Кэт Шилд

Случайная любовь

Глава 1

Неторопливо пробираясь сквозь роскошно одетую толпу, Рорк Блек лениво отвечал улыбками на поздравления знакомых. Рорк был высок и хорошо сложен, так что страстные взгляды половины собравшихся дам его совершенно не удивляли, вот только сам он практически не обращал внимания на суматоху по случаю первого винного аукциона.

Рорк внимательно оглядел толпу, и лишь этот напряженный взгляд выдавал, что он не так весел и беззаботен, как кажется. Большинство людей не заметило бы, что Рорк Блек дошел до предела, впрочем, мало кто вообще способен понять, насколько опасен этот человек.

В отличие от Элизабет Минервы.

— Креветки заканчиваются!

Этот крик вывел Элизабет из задумчивости. Кричала Бренда Стюарт, ее излишне впечатлительная помощница, склонная паниковать по любому поводу.

— Я только что проверяла, у нас еще полно креветок, — злясь на себя, возразила Элизабет, оторвавшись от созерцания красавца авантюриста. А помимо креветок у них еще было полно шампанского, канапе и дюжины других угощений. — Может, просто возьмешь чего-нибудь вкусного и немного отдохнешь?

Элизабет была готова на что угодно, лишь бы избавиться от навязчивой помощницы, бывшей когда-то распорядительницей на свадьбах. Этот подарочек ей достался от начальницы, Джози Саммерс, которая в очередной раз недооценила возможности самой Элизабет. Бренда помогала ей уже второй раз и снова подтвердила, что высшее общество Манхэттена совершенно ей не подходит. Ведь вместо того, чтобы излучать уверенность и готовность помочь, Бренда отчитала официанта на глазах у светской львицы Бани Кромвель и сделала строгий выговор бармену за то, что тот неправильно приготовил напиток члену городского совета.

— Мне некогда отдыхать, — воскликнула Бренда так пронзительно, что две стоящие неподалеку женщины брезгливо переглянулись, — и тебе не советую!

— У меня все под контролем. Аукцион начнется через полчаса, так что можешь отправляться домой.

— Не могу.

— Конечно, можешь. Ты так много работала на этой неделе, что теперь вправе немного отдохнуть, а я обо всем позабочусь.

— Ну, если ты так в этом уверена…

Можно подумать, что за все три года работы в «Мероприятиях Джози Саммерс» Элизабет ни разу не справлялась с заданиями и посложней, хотя ей пришлось немало потрудиться.

— Уверена. Иди домой и уложи красавицу дочку в кровать.

Время уже подходило к одиннадцати, так что ее шестилетняя дочка наверняка давно уже крепко спит, но Элизабет еще в прошлый раз уяснила, что все, что бы ни делала Бренда, она делает для дочки. И это единственная черта, которая ей нравилась в помощнице. Нравилась и вызывала зависть.

— Ладно, спасибо.

Дождавшись, пока Бренда уйдет, Элизабет вернулась к гостям:

— Ну что ж, привет.

А ведь Элизабет почти удалось забыть о Рорке Блеке за те десять минут, что она пререкалась с Брендой, а теперь он стоит от нее всего лишь в полутора метрах, прислонившись к колонне.

Черт. Он прямо-таки излучал мужественность и опасность. К тому же, вырядившись в смокинг, он не стал морочиться с галстуком и полностью застегивать рубашку, так что от него веяло непринужденной сексуальностью, от которой сердце Элизабет бешено забилось.

«Помнишь, ты клялась не связываться с плохими парнями?»

А Рорк Блек определенно был самым плохим парнем из всех плохих парней, какие только бывают на свете. Да ее уже от одного его имени трясло.

Но, несмотря на это, Элизабет сама всего пятнадцать минут назад мечтала о том, как запустит пальцы в его густые волнистые волосы, точно такого же оттенка, что и тетина бобровая шубка. Ей всегда нравились прикосновения меха к обнаженной коже.

— Что-нибудь нужно?

— А я думал, ты уже никогда не спросишь, — усмехнулся Рорк.

Его голос ненавязчиво предлагал ей улыбнуться, а пронзительный взгляд — скинуть черное платье и показать, что скрывается под ним.

— Вам что-нибудь нужно? — судорожно сглотнув, повторила Элизабет.

— Дорогая…

— Элизабет. — Она по-деловому протянула руку. — Я организую это мероприятие.

Элизабет ждала, что он крепко сожмет ее руку, а вместо этого Рорк развернул ее ладонью вверх и нежно провел по ней указательным пальцем.

— Рорк, — ответил он, глядя на ее ладонь, — Рорк Блек. У тебя очень изогнутая… — он поднял взгляд, пристально посмотрев Элизабет прямо в глаза, — линия головы.

— Что?

— Линия головы, — повторил он, еще раз проводя кончиком пальца по ее ладони. — Вот здесь, изогнутая линия означает, что ты любишь пробовать все новое. Это так, Элизабет?

— Что так?

— Ты любишь пробовать все новое?

«Плохой парень. Очень плохой».

Она прочистила горло и так резко убрала руку, что улыбка Рорка стала еще шире, а сама Элизабет покраснела.

— Я люблю придумывать неповторимую обстановку для событий, если, конечно, речь об этом.

Судя по улыбочке, он явно не об этом.

— Мне нравится, как ты тут все устроила.

Элизабет скрестила руки на груди и еще раз оглядела то, что сотворила здесь за последние двадцать четыре часа. Уж лучше говорить о работе, чем о ней самой.

— Слышал, ты решила устроить показ слайдов в честь Тайлера.

Тайлер Бенкс умер год назад, и никто даже и не подозревал, что этот отвратительный человек последние десять лет стоял за пятой частью всех благотворительных сборов в Нью-Йорке.

— Он это заслужил. Пусть он и не хотел, чтобы при жизни знали о его делах, но его щедрость спасла стольких людей, что я просто не могла поступить иначе.

— Умно и красиво, — заметил Рорк, пожирая ее глазами, — я уже попался на крючок.

И она тоже. А как иначе? Плохие парни всегда были ее проклятием, ведь чем хуже попадался ей парень, тем сильнее Элизабет хотела очутиться в его руках.

А насчет Рорка Блека общественное мнение было весьма единодушно — заносчивый, беспринципный мерзавец, при этом еще и чертовски сексуальный. Прямо-таки копия того парня, в которого она безнадежно влюбилась год назад.

А ведь после истории с Колтоном в прошлом октябре Элизабет на могиле сестры зареклась встречаться с плохими парнями. Вот только, похоже, к другим ее и вовсе не тянуло, так что последние двенадцать месяцев в ее жизни совсем не осталось романтики. Что, в свою очередь, объясняет, почему у нее так взыграли гормоны при виде Рорка.

