Наташа Данн

Аромат жасмина

Глава 1

Беспощадное аризонское солнце нещадно палило, и Андреа Дюссо, остановившись посреди улицы, на самом солнцепеке, не решаясь оставить на произвол судьбы три увесистых чемодана, в которых было все ее состояние, всерьез опасалась получить солнечный удар.

— Отважный бросок ты уже совершила, — вслух отчиталась себе Андреа. — Дальше-то что делать будем?

Конечно, надо было попросить таксиста помочь до того, как он уехал, но теперь ей оставалось только посоветовать себе впредь быть посообразительнее и терпеливо ждать, когда рядом появится какой-нибудь внушающий доверие прохожий. В ожидании пока к ней снизойдет помощь, Андреа стала разглядывать построенный в викторианском стиле особняк, тот самый, в котором Морин открыла ресторан. Чопорный облик здания никак не вязался с ее представлением о подруге, и уже сам факт того, что авантюристка Моу решила наконец остепениться и пустить корни, не мог не вызывать у нее удивления.

Отчаявшись дождаться помощи, Андреа взяла в каждую руку по чемодану, сделала шаг и едва не потеряла туфельку: нагретый асфальт расплавился, и длинная шпилька проткнула его. Еще одна глупость: отправиться в путешествие с сумасшедшим количеством багажа и в туфлях на десятисантиметровом каблуке!

— Черт! — в сердцах пробормотала она, вытаскивая каблук с прилипшим к нему куском асфальта из ямки в тротуаре. Уже собралась выругаться покрепче, но тут со стороны тенистого палисадника, разбитого перед «Сандиал-Хаус», донесся хрипловатый голос:

— Привет! Это вы — Андреа?

Незадачливая путешественница оторвала взгляд от безнадежно испорченной обуви и увидела идущего к ней легкой походкой подростка в белой рубашке и черных брюках. У нее отлегло от сердца. Она тоже ответила улыбкой на его улыбку:

— Ты не ошибся.

— Меня зовут Мануэль. — Паренек легко поднял ее чемоданы. — Добро пожаловать в «Сандиал-Хаус». Хозяйка Морин застряла на кухне и поэтому попросила меня встретить вас и отвести к ней.

— Тогда показывай дорогу. — Андреа смахнула носовым платком пот со лба и взялась за третий чемодан. Хотя он был снабжен колесиками, но тротуар оказался чересчур неровным, и их наличие не слишком упрощало задачу.

Между тем Мануэль распахнул массивную, украшенную витражным стеклом парадную дверь ресторана и отступил в сторону, пропуская гостью. Когда они вошли, провожатый Андреа прошел вперед через просторное фойе, и она последовала за ним.

Несколько посетителей дожидались своей очереди, расположившись у широкой лестницы красного дерева. Вновь прибывшие проследовали мимо них в обеденный зал, где шли последние приготовления к открытию. Андреа пришлось отойти в сторону, чтобы пропустить официантку с подносом, полным вазочек с какими-то лакомствами, и в это время она заметила, что все столы уже застелены снежно-белыми скатертями, а в зале царит торжественно-праздничная атмосфера.

Мануэль нырнул в одну из вращающихся дверей в дальнем конце зала, и, Андреа, пройдя следом за ним, очутилась на кухне, составлявшей разительный контраст с тем, что она видела до сих пор. Не в пример самому дому, кухня казалась на редкость современной: если бы не дразнящие ароматы и жара, можно было бы решить, что это лучшее помещение ресторана.

Морин Каллауэй встретила подругу с распростертыми объятиями. Круглое лицо ее расплылось в улыбке. Андреа и сама была рада встрече не меньше, чем Моу.

— Как я счастлива, что ты приехала! Я бы тебя обняла покрепче, да боюсь посадить пятно на твой сногсшибательный костюм. — И тут ее взгляд упал на чемоданы. — А это что еще такое? Должно быть, они набиты валютой, которую ты отсудила в результате бракоразводного процесса?

— Если бы. — Андреа печально улыбнулась и сняла с плеча багажный ремень. — Кстати, что это случилось с прохладной апрельской погодой, которую ты мне обещала?

Моу поморщилась:

— Одно исключение из правил, и меня уже уличают во лжи. Это несправедливо.

— Так и быть, я прощу тебя, как только приму ледяной душ и переоденусь.

— Это подождет. — Моу выразительно взглянула на настенные часы. — Я сегодня в цейтноте: шеф-повар застряла в Ногейле, метрдотель взяла больничный, так что вся надежда на тебя.

Андреа чуть не лишилась дара речи.

— Так это я должна тебя выручить? Что, прямо сейчас?

— Робин! — неожиданно рявкнула Моу, обращаясь к темноволосой девушке, шинковавшей лук на столешнице из нержавеющей стали. — Ты что, не слышишь? Беги вытаскивай рогалики из печи, пока они не сгорели! — Хозяйка ресторана перевела дыхание и вновь обратилась к подруге: — Ты говорила, что хочешь попробовать себя в этом бизнесе, так вот тебе и карты в руки. Сегодня заказов на ленч пруд пруди, чуть не все столы заняты, и знаешь, кто у меня будет сейчас метрдотелем? Ни за что не догадаешься! Эту даму зовут Андреа!

Гостья почувствовала неприятную пустоту в животе, как это с ней всегда бывало, когда при полете ее самолет проваливался в воздушную яму.

— Но я… — она в недоумении развела руками, — я даже не знаю, что должна делать! Мне нужно время, чтобы…

— Ну нету времени, нету! — простонала Моу, с мольбой заглядывая в глаза Андреа. — Пожалуйста, для начала возьми со стола меню. У тебя все получится. Просто представь, что ты устраиваешь очередную вечеринку — тебе ведь это совсем нетрудно, верно, Энди?

Мэдисон Макки прижался спиной к углу буфета, чтобы пропустить двух солидной комплекции дам, спешивших в обеденный зал, откуда пахло так вкусно, что у него не на шутку разыгрался аппетит. Ожидание начинало его злить: прошло уже двадцать минут с тех пор, как их должны были пригласить за стол.

Вообще-то Мэдисон был достаточно терпеливым человеком, но сейчас он чувствовал себя незаслуженно обделенным: эта новая дама — метрдотель, изящная улыбчивая блондинка, кажется, уже всех успела разместить, кроме него и его шестерых партнеров. Окинув взглядом хмурые лица своих гостей, он виновато пожал плечами: его секретарша вполне могла бы заказать места в любом из множества приличных ресторанов, расположенных в центре, однако почему-то ее выбор пал именно на это злосчастное место.

Мэдисон снова подошел к метрдотелю:

— Мисс, для нас бронированы места на двенадцать тридцать. Заказ принят от юридической фирмы «Макки, Причард, Скайлер и Дан».

Андреа деловито кивнула:

— Хорошо, я проверю еще раз.

— Возможно, заказ был сделан не от фирмы, а лично от имени Мэдисона Макки.

Постукивая по столу костяшками пальцев, он нетерпеливо наблюдал за тем, как блондинка просматривает книгу заявок. Наконец, не выдержав, Мэдисон заглянул через плечо блондинки, надеясь все же найти свой заказ. Метрдотель вздохнула с нескрываемым раздражением, и он с удивлением отметил, что женщина растерянна и пальцы ее слегка подрагивают, когда она водит рукой по строчкам.

Чуть отступив, он уже с куда большим интересом принялся наблюдать за ней. Кожа блондинки была безупречно чистой, красивые и полные губы так и манили, а маленький, чуть вздернутый нос придавал лицу задорное выражение.

— Сожалею, но такого заказа нет, и, как видите, — она обвела рукой зал, — свободного стола для семерых тоже нет.

— Понятно, не слепой, — оставив вежливый тон, буркнул Макки, — но это не моя проблема, а ваша. Поймите, у меня важная деловая встреча, которая может сорваться по вашей вине.

На это блондинка ничего не сказала, только еще раз быстро окинула взглядом зал и поджала губы.

Что это с ней? Он же не требует от нее луну с неба. Все, что ему нужно, это чтобы она четко выполняла свою работу.

— Послушайте, — примирительным тоном заметил Мэдисон, беря свою собеседницу под локоть, — когда я в первый раз обратился к вам с этим вопросом, вы сказали, что все уладите через десять минут, разве не так?

— Делаю все, что могу, — ледяным тоном ответила блондинка. — Если я рассажу ваших клиентов за два разных стола — вас это устроит?

Макки начал терять терпение:

— Вы предлагаете нам переговариваться через весь зал?

Крайняя степень раздражения не помешала его взгляду остановиться на ее пышной груди, привлекательность которой лишь подчеркивала похожая на форменную строгая шелковая блузка.

— Чего вы от меня хотите, сэр? — особенно напирая на последнее слово, с досадой произнесла Андреа. — Чтобы я пересадила тех, кто сделал заказ, и освободила место для вас?

Мэдисон молчал: встретившись с ней взглядом, он увидел в этих аквамариновых глубинах нечто настолько задевшее его за живое, что он растерялся и не нашелся что ответить.

Андреа очень хотелось заехать этому зануде по физиономии, но она лишь вымученно улыбнулась и, сдерживая готовые пролиться злые слезы, еще раз повторила, что постарается найти для него подходящее место. Причиной такой вспышки эмоций было то, что хотя надменный незнакомец нисколько не походил на Бернарда внешне, он заставил ее испытать то же убийственное чувство неполноценности, которое с неизменным постоянством культивировал в ней бывший муж на протяжении всех восьми лет их брака.

Пикантность ситуации заключалась еще и в том, что она обратила внимание на этого самоуверенного типа в тот самый момент, когда он появился в ресторане, и, наверное, была в этом не одинока. Любая женщина не смогла бы не задержать на нем взгляда: мужественные черты лица, гордый разворот широких плеч, дорогой, превосходно сшитый костюм составляли убийственную комбинацию.

Андреа заметила, как ее собеседник в задумчивости провел рукой по волосам, чуть взъерошив густую волнистую шевелюру. Волосы у него были темные, красивого каштанового оттенка, и, когда он улыбался, на его щеках играли ямочки — они-то и сразили ее наповал, когда он в первый раз обратился к ней.

Сейчас на лице этого представительного джентльмена не было и тени прежней приветливости, а своим грубым тоном и резкими манерами он свел на нет весь эффект, произведенный прежде.

Неожиданно Андреа заметила, что к ней через весь зал бежит молоденькая официантка с оплаченным счетом в руках.

— Они уходят, — запыхавшись, выпалила девушка, — сейчас я сдвину столы, и вы сможете привести сюда этого Мистера Великолепие и его свиту.

Андреа с облегчением вздохнула. Сразу взбодрившись и попутно напомнив себе, что ей не в чем себя упрекнуть, она вернулась за свой столик у входа в зал. Сейчас она наконец избавится от этого назойливого господина, и уже один этот факт должен быть признан ею как победа.

— Ваш стол готов, сэр, — с приятной улыбкой сообщила она назойливому клиенту.

— Благодарю. — Гость жестом пригласил своих компаньонов следовать за собой.

«Ты мне еще ответишь, малютка Моу, за то, что втянула меня в эту историю», — подумала Андреа и, прихватив с собой меню, направилась через переполненный зал к подготовленному официанткой столу. Она старалась держаться спокойно, но не была до конца уверена, насколько хорошо ей это удается.

Раздавая меню, Андреа с удовлетворением отметила, что компаньоны Мистера Великолепие приятно удивлены удачным расположением их стола, который находился в нише у высокого окна, выходившего в живописный сад.

— Просто очаровательно, — бросил один из них, отправляя в рот маслину с обложенного льдом серебряного блюда, официантке, подошедшей к ним с корзиной горячих рогаликов.

— Тот, кто ждет, всегда бывает вознагражден, — с готовностью ответила та. — Добро пожаловать за лучший столик в ресторане.

Андреа покоробила приторная слащавость тона девушки, как и та дерзкая манера, с которой она заглядывала в глаза ее мучителю.

— Спасибо, Сьюзен. — Посетитель с удовольствием прочитал имя девушки на карточке, прикрепленной к ее форменной блузке.

Андреа решила, что больше ей у этого столика делать нечего, и, отвернувшись, направилась прочь.

Выйдя в фойе, которое, на счастье, оказалось пустым, Андреа плюхнулась на табурет и с облегчением сбросила туфли. Теперь, когда все были рассажены по местам, она наконец могла вздохнуть свободно. Старинные часы над ее головой пробили один раз. Неужели с начала рабочего дня прошло всего только два часа? У нее к этому времени сложилось ощущение, что она целые сутки провела в бою.

Увидев в зеркале напротив собственное отражение, Андреа невесело усмехнулась: волосы ее висели сосульками, и некоторые из этих сосулек прилипли к пылающим щекам. Несколько часов назад она выглядела куда презентабельнее, но долгий перелет в Нью-Йорк вместе с жарой и нервным напряжением сделали свое дело: сейчас она чувствовала себя много старше своих тридцати. К тому же она все еще продолжала злиться на себя за то, что позволила какому-то болвану выбить ее из колеи.

Сквозь приоткрытую дверь в обеденный зал был виден стол, за которым сидели капризные клиенты. Тот из них, с которым ей пришлось иметь дело, был и в самом деле хорош, но ведь внешность еще не главное. Зато вел он себя просто по-хамски.

Зазвонил телефон, и Андреа, вздрогнув от неожиданности, взяла трубку. Женский голос на другом конце провода просил ее сделать заказ на двенадцать часов следующего дня.

Она перевернула страницу и, пробежав глазами весь список, вдруг похолодела. О нет! «Мэдисон Макки. Группа из семи человек. 12.30». Пятая строчка сверху.

Андреа торопливо сообщила в трубку, что заказ принят, и нажала на рычаг. Как она не догадалась заглянуть сразу на другую страницу? «Спокойно, ты ни в чем не виновата». Скорее всего это секретарша Большого Босса допустила промашку и сделала заказ не на тот день, на который следовало, с тем же успехом ошибку могла допустить и сама хозяйка.

При мысли о том, какой грубой и беспардонной она, должно быть, показалась мистеру Макки, Андреа похолодела. Из-за нее ему пришлось краснеть перед своими гостями. А что, если он — постоянный клиент Моу, тогда она подвела и подругу тоже, лишив заведение надежного источника дохода. Как бы там ни было, ей следовало срочно что-то предпринять.

Андреа быстро влезла в туфли и поднялась с табурета. Надо по крайней мере рассказать Моу о том, что произошло.

Однако стоило ей заглянуть на кухню, как от идеи поговорить с подругой пришлось отказаться: Моу с половником в руках металась между кастрюлями и сковородками, бормоча что-то не вполне цензурное.

Что ж, решила Андреа, придется справляться с ситуацией собственными силами. Бутылка хорошего вина за счет заведения вполне могла бы послужить целям умиротворения клиента. В случае если Моу не одобрит такой вольности, она сможет возместить ей расход.

Набравшись храбрости, она разгладила складки на льняной юбке, вернула на лицо улыбку и направилась к столу в нише. Однако заготовленная ею заранее речь замерла на губах, когда она увидела, что Сьюзен уже убирает со стола. «Кажется, для вина поздновато, — подумала Андреа. — И что теперь?»

— Настало время для искушения, — проворковала Сьюзен, — обращаясь к Макки. — Вам стоит попробовать что-нибудь из наших коронных десертов, после этого вы ничего другого никогда и в рот не возьмете.

— Более того, — Андреа сразу поняла, что это ее шанс, — мы были бы счастливы предложить вам десерт за счет заведения. Видите ли, я выяснила, что ваш заказ был записан на другое число, — пояснила она, отвечая на ясно читавшийся во взгляде Макки вопрос.

Она была почти уверена, что теперь его глаза блеснут торжеством, но в них отразилось лишь легкое сожаление.

— Спасибо за предложение, к сожалению, сегодня у нас нет времени. Может, в другой раз?

Озадаченная столь резкой переменой, Андреа вежливо кивнула:

— Мы всегда будем рады видеть вас у себя, мистер Макки. — Она повернулась и пошла от его стола грациозно, как могла, расправив плечи и гордо подняв голову.

Черт! Он мог бы догадаться, что она хозяйка ресторана. Будь он сто раз прав, ему не следовало грубить ей или кому бы то ни было другому из-за такой малости, как неверно записанный заказ. Жара, что ли, на него так повлияла или накопившаяся усталость от многих недель работы по пятнадцать часов в сутки? Скорее всего и то и другое. Рассудив таким образом, Мэдисон Макки торопливо оплатил счет, пообещав себе, что принесет ей извинения, как только для этого представится удобный случай.

На пути в офис он только и думал что о блондинке, и эти мысли в конце концов стали ему досаждать: впереди его ждало ответственное совещание, а он никак не мог сосредоточиться на деле. По не вполне понятным ему самому причинам он сожалел, что эта женщина думает о нем теперь как о неотесанном мужлане. Мэдисон пытался припомнить точно, что говорил ей: судя по выражению ее лица, по блеснувшим гневом глазам, он, должно быть, сказал нечто очень неприятное.

В это время кто-то из компаньонов задал Мэдисону вопрос, и ему пришлось вернуться к реальности. Он тут же ответил, но загадка так и осталась неразгаданной, а к тому времени как они поднялись на двадцать третий этаж здания, в котором был расположен офис его фирмы, нелепый инцидент в ресторане уже окончательно выпал из его памяти.

Когда двери лифта с мягким шипением открылись, вся компания вышла в отделанное панелями из натурального ореха фойе. Мэдисон помахал своей секретарше Бланш Киттеринг, которая в этот момент разговаривала по телефону, и жестом дал ей понять, что они идут в конференц-зал. Усадив клиентов за длинный дубовый стол, он предложил их вниманию информационные листки, подготовленные его референтом, а затем, воспользовавшись паузой, вышел в фойе и подошел к секретарскому столу:

— Есть что-нибудь для меня, Бланш?

Секретарша оторвала взгляд от компьютера и, поправив огромные очки, постоянно съезжавшие на нос, небрежно спросила:

— Вам какой список: полный или краткий?

— Наикратчайший, — с улыбкой ответил Мэдисон. Он в очередной раз подумал о том, что эта пышнотелая брюнетка с густо накрашенными сине-черными ресницами и вишневым лаком на неестественно длинных ногтях, вероятно, работала здесь секретарем с самого сотворения мира, и уж по крайней мере она была на этом месте все то время, пока бизнесом управлял его отец. Неудивительно, что вместе с делом Макки-старший передал сыну по наследству своего секретаря.

Бланш протянула боссу несколько листов с копиями факсимильных сообщений и неожиданно добавила:

— Ваш отец ждет.

— Отец? — несказанно удивился Мэдисон. — Что он тут делает? Я думал, в это время старик блаженствует где-нибудь на площадке для гольфа. По крайней мере моя мать говорит, что она его неделями не видит.

— Кто знает! — Бланш театрально всплеснула руками. — Возможно, у него проблемы с отвыканием от работы: ему пришлось сорок лет возглавлять предприятие, а с тех пор, как он удалился на покой, не прошло и двух месяцев.

— И все-таки ему неплохо бы помнить кое о чем: ради того, чтобы отдохнуть от этой самой работы, он заставил меня сесть на его место, из-за чего я вынужден был уехать из Тусона.

— Ладно, если вы так о нем заботитесь, не теряйте времени и повеселите его, — с усмешкой сказала Бланш.

Мэдисон кивнул, а затем, пройдя через приемную, распахнул дверь в кабинет. Взгляд его задержался на акварели, которую по его заказу доставили сегодня утром: яркая живопись акварели служила приятным контрастом мрачноватой, вишневого дерева, мебели и книжным шкафам, протянувшимся от пола до потолка. Все было к месту в его кабинете, кроме… собственного отца.

Джордж Макки, одетый в штаны для гольфа и ярко-желтый пуловер, стоял посреди комнаты с клюшкой в руках, изготовившись для удара. Вот он чуть отвел руки назад, затем быстрым и точным движением занес клюшку и, отправив воображаемый мяч в лунку, восхищенно проследил за его предполагаемым полетом.

— Удивительно просто сделать классный удар здесь, — недоуменно произнес он, поднимая глаза на сына. — Так какого же черта я не могу повторить того же во время игры?

Мэдисон рассмеялся и подошел к бару в углу кабинета. Достав из холодильника содовую, он открыл ее и вопросительно посмотрел на отца. Макки-старший отрицательно покачал головой.

Мэдисон сделал глоток и подошел к столу:

— Я очень рад твоему приходу, па, но в конференц-зале меня ждут люди.

— Знаю, знаю. — Джордж кивнул и вдруг, взяв сына за плечи, как бы между прочим заметил: — Смотри-ка, а у тебя прибавилось седины с тех пор, как мы последний раз встречались. Притормози, парень, — тебе ведь только тридцать четыре года!

— Кто бы говорил! Сам-то ты работал по двадцать четыре часа в сутки. О тебе до сих пор легенды ходят.

Поскольку отец молчал, Мэдисон нетерпеливо забарабанил по столу костяшками пальцев и, наконец не выдержав, спросил:

— Ну же, выкладывай, что стряслось…

— А ты не выпендривайся, — медленно проговорил Джордж, спокойно глядя в глаза сыну. — И пожалуйста, не выходи из себя, покуда меня не дослушаешь, договорились?

— Судя по торжественному вступлению, меня ждет мало приятного. Ладно, согласен.

Макки-старший уселся в кресло и с удовольствием вытянул ноги.

— Я пришел просить об услуге. Мы с Расселом играли сегодня утром в гольф и…

— Черт, я был прав. Мне уже это не нравится.

— Ты обещал выслушать меня до конца. — Отец поднял руку.

Мэдисон сцепил пальцы за головой и, откинувшись на спинку кресла, скучающим взглядом уставился в потолок.

— Хорошо, валяй.

— У Рассела проблемы с этими двумя кварталами в центре. Адвокатская контора, которая по его заданию работала над решением вопроса, развалилась, и он хочет, чтобы мы взяли дело себе.

— Мы? Да что ты, отец! У нас с ним вот уже четыре года нет никаких дел!

— Я знаю. Все из-за того, что ты порвал с Викторией. Но на этот раз мы с ним смогли поговорить и понять друг друга.

— Даже так? Он наконец смилостивился?

— Рассел готов оставить размолвки в прошлом, если и ты на это пойдешь. Ему нужен настоящий профессионал, лучший в городе. Так обстоит дело. — Джордж поднялся с места и заходил по комнате. — Он подал заявку на перестройку, и все собственники готовы продать свою землю, за исключением одной упрямой дамы, которая владеет двумя участками. И тут Рассел ничего не может сделать.

Мэдисон усмехнулся и пожал плечами:

— А ты не пробовал посоветовать ему поглубже залезть к себе в карман?

— Он уже это сделал: предложил ей вдвое больше, чем стоит ее собственность.

— Ну и?..

— Она ни в какую.

— Ты же знаешь, отец, все имеет свою цену.

— Только не эта женщина. Они даже угрожали отрезать ей подъезд к парковке на соседнем участке, а она все хорохорится. Нужно, чтобы этим занялся знающий человек, у которого есть подход.

— Так этот человек — я?

— А разве не ты учился в Гарварде? И потом, многих людей ты знаешь, которые в твоем возрасте способны возглавить столь солидную фирму?

— Я польщен, — спокойно ответил Мэдисон. За долгие годы он уже успел изучить отца вдоль и поперек. — Так и быть, я подумаю.

— Соображай быстрее, сынок. Не тебе объяснять, сколько денег здесь крутится. К тому же у тебя появится шанс помириться с Расселом.

Мэдисон исподтишка изучал волевое лицо отца. Четыре года — долгий срок, и все эти годы отец и Рассел, прежде неразлучные друзья, являлись если не врагами, то уж точно недругами, и в этом отчасти была его вина.

— Хорошо, но учти: мне все равно, что обо мне подумает Рассел. Я делаю это для тебя.

Макки-старший просиял и протянул сыну руку. Торжественно пожав ее, он подошел к телефону, набрал номер и, дожидаясь ответа, довольно улыбался.

— Расс? Это Макки. — Он подмигнул сыну. — Все решено, ты его получишь! — Лицо Джорджа светилось радостью.

— Отец, я в самом деле опаздываю. Пусть они пришлют документы, а ты пока скажи мне, кто виновник задержки? — Мэдисон взял в руку карандаш.

— Эта мадам — владелица «Сандиал-Хаус». Все, что от тебя требуется, — стянуть штаны с некой Морин Каллауэй.

Глава 2

До крайности довольная тем, что все наконец закончилось, Андреа устало прислонилась к стене и потерла занемевшую ногу.

— Боюсь, мне никогда не оправиться после такого испытания. — Она повернула голову к подруге, которая, раскинув руки, лежала на кушетке у противоположной стены кабинета.

— Сама виновата, — сонным голосом ответила Морин, — не надо было работать на таких высоких каблуках.

— Я виновата? Не знаю, что бы ты со мной сделала, окажи я тебе такую «услугу»!

Морин захихикала:

— Посмотри правде в глаза, детка. Счастливые времена, когда ты жила, словно канарейка в золотой клетке, закончились. Добро пожаловать в реальный мир.

— Как ты думаешь, где я нахожусь весь последний год? — обиженно отозвалась Андреа.

— Прости, мне не следовало тебе об этом напоминать. — Морин скатилась с кушетки и, подбежав к подруге, порывисто обняла ее. — Просто я думала, что… Ты ведь не сказала мне раньше, в каком аду тебе приходилось жить!

— И что бы ты сделала, если бы знала обо всем этом раньше? Взломала клетку и вытащила меня оттуда? У тебя и своих проблем хватает. Кристофер был еще совсем малюткой, и ты только что купила этот дом…

— Попадись мне этот твой ублюдок, я бы ему показала…

— Не стоит, Моу, все уже в прошлом. Теперь мне надо побыстрее научиться у тебя всему, чему положено, и я смогу распрощаться со своей прежней работой.

— Неужели продавать косметику так уж плохо?

— Дело не в косметике, а в том, что мне приходится постоянно мириться с присутствием моего начальника.

— Ты мне никогда о нем не говорила…

— Не волнуйся, это еще впереди. — Андреа завела руки за голову и, расправив плечи, с удовольствием потянулась. — Мне жарко, к тому же я еще не пришла в себя после полета и слишком устала, чтобы о чем-нибудь думать.

— Тогда пошли домой, там ты сможешь по крайней мере освежиться. — Хозяйка ресторана подошла к заваленному бумагами письменному столу, просмотрела несколько листов, и вдруг ее лицо скривилось.

— Что-то не так? — спросила Андреа.

Морин тряхнула головой:

— Просто голова болит. Наверное, это от переутомления — последние две недели были просто сумасшедшими. — Она резким движением выдвинула ящик стола. — Где здесь, черт возьми, счет за электричество? Вечно ничего нельзя найти! — Пробормотав эти слова себе под нос, она снова задвинула ящик и вздохнула: — Слава Богу, Роуз завтра возвращается из отпуска. Я тебе о ней рассказывала, не правда ли? Бывшая школьная учительница, которую я наняла в прошлом году в качестве управляющей ресторана… — Не дождавшись никакой реакции от Андреа, Моу снова вздохнула: — Ладно, пошли. Мануэль поможет тебе с сумками, а пока ты будешь отдыхать, я заберу Кристофера из школы.

— Этого маленького дьяволенка я не видела с тех пор, как ему исполнилось два года. — Андреа, снова обретя голос, последовала за Моу к двери. — Как ты думаешь, он вспомнит меня после такого перерыва?

— Неужели уже три года прошло? — Моу, прищурившись, посмотрела на подругу, а затем перевела взгляд на часы: — Боже, мне уже пора бежать!

В ответ Андреа только улыбнулась и покачала головой. Что за характер у этой женщины! Несмотря на то что они обе происходили из так называемых приличных семей, жизнь у них сложилась уж очень по-разному. Андреа всегда оказывалась под теплым крылышком судьбы, тогда как Моу сама то и дело нарывалась на неприятности: она могла сесть в машину к незнакомцу посреди ночи, ни на минуту не задумываясь о последствиях, или провести ночь на пляже, чтобы полюбоваться морем. Только забеременев, Моу стала немного серьезнее, а затем окончательно остепенилась и прочно пустила корни здесь, в Финиксе.

Тем временем Мануэль уже спешил Андреа навстречу:

— Ну что, пошли? — Он вопросительно посмотрел на нее, и она, кивнув, вышла следом за ним на залитую солнцем улицу.

Моу жила в небольшом белоснежном коттедже, расположенном вплотную к «Сандиал-Хаус». Войдя внутрь, Андреа огляделась. Ей сразу стало ясно, что Моу все средства вложила в ресторан: обстановка в доме была спартанской.

Позже, приняв ванну и немного поспав, она переоделась в джинсы и тенниску, а как только прибыла нянька, отправилась в сопровождении Моу обратно в ресторан.

— Ну как тебе понравился мой роскошный дом? — спросила Моу по дороге.

Андреа постаралась не показывать своего разочарования.

— Он очень, как бы это сказать, строгий…

— Синоним для слова «убогий»?

— Я так не говорила. Просто… Он явно нуждается в обустройстве.

— Я собиралась заняться домом, но эта пожилая гранд-дама, — Морин указала на ресторан, — пожирает все деньги. Ты себе представить не можешь, сколько пришлось вложить в обновление: новая кровля, новый трубопровод, новая электропроводка… Страшно даже подумать!

— Ты просто молодчина. И знаешь, мне нравится эта бледно-желтая отделка витрины — она здорово смотрится на фоне кирпичной стены.

— Еще бы! — Моу кивнула. — А теперь представь: сейчас, когда все приобрело приличный вид, я не могу насладиться результатом сполна, потому что на мое сокровище уже кое-кто хищно точит зубы.

— О чем это ты? — запыхавшись, спросила Андреа, с трудом поспевая следом за Моу.

— Помнишь, я писала о всесильном дельце, который пытался меня купить? Так вот, он так никуда и не делся. И хотя он может предложить мне десять миллионов долларов, я все равно не собираюсь ничего продавать.

— Господи, детка! За десять миллионов ты можешь купить еще один ресторан и в придачу к нему яхту, а после этого у тебя еще останется на пригоршню жетонов в нью-йоркское метро.

Моу тряхнула темными кудряшками.

— Давай не будем об этом, — нетерпеливо перебила она, — а то у меня снова голова разболится.

В ресторане уже вовсю кипела работа: официанты готовили зал для вечернего приема. Розовые льняные скатерти заменили на белые, накрахмаленные салфетки цвета бургундского веером возвышались над винными бокалами на тонких высоких ножках, словно царские короны, в хрустале бокалов играли отблески зажженных свечей.

На кухне работа была в самом разгаре, и команда поваров вполне контролировала ситуацию. Андреа с восхищением наблюдала за тем, как Моу руководит всем этим огромным слаженным оркестром. Ей было непонятно, как можно удержать в памяти тысячи деталей, связанных с непростым ресторанным бизнесом.

В дверь кухни просунулась голова вечернего метрдотеля Ли.

— Моу, не выйдешь на секунду в фойе?

Последовав за подругой, Андреа увидела нечто такое, от чего рот у нее сам собой раскрылся: букет экзотических цветов, представший перед ними, почти скрывал молодую девушку, доставившую его.

— Святые угодники! Неужели кто-то умер? — всплеснула руками Морин.

— Куда прикажете отнести? — послышалось из-за букета.

Моу указала на стол, и девушка, поставив цветы в стоявшую на нем большую вазу, облегченно вздохнула, а затем достала из сумки бланк заказа, в котором хозяйке ресторана следовало расписаться.

— Ли, — негромко попросила Морин свою помощницу, — дай посыльной хорошие чаевые — она заработала по меньшей мере пять долларов за то, что притащила сюда все эти джунгли.

Андреа тихонько толкнула подругу в бок:

— Надо же, а ведь ты говорила, что Кристофер единственный мужчина в твоей жизни…

— Тихо. — Моу приложила палец к губам, а затем, достав из букета маленький белый конверт, вскрыла его, вытащила карточку и озадаченно поджала губы.

— Ну что там? — не в силах сдержать любопытство, спросила Андреа.

Моу почесала затылок и начала читать: «Мой брат-близнец — это мерзкий тип с отвратительными манерами, его следовало бы выпороть за непростительное хамство, которое он продемонстрировал по отношению к Вам сегодня днем. Но я предвкушаю удовольствие представить Вам более приятного члена семьи. Мэдисон Макки».

— Кто это такой, черт побери?

— Ой! — невольно вскрикнула Андреа, словно опять проваливаясь в воздушную яму. — Наверное, тот тип, который приходил сюда на ленч. Думаю, это он прислал цветы.

Моу от души расхохоталась:

— Не прошло еще и двенадцати часов, как ты в городе, а за тобой уже ухлестывают мужчины. Как это тебе удается, а? Идем скорее на кухню, там ты мне все расскажешь.

Андреа еще раз бросила взгляд на роскошный букет и с сильно бьющимся сердцем последовала за Моу.

