды. Всего лишь. Понимаешь, там было поверье, что из «чужих плодов» может вырасти чуть ли не враждебное войско. Которое разрушит город и захватит в плен жителей…

— Ну и бред, — констатировал Скрипач.

— Это еще не бред, бывает гораздо хуже, — заверил Фэб. — Это так, цветочки. В мирах средней фазы встречается порой такой бред, что удивляешься — а как вообще у разумных получилось до подобного додуматься? Вроде бы мир продвинутый, вроде бы разумные имеют доступ к информационным сетям, а присмотришься… — он махнул рукой. — И, главное, верят! В совершеннейший бред — верят! Причем верят так, что не переубедишь. Теперь ясно, для чего нужно представляться?

— Ясно, — кивнул Ит. — Что еще мы должны делать?

— Держаться вместе, ни с кем первыми не заговаривать, если будут задавать вопросы, отвечать подробно, но без эмоций и по возможности объективно, — пояснил Фэб. — Вопросов к вам будет много, как я понял.

— С этим понятно, — подытожил Ри.

— Это хорошо. Далее. Искин! — позвал он. Ответа не последовало. — Искин!!!

— А?.. — раздалось сверху.

— Вы чего там делаете? — строго спросил Фэб.

— Мы… это… анекдоты рассказываем… — вмешался изнемогавший от смеха дварх.

— Я не тебя спрашивал, — строго осадил его Фэб. — Искин, работаем. Совсем распустились, слов нет!

— Фэб, да ладно тебе, — примирительно проговорил искин. — В кои-то веки встретил родственную душу.

— Дело закончим, и общайтесь сколько влезет. Так. После выхода на точку — все, что есть по проходам через нее, передать на «Путь Тьмы».

— Так уже передавали вроде…

— Передавали, но не все, — возразил Фэб. — Не передавали — это я точно знаю — твои собственные действия в момент атаки, до появления команды, не передавали — твои реакции на ряд событий, в частности — на действия неофитов… так? И не передавали новую информацию о нашем пути.

— Ну, так, — подтвердил искин. — А разве это нужно было?

— Идиот, — резюмировал Фэб. — Все нужно. Ордену вы успели в спешке передать лишь то, о чем спросил Орден. Я прав?

— Вообще-то да, — подтвердил искин. — Но на Орине с меня сняли все, что можно…

— Тут не Орин.

— Фэб, а для чего это нужно? — Ит смотрел на наставника с недоумением.

— Все эти дни я думал. Мы что-то пропустили. Что-то очень важное, — Фэб нахмурился, поморщился. — Возможно, мы просто не в состоянии связать одно с другим, потому что не знаем, что именно нужно связывать. Так что готовьтесь отвечать на очень большое количество вопросов и открывать память по первому требованию. Что-то мне подсказывает, что без этого не обойдется.

* * *

Разумеется, Фэб оказался прав. Как только флот вышел в заданный район, их спешно вызвали на «Путь Тьмы», открыв воронку гиперперехода. Вокруг боевой станции происходила спешная передислокация сил, корабли выстраивались в боевые порядки. Проход предполагалось провести в три этапа — флагманский отряд, принадлежащий Ордену, затем — повстанцы, а только после них — миссионеры.

Если, конечно, проход вообще удастся открыть…

Как это ни странно, но в точке предполагаемого портала не оказалось ни одного корабля Братства. По крайней мере, на физическом плане — ни одного. Баг справедливо предположил, что корабли могут заходить в портал из надреальности, из Грани, попросту минуя физические координаты точки.

В том, что будет драка, никто не сомневался. Из памяти искина извлекли фрагменты с проходом по свертке, и Дарли сейчас с беспокойством смотрела на сотни тысяч кораблей, находящихся там. Двархи анализировали возможные варианты предстоящего боя и на первых же минутах анализа хором заявили, что Ключом на нужной скорости при таком количестве кораблей с неофитами ни один живущий воспользоваться не сумеет — значит, надо просить помощи у Бардов и Сэфес.

Искин тут же связался с гигантской кластерной станцией, находившейся на границе пораженной зоны, три ее искина перебросили его запрос дальше — и через полчаса на «Путь Тьмы» прибыли десять Бардов, а на некотором расстоянии от флота возникли из ниоткуда два корабля Сэфес. С Ключом они перемещались внутри зоны уже совершенно свободно. Влиять на пораженные миры Контроль пока что не отваживался, но проходил, куда надо, без всяких проблем.

— Это на первое время, — пояснил один из Бардов в ответ на вопрос Дарли, не слишком ли их мало пришло. — Если потребуется, придут еще Контролирующие.

Фэб, услышав это, лишь тяжело вздохнул, но говорить ничего не стал. Чуть позже он тихонько объяснил Ри, Скрипачу и Иту, что, по новым данным от Контроля, в этой части вселенной уцелела хорошо если четверть — остальные погибли. И что силы, которые Контроль сейчас направил на помощь флоту, на самом деле весьма существенный.

В первом совещании они участия не принимали, просто сидели в стороне и слушали. А вот на втором пришлось попотеть весьма основательно — речь шла о том, как открыть проход в свертку, а поскольку из здесь присутствующих в этой свертке были именно они…

— …самым подробным образом. Что именно вы чувствовали? — Кержак пристально смотрел на Ри. — Мальчик, говори все. Даже то, что может показаться тебе абсурдным. Даже домыслы. Что угодно!

Ри пожал плечами.

— Очень сложно объяснить, — несмело начал он. — Таенн, Леон и Морис говорили о слепоте и беззвучии, а я чувствовал что-то совсем другое. То есть не чувствовал, слышал.

— Что именно?

Ри окончательно стушевался.

— Ну? — требовательно спросил Кержак.

— В один момент, на долю секунды мне показалось… я не придал этому значения… мне показалось, что я слышал плач.

— Когда это было?

— Когда станцию вели к Миру Изначальному. Кержак, мы тогда были на таких нервах, что я про это тут же забыл, — вздохнул пилот.

— А кто именно плакал?

— Женщина или ребенок, я не знаю.

— А вы? — старый орк повернулся к Иту и Скрипачу.

— Мы ничего такого не слышали, — решительно сказал Скрипач. — Мне просто было страшно. Там было очень много кораблей, они пугали меня.

— И ты на них шипел, — подтвердил Ит. — Можно я скажу?

Кержак кивнул.

— Когда мы были в городе, я подумал, что такой город мог бы построить себе Бог, если бы захотел, — Ит задумался. — Что такой чистоты просто не может быть…

— Почему? — орк задумчиво посмотрел на него.

— Слишком… там все было «слишком», — принялся путано объяснять Ит. — Ну не бывает, чтобы до такой степени было… Как бы это правильно сказать…

— Слишком много добра? — проницательно поинтересовался маг. Ит кивнул.

— Да, слишком много добра при полном отсутствии любви, — пояснил он.

— А как ты понял, что любви нет?

— Это мы все поняли, — вмешался Ри. — Я тоже это почувствовал. Стерильное оно было, это добро. Неестественное какое-то. Словно кто-то пытался показать… доказать… этот кто-то собрал все добро в одно место, и получился такой город…

Он беспомощно посмотрел на Скрипача.

— Ну да, — покивал тот. — Можно сказать, что это было добро в отсутствие зла, пожалуй.

— Верно! — обрадовался Ит.

— Это все хорошо, но как это поможет нам попасть туда? — с сомнением поинтересовалась Дарли.

— Девочка, подожди, — попросил Кержак. — Сейчас имеет значение все. И потом, надо послушать, что скажет Баг. Его группа заканчивает второй этап анализа.

Ит украдкой рассматривал дварх-адмирала. Какая же она красивая!.. Бесподобно красивая. Нереально. Такие женщины, наверное, встречаются только в сказках, в жизни их не может быть. Идеальная фигура, тонкая талия, светлые, словно светящиеся, волосы, льдисто-синие глаза… Почему Кержак называет ее девочкой?

— Атон не появлялся? — повернулся к Дарли Фэб.

— Появлялся, — с непонятной интонацией ответила она. — Неоднократно.

— Значит, скоро снова явится, — тяжело вздохнул рауф. — Сомнительно, что он пропустит главное веселье…

— …повторю, имеет значение все, — продолжал Кержак. — Даже наши версии, которые вроде бы к проходу касательства не имели.

— А что за версии? — Ит, наконец, отвлекся от созерцания Дарли и повернулся к орку. Дварх-адмирал беззвучно рассмеялась — она, конечно, заметила восхищенный взгляд Ита, но вида не подала.

— Атон сказал нам, что одна из наших версий об этой силе является правильной, — пояснил Кержак. — И что правильная версия станет ключом…

— Опять ключом… — беззвучно простонал Скрипач, но Ит тут же наступил ему на ногу.

— …является ключом и к пониманию этой силы, и к тому, как попасть к ее источнику, — продолжил орк.

— Так что же это за сила такая? — растерянно спросил Ри.

— По всем трем версиям это — Бог, — спокойно ответил старый орк.

У Ри округлились глаза. Ит и Скрипач уставились на Кержака, как на умалишенного. Фэб недоуменно поднял брови.

— Мы считали… мы были убеждены, что это дьявол, — медленно проговорил Ит. — Кержак, вы же видели, что он сделал с нами!.. И что нам пришлось…

— Что такое дьявол, мальчик? — нахмурился орк. — Хочешь услышать ответ? Боюсь только, что он не понравится тебе. Дьявол — это изнанка Бога.

— Не может такого быть! Вот уж простите, но… то, что вы сейчас сказали, это же… — Ит задохнулся от возмущения.

— Докажи обратное, — оскалил клыки орк. — Докажи, и мы продолжим этот разговор. Не можешь?

Ит опустил голову.

— Сейчас — не смогу, — глухо пробормотал он. — Может быть, потом…

— Значит, сейчас, — орк сделал ударение на слове «сейчас», — мы будем придерживаться того, что сказал я. Нравится оно тебе или нет.

В углу, где сидели Барды, послышался вдруг раздраженный шорох, и кто-то негромко, но внятно произнес:

— Да плевать я хотел, что они думают! Нам это ничего не даст.

— Вы о чем? — спросила Дарли.

— Да тут один альтернативно одаренный экипаж Сэфес утверждает, что для прохода в свою свертку Братство, по всей видимости, использует какой-то линейный доступ по трем точкам, — ответил из угла молодой светловолосый Бард. — Дополнительная версия к версии группы Бага Бенсона. И что станция во всех этих трех точках, по всей видимости, присутствовала каким-то образом. Полный бред.

— Не поняла, — призналась Дарли.

— Мы тоже, — кивнул Бард.

— Подождите, — Ри задумался. — Братья Тирхио…

— Что? — удивилась Дарли.

— У нас на станции сейчас находятся братья Тирхио. Те самые, которые рассчитали в свое время возможность такой атаки. Может быть, спросить у них?

* * *

Агор и Аран, несмотря на свое незавидное положение (как ни крути, а они были пленниками), вели себя надменно и с достоинством. Сначала Аран поинтересовался у Дарли, почему она находится на переговорах, а потом безапелляционно заявил, что женщине не пристало занимать такой пост.

— И чем же, по-вашему, пристало заниматься женщине? — насмешливо поинтересовалась дварх-адмирал.

— Рожать, — выплюнул математик. — И молиться.

Дарли расхохоталась.

— Спасибо, — отсмеявшись, проговорила она. — Я как-нибудь сама решу, чем мне заниматься.

Аран пренебрежительно пожал плечами.

— Что вы хотели от нас? — без предисловий спросил Агор, усаживаясь в кресло.

— Мы бы хотели услышать вашу версию.

— Версию — чего? — уточнил дотошный математик.

— О природе этой силы, о том, как можно попасть в свертку, и о том, что…

— Довольно, — Агор поднял руку, останавливая Кержака. — О природе этой силы мы ничего не знаем. Кроме того, что она существует, конечно. О проходе в свертку ничего сказать не можем. Разве что… — он задумался. — Очень интересные впечатления о том, что внутри.

— А что — внутри? — Кержак подался вперед.

— Сияющая грязь, — по некоторому размышлению сказал Аран. — Дьявол в Боге и Бог в Дьяволе.

Кержак коротко глянул на Ита, тот сидел растерянный, пытаясь как-то собрать воедино разбегающиеся мысли.

— Как вы это поняли? — орк выглядел довольным.

— Как можно понять, что идет дождь? Как понять, что светит солнце? Как понять, что ты пьешь воду? — риторически провозгласил Аран. — Увидев раз, уже не перепутаешь ни с чем, потому что это…

— …все и ничего? — закончил Кержак.

— Верно, — кивнул математик.

— И вы попросили, чтобы станция взяла вас с собой, чтобы узнать…

— …во что превратится все и ничего.

— А у вас есть предположения, во что оно может превратиться? — подалась вперед Дарли.

— Ничто всегда превращается в нечто, — снизошел до ответа Аран. — Да, нам интересно, во что превратится ничто.

Ничто… Ит задумчиво посмотрел на Скрипача. Тот потер переносицу, нахмурился. А ведь верно. Там, рядом с Миром Изначальным, было как раз ничто. Бард не слышал своего бесконечного звукоряда, в котором жил постоянно, Сэфес почти потеряли способность к сетевому зрению, в особенности — практически полностью слепой Леон… Ничто? Нечто, которое рождает ничто…

Белая Грань… Ит закусил губу. Что делало Братство в Белой Грани? Она превращала — Нечто в Ничто. Освобождало место — чему? Оно уничтожало, не задумываясь, расчищало пространство — прав был Ри, когда его голосом говорил кто-то иной, ох как он был прав, — производило зачистку территории, готовило чистое белое Ничто для…

— О Боже… — прошептал он.