— Могу вам тогда предложить слезть с крючка, мистер Блек, — резко ответила Элизабет, стараясь хоть как-то справиться с охватившим ее томлением. А то даже как-то неприлично, что от одного вида мужчины, пусть даже и такого обаятельного и сексуального, ее мозги превращаются в желе.

— Я вам не нравлюсь? — спросил Рорк таким тоном, что сразу стало понятно — он нисколько не переживает по этому поводу, а скорей уж наоборот, с радостью готов принять брошенный вызов.

— Я вас не знаю.

— Но у вас уже есть обо мне мнение, разве это честно?

Честно? Ему нужна честность? Что-то не верится. Если ему хоть словом намекнуть, что Элизабет о нем в действительности думает, уже через минуту она окажется в туалете с подолом, задранным до ушей.

А теперь еще от одной этой мысли у Элизабет заныло внизу живота.

— Я о вас читала, — раздраженно ответила она.

— А что именно?

То, что если бы не он, то сегодня здесь ничего бы не было, ведь это именно он уговорил внучку Тайлера выставить редчайшие вина из коллекции покойного деда на аукцион Ваверли.

Элизабет уже пожалела, что вообще с ним заговорила. Рорк оказался слишком уверенным и сильным, а организатору мероприятия вообще не положено болтать с гостями на личные темы.

— Кое-что.

— Да ладно тебе, раз уж бросила мне перчатку, так нечего теперь отнекиваться. — Рорк поднял темные густые брови и пристально посмотрел на нее серо-зелеными глазами.

В этом ее еще никто не обвинял.

— Слушай, это не мое дело. Мне надо убедиться, что все идет как надо.

— Убедишься, как только ответишь на мои вопросы. — С этими словами Рорк преградил ей дорогу.

Этот барьер под два метра ростом, прижимающий ее к колонне и скрывающий от посторонних взглядов, оказалось не так-то просто обойти, к тому же теперь, когда он навис над ней, Элизабет еще острее почувствовала желание.

— У тебя есть мнение, — Рорк уперся рукой в колонну, — и я хочу его услышать.

— Зачем?

— Ну, скажем, я уже давно не встречал женщин, которые не только бы говорили, чтобы я от них отстал, но и действительно этого бы хотели. — Рорк придвинулся еще ближе. — И я хочу знать почему.

— У Ваверли полно проблем, — выпалила Элизабет, чувствуя, как бешено бьется ее сердце, — и если аукцион пойдет ко дну, то во многом благодаря тебе. — А потом, осознав, что только что ляпнула, затаила дыхание и замерла на месте.

— И где ты это вычитала?

— Извини. Это не мое дело, мне пора.

— Не так быстро. Думаю, ты должна мне объяснение.

— Я влезла не в свое дело.

— Вот только, похоже, ты в нем неплохо осведомлена.

— Послушай…

Но в эту секунду ее спасло появление старой школьной подруги, Кендры Дарлинг, личной помощницы Анны Ричардсон, генерального директора аукциона Ваверли.

— Мистер Блек, Анна просила меня вас найти.

— А это не может подождать? Мы с Элизабет немного заняты.

Увидев, кого зажал в углу Рорк, Кендра удивленно расширила карие глаза под очками с черепаховой оправой.

— Это важно, с вами хотят поговорить какие-то люди из ФБР.

Крепко сжав зубы, Рорк отстранился от Элизабет и кивнул настырной помощнице Анны:

— Скажи, что я приду через пару минут.

— Я думаю, вам стоит пойти прямо сейчас.

Проще говоря, она не хочет возвращаться без него, ведь наверняка она привыкла общаться с богатыми, пусть порой и несговорчивыми клиентами, но уж никак не с представителями закона. Иначе бы она знала, что речь пойдет об антиках с Ближнего Востока.

Рорк задумался о том, как часто ему попадали в руки произведения искусства, и он с первого взгляда безошибочно определял, являются ли они подлинными или же искусными подделками. Чутье никогда его не подводило, а тщательный анализ лишь подтверждал его выводы.

И эта встреча с Элизабет подействовала на него так же. Только взяв ее руку в свою, Рорк сразу же понял, что Элизабет — подлинная. Никакого притворства, никаких игр, чистое притяжение. Осталось лишь ее заполучить.

— Мы потом договорим, — заверил он.

Вот только в ее глазах ясно читалось: «И не надейся».

— Мистер Блек?

Рорк отстранился от миниатюрной устроительницы мероприятия с аппетитными формами и незабываемыми голубыми глазами и прямиком направился к двум чужакам на этом празднике жизни, стоявшим рядом с Анной. Вот только она, в отличие от своей помощницы, явно не боялась, что ФБР испортит им аукцион. И эта спокойная уверенность всегда нравилась Рорку.

— Рорк, это специальные агенты Метьюс и Тодд, — сказала она, улыбаясь. — Они хотели бы задать нам наедине пару вопросов.

Рорк осмотрел агентов и заключил, что уже пару раз видел Тодда, хотя еще ни разу не имел с ним дела.

А вот высокую стройную Метьюс с темными волосами до плеч он видел впервые, и по тому, как она следила за его приближением, Рорк сразу понял, что агент расценивает его в качестве способа подняться по карьерной лестнице.

— Мы можем поговорить на террасе, — предложил Рорк и, сняв пиджак, набросил его на плечи Анны.

«А Элизабет неплохо потрудилась, она даже небольшую террасу превратила в романтичный уголок, украсив ее сосновыми ветками, свечами и фонариками».

После трех месяцев в джунглях Рорк по достоинству оценил прохладный ноябрьский вечер и огни Манхэттена. Обычно он считал город слишком скучным, но в ночи было свое очарование.

— Чем мы можем вам помочь? — спросил Рорк, как только за ними закрылась дверь.

— Нас интересует статуэтка Райяса «Золотое сердце». Принц Маллик Коури сообщил, что видел, как человек в маске, очень похожий на мистера Блека, похитил ее из дворца.

— Но не думаете же вы, что Рорк действительно ее похитил? — воскликнула Анна, вот только возмущение это было наигранным, обвинению она явно ни капельки не удивилась.

— Нам известно, что он в это время находился в Дубае. Человек с такими разносторонними талантами вполне мог пробраться во дворец и украсть статуэтку.

— Мог бы, — подтвердил Рорк.

— Но не стал бы, — добавила Анна, взглядом предлагая ему помолчать и предоставить ей возможность со всем разобраться.

— Так же, как мог бы совершить миллион других преступлений, — продолжил Рорк, пристально глядя на агента Метьюс. — Вот только я этим не занимаюсь.

— Извините, но одних ваших слов нам мало для доказательства, — вмешался агент Тодд.

— Но у вас нет и доказательств того, что Рорк замешан в этом деле, — заметила Анна.

Ладно, что бы она там ни думала, но, по крайней мере, она не оставила его на растерзание волкам.