Мэдисон повернул крутящееся кресло, чтобы посмотреть на солнце сквозь полукруглую стеклянную стену: уходя за горизонт, угасающее светило на несколько кратких минут превратило ее в подобие зеркала из отполированного золота. Потом он перевел взгляд на часы. Самолет из Тусона как раз сейчас садится в аэропорту, скоро они встретятся со Стефани. Обычно Мэдисон с нетерпением ждал приезда красавицы брюнетки, но, как ни странно, именно сегодня он бы охотно отменил совместный ужин. Весь день на него сыпались неприятности, и самая большая из них заключалась в том, что отец его, сам того не желая, привел в действие взрывное устройство небывалой силы, выудив у сына согласие на контакт с хозяйкой «Сандиал-Хаус».

Мэдисон встал, подошел к окну и, глядя вдаль, забарабанил по стеклу. Итак, он влип в историю, влип по уши, и теперь ему уже не выбраться. Самым простым решением было бы сообщить отцу, что он передумал, и предложить старшему Макки на выбор услуги нескольких своих коллег, которые могли бы заняться разрешением проблемы Рассела Стентона; но разве он когда-либо искал легких путей? Нет уж! Мэдисон вздохнул: раз он дал слово, придется его сдержать.

Колокольный звон оповестил горожан о начале шестичасовой мессы. Отсюда, с высоты, хорошо просматривалась расположенная внизу церковь. Словно повинуясь приказу свыше, Макки повернул голову в сторону большого здания викторианской эпохи, которое находилось в четырех кварталах от его офиса. В отличие от множества иных, совершенно безликих строений этот дом стоял особняком, и его покрытая новой черепицей островерхая крыша гордо вонзалась в небесную высь. Теперь ему стало ясно, почему Морин не хочет расставаться с домом. И тут же он почувствовал, как сердце его забилось чаше. Это происходило уже не в первый раз и именно тогда, когда он начинал о ней думать.

Мэдисон подошел к столу и закрыл портфель. Если поторопиться, он еще успеет заскочить в «Сандиал-Хаус». На губах его появилась невольная улыбка. К этому времени цветы уже, должно быть, доставлены, и записка, надо надеяться, произвела тот эффект, на который он рассчитывал.

В подземном гараже он забрал свой новый защитно-зеленого цвета «ренджровер» и тронулся с места. К тому моменту когда машина доехала до «Сандиал-Хаус», ладони его взмокли от пота, но он все еще не хотел признаться себе в том, что так нервничать заставлял его далеко не один деловой аспект предстоящей встречи.

Припарковавшись к тротуару, Мэдисон некоторое время продолжал сидеть в машине. Скорее всего он сглупил, решив приехать сюда: возможно, Стефани уже ждет его. И все же, поколебавшись минуту-другую, он выключил двигатель: потребность еще раз увидеть Морин Каллауэй оказалась сильнее здравого смысла. Ему становилось не по себе при воспоминании о том, как его грубые слова вызвали к жизни несчастное выражение в ее миндалевидных глазах, как задрожали ее пальцы…

Мэдисон вздохнул и, не давая себе времени передумать, выйдя из машины, направился к дому. Когда навстречу ему вышла очаровательная миниатюрная женщина с каштановыми волосами, он приветливо улыбнулся ей.

— Я — Мэдисон Макки. Мисс Каллауэй на месте? Я не назначал встречу заранее, просто хотел удостовериться в том, что цветы были доставлены, — сказал он, бросив взгляд на красовавшийся в фойе огромный букет.

— Сейчас узнаю, сможет ли она вас принять. — Окинув его любопытным взглядом, женщина поспешила в зал.

Когда дверь, резко распахнувшись, чуть не задела ее по лицу, Андреа вскрикнула от неожиданности и едва не выронила поднос с фужерами.

— Угадай, кто пришел, — с таинственным видом сообщила ей Ли. — Это тот самый парень, что прислал цветы! — Сложив ладони под подбородком, Ли переводила взгляд с Морин на Андреа и обратно. — Симпатяга, — мечтательно протянула она.

Андреа поставила поднос и попыталась унять дрожь в руках.

— Ну и что мне ему сказать? — Кажется, Ли понемногу начинала терять терпение.

— Проводи его в холл, — наконец решила Моу.

Ноги Андреа словно прилипли к полу. Так она хочет его видеть или нет? И что у нее за вид: наверное, зеркало, в которое она смотрела, такого еще не видело.

Склонив голову набок и подбоченившись, Моу безапелляционно заявила:

— Чего же ты ждешь? Иди и поблагодари джентльмена за цветы.

— Да? — Андреа почувствовала, как у нее защипало глаза, и потерла их. — Надеюсь, тушь не размазалась?

— Ты, кажется, сказала, что он тебе не интересен? — с хитроватым блеском в глазах поддела подругу Моу. — С тушью у тебя все в порядке. Хватит пыхтеть, и давай двигай.

Чувствуя на себе любопытные взгляды, Андреа, поправив волосы, набрала полную грудь воздуха и вышла из кухни.

У двери в холл она немного постояла, привыкая к приглушенному свету, и затем сквозь стекло двери оглядела холл. Когда она встретилась взглядом с Мэдисоном Макки, душа ее словно ушла в пятки.

Мэдисон встал и решительными шагами направился к ней.

— Привет, — негромко произнес он.

— Здравствуйте, мне очень приятно…

— Так цветы вам понравились?

— Да, они очень красивые. И записка мне понравилась тоже. — Андреа, сама удивилась тому, что способна говорить так свободно. — Вы и есть тот самый хороший близнец?

На щеках у гостя заиграли ямочки.

— Разумеется. Но мой невоспитанный брат тоже шлет свои искренние извинения.

— Они приняты, — со смехом ответила Андреа.

Неожиданно Мэдисону захотелось остаться, чтобы поболтать с ней подольше. Возможно, переговоры пойдут не так уж плохо, если она готова воспринимать его со знаком «плюс». Стараясь не слишком напугать ее, он попытался осторожно перейти к делу:

— Я готов договориться с вами о встрече у вас или у меня в офисе в удобное для вас время…

Андреа вначале растерялась, но тут же, вспомнив, что ее принимают за Морин, невозмутимо ответила:

— Мистер Макки, я должна кое-что прояснить. Меня зовут не Морин Каллауэй, а Андреа Дюссо. — С этими словами она протянула ему руку.

Когда Мэдисон прикоснулся к ее пальцам, странное тепло побежало вверх по его руке к плечу и оттуда к сердцу.

— Андреа Дюссо, — повторил он, словно пробуя ее имя на вкус. Ему казалось, что он вот-вот потонет в океане ее синих глаз.

Андреа почувствовала, что краснеет. Хорошо хоть, что в такой темноте вряд ли кто-нибудь это заметит.

Услышав за спиной голос Моу, Андреа быстро отдернула руку и, отступив на шаг, представила гостю настоящую хозяйку ресторана.

— Знакомьтесь — Морин Каллауэй, моя лучшая подруга.

Морин взяла Андреа под руку.

— Вообще-то я не очень люблю принимать здесь служителей закона, мистер Макки, в том числе адвокатов и поверенных, — она хитро усмехнулась, — но раз уж у вас такой хороший вкус и вы любите цветы, для вас я готова сделать исключение.

— Мистер Макки хочет с тобой о чем-то поговорить, — поспешила пояснить Андреа.

Окинув Моу оценивающим взглядом, Мэдисон понял, что ступил на очень зыбкую почву. Эту женщину будет не так-то легко переубедить. Внезапно он даже обрадовался, что сегодняшний вечер у него занят: ему требовалось время, чтобы обдумать тактику предстоящего разговора.

— Я должен пообщаться с вами по одному небольшому вопросу, миссис Каллауэй. Могу я заскочить к вам завтра? — Мэдисон постарался, чтобы его улыбка выглядела как можно дружелюбнее.

— Разумеется.

— Тогда до встречи. Приятно было познакомиться. — Вежливо поклонившись, он не торопясь вышел из ресторана.

Андреа не знала, куда деваться от смущения, и даже успокаивающие слова подруги не сразу привели ее в чувство.

Вечером, развалившись на толстом ковре в крохотной спальне Моу, Андреа, глядя на подругу, сидевшую неподалеку по-турецки и дожевывавшую чипсы из блестящего пакетика, удивленно качала головой:

— Две разумные взрослые женщины, которым уже исполнилось тридцать, сидят на полу и пьют шампанское, закусывая чипсами. Разве это нормально?

— Попридержи язык! Может, тебе и тридцать, а мне до конца жизни будет только двадцать девять, — с шутливой серьезностью поправила Моу, осушив до дна свой бокал.

— Тогда мне тоже, — согласилась Андреа и вдруг, нахмурившись, вздохнула.

— Что-то не так? — Моу насторожилась.

— А, ерунда. Просто я подумала о том, что те времена, когда мы с тобой только заканчивали колледж, уже никогда не вернутся. Вся радость ушла из жизни.

— Ну если бы ты не слишком торопилась замуж за своего красавчика…

— Может, начать все сначала, только на этот раз действовать по-другому?

Моу, охая, поднялась на ноги.

— Идея хоть куда. Я, пожалуй, принесу еще закуски и еще одну бутылку веселящего зелья. — Она кивнула в сторону пустой бутылки из-под шампанского.

— Не думаю, что это такая уж хорошая мысль. Сдается мне, ты бы и сейчас не прошла тест на трезвость.

— Смотри, как я могу дотронуться до кончика носа. — Моу тут же неловко ткнула себя в щеку. Обе засмеялись, и хозяйка комнаты, чуть покачиваясь, отправилась на кухню.

Андреа тоже поднялась и подошла к открытому окну. Луна освещала тенистый садик. Прижавшись плечом к оконной раме, она вдохнула аромат жасмина и, закрыв глаза, стала вспоминать свою юность. Если ей и вправду хочется начать жизнь сначала, от какого же момента надо отталкиваться? И когда все пошло наперекосяк?

— Та-та-та! А вот и я со второй переменой блюд!

Моу, стоя в дверях с бутылкой шампанского в руке, кинула Андреа пакет с сырными шариками.

— Вот это жизнь! — со смехом воскликнула гостья, поймав закуску.

— Тсс! Нам надо чуть поубавить звук, не то мы разбудим Кристофера.

Подоткнув под спины подушки, они снова уселись на пол между двумя одинаковыми кроватями. Моу открыла шампанское и наполнила бокалы.

— Ну теперь давай о серьезном. Я знаю, больше всего ты жалеешь о том, что вышла за этого с-ума-сойти-красавца после трехнедельного знакомства.

Андреа пожала плечами:

— Тогда я была влюблена и не могла рассуждать здраво…

— А со стороны казалось, будто тебе в голове проделали дырку и вынули мозги.

— Теперь мне даже самой себе трудно объяснить, что я чувствовала.

У Моу заблестели глаза.

— Что это было? Африканская страсть? Похоть, которую невозможно не утолить?

— Едва ли. — Андреа отвернулась. Вряд ли она сможет когда-нибудь найти слова для того унизительного и жалкого состояния, в котором ей довелось пребывать все эти восемь лет супружества с Бернардом.

— Думаю, ты права. Какие уж тут африканские страсти, если человек, по которому ты сходила с ума, был одним из самых преуспевающих пластических хирургов, жил в роскошном особняке в самом престижном районе Нью-Йорка и по десять раз в год выезжал отдыхать в Европу, — с готовностью согласилась Моу.

Андреа рассеянно посмотрела на подругу:

— Да дело в общем-то и не в этом даже…

— Тогда в чем? В характере твоего доктора? Знаешь, мне он чем-то напоминал тепловатый пудинг.

— Если ты помнишь, как раз тогда у меня умер отец. Может, дело именно в этом.

— Фрейд сказал бы, что имело место замещение.

— О нет, Бернард нисколько не походил на папу.

— Тогда я тебе скажу, что это было. Злой рок! Этот человек создал себе новый образ, изменил имя, обесчестил семью и затем убежал, обзаведясь красивой женой, которая была вдвое моложе его. Признайся хоть теперь, что для него ты была очередным выгодным вложением капитала, такой же собственностью, как его особняк и все прочее. Короче, безделушкой для украшения жизни.

Как ни обидно было Андреа, но она не могла про себя не согласиться, что Моу попала в самую точку.

— Знаешь, в нем все-таки было и хорошее. — Она и сама понимала, что ее оправдание выглядит довольно жалко.

— Как ни обидно, но почему-то в этом плане ничего на ум не приходит, — поморщившись, возразила Моу. — Более тщеславного типа я за всю свою жизнь не встречала. Хотелось бы мне знать, сколько он трудился над собственным лицом, стараясь довести его до совершенства!

Андреа готова была сквозь землю провалиться.

— Прекрати, Моу! Это уже чересчур. — Она глотнула шампанского, затем в раздумье провела пальцем по ободку бокала. — Он ведь не всегда был таким. В самом начале я даже думала, что он меня любит. Знаешь, Бернард появился в моей жизни, когда мне было очень тяжело, хуже некуда, и, возможно, поэтому я приняла собственную благодарность за любовь.

— А ты знаешь, что меня поразило больше всего, когда я приехала к тебе в гости? То, что у вас отдельные спальни!

— Просто Бернард страдал бессонницей и не хотел, чтобы я из-за него мучилась всю ночь.

— Ну довольно, хватит его оправдывать! — Моу энергично рассекла воздух рукой, словно ставя жирную точку.

Андреа вздохнула. Собственно, именно этим она и занималась последние восемь лет: поиском оправданий. Но оттого, что она это понимала, упрек подруги не стал для нее менее болезненным. Андреа очень близко подошла к черте, за которой она могла потерять самое себя и превратиться в послушную куклу, которой можно было манипулировать как кому заблагорассудится. Именно этого Бернард и добивался. Как она могла сказать Моу, что интимной стороны жизни у них практически не существовало, когда даже самой себе признаваться в этом было бы слишком унизительно.

Ее муж оказался решительным противником того, чтобы иметь детей, тогда как она об этом страстно мечтала. Бернард считал, что беременность испортит ее фигуру и сделает непривлекательной; что касается детей, то они, по его мнению, были не более чем шумными пачкунами и их наличие в семье испортило бы всю привлекательность его идеального, образцового союза с Андреа.

Судя по всему, Моу без труда прочитала ее мысли.

— Подумать только, он мог бросить тебя ради этой шлюхи, своей секретарши, которую подобрал в грязи и поднял на недосягаемую высоту! К тому же у него хватило наглости заставить тебя подписать этот унизительный брачный договор… Нет, он точно выродок.

Почувствовав себя совсем скверно, Андреа решила, что для нее будет лучше, если они поскорее сменят тему. С трудом заставив себя улыбнуться, она бодрым тоном произнесла.

— Вечерок удался на славу, я согласна, а вот разговоры о Бернарде вызывают у меня несварение. Жалко будет, если сырные шарики пропадут впустую. — Она подняла бокал повыше: — Давай выпьем за все хорошее, что ожидает нас в будущем.

— Говоря о хорошем, ты, наверное, имеешь в виду разборку гардероба, который притащила с собой в этих трех громадных чемоданах. — Моу насмешливо посмотрела на подругу. — Зачем тебе столько вещей всего на три недели?

— Годовой договор о субаренде истек, и моя соседка согласилась рассовать мои картины и безделушки по своей студии, но кладовка у нее размером с коробку для обуви, так что все мои пожитки путешествуют вместе со мной.

— Ого! И где ты намерена остановиться, когда вернешься?

— Будет день, будет и пища.

— Я тоже когда-то была такой… О! Опять! — воскликнула Моу, прижав пальцы к вискам.

— Что, голова болит? А ты была у доктора?

— Ну да. Он хочет меня обследовать — томография мозга — так, кажется, это называется. Кстати, в этой связи я должна попросить тебя еще об одной услуге.

— Для тебя — все, что угодно.

— Обследование назначено на завтра, на час дня, а в это время я должна присутствовать на совещании в отделе по планировке города. Ты не могла бы сходить вместо меня?

— Куда? На обследование или на совещание?

— Очень смешно. Ха-ха.

— Ладно, но ведь это будет как раз в разгар ленча. Как насчет ресторана?

— Об этом не переживай: Роуз завтра выходит на работу.

— Понятно. А на этом совещании я должна буду делать какие-нибудь записи?

— Разумеется. Мне непременно надо знать, что эти проныры затевают.

Глава 3

Мэдисон Макки нетерпеливо ерзал на стуле, разглядывая быстро сменяющиеся слайды на большом экране затененного конференц-зала. После того как он выслушал противоположные мнения по поводу проекта Рассела Стентона, ему пришла в голову мысль попросить предоставить материалы для более подробного изучения и взять тайм-аут.

Несмотря на то что у него почти не было сомнений в появлении Морин Каллауэй на сегодняшнем совещании, сейчас он был доволен, что она так и не появилась здесь. До сегодняшнего утра Мэдисон ничего не знал о готовящемся совещании и надеялся, что они с хозяйкой ресторана успеют переговорить один на один по интересующему его вопросу перед тем, как выступать друг против друга на публике.

Внезапно отворилась дверь, и в зал проник луч яркого света, а затем в дверном проеме показалась женщина. Черт побери! Наверное, это она, рано он обрадовался.

Стоя в дверях, Андреа дышала часто, как после бега, и на чем свет стоит ругала себя за то, что опоздала.

— Простите, это совещание по планированию города? — шепотом спросила она у стоявшего ближе к ней мужчины.

— Да. — Он указал на свободные места. — Осторожнее, там на полу провода.

Поблагодарив, Андреа тихонько прикрыла за собой дверь и осталась стоять, давая возможность глазам привыкнуть к темноте.

Через некоторое время при неверном мерцающем свете луча, устремленного на экран, она осторожно пересекла зал, но, уже почти дойдя до свободного места, внезапно зацепилась ногой за какой-то провод и, не сумев удержать равновесие, упала. При этом сумочка ее раскрылась, и содержимое покатилось по полу в разные стороны.

Андреа приземлилась на четвереньки, так, что ее лицо оказалось как раз между двумя мускулистыми мужскими ногами. Несколько долгих секунд она пребывала в нерешительности, не зная, куда деваться от позора.

— С вами все в порядке? — услышала она над головой знакомый голос и медленно подняла голову.

Неужели ей на самом деле так не повезло? Ну что, скажите на милость, мог здесь делать он? Макки, склонившись к ней, шепнул:

— Еще раз привет. Не хотелось бы испортить такой момент, но мне все же кажется, что вам стоит найти место хотя бы немного поудобнее, чем это.

Андреа, напрочь лишившись дара речи, молча позволила ему обхватить себя за талию и усадить на соседний стул.

— Я помогу вам отыскать все, что вы обронили, когда включат свет, — обещал Мэдисон.

От его теплого дыхания возле ее щеки волосы Андреа слегка зашевелились, а по спине забегали мурашки.

— Спасибо, — только и смогла вымолвить она.

Глядя на экран, Андреа, как ни старалась, не могла ухватить смысл того, о чем шла речь: то ли от духоты, то ли от смущения у нее возникло ощущение, что ее одежда прилипла к телу как вторая кожа.

Она попыталась сосредоточиться на том, о чем говорили выступающие, но вместо этого в который раз ее память восстанавливала мучительный эпизод, заставляя размышлять о том, что подумали о ней, когда она с размаху влетела физиономией в колени Мэдисона, и почему именно у нее вечно все случается не так, как у других. Она была близка к истерике: ей хотелось то расплакаться, то расхохотаться. Хуже всего было то, что теперь Андреа казалось, будто каждый из присутствующих в комнате украдкой смотрит на нее. Стараясь сдержать себя, она зажала рот рукой.

В этот момент Макки, нагнувшись, негромко произнес ей на ухо:

— Похороны.

— Что?

— Думайте о похоронах.

Несмотря на то что Андреа сразу оценила его чувство юмора, подобные замечания едва ли могли помочь ей справиться с собой. Лишь глубоко вдохнув, она наконец почувствовала, что приступ идиотского смеха ей больше не угрожает, но к этому времени показ уже закончился и в зале зажегся свет. Все стали подниматься со своих мест, собираясь уходить.

— Вот, возьмите. — Мэдисон, нагнувшись, быстро поднял с пола тушь и пачку жевательной резинки. — Думаю, это ваше.

— Да, спасибо.

Андреа заметила, что глаза ее спасителя весело блеснули — как видно, столь пикантная ситуация его очень позабавила.

— Никак не ожидала встретить вас здесь, — призналась она.

— Представьте, я тоже.

— Просто моя подруга не смогла прийти и попросила заменить ее. Я что-нибудь пропустила?

— Ничего, о чем я не смог бы сообщить вам за ужином, — с обезоруживающей улыбкой произнес Мэдисон.

Андреа на мгновение задумалась. Они познакомились с ним лишь вчера, но отчего-то ей хотелось забыть о сомнениях и сказать «да».

Она уже готова была склониться к принятию именно такого решения, когда к Мэдисону подошел худощавый мужчина в роговых очках и бесцеремонно хлопнул его по плечу:

— Привет, старик. До сегодняшнего утра я не знал, что ты берешься за это дело, не то бы выслал тебе документы раньше.

Андреа заметила беспокойство в глазах собеседника.

— Я тебе очень признателен, Скотт, но… — он отвел мужчину чуть в сторону, — мы не могли бы поговорить об этом попозже?

— А… — понимающе протянул тот и одобрительно взглянул на Андреа. — Ладно. Я сам тебя найду. — Он небрежно помахал рукой и не спеша направился к выходу, однако у самой двери обернулся и с неожиданным раздражением добавил: — Надеюсь, тебе улыбнется удача с этой ведьмой из «Сандиал-Хаус». Она из меня всю душу вытрясла.

Андреа вздрогнула и перевела взгляд на Мэдисона: выражение лица у него было виновато-растерянное. Теперь ей все стало ясно, даже, пожалуй, слишком ясно. Цветы, приглашение на ужин… Ей показалось, что голова у нее сделалась необычайно легкой. А она-то размечталась! Еще чуть-чуть, и ею бы вновь стали манипулировать. Неужели быть марионеткой в чужих руках — ее удел до конца жизни? А она-то, дура, размечталась!

Мэдисон неловко кашлянул. Вытерев губы платком, он подошел к Андреа:

— Простите за то, что вам пришлось услышать. Сейчас я вам все объясню…

— Не стоит. — Тон Андреа сделался ледяным. — Думаю, я и так все неплохо поняла. — Ей оставалось лишь надеяться, что Макки не заметил слез, блеснувших в ее глазах в тот момент, когда она, гордо распрямив плечи, зашагала прочь.

Мэдисон чуть не выругался вслух. И кто тянул за язык этого Скотта? Он представил себе, как поведет себя Морин, когда ей все станет известно. И как теперь восстановить отношения с Андреа, реабилитироваться в ее глазах?

— Подождите! — Он бросился за ней.

Андреа уже нетерпеливо переминалась у лифта, когда Мэдисон подбежал к ней.

— Я только хотел попросить прощения за неэтичное поведение моего коллеги… — Не успел он проговорить эти слова, как двери лифта открылись и Андреа вошла в переполненную кабинку. Понимая, что для его объемистой фигуры места в лифте уже не хватит, Мэдисон придержал дверь рукой. — Я буду вам очень благодарен, если вы хотя бы не станете ничего рассказывать Морин прямо сейчас. И еще: если бы вы обе согласились поужинать со мной, возможно, мне бы удалось все расставить по своим местам.

— Я пас. Моу, если хотите, можете пригласить сами.

В это время Мэдисон почувствовал, что кто-то довольно невежливо оттирает его плечом, и, как только в лифт ухитрился влезть еще один пассажир, двери захлопнулись прямо перед самым его носом.

Когда Андреа, все еще красная от негодования, вернулась в «Сандиал-Хаус», в витражные стекла холла било яркое солнце.

— Это вас, мадам, — сообщил ей официант, едва она успела войти, и протянул ей трубку.

— А ну-ка угадай, где я? — прощебетал из трубки голос Морин.

— И где же? — мрачно спросила Андреа, которой сейчас почему-то совсем не хотелось играть в «угадайку».

— В больнице. Сижу на холодном стуле под вентилятором и млею от счастья.

Андреа тут же почувствовала укол совести: она как-то совсем забыла о том, что Морин собиралась к врачу.

— Послушай, Моу, ты мне ничего не говорила про больницу.

— И мой врач тоже ничего не говорил. Он хочет оставить меня на ночь, чтобы взять кое-какие анализы.

— Что-то не так?

— Не волнуйся, обычная рутина. Ой, прости, мне уже пора на рентген, а ты пока собери для меня передачу.

Андреа схватила карандаш и бумагу с регистрационной стойки и стала быстро записывать.

— Все это я должна привезти тебе прямо сейчас? — наконец спросила она.

— Поручи лучше Мануэлю, он справится. Тебя я попрошу забрать Кристофера из школы. Записывай адрес. Да, и еще: у няни сегодня занятия, так что не могла бы ты заменить ее на сегодняшний вечер?

— Разумеется! Заодно мы с ним и пообщаемся.

— Кстати, как прошло совещание?

Андреа подавила желание сразу выложить всю информацию.

— Я попала туда только к концу, да и потом, тебе все равно пора. Лучше я все расскажу завтра.

Положив трубку, Андреа задумалась. Может, на самом деле со здоровьем у Моу было хуже, чем она старалась показать? А тут еще этот Мэдисон! Как он мог притворяться, что интересуется ею как женщиной, тогда как все его мысли были исключительно о бизнесе? И ведь она ему почти поверила!

Непроизвольно Андреа сжала в руке регистрационный журнал и швырнула бы его в стену, если бы вовремя не опомнилась. Взяв со стола записку с перечнем вещей, в которых нуждалась Моу, она отправилась искать Мануэля, довольная хотя бы тем, что заботы не дают ей окончательно погрузиться в мысли об этом самонадеянном пройдохе.

Сняв трубку, Мэдисон набрал номер «Сандиал-Хаус»:

— Андреа Дюссо, пожалуйста.

— Ее пока нет на месте. С вами говорит Роуз. Могу я вам чем-то помочь?

— Нет, это личное. Когда вы ждете ее возвращения?

— Вы звоните из Нью-Йорка?

Мэдисон заколебался. Он не хотел лгать, но вдруг она не пожелает с ним общаться…

— Да, я ее друг.

— Сегодня ее здесь не будет — ей пришлось остаться дома, чтобы присматривать за Кристофером.

— За кем присматривать?

Отчего-то ему не пришло в голову, что у нее может быть ребенок. Впрочем, кроме имени, он все равно ничего не знал об этой женщине.

— Кристофер — сын Морин, а она сама в больнице.

— Ничего серьезного, надеюсь?

— Нет, только обследование. Вам дать ее домашний номер?

— Думаю, он у меня есть. — Мэдисон скосил глаза на увесистую папку с документами по делу «Сандиал-Хаус», лежавшую у него на столе.

Повесив трубку, он хотел было поискать телефон Морин в личном деле хозяйки ресторана, но вдруг передумал. У него родилась идея получше.

— Не возражаешь, если я покажу тебе, как лучше играть в эту игру, а, Энди? — с надеждой в голосе спросил Кристофер, расставляя шашки на доске. Оба они сидели по-турецки на ярко-зеленом, с оранжевыми геометрическими фигурами, ковре, покрывавшем пол гостиной.

— Да, я бы хотела, но, может, мы вначале поедим?

— Колу и картофельные чипсы.

Андреа улыбнулась — любитель кусочничать, как мать.

— Знаешь что, я, пожалуй, приготовлю горячий бутерброд с сыром.

— Ладно, — неожиданно охотно согласился мальчуган. — Но потом сыграем?

— Слово чести.

Кристофер серьезно смотрел на нее своими синими глазами, опушенными длинными и густыми ресницами, казавшимися еще больше из-за толстых стекол очков в стальной оправе. Он не на шутку встревожился, узнав, что его мать в больнице, но Андреа сумела убедить малыша в том, что ничего плохого с ней не случилось. Андреа искренне мечтала, чтобы ее слова оказались правдой, но отчего-то мысль о Моу не давала ей покоя.

В дверь позвонили как раз в тот момент, когда она отправилась на кухню готовить ужин.

— Я открою, — крикнул Кристофер.

— Нет, сначала ты пойдешь и вымоешь руки. — Андреа легонько шлепнула его и отправила в ванную, а сама, подойдя к двери, приоткрыла ее на длину цепочки и от неожиданности чуть тут же снова не захлопнула: Мэдисон Макки стоял на пороге, освещенный закатным солнцем, и на лице его играла виноватая улыбка.

Первым порывом Андреа было все же захлопнуть дверь перед его носом, однако вместо этого она задала вопрос, нелепость которого поняла только после того, как он был произнесен:

— Что вы здесь делаете?

Андреа с ужасом ожидала, что гость расхохочется ей в лицо, но вместо этого Мэдисон достал из-за спины бутылку вина, а другой рукой приподнял большой бумажный пакет:

— Пиццу или страсбургский пирог? — Губы его раздвинулись в широкой улыбке.

Глава 4

— Пиццу!

Андреа чуть не потеряла дар речи от неожиданности и, тут же обернувшись, увидела за спиной Кристофера. Он притиснулся к двери и просунул в нее голову, насколько позволяла ему дверная цепочка.

— Привет, Кристофер. Меня зовут Мэдисон Макки, — продолжая все так же широко улыбаться, представился гость.

— Вы друг Энди?

Мэдисон бросил взгляд на Андреа.

— Возможно, Энди и не считает меня своим другом, но я вполне мог бы им стать.

Как ни пыталась Андреа собраться с мыслями, она никак не могла определить, что ее раздражает сильнее: бесцеремонность, с которой Макки назвал ее «Энди», или не слишком честный тактический прием, позволявший ему с помощью вмешательства ребенка добиться ее расположения.

— Откуда вам известно, что мальчика зовут Кристофер?

— Для по-настоящему увлеченного человека нет ничего невозможного.

— Вам нужна Морин? Ее здесь нет, — сухо заявила Андреа.

— А я знаю.

— Ну да, разумеется. Вам, кажется, вообще все на свете известно…

— На самом деле, — серьезно сообщил Мэдисон, — я позвонил в «Сандиал-Хаус», и одна из служащих любезно восполнила недостающую информацию. — Он выразительно посмотрел на бумажный пакет: — Ну так как, мы будем есть в доме или расположимся здесь, на крыльце?

— Лучше в доме, — даже не дав Андреа открыть рта, не менее серьезно отозвался Кристофер. — А что это за пицца?

— Пепперони.

— Моя любимая! — Малыш запрыгал от радости и захлопал в ладоши.

Андреа с раздражением понимала, что теряет контроль над ситуацией: пицца неожиданно послужила надежному сближению этих двоих. Укоризненно взглянув на Мэдисона, она со вздохом сняла цепочку с петли и широко открыла дверь.

Кристофер со счастливым видом понесся в гостиную, удачно избегая столкновения с мебелью, а затем помчался в дальний конец, к нише, служившей импровизированной столовой.

— Идите сюда, — крикнул он Мэдисону. — Когда у нас гости, мы всегда тут сидим, — объявил малыш и, первым забравшись на стул, шлепнул ладошкой по скатерти.

Заметив довольную улыбку на лице Макки, Андреа негромко пробурчала себе под нос:

— Счет один ноль в пользу «плохих парней».

Мэдисон хотел ответить в том же духе, но, ничего не придумав, просто поставил вино на видавший виды сосновый стол и открыл коробку с пиццей.

Кристофер тут же потянулся к ней.

— Ох, горячо! — вскрикнул он и принялся дуть на пальцы.

— Подожди, радость моя, я сначала принесу тарелки.

Андреа еще не успела повернуться, а Мэдисон уже торопливо доставал из бумажного пакета одноразовые тарелки, бумажные салфетки и вилки.

— Если вы принесете стаканы и что-то, чем я смогу открыть вино, мы можем начинать.

Андреа покачала головой:

— Кажется, вы все предусмотрели. Наверное, часто этим занимаетесь.

— Последний раз я ел пиццу в колледже.

— Правда? И где же это?

— В Гарварде.

— Моя альма-матер.

— Неужели? Вот вам и еще один повод, чтобы стать ближе друг другу.

Отправляясь на кухню, Андреа постаралась скрыть улыбку. Она отлично понимала, что Макки намекал на ее неловкое падение на совещании; однако, как ни странно, на этот раз ей это не было неприятно.

Бокалы удалось найти не сразу, но, порывшись в буфете, Андреа все же отыскала два. И тут в голову ей пришла мысль, от которой в груди у нее похолодело. Что сказала бы Моу, узнай о пире в ее доме?

Вернувшись в гостиную с бокалами и бутылкой холодного лимонада для Кристофера, Андреа приостановилась в дверях и некоторое время молча наблюдала за тем, как Кристофер оживленно обсуждает что-то с гостем. О том, чтобы выгнать его сейчас, не могло быть и речи. Она чувствовала, что ее попросту приперли к стенке.