— Ты чего? — удивился Ри.

— Подожди, дай подумать, — попросил Ит.

Как сказал Аран? Дьявол в Боге и Бог в Дьяволе? Сила — все и ничего одновременно?.. Но ты не можешь коснуться только какой-то одной ее стороны, как бы тебе этого ни хотелось… Ты все равно коснешься всего, даже если думаешь иначе…

— Эй, парень, мы не договаривались о том, что тебе позволено лезть в мои мысли, — проворчал орк.

— Простите, — сконфуженно пробормотал Ит. — Я случайно… я не умею этого делать.

— Видимо, умеешь, раз сейчас получилось, — констатировал Кержак. — Ну, до чего додумался? Тоже что-то понял?

— Мне кажется, что я подошел совсем близко, — Ит все еще смотрел в пол. — Я понял, но я не знаю, как это назвать. Что такое — ничто, не имеющее имени?

— Когда я был ребенком, у нас, детей, была одна игра, — ни с того ни с сего вдруг начал Кержак. — Мы брали какой-нибудь прозрачный кристалл и подводили под лучи яркого солнца. И солнце поджигало траву. Само по себе солнце было нам не опасно, оно не могло причинить вред — обжечь нашу кожу, причинить нам боль. Но если кто-нибудь глупый подставлял руку под луч, прошедший через кристалл, он потом ходил с обожженной рукой. Ты понимаешь, о чем я? Было ли виновато солнце в том, что мы, дети, играли с его лучами — вот так?

Ит резко поднял голову.

— Были ли виноваты кристаллы, которые так хорошо собирали лучи, что загоралась трава? Были ли виноваты муравьи, которые бегали в траве и случайно попадали под лучи? Представь себе миллиарды мальчиков с кристаллами, Ит. Это Братство.

— А солнце? — онемевшими губами спросил тот.

— Если я прав, то солнце — это одна из ипостасей Животворных начал Высших и Надвысших Сфер. В некотором смысле это — Творец. Вернее, та его ипостась, которая пришла сюда, сама не зная цели. Впрочем, может быть, она и знала… только их знания нам недоступны.

— И?.. — холодея, спросила Дарли. Даже математики, и те подались вперед, слушая старого орка. Тот обвел притихших слушателей взглядом и медленно произнес:

— И что бы мы сейчас ни предприняли, мы все равно опоздали. Если какие-то действия и были возможны, то лишь в тот момент, когда это существо попало сюда, в нашу вселенную. Все, что сделали они, — кивок в сторону экипажа секторальной станции, — это лишь попытка существующей системы привести нас к нужному месту. Теперь, что бы мы ни делали, Ничто все равно превратится в Нечто.

— Почему ты не сказал этого раньше? — безнадежно спросила дварх-адмирал.

— Понимание пришло ко мне только сейчас, — дернул плечом орк. — И потом, девочка моя, это все теории. Красивые и порой печальные, да. А нам предстоит, боюсь, очень много практики, причем в ближайшем обозримом будущем. Знаем мы о теории или нет, флот Братства никуда не денется.

Агор с Араном переглянулись и вдруг засмеялись. В тишине этот смех прозвучал пугающе, зловеще, как воронье карканье.

— Это могли быть мы, — пояснил Аран, увидев, насколько шокированы окружающие. — Да, Кержак, это теории. Только ты учти, орк, что любую теорию можно попробовать на практике. Кто-то оказался удачливее нас. И, по всей видимости, этот кто-то считает еще лучше, чем мы. Жаль, что этого гения, скорее всего, уже нет в живых.

— Какого именно гения? — с неприязнью спросил Ри.

— Того, кто успел подвести руку с кристаллом под солнечный луч, — пояснил Агор.

* * *

— Но почему именно мы? — Ри с печалью смотрел то на Фэба, то на Кержака. — Почему мы, трое? Не может такого быть, чтобы кроме нас не существовало никого, кто смог бы… сделать то же самое.

— Значит, может, — Фэб задумался. — Помнишь, та девочка говорила…

— Ой, только не надо снова про это! — попросил пилот. — До сих пор тошно.

— Надо, — мрачно и решительно ответил ему Фэб. — Надо, потому что она сказала одну очень важную вещь.

— Какую же? — поинтересовался Скрипач.

— О том, что вы — Факторы. Честно говоря, я лишь интуитивно понимаю, что это такое, — признался рауф. Орк кивал в такт его словам. — Но то, что говорили Строители, то, что говорила девочка, — все сходится.

— То, что уже существует, искало если не защиты, то хотя бы возможности сообщить — что-то случилось, — орк пересел поближе к ним четверым. — Когда все было спокойно, в вас не было необходимости, вы жили, как простые люди. А вот когда началась реакция, система задействовала вас… как резерв.

— Но откуда она знала, что мы в момент реакции окажемся внутри Транспортной сети? — резонно спросил Ри. — Слишком много совпадений.

— Не знаю, — признался Кержак. — Но факт остается фактом — вы там оказались. И стали разумными, которые и впрямь помогли… несколько переломить ситуацию.

Фэб молчал, о чем-то размышляя. По лицу рауфа было сложно что-либо угадать, но вскоре стало заметно, что он сильно встревожен.

— Кержак, что же будет дальше с ними троими? — наконец поинтересовался рауф. — Если они уже сработали как так называемые Факторы, то что их ждет, как думаешь?

— Фэб, откуда ты знаешь, как они сработали и сработали ли вообще? — вопросом на вопрос ответил старый орк. — Сам посуди — если с одной стороны посмотреть, они вроде бы все уже выполнили, да? — Фэб кивнул. — А с другой — ничего они не сделали.

— Это как? — возмутился Скрипач. — А как же…

— А так же, — строго посмотрел на него старый маг.

— Но ведь ты сам только что сказал, что мы стали разумными, которые…

— Вы сделали то, что от вас, по всей видимости, требовалось — только руководствовались вы на тот момент вовсе не собственным разумом, — пояснил Кержак. — Ты, Скрипач, лучший тому пример.

Если разобрать весь путь, то что получается? Сначала станция двигалась хаотично, на ощупь. Ри, ты ведь даже не знал, куда именно идти! И ты, замечу, не торопился — не видел в этом большой необходимости. Слова Сэфес и Барда для тебя не очень-то многое значили. Потом в игру вступил еще один фактор…

— Стовер? — с огромным удивлением спросил Ит. — Он тоже был…

— Разумеется, — кивнул Кержак. — Он тоже был Фактором, вне всякого сомнения. И Стовер, и палач.

Этот фактор заставил вас ускориться и начать действовать быстрее. Вы бежали от него, как черт от ладана, особенно после того, как он сошелся с неофитами.

— Это естественно, что бежали, — огрызнулся Скрипач. — Знаешь, как больно?

— Догадываюсь, — кивнул орк. — Но и этого оказалось мало…

Вы все равно, с точки зрения системы, двигались недостаточно быстро — и система в результате дала вам дополнительный бонус. Якобы плен и то, что сделал в результате Скрипач…

— Кержак, давайте смягчим все это немного, — попросил Фэб. — По-моему, это несколько излишне.

— Нельзя, — строго погрозил ему пальцем орк. — Правда, к моему огромному сожалению, не всегда бывает мягкой и доброй. Да и Скрипачу то, что случилось, пошло на пользу в результате, — добавил он. — Он жив, его разум свободен, он обрел второго — что еще нужно?

Кержаку никто не ответил. Рыжий смотрел куда-то в сторону, Ит с тревогой глядел на него, а Фэб, с еще большей тревогой, — на них двоих.

— Фэб, ты можешь не волноваться за их будущее, — усмехнулся Кержак. — Я точно вижу — будущее у них есть. Они не выполнили всех функций, куда там. Тем более что даже сейчас один из них продолжает выполнять… одну задачу. Он — единственный из троих до сих пор работающий Фактор. Остальные, похоже, на первое время со своими задачами справились. Ри, ты знаешь о том, что Суэл, по данным группы Бага, является одной из линейных точек?

— Что? — опешил Ри. — Но…

— Скоро на месте будет группа, пока что ждем. Но отчет они дают непрерывно. Да, пилот, эта точка связана с нашей нынешней задачей. Все миры, которые вы посетили и рядом с которыми побывали, с ней связаны, но какие-то в большей степени, а какие-то в меньшей. Суэл — в большей.

— А Мариа?..

— Я что, пророк? — Кержак засмеялся. — Не знаю. Может быть.

Ит и Скрипач переглянулись.

Скрипач пожал плечами, Ит слабо поморщился — вспомнил банку и ее отвратительного вида содержимое.

«Ну почему опять все так сложно? — думал он с неприязнью. — Откуда что берется… Вот в сказках, например, — как все было бы замечательно, если бы мы были в сказке. Особенно в индиговской! Собрали бы войско и общими усилиями оторвали врагу голову. И жили бы потом долго и счастливо, с сознанием того, что сделали хорошее дело. Если бы сказка была маджентовской, то мы бы, предварительно все равно прикончив врага, испытали бы другой катарсис — например, мы бы осознали, что, убив, погубили свою душу, зато спасли миллионы невинных. А тут муть какая-то получается! Ну как ни крути…»

— Потому что это не сказка, а жизнь, — печально ответил его мыслям орк. — Сам понимаешь, в жизни все так просто не бывает.

— Да понимаю я, — уныло отозвался Ит. — Но от этого не легче.

— Тебе кто-то обещал, что будет легко? — лукаво прищурился Кержак.

— Нет, конечно, — Ит вздохнул. — Но помечтать-то иногда можно?

* * *

Голова раскалывалась, в ушах гудело, к горлу подступала отвратительная тошнота. А в душе… Ри давно уже не было настолько гадостно. Душу словно вывернули наизнанку — и сейчас пилот ощущал все свои ошибки, всю ложь, все ранее совершенные грехи так, как будто это было не когда-то, а случилось только что. Все, осевшее как ил на дно, вдруг оказалось взбаламученным, поднятым с этого дна, и…

— Терпи, — успокаивающе произнес где-то над головой невидимый Фэб. — Ри, терпи, осталась ерунда.

Через несколько минут начало потихоньку отпускать. Пилот приоткрыл глаза и с удивлением обнаружил, что, оказывается, никуда не падал (сначала ему померещилось, что он упал в черноту, а заодно — свалился со стула, на котором до того сидел), и что вокруг нет никакой черноты, а есть все то же, что и было, — одно из помещений, принадлежавших Целителям, находящееся на «Пути Тьмы».

Ментальное сканирование, которое их троих попросили пройти, оказалось пренеприятнейшей штукой, но Баг сумел настоять на нем — обычный разговор занял бы слишком много времени. К требованиям Бага присоединилась Касра, и они в результате согласились.

Сейчас Ри проклинал себя за то, что согласился.

Он с трудом обернулся, и первым, кого он увидел, оказался Скрипач, жадно пивший из стакана какую-то мутно-оранжевую жидкость.

— Это от головы, — пояснил он, кинув пустой стакан на пол.

— А где Ит? — спросил Ри.

— Придет, как только его перестанет тошнить от самого себя, — рыжий невесело рассмеялся. — Говорит, что вспомнил какую-то гадость, которую сделал, и теперь…

— Ясно, — кивнул Ри. Своих гадостей он тоже вспомнил предостаточно, от ощущения вины и стыда хотелось повеситься. — Но хоть получилось?

— Получилось, — Фэб подошел к нему, с тревогой заглянул в глаза. — Ри, часа полтора придется потерпеть, но мне кажется, что вы хорошо справились.

— Они нашли то, что искали? — спросил Ри.

— По всей видимости, да. Сейчас заканчивают анализ. Отдохните немного здесь и попросите потом создать вам переход в главный зал.

Фэб вышел. Через несколько минут в комнату вошел Ит. Посмотрел на Ри, а затем на Скрипача несчастными глазами, после чего в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь, сообщил:

— Ну я и скотина… Господи, какая я скотина… как же стыдно, позор какой. Ужас…

— А ты чего вспомнил? — безнадежно спросил Ри.

— Ты тоже? А, ну да, конечно. Слушай, я потом расскажу, — Ит сел рядом со Скрипачом, поморщился. — Если бы я знал, что это такое, я бы ни за что на свете не решился.

Ментальное сканирование позволяло, в отличие от тех же считок, за очень короткое время проанализировать не только то, что человек (или не человек) видел, но и то, что он ощущал, и то, на что он реагировал. Это была не просто память, а еще и весь эмоциональный ряд реакций того, кто подвергался сканированию.

Группа Бага и Касра сейчас искала информацию, которая, по их расчетам, у экипажа секторальной станции имелась, но которая почему-то осталась незатронутой. Искали, ориентируясь на созданные маркеры — в частности, на ряд реакций, которые могли показаться сходными с их собственными реакциями, возникавшими у миров, имевших отношение к рассчитанной Багом структуре.

— Ну что, будем тут отдыхать или пойдем к остальным? — заставил себя встать Ри. — Что-то я чем больше… отдыхаю, тем хуже мне делается.