— Вор совершил ошибку и выругался, — добавила Метьюс. — Принц заявил, что у него был очень низкий и запоминающийся голос. Ваш голос, мистер Блек.

— Мы как-то встречались пару лет назад в Дубае, но я сомневаюсь, что он до сих пор может помнить мой голос.

Но, несмотря на собственные слова, Рорк сразу понял — из него получится отличный козел отпущения. К тому же у Маллика есть еще одна причина считать, что это именно Рорк залез к нему во дворец.

— А почему мы раньше ничего не слышали о краже? — спросил он.

— Принц Маллик не решался признаться своему племяннику, кронпринцу, что не сумел остановить вора. — Метьюс выгнула бровь. — Но он уверен, что видел вас.

— Он ошибается, — огрызнулся Рорк.

— Я встречала принца Маллика, — спокойно заговорила Анна, положив руку на плечо Рорка. — Это честный, благородный человек, но боюсь, что в пылу схватки, когда все его чувства были на пределе, а в крови кипел адреналин, он мог ошибиться. Вы, кажется, сказали, что на преступнике была маска? Наверняка она слегка заглушила голос.

— А Далтона Ротшильда вы допросили? — спросил Рорк, пытаясь держать себя в руках. Хозяин соперничающего с ними аукциона уже давно всячески стремился им насолить. — А то я бы не удивился, узнав, что это он послал вора к Райясу, чтобы все свалить на меня.

— В отличие от вас Далтон Ротшильд не использует сомнительные методы, добывая свои лоты, мистер Блек, — возразила Метьюс. — Так что нам незачем его допрашивать по этому делу.

Конечно незачем, ведь наверняка это именно он навел фэбээровцев на них. Ротшильд всегда держал нос по ветру, вот только жадность его когда-нибудь погубит.

Анна пошла провожать агентов, а Рорк остался на террасе, чтобы немного остудиться. Он стоял там и через огромные полукруглые окна наблюдал за тем, как Элизабет Минерва в простом черном платье с длинным рукавом скользит среди роскошно одетых гостей.

И уже через пару секунд его горячая ярость сменилась испепеляющим желанием. Как только Рорк ее увидел час назад, он сразу же обратил на нее внимание, хотя фигуристые блондинки обычно его не привлекали. Он предпочитал высоких, худых женщин с горящими черными глазами и золотистой кожей. Когда дело доходило до предметов искусства или любви, для Рорка все решала страсть.

А такая изящная, грациозная особа, как Элизабет, вряд ли выдержит его ненасытный сексуальный аппетит.

— Рорк, на что ты так уставился?

А он и не заметил, как вернулась Анна. Рорк выругался про себя, ведь в другой ситуации такая беззаботность легко могла стоить ему жизни.

— Как мне связаться с организатором этого мероприятия?

— За все отвечала моя помощница, — удивленно ответила Анна. — Я попрошу ее отправить тебе нужную информацию.

— Отлично. Ведь через пару недель нам будет что отметить.

— Ты про «Золотое сердце»? Ты уверен, что у Райяса украли не ее?

— Это ты так спрашиваешь, не я ли совершил кражу?

— Нет, конечно. Но ты уверен, что получил ее из совершенно законного источника?

— На все сто. Можешь мне доверять.

— Я знаю. Но теперь, после этого обвинения, нам нужно быть еще осторожней.

Да, он прославился чем угодно, кроме осторожности.

— Принеси мне статуэтку. Самый быстрый способ покончить с этим делом — показать ее Райясу, чтобы сам шейх подтвердил, что у него украли другую статуэтку.

— Украли другую.

— Вот только и фэбээровцам, и кронпринцу Раифу Коури одного твоего слова мало, — возразила Анна. — Послушай, Рорк, тебя не было три месяца, и для нас сейчас настали нелегкие времена.

Нет, его, конечно, здесь не было, но это еще не значит, что он совсем уж не следил за ходом событий, и он знал о скандале, потрясшем аукцион. Его единокровный брат Ванс Ваверли считал, что у их генерального директора не было никакой романтической связи с Далтоном Ротшильдом и что слухи о договоре на цены между двумя соперничающими аукционами — всего лишь наглая ложь. Рорк полностью верил суждениям брата в том, что касалось законности действий Анны, а вот в том, что касалось намерений Ротшильда и чувств Анны к нему, он уже изрядно сомневался. Значит, до конца ей доверять нельзя.

— Нам очень важно снять с себя все подозрения в этом деле со статуэткой, — продолжила Анна, возвращая ему пиджак.

— Я знаю, но доставить сюда статуэтку не так уж и просто.

— То есть?

— Я хочу сказать, что, пока на этой статуэтке сосредоточено всеобщее внимание, а Ротшильд, не скрывая своих намерений, пытается нам навредить, важнее всего обеспечить ей надежную охрану.

— Статуэтка должна быть здесь как можно скорее, а то может случиться так, что от нашего аукциона ничего не останется еще раньше, чем ее сумеют похитить.

Рорк задумчиво проводил Анну внутрь, а когда надевал пиджак, заметил, что за ним пристально наблюдает один из самых влиятельных членов совета директоров аукциона.

— А у вас тут представлена неплохая коллекция, — заметил Джордж Кромвель. — Я даже и не подозревал, что Тайлер был таким знатоком.

— У этого человека хватало секретов.

— Надеюсь, он забрал их с собой в могилу.

Рорк вежливо улыбнулся, ничем не выказывая своего нетерпения. Может, он делает из мухи слона? Или его инстинкт прав — с этим человеком действительно что-то нечисто? Или, может, у него просто развилась паранойя после всех этих полных опасностей лет и последних трех месяцев игры в прятки с кровожадным картелем?

— А что здесь делали агенты ФБР? — поинтересовался Кромвель.

— Они получили кое-какую информацию и пришли уточнить некоторые детали.

Похоже, на свой собственный лад эти бетонные джунгли так же опасны, как и те тропические, из которых он только что вернулся.

— И у них это получилось?

— Думаю, у них остались некоторые сомнения.

— Меня волнует дальнейшая судьба аукциона Ваверли.

— Почему же? — поинтересовался Рорк, отпивая глоток шампанского с безразличным видом. Он терпеть не мог все эти словесные игры, предпочитая бандитов с их ножами и пистолетами, честно пытавшихся его прикончить, а не изматывавших душу изысканными речами.

— Некоторые владельцы акций нашего аукциона подумывают об их продаже.

— Дайте-ка угадаю. — Рорк уже даже почти не пытался скрыть свое раздражение. — Ротшильду?

— Да.

— Вот только им самим от этого лучше не станет.

— Из-за последних событий некоторые считают, что аукционом плохо руководят. — Кромвель одновременно высказывал свое мнение и пытался хоть что-нибудь выведать у Рорка.

— Чушь. Анна отлично знает свое дело, так что если кого и стоит винить в недавних трудностях, то только Далтона Ротшильда.