— Прошу! — Заметив ее, Макки вскочил с места и отодвинул стул, чтобы Андреа могла сесть, а затем, усевшись напротив, положил Кристоферу еще кусок пиццы. — Надеюсь, вы тоже любите пепперони? — Он выжидательно посмотрел на Андреа.

— И что из этого? Мне кажется, ваша битва не может быть выиграна с помощью одной лишь пиццы.

— Ну разумеется. Именно поэтому я прихватил с собой еще и страсбургский пирог. — Мэдисон с готовностью указал взглядом на закрытый пакет.

Андреа засмеялась.

— Ну, за перемирие? — Он поднял бокал.

— За временное перемирие. — Андреа пригубила вино, наслаждаясь его вкусом и ароматом.

— Ну и как там дела в Нью-Йорке? — как бы невзначай спросил гость.

На этот раз Андреа не смогла скрыть удивления:

— Интересно, что еще вы обо мне знаете?

— По правде говоря, гораздо меньше, чем хотелось бы.

Андреа потупилась.

— Вы перебрались в Финикс насовсем?

— Нет, приехала погостить на три недели.

— Я думал, вы работаете с мамой, — торопливо проглотив очередной кусок пиццы, сказал Кристофер.

— Точнее, учусь у твоей мамы.

Мэдисон поспешил развить эту тему.

— Вы тоже намереваетесь открыть ресторан в Нью-Йорке?

— Возможно. В далеком будущем.

— И уже есть кому вам помочь?

— Может, хватит ходить вокруг да около? — шутливо спросила Андреа.

— Ладно. Вы замужем?

— Больше нет. А вы женаты?

Мэдисон насторожился. Неожиданно она овладела инициативой, а он вовсе не был готов к такому повороту.

— Когда-то был.

— Можно, я возьму еще? — Кристофер вопросительно поднял глаза на Андреа.

— А это что такое? — Она показала на гору сухого теста, сложенного на тарелке Кристофера.

— Я не люблю корки.

Мэдисон наклонился к мальчугану:

— Хочешь, открою тебе секрет? Я тоже.

Он положил малышу еще пиццы и виновато взглянул на Андреа.

— Что-то я не вижу, чтобы у вас на тарелке куски оставались, — недовольно заметила Андреа.

— Это потому, что сегодня я решил вести себя как пай-мальчик.

Андреа недоверчиво покачала головой. Разумеется, Мэдисон лукавил, и все же она не могла не признаться себе, что он весьма обаятелен.

— Энди, ты завтра отведешь меня в спортклуб на игру в младшей лиге?

— Я думаю, этого не потребуется, потому что к тому времени твоя мама уже вернется из больницы.

— Если только у нее не будет опять болеть голова. — Кристофер не по-детски нахмурился.

Андреа погладила малыша по голове:

— Врачи уже знают, что за болезнь у твоей мамы, и они ей обязательно помогут.

Откинувшись на спинку стула и слегка раскачивая его, Мэдисон спросил:

— А где ты играешь?

— В «Энканто-Парк».

Пока мужчины спорили по поводу бейсбола, Андреа, занимаясь пирогом и крекерами, без труда успела заметить что Кристофер был просто в восторге от своего собеседника, хотя и видел его впервые. Она подумала о том, что мальчику не хватает мужской компании и отец ему отнюдь не помешал бы. Словно подтверждая ее мысли, Кристофер в конце концов предложил Мэдисону после еды сыграть с ним в шашки, и тот не отказался.

Когда с пиццей, пирогом и крекерами было покончено, мальчуган потащил гостя на середину комнаты. То, как Макки при этом вел себя, его терпение и такт на какое-то время заставили Андреа забыть о том, что на самом деле он всего лишь хитрый и расчетливый юрист. Казалось, этот человек вполне комфортно чувствовал себя, сидя на ковре с ребенком; даже одет он был вполне по-домашнему: выцветшие светлые джинсы и рубашка с распахнутым воротом сейчас выглядели как нельзя более кстати, они особенно удачно смотрелись на фоне роскошного букета, подаренного Мэдисоном накануне.

Андреа взяла журнал и, сев в кресло, стала незаметно следить за тем, что происходило на ковре посреди комнаты.

Словно догадываясь, что за ним наблюдают, Мэдисон бросил на нее быстрый взгляд и улыбнулся так, что кровь вдруг прилила к ее лицу. Она отвела глаза. Нельзя позволять ему лишнего: из их отношений все равно ничего хорошего не получится, хотя бы потому, что обстоятельства складываются против них.

Словно для того чтобы утвердиться в своем решении, Андреа поднялась с кресла и отложила в сторону журнал:

— Кристофер, мы должны отпустить мистера Макки — он и так потратил на нас много времени. А тебе пора в постель.

— Лучше Мэдисон — это имя меня вполне устраивает. — Макки улыбнулся, в то время как Кристофер уже готов был разрыдаться.

— Еще одну партию, ну пожалуйста, Энди!

— Ты пообещал маме по телефону, что пойдешь спать в восемь, а сейчас уже двадцать минут девятого. Ну же, не упрямься.

Кристофер бросил на Мэдисона умоляющий взгляд, словно ища его поддержки.

— Ничем не могу помочь, молодой человек: раз обещал, значит, надо выполнять. — Мэдисон принялся убирать шашки в коробку. — Но я еще обязательно возьму реванш, а то сегодня я что-то слишком часто тебе проигрывал.

Кристофер рассмеялся и покровительственно похлопал Мэдисона по плечу:

— Спорим, что я снова тебя обыграю…

— Это мы еще посмотрим.

— Договорились!

Откровенный восторг, которым светилось лицо мальчугана, заставил больно сжаться сердце Андреа. Как бы ей хотелось иметь вот такого же славного малыша, но только своего…

Проводив Кристофера взглядом, Мэдисон подошел к Андреа и произнес вполголоса:

— Мадам, мне хотелось бы кое в чем разобраться. Могу я остаться еще ненадолго, чтобы мы поговорили?

Андреа не знала, что ответить. Оставаться наедине с Макки в отсутствие мальчика значило подвергнуть себя большой опасности: в том, что Мэдисон может быть весьма обаятельным, она уже успела убедиться. Кроме того, говорить с ним о Морин она считала неделикатным.

— Видите ли, сейчас уже довольно поздно, и я…

— Пятнадцать минут, не больше.

— Но мне еще надо уложить Кристофера.

— Хорошо, я подожду. — Мэдисон сел в кресло и взял в руки журнал.

Кристофер, причесанный, умытый и переодетый в пижаму, высунул голову из двери своей спальни.

— Эндри, ты меня поцелуешь на ночь?

— Конечно, милый. И не забудь сказать мистеру Мэдисону спасибо за пиццу.

— Спасибо. — Кристофер послушно кивнул, а потом, подойдя к гостю поближе, неуверенно спросил: — Вы правду сказали насчет шашек?

— Ну конечно. — Потрепав мальчика по волосам, Мэдисон проводил его взглядом, а затем сел на место Андреа и, взяв журнал, который она до этого листала, огляделся. Комната с неровными потрескавшимися стенами, облупившийся потолок — все указывало на то, что у Морин положение с деньгами не блеск. Тогда какого черта она отклоняет столь щедрое предложение Стентона?

Вернувшись, Андреа опустилась на диван, и Мэдисон сразу отметил про себя, что она сильно нервничает.

— Так что вы хотели узнать о Морин? — Он видел, что ей было не слишком приятно говорить на эту тему.

— Первый вопрос — почему она не соглашается продать дом? На эти деньги ваша подруга могла бы основать свое дело в более престижном районе города и купить себе особняк куда приличнее этого.

— Деньги — это еще не все, и вы отлично знаете об этом. Или, может быть, нет?

— Хорошо, если дело не в деньгах, то в чем же? Разве здесь зарыты сокровища… Получить за дом цену, вдвое превышающую начальные вложения, значило бы совершить неплохую сделку, а?

— Боюсь, за пятнадцать минут я не сумею вам всего объяснить.

— Располагайте мной столько, сколько сочтете нужным. — Макки откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу.

Андреа с досадой вздохнула. Кажется, она сама себя загнала в ловушку: обсуждать личные дела подруги вовсе не входило в ее планы, да и вообще едва ли было бы разумно.

— Я продолжаю настаивать на том, что о подобных вещах вам следует поговорить с Морин лично.

— Но… если бы я имел лучшее представление о ней и о том, где ее корни, я мог бы найти решение, приемлемое для нее, и тем самым помочь прежде всего ей самой.

— Ну разумеется! Кто может усомниться, что сейчас вас заботит лишь то, как помочь бедной женщине! — Андреа усмехнулась и покачала головой.

Мэдисон молчал, внимательно вглядываясь в ее лицо. Опять у нее появился этот враждебный взгляд, как во время их первой встречи…

— Вы напрасно принимаете меня за врага. Я не враг и хотел бы найти выход из этой непростой ситуации, выгодный для обеих сторон. Если вы мне поможете, для всех будет только лучше.

— Довериться вам? Забавное желание, если учесть, что конечная ваша цель — добраться до Морин.

— Вам, возможно, трудно в это поверить, — Мэдисон чуть прищурил глаза, — но, когда мы встретились, я и представления не имел о том, что это дело свалится мне на голову. Более того, я не желал за него браться. Но на меня надавили, и…

— И конечно же, предложили внушительный гонорар.

Мэдисон удивленно приподнял брови, а затем усмехнулся:

— Как вы сами заметили, деньги — это еще не все в жизни. Причина, по которой я оказался втянутым в это дело, имеет такую же личную природу, как и ваши отношения с Морин.

Андреа быстро взглянула на гостя и тут же отвела глаза. Кажется, на этот раз он не лжет.

— Вы должны понять, что, если ваша подруга не захочет продать участок и проект разместят в другом месте, для собственников в этом районе наступят очень тяжелые времена. При всем уважении к тому мастерству, с которым госпожа Каллауэй ведет дело, я не могу не заметить, что дом, в котором мы сейчас находимся, постепенно разваливается. И то же случится с ее бизнесом.

Андреа понимала, что в доводах Макки есть резон, но зачем он говорит все это ей?

— Чего вы от меня хотите?

— Мне необходимо убедить хозяйку «Сандиал-Хаус» в том, что эта сделка может быть выгодна как для нее, так и для Кристофера. Теперь, когда она наверняка зла на меня из-за неосторожного высказывания Скотта, мне понадобится ваша помощь.

— Я ей об этом ничего не говорила.

Удивление на лице Мэдисона постепенно перешло в улыбку.

— Надеюсь, вы замолвите ей за меня доброе слово. А теперь давайте оставим бизнес в покое. Итак, — он скрестил руки на груди, — я думаю, вы должны передо мной извиниться.

— Это еще за что?

— За то, что решили, будто мой интерес к вам продиктован только заботой о моем доходе.

— Принимаю ваши слова как комплимент, но ведь это правда. И потом, вы обо мне абсолютно ничего не знаете.

— Вот и отлично. Почему бы нам не исправить это прямо сейчас?

Чувствуя, что ее снова поймали в ловушку, Андреа поднялась с дивана. Ей было откровенно не по себе. Что толку спорить с очевидным — этот джентльмен ей определенно нравился.

— Морин завтра вернется домой, и я попробую что-нибудь для вас сделать. — Она направилась к выходу.

Мэдисон был не настолько глуп, чтобы не понять, что ему указывают на дверь. Он молча последовал за Андреа, но на крыльце остановился и, повернувшись, спросил:

— Вам никогда не случалось оказаться внутри почтовой открытки?

— Что?

— Смотрите. — Он показал куда-то позади себя.

Андреа подняла глаза и увидела огромную желтую луну, висящую высоко над городом. Но что, интересно, он имел в виду?

Мэдисон заметил, как Андреа, у которой лунный свет подсвечивал волосы, образуя серебристый нимб вокруг головы, что делало ее похожей на ангела, внезапно скрестила руки и плотно прижала их к груди, словно пытаясь защититься. От кого? Скорее всего от него, непрошеного гостя. И все же, не в силах устоять против искушения, он протянул руку и, коснувшись пышных волос, убрал прядь с ее лица.

Андреа вздрогнула и отвернулась. Был бы на его месте кто-то другой, она бы и бровью не повела, но теперь ситуация заставляла ее быть настороже. Она вовсе не готова снова попасть в историю, когда ею кто-то будет управлять.

Макки неловко усмехнулся:

— У меня такое чувство, будто я вас напугал.

— А вы и в самом деле хотели это сделать?

— Ну что вы, конечно, нет! В душе я обыкновенный простодушный ковбой. — На этот раз Мэдисон почти не лукавил.

— Вот уж никогда бы не подумала.

На самом деле Андреа уже успела отметить про себя его непосредственную манеру общения. Она прекрасно помнила, как естественно он вел себя, когда они возились на полу с Кристофером.

— Видите ли, в пору моего детства всего этого еще не существовало. — Макки указал в сторону квартала небоскребов, расположенного всего в миле от дома Морин. — У нас было ранчо к западу от Финикса, в десяти милях отсюда, и тогда никто не мог сравниться со мной в искусстве бросать лассо. Вы не поверите, но я играючи заарканивал быка-первогодка. — Он прислонился к ограде веранды и надолго задумался. — Итак, если вы завтра вечером свободны, мы могли бы поехать покататься. Я покажу вам город, а если совсем честно, мне просто хочется снова вас увидеть.

Андреа подняла на него глаза и неожиданно ощутила гулкие удары сердца в своей груди. Он смотрел на нее с такой нежностью, что взгляд ее словно сам собой скользнул по его губам.

Ободренный тем, что она не отвергла сразу его предложение, Мэдисон легонько коснулся губами уголка ее рта. Андреа затаила дыхание. Оставив все размышления на потом, она откинула голову, подставляя губы для поцелуя. Все ее чувства обострились: теперь луна светила только для них, и им обоим запах жасмина щекотал ноздри. Колени Андреа подгибались, ноги отказывались поддерживать тело; однако, когда он сомкнул руки у нее за спиной, она отпрянула, словно внезапно чего-то испугавшись.

— Послушайте, вам пора уходить.

Мэдисон был слегка обескуражен столь резкой переменой в ее настроении, но он постарался скрыть свое разочарование:

— Так как насчет завтра?

— Пока не знаю.

— Но за ночь, надеюсь, вы решите этот вопрос?

— Я постараюсь.

Макки пожал ей руку, затем повернулся и медленно пошел к машине, а Андреа, вернувшись, разделась и забралась в постель. Но и после этого она еще долго не могла уснуть.

То ли из-за разницы часовых поясов между востоком, откуда она прилетела, и западом, где находилась сейчас, а может быть, и из-за треволнений вчерашнего дня Андреа, проснувшись на рассвете, так и не смогла больше уснуть. Заварив крепкий кофе, она прошла через веранду и уселась на рассохшиеся ступени крыльца, с наслаждением вдыхая прохладный утренний воздух. Высокие ирисы просовывали пурпурные головки сквозь решетку, ограждавшую веранду, а трудолюбивые пчелы, собирая нектар, перелетали с цветка на цветок.

Как Андреа ни пыталась, ей никак не удавалось выкинуть из головы вчерашний поцелуй. При иных обстоятельствах, встреться они, к примеру, у нее дома в Нью-Йорке, она могла потешить себя мыслью о том, что из их отношений получится что-то путное. Но что толку теперь придавать столько значения какому-то поцелую? Может быть, причина ее бессонницы была гораздо глубже, чем она хотела себе признаться? Правда состояла в том, что она боялась ослабить бдительность и вновь позволить кому-то растоптать ее душу. Вот почему весь последний год Андреа держала потенциальных ухажеров на порядочном расстоянии. Ты ведь не подросток, и курортный роман тебе вовсе ни к чему, повторяла она себе. К тому же она должна во всем поддерживать Моу.

Андреа поставила пустую чашку на ступеньку и встала, чтобы размять затекшие ноги. Пройдясь по веранде, отвечавшей натужным скрипом на каждый ее шаг, она облокотилась о перила и стала смотреть на город.

Солнечные лучи веером пробивались сквозь листья пальм, покачивающихся на легком ветерке, и на ум Андреа приходило сравнение с гигантскими метелками для пыли; под их равномерными взмахами четче проступали силуэты того, что при определенных условиях могло бы превратиться в нарядный, современный квартал. По сути, Мэдисон был прав: никто не выиграет от того, что проект переместят в другой район города.

Но и подругу Андреа тоже понимала: будучи единственной дочерью посла, та вечно колесила с родителями по миру, меняя города, страны, друзей. Вот почему Морин так гордилась своим детищем, своим рестораном — она словно пыталась доказать покойному отцу, что сможет наконец добиться стабильности в жизни, той стабильности, которой никогда не было у их семьи. Ирония судьбы состояла в том, что Морин использовала полученное от отца наследство для того, чтобы пустить корни, которых он так и не смог ей дать.

Андреа взглянула на часы: пора было будить Кристофера. Ее немного удивило то, как сильно ей захотелось вновь увидеть озорное лицо мальчугана. Сколько бы испытаний ни выпало на долю Моу, она все же оказалась счастливее ее: даже не выходя замуж, Моу имела то, чего Андреа, восемь лет прожившая в браке, оказалась лишена.

Глава 5

Следуя четким указаниям Роуз, Андреа закончила раскладывать столовые приборы и принялась трудиться над пачками салфеток, старательно придавая им форму веера. Работа требовала от нее предельной сосредоточенности, поэтому голос Моу, раздавшийся откуда-то из-за спины, заставил ее вздрогнуть.

— Как ты здесь оказалась? — воскликнула Андреа, поворачиваясь к подруге. — Я думала, ты не появишься до ленча.

Она мудро воздержалась от того, чтобы намекнуть Морин, что та вообще могла бы не приходить: вид у владелицы «Сандиал-Хаус» был куда как неважный.

— Я убежала оттуда, когда меня никто не видел, — на ходу коротко бросила Моу. — Ну что тут у вас? Вселенская катастрофа?

«Ну вот. Сейчас придется рассказать ей о Мэдисоне», — подумала Андреа. Такая перспектива отнюдь не казалась ей радостной.

— У нас с Роуз все под контролем. А что скажешь мне ты? Каковы результаты обследования?

— Все выяснится только к вечеру. — Морин пожала плечами.

Затем, жестом пригласив Андреа следовать за собой, она прошла к себе в кабинет и, прикрыв за подругой дверь, принялась рыться в стопке бумаг. Наконец она с довольным видом выудила из-под самого низа какую-то папку и обернулась к Андреа:

— Так что у нас с тобой, детка? К нам опять приходил с визитом мистер Макки?

— Честно говоря, да, — осторожно начала Андреа.

— Тогда почему у тебя такой угрюмый вид? Кажется, мы говорим о самом симпатичном парне в округе, и он к тому же на пике формы. Если интуиция меня не обманывает, держаться ему на этом пике еще ой как долго. Этот господин обаятелен, дарит цветы и весьма богат — чего же еще тебе надо?

— Вполне с тобой согласна. — Андреа села на диван и принялась нервно разглаживать складки на брюках, гадая, с чего ей все-таки лучше начать.

— Если ты ждешь моего благословения, то считай, что оно уже у тебя в кармане. Я нисколько не обижусь, если ты не станешь все вечера проводить со мной и с Кристофером. Думаю, вы с Макки составите красивую пару. Как Барби и Кен. — Моу добродушно рассмеялась. Она даже не подозревала, что своими словами лишь усложняет задачу подруги.

Андреа молчала и лишь беспокойно ерзала на кушетке.

— Да, кстати, — вспомнила Морин, открывая папку, — ты собиралась рассказать мне о совещании, на котором была вчера.

Андреа закусила губу.

— Понимаешь, я выяснила, — с трудом промямлила она, — что теперь проект Стентона представляет другой юрист.

— Господи! — Моу с досадой швырнула папку на стол. — Значит, мне придется иметь дело с еще одним идиотом.

— Ну почему обязательно с идиотом? — Андреа как могла отдаляла главную новость. — Ты говорила мне, что нужно смотреть на жизнь шире, и это правда. Почему бы тебе не внять своему же совету и не попробовать измениться самой?

— Так ты с ним встречалась?

— Да.

— Ну и…

Из груди Андреа вырвался тяжкий вздох:

— Это Мэдисон Макки.

Лицо Моу мгновенно изменилось. Она упала в кресло, прижала пальцы к вискам и закрыла глаза.

— Я должна была догадаться, что он слишком хорош, чтобы быть тем, за кого себя выдавал.

— Перестань. Ты могла хотя бы попробовать с ним поговорить. Может, ты в самом деле кое-чего недоучла…

Моу вскинула глаза:

— Как я понимаю, вы обсуждали мою подноготную?

Андреа хмуро взглянула на подругу:

— Неужели ты во мне сомневаешься? Просто я не вижу большого вреда в том, чтобы его выслушать. Не забудь — еще минуту назад он казался тебе подарком небес.

— Но разве ты не понимаешь, что для меня значит это место?

— Разумеется…

Громкий стук в дверь не дал Андреа договорить.

Бенни, работавшая у Моу шеф-поваром, не дожидаясь приглашения, просунула голову в комнату:

— Простите, вы заказывали сегодня лососину?

— Конечно. А разве посыльный Клоувера еще не доставил ее?

— Он сейчас здесь с курятиной на сто человек, но без лососины.

Неожиданно из-за спины Бенни раздался голос Роуз:

— Морин, некий мистер Уилсон говорит, что у него с вами на одиннадцать назначена встреча.

— Эй, люди, дайте передохнуть: не могу же я сразу быть в нескольких местах одновременно!

Роуз и Бенни, обменявшись понимающими взглядами, молча исчезли, и тогда Андреа, немного подождав, заговорила снова:

— Я не буду больше встречаться с Макки, если тебе это так неприятно.

— Не мели ерунды. — Моу усмехнулась. — Ты можешь судачить с ним о чем угодно, но только не обо мне. И вообще, нельзя ли перенести этот разговор на потом — мне сейчас надо срочно решить, где достать филе из лосося на сто человек, чтобы блюдо к шести было готово.

Андреа молча поднялась и подошла к подруге.

— Я могу чем-нибудь тебе помочь? — Она положила руку на плечо Моу.

Вздохнув, та только покачала головой и принялась нервно листать справочник. Вдруг, словно вспомнив о чем-то, она посмотрела на Андреа и, опустив плечи, виновато сказала:

— Извини, что я все время на тебя все сваливаю, но… Не могла бы ты отвести Кристофера в его бейсбольный клуб — у него сегодня игра в младшей лиге.

— С удовольствием. — Андреа улыбнулась.

Она покидала кабинет с твердым пониманием того, что легкого выхода из затруднительного положения, в котором ей довелось оказаться, не предвидится. Сердце ее заныло при мысли о том, что они с Мэдисоном больше не увидятся, но она не могла допустить, чтобы ее чувство к нему стало преградой между ней и Морин. Все к лучшему, бодро повторяла она про себя, наскоро латая прореху в стене, которую всегда мысленно возводила между собой и теми, кто так бесцеремонно смел покушаться на ее чувства.

Прикрыв ладонью глаза от солнца, Андреа со своего места в четвертом ряду наблюдала за игрой Кристофера. Малыш носился по полю, поднимая вокруг себя клубы желтой пыли. Вместе с другими зрителями Андреа вскочила на ноги, чтобы криком подбодрить второго игрока. В ее душе нарастали небывалый душевный подъем и материнская гордость: в этот момент ей даже показалось, что Кристофер — ее сын. У Андреа даже немного закружилась голова. Единственное, что омрачало сейчас ее настроение, было однажды принятое решение больше никогда не встречаться с Мэдисоном Макки. Впрочем, возможно, она напрасно переживает, поскольку он, несмотря на усердно демонстрируемое вчера желание увидеться с ней, сегодня так и не позвонил.

Кристофер тем временем купался в лучах славы: его поздравляли товарищи по команде и болельщики. Преисполненный гордости, он посмотрел на трибуну, встретился глазами с Андреа и улыбнулся ей, а она подняла вверх большой палец и одними губами произнесла: «Молодец, так держать!»

Когда следующий отбивающий вступил в игру и в счете повела команда противника, Андреа, сев, принялась рыться в сумочке в поисках валидола и поэтому даже не сразу заметила что кто-то, подойдя, устроился на скамейке рядом с ней. Наконец она подняла глаза и обомлела, увидев улыбающееся лицо Макки.

— Привет! — низким бархатным голосом произнес он.

— Привет! — Она невольно улыбнулась ему в ответ.

Впрочем, вспомнив о Моу, Андреа тут же поспешила отвести взгляд. Она судорожно подыскивала слова, чтобы объяснить мистеру Макки бесперспективность их отношений в сложившейся ситуации и свое решение положить им конец.

Мэдисон откинулся на спинку скамьи и ослабил узел галстука.

— Я несколько раз пытался дозвониться до ресторана, но у меня так ничего и не получилось — там вечно занято.

— Боюсь, вы не очень старались — я была на месте.

«Что же я делаю, — в ужасе подумала Андреа, — я же хочу с ним расстаться!»

— Думаю, меня можно извинить. Я весь день в суде, и оба раза, когда мне удавалось выкроить пару минут на звонок, мне не везло.

— Но как же вы узнали, что я здесь?

— После того как вы ушли, я все-таки дозвонился, и Роуз сказала мне, что вы с Кристофером… Ну, словом, поскольку Кристофер вчера говорил об игре, я решил…

— Зачем вы сюда приехали? — не выдержав, прямо спросила Андреа.

— Мы ведь обсуждали планы на сегодняшний вечер и, кажется, собирались покататься по городу, не так ли?

— Я не сказала точно, что поеду.

— Но вы и не сказали «нет».

Андреа вздохнула и отвернулась, в то время как Макки, чуть склонив голову, ждал ответа. Возможно, было бы глупо поцеловать ее в первый же вечер? Но он не стал бы этого делать, если бы не почувствовал, что именно этого ей тогда хотелось. Она ответила ему со страстью не меньшей, чем та, которую испытывал он сам.

— У меня такое чувство, будто вы на меня сердитесь, только не совсем понятно за что.

Андреа медленно, словно нехотя, повернулась к нему.

— Дело не в вас, — печально сообщила она.

Только сейчас Мэдисон догадался о том, что произошло на самом деле.

— Вы разговаривали с Морин?

Андреа кивнула. Выражение ее лица стало торжественным и мрачным.

— Не сказать, чтобы моя подруга была в восторге, узнав о том, что мы обсуждали ее дела у нее за спиной.

— Очень сожалею. Похоже, вы оказались на линии перекрестного огня.

— Сейчас у нее голова другим занята, но я с уверенностью могу сказать, что Морин выслушает ваши аргументы и не станет торопиться с отказом, пока не вникнет в суть дела.

— Что ж, я с нетерпением буду ждать разговора с ней.

— Кстати, вчера вы сказали, что взялись решать эту проблему по личным мотивам. Что вы имели в виду?

Некоторое время Мэдисон смотрел прямо перед собой, видимо, собираясь с мыслями, а затем, тряхнув головой, заговорил:

— Все началось еще с тех времен, когда Стентоны и Макки были самыми лучшими друзьями. Это продолжалось до тех пор, пока ваш покорный слуга не разорвал помолвку с дочерью Рассела Стентона Викторией в момент, когда гостям уже были разосланы приглашения на свадьбу. В итоге у матери Виктории случился нервный срыв, а в отношениях между семьями возникла понятная напряженность. — Мэдисон повернулся к Андреа и посмотрел ей в глаза: — Два дня назад ко мне пришел отец и попросил помочь Стентону. Если ваша подруга прекратит блокировать его проект, я стану героем в глазах обоих.

Андреа медленно кивнула:

— Устранить трения и все расставить по местам. Благородная задача.

Разумеется, она не стала спрашивать, намерен ли Мэдисон заодно восстановить отношения с Викторией Стентон — это сразу выдало бы ее. К счастью, зрители на трибунах в этот момент снова зашумели, и Андреа переключила внимание на поле. Поднявшись с места, она смотрела, как Кристофер ловит последний мяч. Окруженный счастливыми товарищами по команде, он поднял руку с мячом над головой, чтобы Андреа его увидела.

Вместе с родителями других детей, спешивших к своим чадам, она спустилась на поле.

Лицо мальчика просияло, когда он увидел своего вчерашнего приятеля.

— Привет, Мэдисон! Ты заметил, как я поймал мяч? — с гордостью спросил он.

— Ну конечно. — Мэдисон потрепал мальчугана по голове, отчего очки Кристофера съехали ему на нос.

Андреа приподняла малыша в воздух и прижалась щекой к его щеке. При этом Кристофер как-то странно напрягся, и она сразу поняла, что ей не следовало так открыто демонстрировать свои чувства на глазах у его ровесников.

— Ладно, дружок, собирай вещи и поехали домой.

— Но мама всегда позволяла мне прокатиться на пони перед уходом.

Наверное, сейчас наступал самый удобный момент, чтобы расстаться с Мэдисоном, но на лице Кристофера читалась такая мольба, что Андреа не устояла:

— Что ж, будь по-твоему. Но только долго мы здесь оставаться не будем.

— Ура! — Кристофер принялся размахивать над головой бейсболкой. — Мэдисон, ты тоже должен посмотреть, как я буду кататься!

Макки бросил быстрый взгляд на Андреа, но ее лицо застыло словно маска. Он снова повернулся к Кристоферу:

— Почему бы нет? Все равно у меня вечер свободен. — Хотя он заметил, как Андреа поморщилась, однако решил не обращать на это внимания.

Тем временем Андреа взяла Кристофера за руку и быстро повела его к арене, на которой пони катали ребятишек.

Идя следом, Мэдисон не мог не отметить, что в облегающих голубых джинсах и заправленной в них темно-розовой блузке она здорово смотрелась со спины, да и походка у нее была славная: Андреа шла, плавно покачивая стройными бедрами, гордо выпрямившись и расправив плечи. Хотя оказанный ему сегодня прием можно было назвать более чем прохладным, Макки ничуть не сомневался в том, что сумел пробудить в ней желание, и, значит, та пропасть, что пролегла между ними из-за его вынужденного участия в деле Морин Каллауэй, все же преодолима. Он чувствовал острую потребность как-то реабилитировать себя в глазах Андреа, вернуть ее доброе расположение и потому, прибавив шагу, поспешил к огороженной площадке, где уже толпилось несколько пар с детьми.

Дождавшись своей очереди, Кристофер взобрался на пони, и тот, помахивая хвостом, бодро побежал по кругу в такт веселой ковбойской мелодии, а Андреа обернулась в сторону кортов, где в это время шел оживленный поединок.

— Вы играете в теннис? — спросил Мэдисон, проследив за ее взглядом.

Андреа невесело усмехнулась:

— Пожалуй, это единственная дельная вещь, которой я занималась на протяжении восьми лет.

— В самом деле? Послушайте, если хотите, я мог бы заказать корт у себя в клубе.

Андреа посмотрела на него так, словно вдруг засомневалась, в своем ли он уме.

— По-видимому, ответ отрицательный, — пробормотал Мэдисон себе под нос, и Андреа тут же переключила внимание на Кристофера.

Попасть на корт было бы просто чудесно, к тому же теннис всегда помогал ей снять стресс, но… при сложившихся обстоятельствах не стоило даже обсуждать с Мэдисоном такую возможность.

Она прошла за ворота и помогла Кристоферу спуститься на землю.

— Ну хватит, дай бедной лошадке отдохнуть.

— Если бы только это была настоящая лошадь…

— А я ездил на настоящей лошади, когда мне было столько, сколько тебе сейчас, — неожиданно вмешался в разговор Макки.

— Правда? — Лицо малыша порозовело. — И у вас есть лошадь?

— Да, есть. — Присев перед Кристофером на корточки, Мэдисон улыбнулся: — Я держу своего коня в Седоне, на ранчо у сестры.

— А это далеко?

— Не очень, В воскресенье я поеду к ней. У нее много лошадей.

— Bay! Вы думаете, она разрешит мне приехать с вами и покататься на одной из них?

Глаза мальчика загорелись радостным ожиданием, и Мэдисон тут же пожалел о своих словах. Бросив осторожный взгляд в сторону Андреа, он сразу понял, что она не на шутку рассержена.

— Кристофер, а ну-ка иди еще покатайся. — Отправив мальчугана занимать очередь, Андреа резко повернулась к Макки. — Вы же знаете, что этого не будет, — зло прошипела она ему в лицо. — Интересно, о чем вы думаете, подавая ребенку напрасную надежду?

— А собственно, почему вы считаете, что его надежда не сбудется? Я был бы только рад принять вас троих у себя.

Андреа еле сдерживалась, чтобы не ударить его.

— Скажите, вы таким родились или профессия юриста сделала вас столь беспринципным? Вы всегда готовы лезть напролом?

— Тогда уж и вы позвольте спросить: столько злости в вас от рождения или вы злитесь исключительно на меня? Почему бы вам не объяснить мне, что я сделал такого ужасного и чем заслужил ваш гнев?