Скрипач и Ит переглянулись.

— Пойдем, — решительно заявил Ит. — Мне тоже.

— Пристрелите меня, пожалуйста, — простонал Скрипач, тоже вставая. — Вы думаете, мне вспомнить нечего? Да?

— Ну… — Ри замялся. — Тоже, что ли?

— Тоже «что ли», — сварливо передразнил его Скрипач. — В пятнадцать лет обложил во все тяжкие воспитательницу из приюта, которая единственная из всех ко мне хорошо относилась. И сбежал. А поскольку памяти у меня, считай, тогда почти не было, забыл про это напрочь.

— За что ты ее обложил? — удивился Ит.

— Как я сейчас понимаю, за то, что меня пытались переодеть в форму, а мне тогда нравилось гулять, завернувшись в простыню, — Скрипач запустил руки в волосы и тихо застонал сквозь зубы. — Если мне кто-нибудь еще в этой жизни предложит так перетряхнуть память, я его самого засуну в этот проклятый сканер и подержу, чтобы сильно не трепыхался!

— Рыжий, это было нужно для дела, — уже более спокойным голосом произнес Ит. — Ладно, ребята. Пошли.

* * *

— Невероятно! И что вы теперь предлагаете делать? — Дарли сидела очень прямо, спина ее была напряжена, а в глазах плескалось недоумение.

— Теперь мы можем активировать связку с помощью Ключа. Только применять Ключ придется не к неофитам, как раньше, а к эгрегорам планет, — Баг хмыкнул. — Но здорово, да?

— Здорово, — неуверенно согласилась Дарли. — Баг, объясни толком, что именно вы нашли?

Математик хмыкнул и пустился в объяснения, понял которые, кажется, только пилот, да еще Фэб, который с подобными построениями был знаком.

Потом к разговору подключилась эльфийка.

В квадрате, вычисленном Багом, было все-таки слишком много миров, и без сканирования поиск занял бы по меньшей мере год. Но после сканирования головоломка действительно сложилась в секунды.

Последней недостающей точкой в схеме стал мир, мимо которого станция прошла, едва обратив на него внимание. Короткая лекция Фэба и ругань Атона как-то очень быстро вылетели у всех из головы, слишком много событий произошло потом, слишком много оказалось других забот и тревог.

— Кроме того, это отвратительное место, омерзительное, — Касра скривилась, ее красивое лицо приобрело брезгливое выражение. — Фэб, ты был прав, когда сказал, что не повезет Контролирующим, которым эта пакость достанется. И еще прав был Ит, говоривший, что управление таким миром легко перехватить извне. Вот только никто из вас и подумать не мог, что управление давным-давно перехвачено и что управляет тем, что происходит в мире, Братство. На самой планете нашлась рассеянная по ней группа эмпатов, удерживавшая эгрегор в состоянии перманентного инферно.

— Ага, это как раз и почувствовала Даша, — Скрипач во все глаза глядел на эльфийку. — Ей было рядом с этой клоакой очень плохо.

— Еще бы не плохо, — проворчал Кержак.

— А как называется этот мир? — Ри, памятуя об их общем проколе с Суэлом, решил, что такие вещи лучше все-таки узнавать.

— Одно из самоназваний — Гронд, оно там самое распространенное, — Касра снова поморщилась. — Эй, Барды! Так почему вы возражаете против влияния?

Группка Безумных Бардов, до этого молча слушавших рассказ, сидела по своему обыкновению в дальнем углу большого зала и в разговор до этого момента не вмешивалась. Рядом с ними сидел Адай, сейчас выглядевший уже значительно лучше — целители постарались.

— Мы возражаем против влияния потому, что в этой ситуации любое влияние будет пагубным. Оно только ухудшит существующее положение, — темноволосый Бард поднял голову. Его товарищи синхронно кивнули. — Ситуация патовая, уважаемая Касра. Но, несмотря на это, мир стабилен. В этом вы имели возможность убедиться.

— Один раз повлиять все-таки придется, — заявила эльфийка.

— Использование Ключа — не влияние, — возразил тот же Бард. — Сэфес это подтверждают. И, да! Они просят прощения, что не присутствуют лично, им сейчас легче находиться на кораблях, чем тут. Но они внимательно слушают.

Кержак беззвучно засмеялся, а Фэб улыбнулся короткой мимолетной улыбкой.

— Ну как же, — тихо сказал он. — Я и не сомневался…

Теймо, до этого момента тоже сидевший молча и о чем-то размышлявший, кашлянул и произнес:

— Уважаемые Барды, можно спросить?

— Слушаем тебя, официал, — усмехнулся все тот же темноволосый Бард.

— Про отрицательный прогноз вы уже сказали, — Теймо замялся. — Неужели не существует положительного прогноза? Ни одного? Ни при каких условиях?

— Обожаю Официальную Службу, — хмыкнул Бард. — За безмерную доброту и дальновидность. Узловая точка, да, Теймо Кайган Ориди? Я прав? И мало того что узловая, так еще и очень неплохо защищенная… при восстановлении исходных условий? Слушай, ты, дипломатический отдел, умерь аппетиты! В ближайшие сто пятьдесят лет официалам и транспортникам там делать будет нечего.

— Потом — будет чего, — возразил Теймо. — И ты знаешь, что я вправе после окончания операции запросить все варианты прогнозов… от обеих подструктур.

Фэб сидел, не произнося ни звука, и внимательно слушал перепалку. Он знал: гермо — а Теймо был именно гермо средних лет — сейчас юридически прав, но момент он выбрал самый неподходящий из всех возможных.

— Теймо Кайган Ориди, мы обсудим эти вопросы позже, на базе, — строго произнес он, поняв, что, если не вмешаться, дипломат и Барды сейчас запросто затеют если не свару, то что-то подобное. — Не подавай плохой пример стажерам.

Теймо тут же покорно склонил голову.

— Прошу прощения, — едва слышно проговорил он. — Я действительно… несколько увлекся.

— Это заметно, — укоризненно покачал головой Фэб. — Баг, как ты намерен проводить активацию?

Дарли согласно кивнула — этот вопрос волновал ее гораздо больше всех остальных. Вернее, если подходить непредвзято, только он ее и волновал в этот момент.

— Нам осталось включить систему, которая настроена и создана задолго до нашего появления. Мы последовательно обработаем Ключом эгрегоры планет, в том порядке, в котором их проходила секторальная станция, — ответил Баг. — Последний в связке — Суэл. После этого в данной области возникнет точка портала, судя по всему, она будет нестабильной, но в наших силах стабилизировать ее так, чтобы было можно пользоваться.

— И что нужно для этого сделать?

— Ерунду, Дарли. Совершеннейшую ерунду. Сама подумай, если неофиты, криворукие неофиты, глупые неофиты на допотопных кораблях с легкостью попадали туда, для нас сделать то же самое будет трудно?

— Нет, — дварх-адмирал покачала головой. — Конечно, нет. Действительно, это была головоломка.

— Которую очень просто собрать, когда знаешь, какая должна получиться картинка, — заключил физик. — Ну чего? Вы тогда работать, — он кивнул Бардам. — А мы отдыхать. Чего-то я спать хочу, да и надоело мне это все.

— Надоело? — изумился Ри.

— Конечно, — подтвердил Баг. — Что может быть скучнее решенной задачи?

Ри не нашел, что на это ответить.

Там, где Ничто рождает Нечто

Готовые к атаке флоты входили в портал, который группа эмпатов Ордена, Барды и Сэфес с большим трудом удерживали открытым. Портал получился нестабильным, он так и норовил то свернуться, то, наоборот, начать неконтролируемое деление, и держащие его прикладывали все силы к тому, чтобы подобного не произошло.

— Мы обратно-то выйти сумеем? — с сомнением в голосе спросил Теймо, когда «Путь Тьмы» подошел к порталу вплотную, следуя за группой лам-истребителей.

— Сумеем, — заверил его Кержак.

— Не то чтобы я не доверял Контролю, конечно, — рауф замялся, — но… Кержак, понимаете, по их логике все получается нормально, а вот по нашей…

— Ты лучше приготовься, — посоветовал орк. — Активируй на всякий случай Ключ. Сам понимаешь, с чем мы можем столкнуться на выходе.

Рауф кивнул, впрочем, особой уверенности в его глазах не появилось.

Дарли ощутимо нервничала. Сейчас вроде бы все обстоятельства были на их стороне — и Ключ, и понимание природы силы, с которой они… да нет, не боролись, которую предстояло нейтрализовать, и немалый флот, которым она командовала, но… Дварх-адмирала не оставляло какое-то смутное беспокойство.

«Путь Тьмы» вошел в портал. На несколько секунд пространство оделось неярким сиреневым светом, а все, находящиеся на боевой станции, ощутили слабую вибрацию.

— Проход завершен, — доложил с потолка один из двархов. — Мы в пространстве Братства.

— Хорошо, — кивнула Дарли. — Ориентироваться можем?

— Можем, — подтвердил дварх.

Отходим на одну световую секунду от точки портала, — приказала Дарли. — Обстановка?

— Вокруг пусто, — голос дварха зазвучал неуверенно. — Это не согласуется с тем, что видели те, кто был тут.

— Да, в докладе секторальной станции говорится о гигантском флоте, — согласилась Дарли. — Ну и где он?

— Сканируем, — дварх замолчал.

«Гигантский флот, — подумала Дарли. — Смешно. Вселенная настолько огромна, что по сравнению с ней этот флот — даже не песчинка, еще меньше. Равно как и наш. Как мы любим громкие слова, и как они на самом деле мало значат».

— Флот обнаружен, — доложил другой дварх. — Он сконцентрирован в области, прилежащей к планете, которая в отчете фигурирует под названием «Мир Изначальный».

— Слушай, откуда ты понабрался таких выражений? — раздраженно спросила Дарли. — Переобщался с Официальной Службой, что ли?

Дварх хихикнул.

— Искин секторальной научил, — признался он. — А чего? По-моему, очень классно звучит. Сразу все становится так серьезно, по-настоящему.

— Как у взрослых, — подсказала Дарли. Дварх снова рассмеялся, но его смех прозвучал как-то немного нервно. — Что делает флот?

— Ничего, просто стоит на месте. Будем атаковать?

— Подожди. Почему он не вышел в нашу сторону, как думаешь?

— Нашла, у кого спросить — ухмыльнулся орк. — Корабли у них слишком примитивные, вот они и решили подождать нас там, где им удобнее, наверное…

Он не договорил, потому что с потолка снова донесся эмообраз дварха:

— Флот пришел в движение. Часть кораблей идет в нашу сторону, используя гипер. Будут в нашем районе в течение получаса.

— Так, — Дарли подобралась. — Приготовиться к атаке!

Через портал проходили все новые и новые корабли. Двархи, координировавшие процесс, поспешно перестраивали их в боевые порядки. Дарли слушала доклады о перемещении эскадр, и чем дальше, тем больше понимала, что драка предстоит нешуточная — в их направлении шло несметное число кораблей, что-то порядком трех миллионов. Около Мира Изначального их осталось втрое больше. Немыслимо! Эти люди, причем только находящиеся тут, могли бы заселить целый мир — несколько миллиардов человек! Это уже не армия, это…

Адмиралу не дали додумать.

— Обратный отсчет, — предупредил дварх. — До выхода флота в наш сектор осталось десять минут.

* * *

— Наконец-то представляется реальный шанс врезать по морде этому Братству и любителю птичек в частности, — радостно констатировал Ри, с предвкушением потирая руки. — До чего же мне надоели эти твари! Ну, ничего, сейчас им мало не покажется.

Скрипач задумчиво хмыкнул.

— Мне бы «Великого» на полчасика, — мечтательно произнес он. — Я бы уж отвел душу…

— Перестаньте, оба, — попросил Ит. — Что вы как маленькие, ей-богу!

— А то тебе не хочется ему по морде двинуть, — заметил Ри.

— Хочется, — не стал возражать Ит. — Особенно за то, что он творил с нами последние дни, пока шли к Орину. Но не до такой степени, как вам.

Фэб, до этого сидевший в кресле у «окна в космос» и о чем-то говоривший с искином, встал и подошел к ним.

— О чем спорите? — поинтересовался он.

— О том, что мы, наконец, сможем врезать этой скотине, — ответил ему Ри. — Знаешь, Фэб, я все понимаю — и про то, что Кержак говорил, и про то, что Атон, и вообще… Но при этом я как-то все-таки, знаешь ли, не люблю оставлять безнаказанной такую вот сволочь.

— Понимаю, — кивнул рауф. — Что ж, будем ждать сигнал.

— Станция, — на связь вышел какой-то дварх. — Выходите на точку, координаты у искина.

— Координаты принял, — отозвался тот. — Пилот?

— Выводи, — приказал Ри. Станция в мгновение ока переместилась в нужную локацию и заняла свое место в группе кораблей Ордена.

— Готовность три минуты, — сообщил искин.

— Отлично, — потер руки Скрипач.

Черное небо вокруг, мерцающие точки ненастоящих звезд, замершие в готовности корабли…

— И потом, мы же не эту силу собираемся наказывать, а тех, кто ею пользовался, — пробормотал Ри. — Кто же посягает на само солнце? Если карать, так тех, кто поднес кристалл…

Ит посмотрел на него.

— Тех, кто поднес, или сам кристалл? — вдруг спросил он.

— Что? — Фэб подался вперед.