— Возможно, но ваши последние действия не принесли никакого успеха.

Рорк промолчал. Нет смысла говорить о том, что его действия не имели никакого отношения к аукциону, ему все равно не поверят и только лишний раз в чем-нибудь заподозрят.

— Все мои действия были полностью законны.

— Разумеется, но не все так просто. Многие рынки взлетают и рушатся исключительно из-за своеобразного восприятия реальности некоторыми людьми.

— А меня воспринимают как…

— Как слишком независимого как в профессиональной, так и в личной жизни.

С этим не поспоришь. Рорк всегда действовал исходя из своих потребностей и желаний, не обращая внимания на других.

— Думаю, если вы сможете доказать, что искренне преданы аукциону, у меня получится убедить остальных членов совета директоров, что вы, Ванс и Анна — именно те люди, которые нужны нам.

— И как мне это сделать?

— Покажите нам и всему миру, что вы остепенились.

Иными словами, Кромвель хочет, чтобы Рорк в ближайшем будущем забыл о любых опасных предприятиях. А это не так-то уж и просто, ведь Рорк как раз напал на след второй головы леопарда, что когда-то украшала трон Типу Султана, сыгравшего важную роль в истории Индии и ислама. Первую голову, украшенную бриллиантами, изумрудами и рубинами, ему удалось отыскать несколько лет назад в невзрачном чемодане, волею судьбы заброшенном в Канаду. Разумеется, ее тогда продали с аукциона. И покупатель, собиравший предметы искусства Ближнего Востока, пообещал Рорку доступ к уникальному документу из своей коллекции, если он сможет найти парную голову. А эти сведения значили для Рорка несравнимо больше, чем полмиллиона долларов, которые сначала предложил ему коллекционер.

— Я собираюсь покинуть Нью-Йорк через пару дней.

— Не слишком удачное решение, если вас, конечно, волнует судьба аукциона.

— У меня дела в Дубае.

— А вы уверены, что вам стоит покидать город, пока вами интересуется ФБР? Оставайтесь в Нью-Йорке и покажите, что вы способны вести тихую, размеренную жизнь.

— Чем это?

— Ваши любовные похождения уже стали легендами, так что, если вы спокойно поживете с одной женщиной, мы сразу поймем — именно вы-то и нужны нам у руля.

Рорк стоял все так же расслабленно, не обращая внимания на петлю, заброшенную ему на шею. Поселиться с любимой женщиной. Отличная идея, однако для человека, чьей единственной страстью оставались опасные приключения по всему свету это не так-то просто. Ведь никакие женщины, пусть даже и самые роскошные и желанные, не могли соперничать с азартом первооткрывателя.

Но теперь, когда сам аукцион зависит от его способности вести стабильную, размеренную жизнь… Что ж, похоже, пора найти женщину, которая составит ему в этом компанию. Такую, которая поймет, что все это ради аукциона. Чтобы, когда все это закончится, ее можно было с легкостью оставить, не разбив ей сердце.

— Даже забавно, что вы об этом сейчас заговорили. Я уже давно встречаюсь с одной женщиной, и мы как раз собирались объявить о наших отношениях.

— Отлично. — Кромвель попытался за улыбкой скрыть свое удивление. — Приводите ее завтра с собой на ужин, и мы обсудим наши дальнейшие планы.

— Мы придем.

— Буду ждать. Как зовут вашу даму?

— Элизабет, — ответил Рорк. Раз уж ему навязывают женщину, то пусть, по крайней мере, она его интригует. — Элизабет Минерва.

Глава 2

Элизабет шла по коридорам «Мероприятий Джози Саммерс» с чашкой кофе в руке, едва замечая царившую повсюду суматоху, и на автомате благодарила коллег, поздравлявших ее со вчерашним успехом на винном аукционе. А обычно она очень высоко ценила мнение окружающих, недаром же она так долго трудилась, чтобы добиться своего места.

После смерти сестры год назад Элизабет с головой погрузилась в работу, чтобы спастись от отчаяния, и успех не заставил долго себя ждать. Усталость отлично отгоняла непрошеные воспоминания, вот только долго в таком ритме сложно жить.

Так что Элизабет просто необходима была личная жизнь, однако с таким вкусом на мужчин, как у нее, куда проще в очередной раз разбить себе сердце, чем найти счастье.

И после того, как сестра, ее муж и ребенок погибли в автокатастрофе, Элизабет с горечью поняла, что осталась совершенно одна. Ведь ее родители семь лет назад сразу после того, как она поступила в колледж, переехали с Восточного побережья в Орегон и ни разу с тех пор их не навещали. Похоже, они решили: раз дети выросли, можно вздохнуть с облегчением и начать новую жизнь.

Сперва Элизабет из-за этого очень переживала, но потом поступила в колледж и влюбилась. Но влюбилась не в мужчину, а город. Нью-Йорк таил в себе столько нового и непривычного, давал ей столько возможностей и был таким людным, что ей некогда было скучать.

До сестры можно было добраться всего за пару часов на поезде, но после смерти Стефани в груди Элизабет появилась огромная дыра. Ей отчаянно не хватало семьи, так что она решила создать свою собственную семью. Вот только, к несчастью, в противовес успешной карьере, завести ребенка никак не получалось. А после того как две попытки искусственного оплодотворения прошли неудачно, у Элизабет закончились деньги и ей пришлось смириться с тем, что в этом году ей еще не суждено познать радости материнства. Что ж, оставалось лишь покрепче сжать зубы и не обращать внимания на боль в груди.

И сейчас ей бы следовало быть на седьмом небе от счастья, ведь она добилась успеха на профессиональном поприще, добилась очередной поставленной цели даже раньше, чем планировала. Но к чему все это, если ее тело упорно отказывается дать ей ребенка, ради которого она так надрывается?

Может, нужно было думать о чем-то хорошем во время оплодотворения? Сильней надеяться? Дни и ночи представлять долгожданного ребенка на руках, а не тонуть в отчаянии? Может, тогда все сложилось бы иначе?

Если бы Стефани могла ее сейчас услышать, то наверняка бы с ней согласилась, ведь она еще со школы верила, что позитивное мышление творит чудеса. И в ее случае это действительно работало. Лучшая ученица в классе, капитан группы поддержки, капитан женской волейбольной команды, выигравшей первенство штата. Сбывалось решительно все, что Стефани себе представляла. А что бы сестра ей сейчас посоветовала?

Взять лист бумаги и наверху написать то, чего она хочет. А потом написать все, что для этого нужно.

Элизабет бросила сумочку на стол и сняла пальто. Потом уселась за стол и вырвала лист из блокнота, наверху написала «Материнство», а потом изрисовала весь листок знаками доллара.