В глубине души Андреа понимала, что на этот раз она не права, и поэтому после небольшого раздумья решила временно отступить.

— Простите, возможно, я перебарщиваю — неприятная ситуация между вами и Морин ставит меня в безвыходное положение.

— Это я должен просить у вас прощения. Мне не следовало упоминать о лошади.

— Будем надеяться, Кристофер не слишком долго будет помнить ваши слова, — сказала Андреа уже мягче.

— Думаю, после того, что произошло, просить вас о свидании было бы неразумно.

— По крайней мере не сейчас.

Андреа понимала, что ей следовало сказать: «Ни сегодня, ни когда бы то ни было еще», но это решение легко было принять в его отсутствие. Теперь же, когда он был так близко, она просто растерялась. К этому человеку ее тянуло как магнитом, и она попросту не могла справиться с этим влечением.

Заметив колебания Андреа, Мэдисон почувствовал некоторое облегчение. Хотя он и получил отказ, однако дверь осталась приоткрытой.

— Ну что же, полагаю, на этот раз мне действительно пора уходить. Надеюсь, еще увидимся. — Он помахал рукой Кристоферу и направился к своей машине.

Андреа с сожалением прикусила губу, но долго размышлять ей не пришлось: пора было забирать Кристофера.

— Куда это Мэдисон уходит? — недовольно спросил мальчик, спрыгивая с пони. Здесь, на земле, ему пришлось вытягивать шею, чтобы разглядеть удаляющуюся фигуру его нового друга.

— Просто у мистера Макки срочные дела.

Кристофер был откровенно разочарован.

— А как насчет покататься на настоящей лошади?

— Не уверена, что твоя мама на это согласится. Может, мы найдем какую-нибудь равноценную замену, например, сходим в зоопарк, как ты считаешь? — нарочито бодрым тоном предложила Андреа.

Однако Кристофер ничуть не обрадовался столь заманчивому предложению. Вид у него был самый несчастный. Всю дорогу до машины он шел молча, с опущенной головой, загребая носками кроссовок землю. По дороге домой он также не проронил ни слова.

У дверей их встретила Морин:

— Привет, ребята. Как дела?

— Кристофер выиграл решающий раунд, — с гордостью объявила Андреа.

Моу присела на корточки и крепко обняла сына:

— Вот какой у меня мужчина растет!

И тут сразу выяснилось, что надеждам Андреа на забывчивость Кристофера не суждено сбыться.

— Знаешь, мама, Мэдисон приходил посмотреть, как я играю, — не замедлил объявить малыш. — И еще, ты ни за что не догадаешься, что он пообещал. Он сказал, что я могу покататься с ним на лошади в воскресенье, если ты мне разрешишь. Можно, мама? Да? Ну пожалуйста!

— Как прикажешь это понимать? — Моу мгновенно обернулась к Андреа, и в ее голосе зазвучал металл.

— Я уже сказала ему, что этого не будет, — устало ответила Андреа.

— Но почему я не могу поехать, мама? — На глазах Кристофера выступили слезы.

Моу поднялась на ноги и гордо расправила плечи:

— Потому что потому. Пойди прими душ перед ужином, да пошевеливайся.

Встретив непреклонный материнский взгляд, Кристофер осекся. Опустив голову, он, спотыкаясь, побрел к себе в комнату.

Андреа открыла было рот, чтобы сразу все объяснить, но Моу протестующе подняла руку:

— Мне вовсе не хочется знать, для чего Мэдисон приходил снова. У меня возникла более насущная проблема.

— Ах да, обед…

— Там все в порядке. — Успокаивающе кивнув, Морин прошла в гостиную.

— Тогда в чем дело? — Быстро взглянув на себя в зеркало, Андреа поставила сумочку на журнальный столик.

Моу ответила не сразу.

— Я получила результаты обследования.

Андреа похолодела. Судя по выражению лица подруги, ничего хорошего ей не сообщили.

— И что сказал врач?

— У меня опухоль мозга. — Ответ Морин прозвучал словно выстрел.

Андреа вдруг утратила ощущение времени и пространства.

— Это точно?

Ответом ей был молчаливый кивок.

— Господи, что же теперь делать?

— Тсс! — Моу приложила палец к губам. — Кристофер не должен ничего знать.

— Прости. — Стараясь сдержать подступившие к глазам слезы, Андреа обняла подругу за плечи.

— Теперь хорошая новость: пятьдесят процентов за то, что опухоль доброкачественная, но в любом случае нужна операция, и мой врач хочет, чтобы я как можно быстрее легла в больницу. Он рекомендует лазер. Лучшие специалисты работают в Лос-Анджелесе, Хьюстоне и Нью-Йорке.

— Ну так в чем проблема? Реши, где будешь оперироваться, и поехали.

— Подожди. Тебе придется остаться здесь.

— Но почему? Ближе тебя у меня нет никого, так что, хочешь или нет, я еду с тобой.

Глаза Морин подозрительно заблестели; она отвернулась, чтобы смахнуть слезу, и Андреа молча ждала, давая ей время, чтобы справиться с собой.

— Ты забыла про Кристофера, — сдавленным голосом проговорила Моу. — Вчера я впервые за всю свою жизнь провела ночь не под одной с ним крышей. Я буду чувствовать себя куда лучше, зная, что Кристофер здесь не один и не с кем-нибудь, а с тобой.

— Но разве мы не можем поехать с ним?

— Чтобы он слонялся по больничным коридорам? Нет уж, не нужен ему такой опыт — пусть пока поживет подальше от людских страданий.

Андреа нервно теребила кольцо с жемчугом, подаренное матерью.

— Не представляю, как ты поедешь на операцию одна!

— А я и не буду одна. Послушай, за последние несколько часов я сделала тысячу звонков и в конце концов выбрала Хьюстон, прежде всего потому, что там живет тетя Этел.

— Как, разве она не уехала в Лондон?

— Ну это еще когда было. Они с мужем вернулись в прошлом году. Этел сама вызвалась пожить со мной в больнице.

— И когда же ты едешь?

— В конце этой недели. В субботу мне надо будет сделать еще какие-то анализы, и, если результаты подтвердятся, в понедельник меня уже будут оперировать. Я попрошу тетю Этел позвонить тебе, как только все кончится.

Андреа решила сделать еще одну попытку:

— Послушай, Моу, почему Кристофер не может остаться с Роуз? Я бы поехала с тобой. По крайней мере там я бы чувствовала себя поспокойнее.

Морин благодарно улыбнулась и обняла подругу.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Твоя преданность важна для меня даже больше, чем ты можешь представить. Но чувствовать себя уверенно я смогу, только если ты останешься с Кристофером.

Вздохнув, Андреа кивнула.

— И еще, — немного поколебавшись, добавила Моу, — если со мной что-то случится…

— Морин, прекрати! У тебя чересчур болезненное воображение! Столько раз мне приходилось общаться со светилами медицины, которых Бернар притаскивал к нам домой, и все они в один голос утверждали, что за лазерной хирургией будущее и что процент удачных операций… — Тут Андреа остановилась, и, кажется, как раз вовремя. — Короче, ты должна понять, что все будет хорошо.

— Мне тоже хочется в это верить, но… Что, если опухоль все же окажется недоброкачественной?

Глядя в покрасневшие от едва сдерживаемых слез глаза подруги, Андреа испытывала страдания, очень похожие на те, что ей пришлось пережить, когда умерли ее родители. Теперь Моу оставалась единственным близким ей человеком.

— Детка, хочешь не хочешь, я должна считаться с жизненными реалиями. Просто на случай, если все пойдет не так, как мы рассчитываем… Обещай мне: что бы со мной ни случилось, ты позаботишься о Кристофере.

В горле у Андреа пересохло, горячие слезы заволокли глаза. Она не могла даже представить, что когда-нибудь Моу уйдет из ее жизни, вообще уйдет из жизни… Навсегда.

— Конечно, не волнуйся, — хрипло ответила она, — я позабочусь о нем.

Следующие сорок восемь часов Андреа провела словно в бреду. Ей пришлось выслушивать бесконечные самобичевания Моу по поводу того, что она, пригласив Андреа в Финикс учиться ресторанному бизнесу, вместо этого вынуждена постоянно использовать ее, нагружать заботами о Кристофере.

Разумеется, Морин была не права. Андреа получила исчерпывающую информацию и прошла, можно сказать, суперинтенсивный курс по ведению дела, включая составление меню и ведение бухгалтерии с расчетами выплат каждому из сотрудников; она словно губка впитывала все то полезное, что могло пригодиться ей в решении будущих проблем. Но теперь, кроме переживаний, связанных с болезнью Моу, Андреа одолевали еще и мысли о Мэдисоне. В конце концов она вынуждена была признаться себе, что скучает по нему. Как могла она позволить себе влюбиться, когда все, казалось, было против этого? Впрочем, уже меньше чем через две недели, как только Моу выздоровеет, она вернется в Нью-Йорк, и тогда…

Но как ни убеждала себя Андреа в том, что, с какой стороны ни глянь, будет лучше, если она выбросит Мэдисона из головы, сделать это ей никак не удавалось. Ночью ей даже приснился сон, в котором он был главным действующим лицом, а когда рассвело, она проснулась в холодном поту.

Рывком сев в кровати, Андреа обвела взглядом смятые простыни. Сон она помнила в мельчайших деталях.

Мэдисон пришел в ее темную спальню, сорвал покрывало с ее обнаженного тела и лег рядом. Она понимала, что он не имеет права здесь находиться, но слова протеста замерли на ее губах, когда он закрыл ей рот поцелуем. Рассудок приказывал сопротивляться, но она осталась глухой к его доводам и окунулась в море удовольствия. Вот его чуткие пальцы скользят по ее телу, они ласкают, щекочут…

Андреа глубоко вздохнула и, поднявшись с кровати, подошла к окну, чтобы открыть жалюзи. Солнечный свет залил комнату, прогоняя прочь ночные фантазии. Хорошо бы, подумала она, чтобы этот целительный свет очистил ее душу и сердце от желаний, внушенных ее случайным знакомым.

В конце концов она все же сумела заставить себя не вспоминать о Мэдисоне, и так продолжалось до вечера пятницы, когда она, взяв трубку телефона, расположенного в вестибюле ресторана, услышала его голос:

— Весьма сожалею, что не предупредил заранее, но так уж сложились обстоятельства. Сегодня после ужина мы с друзьями собрались поиграть в теннис пара на пару, но один человек отказался. Вы не хотите занять его место?

Лицо у Андреа горело, ладони взмокли от пота.

— Но я не…

— Это не свидание и вообще ничего такого… Если не возражаете, я заеду за вами или встретимся в клубе. — Макки говорил нарочито безразличным тоном, и Андреа почувствовала себя задетой. Впрочем, тот поцелуй, воспринятый ею чуть ли не как страстное признание, мог быть всего лишь проявлением дружеских чувств. К чему строить воздушные замки? В конце концов, они были знакомы всего пять дней.

Андреа сжала руки в кулаки, рассчитывая, что таким образом сможет унять дрожь. И еще она очень надеялась, что голос не выдаст ее волнения.

— Спасибо, предложение действительно весьма заманчивое, но я не могу. — Она как можно спокойнее объяснила ситуацию с Моу.

— Мне искренне жаль. — В голосе Мэдисона прозвучало неподдельное участие. — Передайте ей мои самые лучшие пожелания.

— Обязательно передам. И еще раз спасибо за приглашение. Может быть, в другой раз…

Андреа уже собиралась попрощаться, как вдруг почувствовала на плече руку Моу. О Господи, неужели она слышала весь разговор?

— Это Мэдисон? — шепотом спросила Моу.

— Подождите минуту! — Андреа зажала трубку ладонью и повернулась к подруге: — Им нужен четвертый для парной игры, но я уже сказала «нет».

Моу нетерпеливо замахала рукой:

— Соглашайся и иди: тебе это пойдет только на пользу. Заодно передохнешь после напряженной недели.

Андреа не знала, что и думать: предложение Моу показалось ей по меньшей мере странным.

— Ты шутишь?

— Вовсе нет. Утром я улетаю, и накануне вечером мне хотелось бы побыть наедине с сыном. Ну же, давай, — она указала на трубку, — соглашайся скорее.

Некоторое время Андреа не сводила глаз с подруги. В конце концов, Морин права: ничего особенного с ней не случится, если она еще раз увидится с Мэдисоном.

С трудом скрывая волнение, она поднесла трубку к уху:

— Если я соглашусь, вы сможете одолжить мне ракетку?

Глава 6

Сколько раз Мэдисон обещал себе сдерживаться, и все же при виде Андреа кровь бросилась ему в лицо. Ему оставалось лишь надеяться, что никто не заметит, как сильно его желание обнять ее, прижать к себе, расцеловать.

Одетая в голубую юбку и такую же футболку, Андреа шла через корт легкой уверенной походкой, даже не шла, а плыла, и, глядя на нее, Макки в сотый раз пожалел о том, что согласился взяться за дело Стентона. Как-то само собой получилось, что задача восстановить прежнее добрососедство между двумя семьями представлялась ему теперь куда менее важной, чем налаживание отношений с Андреа.

— Я рад, что вы смогли выбраться, — сказал он, когда Андреа подошла ближе.

— Я тоже. Спасибо за приглашение.

— Это Алан и Ширли Уилкокс, — чуть отступив, представил своих друзей Мэдисон, — Андреа Дюссо.

Андреа обменялась рукопожатием с Уилкоксами, подумав про себя, что эти рыжеволосые веснушчатые ирландцы вполне могли бы сойти за брата и сестру.

Поговорив немного о погоде и о том, какой выдался чудесный вечер, вся компания села на скамейку возле корта. Мэдисон тут же вытащил из спортивной сумки ракетку и протянул ее Андреа:

— Если вы не успеете привыкнуть к ней за одну игру, всегда можно заказать другую.

— Спасибо. — Андреа сделала несколько взмахов ракеткой и сразу почувствовала прилив бодрости.

Когда все встали по местам, Ширли предложила разыграть мяч и определиться, кто будет подавать первым. Андреа выиграла подачу и заняла место за линией. Чтобы как-то преодолеть неловкость, связанную с присутствием Мэдисона, она целиком отдалась игре. И чудо произошло. Впервые за много дней все проблемы оказались забыты, и знакомое чувство блаженства, рожденное абсолютным владением телом и радостью движений, наполнило ее. Видимо, не зря она всегда считала теннис лучшим лекарством от невзгод.

Изумление Мэдисона возрастало по мере того, как Андреа мастерски отбивала самые трудные мячи, легко переигрывая Ширли, которая всегда отличалась резкой и напористой манерой игры. В конце концов Андреа выиграла очередной гейм на чужой подаче, и это решило судьбу матча. Ее партнер был буквально очарован своей напарницей: она оказалась не только на редкость красивой, но еще и отличной спортсменкой.

— Спасибо, вы угадали очень точно. — Андреа протянула Макки ракетку. — Все дело в ней.

— Боюсь, на этот раз вы ошибаетесь, ракетка здесь ни при чем. — Он усмехнулся.

— Ах негодник! — Ширли дружески похлопала Мэдисона по плечу. — Почему ты не предупредил, что мне придется играть против Мартины Навратиловой?

— Да я и сам не знал, что так будет. — В его взгляде Андреа уловила неподдельное восхищение.

— Эй, я не могу вот так запросто принять поражение. — Алан вытер вспотевший лоб полотенцем. — Как насчет еще одного сета?

— Я пас, — сообщила Ширли. — Думаю, мне пора немного передохнуть. Почему бы вам, ребята, не сыграть друг с другом, а я пока угощу Андреа капуччино со льдом. Мы будем в буфете. Приходите к нам, когда закончите.

Андреа поправила волосы и кивнула:

— Кофе со льдом — это как раз то, что нужно.

Мужчины переглянулись и направились обратно на корт, а Ширли и Андреа пошли переодеваться.

В полутемном зале, освещенном хрустальными бра, царила непринужденная атмосфера. Андреа была хорошо знакома эта типичная обстановка ресторанных залов загородных спортивных клубов, где она с удовольствием проводила время, оттягивая как можно дольше момент возвращения в свой холодный дом в Нью-Йорке, где ее никто не ждал. Ширли, сидя напротив, не спеша потягивала кофе, и по ее глазам Андреа сразу поняла, что сейчас она начнет удовлетворять свое любопытство.

— Мэдисон, Алан и я часто собираемся здесь, чтобы поиграть, и мне было бы очень приятно, если бы вы присоединились к нам в качестве четвертого игрока. Вот почему мне так и хочется задать вам вопрос: вы с Мэдисоном только партнеры по игре или вас можно увидеть вместе еще где-нибудь?

— Теннис, и только теннис, — быстро ответила Андреа, благодарная Ширли уже за то, что та подсказала ей ответ. Она и себе затруднилась бы объяснить, какого рода отношения сложились у нее с этим человеком. Он даже не стал заезжать за ней, против чего Андреа отнюдь не стала бы возражать, поскольку у нее возникли проблемы с поисками клуба, а во время матча ее партнер уделял ей внимания не больше, чем двум своим друзьям. В конце концов Андреа почти убедила себя в том, что Макки видит в ней всего лишь партнершу для игры в теннис.

— Это не годится, — неожиданно подмигнула ей Ширли. — Он лакомый кусочек.

Андреа вздрогнула: кажется, эта женщина умела читать мысли.

— Возможно, вы правы.

Она произнесла эту фразу довольно холодно, чтобы дать понять Ширли: дальше опасную тему развивать не стоит. Стараясь быть вежливой, Андреа стала сама задавать вопросы, которые могли бы заинтересовать ее собеседницу, и Ширли с видимым удовольствием рассказала ей о себе.

— Мэдисон сказал, что вы из Нью-Йорка. Как долго вы еще собираетесь пробыть в Финиксе?

— Вероятно, около двух недель.

— Вам может показаться, что вы имеете дело с мазохисткой, — улыбнувшись одними глазами, сказала Ширли, — но не могли бы вы дать мне свой номер телефона? Может, нам еще представится возможность сыграть вдвоем до вашего отъезда…

Андреа нацарапала телефон на бумажной салфетке и взглянула на часы. Боже, половина одиннадцатого! Кристофер уже давно спит, и, значит, ей пора поспешить к Моу, чтобы не оставлять подругу наедине с ее мрачными мыслями.

— Простите, время пролетело так быстро! Я не знала, что уже поздно. Завтра утром мне надо будет проводить подругу в аэропорт. Вы не обидитесь на меня, если я вас покину?

— Конечно, нет, но… Как насчет Мэдисона?

— Я думаю, он поймет. Пожалуйста, поблагодарите его за меня, и спасибо за капуччино. Приятно было познакомиться.

Выйдя из зала через стеклянную дверь, Андреа прошла почти полпути до автостоянки, когда заметила, что Мэдисон и Алан, доиграв партию, направляются в буфет. Они едва не встретились.

— Вот и отлично, — пробормотала она себе под нос. Ей куда проще было притвориться, что он для нее совершенно безразличен, не подвергая себя дополнительному испытанию.

Подойдя к машине, она вытащила из сумочки ключи, и тут Мэдисон окликнул ее. Обернувшись, Андреа увидела, что он бежит к ней, и сразу почувствовала, как потеплело у нее в груди.

Поравнявшись с ней, чуть задыхаясь от бега, он торопливо проговорил:

— Отчего вы не подождали — я бы проводил вас к машине…

— Просто не знала, как долго вас не будет, а мне надо торопиться.

Андреа не слышала, что он ответил, она видела лишь влажную футболку, облепившую мускулистый торс, а капельки пота, выступившие у него на груди, так и манили слизнуть их языком. Мэдисон обдал ее жаром своего тела, еще больше подогревая желание, сжигавшее ее изнутри. Андреа почувствовала, как ноги ее подгибаются против воли, а в голове возникает странный гул. Ну вот, не хватало еще упасть без чувств! И все же ей так хотелось броситься ему на грудь, прижаться губами к его губам…

Они стояли друг против друга и молчали, при этом Мэдисон не сделал даже попытки до нее дотронуться.

— Надеюсь, с Морин все будет хорошо, — сказал он наконец.

Андреа, как могла, постаралась скрыть досаду.

— Я тоже на это надеюсь.

— Прекрасная игра. Я рад, что вы сумели прийти.

— Спасибо.

Она поспешно села в машину и поскорее отъехала, чтобы Макки не увидел слез разочарования, готовых пролиться из ее глаз. Конечно же, с ее стороны было полной глупостью надеяться на то, что его стремление попрощаться подразумевало нечто большее, чем простое проявление вежливости. Точно так же было и с поцелуем. Его желание увидеться с ней основывалось лишь на том, что он нашел ее физически привлекательной, и не более того. Вот почему ему не пришлось прилагать много усилий, чтобы перевернуть страницу и поставить в их отношениях окончательную жирную точку.

Мэдисон провожал взглядом ее машину до тех пор, пока свет габаритных огней не потонул во мраке. Ему потребовалось собрать всю волю, чтобы не стиснуть ее в объятиях и не сказать напрямик, как она ему дорога. Ее холодность остановила его. Он знал себя и потому мог сказать наперед, что сильное физическое влечение уже успело перерасти в душевную привязанность, более сильную, чем он испытывал к кому бы то ни было на протяжении достаточно долгого времени.

Развернувшись, он пошел к зданию клуба. Ну почему с ней так трудно? Все, о чем он мечтал сейчас, это просто любить ее. Отчего она не позволяет ему делать и чувствовать то, что ему больше всего хотелось? Мэдисон проклинал судьбу, которая свела воедино его отношения с Андреа и отношения с отцом. Если бы только он мог отказаться от обещания и одним махом смести все препятствия, что стояли на пути к сердцу Андреа!

Моу сидела на веранде со стаканом лимонада в руках; в свете луны лицо ее казалось синевато-бледным, под глазами темнели круги. Андреа подошла и пристроилась на ступеньке у ее ног.

— Может, лимонаду? — спросила Моу. — В холодильнике его целый кувшин.

— Спасибо, я только что выпила кофе со льдом.

— Что-то вид у тебя невеселый. Не хочешь ли ты сказать, что тебя обыграли?

— Нет, дело совсем не в этом, — тихо ответила Андреа.

Моу откинулась на спинку стула, продолжая смотреть прямо перед собой.

— Забавно. Когда человек живет и чувствует себя здоровым, он считает, что по-другому просто не бывает. А потом что-то случается, и сразу на все смотришь иначе: у тебя словно глаза открываются, и ты впервые видишь мир вокруг себя так, будто раньше смотрел на него сквозь пыльное стекло, а потом пыль стерли, и каждая деталь стала видна такой, какая она есть на самом деле. Вот тогда ты начинаешь понимать, что действительно важно, а что нет. Догадываешься, о чем я?

— Думаю, да. Развод не идет ни в какое сравнение с твоей проблемой, но и он на многое раскрыл мне глаза. И поэтому я здесь.

— Что ж, это не так плохо. Ну а насчет перемены взглядов на будущее, я решила вот что: вы с Кристофером должны поехать на ранчо Макки.

— Не могу в это поверить. — Андреа растерянно взглянула на подругу.

Морин резко подалась вперед и кивнула, словно в подтверждение своих слов.

— Понимаешь, когда речь заходит о «Сандиал-Хаус», я становлюсь просто какой-то ненормальной — слепой и глухой. Но ведь Кристофер ни в чем не виноват. Бог видит, последние несколько месяцев я была для него не самой лучшей матерью, к тому же он с ума сходит по лошадям и заслужил этот праздник. Я не имею права наказывать ребенка за то, что человеком, который пригласил его на ранчо, оказался Мэдисон Макки. Эта поездка подарит моему малышу отличную возможность отвлечься от тревоги за меня, а я едва не лишила Кристофера такого праздника.

— Надеюсь, ты переменила решение не только из-за того, что он достал тебя своим нытьем?

Моу заговорщически улыбнулась:

— Интересно, как ты догадалась? Мне приходится и с твоими чувствами считаться, — помолчав, добавила она.

— Это ты о чем?

— Ну брось притворяться. Старушка Моу не могла не догадаться, что между тобой и Мэдисоном что-то происходит.

— Абсолютно ничего.

— Абсолютно?

— Ну да.

— И именно поэтому он позвонил и пригласил тебя поиграть в теннис?

— Все ограничилось лишь спортивным интересом. Говорю тебе — теннис, и ничего больше.

— Понятно. Значит, я права, и нет ничего страшного в том, что ты станешь сопровождать Кристофера в поездке на ранчо.

— Даже не знаю, помнит ли еще Макки об этом приглашении.

— Только не это. Не могу я разочаровать Кристофера! Я уже сказала ему, что он может ехать, и рассчитываю на то, что ты завтра утром позвонишь своему знакомому владельцу конюшни сразу же после того, как отвезешь меня в аэропорт.

Андреа и сама не понимала, чего ей теперь больше хочется — смеяться или плакать.

— Наверное, я все-таки смогу позвонить…

— Вот и отлично. — Впервые за несколько дней Моу улыбнулась по-настоящему счастливой улыбкой. — Надеюсь, я не поставила тебя в неловкое положение?

— Меня? Боже упаси! — Андреа вздохнула и блаженно зажмурилась.

Было еще очень рано, когда на следующее утро в аэропорту Андреа с болью в сердце наблюдала за прощанием матери и сына. Моу не смогла сдержать данного себе обещания и разрыдалась. Выбираясь из ее объятий, Кристофер спросил:

— Мама, почему ты плачешь?

— Помнишь, ты обещал мне хорошо вести себя с Андреа?

Малыш серьезно кивнул:

— Обещаю, что буду послушным. А когда ты вернешься, у тебя уже не будет голова болеть, правда? Они тебе помогут?

Морин поправила очки на носу Кристофера и фальшиво-бодрым голосом ответила:

— Ну конечно! Ты еще спрашиваешь!

Объявили посадку на самолет, и Моу, подойдя к Андреа, порывисто обняла ее.

— Спасибо, детка. — Она взяла Андреа за руку и вложила в ее ладонь маленькую ладошку Кристофера, а затем, уже больше не оборачиваясь, прошла на посадку.

Андреа, не выпуская руку Кристофера, повела его к машине.

— Спорим, там мама! — Мальчуган высунулся из машины и отчаянно замахал рукой, когда по дороге из аэропорта у них над головой пролетел набиравший высоту самолет.

Проводив взглядом серебряную птицу, он обернулся к Андреа и бодро спросил:

— Мы сейчас будем звонить Мэдисону?

Андреа оставалось только позавидовать детской способности быстро забывать об огорчениях.

— Позвоним, как только приедем домой, мой сладкий.

Андреа с удовольствием отложила бы этот звонок, не суливший ей ничего, кроме дополнительной траты душевных сил, но не успела она открыть дверь, как Кристофер подлетел к телефону и протянул ей трубку.

— Звони Мэдисону, звони Мэдисону! — кричал он, подпрыгивая на месте от нетерпения.

Андреа ничего не оставалось, как найти номер и выполнить его просьбу, хотя втайне она надеялась, что Макки не окажется дома. Однако ее ожиданиям не суждено было сбыться.

— Алло, — ответил знакомый голос.

Она молчала, не зная, с чего начать.

— Это Андреа. — Не слыша ответа, она чуть подождала и затем, боясь окончательно растерять всю свою храбрость, одним махом выпалила: — Приглашение в Седону все еще в силе?

Тишина в трубке, казалось, грозила убить ее.

— Да, в силе. А который сейчас час?

Андреа взглянула на часы и, к своему ужасу, обнаружила, что еще только половина седьмого утра. Она готова была сквозь землю провалиться от смущения.

— О, простите, — простонала она в трубку. — Я вас разбудила. Мы так давно на ногах, что я совсем забыла о времени.

— Ваш голос я счастлив слышать в любое время суток. Вот только… С чего это вдруг такая перемена настроений?

Андреа еще не успела ответить, как Кристофер схватил ее за руку.

— Дай мне с ним поговорить! — Не дожидаясь, пока Андреа выполнит его просьбу, мальчуган влез на стул и выхватил у нее трубку. — Алло, это Кристофер! — Малыш весь порозовел от возбуждения. — Моя мама сказала, что я могу ехать!

Широко распахнув глаза, он долго молча слушал, что отвечает ему Мэдисон, а затем с победным кличем передал трубку своей новой воспитательнице.

— Мне кажется, он немного перевозбудился. — Андреа все еще не могла преодолеть смущение.

Голос в трубке засмеялся в ответ:

— Я его понимаю. Надеюсь, вы тоже хотите поехать?

— По крайней мере я не против…

— Хорошо. Я заберу вас обоих завтра в восемь, если это не вызывает возражений.

— Как хотите. Сомневаюсь, чтобы Кристофер вообще уснул этой ночью.

На следующее утро, находясь уже неподалеку от Седоны, Мэдисон съехал с узкой петляющей дороги и остановил «рейнджровер» на вершине холма.

— Ну как, нравится? — с заметным волнением спросил он.

Андреа окинула взглядом поросшую деревьями долину и остроконечные вершины темно-красных скал, упирающиеся в голубое небо. Пушистые белые облака, отбрасывая тени, словно одевали скалы в серые покрывала.

— Красотища какая! Никогда в жизни не видела ничего более впечатляющего.

Обернувшись к Мэдисону, она увидела его глаза, выражение которых заставило ее покрыться румянцем. Этот взгляд сделал ее беззащитной. Боясь обнаружить переполнявшие ее чувства, она отвернулась.

Тем временем Мэдисон продолжал любоваться своей спутницей. Темная лента, охватывая волосы, составляла впечатляющий контраст с ее светлыми локонами; джемпер плотно облегал фигуру, подчеркивая высокую грудь и тонкую, гибкую талию. Ему страшно захотелось обнять ее, прижать к себе, лаской изгнать печаль, появлявшуюся в ее глазах, даже когда она улыбалась.

Чувствуя на себе его пристальный взгляд, Андреа все больше приходила в замешательство, и когда Кристофер неожиданным возгласом нарушил тишину, она была ему только благодарна.

— Скоро мы начнем кататься на лошадях, а, Мэдисон?

Книжка с картинками и коробка печенья отвлекали его во время двухчасовой поездки, но теперь в его голосе слышалось нетерпение.

— Думаю, да. — Макки снова сел за руль, и они поехали по проселочной дороге в сторону шоссе.

Проезжая по центру города, Мэдисон обращал внимание своих спутников на дома, стоившие по миллиону долларов каждый, — они примостились среди малиновых скал, и между ними расположились нарядные, богатые магазины.

Андреа поглядывала на Мэдисона, отмечая про себя, что в грубых башмаках и джинсах он выглядит ничуть не менее привлекательным, чем в деловом костюме. Взгляд ее задержался на густой поросли, видневшейся в открытом вороте рубашки, и она крепко сжала ладони на коленях, борясь с искушением прикоснуться к ней.

Утром, забирая ее с Кристофером из их комнаты, Мэдисон настоял на том, чтобы она взяла теплые кофты для себя и для малыша на случай внезапной перемены погоды. Отчего-то Андреа показалось, что сегодня перед ней был совсем другой человек. Может, все это ей только снится? Нет уж, лучше быть честной самой с собой. Отрицать очевидное не имело смысла — она влюбилась и хотела этого мужчину сильнее, чем кого бы то ни было на свете. Но мира у нее в душе не было — угнетало сознание, что Мэдисон вовлечен в конфликт, касающийся собственности Моу, и, пока этот конфликт не улажен, покоя ей не будет.

Когда машина свернула, дорога стала шире, ровнее и вскоре превратилась в посыпанную гравием площадку возле большого каменного дома, окруженного высокими тамарисками. Здесь они остановились, и Мэдисон, выйдя, огляделся. Затем он потянулся и глубоко вдохнул воздух, напоенный запахом мескитовых деревьев. Он любил ранчо и всегда с радостью ждал встречи с этим местом. Несмотря на то что его сестра, Мэрион, была на шесть лет старше, Мэдисон всегда был ближе к ней, чем к брату Майку, и от этого приезд сюда казался для него особенно приятным.

Открыв дверцу машины, Мэдисон отстегнул ремень и помог Кристоферу выбраться наружу.

— Ого! — воскликнул Кристофер, как только оказался на земле. — Интересно, зачем здесь все выкрашено красной краской?

— Это не краска — просто ветер сдул красный песок со скал, — ответил Мэдисон и улыбнулся Андреа.

Прибывшие направились к дому, двери распахнулись настежь, и навстречу им вышла Мэрион.

— Смотри-ка, у нас гости из города! — весело воскликнула она.

Мэрион была одета в голубую джинсовую рубашку и длинную хлопчатобумажную юбку; по обеим сторонам от нее степенно вышагивали, помахивая хвостами, два Лабрадора.

Поприветствовав брата, Мэрион повернулась к Андреа:

— Мэдисон предупредил меня по телефону, что вы красавица. — Ее глаза оценивающе прищурились. — Теперь я вижу, что он не преувеличивал.