— Мы собираемся карать не тех, — Ит вскочил на ноги. — Их не надо трогать! Я понял!!!

— Говори толком! — рявкнул Ри.

— Не надо трогать флот! Это бесполезно!..

— Искин, немедленно связь с флагманом, — приказал пилот. Повернулся к Иту. — Говори скорее, я тоже понял, но лучше ты.

Тот кивнул.

— Дарли! Отзывайте атаку! — поспешно проговорил Ит.

— Что?! — дварх-адмирал опешила. — Что у вас случилось?!

— У нас ничего, — столь же быстро продолжил Ри. — Не надо атаковать флот! Ит совершенно прав!

— Мы не сумеем остановить атаку, флот для этого слишком велик, — Дарли старалась говорить спокойно. — На отмену уйдет около полутора минут, это…

— Слишком долго! Нам нужно срочно идти туда!

— Куда?..

— К Миру Изначальному! — Ри стоял очень прямо, вытянувшись в струнку и вглядывался в черное небо. — Дарли, быстрее!

— Ри, это слишком большая…

— Некогда рассуждать об ответственности! Дарли, я вас умоляю, не надо трогать корабли!

— Готовность тридцать секунд, — произнес искин.

— Дарли! — в отчаянии выкрикнул Ри.

— Остановить атаку! — дварх-адмирал все еще не понимала, но интуитивно почувствовала — да, они правы, оба правы, но время… время было упущено.

В пределах видимости подразделения, в котором сейчас находилась секторальная станция, вышли из гипера первые корабли флота Братства.

* * *

Дварх-адмирал потом говорила, что это стало в тот момент для нее подобно озарению — она вдруг разом осознала, насколько правы были Факторы, потому что чужой флот, оказавшийся рядом с их флотом, нес в себе такую волну отчаяния, что становилось физически больно. Люди, находившиеся на кораблях, сходили с ума от страха, растерянности и ни с чем не сравнимого ужаса. Пожалуй, такой ужас может испытать ребенок, на глазах которого убили его мать. Корабли, выходя из прыжка, были полностью дезориентированы. Не успевшие толком ничего понять аарн с огромным удивлением видели, что капитаны врага по совершенно непонятной причине совершают что-то странное — несколько кораблей столкнулись, небольшая группа стала медленно уходить в сторону от флота, а большая часть просто бестолково заметалась туда-сюда, хаотично меняя траектории, словно люди, которые вели корабли, то ли разом ослепли, то ли обезумели.

Следом за первой группой из гипера вышла вторая, и отовсюду снова ударило болью и ужасом.

— Что с ними? — севшим голосом проговорил Тариэль.

— Я не знаю, — Дарли смотрела на происходящее, замерев. — Станция, ответьте!

— Здесь, — тут же отозвался Ри.

— Что с флотом Братства? — требовательно спросила дварх-адмирал. — Почему они не напали?

— Не знаю, почему не напали, и что с ними, тоже не знаю, — Ри примолк. — Но знаю, что они не нападут. По крайней мере, эти точно не нападут. Ни на кого и никогда…

— Почему?

— Что-то произошло. Дарли, мы можем срочно пойти к Изначальному Миру? — спросил пилот.

— Можем, но… Тариэль, срочно выясни, почему не атаковали наши, — приказала Дарли. Эльф кивнул. — Я не успела отменить атаку, вы же все это видели, но…

Она не договорила.

Потому что откуда-то, словно бы отовсюду, зазвучал вдруг Голос.

* * *

Этот Голос слышали все без исключения — на всех кораблях огромного флота, вошедшего в свертку, все разумные, к какой бы расе они ни принадлежали, на каких бы языках ни говорили, слышали сейчас одно и то же.

— Да, ты не успела отменить атаку, — произнес Голос. — Пришлось вмешаться и остановить ее самостоятельно. Печально сознавать, что даже самые сильные и мудрые разумные в этой части вселенной столь ограничены в своих возможностях и столь слепы. Впрочем, это уже не имеет значения…

Голос на секунду замолчал, а потом продолжил:

— Вы нелепы в своих попытках подогнать любого врага под свой размер. И еще более вы нелепы в попытках объявить врагом то, что им никогда не являлось. Единственным, кто понял хоть что-то правильно, хоть что-то сумел осознать, стал старый орк, у которого хватило ума и души почувствовать собственную малость перед лицом сил, не доступных для вашего осознания.

Голос снизился до едва слышного шепота, теперь он казался еле слышным, как шорох ветра в траве.

— Могли вы что-то исправить? — прошептал он. — Могли вы изменить то, что произошло сейчас? Да. Будь вы умнее и прозорливее, вы могли стоять у Истока, но вы были слишком заняты своими делами, чтобы увидеть, что Исток — грядет. Грош цена вашей мудрости, разумные. Имеющие глаза, да не видят, имеющие уши, да не слышат… — Голос стал едва различим. — Какой печалью овеян для меня этот мир, когда к истинным Истокам почти всегда первыми приходят те, чьи помыслы не чисты. Вы, имеющие силы, почему вы настолько боитесь всего? Аарн, скрывшиеся в своем пространстве и видящие только то, что хотят видеть. Адай, ушедшие туда, где хорошо им, и практически не вмешивающиеся даже в то, во что можно и должно вмешаться? Контроль, который настолько далеко зашел в своем желании не навредить, что постепенно перестает приносить пользу? Официальная Служба, которая поспешно открестилась от того, что видела, и старательно игнорировала то, что знала, — лишь бы все оставалось, как есть? И Факторы, которые предпочли умереть, лишь бы прожить следующую жизнь вне ответственности за то, для чего они предназначены в этой ипостаси? У вас было триста лет. Это и мало, и много… Теперь все равно… Вы все друг друга стоите… Но сейчас все вернулось на свои места. И вы будете делать то, что должны…

— Однако, — Голос окреп и усилился, — вы и в самом деле единственные, кто способен впоследствии что-то исправить. То, что ушло, — ушло. То, что осталось, — стало миллионами. И теперь всем вам предстоит заново строить этот измененный мир. Измененный — не к лучшему. Я слишком хорошо слышу ваши мысли и могу рассказать, что было бы, если бы вы все прозрели раньше, а не сейчас.

…Орден обнаружил бы во время одной из разведок точку Истока до того, как ее скрыли — тахионные искажения в этой точке в момент его появления были очень сильными. Контроль изолировал бы этот участок, обезопасив и сам Исток, и разумных. Адай создали бы идеальные условия для его начала. А Официальная Служба призвала бы лучших ученых и эмпатов, способных разнести Свет Истока в мир.

Вы — эгоисты, все без исключения, — Голос стал жестким, суровым. — Вы слишком много думали о себе, забыв, причем намеренно, о том, для чего вы в этом мире. И сейчас вы наказали сами себя. Что ж, сделанного не воротишь. Сделанное теперь можно только исправлять. И не думайте, что все закончилось. Для вас все только началось. Молитесь, чтобы ваших жизней хватило на то, чтобы мир, который вам рано или поздно придется оставить, стал хотя бы подобием прежнего, который вы потеряли.

Голос снова зазвучал спокойно и ровно, но теперь в нем появилась какая-то затаенная грусть.

— Вы искали ответы, разумные. Вы спорили и думали. А ответы все время были в вас самих. И будут — тоже в вас. Иногда можно в поисках ответа обойти все вселенную, а он все это время будет лежать у вас под кроватью, запылившийся и забытый. Помните об этом…

А теперь идите, — продолжил Голос. — Идите, потому что у вас очень много дел. Идите — и помните, что именно есть Бог. Что есть — Бог…

Голос смолк.

* * *

В замершем пространстве висели, точно впаянные в него, неподвижные корабли.

Дарли замерла на месте, словно окаменев, ее остановившийся взгляд был направлен куда-то в пустоту, в глазах застыла растерянность. Рядом с ней стояли Тариэль и Кержак. Старый орк понурился, опустил голову. Эльф беспомощно смотрел на дварх-адмирала.

— И что нам теперь делать? — растерянно спросил он.

— Подожди, — попросила Дарли. — Станция, ответьте.

— Да, — глухо произнес Ри.

— Вы… слышали?

— По-моему, все слышали, — отозвался Скрипач.

— Что вы собираетесь делать?

— Ждать вас, — Ри замолчал.

— Да… хорошо, — Дарли до сих пор не могла прийти в себя. — Сейчас я дам команду флотам, и мы пойдем к Миру Изначальному.

Ей никто не ответил.

Впрочем, в этом не было нужды.

* * *

А помнишь? Ты ведь не можешь этого не помнить, старый друг, — звездная ночь, сухая трава и едва ощутимый ветер, который говорит с травой, говорит вечно, потому что вечна эта степь и небо над нею, и крошечный костер, что горит в траве, и трое, что сидят у огня? Трое, что говорят друг с другом, пытаясь, как всегда, постичь истину, которая непостижима. Страшно уставшие трое, путь которых уже почти окончен, но впереди — все та же степь, все то же небо и все тот же ветер.

Из безмерной дали

Нам в руки упали,

В дрожащие руки

Упали осколки звезд…

Ит говорил беззвучно, и сейчас он сам, равно как и другие, слышали не его, нет, а другой голос, утомленный и почти лишенный интонаций.

В наш застывший туман.

И мы их держали,

В холодных руках держали

И боялись задать вопрос…

Ри поднял голову. И заговорил — следом за Итом:

Для чего? И что мы такое знали,

Что нам достались

Осколки звезд?

Осколки душ?

Осколки солнц?

Понимаешь, это сложный вопрос…

Но в нашей пустоши ветер нес

Все тот же туман

И руки так же дрожали…

Скрипач кивнул и продолжил:

И все мы прекрасно знали

Что нам никогда

Не собрать из осколков звезд

Новое солнце.

И все же мы их держали,

И северный ветер нес

Осколки нашей печали.

И так мы стоим посейчас.

И смотрим,

Когда на нас

Упадут

Другие осколки звезд.

Осколки душ

Осколки солнц.

Понимаешь, это простой вопрос

Это даже был не вопрос.

Просто только мы имеем такое право —

Стоять в тумане и ждать

Новых

Осколков

Звезд…

Пространство вдруг пришло в движение — искин уводил станцию к Миру Изначальному, следуя за «Путем Тьмы».

* * *

Вокруг планеты царил хаос, в точности такой же, как в месте выхода флота. Хаос и разрушение. Происходящее вызывало ужас, прежде всего своей бессмысленностью и полным отсутствием какой бы то ни было логики. Обезумевшие люди, находившиеся на кораблях Блэки, были не просто в растерянности, нет. Они как будто все одномоментно лишились разума.

Ри в замешательстве смотрел, как боевой крейсер, ощетинившийся сотней орудий, со всего хода врезался в группу кораблей, до попадания в Братство явно принадлежавших гражданскому флоту. Красивые корабли, разноцветные, стеклянно блестящие, яркие, как игрушки, — и тяжелая серо-стальная махина крейсера… в произошедшем крушении крейсер, казалось бы, сперва уцелел, но стоило ему отойти чуть дальше от уничтоженной им группы своих же — как его корпус взорвался изнутри, беззвучный мгновенный огонь превратил корабль в облако разлетающихся обломков.

— Что они делают? — севшим, хриплым голосом спросил пилот.

— Не знаю, — голос Фэба звучал глухо. — Дарли, мы высаживаемся?

— Подождите, — попросила дварх-адмирал. — У меня есть одно предположение, я хочу его проверить.

— Это мое предположение, — сварливо вмешался Кержак.

— Это общее предположение, — подвел итог Тариэль. — Станция, нам надо кое-что поискать, вам так не кажется?

— И «что», и «кого», — подтвердил Ит. Скрипач согласно кивнул. — Искин, сколько займет облет планеты?

— А вы меня спросить не хотите? — вкрадчиво поинтересовался искин в ответ. — Предположения у них. Тоже мне, умники.

— Ты о чем? — не понял Ри.

— О противофазе, — невозмутимо ответил искин. — О чем еще?

— То есть? — Ри с негодованием уставился в потолок. — Ты будешь говорить нормально или нет?

— Буду. Поиск ничего не даст, потому что ваше «предположение» с орбиты найти невозможно, — наставительно произнес искин. — Сами подумайте, оно им надо? Чтобы свои же увидели, чем они там на самом деле занимаются? Кораблей тут сколько было, подумать страшно. И все замечательно. Чистенькая планетка, белый город, в котором вы трое были.

— Дьявол в Боге? — полуутвердительно спросил Ит. — То, что… что сказала Дарли, оно в городе?

— Не-а, — усмехнулся искин. — Как я посмотрел, этому Братству очень нравился принцип вкладышей. Даже это пространство — по сути, вкладыш в нашу реальную вселенную. Ну и логично будет предположить, что тут — что-то в этом роде. Из белого города можно попасть в…

— Комната! — Скрипач хлопнул себя по лбу. — Комната, в которой мы были, помните? Пока он вам пудрил мозги, я там шатался туда-сюда. И — помните дверь, из которой он вышел?

— Да, — кивнул Ри. — Дверь, за которой был яркий свет. Я почему-то подумал, что там может быть что-то вроде телепортационного портала. Когда я занимался этим, свечение у нас являлось побочным эффектом… огни святого Элма, коронные разряды, ионизация… тут на самом деле все очень просто.

— Ясно, — кивнул Фэб. — Дарли?