Где еще взять денег на искусственное оплодотворение? Просто копить, пока не наберется нужная сумма? Но она и так уже экономит на всем, на чем только можно, и живет в крохотной квартирке с видом на стену соседнего дома. Нет, это не выход. Нужно как-то увеличить доходы. А как это сделать? Проще всего потребовать от Джози, чтобы она сделала ее своим партнером, ведь начальница и так зарабатывает на ней больше, чем на всех остальных организаторах мероприятий вместе взятых. Пора пожинать плоды своего труда. Полностью утвердившись в этой мысли, Элизабет уже через час направилась в офис Джози, с каждым шагом чувствуя себя все увереннее. И после вчерашнего успеха сейчас как раз самое подходящее время для такого разговора. Недаром же она на этом аукционе заключила десяток контрактов, а еще как минимум восемь человек интересовались тем, сможет ли она помочь им организовать их праздники. Похоже, дальше ее карьера будет не просто быстро развиваться, а нестись со сверхзвуковой скоростью.

— Джози, можно к тебе?

Пятидесятивосьмилетняя начальница «Мероприятий Джози Саммерс» устроилась на удобном диване, рядом с ней на низком столике стоял серебряный поднос с изящным кофейником. А на другом столике из вишневого дерева возвышался самый здоровенный букет красных роз, который Элизабет когда-либо вообще доводилось видеть. Похоже, дела у Джози и ее мужчины, с которым она встречается уже двенадцать лет, идут на лад.

— Дорогая, мы произвели настоящий фурор! — воскликнула Джози, приветливо помахав рукой.

— Да, всем понравилось, — согласилась Элизабет, — а аукцион собрал три миллиона для детей, больных раком. — Она устроилась рядом с Джози и взяла предложенную чашку кофе. — Кендра мне сегодня звонила и сказала, что ее начальница осталась очень довольна.

Пусть Джози лично и не имела никакого отношения ко вчерашнему аукциону, она всегда считала, что каждый успех — это ее личная заслуга.

— Чего и следовало ожидать. — Джози закинула ногу на ногу и налила вторую чашку кофе, а потом посмотрела на Элизабет. — Моя фирма всегда все делает по высшему разряду.

— Это точно. — Элизабет никогда не нравилось, что начальница приписывает себе все ее успехи, но работу она любила и не хотела ее терять.

— Мы так хорошо вчера потрудились, что сегодня с утра уже несколько человек, побывавших на том аукционе, мне позвонили с просьбами провести их мероприятия, — продолжила начальница. — «Мероприятия Джози Саммерс» — бесспорно, лучшая в Нью-Йорке фирма, и пора, чтобы о нас узнал весь город.

— Отличные новости. — Элизабет привычно изобразила улыбку. — Отчасти именно об этом я и хотела с тобой поговорить.

— А кстати, — прервала ее Джози и махнула рукой в сторону букета роз, — это тебе. Мне их доставили по ошибке.

Элизабет посмотрела на огромную охапку цветов, чувствуя, что у нее немного кружится голова. Такое может прислать лишь любящий мужчина.

— Мне?

— Похоже, от очередного поклонника, — пояснила Джози, протягивая ее белую карточку.

Подавив раздражение от того, что начальница уже прочитала предназначенное ей послание, Элизабет взглянула на карточку:

«У меня есть предложение, которое я бы хотел с вами обсудить.

Р. Б.».

Легко представить, какое предложение может ей сделать Рорк Блек. Вот только скорее уж его стоит назвать сделкой. Элизабет вспомнила, как он вчера на нее глазел, и густо покраснела, но, увидев, что начальница за ней наблюдает, быстро взяла себя в руки. Этот таинственный охотник за сокровищами сумел ее заинтриговать своим таинственным предложением. Интересно, каково это будет — почувствовать себя в его руках на месте старинного артефакта, за которым он охотился всю жизнь?

— Элизабет?

— М-м-м?

— А кто такой этот Р. Б.? — полюбопытствовала Джози.

Элизабет посильнее вонзила ногти в ладонь, чтобы разогнать глупые мечты, в которые она незаметно для себя уже успела погрузиться. Ладно, врать бессмысленно, ведь если Джози всерьез заинтересовалась ее делами, то, пока всего не узнает, от нее не отстанет.

— Рорк Блек.

— Серьезно? А я и не знала, что вы знакомы.

— Он был вчера на аукционе, — ответила Элизабет, но, заметив, что начальница не так ее поняла, добавила: — Он высоко оценил мою работу и, похоже, хочет меня нанять.

— Первый раз вижу, чтобы вместе с предложением работы присылали букет красных роз, — промурлыкала Джози.

— Мистер Блек все делает по-своему.

— И полагаю, вкус у него недурен.

— Наверное, мне стоит ему сейчас позвонить, — натянуто улыбнулась Элизабет и поспешила удалиться, но на полпути Джози ее остановила:

— Не забудь цветы.

— Как глупо с моей стороны, — пробормотала Элизабет.

— И сообщи мне о его планах, я уже давно ждала такой возможности, чтобы поднять «Мероприятия Джози Саммерс» на совершенно новый уровень. Мне уже давно пора заняться организацией мероприятий для богатых и знаменитых.

— И все это благодаря мне, — тихо добавила Элизабет, уткнувшись носом в роскошный букет.

И только вернувшись в свой кабинет, она поняла, что из-за предложения Рорка забыла о своем плане и так ничего и не сказала Джози о намерении стать ее партнером. Сколько же еще она собирается горбатиться, работая на других?

Устроив розы на столе, Элизабет позвонила по номеру, указанному на карточке.

— Здравствуй, Элизабет.

От этого низкого волнующего голоса по ее спине побежали мурашки. Всего двумя словами он смог довести ее до такого состояния, что ей пришлось откинуться на спинку кресла и закрыть глаза, чтобы успокоиться.

— Здравствуйте, мистер Блек, — ответила она, вот только ее слова прозвучали куда менее профессионально, чем ей бы того хотелось. — Спасибо за цветы.

— Рорк, — поправил он. — Рад, что тебе понравилось.

Вообще-то она этого не говорила.

— Они прекрасны.

— Прекрасные цветы для прекрасной дамы.

Эти банальные комплименты плачевно сказались на ее профессионализме, по животу разлилась волна тепла, и ей захотелось свернуться калачиком в обнимку с телефоном.

— В карточке сказано, что у вас есть для меня работа.

— Предложение, — поправил он.

— Какое предложение?

— Я бы хотел его обсудить при встрече.

А она бы хотела обсудить все по телефону, чтобы лишний раз не отвлекаться на его потрясающее тело.

— Как насчет того, чтобы встретиться сегодня в моем офисе?

— Я надеялся, что ты сможешь прийти ко мне домой. Когда тебе удобней?

— Прийти домой… — Элизабет даже и не знала, что ответить.

— А разве ты не приходишь к клиентам, планируя для них мероприятия на дому?

— Ты хочешь, чтобы я устроила для тебя вечеринку? — с облегчением уточнила она.