— Благодарю. — Андреа потупила взгляд. Она была удивлена тем, что Мэдисон так представил ее своей сестре, и ей было до крайности любопытно узнать, что еще он о ней говорил.

— А вы, как я понимаю, тот самый молодой человек, который мечтает стать ковбоем? — обратилась хозяйка дома к Кристоферу.

Малыш застенчиво кивнул.

— Ты раньше катался на лошади?

— Только на пони.

Мэрион ободряюще улыбнулась:

— Ну это мы сейчас исправим. Заходите-ка в дом да перекусите чем Бог послал, а потом, — тут она положила руку на плечо Кристофера, — мой конюх оседлает лошадь, которая тебе приглянется больше всех остальных.

Через час Кристофер уже восседал с гордым видом верхом на черном жеребце, а Мэдисон давал ему первые уроки верховой езды.

Отойдя к ограде, Андреа молча наблюдала за этим процессом.

— У мальчика природный дар, — подойдя к ней, заметила Мэрион. — К тому же мой брат всегда умел находить общий язык с мальчиками.

— Это я уже поняла. Они с Кристофером подружились с первой встречи.

— Да, жаль, что у брата нет детей. Если бы не та неудача, сейчас у него было бы по меньшей мере двое таких же сорванцов.

— Вы имеете в виду расторгнутую помолвку?

— Неужели он вам рассказал? Обычно Мэдисон довольно скрытен.

— Ну, честно говоря, он мне сообщил не так уж много. Зато по дороге сюда рассказал о ваших мальчиках. Наверное, с близнецами полно забот…

— Тут вы правы, но я бы и не хотела иной судьбы. Конечно, для меня было ударом, когда оба они одновременно уехали учиться в колледж. — Она повернулась к конюху, который спрашивал, надо ли седлать еще лошадей: — Думаю, будет правильнее, если мы покатаемся после ленча. Сейчас мы слегка перекусим, а по-настоящему восстановим силы за ужином.

Когда гости подкрепились, Мэрион неожиданно предложила им пойти посмотреть на клеймение скота.

Кристофер завизжал от восторга.

Взглянув на гостью, Мэдисон понял, что она не слишком любит подобные зрелища, и предложил покататься с ним по окрестностям.

Андреа с благодарностью посмотрела на него, однако не торопилась соглашаться, полагая, что ей следует быть рядом с мальчиком.

Женским чутьем угадав ее намерения, Мэрион замахала руками.

— Отдыхайте, друзья, и ни о чем не думайте. Мы с Кристофером отлично проведем время вдвоем.

Андреа почувствовала, как в груди ее поднимается давно забытое ею волнение. Перспектива провести с Мэдисоном весь день наедине и радовала, и тревожила ее.

Глава 7

Солнечные лучи, проникая сквозь листву узловатых тамарисков, падали на лицо, руки, круп коня, рассыпаясь кругом веселыми солнечными зайчиками. Легкий ветерок шелестел в кронах деревьев, и только его ласковое дыхание, щебетание птиц да негромкий стук копыт по песчаной тропинке нарушали девственную тишину каньона. Для жителя города уже одного этого было бы достаточно, чтобы впасть в эйфорию, но Андреа ясно отдавала себе отчет в том, что радостное возбуждение, охватившее ее, имело мало отношения к красотам окружающего пейзажа.

Тем временем Мэдисон, то и дело поглядывая в ее сторону, любовался ладной фигурой спутницы. Когда она обернулась и посмотрела ему в глаза своими чудесными синими глазами, сладкая истома наполнила его грудь. Он не ждал от судьбы такого щедрого подарка, не рассчитывал остаться с ней наедине, но раз уж сегодня боги были щедры к нему, решил сполна насладиться их совместной прогулкой.

— Устали?

— Ни капельки. Родители держали пони, и я каталась на нем, когда была ребенком, всякий раз, как только выпадала возможность. А почему вы спрашиваете? И далеко ли еще до вашей панорамной площадки?

— Нам придется пересечь ручей, а потом около часа потребуется, чтобы добраться до вон той вершины.

Андреа взглянула в указанном им направлении, и на лице ее появилась восторженная улыбка.

— Я уже заранее чувствую, как это будет здорово! Скорее бы!

В этот момент у Мэдисона мелькнула неожиданная надежда на то, что ее чувство к нему может оказаться не менее сильным, чем его к ней. Выражение глаз Андреа вселяло в него веру в такую счастливую возможность.

Возле моста, перекинутого через бурный поток, он натянул поводья и остановил коня.

Заметив, что ее спутник нахмурился, Андреа, немного поколебавшись, спросила:

— Думаете, мы сможем перейти на ту сторону?

— Не волнуйтесь, все в порядке. В этом году в горах выпало много снега, вот почему уровень воды повысился — такой обычно бывает в половодье весной.

Мэдисон не стал говорить ей о том, что его тревожило на самом деле. Как сказала ему Мэрион, синоптики обещали бурю, правда, не на сегодня, а в понедельник, но здесь погода всегда менялась стремительно, поэтому ни в чем нельзя было быть уверенным заранее. Вода уже и так была почти вровень с мостом, хороший дождь — и возвращение назад будет невозможным. Впрочем, он не забыл, что Андреа очень хотела полюбоваться обещанным головокружительным видом.

— Давай, Абигейл. — Андреа пустила свою лошадь вслед за конем Мэдисона. Из-под копыт полетели брызги.

Мэдисон то и дело оборачивался, чтобы проверить, не отстала ли она, и ей на ум пришло сравнение с заботливым родителем, наблюдающим за тем, как его дитя делает первые робкие шаги.

Андреа сумела не показать страха, когда поняла, что подъем оказался круче, чем она ожидала. Она старалась не оборачиваться, чтобы не дать себе чересчур разволноваться. Ей действительно хотелось увидеть зрелище, достойное, по словам Мэдисона, украсить нарядный разворот календаря с лучшими видами Америки. Впрочем, еще сильнее Андреа хотелось спешиться и постоять рядом с ним, ощутить его близость и тепло его тела.

Резкий порыв холодного ветра заставил Мэдисона насторожиться. Его конь остановился и втянул ноздрями напоенный хвойным ароматом воздух.

— Что-то не так? — тревожно спросила Андреа своего спутника.

— Наверное, ветер его напугал. — Мэдисон погладил коня по шее.

Тем временем тучи продолжали сгущаться, и вскоре на небе не осталось ни одного голубого просвета. Понимая, что Андреа уже начинает кое о чем догадываться, Мэдисон постарался приободрить ее улыбкой. Ручей, превратившийся в полноводный поток, должен был сразу навести его на мысль: там, наверху, в горах, наверняка хлещет дождь. Скоро он придет сюда. Впрочем, теперь, когда до площадки осталось совсем немного, поворачивать назад уже не было смысла.

Наконец они поднялись выше той линии, где росли деревья, и остановились на скалистом плато, с которого открывался восхитительный вид. У Андреа от восторга захватило дух. Абсолютная, совершенная и даже какая-то неземная красота островерхих скал и ущелья внизу завораживала, не давая оторвать от нее взгляда.

— Ощущение такое, словно стоишь на вершине мира, — прошептала она.

Мэдисон спешился, а затем подошел к Андреа, чтобы помочь ей слезть с лошади; при этом он чуть дольше, чем было необходимо, задержал ее в своих объятиях. Его ладонь, словно невзначай, скользнула от талии к ее бедру, и вдруг словно оковы спали с нее. Все сомнения вмиг исчезли: страсть, горевшая в его глазах, воспламенила и ее.

— Мэдисон, спасибо за то, что привели меня на это волшебное место, — шепотом проговорила она.

— Волшебным оно стало с тех пор, как вы здесь.

Андреа колебалась не более секунды; затем она подошла к нему вплотную, и он, сомкнув объятия, стал жадно целовать ее в подставленные губы. Андреа, прижималась к нему всем телом и чувствовала, как растет его желание, а бугор на брюках твердеет.

Вдали раздался раскат грома, и Мэдисон со стоном отпустил ее. В тот же миг в глазах его Андреа увидела тревогу, и ее охватило предчувствие беды.

— Нам надо ехать. Ну же, давайте быстрей!

Андреа удивил его грубый тон.

— Но что случилось? — спросила она, еще не до конца придя в себя после поцелуя.

— Смотрите. — Мэдисон взял ее за плечи и повернул лицом к северу. На горизонте серая масса туч стала почти черной, над дальними вершинами сердито рокотал гром. — Похоже, нас ожидает нечто посерьезнее весеннего дождичка. — Подсадив Андреа на лошадь, он пояснил: — Нам надо как можно скорее добраться до моста: из-за ливня в горах вода может подняться так высоко, что перейти по нему мы не сможем.

Затем он вскочил на коня, и они поспешили вниз. В глубине души Макки ругал себя на чем свет стоит за то, что не удосужился узнать прогноз поточнее, прежде чем отправляться с Андреа в горы. Как они ни спешили, тучи двигались быстрее. Если им не удастся пересечь мост до того, как он уйдет под воду, ночевать придется в лесу.

Напуганная яростью ветра, Андреа схватилась за гриву лошади; у нее было такое чувство, что еще немного, и ее сдует.

— Это похоже на торнадо. Мы успеем добраться до ранчо прежде, чем нас унесет?

— Будем стараться изо всех сил.

Оставалось полагаться лишь на то, что умные животные не споткнутся, спускаясь с горы.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Абигейл, — пробормотала она, склонившись к уху лошади, и мысленно порадовалась за Кристофера, которому, к счастью, ничто не угрожало.

Совсем недавно Андреа была на вершине блаженства, а сейчас сердце ее отчаянно колотилось от страха; даже в стуке копыт ей слышалась тревога: перед стихией все они — и животные, и люди — были равны.

Андреа поравнялась с Макки возле моста как раз в тот момент, как его конь тревожно заржал, остановленный резким движением седока. Мост уже скрылся под потоком ревущей воды, и путь назад оказался отрезан. Но ее провожатый должен знать, как быть.

Встретив взгляд Андреа, Мэдисон покачал головой и крикнул, пытаясь заглушить гул превратившегося в бурную реку ручья:

— Слишком поздно!

— Есть ли другой мост? — Ее голос дрогнул.

— Да, но он в пяти милях отсюда.

Макки огляделся, словно пытался придумать иной выход из ситуации, но положение, в котором они находились, казалось безвыходным. Все, что он мог сделать, — это попробовать найти укрытие в помещении пожарной вышки, расположенной на вершине горы, но для того чтобы добраться туда, надо было двигаться навстречу буре, в самый ее эпицентр. Словно в подтверждение его сомнений, небо осветила вспышка молнии, и следом раздался оглушительный удар грома.

— В лесу есть дорога, она ведет к пожарной вышке, — крикнул Мэдисон, разворачивая коня. — Нам надо попытаться доехать до нее.

Андреа понимала, что должна двигаться и перебороть страх, если хочет уцелеть. Жаль, что они с Мэдисоном не могут ехать на одном коне: прижавшись к нему, ощущая спиной его крепкую грудь, она чувствовала бы себя гораздо увереннее.

За мгновение до того, как первые капли упали ей на лицо, Андреа услышала шум листвы над головой. Ливень пошел стеной, ледяной ветер засвистел в ушах, и тут же стало очень холодно. Сжимая поводья окоченевшими пальцами, она гнала лошадь вперед. Ветки хлестали ее по лицу, ветер пронизывал до костей, но она старалась думать лишь о том, что скоро окажется в тепле и безопасности. Пожарная вышка стала для нее тем же, чем был маяк для корабля в бушующем море.

Мэдисон то и дело оглядывался через плечо и ни на минуту не упускал свою спутницу из виду. Он понимал, насколько ей, не привычной ни к верховой езде, ни к причудам стихии, нелегко сейчас. Самое страшное, если с ней что-то случится, то виноват в этом будет лишь он, он один.

Вскоре они выехали на размытую дождем просеку в лесу, однако прошла целая вечность, прежде чем им удалось наконец добраться до вышки. Только тут Мэдисон заметил, что свет в доме не горит. Когда, подъехав поближе, он не увидел на площадке ни грузовика лесничего, ни каких-либо других следов человеческого присутствия, сердце его оборвалось. Он вспомнил, что в двух милях к востоку построили новую вышку, и служба охраны леса, должно быть, уже успела перебраться туда.

Мэдисон спрыгнул с коня и подбежал к Андреа. Она едва держалась в седле и в этот момент, не подоспей он вовремя, наверное, упала бы на землю. Прижимая ее к себе, промокшую насквозь, дрожащую от холода, Мэдисон решил, что взломает дверь, если придется, но не станет подвергать Андреа еще одному испытанию — до новой вышки она могла попросту не доехать.

Стараясь выдерживать шутливый тон, чтобы не дать пасть духом ни ей, ни себе, Мэдисон, махнув рукой в сторону крутой спиралевидной лестницы, огибающей вышку, крикнул:

— Надеюсь, вы не боитесь высоты?

Андреа попыталась улыбнуться.

— Как-нибудь справлюсь, — стуча зубами, ответила она.

Возможно, при иных обстоятельствах необходимость подъема по лестнице показалась бы ей приятной, но взбираться навстречу потокам воды и вспышкам молний совсем не то, что прогуливаться по смотровой площадке во время экскурсии. Обхватив себя руками, чтобы хоть чуть-чуть согреться, Андреа молча ждала, пока Мэдисон отведет лошадей под навес и стреножит их. Затем они стали подниматься наверх. Мэдисон вел ее за собой, и Андреа, судорожно хватаясь за перила, мечтала лишь о том, чтобы ветер не сдул их на землю; зубы ее выбивали дробь, дыхание сбилось. Ее спутник, как она успела заметить краем глаза, выглядел не намного лучше.

Мэдисон уже приготовился выбить дверь плечом, но она неожиданно легко поддалась. Не утруждая себя размышлениями о том, почему дверь оказалась незапертой, он первым делом втолкнул в дом Андреа, а затем вошел сам.

Стоявшая внутри тишина оглушила обоих. Так приятно было оказаться под крышей, где тепло и сухо, а бурю и вспышки молний наблюдать из окна.

Мэдисон попытался нащупать выключатель, надеясь, что электричество еще не успели отключить, но свет так и не зажегся. Когда его глаза чуть привыкли к сумраку, ему стало ясно, что все оборудование, включая радио, уже успели увезти. Жаль, иначе бы он смог связаться с Мэрион. Ну да ничего: должно быть, сестра уже успела обратиться к шерифу, и их сейчас ищут.

Немного успокоив себя этим предположением, он принялся обследовать помещение вышки. Все, что осталось от находившейся здесь прежде обстановки, — это буфет, наверняка пустой, без крошки съестного, откидной стол и кровать. Во встроенном шкафу висела забытая кем-то огромных размеров фланелевая сорочка. Хорошо еще, что в углу нашлись вязанка дров и пачка газет — по крайней мере теперь старая дровяная печь не даст им замерзнуть.

Мэдисон обернулся к Андреа, продолжавшей стоять посреди комнаты в луже воды, натекшей с ее одежды:

— Ни электричества, ни рации нет, но зато мы можем развести огонь. Я прихватил с собой спички, но оставил их в седельной сумке, внизу, так что, пожалуй, схожу за ней, а вам пока надо снять с себя мокрую одежду. — Он протянул ей фланелевую рубашку: — Наденьте хотя бы вот это. — Повернувшись, Макки открыл дверь и вышел под дождь.

В тот момент когда он распахнул дверь, звуки ливня ворвались в комнату, и Андреа показалось, что она сходит с ума, ибо только ненормальная в ее положении могла сравнивать этот шум с грохотом аплодисментов на Бродвее. Ей хотелось успеть переодеться до прихода своего спутника, но окоченевшие пальцы не слушались. Тем не менее постепенно ей удалось стянуть с себя все, и, укутавшись в сухую теплую фланель, она счастливо вздохнула, а затем на негнущихся ногах побрела к кровати. Сев на голый матрац, Андреа прижала колени к груди и, обхватив их руками, постаралась согреться и унять дрожь.

Снаружи послышался звук шагов, в комнату со свистом ворвался ветер. Захлопнув за собой дверь, Макки бросил на пол седельную сумку.

— Ну и замерз же я, — пробормотал он.

Сидя на кровати, Андреа наблюдала за тем, как он скомкал газету, положил дрова в печь и затем чиркнул спичкой. Комната на мгновение озарилась желтоватым светом, в воздухе остро запахло серой, и тут же дрова весело затрещали в печи. На душе у Андреа сразу стало приятно и спокойно.

Мэдисон одним движением стянул с себя мокрую рубашку и разложил ее на полу у дровяной плиты.

— Скоро здесь станет теплее, — сказал он, растирая замерзшие руки, потом наклонился, подбросил в печь еще одно полено и стал раздувать оранжевое пламя.

Андреа жадно смотрела на него, на то, как он двигается и как его мускулы при каждом движении играют под бронзовой кожей. Она забыла о том, что замерзла, что голодна, что не имеет возможности ни принять ванну, ни переодеться: инстинкт, древний как жизнь, завладел ею. Казалось, она умрет, если не получит того, что хочет.

Андреа встала и медленно, словно завороженная подошла к своему спутнику.

Присев возле топки, Мэдисон энергично орудовал кочергой.

— Сейчас согреемся! — Он повернул лицо к Андреа и замер. Она казалась такой хрупкой в большой, не по размеру, сорочке, влажные волосы ее завивались золотистыми колечками, голубые глаза были широко распахнуты, и в них он читал то, чему еще не в силах был поверить.

Взгляд его скользнул вниз, задержавшись на ее обнаженных бедрах. Мэдисон поспешил отвести глаза. Как он мог тешить себя подобными фантазиями, когда только что из-за него она оказалась в беде? Однако от одной мысли о том, что под этой рубашкой на ней ничего нет, пульс его учащался, а дыхание сбивалось.

Откашлявшись, он протянул руки к огню.

— Мне чертовски жаль, что из-за меня ты попала в такую переделку.

— А мне нисколько, — тихо ответила Андреа и, медленно расстегнув рубашку, распахнула ее.

— По-моему, этой одежды нам хватит на двоих…

Желтоватые отблески пламени плясали на ее теле. Мэдисон жадно окинул взглядом округлую грудь, плоский живот, бедра, круто расширявшиеся от талии вниз, темный треугольник внизу живота. Ему трудно было поверить, что перед ним та самая недотрога, которую он так боялся спугнуть, в присутствии которой старался следить за каждым своим словом и взглядом. Ни время, ни место никак нельзя было назвать удачными, и в то же время он чувствовал, что именно здесь и именно сейчас все должно произойти, и это будет правильно и хорошо.

Загипнотизированный страстным призывом, светившимся в глазах Андреа, он подошел к ней вплотную, нежно коснулся ладонями ее лица и, заглянув ей в глаза, спросил:

— Ты уверена?

Андреа положила его ладони к себе на талию. Кожа ее была нежной как бархат и словно пронизана электричеством.

— Еще как.

Он боялся пошевельнуться, боялся вздохнуть, пока Андреа, коснувшись его лба, скользила губами вниз, до кончика носа. Наконец он, не выдержав, со стоном накрыл ее рот своим. Теперь его руки зажили отдельной от него жизнью, заскользили по ее телу известным им одним маршрутом. Андреа прижалась к нему, целуя его с той же жадной страстью, с которой он только что целовал ее. Соски ее восстали от прикосновения его твердой, поросшей жесткими волосками груди. Она и сама не понимала, как могла с такой легкостью переступить через опыт долгих восьми лет притворства, за которым скрывались растерянность и неуверенность в себе: пробужденная любовью чувственность, всегда жившая в ней, вырвалась из оков и перенесла ее на территорию, доселе ей незнакомую.

К реальности ее вернуло вполне земное ощущение — прикосновение его холодных и мокрых джинсов. Андреа неохотно отступила.

— Надо бы их снять, — пробормотала она, потянув его за ремень.

«Боже, неужели это и вправду я?» Она была потрясена собственной дерзостью. Мэдисон предоставил ей полную свободу действий, а сам в это время, снимая с нее рубашку, шептал:

— И это тоже нам совсем ни к чему.

Он помедлил немного, любуясь красотой ее тела, затем легко поднял на руки и отнес на кровать. Никогда еще он не желал женщины с такой силой. Стянув с себя сапоги и быстро сбросив остальное, Мэдисон наклонился к Андреа:

— Я никогда не видел женщины более красивой, чем ты.

Кровь застучала у нее в ушах, его ослепительная нагота заставляла учащенно биться сердце. Тени метались по его мускулистому телу, мужское естество выдавало остроту желания. Он сел рядом и, положив руку ей на грудь, стал ласкать один сосок, потом другой. По спине Андреа побежали ледяные мурашки, а под кожей словно загорелся огонь, когда он легко, едва касаясь, провел рукой вниз, до пупка и ниже, по внутренней стороне бедер, там, где нервные окончания особенно чувствительны. Он дразнил ее, лаская, пока она не застонала, не в силах более сдерживать себя.

Когда комнату осветила вспышка молнии, Андреа увидела глаза Макки, темные от страсти. Приподнявшись, она обхватила его за шею, погрузила пальцы в густые, с медным отливом волосы и потянула к себе, подставляя рот для поцелуя. Выгнувшись ему навстречу, она словно требовала ласкать ее там, откуда по телу распространялись горячие волны, где сосредоточился источник желания. Разочарованная тем, что Мэдисон словно сознательно избегал дотрагиваться до этого места, Андреа была сполна вознаграждена, когда он, накрыв ладонями ее грудь, нежно и умело стал ласкать набухшие соски, доводя ее чуть не до сумасшествия.

Она чувствовала, как сознание постепенно покидает ее, отступая перед чистым наслаждением, где нет места ни стыду, ни сдержанности.

Макки еще раз поцеловал ее в губы, прежде чем накрыть ртом сосок, за ним другой. Потом он опустился ниже, прокладывая дорожку из поцелуев к пупку, пробуя его на вкус, лаская языком крохотную ямку. Кожа ее горела под его поцелуями, голова казалась удивительно легкой. Андреа едва не задохнулась, когда он коснулся губами нежной кожи внутри складки, расположенной у скрещения ног, и, повинуясь инстинкту, приподнялась, подставляя ему всю себя, давая доступ к средоточению ее ощущений.

Мэдисон вдыхал аромат ее кожи, терпкий и возбуждающий, ощущая, как сильно она хочет его, и ее желание лишь распаляло его собственное. Он почувствовал, как она напряглась, как издала то ли стон, то ли крик, полный удивления и восторга, когда язык его проник внутрь, вбирая ее сок, ее нектар. Ему с трудом удавалось бороться с собственным желанием: искушение взять ее немедленно стало почти непреодолимым, когда она в сладком экстазе несколько раз выкрикнула его имя.

Наконец он приподнялся над ней, и она раздвинула ноги, готовясь принять его в себя.

Он вел ее за собой, и она шла все дальше и дальше, чувствуя, что все теперь будет не так, как раньше, ибо она перестала быть прежней. Она шла к развязке, отчетливо понимая: на этот раз ее ждет полное удовлетворение, при котором не будет нужды что-либо скрывать от него. Теперь ничто не сможет их разделить: они были атомами той природы, что сейчас бушевала вокруг них, и этот акт был лишь древнейшим ритуалом, прославляющим любовь и жизнь.

Макки часто и хрипло задышал, и Андреа прижалась к нему с необузданной страстью, с сердцем, бьющимся столь же часто, как и его сердце. Зажмурив глаза от нараставшего напряжения, она вдруг закричала, почувствовав приближение оргазма, и каждая клеточка ее тела завибрировала от почти нестерпимого наслаждения.

Наконец из его груди вырвался долгий вздох. Постепенно она возвращалась к реальности, и первая мысль, посетившая ее, была о том, что прежней Андреа Дюссо больше нет. Стены крепости, которую она возвела вокруг себя ради сохранения душевного покоя, рухнули; но, странное дело, теперь она самой себе казалась сбежавшей из тюрьмы пленницей, впервые свободной и вольной как птица.

Когда Андреа открыла глаза и встретилась взглядом со своим любовником, дрожь восторга снова пробежала по ее телу. Мэдисон смотрел на нее с нежностью и радостью победителя, и он все еще хотел ее. Теперь ему больше не приходилось сдерживать себя, и все повторилось снова. Каким бы острым ни был первый пик, он быстро привел ее ко второму. Подчиняясь заданному им ритму, она двигалась быстрее, быстрее, все выше и выше поднимаясь за ним. Вдруг он замер, с силой сжал ее ягодицы, и крик его смешался с раскатом грома; в тот же миг она поймала себя на том, что сама достигла новой вершины.

Она крепко обнимала его и ждала, пока его сбившееся дыхание не успокоится окончательно. На потолке плясали тени, и, наблюдая их странный танец, Андреа думала о том, как все-таки удивительно устроена жизнь. Еще вчера она ни за что не подумала бы, что такое возможно, не поверила, если бы кто-то ей сказал, что она будет спать с этим человеком в одной постели. Впереди была целая ночь, и перспектива провести ее рядом с Мэдисоном наполняла ее тело приятной истомой.

Полено в печи издало громкое шипение и рассыпалось на уголья. Топка требовала еще дров, и Макки встал, чтобы подложить их.

Андреа сразу стало холодно. Поежившись, она потерла руки.

— Ты замерзла… — Он присел рядом и прижал ее к себе, растирая ей кожу энергичными движениями. — Я люблю тебя, Андреа! — Мэдисон сам с трудом верил в то, что способен говорить такие слова. — Представляешь, у меня такое чувство, будто сегодня я занимался любовью впервые в жизни.

У Андреа перехватило дыхание: он произнес вслух то, о чем она сама только что подумала. Ей очень хотелось ответить ему тем же, но… Осмелится ли она доверить ему свою любовь?

Мэдисон успел заметить ее взгляд прежде, чем Андреа отвернулась; такой же взгляд был у нее в первый день их знакомства. Он осторожно взял Андреа за подбородок:

— Почему ты на меня так смотришь? — Увидев, как задрожали губы его возлюбленной, он сильнее сжал ее плечо: — Тебя кто-то обидел?

Она ничего не отвечала, только смотрела на него огромными, полными слез глазами.

— Пожалуйста, скажи. Мне надо, чтобы ты рассказала. — Голос его звучал необычайно проникновенно. — Поверь, я смогу излечить шрамы твоей души поцелуями, а раны — любовью.

«Принцесса в башне, спасенная прекрасным принцем», — подумала про себя Андреа и, не выдержав, расплакалась.

— Мэдисон, честное слово, мне хотелось бы поделиться с тобой, но я никогда об этом никому не рассказывала. Это слишком больная для меня тема.

— Вот теперь и расскажи. — Он нежно поцеловал ее в лоб.

Андреа провела ладонью по волосам.

— Это такая долгая история, — зябко поведя плечами, пробормотала она.

— Родная, у нас целая ночь впереди. Только позволь мне прежде кое-что сделать.

Мэдисон подошел к печке, положил в нее еще одно полено, затем поднял с пола фланелевую рубашку и, вернувшись, лег рядом с Андреа, укрыв себя и ее одной сорочкой.

— Я — весь внимание. — Он приподнялся на локте и приготовился слушать.

Андреа улыбнулась и чмокнула его в губы, а потом начала свой рассказ. Самоубийство матери, когда ей только-только исполнилось восемь, смерть бабушки и смерть отца — она не утаила ничего. Затем настал черед истории ее брака с Бернардом, запретившим ей иметь детей и по злой иронии судьбы оставившим ее ради секретарши, которая тут же от него забеременела. Несмотря на то что рассказ о прошлых невзгодах возрождал былую боль, облегчив душу, Андреа почувствовала себя на удивление хорошо; казалось, она смогла избавиться от груза гнетущих воспоминаний, переложив его на плечи Мэдисона.

Он нежно очертил контур ее лица, легко, почти невесомо касаясь шелковистой кожи.

— Бернард — самый большой болван на этой земле.

— Не он, а я, — с печальной улыбкой констатировала Андреа. — Я дура, потому что взяла и свалила все свои страхи на тебя.

— Это останется между нами, так что можешь о них забыть.

— Теперь ты понимаешь, почему мне было так трудно…

— Довериться мне?

Андреа молча кивнула.

— Я не Бернард. — Мэдисон заглянул ей в глаза. — И ты можешь доверять мне, Андреа Дюссон, потому что, хочется тебе этого или нет, я здесь, с тобой, и люблю тебя. А теперь скажи мне, что ты по этому поводу думаешь.

Андреа так расчувствовалась, что не могла произнести ни слова. Проглотив комок, она с трудом выдохнула:

— Я думаю, что тоже очень тебя люблю, Мэдисон Макки.

Глава 8

Не открывая глаз, Андреа сладко потянулась. Удивительно, как она вообще смогла уснуть. Впрочем, ничего странного: она давно не испытывала такой приятной умиротворенности, как после любви с Мэдисоном. Андреа протянула руку, чтобы обнять любимого, и только тут поняла, что его нет рядом.

Резко сев на постели и оглядевшись, Андреа убедилась, что в комнате его тоже нет. Кутаясь в рубашку, она спустила ноги на пол. Интересно, сколько времени ей удалось проспать?

Огонь в печи еле теплился, и из-за этого в комнате стало значительно холоднее; к тому же молнии все еще сверкали на небе и дождь хлестал в окно: казалось, буря и не думала утихать.

«Куда он мог деться?» — подумала Андреа. Вдруг она похолодела при мысли о том, что операция назначена на завтра, а она даже не позвонила подруге накануне, чтобы поддержать ее. Хорошо еще, что у Моу был телефон Мэрион, и она наверняка смогла пообщаться с Кристофером.

Вспомнив о малыше, Андреа улыбнулась. Повезло дьяволенку: не каждому городскому мальчишке удается облазить вдоль и поперек настоящее ранчо.

Очередной раскат грома, казалось, потряс пожарную вышку до основания, и Андреа стало не по себе. Куда, в самом деле, запропастился Макки?

Словно в ответ на ее вопрос снаружи послышались шаги. Огонь в печи вспыхнул неровным светом, и в комнату ворвался холодный воздух, напоенный запахом сосен и мокрой земли.

Увидев Андреа, Мэдисон почувствовал прилив нежности: она была такой хрупкой в не по размеру большой клетчатой рубашке, такой ранимой и в то же время чертовски соблазнительной. Эти глаза, чуть затуманенные недавним сном, этот неровный блеск золотистых спутанных волос — все в ней поневоле рождало желание.

— Ну что, соня, соскучилась? — Он торопливо прикрыл за собой дверь и, подышав на руки, чтобы согреть их, обнял ее за плечи.

Андреа исподлобья посмотрела на него:

— Не понимаю, как это я вообще уснула…

— Готов поспорить, что ты потратила больше сил, чем тебе кажется.

— Ты имеешь в виду катание на лошади? — хитро спросила она.

— И это тоже.

— Ладно, лучше скажи, где ты был? — Андреа провела ладонью по его щеке.

— Проверял, как там наши лошади. А еще я хотел отыскать сухие дрова под навесом, но, похоже, нам придется довольствоваться вот этими двумя последними поленьями до конца ночи. Если огонь погаснет, я буду сам тебя греть, — добавил он и притянул ее к себе.

Андреа с готовностью подалась ему навстречу; в тишине слышно было, как снаружи грохочет гром, но ей казалось, что сердце ее стучит громче.

— Тебе хорошо? — прошептал Мэдисон и погладил ее по спине.

— Да, — со вздохом ответила она, — только вот…

— Только что? — Он чуть отодвинулся, чтобы лучше видеть ее лицо.

— Наверное, ты подумаешь, что я сумасшедшая, но я страшно хочу есть.

Мэдисон засмеялся:

— Я тоже не раз с сожалением вспоминал об обещанном нам барбекю. Представляю себе огромный кусок сочного мяса, поджаристый, с хрустящей корочкой, а еще белый свежеиспеченный хлеб…

Андреа шутливо стукнула его по плечу:

— Перестань! Это жестоко!

Усмехнувшись, он поднял с пола седельную сумку.

— Всегда знал, что бойскаутские навыки мне когда-нибудь пригодятся. Как насчет воды, яблок и шоколадного батончика?

— Шоколад? Это просто мечта!

Мэдисон пододвинул кровать поближе к печке и разложил всю провизию на матраце. Глотая слюну, Андреа смотрела, как он режет перочинным ножом яблоко.

— Похоже, нечаянные пикники — твоя специализация: странно напоминает достопамятный страсбургский пирог и пиццу. Ну а теперь скажи, сколько женщин ты заманил сюда, в эту башню, чтобы потом соблазнить?

— Десятки, сотни… — не задумываясь ответил Мэдисон, запихивая ей в рот кусочек яблока, и вдруг совсем другим, серьезным, тоном добавил: — Я хочу, чтобы ты знала: с этого момента у меня осталась только одна-единственная женщина.