— Готовим группу, через три минуты — высадка. Вы с нами или на катере?

— С вами, — решительно произнес Фэб. — Тем более что у них еще нет права носить оружие, — он строго глянул на Ри. — А кое-кто у нас ужас как хочет свести счеты кое с кем.

* * *

Предположение Фэба оказалось более чем верным — почти три минуты все ругались с Ри, которому очень хотелось «взять что-то тяжелое и жахнуть этого подонка по башке». Наконец сошлись на том, что если «Великий» еще жив, то Ри и прочим будет позволено присутствовать на суде… если таковой состоится после визита на планету. То есть если будет кого судить.

Предположение получилось небезосновательным. Через воронку гиперперехода вышли на уже знакомую площадь в город, координаты дал искин. И тут же наткнулись на тело одного из Старших Братьев. Человек этот лежал у края площади, голова у него оказалась размозжена буквально в кашу.

Зрелище было тягостное.

Кипенно-белый отшлифованный камень, покрывавший пространство площади, высокое лазурное небо и обезображенный труп, лежавший, широко раскинув мертвые руки, в замаранной кровью одежде…

— Кто это его так? — спросил Скрипач в пространство и двинулся в сторону тела. — И ведь совсем недавно, видите? Кровь еще не свернулась.

— Не отходи от группы, — одернул его Фэб. — Рыжий, не зли меня!

— Хорошо, — дернул плечом тот. — Просто я хотел сказать…

— Что? — один из десантников повернулся к ним.

— Что тот, кто это сделал, скорее всего, далеко не ушел, — Скрипач задумался. — Он где-то поблизости.

— И что? — не понял Ри.

— Да ничего… — Рыжий нахмурился. — Я подумал, что Старшие Братья, они же постоянно находились при «Великом». Ну и вот…

Скрипач оказался прав. Едва войдя в просторный светлый холл того самого здания, они увидели «Великого». Впрочем, от его величия мало что осталось. Человек, сидевший на полу у стены, выглядел абсолютным безумцем. Он сидел, скорчившись, вцепившись руками в плечи, и что-то еле слышно бормотал. Глаза его, устремленные поверх голов подошедших к нему людей, совершенно ничего не выражали, и в тот момент Ита кольнула мысль о том, что совсем еще недавно очень похожий взгляд, отсутствующий и прозрачно-отстраненный, был у Скрипача.

— Горе, горе, непослушное… — шептал безумец. — Серебряные прутья… не сдержал… ломко стало в руках… мастер выпрыгнул… прутья…

Один из десантников, по знаку Дарли, подошел к «Великому», присел рядом и, взяв за плечи, сильно встряхнул. Тот с трудом перевел взгляд на десантника и пробормотал:

— Пишется поверх… знаешь?.. Поклонение… слишком ярко… потом свет и темнота…

— Что произошло? — требовательно спросил Кержак, тоже присаживаясь на корточки рядом с десантником и «Великим».

— Убили… — продолжал бормотать тот, снова переводя взгляд куда-то в небо. — Всех убить… пусть все убьют всех… изничтожат всех… как же ветрено… уйдите, уйдите… это мое… это мое…

Глаза у него начали стекленеть, он оскалился.

— Предатели… — прошептал он. — Все предатели…

Ит перевел взгляд на руки «Великого» и вдруг понял, что они измазаны начавшей уже засыхать кровью.

— Это он. Он убил… того, на площади, — Ита передернуло. — Но почему?

— То, что произошло, и в самом деле лишило его разума, — ответил Кержак, не оборачиваясь. — А поскольку он был напрямую связан со всеми неофитами, то стал транслировать им то, что чувствовал сам. Сейчас он на них уже не воздействует.

— Почему ты так думаешь? — удивилась Дарли.

— Попробуй проанализировать, поймешь сама. Канал порван, связи теперь нет. Но того, что он им успел передать, вполне хватило, — мрачно сказал орк, вставая. — В любом случае, нам нужно найти то, что он так сильно не хотел никому открывать.

— Хорошо, — кивнула дварх-адмирал.

— Что вы с ним сделаете? — поинтересовался Ит.

— Отправим на «Путь Тьмы», потом — время покажет, — Дарли задумалась. — Нужна дополнительная группа, чтобы обследовать город. А мы отправимся туда, куда шли. Двое, охраняйте этого, — она кивком указала на «Великого». — Подозреваю, что его запросто могут убить свои же.

— Идем, девочка, — позвал Кержак. — Нам нужно двигаться дальше.

— И еще одна моя мечта не сбылась, — зло пробормотал Ри, когда они шли через холл к подъемным шахтам, расположенным в его дальней части.

— Какая? — спросил Ит.

— Мне очень хотелось ему врезать, но бить безумца — как-то уж совсем никуда не годится, — пилот от досады крякнул и продолжил: — Я знаю, что мстить не самое лучшее дело, но за то, что он с нами творил, пока мы шли к Орину, я бы его прикончил, если честно.

— Не знаю, — пожал плечами Ит. — Рыжий, а ты?

— А чего — я? — удивился тот. — У меня было сильное желание плюнуть ему в глаза, но я подумал, что это нерационально. С ним и без нас разберутся. Есть кому.

* * *

Комната, в которой их принимал «Великий», не изменилась совершенно — те же белые стены, тот же безмятежный пейзаж за окнами, та же белоснежная мебель, те же тишина и покой. Вот только дверь, та самая дверь, ранее всегда плотно закрытая, на этот раз была приотворена. Из-за нее лился уже знакомый свет.

— Слушайте, это точно телепортационный портал, — уверенно сказал Ри, подходя ближе. — Причем работающий в постоянном режиме. Жаль, что я не понял этого раньше.

— А как ты мог понять, когда нас близко к этой двери никто не подпускал? — резонно поинтересовался Ит. — Мы сидели в части, которая ближе к входу, так?

Ри кивнул.

— А он или уже был здесь, или быстро выходил и тут же закрывал эту дверь. Свет мы все видели, но нам в головы не пришло, что они зачем-то могут использовать такую технологию, — Ит призадумался. — Странно.

— Что странно? — не поняла Дарли.

— Но ведь есть какие-то аналоги, так? Более современные, лучшие.

— Они есть, — подтвердил Фэб. — Но их проще обнаружить, чем это… забытое старое. Видимо, поэтому.

— Где же они столько энергии берут, чтобы его в таком виде поддерживать?! Ужасно затратное дело. То, что я разрабатывал и тестировал, работало всегда в импульсном режиме, но чтобы постоянно… ну и замашки!

— Через него безопасно проходить? — спросила Дарли.

— Конечно, — заверил Ри. — Очень похоже на наши модели. Ну-ка…

Он присел на одно колено и начал пристально разглядывать дверной косяк. Провел по нему рукой, задумался. Встал на ноги, оглядел притолоку.

— А вот и активатор, — сообщил пилот. — И впрямь аналог того, что делал наш научный центр. Ну что? Рискнем?

— Ничего другого нам не остается. Хотя… Ри, такой вопрос. Собственно, вопрос получается всем — он при вас выходил из этой комнаты? — Дарли обернулась к Скрипачу и Иту. — Не только входил, но и выходил, верно?

Оба синхронно кивнули.

— Портал двусторонний, — уверенно сообщил Ри, продолжая разглядывать конструкцию. — Это на самом деле вообще не дверь, это, по сути, входная рамка, замаскированная под дверь. Идем?

— Только сначала пойдете не вы, — осадила его Дарли. — Группа, работаем.

* * *

Комната, в которой располагался выход («двойник», как его назвал Ри), была уже не белой, но тоже выглядела вполне респектабельно. Мягкий диван у стены, стол, вокруг которого выстроились несколько стульев, скрытые источники света на потолке. Вот только окон не было, и ощущение у всех появилось какое-то неприятное, причем буквально сразу, стоило только войти.

— Искин, координаты, — произнес Фэб.

— Вы под землей, на расстоянии около полутора километров от поверхности, — ответил искин. — Вот это да… Даже я, пожалуй, не нашел бы.

— Не нашел — чего? — спросила дварх-адмирал.

— Вот этого всего, — пояснил искин. — Подождите, анализирую. Не выходите пока что никуда, побудьте здесь. Ри, мне придется снимать данные через тебя. Не возражаешь?

— Нет, — с тревогой в голосе буркнул пилот. — Что мне сделать?

— Переведи биокомп в режим сканирования. И дайте мне три минуты.

…Гигантский подземный комплекс, в котором они сейчас находились, был расположен под белым городом. Искин сообщил, что диаметр сооружения — около десяти километров, а этажей оно насчитывает больше сотни. Вскоре он сбросил Ри поэтажный план помещений, и выяснилось, что сейчас они находятся едва ли не в самом центре комплекса.

— То, что вы ищете, должно быть расположено неподалеку, — сказал искин. — «Великий», видимо, постоянно подпитывался энергией напрямую и… секунду. Так, я нашел.

— Что именно ты нашел? — раздраженно спросила Дарли.

Искин замялся.

— Не могу идентифицировать. Помещение располагается в пятистах метрах от точки вашей локации, имеет форму шара, имеет три независимых входа, имеет повышенную степень защиты.

— Войти туда мы сможем? — насторожился Фэб.

— Не знаю. Попробуйте.

— Искин, — Фэб явно рассердился. — Распустили тебя совершенно безобразно. Быстро — доклад по полной форме! Помещение охраняется?

— Да ну тебя! — огрызнулся искин. — Охранялось. Сейчас охраны нет. В комплексе полно людей, и с частью из них происходит то же самое, что с теми, кто находится наверху…

— С частью? — переспросил Ит.

— Да, именно с частью.

— А остальные? — Дарли тоже рассердилась. — Почему из тебя каждое слово приходится клещами тянуть, искин?!

— Потому что вы должны это все сами… — пробормотал тот в ответ. — Атон говорит, чтобы я не подсказывал.

— Так, — ледяным голосом возвестил Фэб. — Атон, ты что? Ты там? Долго издеваться собираешься?

— Как вы мне надоели все, — с тоской произнес знакомый голос. Воздух на долю секунды помутнел, и эрсай возник посреди помещения. — Ладно, издеваться не буду. Остальные люди, которые находятся тут, — пленники. По сути — рабы. Я могу пойти с вами, но это все уже не мое дело. Я свое дело сделал.

— Сволочь, — пробормотала Дарли.

— Вот всегда так, — заметил Атон. — Приведешь, соберешь, покажешь — и ты же сволочь. Да идите вы уже! — рявкнул он. — Хватит тут сидеть! Пока вы анализируете, они пленных перебить могут.

* * *

То, что происходило дальше, запомнилось Иту, да и всем остальным, какими-то обрывками и кусками.

…вот они бегут по длинному прямому коридору, скудно освещенному, неширокому, и коридор выводит их к двери, идеально круглой двери с каким-то хитрым шлюзовым замком. Через минуту замка уже нет — легионеры действуют слаженно и быстро, замок вместе с дверью превращается в лужу расплавленного металла.

…перед ними — идеальной формы чудовищных размеров шарообразный зал, обшитый изнутри свинцовыми пластинами в ладонь толщиной. Они стоят на летающей платформе, которая подошла к ним, стоило только вступить на порог зала. В центре совершенно пустого пространства неподвижно висит… клетка? Сияющая серебряная клетка, сплетенная из толстых прутьев, огромная, не меньше десяти метров в поперечнике. На первый взгляд она кажется асимметричной, но потом глаз начинает улавливать в ее строении некую логику, и внезапно словно бы включается второе, внутреннее зрение — клетка оказывается вовсе не клеткой, а человеческой головой, сплетенной из прутьев и обращенной к вошедшим пустыми глазницами.

Клетка пуста. Во лбу серебряной головы зияет отверстие — как будто толстенные прутья вывернула изнутри какая-то невообразимая сила.

— Это… здесь? — спрашивает чей-то неуверенный голос из-за спин.

Ответа нет.

…снова череда коридоров, ответвлений, дверей; резкий и неприятный запах откуда-то сбоку; кто-то с безумными глазами выскакивает из-за двери, и налетает на легионеров; доля секунды — и человек лежит на полу с заломленными за спину руками; все дальше и дальше, двери, коридоры, снова, снова, снова…

…тюремные блоки, заполненные людьми, — и опять запах, и отчаяние, ощутимое всеми, уже всеми, не только аарн.

— Кто вы? — дверь сорвана с петель, Дарли стоит напротив изможденного человека, одетого в грязно-лиловый комбинезон.

— Они… убили его? — человек смотрит на дварх-адмирала отчаянными глазами. — Они его убили?

— Кого?

— Бога… Они убили Бога?..

* * *

Несколько сотен лет назад полтора десятка ученых сделали предположение — места в галактике, именно в этой галактике, имеющие нестабильную тахионную структуру, могут служить порталами для прохода в надвселенную. В Высшие Сферы.

Им никто не поверил, да и все их исследования носили чисто теоретический характер. Потому что никто, находясь в здравом уме, никогда и не подумал бы, что можно рискнуть и сунуться в эти самые Высшие Сферы. И, главное, понять, как это можно в принципе осуществить.

От этой самой первой группы ученых осталось кое-какое наследие, которое осело в ряде научных библиотек и было благополучно забыто. Оно не пошло дальше этих библиотек и не попало в поле зрения официалов или кого бы то ни было, кто мог понять, к чему способны привести подобные изыскания.