— Конечно, — удивленно подтвердил Рорк. — А что еще мне, по-твоему, могло понадобиться?

И как только в человеке умещается столько высокомерия?

Элизабет сомневалась ровно пять секунд, а потом напомнила себе, что речь идет о деле и ей уже приходилось сталкиваться с такими непростыми клиентами. А то, что он чертовски привлекателен и опасен, еще не повод сходить по нему с ума. Очередной клиент — и ничего больше.

— Через полтора часа, — ответила Элизабет, но сразу же пожалела о своих словах. Глупо бороться с мужчиной за власть, когда от одной его улыбки у тебя подкашиваются ноги.

— Я напишу адрес.

Ровно без одной минуты десять Элизабет уже стояла перед его домом в Сохо в серебристо-голубом вязаном платье. Отличный цвет, подчеркивает золотистые волосы и синие глаза. И вселяет уверенность, которая сейчас ей нужна как никогда.

И теперь, облачившись в любимое платье, Элизабет замерла в ожидании мужчины, которому удалось легко и непринужденно нарушить ее строжайшее правило — не заглядываться на плохих парней. Но вот дверь открылась, и на пороге застыл Рорк в джинсах и рубашке, подчеркивающих его мужественную красоту.

— Элизабет, — выдохнул он, да так, как пристало бы только любовнику, — ты еще прекрасней, чем мне казалось.

Черт. От этих слов ее сердце затрепетало, как у танцовщицы на премьере.

— Заходи, — пригласил он, не обращая внимания на ее суровый вид.

Все оказалось, как она и ожидала, и даже лучше. Потолки высотой в три с половиной метра, огромные стрельчатые окна, кирпичные стены, деревянные полы. Жилая зона оказалась такой огромной, что в ней помещались три отдельные группы диванов и кресел.

— Неплохо, — пробормотала Элизабет, вспоминая ту коробку, в которой ей приходилось жить. — Отличное место для вечеринки, сколько будет гостей?

— Около сотни.

— А когда состоится сама вечеринка?

— Думаю, в следующую субботу.

— Значит, у нас совсем немного времени.

Элизабет задумалась, вспоминая запланированные дела. Так, тем же вечером состоится десятая годовщина свадьбы Хендерсенов, для нее уже все готово, но Бренда сама со всем не справится…

— Если есть какие-то неудобства, то я с радостью их компенсирую.

— А в честь чего будет эта вечеринка? — улыбнулась Элизабет.

— В честь помолвки.

— Как мило. А кто эта счастливая пара?

— Мы.

— Что — мы? — Элизабет непонимающе уставилась на него своими огромными голубыми глазами.

— Мы — та счастливая пара, из-за помолвки которой я устраиваю вечеринку.

— Но мы не помолвлены, — заметила Элизабет, стараясь скрыть замешательство под маской профессионализма.

— Еще нет.

— И никогда не будем. — Теперь в ее глазах светилось не удивление, а уверенность.

— Я убит. — Конечно, нехорошо так открыто ее дразнить, но, похоже, это единственный способ добраться до женщины, скрывающейся за личиной организатора мероприятий.

— Сомневаюсь. — Элизабет наконец-то взяла себя в руки. — Думаю, тебе стоит объяснить, что здесь происходит.

— Вчера ты заявила, что из-за меня аукцион Ваверли разорится.

— Я всего лишь сказала, что ты внесешь в это дело свой вклад.

— Но эта мысль пришла в голову не только тебе.

— Не удивительно, — прищурилась Элизабет. — Но какое это имеет отношение к твоему предложению?

— Один из членов совета директоров заявил, что Далтон Ротшильд готов купить его акции, но он не хочет, чтобы Ротшильд завладел нашим аукционом, ему нужны веские причины, чтобы поддерживать текущее руководство.

Элизабет молча кивнула, взглядом предлагая ему продолжать.

— Он считает, что я должен возглавить аукцион, но возникли некоторые вопросы о моих последних занятиях. Он заявил: если я докажу, что готов вести серьезную, размеренную жизнь, совет охотнее утвердит мою кандидатуру.

— А ты считаешь, помолвка тебе в этом поможет?

— Он считает, что стабильная личная жизнь поможет мне изменить привычки.

— А почему я?

Нет, он, конечно, знал толпы женщин, которые по первому его слову бросились бы ему на шею, вот только Элизабет не волновали ни его деньги, ни его очарование. Именно этим она его и заинтриговала.

— Ты вчера так страстно меня упрекала и так искренне тревожилась о судьбе аукциона Ваверли, что я решил, ты отлично подойдешь на роль моей невесты.

— Придется тебе поискать кого-нибудь другого, — улыбнулась Элизабет. После этих его слов ей практически удалось расслабиться.

— Я уже выбрал тебя.

— Не сомневаюсь, найдется множество подходящих женщин, готовых разыгрывать предложенную тобой комедию.

— Поверь, ты для этого подходишь лучше всех. — И он действительно так считал.

Элизабет вчера так открыто переживала за судьбу аукциона, что Рорк решил сделать ее союзницей в нелегком деле восстановления своей репутации. А это ее непонятное отвращение к нему его лишь интриговало, ведь победа, доставшаяся в нелегкой борьбе, приятна вдвойне. Так что, раз уж ему придется просидеть в Нью-Йорк непонятно сколько времени, нужно позаботиться о подходящем развлечении. И Элизабет Минерва отлично для этого подойдет.

— А тебе не кажется немного странным доказывать свою надежность с помощью фальшивой невесты?

— Вот именно поэтому ты мне и нужна. Ни одна другая знакомая мне женщина не смогла бы так ясно понять суть проблемы.

— И тебе это кажется преимуществом?

Она, конечно, не прыгает от радости, но и убегать не торопится. Так что, если удастся задержать ее еще на пару минут, он наверняка сможет ее убедить в разумности своего предложения.

— Вчера ты была права. У аукциона проблемы, а Далтон Ротшильд пытается скупить наши акции. Но я могу его остановить, а ты способна мне в этом помочь. Просто подумай, что ждет всех работников, если аукционом завладеет Ротшильд?

— Так нечестно. — Элизабет отвела взгляд.

Рорк сразу понял — она сдалась.

— Просто представь, что мы заключаем деловое соглашение на шесть месяцев, а потом ты будешь свободна. И еще подумай о всех контрактах, которые ты сможешь заключить в роли моей невесты. Вся элита Манхэттена будет мечтать, чтоб ты организовывала для них мероприятия.

— Деловое соглашение? — повторила Элизабет, пристально его разглядывая. — И ничего больше?

— Ну разумеется, нам придется показываться в обществе и старательно изображать взаимную любовь.

Элизабет закусила губу, разглядывая полки со всякими побрякушками, собранными по всему свету.