Андреа готова была запеть от счастья: это были те самые слова, которые ей так хотелось услышать. И он сам теперь для нее тоже стал единственным. Она смотрела на Макки и вспоминала вкус его губ, его ласки, его нежные слова. Но что на самом деле она знала о нем?

— Твоя сестра сегодня утром что-то говорила о помолвке, которую ты разорвал. Из ее слов я поняла, что это вызвало публичный скандал… — Андреа выжидательно посмотрела на Мэдисона.

— Мэрион тебе об этом рассказала? — недоверчиво переспросил он.

— Может быть, тут какое-то табу?

— Да нет, просто в настоящий момент в мои планы не входило обсуждение тех давних событий.

— Ах да, мы ведь с тобой не одно и то же. Что позволено Юпитеру, не позволено быку.

— Попала не в бровь, а в глаз. — Мэдисон вздохнул. — Ты помнишь, что я говорил тебе о размолвке между семьями? Пожалуй, я все-таки должен кое-что рассказать о моем прошлом, тогда для тебя многое станет ясным.

Андреа подперла щеку ладонью.

— Вперед, я никуда не тороплюсь.

— Для всех в Финиксе Виктория Стентон — известная телевизионная ведущая, местная знаменитость и все такое, но для меня она была и осталась просто Вики, с которой я вместе вырос. Она была классной девчонкой, сорванцом и отличным другом, и мы с ней были неразлучны. По мере того как мы становились старше, наши родители все настойчивее говорили о том, что хотят видеть нас со временем мужем и женой. Понимаешь, — он посмотрел на Андреа с застенчивой улыбкой, — мы чувствовали себя так, будто для нас все уже решено заранее.

— Потом ваша дружба сама собой переросла в любовь…

— А вот и нет. Я поехал учиться в Гарвард, она — в Университет Карнеги-Меллона в Питсбурге. Мы встречались с разными людьми, ходили на свидания, я общался со своими знакомыми, она — со своими, и встречались мы, только когда приезжали домой по праздникам.

— Ну а… серьезные отношения с кем-нибудь у тебя были?

— Да, когда я проходил практику в Бостоне в одной адвокатской конторе. Но в отношениях с той девушкой чего-то недоставало, я это все время чувствовал.

— А где тогда находилась Виктория?

— Она работала на телевидении в Питсбурге. Мы видели друг друга лишь по праздникам, и это продолжалось несколько лет до тех пор, пока каждый из нас не перебрался назад, в Финикс.

— Тогда все вернулось на круги своя — ты стал встречаться с Викторией. — Андреа невольно вздохнула.

— Претерпев не одно разочарование, каждый из нас пришел к выводу, что, если ни ей, ни мне так и не довелось встретить настоящую любовь, может, не так уж и плохо было бы нам пожениться — ведь мы давно знали друг друга, не говоря уже о том, что, заключив брак, мы бы сделали большой подарок нашим родителям, которые только об этом и мечтали.

— И как же ты так сплоховал?

— Да очень просто. — Мэдисон взъерошил волосы. — Рассел устроил такой грандиозный праздник в честь помолвки, что вся светская хроника только об этом и писала. Потом в разгар приготовлений к свадьбе он осчастливил нас безумно дорогим сюрпризом: подарил нам дом за миллион долларов да еще дал денег на его обустройство. В общем, обратного пути не предполагалось — поезд, так сказать, в один конец.

— И ты решил пустить этот поезд под откос…

Мэдисон невесело усмехнулся.

— Спустил его с рельсов не я, — с горечью уточнил он. — На самом деле инициатором разрыва была Вики.

У Андреа от удивления брови поползли вверх.

— За несколько недель до свадьбы она призналась мне, что у нее роман с боссом.

— Какой ужас, — пробормотала Андреа, сама до конца не понимая, почему это ее так потрясло.

— Самое неприятное в этой истории состояло в том, что ее босс был не только женат, но еще и являлся другом отца Виктории. Узнай об их связи окружающие — и скандала не избежать, а это положило бы конец его и ее карьере.

— И ты взял вину на себя, чтобы спасти ее репутацию? Представляю, чего тебе это стоило. — Она печально покачала головой.

— На самом деле спустя какое-то время, когда первая волна нападок сошла, я даже почувствовал нечто вроде облегчения. Внезапно я очень ясно осознал, что брак с Вики — это то, чего от меня хотели многие: мои родители, наши общие знакомые, но не я сам. И еще я с новой силой почувствовал, что Вики дорога мне прежде всего как преданный друг, а дружба такое сокровище, которым не стоит бросаться зря. Мне бы совсем не хотелось потерять ее, вступив в брак без любви, и, по-моему, она чувствовала то же самое. — Мэдисон подвинулся ближе к Андреа и, коснувшись ее губ кончиками пальцев, тихо добавил: — Я никогда не испытывал к ней ничего подобного тому, что чувствую сейчас к тебе. Да и ни к кому другому тоже.

Когда он коснулся губами ее губ, Андреа с жадностью ответила ему. Он просунул руки ей под рубашку, и, почувствовав прохладу его ладоней на разгоряченной коже, она отстранилась — но лишь для того, чтобы раздеться, а потом хриплым шепотом проговорила:

— Сделать то же еще раз для тебя не проблема?

Мэдисон ласково усмехнулся:

— Нет, но боюсь, это войдет у нас в привычку.

Утреннюю тишину прорезал противный визг бензопилы, при первых звуках которого Макки едва не подскочил в постели. Открыв глаза, он сонно прищурился. Комнату заливал солнечный свет, ярко-синее небо не давало поверить в то, что еще ночью здесь бушевала буря.

Он взглянул на часы: они показывали едва семь, но в этот ранний час работники лесничества уже расчищали дорогу, распиливая на части упавшие деревья, и у них была рация, с помощью которой он легко мог сообщить Мэрион о том, что с ним и с его спутницей все в порядке.

Мэдисон посмотрел на Андреа. Она мирно посапывала рядом с ним, свернувшись калачиком. Стараясь не разбудить спящую, он накрыл ее рубашкой. Подавив желание провести ладонью по ее обнаженному бедру, он улыбнулся, вспоминая их первую ночь любви.

Тихонько одевшись, Макки на цыпочках подошел к двери и уже взялся за ручку, когда услышал сонный голос:

— Итак, я могу считать себя соблазненной и брошенной?

Обернувшись, он с удовольствием посмотрел на представшую перед ним картину: Андреа вольно раскинулась на кровати; темная клетчатая рубашка составляла впечатляющий контраст с ее белой кожей. Мэдисон не мог бы назвать ни единого недостатка в ее лице, фигуре — она была само совершенство. Вернувшись к кровати, он присел возле нее на корточки.

— Если память мне не изменяет, это я был соблазнен, разве нет?

Стоило ему заключить Андреа в объятия, как желание проснулось в ней с новой силой.

— Повторим еще раз? — прошептал он, скользнув ладонями вниз, к ее ягодицам.

— Мм… — Андреа закинула руки ему на шею и, притянув к себе, прижалась губами к его губам. Сейчас она хотела лишь одного: чтобы этот миг длился вечно.

Увы, внезапный шум снаружи не оставил ей никаких надежд на продолжение блаженства.

— Что это? — испуганно спросила она.

— Бензопила. Работники лесничества расчищают дорогу, чтобы вернуть нас в лоно цивилизации.

Сон мигом соскочил с Андреа: ей стало не по себе при мысли о том, что вообразят эти люди, увидев ее в таком виде.

— Господи, я же не одета! — Она оттолкнула Мэдисона и попыталась подняться.

— Успокойся, — Макки, наблюдая за ее суетой, лишь усмехнулся, — никто даже не знает, что мы тут.

— Бедные мои ноги! — Андреа стала энергично растирать бедра. — Не представляю, как я снова сяду на лошадь, — морщась от боли, простонала она.

— Вот что я тебе скажу: эти ребята не дальше чем в полумиле от нас, и у них есть рация. Пока ты оденешься, я попрошу Мэрион прислать сюда грузовик с прицепным вагоном для лошадей, и тогда тебе вообще не придется ехать верхом.

Андреа не спешила соглашаться: ждать Мэдисона одной в лесу ей не очень-то хотелось.

— Я с тобой, — наконец сказала она. — Ты не возражаешь, если я поеду боком?

— Главное, чтобы Абигейл была не против, — с понимающей улыбкой ответил Мэдисон.

Через двадцать минут он уже помогал ей сесть в седло.

— Ну как, полчасика продержишься? — Макки легко запрыгнул в седло.

Он не переставал восхищать ее. Это был настоящий атлет. Андреа мысленно себя поздравила с очередной победой. В самом деле, за последний год она прошла огромный путь от изнеженной светской дамы до храброй наездницы.

Пустив лошадей шагом, некоторое время они ехали молча, без слов понимая и чувствуя друг друга и лишь изредка обмениваясь взглядами. От его взглядов Андреа становилось так хорошо, что временами она готова была расплакаться от счастья.

Увидев грузовик лесничего, Андреа вопросительно посмотрела на своего спутника. В башне они были вдвоем, и она была уверена в его чувствах, его любви, а весь мир на время перестал существовать. Но теперь все закончилось, и она перед лицом реальности. Во что она ввязалась? Как могла позволить себе влюбиться в человека, возведшего между ней и Моу непреодолимую стену?

В этот момент Андреа впервые задумалась над тем, хватит ли у нее сил справиться с проблемами, которые ждали ее впереди.

— Спасательный отряд уже здесь, — заметил Макки, глядя на красный пикап, показавшийся из-за поворота.

Когда машина остановилась, из нее с радостным криком выбежал Кристофер и понесся навстречу всадникам.

— Мэдисон Макки, вы заслужили сорок ударов плетью за то, что заставили нас так волноваться! — тут же принялась отчитывать брата приехавшая вместе с Кристофером Мэрион. Между тем в глазах ее читалась неподдельная радость: к счастью, и Мэдисон, и гостья были живы и здоровы.

— О Кристофер! — Андреа со слезами на глазах обняла малыша.

— Мы думали, вы заблудились в лесу.

— Нет, милый, просто буря была слишком сильной, и мы не смогли сразу вернуться домой.

— Представляешь, Энди, — возбужденно затараторил Кристофер, — я смог даже посидеть в машине шерифа и послушать, как они переговаривались по радио, когда мы вас искали.

— Тебе и в самом деле повезло — ты участвовал в настоящем приключении! — подыграла ему Андреа, не меньше Кристофера довольная тем, что все так хорошо закончилось.

— Это будет почище клеймения скота или чего-то в таком роде!

— Этот малыш — прирожденный ковбой, — добродушно заметила Мэрион, помогая завести брыкающихся лошадей в трейлер.

— Я поведу. — Мэдисон жестом пригласил Андреа сесть рядом с ним.

Мэрион тоже забралась в кабину и взяла Кристофера на колени.

Глядя, как его соседка пристегивает ремень, Мэдисон украдкой ущипнул ее за щеку. Андреа обернулась, прочитала в его взгляде: «Я ничего не забыл, было здорово, правда?» — и почувствовала, как у нее на душе сразу потеплело.

Пока машина медленно объезжала лужи и выбоины, наполненные жидкой грязью, Андреа повернулась к Мэрион.

— Большое спасибо вам за то, что позаботились о Кристофере, — сказала она.

— Для меня это было удовольствием! — улыбнулась Мэрион. — Так хорошо снова почувствовать себя мамой! — Она крепче прижала к себе мальчика.

Кристофер удобно расположился на ее коленях и, казалось, был вполне счастлив, но вдруг лицо его приняло озабоченное выражение.

— Мама звонила вчера вечером, и я сказал ей, что вы потерялись. Она очень расстроилась.

— О Боже! — простонала Андреа. — Этого-то я и боялась.

— Ничего, думаю, мне удалось ее успокоить, — вмешалась Мэрион. — Кстати, операция сейчас уже должна начаться.

Андреа попыталась заглушить страх. Что, если опухоль все же окажется злокачественной? Ей было мучительно стыдно за то, что она способна чувствовать себя такой счастливой, когда ее лучшая подруга лежит на операционном столе.

Рука Мэдисона легла на ее плечо, и ей сразу стало легче.

— Не волнуйся, все будет хорошо. — Он ободряюще улыбнулся ей.

Всю дорогу до ранчо Мэдисон так и держал свою руку у нее на плече. Андреа краем глаза взглянула на Мэрион, чтобы оценить ее реакцию на столь открытое выражение чувств со стороны брата, однако сестра Мэдисона улыбкой дала понять, что опасаться нечего, и даже подмигнула ей.

Андреа откинула голову на спинку сиденья. У нее нет никаких оснований для того, чтобы нервничать. Если Моу выкарабкается и соглашение относительно «Сандиал-Хаус» действительно будет достигнуто, ее будущее, просматривавшееся всего неделю назад весьма туманно, приобретет ясные и светлые очертания.

Около десяти часов грузовик остановился возле ранчо.

— Где у вас здесь телефон? — не в силах дождаться, пока Мэдисон и Мэрион выпустят лошадей из трейлера, спросила она.

— В гостиной. — Мэрион показала рукой в сторону дома.

С сильно бьющимся сердцем Андреа набрала номер больницы в Хьюстоне, и дежурившая там тетушка Морин сообщила, что операция только-только закончилась, а опухоль оказалась доброкачественной. Повесив трубку, Андреа без сил опустилась в кресло, по щекам ее текли слезы.

— Все нормально? — спросил Мэдисон, входя в комнату.

— Слава Богу, это не рак!

— Я рад за вас обеих. — Мэдисон крепко обнял Андреа, и она прижалась щекой к его груди.

В это время к ним присоединились Мэрион и Кристофер.

— Твоя мама идет на поправку! — тут же сообщила мальчику Андреа.

Кристофер запрыгал от радости и даже попытался, с разбегу перевернувшись через голову, немного постоять на руках.

— Это просто замечательно! — В голосе Мэрион звучало искреннее облегчение. Повернувшись к гостье, она тут же предложила ей принять перед завтраком горячую ванну с хвойным экстрактом.

— Хорошо бы, но только я не знаю, есть ли у нас на это время. — Андреа подняла глаза на Мэдисона.

— Думаю, ты можешь себе это позволить. — Он ласково подмигнул ей. — Я сейчас позвоню в офис и скажу, что появлюсь там к обеду.

Макки не спеша поставил на полку объемистый том справочника. Ну как тут сосредоточишься на работе, когда перед глазами стоит она, обнаженная, с бликами огня, танцующими на ее роскошном теле. Он все еще вдыхал ее запах, ощущал вкус ее поцелуев. Напевая что-то себе под нос, он подошел к столу. «Плыви моя лодка, плыви», — пели они все вместе как раз перед тем, как он высадил Андреа и Кристофера возле их дома.

— Я рад, что встретил здесь счастливого человека, — громко произнес, неожиданно появляясь в дверях, Макки-старший.

— Привет, отец! Что ты тут делаешь? — Мэдисон и в самом деле был немало удивлен.

Джордж закрыл за собой дверь и опустился в глубокое кожаное кресло.

— Да вот, весь день пытаюсь до тебя добраться, и все никак.

— Я задержался в Седоне: там вчера случилась буря, ну и…

— Слышал-слышал. Как Мэрион?

— У нее все нормально. — Мэдисон проницательно взглянул на отца. — Вижу, ты хочешь что-то спросить?

— Это не я, это Рассел хочет знать, как продвигаются дела. Вот уже неделя, как ты взялся за решение вопроса, и, похоже, ничего так и не сдвинулось с мертвой точки.

— Неделя! Другие, насколько мне помнится, год этим занимались.

— Верно. Вот за это их и уволили.

— Ладно, не дави. — Хозяин кабинета шутливо погрозил пальцем. — Мне нужно время. Я взялся за это дело лишь для того, чтобы оказать тебе услугу.

— Хорошо, прости. Однако я должен дать Расселу отчет о том, собирается эта Каллауэй подписывать бумаги или нет.

— Передай, что в деле произошла непредвиденная задержка: Морин Каллауэй попала в больницу, и ей только что сделали операцию на мозге. Когда она выпишется, я продолжу заниматься этим вопросом.

Мэдисон не хотел даже себе самому признаваться в том, что в последнее время он был слишком занят Андреа, чтобы уделять внимание работе, и до сих пор не имел даже малейшего представления о том, как подступиться к разрешению конфликта.

В дверь негромко постучали, и в комнату вошла Бланш.

— Бумаги по делу Стентона, — сообщила она, кладя на стол несколько папок. — Скотт только что их передал. Вы хотите сейчас на них взглянуть?

— Я уже должен быть в Тусоне. — Мэдисон взглянул на часы. — Есть какие-нибудь дела, которые не могут ждать?

Бланш пожала плечами:

— Пожалуй, нет.

— Готов поспорить, вам меня недостает. — Джордж, не желая оставаться незамеченным, фамильярно похлопал секретаршу по заду.

— Каждый день только о вас и вспоминаю. — Бланш бросила на Мэдисона поверх очков сочувственный взгляд и повернулась, собираясь уйти.

Макки-старший взял со стола бумаги и начал с интересом просматривать их.

— Может, я чем-нибудь помогу тебе, сынок?

— Разве у тебя не назначена встреча в гольф-клубе или где-нибудь еще?

— Сегодня я уже играл в гольф.

— Ну, как хочешь, а мне пора. — Мэдисон, поднявшись, обнял отца за плечи.

— Вот и ладно, — произнес старик, — раз ты не возражаешь, я пока здесь немного покручусь, попорчу нервы Бланш.

Глава 9

К полудню среды Андреа все еще пребывала в приподнятом настроении после пережитого в воскресенье романтического приключения. Она была влюблена, влюблена безумно, и целыми днями мурлыкала себе под нос что-то веселенькое. Если все пойдет как должно, уже завтра днем он вернется и сразу позвонит ей.

Морин поправлялась быстро, и этот факт тоже во многом способствовал хорошему настроению Андреа. Вместе с Кристофером они уже разработали план праздничных мероприятий, призванных сделать возвращение его мамы в лоно семьи незабываемым событием…

Едва Андреа успела переговорить с поваром по поводу меню на предстоящий вечер, как в кабинете зазвонил телефон. Она тут же схватила трубку.

— Эй, детка, делаешь для меня деньги?

— Моу! Слава Богу, голос у тебя бодрый. Теперь я не сомневаюсь, что тебя скоро выпишут.

— Ну, по крайней мере голова больше не гудит. Зато в настоящий момент она лысая, словно бильярдный шар. Как думаешь, светлый парик мне пойдет?

— Это будет просто восхитительно. Не могу дождаться, когда ты приедешь.

— Поверь, я тоже. А теперь расскажи, что происходило в мое отсутствие. Есть какие-нибудь интересные сообщения?

— Погоди немного, я сейчас посмотрю у тебя на столе.

Андреа взяла со стола папку с адресами отправителей и кипу конвертов. Когда она принялась зачитывать их, Моу почти сразу остановила ее:

— Вот что мне нужно: письмо из муниципалитета. Прочти-ка его.

— Это приглашение на совещание в городской совет с повесткой дня. — Андреа вскрыла конверт и вынула оттуда официальный бланк. — Ты должна быть там в четверг.

— Черт, это ведь уже завтра! Я надеялась, что они отложат окончательное слушание до моего возвращения. Кажется, мне на роду написано ввязывать тебя во всякие истории, но тут уж ничего не поделаешь. Андреа, мне нужно, чтобы ты была на этом совещании и выступила от моего имени. Надеюсь, ты справишься.

— Но что я должна делать?

— Речь у меня уже заготовлена: она находится в папке в выдвижном ящике стола. Все, что от тебя потребуется, — это только зачитать текст.

— Ты, кажется, сомневаешься в том, что мне по плечу эта задача?

— Видишь ли… Вероятно, тебя уже успел обработать некий симпатичный молодой человек, и, судя по тому, что случилось между вами, когда вы были одни в лесу…

— Не утруждай свою бедную головку, — быстро возразила Андреа, не давая подруге дальше развить свою мысль. — Здесь говорится, что совещание назначено на одиннадцать, а из того, что мне известно, Мэдисон к этому времени не успеет даже вернуться в город. Кроме того, возможно, все будет не так плохо, как тебе кажется.

— С чего бы такой оптимизм? Что он тебе сказал?

— Ну, Мэдисон обещал решить вопрос к обоюдному удовольствию.

— И ты ему поверила? — В голосе Моу отчетливо прозвучало осуждение.

В этот момент Андреа готова была возненавидеть себя за то, что полюбила так бездумно и безоглядно.

— Что бы ни случилось, знай — я всегда буду на твоей стороне.

— Спасибо, детка. Я на это и рассчитываю. Позвони мне завтра после совещания. Чао!

— Подожди! Ты не сказала, когда приезжаешь.

— Врачи обещают, что я буду в состоянии лететь уже в субботу.

— Отлично! Тут есть один маленький мальчик, который страшно хочет тебя увидеть.

— Я тоже страшно хочу его видеть и не могу дождаться встречи с вами со всеми.

Едва Андреа повесила трубку, как телефон снова зазвонил.

— Мадам Дюссо, пожалуйста, — попросил женский голос.

— Да, я слушаю.

— Привет, это Ширли Уилкокс — помнишь теннис на той неделе? Если мы найдем четвертого, то сможем сегодня сыграть партию. Ты как настроена?

— А в какое время?

— В семь тебя устроит?

С Кристофером сегодня должна была сидеть няня — этот вопрос Андреа успела уладить еще с утра, в ресторане тоже все как будто шло гладко.

— Ладно, согласна. Но на всякий случай, Ширли, дайте мне ваш номер: я позвоню, если не смогу прийти.

Андреа еще не успела отойти от телефона, как тут же в фойе, распахнув дверь ногой, поскольку руки у нее были заняты коробкой, влетела Роуз:

— Да уж, наш народ умеет достать человека…

— Что там у тебя? — удивленно спросила Андреа.

— Номерки в гардероб. Обещали, что будет готово на прошлой неделе, а сделали только сейчас.

Роуз поставила коробку на стол и тут же, вытирая со лба пот, со стоном опустилась в кресло.

— Теперь я уже чувствую себя виноватой. — Андреа покачала головой. — Не надо было соглашаться идти вечером на теннис.

— Ерунда. Сегодня ничего особенно трудного не предвидится, а Ли будет с минуты на минуту — она примет заказы по телефону. Я намерена просто посидеть здесь, привести в порядок бумаги, просмотреть записи — вот и все.

Андреа благодарно посмотрела на девушку:

— Ладно, спасибо тебе. Пойду сдам деньги в банк, а потом заберу Кристофера из школы. — Она вышла, не забыв захватить мешочек с выручкой.

Мэдисон ослабил узел галстука и расстегнул пуговицу жесткого воротничка. Если проявить чудеса вождения и продраться сквозь уличный поток Тусона, особенно плотный во второй половине дня, можно уже к вечеру приехать в Финикс.

Поставив диск с Элтоном Джоном, он откинулся на спинку сиденья и улыбнулся. Ему удалось-таки сделать почти невозможное: достичь согласия сторон, не доводя дела до суда. Неплохо было бы, чтобы такой же счастливый исход имело дело, которым он намерен был заняться завтра. Кое-какие идеи у него уже появились, и Мэдисону не терпелось встретиться с Андреа, чтобы поделиться с ней своими соображениями. Вообще-то он должен был позвонить еще днем и сказать, что приедет на сутки раньше, но, в конце концов, почему бы не сделать ей сюрприз? Они не виделись чуть больше двух дней, и это время показалось ему вечностью. Кроме того, приехать в Финикс пораньше было необходимо еще по одной причине: он рассчитывал лично принять участие в совещании городского совета, а не посылать туда своего заместителя.

Макки опустил солнцезащитный экран, чтобы послеполуденное солнце не слепило глаза. Если Рассел Стентон и Морин Каллауэй согласятся с его предложением, конфликт можно будет считать полностью исчерпанным. Вначале он должен убедить Рассела. Ему не хотелось даже думать о том, как дальше будут развиваться их отношения с Андреа, если не удастся уладить дело к обоюдному удовлетворению сторон.

Без десяти семь он открывал дверь личного лифта, поднявшего его в квартиру на последнем этаже здания. Запах моющего средства еще не выветрился окончательно — следовательно, домработница только-только закончила уборку. Мэдисон повесил пиджак на спинку кресла, взял в руки радиотелефон и, набирая номер Андреа, прошел к балкону. Открыв жалюзи, он распахнул дверь, ведущую на балкон, который, учитывая его размеры, правильнее было бы назвать террасой.

Опираясь на металлические перила, он посмотрел вниз. С балкона открывался замечательный вид на город, одинаково красивый в любое время года: Финикс, лежащий в долине, окруженной остроконечными малиновыми горами, был похож на драгоценный камень в дорогой оправе. Если бы сейчас здесь была Андреа, она бы разделила его восторг.

Наконец ему ответили, и Мэдисон порядком расстроился, узнав, что Андреа нет в ресторане. Возможно, она сидит дома с Кристофером? Он позвонил домой, решив, что сумеет уговорить ее нанять на вечер няню, — тогда вечер они могли бы провести вместе, но, к его разочарованию, линия оказалась занята.

С телефоном в руках Макки прошел на кухню, достал пиво из холодильника и только хотел нажать на кнопку повтора, как телефон сам зазвонил.

— Алло, — нетерпеливо бросил он в трубку.

— Мак?

Мэдисон был не слишком обрадован, услышав в трубке голос Виктории.

— Привет, Вики. Сколько лет, сколько зим!

— Ты где пропадаешь? — сердито спросила она. — Я вот уже несколько часов пытаюсь с тобой связаться. Нам надо поговорить.

— Я должен сделать один звонок, а потом сразу тебе перезвоню.

— Нет уж, я не могу говорить об этом по телефону. Ты найдешь меня в спортклубе, в ресторане. Как скоро тебя ждать?

Мэдисон растерялся. Виктория всегда была достаточно требовательна, но она никогда не шла напролом. Что заставило ее проявить такую настойчивость?

— Мак, ты меня слышишь?

— У меня планы на этот вечер.

— Ты друг мне или нет?

— Глупый вопрос.

Очевидно уловив раздражение в его голосе, Виктория внезапно сменила тон:

— Прости, Мак, я знаю, что должна была договориться с тобой заранее, но… Мне непременно надо с тобой поговорить. Ладно?

Мэдисон тяжело вздохнул:

— Из чего на этот раз я должен тебя выпутать?

— Нет, только не по телефону. Приезжай скорее.

Макки посмотрел на часы. Если они уложатся за час, он пожалуй, еще сможет увидеться с Андреа.

— Хорошо. Только приму душ и переоденусь.

Мэдисон задержался в дверях зала, пытаясь в полумраке отыскать Вики, и тут же заметил, как она от окна машет ему рукой. Лавируя между столиками, он быстро пошел к ней.

Виктория, как всегда, была умело подкрашена, а прическа ее оставалась безукоризненной, что бы с ней ни происходило. Судя по количеству окурков в пепельнице, она действительно сильно нервничала.

Сев напротив, Мэдисон неодобрительно покачал головой.

Темные круги под глазами делали ее лицо похожим на кошачье, к тому же она была бледна. Что-то случилось, и серьезное.

— Рад тебя видеть, Вики. Давай выкладывай, что стряслось. — Он положил руки на столик.

— Прости, что заставила тебя приехать. — Глаза ее подернулись слезами. — Мне нужно принять ужасное, кошмарное решение, но я не знаю, как это сделать…

— Неужели более кошмарное, чем отмена нашей свадьбы?

— Прекрати! Ты представить себе не можешь, как я извелась от сознания вины за то, что разбила надежды обеих семей! — Виктория промокнула глаза салфеткой, после чего с виноватой улыбкой простодушно добавила: — И за то, что все свалила на твои плечи.

— Ну у меня-то плечи выдержат…

— И все-таки моя семейка тебя здорово отделала, по всем статьям.

— Это верно.

К их столику подошел официант.

— Еще мартини, мадам? — спросил он, убирая пустой бокал.

Виктория кивнула.

— Сэр?

— Один мартини и порцию жареного цыпленка с салатом. — Мэдисон обернулся к Виктории: — Ты ужинала?

Она покачала головой.

— Тогда две порции.

Некоторое время оба молчали. Наконец Макки взял ее за руки и, глядя ей в глаза, негромко произнес:

— Пора. Начинай.

Виктория вздохнула:

— Все дело в Дереке.

Мэдисон отпустил ее пальцы и откинулся на стуле.

— Вот так сюрприз. Позволь, я попробую угадать. Такой сообразительной девочке, как ты, потребовалось четыре года, чтобы понять, что он никогда на тебе не женится.

Виктория выставила вперед подбородок.

— А вот и не угадал!

Мэдисон рот раскрыл от удивления.

— Это ты серьезно?

Виктория вынула из сумки сигарету и зажгла ее.

— В этом-то вся и проблема. Можешь себе представить, что у меня за жизнь была все эти годы: все праздники в одиночестве; свидания отменяются в последнюю минуту. Я видела его на вечеринках и должна была делать вид, что мы всего лишь сотрудники. Вот уж действительно, словно шпионка в стане врага! Господи, все это было так… унизительно.

— Эй, тогда я чего-то не понимаю. Он наконец бросил жену, а ты расстроена? Почему? Он променял тебя на другую?

— Нет, Мак. Он хочет на мне жениться.

Мэдисон невольно поморщился:

— Вики, может, хватит говорить загадками?

Его собеседница затянулась и выпустила тонкую струйку дыма.

— Несколько дней назад я выяснила, что его жена беременна.

Мэдисон тихонько присвистнул.

— Понятно. Он сказал тебе, что хочет жениться, но внезапно передумал и сообщил тебе об этом.

— Нет, он не передумал, но теперь я не вполне уверена в том, что сама хочу этого.

— Брось, Вики, не могла же ты, в самом деле, полагать, что Дерек не спит с женой.

Виктория смахнула набежавшую слезу.

— Как я могла оказаться такой глупой? Я была абсолютно уверена в том, что он — тот самый мужчина, которого я хочу. Представить только, как я тогда с тобой поступила…

— Все теперь уже в прошлом, и давай не будем об этом.

— Но что мне делать, Мак?

Мэдисон вновь взял ее за руки:

— Ты все еще его любишь?

— Да, разумеется, но… Я не знаю, как теперь к нему относиться. Дело не в том, что он лгал мне. Но разве это не подло — бросить беременную жену?

Мэдисон отвел глаза.

— Я думаю, ты сама только что ответила на свой вопрос.

Виктория некоторое время помолчала, потом встала, подошла к нему сзади и обняла за плечи.

— Ты самый классный парень, Мак, тебе известно об этом?

— Да ты и сама ничего. — Он похлопал ее по руке.

— Ладно, пойду припудрю носик. — Она тихонько всхлипнула и уже сделала было шаг, чтобы отойти, как вдруг, вернувшись, нагнулась и поцеловала Мэдисона в губы. — Подумать только, от чего я отказалась! — Она скорбно улыбнулась.

* * *

Андреа кинула ракетку на заднее сиденье и, усевшись за руль, помахала на прощание Ширли, потом опустила стекло и вдохнула полной грудью вечерний воздух, напоенный ароматом жимолости. Красивый вечер, и все вокруг нее было так же красиво. Она взъерошила волосы и сладко вздохнула. При мысли о том, что завтра ей предстояло встретиться с Мэдисоном, у нее начинала кружиться голова.

Повернув ключ зажигания, она сквозь витрину ресторанного зала, расположенного как раз напротив ее машины, разглядела пару за столиком. Молодые люди сидели напротив друг друга и держались за руки. Отчего-то эти двое привлекли ее внимание: стройная женщина в красном и темноволосый мужчина. Вдруг женщина встала, обошла столик, подошла к мужчине сзади и обняла его. Когда она поцеловала его в губы, Андреа мечтательно улыбнулась. Любовь… Она знала, что это такое.

Но вот женщина отошла, и мужчина повернулся лицом к окну. Сердце Андреа упало. Она вытянула шею, стараясь получше вглядеться в его лицо. Не может быть! Мэдисона просто не должно было быть в Финиксе.

— Господи! — прошептала она.

Андреа сжала руль. Сознание отказывалось воспринимать увиденное. Ей хотелось мчаться куда глаза глядят, но она сидела, словно заколдованная, не в силах пошевелиться. Вспоминая его поцелуи, его ласки, она пыталась понять, что происходит. Мог ли он быть настолько жестоким, чтобы играть ее чувствами? Почему этот человек заставил ее поверить, что он и есть ее единственный? А она — какой же она была дурой! Неужели опыт отношений с Бернардом ее так ничему и не научил? Мало ей было его предательства, его привычки манипулировать ею, словно марионеткой…

В груди Андреа разрасталась боль, черная, как само отчаяние. Ощущение было такое, будто в ее жизнь еще раз вошла смерть близкого человека.

Она не замечала ничего и никого кругом, пока дверца соседней машины не ударилась о ее дверцу.

— Вы что, не в своем уме? — заорала она, не в силах сдержать себя.