Еще через полтораста лет совсем молодой студент-неудачник наткнулся на эти работы. Он и в самом деле был неудачником, и неудачи к тому моменту, когда он нашел в архиве ту самую первую монографию, озлобили его и уже начали потихоньку превращать в то, чем он стал потом.

Сначала он ничего не понял. Но, повинуясь наитию, взял монографию с собой. И проштудировал ее еще несколько раз, словно чувствуя, что за бесполезной теорией может стоять что-то еще.

Что-то, важное для него самого.

Через несколько лет этот студент, к тому моменту ставший молодым ученым весьма низких способностей, принял участие в экспедиции, пусть опосредованно, но все-таки связанной с тахионными процессами. Вернее, члены этой научной группы использовали участки возмущений для своих расчетов, которые были связаны с астрофизикой, но никак не с Высшими Сферами, которые в тот момент занимали все мысли молодого ученого.

И он совершенно случайно (на его взгляд, конечно, случайно) сумел вычислить следующую точку, в которой должно возникнуть… что именно, он понять не сумел. Глобальное возмущение? Проход куда-то? Что-то, что не называется никак?

Несмотря на свои средние способности, этот ученый был человеком расчетливым и себе на уме. И он понял, что из происходящего вполне можно извлечь для себя выгоду. Какую — он не знал, но чувствовал, что можно. Правда, подобный проект потребовал бы немалых вложений…

И в один далеко не прекрасный день этот ученый познакомился с адептом малозаметной и малоизвестной церкви, которая называлась Братством Единого.

С этого, собственно, и началось становление того Братства, которое едва не привело существующую ныне вселенную как минимум к глобальной перестройке. А как максимум — к гибели всего живого, что в ней существовало.

Сначала дела у получившейся команды шли не очень. Но потом адепт придумал схему добычи денег, с помощью которой буквально за десять лет существенно поправил положение. Он не торговал предполагаемыми местами в раю, нет. Он торговал всего лишь продлением жизни — совершенно реальным, а потому весьма ходовым товаром. В обход транспортников и официалов он умудрялся с помощью всевозрастающей армии адептов провозить лекарства из более продвинутых миров в менее продвинутые и там успешно продавал их сильным мира сего, избавляя их кошельки от лишнего, с его точки зрения, бремени.

Схема работала безотказно. Сначала адепт проходил в какой-нибудь мир через Транспортную сеть и официальным порядком закупал необходимую технологию. Именно технологию, а не сам препарат. Потом уходил в любой внецикличный мир, включенный в сеть недавно, и продавал технологию там — с ограничениями. Но расплачивались с ним уже не деньгами, а продуктом. Все законно? Конечно.

А потом, уже с нужным продуктом или препаратом, через пространственный коридор адепт уходил в какой-нибудь мир Белой зоны, где не только вербовал новых адептов, но и зарабатывал огромные суммы в золоте, платине, драгоценных камнях, при этом своей деятельности не афишируя. Цепочка, которую проходил каждый такой добытчик, получалась достаточно длинной, чтобы ее след легко терялся. Для развитых миров, имеющих покупаемые технологии давным-давно, они не являлись ничем особенно стоящим — и продавали их дешево, чуть ли не задаром. Схема работала безукоризненно, и ни один официал при всем желании не смог бы к ней придраться. Хотя бы потому, что все законы были соблюдены — с формальной точки зрения, по крайней мере.

Соблюдались все законы миров пребывания.

Соблюдался таможенный кодекс.

Соблюдался торговый кодекс.

Соблюдался даже кодекс соответствий — ведь адепты не продавали белым мирам сами технологии, они вообще не афишировали никак свою деятельность и на развитие миров повлиять не могли…

Через двадцать лет Братство перешло к следующему этапу. Поднаторевший за это время адепт занялся вербовкой большого количества последователей, а ученый тем временем начал собирать группу, способную осуществить его план по открытию канала в Сферы.

Еще через десять лет адепт собственными руками прикончил ученого.

Просто потому, что тот стал ему не нужен.

Вернее, адепт начал бояться ученого — тот к тому моменту стал агрессивен и зол. И начал копать уже под адепта, ученого не устраивало то, что тот забирает большую часть денег на развитие системы, а его группе достается меньше, чем ему хотелось бы.

Оставшись у власти в одиночестве, адепт принялся действовать уже серьезнее — и страшнее. Ученых, работников, техников, необходимых ему для создания Белого города и комплекса приема, он не вербовал, а крал. Это казалось ему более чем уместным. Люди виделись ему не более чем расходным материалом для строительства собственной империи, в средствах он теперь был не стеснен и начал действовать с размахом.

Вот его преемником и стал в результате тот, кого впоследствии назвали «Великим».

Этот в своих стремлениях пошел дальше своего учителя.

Именно он закончил строительство Белого города.

Именно он запустил первых настоящих вербовщиков.

Именно он создал пассивную ментальную сеть.

Именно он собрал научную группу, которая сумела создать свертку пространства, впоследствии ставшую замкнутой мини-вселенной Братства.

И именно он стал тем, кто присутствовал при появлении на свет того, кого потом несколько месяцев называли Единым.

* * *

Ученый, с которым они разговаривали уже несколько часов, рассказал вещи поистине чудовищные и невообразимые. О том, как во время броска (вернее, того, что он назвал броском) погибли все, кто присутствовал при броске… погибли, чтобы через несколько часов воскреснуть — к ужасу тех, кто это наблюдал. Он рассказывал, как менялись физические константы в пространстве сферы, как замедлялось и ускорялось время, как сам он, на самом деле глубокий старик, в одно утро проснулся вдруг двадцатилетним юношей и снова состарился только к ночи. Как люди, все без исключения люди в комплексе, являлись они адептами или нет, видели потрясающей красоты сны, после которых реальность становилась тяжким бременем. Как люди сходили с ума и исцелялись неведомым образом от неизлечимых болезней. Как адепты через Белую Грань перемещались по комплексу, и скрыться или спрятаться от них стало совсем невозможно. Как существо, находящееся в сфере, меняло мысли и чувства всех, кто был поблизости. Как люди теряли память, начинали говорить на неведомых языках, как…

— Вы хотя бы поняли, что вы сделали? — в который уже раз спросила его Дарли. При допросе, который и на допрос не походил вовсе, присутствовали почти все участники событий.

— Мы дали жизнь Богу, Единому, — убежденно отвечал тот. — Мы открыли ему путь в наш мир и…

— И вам не приходило в голову, что тут уже есть один Бог? — спросил Кержак.

— Он слаб и стар, а наш был молод и силен. И потом, кто бы мог влиять на того Бога, о котором говорите вы, как «Великий» влиял на нашего?

— О Господи… — пробормотал Ит. — Нет, ну это представить себе невозможно. Влиять на Бога!.. Совсем с ума посходили!

— Допустим, ты это понимаешь, но они… — начал было Ри, но не договорил — Кержак коротко глянул на него, и пилот послушно прикусил язык.

— Уважаемый, скажите, — орк ободряюще улыбнулся ученому, но с улыбкой получилось неважно — он забыл про свои клыки, и эффект получился не ободряющий, а, скорее, обратный. — Скажите, а как выглядело то, о чем вы рассказываете? Мы видели только голову в сфере, больше ничего. Что это было?

— Свет… — ученый зажмурился. — Невероятно прекрасный свет… Оно говорило только с «Великим», на прочих не обращало внимания…

— Говорило? — переспросил Ит.

— Да… о да… Оно говорило. Мы все слышали, что оно говорило. И чаще всего оно просило о чем-то.

— О чем именно? — требовательно спросила Дарли.

— Оно просило свободы. Жаль, что оно погибло, так и не получив ее. Жаль, что они убили Бога.

— Кто — они? — потерявшая терпение дварх-адмирал топнула ногой. — Вы можете ответить, в конце концов?!

Ученый посмотрел на нее и усмехнулся.

— Души… тут были души… ну, мы их так называли, — поправил он сам себя. — Сгустки света, полупрозрачные, с ангельски-прекрасными лицами. Они без препятствий проходили везде, но не уходили далеко от Бога. Бог говорил с Великим, но мы видели, что одновременно он говорит и с душами тоже. Сейчас их нет. Их сдерживал только «Великий», но ведь его тоже нет? Вы убили «Великого», а они — убили Бога, ведь так?

— «Великого» никто не убивал, он жив, — Тариэль с грустью посмотрел на Дарли. — Не совсем в моих обычаях так говорить, но мне тоже хочется сказать «Господи», — эльф смущенно хмыкнул.

— Ну, скажи, — вымученно предложила та.

— Говорю. Господи, что же вы наделали, — эльф сокрушенно покачал головой. — Оно пришло бы сюда, теперь я понял. Пришло — и отправилось бы дальше. Туда, где его место и назначение. А вы… вы искалечили и эту вселенную, и этого вашего несчастного Бога, который теперь рассеялся и никогда уже, наверное, не сумеет стать целым. Он стал…

— Он стал миллионами, — кивнул Ит. — Даже не миллионами, больше. И все эти миллионы несут теперь в себе зародыш зла и обиды на все и вся, я прав?

— Да, ты прав, — понурился Атон. — Примерно так оно и есть. И теперь, боюсь, работы по исправлению всего этого вам и впрямь до конца жизни хватит.

Ученый вдруг засмеялся меленьким тихим смехом.

— А братья Тирхио случайно не с вами? — спросил он.

Фэб пораженно уставился на него.

— С нами, — ответил он. — Но откуда вы…

— О, откуда… Оттуда. Легко было догадаться. Покажите им голову, — со смехом посоветовал он. — Покажите, покажите. Пусть увидят, что без истинного света все их знания — такая же вот пустышка. Нельзя верить в одну только науку.

— Вы их знаете? — поинтересовался Ри.

— Знал. Девять ступеней великой гармонии, как не знать. «Великий» хотел найти их и приставить к делу, да они сбежали куда-то, и не было времени их искать. Покажите им голову, — повторил он. — Пусть молятся на нее…

* * *

Несколько дней заняла спасательная операция — открывали свертку пространства, изолировали и уводили флоты, эвакуировали из подземного города людей, помогали безумцам и отчаявшимся. Несколько дней прошли в суматохе и неразберихе, но в какой-то момент последний корабль бывшего Братства был сопровожден в нужную локацию, последний пленник поднялся на борт последнего корабля миссионеров, и последний десантник покинул через гиперпереход опустевший Белый город.

Можно было уходить, но все чувствовали какую-то неясную смуту в душе, какую-то незаконченность происходящего, словно что-то мешало, не давало покоя, оставалось незавершенным.

— Что с планетой делать будем? — спросил Ри у Дарли, когда они, после того как основательно выспались, снова встретились на «Пути Тьмы».

— С одной стороны, надо бы ее сжечь, — дварх-адмирал задумалась. — С другой — нормальный кислородный мир, который те же Барды запросто пристроят в хорошие руки, благо что таких рук — предостаточно. Не знаю, Ри. Я не могу решить.

Атон, тоже находившийся в командном зале в тот момент, поднял голову.

— Ломать — не строить, — наставительно произнес он. — Сжечь, тоже мне, вариант.

— А что ты предлагаешь? — повернул к нему голову Фэб.

— Уничтожьте город и комплекс и оставьте мир, как он есть, — посоветовал эрсай. — Пусть идет своей дорогой. Понадобится кому-нибудь — заберут, зонируют. Не понадобится — значит, не понадобится. Вот и все.

— Может, ты и прав, — с сомнением заметил Кержак. — Но мир и вправду более чем хорош, вполне можно найти ему достойное применение.

— Вот вам бы только применение всему находить! — зло ощерился эрсай. — Мне что — повторить еще два раза нужно? Сказал же — оставьте мир в покое. Мягко так, скажем, намекнул. А вы опять за свое.

— Мне будет неприятно знать, что он… что он существует, — неожиданно для себя признался Ит. — Что он вообще где-то есть.

— Знаешь, дорогой, представь себе на секунду, что в этой вселенной есть те, кому неприятен факт и твоего существования тоже, — с неприязнью заметил Атон. — Что им, кому-то, неважно кому, неприятно, что на этом свете существуешь ты. Представил?

— Это что, на самом деле так? — с тревогой спросил Ри.

— Так, так, — покивал эрсай. — Палача уже забыли?

— Нет, — Ит поежился. — А ты можешь рассказать…

— Не могу, — отрезал Атон. — Это ваши дела. Сами, все сами. Расскажи им, покажи, да как же.

— Что же будет дальше? — Дарли смотрела на эрсай неподвижно, пристально, выжидательно. — Атон, что будет дальше? Что нам всем делать?

— Жить, — пожал плечами тот. — Что вам еще остается?

Эпилог

— Ну, Фэб…

— Денег я не дам. Не «нуфэбкай», это бесполезно, — категорически отозвался рауф.

— Ну, Фэб… Ну что ты, ей-богу, как… как не знаю кто? Чего ты злой такой?

— Я не «злой такой», рыжий, я, наоборот, очень даже добрый, но ты отлично знаешь, как я отношусь к подобным вещам.

За окнами столовой щебетали птицы — Ит только что вернулся с улицы, куда ходил, чтобы наполнить кормушки. Летнее утреннее солнце еще не встало над лесом, зарозовел только маленький кусочек неба, и скоро надо было бы уже выходить, но разговор, начавшийся с полчаса назад, все никак не заканчивался.