— Я согласна на публичную демонстрацию любви, но даже и не думай, что чего-нибудь от меня добьешься наедине.

Ну, чтобы добиться ее согласия, придется пока помолчать о своих планах, а потом у них будет полно времени насладиться друг другом.

— Обещаю не делать ничего такого, чего ты сама не захочешь.

— Это не ответ на мой вопрос, — нахмурилась Элизабет.

— Поверь мне, каждый раз, когда я завожу с кем-либо отношения, женщинам от меня нужно куда больше, чем мне от них.

— Неудивительно, что в тебе сомневаются и не во всем доверяют. Похоже, даже ради спасения собственной жизни ты не способен прямо ответить на вопрос.

— Ну почему же? Иногда способен.

— Ладно, тогда я сама скажу все прямо. Я не собираюсь спать с тобой.

— А я тебе этого и не предлагал. — Рорк прекрасно понимал — пора бы уже и прекратить ее дразнить, но просто не мог остановиться.

— Если считаешь, что я какая-нибудь там легкомысленная дурочка, готовая прыгнуть к тебе в постель по первому слову, то ты сильно ошибаешься.

— Расслабься, дорогая. Ничего такого я о тебе не думаю и не сомневаюсь, что ты будешь отчаянно сопротивляться.

Глаза Элизабет яростно пылали гневом, щеки порозовели, а мягкие губы слегка приоткрылись для едкого ответа, так что Рорку понадобилась вся его немалая сила воли, чтобы удержаться и не заключить ее в объятия.

— Если уж совсем серьезно, то я на это даже рассчитываю, — добавил он, не в силах сдержать улыбку.

Большинство одиноких женщин Нью-Йорка с радостью согласились бы на роль невесты Рорка Блека, да еще бы и передрались между собой, выясняя, кому достанется этот почетный титул. А ее саму бы высмеяли за то, что она так неохотно соглашается на сделку с красавцем холостяком, с таким завидным финансовым и социальным положением, а потом втоптали бы ее в грязь, стремясь занять теплое местечко.

Так чего же она медлит?

Когда Рорк сказал, что рассчитывает на то, что она будет отчаянно сопротивляться, Элизабет по его глазам сразу поняла — она не напрасно волновалась.

Идя к лучшей подруге, она никак не могла успокоиться. Они с Элиссон делили комнату на первом курсе в колледже и крепко сдружились на взаимной тяге все организовывать и столь же взаимной нелюбви к Хани Виллингхем.

— Элизабет, — поздоровалась длинноногая Элиссон. Ее темные волосы отлично дополняли темные круги под глазами. — Ты вовремя, я как раз уложила принца Грегори.

— Извини, что я без звонка.

Подруга родила ребенка пять месяцев назад, и теперь они встречались не чаще чем раз в месяц. К тому же, к величайшему своему стыду, Элизабет в очередной раз почувствовала, что завидует. Ведь Элиссон родила ребенка, а она никак не может его даже зачать.

— Ничего. Я рада, что ты хоть иногда готова мне уделить немного времени.

Элиссон вряд ли хотела ее упрекнуть, но Элизабет почувствовала себя отвратительно.

— Я ужасная подруга.

— Нет, просто ты была занята.

Элиссон тоже по уши занята маленьким ребенком, вот только у нее находится время звонить по три раза в неделю. Элизабет почувствовала себя еще хуже.

— Как Грег?

— Лучше. — Элиссон проводила Элизабет на кухню и достала пару банок диетической содовой. — Ночью спит почти по четыре часа.

Элизабет огляделась, пытаясь представить, как она в одиночку будет справляться с ребенком. В раковине громоздилась грязная посуда, рядом стояли детские бутылочки, от обширной жилой зоны остался лишь огромный диван, а на смену стеклянному столику, дорогим безделушкам и горшкам с цветами пришли груды детской одежды и разбросанные повсюду игрушки.

— Хочешь, я посижу сегодня с ребенком, а вы с Китом куда-нибудь сходите?

— Было бы просто замечательно. Готовься получить свою порцию радости.

Последние слова прозвучали так устало, что Элизабет даже усомнилась, стоит ли ей и дальше завидовать идеальной жизни подруги.

Элиссон вздохнула и взяла Элизабет за руки, а в ее глазах светилась надежда.

— Ты за этим и пришла? Сказать, что беременна?

— Нет. — Элизабет покачала головой. — У меня пока ничего не выходит.

— Мне так жаль. И что ты теперь собираешься делать?

— Попробую еще раз.

— А я думала, тебе не хватит денег.

— Я собираюсь предложить Джози стать ее партнером.

— Удачи, — выдохнула Элиссон. — Извини, тебе сейчас нужны совсем другие слова. Как ты собираешься этого добиться?

— Я только что с блеском провела одно мероприятие, — ответила Элизабет, не обращая внимания на явные сомнения подруги. — И теперь у меня полно заманчивых предложений. И всем нужна именно я.

— Замечательно! А Джози знает, что им нужна именно ты?

Элиссон много чего могла наговорить о Джози Саммерс, вот только ничего лестного в этом списке не было.

— Несомненно. — «Ну да, Джози ни за что на свете этого не признает».

— Ты всегда можешь от нее уйти, — невинно заметила Элиссон. — Начни свое собственное дело.

— Ты прекрасно знаешь, я не могу этого сделать. — За последние три года они это уже не раз обсуждали.

— Я знаю, что ты этого боишься.

— Мне нравится надежная работа со стабильной зарплатой.

— Ты можешь подождать с ребенком пару лет, пока не встанешь на ноги.

— Я лучше буду терпеть Джози еще пять лет.

— Такая целеустремленность.

В эту секунду из динамика радионяни раздался детский крик.

— Пойдешь к нему?

— Нет, надеюсь, он сам успокоится. — Но крики становились только громче, и Элиссон сдалась. — Похоже, сегодня он ограничится пятнадцатью минутами сна, просто не понимаю, откуда у него только силы берутся. Я уже с ног валюсь от усталости, а он спит еще меньше меня. Сейчас вернусь.

Элизабет уже решила, что им придется заканчивать разговор под несмолкаемые крики ребенка, но как только Элиссон взяла сына на руки, он сразу же успокоился.

— Подержишь немножко этого маминого сынка? — спросила Элиссон и, не дожидаясь ответа, сунула его Элизабет. — Клянусь, он нарочно хочет меня с ума свести. Весь в отца. — Последнюю фразу Элиссон едва выдохнула, но Элизабет все равно ее услышала.

И улыбнулась.

А потом уткнулась носом ребенку в шею, вдыхая неповторимый детский запах. Именно ради этого она так долго трудилась, ради этого приняла предложение Рорка. Заполучив новых клиентов, она точно сможет стать партнером Джози, а значит, обеспечить надежный доход, чтобы оплатить еще одно искусственное оплодотворение.