— Простите, я… — Незнакомый водитель провел рукой по дверце машины Андреа. — Вот посмотрите, ничего не испорчено, — неуверенно заметил он, но она уже нажала на газ.

Андреа мчалась по улицам, терзая себя воспоминаниями о том, как сама соблазнила Макки. Никогда прежде она не вела себя так вызывающе, и теперь ей не было прощения; ее не могло извинить даже то, что тогда они оказались в объятиях стихии и буря подорвала ее волю к сопротивлению.

Ей снова вспомнились сумрак, огонь и кровать в качестве единственной мебели. Быть может, ей просто хотелось, чтобы он согрел ее и успокоил?

— Ничего подобного, дура ты несчастная, — вынесла она себе окончательный приговор. — Ты потеряла бдительность, потому что влюбилась. Влюбилась, и других объяснений у тебя нет и быть не может.

Андреа кружила по улицам, забыв о времени и, сама не зная как, вдруг оказалась у дома Моу. Остановив машину, она уткнулась лицом в лежащие на руле ладони и сидела неподвижно до тех пор, пока не услышала, как скрипнула дверь. Только тогда Андреа выпрямилась и выглянула из окна. В дверях стояла Дебби, няня Кристофера.

— С вами все в порядке? — Дебби сделала шаг к машине.

— Да, все хорошо. Извини, что заставила тебя ждать. — Андреа выбралась из машины и прошла в дом. — Как тут дела?

— Без происшествий. Кристофер с восьми в постели. — Дебби сняла домашние тапочки, надела туфли и, забрав с кушетки учебники, пошла к выходу. — Кстати, вам звонила хозяйка, просила напомнить о завтрашнем совещании, а Роуз занесла вам папку, я оставила ее на журнальном столике.

Когда дверь за Дебби закрылась, Андреа на цыпочках прошла в комнату Кристофера. Осторожно поправив сбившееся одеяло, она так же тихо вышла из комнаты, в глубине души завидуя малышу и его безоблачному детству. Потом она принялась бродить по дому, пытаясь придумать какое-нибудь разумное объяснение тому, что увидела в клубе, однако эти усилия не принесли ей ничего, кроме головной боли.

Андреа вышла на веранду, но и здесь мысли о Мэдисоне не давали ей покоя. Как назло, на дворе был такой же теплый вечер, как тогда, когда он заглянул к ним на огонек с пирогом и пиццей, вот только от луны остался лишь крошечный серп. Словно не осознавая того, что делает, она нежно погладила перила.

Внезапно зазвонил телефон, и Андреа вздрогнула. Еще до того как она взяла трубку, включился автоответчик и зазвучал знакомый голос. Его голос.

— Привет, это я. Мне удалось закончить дела в Тусоне раньше, чем предполагалось, и я весь день пытаюсь до тебя добраться. Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился. Позвони мне, как только придешь, обязательно, слышишь!

Андреа некоторое время стояла в оцепенении, затем опустилась на стул и ударила кулаком по автоответчику. Словно в насмешку, телефон слово в слово повторил последнее сообщение.

— Прекрати, прекрати! — Андреа потянула себя за волосы, чтобы не закричать во весь голос: «Будь ты проклят, лицемерный лгун!»

Эти произнесенные ею про себя слова словно прорвали некую плотину, и из глаз Андреа полились слезы. Она плакала, плакала и никак не могла остановиться.

Прорыдав бог знает сколько времени и доведя себя до состояния полного отупения и бесчувствия, Андреа наконец сказала себе, что переживет и эту потерю. Когда она была счастлива? Несчастье — привычное для нее состояние, так что выжить она сумеет — ей не впервой. Расправив плечи, она пошла спать, твердо решив восстановить крепостные стены, которые так необдуманно поторопилась разрушить.

Глава 10

Голос Кристофера не сразу проник в сонное сознание Андреа. Она хотела открыть глаза, но не могла: веки словно налились свинцом. Руки и ноги отказывались повиноваться.

— Энди, вставай же!

Чувствуя себя так, будто пытается подняться из глубин бесконечного темного колодца, Андреа медленно приходила в себя. С трудом разлепив ресницы, она попыталась сфокусировать взгляд на лице малыша.

— Почему ты спишь за столом?

Все еще не вполне очнувшись ото сна, Андреа обвела взглядом залитую ярким солнечным светом гостиную.

— Должно быть, я задремала. — Она попыталась подняться и случайно задела папку — листы бумаги рассыпались по полу.

— О, только не это! — простонала Андреа.

— Давай я подниму. — Кристофер быстро опустился на колени и стал подбирать разлетевшиеся документы.

— Спасибо, милый. — Андреа взглянула на каминные часы. Начало восьмого. Она проспала около двух часов. — Тебе уже пора собираться в школу.

Кристофер вздохнул и, поднявшись с колен, пошел умываться, а Андреа принялась ползать по полу, собирая листы. Ей совсем не хотелось просыпаться, ибо в таком полубессознательном состоянии она не так остро чувствовала боль измены; теперь же память услужливо восстанавливала картину, которую она изо всех сил старалась забыть: красивая блондинка целует Мэдисона. А может, наоборот, Мэдисон целует ее? Сердце Андреа защемило от боли, ее охватило чувство потери, которое бывает всегда, когда теряешь близкого человека.

Собрав с пола документы, Андреа с трудом выпрямилась. Она понимала, какая нелегкая перед ней стоит задача, и старалась не думать о том, что ей впервые в жизни надо будет выступать перед столь авторитетной аудиторией, причем спорить придется не с кем-нибудь, а с самим Мэдисоном Макки.

Приготовив для Кристофера завтрак, она отправилась в ванную, чтобы наскоро принять душ: на большее у нее уже не оставалось времени. Голова после бессонной ночи гудела, словно она приняла снотворное. Андреа включила воду, мужественно подставила плечи под ледяную струю и уже через несколько секунд почувствовала, что оживает.

Когда она вошла на кухню, Кристофер поднял глаза от тарелки и застенчиво улыбнулся ей.

— Звонил Мэдисон. Я сказал ему, что ты в душе. — Малыш замолчал, отправляя в рот очередной кусок банана.

— А он? Он тоже что-нибудь сказал?

— Да. Что встретится с тобой позже.

— По-моему, это случится куда быстрее, чем он думает!

Поймав удивленный взгляд мальчика, Андреа тут же спохватилась: ребенок, естественно, был ни при чем.

Она отвезла Кристофера в школу, после чего заскочила в ресторан, чтобы узнать у Роуз, как идут дела. Дома Андреа первым делом поставила автоответчик на минимальную громкость на случай, если позвонит Мэдисон. Вечером, немного успокоившись, она прослушает сообщения, но сейчас ей просто физически этого не вынести. Кроме того, для нее было очень важно сосредоточиться перед тем, как представлять Моу в городской администрации.

Заварив себе крепкий кофе, Андреа разложила листы с докладом на кухонном столе. Если бы у нее было чуть побольше времени, ее, возможно, и позабавила бы самонадеянность, с которой Моу назвала несколько обрывочных замечаний «подготовленной речью». В папке находились ксерокопии различных документов, испещренных непонятными стрелочками; отдельные фразы были подчеркнуты, а на полях пестрели замечания вроде «Вот так загнули!». Теперь ей предстояло не только проанализировать весь этот материал, но и, сформулировав претензии Моу, изложить их в мало-мальски пристойном виде. Вот только как разобраться во всей этой мешанине?

Какое-то время Андреа бесцельно смотрела в окно. Слушая щебетание птиц, она ощущала себя абсолютно беспомощной, однако деваться ей было некуда: успех дела жизни Морин теперь целиком зависел от нее, а значит, она должна была победить, чего бы ей это ни стоило.

Внезапно снова зазвонил телефон. Андреа затаила дыхание. Ее утренняя решимость таяла на глазах. Ей так хотелось подойти, ответить, дать Мэдисону Макки шанс вновь убедить себя в том, что он любит ее. Крепко сжав губы, не обращая внимания на настойчивые гудки, она принялась составлять доклад. Поединок предстоял не на жизнь, а на смерть.

Мэдисон выждал двадцать минут и затем снова позвонил Андреа домой. Он никак не мог понять, отчего она не отвечает на его звонки. Правда, если она не проверила сообщения, оставленные им на автоответчике, то до сих пор могла считать, что он еще в Тусоне.

В очередной раз услышав веселый голос Моу, вещавший с автоответчика: «Вы уже знаете, кто я, а теперь скажите мне, кто вы, и я вам перезвоню», — Мэдисон усмехнулся. Жаль, что им не довелось встретиться при более благоприятных обстоятельствах: Моу, видимо, была та еще штучка.

Повесив трубку, Мэдисон разочарованно вздохнул. Скорее всего Андреа еще не вернулась домой после того, как отвезла Кристофера в школу. Он попытался сосредоточиться на предстоящем совещании. От одной мысли о том, что его предложение может привести к успеху дела, у него становилось легко на душе.

Взяв ключи от машины, он прошел в гараж: ему необходимо было до начала совещания встретиться с архитектором, чтобы проверить осуществимость предлагаемого им проекта. Только потом, с фактами в руках, он мог встречаться с Расселом Стентоном. Если план Стентона в целом не будет нарушен, то он скорее всего согласится с его предложением, правда, при этом на совещании придется просить об отсрочке принятия решения о перепланировке города.

Ощущая предательскую пустоту в желудке, Андреа припарковала машину возле здания муниципалитета. Если бы ей удалось поесть хоть немного… Однако и прежде, и сейчас мысль о еде вызывала у нее тошноту. Несколько раз глубоко вдохнув, она медленной походкой направилась к парадному входу.

Знакомый «рейнджровер» на платной стоянке сразу заставил Андреа взбодриться. Входя внутрь здания, она уже чувствовала себя куда более уверенно.

Здесь было хорошо как в раю: кондиционеры работали на полную мощность, даря божественную прохладу. В конференц-зале стоял полумрак, и это давало ей надежду на то, что она сможет остаться неузнанной до самого момента своего выступления.

Пройдя в конец зала, Андреа отыскала взглядом своего потенциального оппонента. Сидя в первом ряду, Макки разговаривал со своим соседом, который, не отрывая взгляда от документов, внимательно слушал его. Закрыв глаза, Андреа мысленно просчитала до десяти, выполняя дыхательные упражнения, призванные развеять ее тревогу и усилить решимость.

Услышав, как кто-то произнес номер ее дела, она едва не подскочила и с напряжением стала смотреть, как Мэдисон, поднявшись с места, не спеша направляется к трибуне.

Вкратце изложив суть дела и сообщив, что считает недопустимым рассматривать вопрос в отсутствии госпожи Каллауэй, находящейся в настоящий момент в больнице, Мэдисон попросил отложить слушание на пятнадцать дней.

И тут, не успев даже поразиться собственной дерзости, Андреа крикнула так, чтобы ее услышали на трибуне:

— Я здесь! Я представляю госпожу Каллауэй!

Обернувшись на ее голос, Мэдисон за мгновение застыл, глядя, как она уверенной походкой спускается к трибуне. Когда началось выступление, ему даже не сразу удалось понять, о чем она говорит; но постепенно он стал внимательно прислушиваться к выступлению, так как Андреа сразу же начала острую и бескомпромиссную атаку на его проект.

Озадачен и обижен Мэдисон был прежде всего потому, что острая критика коснулась и его. Что на нее нашло, этого он никак не мог понять. Андреа же закончила свое выступление словами:

— Не верьте, когда подобное безобразие хотят выдать за благородное начинание. Давайте назовем вещи своими именами, леди и джентльмены: авторами проекта движет одно чувство — жадность. На этом позвольте мне закончить, спасибо, что выслушали меня.

Мэдисон с трудом сдерживался, когда ему пришлось еще раз попросить совет о том, чтобы слушание все-таки отложили. При этом он сделал упор на том, что новые идеи, о которых его сторона готова сообщить дополнительно, могут повлиять на исход дела.

Когда после непродолжительного совещания совет принял его точку зрения, Мэдисон торопливо собрал бумаги и поспешил к выходу. Краем глаза он заметил, что Андреа уже успела выскользнуть в коридор. Ну что ж, пусть бежит — так просто ей это с рук не сойдет. Но прежде он непременно выяснит, что на самом деле происходит.

Пройдя в дверь, Мэдисон бросился следом за своим неожиданным оппонентом.

— Постой! Да подожди же!

Но Андреа и не думала останавливаться. Она даже не оглянулась. Мэдисон чувствовал, что его раздражение вот-вот прорвется наружу. Ускорив шаг, он успел поймать ее за локоть в тот момент, когда она сходила с тротуара.

— Что это на тебя нашло?! — крикнул он прямо ей в ухо.

Андреа вздрогнула и взглянула на него с такой враждебностью, что его передернуло.

— Мне нечего тебе сообщить. — Она попыталась вырваться.

— Минуточку. Тебе не кажется, что я заслужил по крайней мере откровенности? Когда я вчера звонил тебе из Тусона, ты уверяла, что любишь меня, а теперь даже не желаешь говорить со мной…

— Звонил из Тусона? Сомневаюсь, что ты вообще туда ездил. — Андреа наконец удалось стряхнуть его руку.

— Как это понимать? — Он не верил собственным ушам.

— Я отказываюсь играть с тобой в эти игры. Восемь лет я прожила со лгуном и обманщиком и снова ввязываться в подобное дерьмо просто не желаю.

— Какие игры? Ты можешь мне хотя бы намекнуть, что происходит?

— Перестань! Ты одинаково ловко умеешь изображать и любовь, и невинность. Но сегодня я не та наивная дура, которой ты вчера пудрил мозги.

Мэдисон провел ладонью по волосам.

— Ты могла бы по крайней мере сказать мне, в чем я провинился. Даже преступнику дают шанс оправдаться.

— Ладно. — Презрительно усмехнувшись, Андреа кивнула. — Ты можешь начать с вранья по поводу командировки в Тусон.

— Но я действительно был в Тусоне. — Замешательство Мэдисона все росло.

— О, прости, я, должно быть, ошиблась, — с издевкой сказала Андреа. — Надо полагать, я видела твоего шалунишку-близнеца, воркующего с блондинкой в ресторане теннисного клуба вчера вечером.

Мэдисон неподвижно смотрел на нее секунду-другую и вдруг, откинув голову, от души расхохотался:

— Так вот, оказывается, в чем все дело.

Его покровительственный тон окончательно вывел Андреа из себя:

— Разумеется, для такого отважного ковбоя, как ты, целовать женщину на людях — дело заурядное!

— Но я вовсе ее не целовал! Это она меня целовала.

— Ну да, разумеется, такой подход все меняет! — Андреа возмущенно всплеснула руками.

— К твоему сведению, мисс-я-знаю-все, эта дама не кто иной, как Виктория Стентон.

Андреа больше не могла держать себя в руках:

— Ты думаешь, мне от этого легче? Как-то так случилось, что в своем жизнеописании ты забыл упомянуть о вашей продолжающейся близости.

Макки тряхнул головой, словно пытаясь очистить сознание для того, чтобы посмотреть на все ее глазами. Ему надо было во что бы то ни стало заставить Андреа поверить себе.

— Я уже сказал тебе, что ты единственная женщина в моей сегодняшней жизни, и это действительно так. Пойдем посидим на травке, и я все тебе объясню. Если тебе необходимы еще и подтверждения моей правдивости, я могу просто познакомить тебя с Вики.

Как ни пыталась Андреа удержать себя от излишней доверчивости, она чувствовала, что ее злость куда-то уходит.

— Нет, об этом я не прошу.

— Хорошо, тогда вперед. — Он повел ее в сквер, расположенный напротив муниципалитета, и там усадил на скамью.

По мере того как он говорил, Андреа становилось все более неловко за себя, за свои нападки при слушании дела, за нелепые обвинения.

— Кажется, я опять поспешила с выводами… — Она боялась поднять на него глаза.

Макки осторожно взял ее за подбородок:

— Я понимаю, почему ты это сделала, но прошу тебя, не относи меня к той же категории, что и своего бывшего муженька.

Андреа нервно затеребила папку, лежавшую у нее на коленях, затем посмотрела на него с виноватой улыбкой:

— Теперь все это в прошлом. Я и представить не могла, что все кончится тем, что я буду просить у тебя прощения.

— Ты же сказала, это в прошлом. — Макки широко улыбнулся. — Кстати, должен снять перед тобой шляпу: ты так убедительно выступала… Я бы даже сказал, что ты была великолепна. — Он смотрел на Андреа с искренним восхищением. — Единственное, о чем остается сожалеть, что главный удар пришелся как раз по мне.

— Почему ты не сказал, что будешь просить отсрочки?

— А разве ты дала мне это сделать? — Мэдисон выразительно поднял бровь.

— Верно. — Андреа сразу припомнились все его звонки накануне.

— Послушай, — он накрыл ее руку своей, — вчера мне пришла в голову идея, как сделать так, чтобы и овцы были целы, и волки сыты. Я не могу сейчас раскрывать все детали, потому что еще не уверен в том, что Рассел Стентон согласится, но, если это сработает, ситуация для Морин может сложиться куда лучше, чем она даже в состоянии предположить.

После этих слов Андреа уже готова была казнить себя за то, что прежде сомневалась в искренности Мэдисона.

— Я так ужасно с тобой обошлась… но, может быть, это можно как-то исправить?

— Ну, я думаю, тут есть несколько способов. — Мэдисон осторожно снял с ее волос упавший на них желтый листок и, притянув ближе к себе, спросил: — Ты все еще против того, чтобы скрывать от всех свои чувства?

— Пожалуй, теперь нет, — прошептала она, тая от счастья.

Андреа сидела в зале ожидания аэропорта, присматривая за Кристофером, а тот не отходил от огромного, во всю стену, окна, словно так мог оказаться ближе к самолету, на котором летела его мама. Самолет приземлился, и вскоре пестрый поток пассажиров направился от взлетной полосы к терминалу, где происходило немало трогательных сцен. Люди обнимались, плакали, и Андреа отлично понимала их, теперь она знала, что любовь это не только радость, но и печаль, которая иногда дает человеку возможность взмыть ввысь, а иногда заставляет больно падать.

Выяснение отношений с Мэдисоном лишь открыло новую страницу в ее чувстве к нему. После объяснений в сквере они любили друг друга, как никогда прежде. Он пригласил ее к себе домой, и вечер начался с шампанского и омаров на освещенном свечами балконе. А потом была целая ночь страсти.

— Вот она! Вот она! — Вопль, раздавшийся от окна, мигом вернул ее к действительности. Кристофер тут же принялся носиться взад и вперед, подпрыгивая словно мячик.

Андреа быстро подошла к окну и обняла малыша за плечи:

— Пойдем к выходу: так мы сможем встретить твою маму прямо в дверях.

Ей вспомнился сегодняшний день и то, как они проводили время в парке. Целый час благословенной неги втроем: она, Мэдисон и Кристофер.

Андреа поискала глазами Моу: ей было любопытно, что придумала ее подруга, чтобы спрятать лысину на голове. Решение скорее всего будет найдено самое необычное — Морин любила эпатировать публику, но экстравагантность была ей к лицу, так как это вполне отвечало ее стилю. Андреа не была разочарована: если не брать в расчет несколько нездоровую бледность, Моу выглядела на все сто, а на голове возвышался тюрбан из лилового шелка, украшенный плюмажем; в центре тюрбана ткань была скреплена брошью из сверкающего, словно бриллиант, горного хрусталя.

— Какой магараджа оделил тебя этим сокровищем? — со смехом спросила Андреа после того, как они обнялись.

— Поскольку мне все равно приходится чем-то накрывать голову, я решила, что головной убор должен быть достаточно эффектным. — Моу отступила на шаг и кокетливо повертела головой из стороны в сторону. — Ну как, одобряешь?

— Конечно! Надо бы тебе целый набор таких купить, по одному на каждый день.

— А ты что думаешь, малыш? — Моу присела на корточки рядом с сыном.

— Ты теперь совсем как джинн из бутылки! — счастливым голосом сообщил Кристофер.

Пока они шли к машине, необычный головной убор Моу откровенно привлекал к себе внимание публики, и это успело их утомить. Кристофер, впрочем, при этом не испытывал ничего, кроме восторга. На пути домой он трещал без умолку, рассказывая обо всем, что успело произойти в отсутствие матери.

— Как хорошо дома! — с чувством произнесла Моу, когда они наконец поднялись на крыльцо. Она вставила ключ в замок, а Кристофер и Андреа украдкой обменялись многозначительными взглядами.

Увидев огромный транспарант, свисавший с потолка гостиной, Моу в растерянности прижала ладонь к губам. На желтой ткани блестящими буквами было выведено: «Добро пожаловать домой». Повсюду подрагивали в потоках воздуха воздушные шары и спирали серпантина.

— Вот это да! — По лицу хозяйки дома было видно, что она действительно растрогана.

— У нас еще есть торт и мороженое! — гордо сообщил Кристофер и потянул мать к столу.

Моу чуть не прослезилась:

— Спасибо. Вы для меня — самые лучшие люди на свете, и я хочу, чтобы вы это знали. — Чмокнув каждого в щеку, Моу в изнеможении опустилась на стул.

— Ты в порядке? — с беспокойством спросила Андреа.

— Просто немного устала. Надеюсь, торт и мороженое вернут меня к жизни.

«Моу выглядит совсем неплохо, — подумала Андреа, — особенно если учесть, что совсем недавно она перенесла серьезную операцию, а потом еще и достаточно длительный перелет».

— Как там моя команда? — Морин кивнула в сторону «Сандиал-Хаус».

— Все отлично. Они шлют тебе горячий привет.

— Может, заскочить поздороваться?

— Успокойся, завтра у тебя будет сколько угодно времени, чтобы с ними пообщаться.

Едва Андреа успела подать десерт, как в дверь позвонили.

— Вы ешьте, а я посмотрю, кто там. — Она поднялась и пошла открывать.

На пороге стоял мальчик-посыльный с целой корзиной фруктов.

— Господи, вот это да! Вы только посмотрите на этот презент!

— Надо полагать, от наших знакомых бандитов? — осторожно спросила Моу.

— Пока не знаю.

Отпустив посыльного, Андреа вынула из корзины маленький конверт и протянула его подруге.

Моу нахмурилась и презрительно поджала губы.

— Это от Мэдисона Макки. Сюрприз, которого не ждали.

Андреа молча подождала, пока Кристофер отправится смотреть телевизор.

— Сейчас ты готова поговорить о Мэдисоне? — спросила она и умоляюще посмотрела на Морин.

— Я устала и не стану ни о чем разговаривать, пока ты не расскажешь о той ночи, что провела с ним в скалах.

— На пожарной вышке.

— Какая разница.

Андреа покраснела. Моу смотрела на нее так, будто воочию видела все, что там происходило.

— Ну так как это понимать: мимолетная страсть или что-то более серьезное?

— Пока не знаю, но одно могу сказать — это не просто флирт. Я сейчас живу одним днем.

— Мне горько опускать тебя с небес на землю, но все-таки хотелось бы знать, каким образом все это отражается на мне и на моем ресторане?

— Мэдисон придумал решение. Он не посвятил меня в подробности, но сказал, что все может получиться лучше, чем ты способна вообразить.

— Должно быть, он волшебник, а не адвокат, иначе, работая на моего противника, он не может заодно угодить и мне.

Андреа молчала.

— Ты всерьез влюбилась в этого парня, так?

— Я и представить не могла, что такое возможно, но… Да, я влюбилась.

Моу вздохнула:

— Ну и дела. Ты его любишь, Кристофер в нем души не чает, а я стою между вами, и, что бы я ни сделала, все будет плохо.

— Послушай, почему бы не дать Мэдисону шанс — вдруг он и вправду придумал что-то стоящее? Пообещай по крайней мере, что выслушаешь его.

Поднявшись, Моу внимательно посмотрела на подругу:

— Ладно, утро вечера мудренее. — Она зевнула. — А теперь нам обеим не мешает немного вздремнуть.

Глава 11

В понедельник утром Морин носилась по ресторану как угорелая, поражая всех, и в первую очередь Андреа, своей энергией. Казалось, она никогда и не покидала своего рабочего места, по крайней мере надолго. И выглядела она вполне привычно: румянец покрывал ее щеки, а в глазах светилось веселье. Единственное, чем Моу отличалась от себя прежней, так это прической и цветом волос. Впрочем, купленный накануне каштановый парик неплохо подходил ей и выглядел вполне органично. Помогая Моу накрывать столы к ленчу, Андреа с удовольствием вспоминала прошедшее воскресенье. Чудесный был выходной! Единственное, что омрачало ее настроение, так это отсутствие звонка от Мэдисона. Андреа решила, что, следуя врожденному чувству такта, он просто не хотел мешать их с Морин встрече; в то же время ей не терпелось узнать, удалось ли ему сдвинуть дело с мертвой точки, а для этого надо было прочесть присланные Моу предложения, которые, судя по всему, должны полностью изменить ситуацию.

Во время воскресного ужина Кристофер в который раз рассказывал матери, как здорово они играли с Мэдисоном в парке и как интересно было ему на ранчо. Андреа, исподволь наблюдая за реакцией подруги, с удовлетворением отметила, что та уже не кривит губы при упоминании ненавистного имени. Возможно, позиция в отношении «Сандиал-Хаус» в конце концов станет не такой жесткой, и она по крайней мере сможет непредвзято выслушать то, что ей предложит Макки. Андреа не терпелось вновь завести разговор на эту тему, но она каждый раз одергивала себя: надо было дать Моу возможность сначала все спокойно обдумать самой.

— Взгляни-ка на эти чудесные картины! — Андреа открыла старинной работы шкаф, стоявший на верхней площадке лестницы. — Зачем им здесь пылиться? Давай развесим их по стенам, пусть гости любуются.

Морин состроила недовольную гримасу.

— Некогда. Может, на следующей неделе. — Тут она в испуге округлила глаза: — Боже мой, тогда тебя здесь уже не будет! Ты уверена, что должна лететь в Нью-Йорк в пятницу? — Моу опустила вазу с цветами на стол и в растерянности посмотрела на подругу.

— Ты же знаешь: в понедельник я должна быть на работе. К тому же за выходные мне еще надо найти квартиру.

Морин бросила в сторону Андреа быстрый взгляд и, поправляя букет в вазе, осторожно спросила:

— А как насчет Мэдисона, какая ему отводится роль в Нью-Йорке?

— Вот уж, честное слово, не знаю.

Андреа и сама уже не раз задавала себе этот вопрос, и он неизменно ставил ее в тупик. Несмотря на то что Мэдисон, казалось, относился к ней со всей искренностью, на которую только был способен, он ни разу не намекнул ей, что их всепоглощающая страсть может перейти в какие-то более прочные отношения. Делал ли он это сознательно или, возможно, она сама старалась уйти от скользкой темы?

— Моу, Лидия Крамер на проводе, — крикнула Роуз с нижней площадки.

— Спасибо. Пусть подождет.

Морин пулей помчалась вниз по лестнице к себе в кабинет, но Андреа успела заметить, как блеснули глаза подруги. Она уже знала, что Лидия, работая по поручению Моу, присматривает за тем, что происходит в части продвижения дела по перепланировке.

Стук каблучков Морин постепенно затих, и Андреа осталась наедине с собственными мыслями. Может, не стоит так торопиться? В конце концов, ее вряд ли уволят, если она возьмет неделю за свой счет — ей не хотелось оставлять подругу одну сразу после операции, и к тому же она так привыкла к Кристоферу! Но главное было даже не в этом. В четверг ночью, когда она осталась у Мэдисона дома и оба отдыхали в приятной истоме после любовных баталий, он спросил, почему ей так хочется вернуться в Нью-Йорк.

— Потому что я там живу, — уклончиво ответила она тогда. В глубине души Андреа ждала продолжения разговора, надеялась, что Макки станет уговаривать ее остаться, заговорит об их совместном будущем.

Но ничего этого не случилось. Мэдисон молчал, и это молчание легло ей на сердце тяжким бременем. Она не могла винить его за нерешительность: две недели страстного романа — слишком короткий срок, чтобы обрести уверенность в своих чувствах. Возможно, живя вдали друг от друга, они смогут более объективно оценить ситуацию.

Вздохнув, она негромко произнесла:

— И почему любовь такая запутанная штука?

Только тут, оглянувшись, Андреа вдруг поняла, что Моу нет рядом. Она спустилась вниз.

— Что-то случилось? — начала она еще с порога, но, увидев лицо подруги, осеклась.

Морин сидела за столом, прижав ладони к вискам, бледная как смерть.

— Что с тобой? — испуганно воскликнула Андреа.

Моу повела головой из стороны в сторону.

— Ты не представляешь, что я сейчас узнала.

У Андреа подкосились ноги, и она медленно опустилась на кушетку.

— Ну же, не тяни!

— Только подумать, я ведь и в самом деле была готова его выслушать! Мерзкий слизняк! Влюбил в себя Кристофера, заморочил голову тебе! Да он и меня чуть было не обвел вокруг пальца!

Андреа сразу поняла, о ком идет речь, и ей оставалось только ждать, пока нож гильотины обрушится на ее несчастную шею.

— Все сработало. Все его подлые приемы! — сквозь зубы шипела Моу. — Он очень грамотно выкопал мне могилу.

— Моу, пожалуйста, не мучай меня. Просто скажи, что произошло.

— Запрос о принудительном отчуждении «Сандиал-Хаус» уже готов, и он подписан Мэдисоном Макки.

Мэдисон отодвинул увесистую стопку писем, которые необходимо было просмотреть, отодвинулся от стола и расправил плечи. На душе у него было по-настоящему празднично. Если не брать в расчет то время, что он провел в субботу с Андреа и Кристофером, все выходные были загружены работой: вместе с Дэвидом Бэнксом, архитектором Рассела, они трудились над тем, чтобы вписать «Сандиал-Хаус» в существующий проект развития квартала. Вначале Дэвид решительно стоял на том, что новое предложение Макки компрометирует саму идею, но потом его все же удалось уломать.

С довольной улыбкой Мэдисон провел ладонью по новеньким чертежам, а затем, взглянув на часы, тряхнул головой, готовясь к очередному единоборству. Теперь ему осталось лишь убедить Стентона принять новую концепцию.

— Вы хотите, чтобы я установила стенд в конференц-зале? — спросила Бланш, заглянув в дверь.

— Не надо конференц-зала, мы вполне поместимся здесь, у меня в кабинете. Стенд удобнее поставить напротив дивана.

— Следует ли мне пригласить кого-то, чтобы вести протокол?

— Спасибо, думаю, в этом не будет необходимости. Дайте мне знать, когда гости появятся, — бросил он ей вслед и тут же вспомнил, как нервничал, набирая номер Рассела. Реакция отца Виктории на звонок приятно удивила его.

— Я собираюсь пообедать с дочерью после того, как мы встретимся, — сказал тогда Рассел. — Почему бы тебе не составить нам компанию?

Хотя они с Викторией не делали секрета из того, что продолжали оставаться друзьями и после расторжения помолвки, Мэдисон все же немного растерялся. Впрочем, если Рассел настроен столь благожелательно, задача его значительно упрощается, да и перспектива сломать стену многолетней вражды между двумя семействами выглядела многообещающе.

— Он здесь, — негромко сообщила Бланш по селекторной связи.

Пора! Мэдисон поправил галстук и пошел к двери, готовясь к встрече со всегда подтянутым, не теряющим спортивной формы, несмотря на возраст, Расселом Стентоном.

Долю секунды оба с затаенным ожиданием смотрели друг на друга. Наконец Мэдисон первым протянул руку:

— Приятно снова видеть вас здесь.

— А ты умница, что взялся за это дело. Я верю, тебе удастся то, что не удалось другим.

— Я тоже на это надеюсь. — Мэдисон жестом пригласил Рассела сесть. — Отец уже идет. Не хотите пока выпить кофе?

— Почему бы и нет? — Рассел устроился поудобнее.

Выглянув из кабинета, чтобы попросить Бланш принести кофе, Мэдисон увидел, как из лифта выходит его отец.

— Все в порядке? — почему-то шепотом поинтересовался Макки-старший.

Мэдисон положил руку на плечо отца и, подбодрив его улыбкой, шутливо заметил:

— Пока еще никто не выпустил ни одной пули.

Вместе они вошли в кабинет.

Рассел тут же поднялся им навстречу, и друзья по-приятельски обнялись.

— Почти как в старые времена, — заметил Джордж, усаживаясь на диван рядом с Расселом.

— Бальзам на раны — видеть вас троих вместе, — на правах старой знакомой с улыбкой заметила Бланш, входя и ставя поднос с кофе на журнальный столик.

— Теперь только так и будет, верно, сын? — Макки-старший похлопал Мэдисона по плечу.

Кивком поблагодарив Бланш, Мэдисон подошел к стенду, на котором были закреплены схемы и чертежи, и, обращаясь прежде всего к Стентону, начал доклад:

— Более года вы находились в тупике, не в силах сдвинуть проект с мертвой точки, поскольку стороны все больше отдалялись от возможного соглашения. Каждый день задержки приносит убытки, и никто не чувствует себя от этого счастливее. Как и не хочет платить судебные издержки, тратиться на юристов, которым и так уже переданы немалые суммы, верно?