Вернее, он не заканчивался так, как хотелось начавшему его Скрипачу.

Тот в очередной раз стал канючить деньги для Ри, требовавшиеся на воссоздание Марии, а Фэб в очередной раз принялся повторять прописные истины.

Такие разговоры длились уже третью неделю. И стали Иту постепенно надоедать, поэтому сейчас он рискнул вмешаться.

— Ты относишься к самому принципу воссоздания строго отрицательно, — произнес он, — потому что оно противоречит большинству существующих религиозных убеждений. В том числе твоих собственных. Но ты понимаешь, что на карту сейчас поставлена судьба Ри? Что ему делать?

— Весь последний год вы настаивали на том, что вы очень взрослые, разумные, битые жизнью и судьбой личности, — Фэб строго нахмурился, но Ит видел, что в глазах у рауф скачут веселые чертики. — Он этого хочет? Вот пусть и делает. Сам.

— Но хоть помочь ему можно? — с отчаянием в голосе вопросил Скрипач.

— Помочь — можно. Но не моими деньгами, — отрезал рауф. — Повторю еще раз — на это я денег не дам.

* * *

— …вот я говорил тебе, — сварливо заметил Скрипач, когда они бежали по тропинке через лес в сторону реки, постепенно наращивая темп. — А ты… мог бы вовремя вмешаться, уломали бы!

— Я тебе сразу сказал, что он откажется, — Ит поправил поясную сумку с грузами, передвигая ее поудобнее. — Это же Фэб! Пора бы привыкнуть.

— Привыкнешь тут, — зло ответил Скрипач. — Но какое же все-таки гадство…

— Да ну, — отмахнулся Ит. — Решим как-нибудь.

— Хочу я посмотреть на то, как ты это решишь, — Скрипач перескочил через кочку, — при полном отсутствии денег и с тем фактом… что Ри запросто может вылететь со стажировки!

— Никто никуда не вылетит, — отрезал Ит. — Давай-ка ускоряться, а то это слово из трех букв нас снова будет ругать, и за дело.

Скрипач не ответил, лишь махнул рукой.

Под ногами стелилась низкая трава, еще влажная от утренней росы. Лес кончился, теперь их путь лежал через неширокое поле, к низкому речному берегу, и дальше, в ровную, как стол, степь.

Над горизонтом медленно поднималось солнце, небо, еще недавно предрассветное и сумрачное, стало одеваться красками — золото, багрянец, пурпур… Прозрачный утренний воздух был легок и свеж, и бежать тоже было легко и уже привычно, и все вокруг было хорошо, вот только…

Что же мы тогда все-таки видели? Что это было? Что произошло с миром? Ни Ит, ни Скрипач, ни Ри так и не сумели ответить на эти вопросы. Первые полгода на Орине, как им казалось сейчас, почти на сто процентов состояли из вопросов, ответов на которые просто не существовало.

Ведь так до конца и не ясно, кем являлось то существо, что находилось в серебряной клетке, например.

Богом? Абсурдно.

Ребенком высших сил? Наивно.

Чем-то, что хотело изменить мир? Слишком просто…

Каким образом этим существом мог как-то управлять «Великий», который на поверку оказался самым обычным человеком?

И, главное, что теперь будет с миром, с этой вселенной, со всеми нами?

Ит размышлял на бегу, это тоже постепенно стало входить в привычку.

Мы, кем бы мы ни были, оказались в этот раз стоящими у начала новой эпохи — мало того, мы стали участниками создания… мысль сбилась, и тут же перестроилась — нет, не участниками, мы действительно были факторами, которые способствовали становлению новых мировых условий. Нового мирового порядка. Пусть и похожего на старый, но уже иного.

Ведь так?

Мир изменился, и изменился он сильно.

И в нем теперь будет очень много работы.

…Через реку перебрались вброд и по привычному маршруту рванули дальше. Бежать предстояло еще километров двадцать, но после года тренировок это расстояние выглядело аховым. Всего-то тридцатка, чего тут особенного? Для ускоренного режима всего ничего…

…Мы — видели, думал Ит. Мы это видели. И даже неважно, как это называется — назвать можно как угодно, но суть остается неизменной, потому что как ни крути, но величина, которую мы видели, являлась постоянной.

И осталась постоянной, кто бы что ни говорил.

Она… стала миллионами, но от этого не перестала быть собой.

Может быть, мы и в самом деле видели Бога.

Или что-то, что было очень похоже на Бога, но что кроме Него самого может быть на Него похожим?

И тех, кто пытался использовать Его во благо себе, мы видели тоже… и что-то подсказывает, увидим еще не раз.

По словам куратора, Эдри, в некоторых мирах уже обнаружились проблемы, напрямую связанные с бывшими неофитами. Не все были столь чисты, как те погибшие дети, не все осознали, что сотворили.

Некоторые до сих пор убеждены в своей правоте.

…Скрипач еще немного нарастил темп, Ит ухмыльнулся и тоже наддал — соревноваться друг с другом вошло в привычку быстро, но при этом необходимо было помнить, что силовые упражнения им не рекомендованы, а вся раскачка должна быть направлена исключительно на изменение точек концентрации.

Так вот, если допустить, что мы видели все-таки Бога, то что же получается? Что есть Бог на самом деле, о чем тогда сказал тот Голос, который слышали все и который принадлежал…

— Ититская сила, чего тормозишь? — прикрикнул Скрипач. — Давай резче!

— Даю, — согласился Ит. — Есть, командир. Будет сделано, командир.

От оплеухи удалось увернуться вовремя…

У дьявола оказалось человеческое лицо, думал Ит. Где-то он читал, что дьявол действительно живет в душах людей. Значит, то, что мы видели, можно назвать битвой дьявола и Бога, может быть?

Наверное, нет.

Интересно — несколько групп сильнейших ученых, и из Ордена, и из Официальной Службы трудились несколько месяцев над физикой процессов, которые удалось зафиксировать, в том числе и секторальной станции. И частично физику этих процессов даже сумели расшифровать и рассчитать. И Контроль, вернее, то, что от него осталось, сейчас активнейшим образом помогает в этой работе — те же Таенн, Леон и Морис, которым до возвращения в Сеть еще очень далеко, днюют и ночуют с такой вот научной группой, но…

Но вот названия у этих процессов так и не появилось.

Произошедшее по сей день в отчетах упоминают как «реакцию Блэки».

Словно что-то останавливало всех от надуманных имен и названий.

«Что есть — Бог?» — думал Ит.

Может быть, тот Голос был прав, и мы действительно носим этот ответ в себе, сами того не зная? Что ж, в таком случае мы будем искать там, где было сказано, — в себе.

Но, скорее всего, не в самое ближайшее время.

Потому что в ближайшее время…

Над головами мелькнула тень, и метрах в пятистах впереди приземлился полупрозрачный флаер. Фэб махнул рукой — поехали, мол, опаздываем.

— Тридцать один километр… почти, — доложил Скрипач.

— Неплохо. Теперь в другой системе, — приказал Фэб.

— Три и четыре в степени N кжеба, пятьдесят один и шесть у-ювин, сто семьдесят два лилсо…

— О чем думаешь, Ит? — Фэб улыбнулся.

— Как всегда, — усмехнулся тот в ответ. — О том, что рыжий ошибся — не сто семьдесят два, а сто семьдесят два и два, во-первых, а во-вторых, о том, что я сегодня скажу Ри.

— Сам скажу, — сварливо заметил Скрипач.

— Я скажу, — успокаивающе поднял руку Фэб. — Пусть лучше злится на меня, чем на вас.

— Он не злится, он расстраивается, — Ит погрустнел. — Когда друзей не так уж и много, начинаешь поневоле расстраиваться вместе с ними.

— Могу дать подсказку, — нехотя сказал Фэб.

— Какую? — оживился Скрипач.

— Аарн Сарт Банк.

— Нееее, на это он не пойдет, — протянул рыжий. — Он же гордый у нас, как не знаю кто. Нет, Фэб, нереально.

— Реально, если учесть его обстоятельства.

— Посмотрим, посмотрим, — пробормотал Скрипач. Флаер уже подходил к учебному центру, постепенно снижаясь.

— С чего ты решил, что он возьмет деньги у меня, но не обратится в банк? — запоздало удивился рауф.

— Потому что Даша, — наставительно ответил рыжий. — И Дарли. И Кержак, который его в ученики прочил, если ты помнишь. Вот поэтому и не возьмет, ему неудобно будет.

— А у меня, значит, удобно? — поддел его Фэб.

— А ты — свой, — отмахнулся Ит. — И ты, скажем так, не женщина.

— Банк тоже не женщина.

— Банк нет, а ответственное лицо — да, — Ит спрыгнул с флаера на землю, Скрипач последовал за ним. — Ладно. Не надо с ним говорить, Фэб. Мы сами.

Фэб посмотрел им вслед — две удаляющиеся в сторону куполов тренировочной базы центра фигурки, к которым вскоре присоединилась третья, и осуждающе покачал головой. Потом усмехнулся каким-то своим мыслям, поднял флаер в воздух и повел машину обратно к дому, уже не торопясь — сегодня лекций у него не было, поэтому день предстояло провести во всяких домашних делах, накопившихся за последний месяц в большом количестве.

— Да уж, — обратился Фэб к мирозданию. — Что-то будет. Вот помяни мое слово, что-то будет. Обязательно будет.

Мироздание молчало, но Фэб не сомневался — оно знает.

Будет.

Конечно, будет.

А как же иначе?

От авторов

«…но сейчас я тебе скажу только одно — что бы ты ни узнал, твоя жизнь в любом случае останется прежде всего твоей. Жить надо честно. Так, чтобы потом не было за это стыдно».

Атон

Нам хочется верить.

Верить в то, что в мире может быть больше добра, тепла и любви, чем сейчас. Что существуют вещи, которые никто не в силах изменить или испортить. Что любое разумное существо, кем бы оно себя ни считало, может понять, что жить можно не только ради собственной выгоды, а ради добра и справедливости.

И что главная цель любого живущего — делать лучше жизнь других.

Пусть совсем немного, но все-таки лучше.

Для этого совсем не обязательно, «чтобы собрались все хорошие и убили всех плохих» ©. Для этого вполне достаточно делать добро окружающим людям, пусть даже в мелочах. Силы, которые создали этот мир, дали каждому живущему в нем ровно те способности, которые для этого нужны.

И потом, откуда вы знаете?

Может быть, тяжелая сумка, которую вы помогли донести какой-то неизвестной вам старушке, спасет этот мир? Или спасением для мира станет подобранный вами котенок? Или подарок чужому ребенку через любой благотворительный фонд? Или сданная кровь? Или доброе слово, сказанное другу в минуту его отчаяния? Или рублевая монетка в кружке нищего? Или просто ваша улыбка вместо вечно унылой гримасы сделает этот мир лучше и позволит ему жить, а людям — стать счастливее?

Кто знает…

Делайте — лучше. Успейте первыми. У вас все получится.

Удачи!

ГЛОССАРИЙ

Аарн, Орден — межрасовое объединение разумных, основанное великим ментатом Иларом Ран Даром. Было создано несколько тысяч лет назад. После развоплощения основателя разделилось на несколько различных подструктур. Главная отличительная особенность Ордена Аарн — полное эмпатическое взаимопроникновение разумных существ, прошедших так называемое Посвящение. (Иар Эльтеррус, «Отзвуки серебряного ветра».)

Аарн Сарт — звездное скопление Ордена Аарн.

Безумные Барды — система Контроля Индиго-сети. Использует для работы с Сетью звуковую модель восприятия. Работает по двум специфическим схемам входа в Сеть (кратковременный и долговременный), оперирует двумя основными схемами понятий — созвучные и несозвучные мелодические построения.

Основной функцией Безумных Бардов является контроль и стабилизация взаимодействий между мирами своей зоны.

Белая Зона — миры в начальной стадии развития, молодые миры, не прошедшие зонирование, но являющиеся частью цикличной системы миров. Образование сиуров (см.) в Белой Зоне спонтанно, они самоорганизующиеся, а не моделированные (в отличие от выстраиваемых системами Контроля).

Согласно Теории параллелей, мир, выходящий на следующую стадию своего развития, автоматически исключается из зоны Контроля и ожидает зонирования. Характер зонирования определяется исключительно внутренним мировым порядком и не предопределен заранее.

Встречающие — одна из сетевых структур, работающая с экипажами Сэфес (см.) (до стадии Сихес). В задачи Встречающих входит подготовка экипажей к рейсам, возвращение экипажей, поддержка Сети в пассивном состоянии, частично — решение официальных вопросов, связанных с деятельностью экипажей.

Двархи — вид разумных, который целиком вошел в Орден Аарн по приглашению Командора. У двархов нет собственного тела, однако они обладают способностью ощущать как собственное тело любой высокоорганизованный материальный объект, внедряясь в управляющий им искусственный интеллект. Благодаря уникальным мыслительным возможностям дварха, избравшего крейсер местом своего обитания, дварх-крейсеры Ордена неизмеримо превышают по боеспособности обычные крейсеры того же класса. Видимо, это обстоятельство сыграло определенную роль при формировании системы воинских званий Ордена. Так, например, орденские звания «дварх-лейтенант» и «лор-лейтенант» можно соотнести со званиями «старший лейтенант» и «младший лейтенант» лишь в самом первом приближении.

Дварх-капитан — флотское офицерское звание в Ордене Аарн. Обычно дварх-капитан командует дварх-крейсером, эскадрой или боевой станцией, кораблем класса «Планетарный разрушитель», имеющим размер средней луны. Уровень командования зависит от личного опыта офицера.

Дварх-крейсер — псевдоживой корабль Ордена Аарн, созданный на основе технологий древнего, давно ушедшего в Сферы Творения народа. Длина около 50 км.

Зона Контроля — см. Системы Контроля.

Индиго-зона, Индиго-сеть — территориальное построение, находящееся в юрисдикции Индиго-формаций Контроля. Структурирование такой зоны происходит по территориальному признаку — объединяются миры, максимально приближенные друг к другу физически. Классический сиур низшего порядка в Индиго — это шесть миров, расстояние между которыми меньше 100 световых лет.

Индиго-маяки, Маджента-маяки — работники Транспортной Сети, осуществляющие точную настройку при проходах из мира в мир с использованием транспортных машин.

Индиго-монада — объединение индиго-эмпатов, созданное для Контроля. По сути дела — создаваемый на время коллективный разум-организм. Существование монад в Индиго-сети является общепризнанным фактом, но само явление изучено мало, т. к. не представляет интереса для систем Контроля Маджента. Считается, что монады — это центрированные структуры, использующие эмпатию для объединения разумных в монолитную группу, с каскадным нарастанием мощности системы. Количество разумных, составляющее монаду, постоянно (либо увеличивается), однако периодически происходит замена тех, кто монаду составляет. Обычно Индиго-монада, состоящая из 100–150 разумных, держит в зоне контроля 1500–2000 миров.

Индиго-сектор — часть зоны Контроля структур Индиго.

Искин — искусственный интеллект.

Командор (Илар ран Дар) — глава Ордена Аарн.

Конклав (здесь) — сообщество миров, максимально изолированное от внешних воздействий.

Контролирующие — см. Системы Контроля.

Контроллеры (наноконтроллеры) — узкоспециализированные нанороботы, используются в медицине.

Легион — военное подразделение аарн.

Лор-лейтенант — см. Двархи.

Маджента-зона, Маджента-сеть — построение, находящееся в юрисдикции Маджента-формаций Контроля. Миры Маджента-сети объединяются по принципу максимальной толерантности по отношению друг к другу. Низовой сиур Маджента-сети может состоять из миров, разделенных тысячами световых лет.

Мастера проходов — работники Транспортной Сети, Индиго- или Маджента-маяки, способные выполнять функцию стабилизации проходов из мира в мир.

Мариа Ральдо-Дельгато — прототипом персонажа стала Мария Эва Дуарте де Перон (исп. Maria Eva Duarte de Peron), также известная под именем Эвита (Evita). (7 мая 1919, Лос-Тольдос — 26 июля 1952, Буэнос-Айрес) — первая леди Аргентины, вторая жена 29-го и 41-го президента Хуана Перона.

Мега-сиур — сиур четвертого уровня формации. Включает в себя 1 679 616 обитаемых систем и произвольное количество нецикличных миров.

Ментальная сеть — условно делится на три различные области (в системе представлений визуалов): территориальная Индиго-сеть, экстерриториальная Маджента-сеть и области белые, еще не прошедшие зонирование.

Монада — объединение Индиго-эмпатов, созданное для Контроля. Практически создаваемый на время коллективный разум-организм.

Неадекват — специфическое состояние Сэфес после выхода из рейса. Чаще всего — гормональный дисбаланс или нервное перенапряжение. Из неадеквата Сэфес обычно способны выйти или самостоятельно, или при помощи напарника.

Нецикличные миры — планетарные системы, на которых нет разумной жизни. Частью сиура такие миры становятся только в случае их экспансии (как при первичной, так и при вторичной экспансии).

Нэгаши — раса, внешне похожая на ящеров, имеет человеческий геном.

Официальные службы (официалы) — службы, которые сотрудничают с системами Контроля и выполняют охранительную и информационную функцию.

Пашу — в книгах Иара Эльтерруса этот термин означает людей, не стремящихся к духовному росту, корыстных подлецов.

Плазмоид (здесь) — дисперсная ионная структура.

Полоса — одна из частей машины Транспортной Сети.

Псевдосмерть — специфическое состояние, в котором экипажи Сэфес пребывают во время рейсов. Характеризуется практически полной остановкой обменных процессов в организме при сохранении мозговой активности. Для работы в псевдосмерти Сэфес адаптируют свои тела в течение как минимум 10–12 лет, но для корректного выхода из этого состояния все равно крайне желательно присутствие Встречающих. Иногда после выхода из псевдосмерти тело может не выдержать нагрузки и перейти в состояние сброса.

Сброс — специфическое состояние, характерное для экипажей Сэфес. Связано с дисфункцией организма после выхода из псевдосмерти. Во время сброса происходит сбой практически всех процессов, идущих в организме, — меняется состав крови, происходит изменение работы парных органов, изменения гормонального фона, изменение мозговой деятельности и т. д. Пройти сброс самостоятельно невозможно, поэтому он всегда проводится, во-первых, с санкции самого экипажа, во-вторых — только под контролем как минимум двух пар Встречающих.

Сеть — многомерное ментальное отображение реальности.

Системы Контроля — объединения разумных существ, выполняющих регулировку взаимодействий между эгрегорами планетарных систем, с целью сведения к минимуму негативных воздействий на цивилизации и усиления позитивных влияний. Основной метод действия систем Контроля Маджента — зонирование обитаемых систем по принципу максимальной энергетической и этической толерантности друг к другу. Основной метод действия систем контроля Индиго — зонирование обитаемых систем по принципу территориального расположения и концептуального сходства моделей. И та, и другая система используют ряд схожих понятий/действий.

Системы Контроля разделяются также по способу восприятия Сети. Для человеческих систем Контроля характерны два вида восприятия — аудиальное (слуховое) и визуальное (зрительное). Сэфес — визуалы, для них характерно «видение» Сети при помощи цветовых градаций. Безумные Барды — аудиалы, они работают с вибрационными моделями.

«Синий лед запрещен к ввозу» — фраза, которую произносит Скрипач. На самом деле это цитата из Таможенного кодекса РФ. Проблема в том, что ни один таможенник не сумел ответить на вопрос, что же это за вещество.

Системы антиконтроля (Антиконтроль) — объединения разумных существ, отрицающих правомерность деятельности систем Контроля и борющихся как с самими Контролирующими, так и с результатами их деятельности. Системы антиконтроля в большинстве случаев не способны причинить вред самим Контролирующим, поэтому от их деятельности обычно страдают представители Официальных Служб.

Сиур — устойчивый комплекс ментально-энергетических взаимодействий между обитаемыми мирами, реализуемый посредством связок эгрегоров миров, в него входящих. Обязателен как для цикличных, так и для нецикличных миров. Имеет шестеричную основу.

Ментальное и энергетическое взаимодействие обитаемых систем может быть основано на следующих базовых параметрах:

1. Связка в двухмерном сиуре низшего порядка (шесть планетарных систем, связанных посредством смычек эгрегоров).

2. Связка в n-мерном сиуре среднего и высшего порядка (прогрессия выстраивается в соответствии с размерами и принадлежностью зоны, в большинстве случаев: Индиго — арифметическая прогрессия, Маджента — геометрическая, с рядом поправок).

3. Связка в параллель, в соответствии с моделью системы.

4. Связка сиуров высшего порядка.

Сихес — посмертная стадия развития экипажа Сэфес, в которой управление Сетью уже невозможно, но зато появляется возможность постоянного существования в Сети.

Ска — состояние относительно зоны.

Считка — полное отображение памяти носителя за какой-то временной период.

Сэфес — структура Контроля Маджента-сети. Использует для работы с Сетью визуальную (зрительную) модель восприятия.

Экипаж Сэфес всегда состоит из двоих разумных, иначе стал бы невозможным основной принцип работы экипажей — разделение каждого совершаемого действия на действие пары.

Основной функцией экипажей Сэфес является контроль и стабилизация взаимодействий между мирами своей зоны. Также Сэфес создают новые сиуры и включают их в общую систему. Мир может перемещаться из одной зоны в другую — в зависимости от изменений внутренних условий.

В Индиго-сети существует аналог системы Сэфес, однако гораздо более энергоемкий и требующий участия большего числа разумных существ (Безумные Барды (см.). Для контроля над 2–3 тыс. объектов (сиуров второго порядка) требуется не менее полутора тысяч разумных.

Экипаж Сэфес, состоящий из двоих разумных, контролирует от 50 тыс. до 300 тыс. обитаемых цикличных миров.

Сэфес Энриас — вторичная стадия развития экипажа Сэфес. Приставка «эн…» указывает на «повышение тождественности» между Сэфес и Сетью, что влечет за собою усиление возможностей влияния на Сеть. «Повышение тождественности» не бесконечно: существует предел, за которым лежит принципиально новое состояние — Сихес.

Теория параллелей — теория, согласно которой любой мир в своем развитии проходит 12 бесконечно повторяющихся циклов развития, при этом оставаясь базовой единицей в Сети. Нашему восприятию доступны только шесть фаз этого развития. У миров, находящихся в противофазе, обычно похожий набор признаков — одинаковый состав атмосферы, близкий набор видов, а у разумных существ схожей может быть даже история цивилизации. И, конечно, их обитатели похожи внешне.

Низовая часть сиура (планетарная система) в своем развитии претерпевает столь значительные изменения, что отследить ее и осознавать самостоятельной единицей могут только системы Контроля.

По этой же теории происходит разделение Индиго/Маджента, используемое системами Контроля Маджента-сети. Сэфес придерживаются мнения, что миры, уходящие в Индиго-сеть, автоматически исключают себя из Круга, и развитие подобного мира идет не циклично, а линейно. Двухмерный сиур, согласно теории параллелей, имеет связку с параллельным ему сиуром, содержащим миры, находящиеся в противофазе. Связка осуществляется посредством Узла, то есть образуется система второго уровня, двенадцатеричная.

Террана (здесь) — один из «дублей» Земли, планета, имеющая параллельное развитие.

Ти-анх — биованна, используемая Целителями Ордена Аарн для лечения. Имеет очень большие возможности, вплоть до воскрешения мертвых, умерших не более двух часов назад, до того, как душа успела уйти в «белый канал».

ТИПЫ ОБИТАЕМЫХ МИРОВ

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ МЕЖДУ МИРАМИ

Существует 12 основных типов обитаемых миров и бесчисленное множество их сочетаний.

Для каждого типа и каждого цикличного мира характерны:

1. Собственная генетическая модель. Это выражается в том, что на планете условного типа А будут существовать виды, идентичные генетически, вне зависимости от расположения мира в пространстве. Аналогично — по мирам всех остальных типов.

2. Собственный вид «чистой» (легкодоступной и безопасной) энергии, идеально подходящей для этого мира.

3. Собственная параллель. Каждый мир имеет параллель, которую выстраивают Контролирующие. Параллелью также принято называть мир, находящийся в противоположном цикле развития (в противофазе).

4. Собственная связка в сиуре.

5. Собственная связка в n-мерном сиуре.

Транспортная Сеть — система, позволяющая совершать мгновенные перемещения из мира в мир. Связь между мирами осуществляется с помощью машин Транспортной Сети. Точную настройку параметров перемещения обеспечивают эмпаты, которых называют мастерами проходов, а также — Индиго- или Маджента-маяками.

Транспортник (разговорное) — человек, обслуживающий машину перемещения, работник Транспортной Сети.

Узел — теоретическое понятие, точка ментального пересечения параллелей миров сиура.

Холм Переноса (разговорное) — одно из названий машин Транспортной Сети.

Центр зоны, база (здесь) — планета, являющаяся официальным представительством Сэфес.

Эгрегор — в системе представлений Сэфес: ментальная оболочка низовой единицы сиура, т. е. планетарной системы.

Стадия Энриас — вторичная стадия развития экипажа Сэфес.

Эрсай — структура, призванная направлять деятельность Систем Контроля. Приставка «эр…» в данном случае говорит о «надстоянии» структуры. Эрсай малочисленны. В физические тела воплощаются очень редко, чаще всего — под конкретную задачу. Основной вид деятельности данной структуры — выявление потенциальных Контролирующих и ведение подобных личностей — либо до начальной стадии обучения, либо до уничтожения объекта. Изредка Эрсай выполняют вспомогательную функцию при решении спорных задач в системах Контроля, исполняя роль третейского судьи, но это скорее исключение, чем правило.

Примечания

1

Тра-Лгаа — арахна, руководитель корпуса Целителей Душ в Ордене Аарн.

Content

Иар Эльтеррус
Екатерина Белецкая
НОЧЬ ЧЕРНЫХ ЗВЕЗД

«Путь Тьмы», портал Бой, которого не было

Секторальная станция В тупике

Секторальная станция Изнутри

Ансалат, Инсен Большие неприятности

Секторальная станция Звездные верфи Пророк

Маданга Requiescat in расе

Санкт-Рена Объяснение

«Второй Порог» В поиске прямого пути

Суэл Первая проба

Пространство Изнанка неба

Там, где Ничто рождает Нечто

Эпилог

От авторов

ГЛОССАРИЙ

ТИПЫ ОБИТАЕМЫХ МИРОВ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ МЕЖДУ МИРАМИ

Примечания