— Продолжай.

Мэдисон повернулся к стенду.

— Как вы сейчас увидите, я отработал вариант, который устроит всех и поможет наконец решить проблему. Войне придет конец. Небольшая доработка первоначального проекта приведет не только к лучшему эстетическому, но и к экономически благоприятному эффекту. Поверьте, дело того стоит, а цифры только подтвердят мои слова.

Рассел закинул ногу на ногу.

— Ну что ж, я весь внимание.

— Последние двадцать четыре часа мы с Дэвидом Бэнксом трудились не покладая рук, чтобы прийти к этому. — Мэдисон ткнул указкой в цветную иллюстрацию того, как теперь будет выглядеть квартал.

Рассел прищурился:

— Какого дьявола тут нарисовано, и не тот ли это злополучный дом, от которого я пытаюсь избавиться?

— Он самый! — картинно взмахнув указкой, подтвердил Мэдисон. — В нем-то и заключена вся изюминка. Здание прекрасно вписывается в ландшафт, и поэтому вам не придется сносить его, чтобы осуществить свой проект.

Рассел встал и подошел ближе к стенду:

— Давай дальше.

Обрадованный тем, что не встретил возражений с самого начала, Мэдисон быстро заговорил:

— Как видите, это весьма эстетически выигрышное сочетание нового и старого сообщает проекту творческое начало, придает ему необычность. Кстати, учитывая настроение общественности, направленное против перемен, это будет весьма удачный ход.

— Ну да, а как насчет этой Каллауэй? Как она впишется в сию радужную перспективу?

— Очень просто. Идея состоит в том, чтобы убедить ее бросить бесполезную борьбу и подписать договор о том, что она позволяет произвести небольшую перестройку принадлежащей ей недвижимости.

— Ты хочешь сказать, что мы должны стать партнерами с этой ненормальной особой?

Мэдисон предупреждающе поднял руку:

— Сначала выслушайте меня. Во-первых, вам не придется производить уплату за отказ от права на имущество и тому подобные выплаты. Во-вторых, у вас уже есть предприятие, доказавшее собственную прибыльность. «Сандиал-Хаус» стоит под номером первым в организации бизнес-ленчей, прочих такого рода мероприятий и держится на этом месте в рейтинге уже не один год. К тому же этот ресторан — весьма привлекательное место для туристов. Зачем же терять такой лакомый кусок?

— Но…

— Принимая во внимание значительное количество не занятого пока в квартале офисного пространства, вы бы могли рассматривать «Сандиал-Хаус» как средство привлечения потенциальных арендаторов: всегда хорошо, когда в обеденный час есть где перекусить.

По появившемуся в глазах Рассела блеску Мэдисон без труда догадался, что тот уже подсчитывает прибыли.

— Не знаю, не знаю, — протянул бизнесмен. — Такое революционное предложение… А что вы думаете по этому поводу? — Он не спеша повернулся к Макки-старшему.

Взглянув на отца, Мэдисон был поражен выражением его лица. Непроницаемая маска. «Ну скажи же что-нибудь, папа, поддержи меня!»

— Мм… — осторожно протянул Макки-старший. — Мне еще надо разобраться, на что вы тут намекаете, и вообще…

В этот момент дверь распахнулась и на пороге появилась Бланш:

— Мистер Макки, Дэвид Бэнкс на третьей линии.

Мэдисон бросил на нее раздраженный взгляд:

— Я же сказал, что занят. Перезвоню позже.

— Вам бы лучше сейчас с ним поговорить. — Выражение лица секретарши не обещало ничего хорошего.

Мэдисон, вздохнув, извинился перед присутствующими и, подойдя к столу, взял трубку.

— Дэвид? Что-то случилось?

Прижав трубку к уху, Мэдисон слушал с выражением полного недоумения.

— Когда? Но я не издавал никаких документов. Я был в Тусоне!

Послушав еще с минуту, он медленно перевел взгляд на отца.

— Спасибо. Я тебе перезвоню.

Нервно бросив трубку на рычаг, Мэдисон обернулся к отцу, с трудом сдерживая закипавшую в нем ярость:

— Думаю, ты знаешь, как некое требование о принудительном отъеме собственности попало в муниципалитет, не так ли, папочка?

— Видишь ли, сын, я как раз собирался тебе сказать. Ты был занят, уезжал из города, а я просто хотел помочь…

— Черт… — Мэдисон ударил кулаком по столу. Он едва удерживался от того, чтобы сгоряча не сказать всего, что крутилось у него на языке.

— Подождите-ка минуту, — неожиданно вмешался Стентон. — Мы говорим о «Сандиал-Хаус»?

— Именно о нем, — прорычал Мэдисон.

— Ну полно, не сердись так на своего старого папашу. — Рассел усмехнулся. — Зато теперь все проблемы позади, и пусть городские чиновники сделают свою работу. Они снесут это старье и освободят нам площадку, а вредная малышка Каллауэй уйдет в историю.

— О да! Вот уж прессе будет где разгуляться, — язвительно заметил Мэдисон. — Представляю заголовки на первых полосах газет: «Местный Голиаф обездолил беспомощную мать и ее маленького сына». — Он невесело рассмеялся. — И это будет только начало. Потом вам придется сражаться с Обществом охраны старины, с многочисленными женскими организациями, с органами опеки и, наконец, с Ассоциацией мелких предпринимателей — все это не считая стычек с соседями этой женщины, которые будут стоять за нее горой.

Рассел, побагровев, вскочил и повернулся к Макки-старшему:

— Не надо было мне тебя слушать! Твой сынок повредился умом, вот что я скажу тебе! А ты! — Он снова принялся буравить взглядом Мэдисона. — Я никогда не прощу тебе того, что ты сделал с моей дочерью и со мной, разорвав помолвку в самый последний момент! Негодяй! Ты меня уже однажды одурачил, и больше дурачить себя я не позволю. Ты на меня больше не работаешь! И знаешь, что я тебе скажу? Я рад, что ты не мой зять!

Внезапно Рассел побелел как полотно, глаза его неподвижно остановились на двери.

Встревоженно обернувшись, Мэдисон увидел Викторию.

— Боже, как ты сумела войти так незаметно?

— Если бы вы не ругались, как мальчишки на школьном дворе, тогда, возможно, больше бы обращали внимания на то, что происходит вокруг, — ледяным тоном невозмутимо сообщила Виктория.

В комнате повисла неловкая тишина.

— Ладно, мне давно пора было это сделать, да уж лучше поздно, чем никогда, — все тем же спокойным тоном продолжала гостья. — А ты, отец, сядь!

Рассел в растерянности посмотрел на дочь и медленно опустился на диван.

— Для начала, да будет тебе известно: Мэдисон не разрывал помолвку. Это я отменила тогда нашу свадьбу.

— Что? — Брови Стентона поползли вверх.

Мэдисон попытался вмешаться, но Виктория только отрицательно покачала головой:

— Помолчи, сейчас не время.

Она снова заговорила, и Мэдисон не мог удержаться от тщеславного чувства удовлетворения при виде того, как на глазах меняется выражение на лице Рассела. Когда Виктория поставила последнюю точку в своем рассказе, ее отец продолжал сидеть неподвижно, уронив голову на руки. Прошло несколько жутких секунд, прежде чем он заговорил, а вернее, простонал:

— Послушай, Виктория, неужели я такой скверный отец, что ты не могла сказать мне сразу все как есть? Разве ты не знаешь, что для меня превыше всего счастье моего ребенка? Твое счастье значит для меня больше, чем все остальное в этом мире! — Он тяжело вздохнул и мрачно уставился в пол.

Виктория сделала несколько шагов и присела на подлокотник его кресла, в глазах ее стояли слезы.

— Дело не в тебе, — сказала она, обняв отца за плечи. — Просто мне прежде было стыдно об этом говорить. Зато теперь ты понимаешь: мы с тобой должны Мэдисону куда больше, чем просто извинения.

Отец и дочь обменялись выразительными взглядами, а затем Стентон со значением откашлялся.

— Ну что же, сынок, — смиренно обратился он к Мэдисону, — если у тебя найдется для меня время, я бы хотел еще раз услышать твои предложения.

Глава 12

Вся похолодев, Андреа с потерянным видом взглянула на подругу и пролепетала еле слышно:

— Возможно, тут какая-то ошибка. Он не мог… Надо как-то это проверить!

— У тебя что, плохо со слухом? — ехидно спросила Моу. — Разве я не ясно сказала: подписал Мэдисон Макки. В чем еще тебе надо удостовериться?

— Мне все-таки кажется, что сначала нам следует все хорошенько выяснить, а не паниковать.

Морин печально покачала головой:

— Послушай, Андреа, неужели он так заморочил тебе голову, что ты потеряла способность реально смотреть на вещи? Перестань постоянно его оправдывать!

Андреа молча встала с кушетки и неверной походкой направилась к столу.

— Я собираюсь позвонить Мэдисону, — неожиданно спокойным голосом сказала она. — Надо дать ему шанс объясниться.

Моу с сомнением покачала головой:

— Зачем? Ты только напрасно потратишь время.

Андреа готова была разрыдаться.

— Я должна. Для себя, — еле слышно прошептала она.

— Давай, давай! Все равно этим ты ничего не добьешься. Он накормит тебя очередной сказочкой. Если ты все еще веришь в его благие намерения, уговорить тебя ему не составит труда. — Моу вскочила с кушетки и обняла подругу за плечи. — Я знаю, что ты здорово привязалась к этому парню, но теперь тебе пора понять — он такой же хитрый и скользкий, как и все люди его круга. Макки с самого начала знал, что уничтожит меня и мой «Сандиал-Хаус», а все остальное было лишь для отвода глаз.

— Я все еще считаю, что нам надо его выслушать, — тихо повторила Андреа.

— Ну тогда я сдаюсь. — Морин негодующе всплеснула руками. — Делай то, что считаешь нужным, а мне пора заняться делом — через полчаса сюда придут люди на ленч. — Она повернулась, направляясь к двери, но у выхода, чуть задержавшись, добавила: — Я этого так не оставлю, Мэдисон Макки еще пожалеет, что связался со мной.

С этими словами она вышла, громко хлопнув дверью.

Несколько секунд Андреа молча смотрела на телефон, собираясь с духом, потом сняла трубку и набрала знакомый номер.

Когда секретарь ответила ей, что у хозяина офиса совещание, она почувствовала мгновенное облегчение, так как не была готова к тому, чтобы из уст Мэдисона услышать подтверждение печального известия.

— Пожалуйста, передайте, что звонила Андреа Дюссо, и попросите перезвонить мне, как только он освободится.

Повесив трубку на рычаг, Андреа медленно опустилась в кресло. Она прекрасно понимала, что скорее всего просто пытается утешить себя, однако интуиция подсказывала ей: всему этому должно быть какое-то рациональное объяснение.

Собравшись с силами, она прошла в фойе, чтобы принять на себя заботы по обслуживанию клиентов в главном обеденном зале, в то время как Моу наверху занималась заказным ленчем.

В час дня Андреа вновь набрала номер Мэдисона.

— Мистер Макки ушел обедать, — сообщила секретарь.

— Это опять Андреа Дюссо. Я просила передать, чтобы он перезвонил мне после совещания. — Она едва сдерживала раздражение.

— Мистер Макки получил ваше сообщение. Я уверена, что он вам позвонит, как только найдет время.

— Спасибо. — Андреа со стуком положила трубку на рычаг и уставилась в пространство. Ее чуть не затошнило при мысли о том, что Мэдисон сознательно избегает разговора с ней. Моу права — он ее просто использовал как последнюю дуру, и то, что случилось в Седоне, тоже было частью его подлого плана. Боже, какой стыд!

Взгляд Андреа бесцельно блуждал по столу, пока не зацепился за пометку, сделанную рукой Моу в календаре. «Пятница, Андреа возвращается в Нью-Йорк». Еще четыре дня. Но стоит ли ждать так долго? Или мало бед она уже натворила? Даже лучшая подруга возненавидела ее! Нет, ни к чему ей здесь оставаться. С холодной решимостью Андреа взяла в руки справочник и, отыскав нужный телефон, вновь подняла трубку. Медлить больше не имело смысла, она покинет Финикс еще до вечера.

Двигаясь словно лунатик, Андреа собирала вещи. Никаких мыслей, никаких чувств. После двух часов слез и самобичевания она превратилась в робота и в конце концов совершенно запретила себе думать о чем бы то ни было. Чуть-чуть ослабить вожжи, и можно сойти с ума.

Дверь в передней хлопнула, и она замерла, мысленно готовя себя к худшему.

— Что это ты делаешь? — возмущенно воскликнула Моу с порога.

— А ты как думаешь? — Не поднимая опухших глаз, Андреа продолжала тщательно складывать блузку.

Моу растерянно присела на край кровати.

— Ты плакала? Прости, детка, — нежно проговорила она. — Не стоит принимать всерьез все те глупости, которые я тогда наговорила.

— Дело вовсе не в твоих словах.

— Тогда зачем ты укладываешь вещи?

— Потому что для всех будет лучше, если я уеду сегодня. Из-за меня ты попала в беду. А я? Даже не хочу думать о том, в какую гадость я сама вляпалась.

Моу вздохнула:

— На самом деле я считаю, что Макки не так уж плох. Уверена, что к тебе он испытывает искренние чувства, и… Знаешь, я подумала, может, правда есть всему случившемуся какое-то объяснение?

— Благодарю за дружбу. — Андреа попыталась улыбнуться. — Будем надеяться, время все поправит. Мой самолет улетает в пять. — Она захлопнула чемодан.

— Но мы могли бы по крайней мере поговорить? — Моу схватила Андреа за руки. — Это ни к чему. Я знаю, что ты права.

— Нет, не знаешь. Это мне надо было открыть глаза пошире! — с чувством воскликнула Моу. — Ты пыталась дать мне совет, а я отмахнулась от него.

Андреа озадаченно посмотрела на подругу:

— Вот как? И какие такие мудрые слова ты от меня услышала?

— Хочешь, скажу, в чем разница между нами? Ты всегда готова признать правоту других, отказывая себе в праве судить верно, в то время как я чертовски самоуверенна.

— Понятия не имею, о чем ты. — Андреа, пожав плечами, поставила чемодан на пол.

— Понимаешь… — Моу бросила на подругу виноватый взгляд, — тебе действительно не все известно. Я могла бы избежать принудительного отчуждения дома, если бы в самом начале приняла предложение Рассела. Но мне это показалось слишком унизительным.

— Возможно, все обстоит именно так, как ты говоришь, но это не оправдывает Мэдисона.

— Согласна. Он должен был быть с нами честным, но винить его в том, что произошло, несправедливо. Не он все это затеял, а Стентон. Мэдисон был всего лишь орудием в его руках.

— И все-таки я никак не пойму, в чем состоит твоя главная мысль, Моу? — Андреа выжидательно посмотрела на хозяйку дома.

Морин перестала мерить шагами комнату и остановилась, глядя в окно.

— Забавно, но до сих пор я как могла убеждала себя в том, что сражаюсь за «Сандиал-Хаус» ради Кристофера.

— А разве это не так? — Брови Андреа удивленно взлетели вверх.

— Теперь мне ясно, что нет. Я просто перенесла на своего малыша все время мучившее меня ощущение нестабильности. Одним словом, я думала, что могу дать ему то, чего у меня не было, — прочную почву под ногами. Увы, последние события отлично доказали, что я была не права.

— Прекрати, Моу! — Андреа подошла к подруге и положила руку ей на плечо. — Ты прекрасно справляешься и с воспитанием Кристофера, и с бизнесом, причем тащишь все одна, без мужа. Как ты не поймешь — ты его поддержка, а никакой не ресторан или что-либо еще.

Морин бросила на Андреа печальный взгляд:

— Знаешь, мать с опухолью мозга не лучшая опора для ребенка. Окажись опухоль злокачественной, что бы я оставила Кристоферу? Ресторан, которым нужно заниматься, постоянно вкладывая в него силы и деньги, да обшарпанный дом? Тебе не кажется, что приличный счет в банке — куда более надежное обеспечение?

— Иногда мне кажется, — задумчиво проговорила Андреа, — если бы нам было дано повернуть время вспять, мы обе выбрали бы для себя иное будущее. Многие наши поступки были ошибкой. — Андреа подошла к подруге и крепко прижала ее к себе.

Какое-то время они стояли молча.

— Надеюсь, ты без меня не раскиснешь? — Моу слегка отстранилась, чтобы увидеть выражение глаз Андреа.

— Выживу как-нибудь. Может, последую твоему примеру и поставлю крест на поисках друга жизни. Теперь мне и впрямь кажется, что мужчины не стоят той боли, которую они причиняют.

— Мужчины вообще дерьмо. Ты никогда не задавалась вопросом, почему я не стала второй раз выходить замуж?

— Потому что не смогла найти еще одного ненормального, готового с тобой ужиться?

— Верно, — с усмешкой согласилась Моу. — Но есть еще одна причина. Если у Кристофера не будет отца, он никогда не узнает, каково это, когда папочка его бросает.

— Ну, это уже какая-то извращенная логика, — пробормотала Андреа и взглянула на часы. — Я бы с радостью продолжила нашу приятную беседу, но мне пора.

— Не могу понять, почему ты так реагируешь на мои неприятности, я же сказала — ты тут ни при чем.

— Дело не только в этом. Видишь ли, я хочу избежать унизительного представления, связанного с Мэдисоном.

— Послушай, — в голосе Моу появились просительные нотки, — я ведь в душе надеялась, что у вас с этим Макки что-то выйдет, и тогда ты решишь остаться, а заодно помочь мне. Разве это не было бы классно?

— Классно? Да. Но теперь все это только пустые надежды, Моу.

Только когда ленч, призванный скрепить мировое соглашение между двумя кланами, остался позади и Рассел Стентон с довольной улыбкой помахал ему на прощание из кабины лифта, Мэдисон смог вполне насладиться своим триумфом. Если с Морин его наступательная тактика принесет такой же успех, ему уже ничто не помешает считать себя абсолютным победителем. Он блаженно улыбнулся, представляя себе, как после этого Андреа отреагирует на его предложение выйти за него замуж.

Бланш по-матерински ласково посмотрела на него из-под очков:

— По себе знаю, как трудно возвращаться на землю после столь стремительного полета ввысь, но все же хотелось бы, чтобы вы просмотрели оставленные вам сообщения.

— Ничего, сейчас я чувствую себя суперменом, способным даже на это.

Мэдисон принял из ее рук список и в приподнятом настроении вошел в кабинет. Подавив искушение прочитать отцу нотацию за то, что тот без спросу влез не в свое дело, он опустился рядом с ним на диван.

— Что ж, вот ты и порадовал старика! — с несколько преувеличенным энтузиазмом воскликнул Джордж. — Твой отец по праву гордится тобой, сынок.

— Спасибо за похвалу, но какого черта ты стал устраивать мои дела, не поставив прежде меня в известность?

— Послушай, запрос на принудительное отчуждение собственности уже был у тебя в папке. Мне осталось лишь запустить шар.

— Ладно, отец, не хитри. — Мэдисон покачал головой. — Я даже не успел заглянуть в эту папку до отъезда в Тусон и ничего не знал о запросе.

— Эй, не горячись, к чему все усложнять. Городской совет после стольких месяцев тяжб без проблем удовлетворил бы запрос, и с этой мегерой Каллауэй было бы покончено. На черта тебе сдался ее старый дом? Или, может, тут личные мотивы?

— Уж поверь, у меня есть на то свои причины, — с хитрой усмешкой ответил Мэдисон.

— Ох, старый осел, ну как же я сразу не догадался! У тебя роман с Моу Каллауэй! — Глаза Джорджа расширились.

— Горячо, но не совсем — роман у меня вовсе не с Морин, а с ее подругой Андреа Дюссо.

— Ай-ай-ай! И ты, мой сын, мог забыть о деле, позволить увлечь себя какой-то женщине, зная, как важно для меня это дело?

Мэдисон пожал плечами:

— Любовь невозможно предугадать заранее, отец. Ты просто забыл, что это такое. Я и не собирался влюбляться…

— Ладно, беру свои слова назад. Похоже, я, как обычно, думал только о себе. — Макки-старший со смущенной улыбкой подошел к сыну и сел с ним рядом. — Сдается мне, у тебя с ней серьезно. Ты не хочешь ничего мне сказать в этой связи?

Решив, что Джордж таки имеет право знать правду, Мэдисон вкратце описал историю своего знакомства с Андреа.

— Так что, отец, — заключил он, — теперь я собираюсь сделать ей предложение.

Макки-старший схватил сына за руку и со счастливой улыбкой воскликнул:

— Я тебя поздравляю, сын! Должно быть, твоя избранница и в самом деле совершенно особенная леди. Мать прослезилась бы от счастья, если бы могла сейчас слышать наш разговор. А я-то, — тут старик внезапно погрустнел, — чуть было все тебе не испортил!

Мэдисон снисходительно улыбнулся:

— «Чуть» не считается. Слава Богу, нам удалось вовремя отозвать запрос, пока ему не дали ход.

— Аминь.

Только сейчас Мэдисон вспомнил про список, который держал в руке.

— Послушай, отец, почти четыре, а мне еще нужно сделать несколько звонков, да и дело Каллауэй пора закончить.

— Считай, что меня уже нет.

Тяжело поднявшись, Макки-старший оглянулся на сына.

— Удачи тебе, — сказал он на прощание и направился к двери.

Просмотрев несколько сообщений, Мэдисон увидел знакомое имя: Андреа звонила в его офис дважды. Оставалось только пожалеть, что об этих звонках ему не сообщили раньше.

В «Сандиал-Хаус» Мэдисону ответили, что Морин и ее помощница, должно быть, находятся дома, и он принял это за добрый знак: поддержка Андреа ему очень пригодится при разговоре с Моу.

Припарковав машину возле дома Морин, Мэдисон в отличном настроении поднялся на крыльцо и позвонил.

— Добрый день, — бодро начал он, как только дверь открылась, однако, увидев неприветливое выражение лица хозяйки, невольно сбавил тон: — Я бы хотел поговорить с вами по известному вам делу — с вами и с Андреа, разумеется…

— И у вас еще хватило наглости являться в мой дом!

Глаза стоявшей на пороге женщины загорелись ненавистью. Мэдисон невольно отступил на шаг, пораженный столь открытым выражением враждебности.

— Простите, что не сообщил о своем визите заранее, но это очень важно.

— Не стоило так спешить, мистер Макки, — ехидно заметила Морин, — мне уже позвонила приятельница из отдела городского планирования. Вам это ни о чем не говорит?

Мэдисон почувствовал себя так, будто его отправили в нокдаун.

— Мне жаль, что вам пришлось об этом услышать, но, уверяю вас, она поторопилась. Случилось недоразумение. Я и сам ничего не знал об этом запросе до сегодняшнего дня.

— В самом деле? Не хотите ли вы сказать, что его подписал какой-то другой Макки?

— Вот именно. Это был мой отец.

Мэдисон с невольным торжеством наблюдал за тем, как меняется лицо Моу, однако он не мог не заметить, что сомнения еще не вполне покинули ее.

— Я отлично понимаю ваше состояние, — ему не терпелось наконец покончить с досадным недоразумением, — и, если вы позволите, я готов немедленно все объяснить.

Несколько ужасных секунд Мэдисону казалось, что Морин сейчас повернется и уйдет, так и не дав ему возможности исправить положение; он смотрел ей прямо в глаза, стараясь передать взглядом всю искренность своих намерений. К его несказанному облегчению, из этого поединка он в конце концов вышел победителем. Молча, одним лишь жестом, хозяйка позволила ему войти и затем, проведя в гостиную, указала на кушетку, сама села в кресло напротив.

— Итак…

Мэдисон тут же изложил ей суть своего предложения, с удовлетворением наблюдая за тем, как возмущение в ее взгляде уступает место неподдельному интересу.

— Что ж, это заметно отличается от всего, что мне доводилось слышать прежде, но я не могу сразу принять решение. Мне нужно время подумать.

— Я и не жду от вас немедленного ответа. Просто мне хочется знать ваше впечатление от услышанного.

В глазах Морин зажегся лукавый огонек.

— Я уже сказала Энди, что приемлемое решение этого вопроса может найти только волшебник в обличье адвоката. Вы и впрямь способны творить чудеса, и теперь мне приходится признать, что я вас недооценивала. Послушайте, вы ведь в самом деле ее любите?

— А что, кто-то в этом сомневается?

На лицо Морин набежала тень.

— Боюсь, теперь не так-то просто будет об этом узнать.

— Только не говорите мне, что Андреа известно о чертовом запросе.

— Боюсь, что так.

Мэдисон вскочил:

— А где она сейчас?

— Наверное, уже садится в самолет до Нью-Йорка. — Моу с сочувствием посмотрела на своего гостя.

Когда объявили задержку рейса еще на час, Андреа вздохнула и устало прикрыла глаза. Зал ожидания аэропорта был переполнен, но она была слишком измучена, чтобы жаловаться на духоту и неимоверный шум, стоявший вокруг.

Мысли о Мэдисоне, ранее вызывавшие в ней только гнев, теперь обернулись острой сердечной болью, причиной которой явилось так много всего: горечь, сожаление, предстоящее одиночество… Андреа достала журнал, купленный здесь же, в аэропорту, и попыталась углубиться в чтение, но слова расплывались, превращаясь в бессмысленный набор символов. Ну как она могла так обмануться? И правильно ли поступила, решив уехать? Может, надо было остаться, чтобы встретиться с ним и сказать ему в лицо все, что она о нем думает?

Пустые фантазии! Больше им никогда не встретиться. Но как бы ни была она уверена в том, что приняла самое мудрое решение, ее сердце и дальше будет тосковать.

Андреа перелистнула страницу журнала. При всем стремлении оставаться спокойной и уверенной в себе ее не покидало чувство, будто все только на нее и смотрят, обсуждают ее, смеются над ней. «Дура! — словно бы шептали все вокруг. — Отдала тело и душу человеку, который играл с тобой, использовал тебя!»

Почему она сразу не смогла понять, что у него там, внутри? Андреа вспоминала вечер, когда увидела его с другой. Как он убедительно врал, объясняя случившееся простым совпадением! К тому же, как ни пыталась она посмотреть на вещи трезво, ей не удавалось стряхнуть со своих воспоминаний о проведенных вместе с ним часах налета сказочного восторга. Андреа никак не могла забыть того волшебного чувства, что вызывали в ней его руки, губы, касавшиеся ее тела, его ласковые речи, его вкрадчивый шепот. Так получилось, что за две короткие недели она успела побывать и в раю, и в аду.

С трудом подавив рыдания, Андреа постаралась сосредоточиться на воспоминаниях о грустном прощании с Морин и Кристофером. Пообещав звонить и писать, она крепко обняла подругу, потом ее сына и, наконец, обоих вместе. Словно наяву почувствовав, как мальчик обвил своими нежными ручонками ее шею, она ощутила еще большую тоску. Насколько осмысленнее стало бы ее существование, если бы на свете был кто-то, ради кого стоило взять себя в руки и снова идти вперед.

Андреа с грустью подумала о том, что ее пребывание в Финиксе походило на бег по замкнутому кругу. Мечты, дающие пищу надеждам, головокружительный полет, падение, утрата иллюзий, полный крах и вот теперь отчаяние и безнадежность. В Нью-Йорке ее ждало серое существование, бесплодное, без цели и смысла.

Впрочем, довольно! Ей уже пришлось пережить потерю родителей, развод, и она не из тех, кто гнется под ударами судьбы! Сказав себе это, Андреа вздохнула и, распрямив плечи, стала внимательно оглядывать пассажиров.

Неожиданно почувствовав чью-то руку на своем плече, она чуть не вскрикнула от испуга, а когда обернулась…

— Мэдисон, как ты здесь оказался?

— Все очень просто: при той скорости, с которой я гоняюсь за тобой последние две недели, я мог бы запросто стать классным марафонцем, — отшутился Макки.

Андреа показалось, что сердце ее вот-вот остановится. За несколько коротких секунд она успела пережить стремительный взлет и затем столь же сокрушительное падение.

— Но… что ты тут делаешь? — слабым голосом спросила она.

— Разве я еще не сказал? Тебя ищу.

Андреа слишком устала от внутренней борьбы, чтобы суметь достаточно искренне изобразить неудовольствие.

— Пожалуйста, оставь меня в покое.

— Как бы не так! Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь.

Мэдисон всем своим видом давал понять, что говорит вполне серьезно.

— Ты хочешь, чтобы я прямо здесь устроила тебе сцену? — Андреа огляделась по сторонам, словно ища поддержки, и тут же убедилась, что они и так уже начали привлекать внимание публики.

Однако Мэдисона это, казалось, нисколько не волновало.

— Можно и сцену устроить, если по-другому не получается. Так ты будешь слушать или нет?

— Тебе следует сначала объясниться с Морин, а не со мной.

— С ней я уже поговорил, — добродушно сообщил Мэдисон. — Иначе как бы я узнал, что ты здесь?

— Так это она тебе сказала? — Андреа недоверчиво посмотрела на него.

— Конечно, а кто же еще?

Андреа была в замешательстве.

— Почему бы вам не занять это кресло, молодой человек, — предложила сидящая рядом с Андреа пожилая леди, убирая в сумку вязание; в ее прищуренных глазах проглядывал неподдельный интерес.

— Спасибо, мадам. — Мэдисон с готовностью расположился на освободившемся месте.

Андреа беспокойно заерзала на своем сиденье.

— Послушай, меньше всего я хочу с тобой ссориться. — Мэдисон осторожно взял ее за руку. — Все, что мне от тебя нужно, — это пять минут, чтобы я мог прояснить ситуацию. А потом ты сама решишь: улетать или нет.

— Ну что же, я готова. — Она выдернула руку из его ладони и взглянула на часы: — Даю тебе пять минут, и ни секундой больше.

Мэдисон изо всех сил старался не показать, что волнуется, как никогда в жизни. Убедить Рассела и Морин было достаточно сложно, но от разговора, который ему предстояло вести сейчас, зависело счастье всей его жизни.

По мере того как продвигался его рассказ, он не переставал следить за Андреа, и от него не ускользнуло, что взгляд ее постепенно стал проясняться.

— Итак, — заключил Мэдисон, — я смог угодить всем. Теперь дело за тобой: прошу, не улетай сегодня. — Он взял ее за руку.

Андреа не знала, что ответить.

— Я должна, — наконец сказала она.

— Но ты же сама объясняла мне, что в Нью-Йорке тебя ничто не держит. — Свободной рукой Мэдисон взял Андреа за подбородок, повернул ее лицо к себе и посмотрел в глаза: — Если ты скажешь, что не любишь меня, я уйду.

Андреа тяжело вздохнула:

— Ты знаешь, что не скажу, но и остаться здесь — это тоже не решение вопроса. Неужели не ясно? Я снова не поверила тебе, вынесла приговор, даже не оставив возможности оправдаться.

— Я понимаю…

— Ничего ты не понимаешь! — В голосе Андреа зазвучало отчаяние. — Я боюсь позволить себе любить, потому что это означает возможность новой потери. Мне надо показаться психиатру.

— У тебя уже есть психиатр. — Мэдисон нагнулся и поцеловал ее в кончик носа. — Он знает одно прекрасное лекарство от твоей болезни: особый рецепт от доктора Макки, который заключается в том, что я буду любить тебя до конца дней. — Он снова поцеловал ее, на этот раз в губы.

У Андреа перехватило дыхание. И тут вдруг она услышала, что объявляют посадку на ее самолет.

— Мой рейс.

— Больше это не твой рейс.

— Но… мой багаж… Все мои вещи уже на борту! Вся одежда, все!

Мэдисон закрыл ей рот поцелуем.

— Туда, куда мы с тобой сейчас поедем, никакой одежды тебе не потребуется.

Усталая после страстных объятий, Андреа потянулась к Мэдисону и чмокнула его в обнаженное плечо. Поправив подушку у себя за спиной, она вытянула руку и с удовольствием взглянула на обручальное кольцо с бриллиантом, источавшим таинственный блеск в полумраке комнаты. Для нее этот блеск затмевал даже свет неоновых огней рекламы, зазывавшей в стриптиз-бар «Лас-Вегас».

— Миссис Макки, — с удовольствием проговорила Андреа и улыбнулась. — Здорово звучит, правда? Мне нравится, а тебе?

Мэдисон повернулся к ней лицом и прижал ее к своей груди.

— Мм… И мне тоже. Я даже чувствую настойчивое желание немедленно начать создание нового поколения Макки.

— Немедленно? — недоверчиво протянула она.

— Почему бы нет? Для этого дела сейчас самое подходящее время.

Content

Наташа Данн
Аромат жасмина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12