Оторвав ее от этих рассуждений, завибрировал мобильник, напомнив, что у нее еще полно работы и что, как бы ей ни хотелось провести здесь остаток дня, ее еще ждали клиенты. А если она сильно задержится, то Бренда сама может что-нибудь такое наорганизовывать, что потом еще очень долго придется расхлебывать.

Элизабет неспешно направилась к ближайшей станции подземки, чувствуя, что не зря зашла к подруге. Ей удалось успокоиться, так что теперь она была в состоянии нормально все обдумать. Но перед тем как спускаться в метро, Элизабет достала мобильник.

Рорк сразу же ей ответил, как будто ждал этого звонка.

— Ладно, мистер Блек, мы договорились.

— Так просто? Но мы даже не обсудили, чего ты хочешь взамен.

— Я хочу лишь завести необходимые для работы связи.

— С этим у тебя проблем не будет. Но тебе придется потратить на меня много времени, и я хочу компенсировать тебе все затраты.

— Как много времени?

— Чтобы все выглядело достоверно, мы должны показываться в обществе часа по четыре пару раз в неделю в течение полугода. Что ты думаешь о двадцати тысячах долларов?

Элизабет задрала голову, пытаясь удержать непонятно откуда взявшиеся слезы. Если принять эти деньги, она сможет попробовать еще одно оплодотворение практически сразу. Вот только это будет нечестно.

— Слишком много, мне будет не по себе, если я соглашусь.

— Я рассчитываю, что ты будешь просто проводить со мной время, и ничего больше.

Каждая клеточка ее мозга кричала, что она спятила, но где-то в глубине души Элизабет ему поверила.

— Все равно слишком много.

— Ладно. — Теперь в его тоне слышалось легкое раздражение. — А сколько ты хочешь?

— Тринадцать тысяч четыреста двадцать восемь долларов и девяносто семь центов.

После этих слов повисла долгая пауза.

— А ты уверена, что не хочешь округлить эту цифру до двадцати тысяч? — смеясь, уточнил Рорк.

— Уверена.

— А если не секрет, для чего тебе нужны эти деньги?

— Чтобы забеременеть. — Элизабет улыбнулась, пытаясь представить выражение его лица.

Глава 3

Элизабет вылезла из машины на Пятой авеню и поплотнее закуталась в шубу, спасаясь от пронзительного ноябрьского ветра. Девять часов назад она согласилась на безумную авантюру Рорка, еще раз доказав, что в присутствии плохих парней ее мозги превращаются в некое подобие желе. Рорк ждал ее.

— Я тебе уже говорил, что ты прекрасна? — спросил он, прикасаясь теплыми губами к ее ледяным пальцам.

Пару раз.

— А ты уверен, что все поверят нашей игре?

— Все зависит от нас, так что нам придется постараться. Ты справишься?

— Попробую. — Учитывая то, как учащается ее пульс при виде наглой улыбки Рорка, ей достаточно будет просто следовать зову сердца.

— Вот и отлично. — Рорк взял ее под руку и проводил в дом.

Оказавшись внутри, Элизабет лишь с трудом подавила желание раскрыв рот глазеть на роскошную обстановку, напомнив себе, что она не какая-то там деревенщина. Зато она сразу забыла все свои переживания по поводу предстоящего ужина. Ладно, она сразу после школы переехала в Нью-Йорк и постоянно организовывала мероприятия для состоятельных людей. Вот только теперь она поднялась на совершенно новый уровень, так что надо тщательно следить за всеми своими поступками и избегать малейших ошибок.

— А как мы разойдемся?

— Мы только начали встречаться, а ты уже думаешь о разрыве?

— Девушкам нужно думать о будущем, — заявила Элизабет, в очередной раз сожалея, что у нее никогда не получалось следовать этому замечательному правилу, когда дело касалось любви.

— А может, для разнообразия немного подумаешь о настоящем?

— Заманчивое предложение, — Элизабет изобразила улыбку, — вот только не слишком реальное. Если помнишь, мы заключили деловое соглашение.

— Сложно забыть, когда ты мне об этом каждые пять минут напоминаешь, — усмехнулся Рорк, останавливаясь перед дверью. — Давай обсудим наше расставание по дороге домой, хорошо?

— Ладно.

Дверь открыла горничная, и они вошли внутрь, потом Элизабет отдала ей свою шубу, оставшись в строгом платье бордового цвета, отлично подходившем для порядочной невесты состоятельного человека. Образ завершали свободно спадающие на спину волосы, которые Элизабет ради такого случая даже выпрямила утюжком, а гранатовые сережки, доставшиеся ей от бабушки, завершали классический элегантный образ.

— Ты прекрасна, — прошептал Рорк, обнимая ее за талию и увлекая за собой к гостям.

Пусть эта их помолвка всего лишь игра, вот только ни в его словах, ни в его тоне не было ничего наигранного. Между ними все было по-настоящему, и Элизабет чувствовала это каждый раз, когда Рорк к ней прикасался или просто на нее смотрел.

Черт, похоже, она крепко влипла.

— Добрый вечер, Рорк. А это, должно быть, та женщина, что сумела покорить твое сердце. Приятно с вами познакомиться, меня зовут Джордж Кромвель.

— Элизабет Минерва, — представилась она. — А здесь все очень хорошо устроено.

— У моей жены отменный вкус, хотя это и так понятно, ведь она выбрала меня. — Кромвель рассмеялся собственной шутке.

К тому времени, как подали ужин, Элизабет уже не знала, куда деваться от своего высокого красавца спутника. Рорк все время к ней прикасался, проводил кончиками пальцев по запястью, обнимал за талию, легонько целовал в висок. Нет, он, конечно, все это делал, чтобы показать, как сильно они любят друг друга, и, окажись на его месте любой другой мужчина, Элизабет бы терпеливо все это вынесла.

Вот только прикасался к ней именно Рорк, и на каждую его ласку ее сердце отвечало неподдельным трепетом, ведь он обладал той неповторимой смесью опасности, очарования и ума, что всегда сводила Элизабет с ума.

* * *

— Неплохо получилось, — заметил Рорк, усаживаясь в машину. — Похоже, все поверили, что ты меня укротила.

— Ты правда считаешь, что кто-нибудь верит в то, что тебя вообще можно укротить? — усмехнулась Элизабет.

— Вряд ли, — ответил Рорк, развалившись на заднем сиденье, — но все увидели, что ты держишь меня на поводке любви.

Элизабет прекрасно понимала — это неправда, но, услышав его слова, все равно невольно вздрогнула. Ведь ее так и тянуло к плохим парням, потому что она всегда мечтала, что когда-нибудь сможет укротить одного из них. Странная какая-то мечта, ведь хорошие парни ее совершенно не привлекали и вообще нагоняли скуку. А что случится, если ей все-таки удастся укротить плохого? С ним она тоже заскучает?

Даже жаль, что ей этого никогда не узнать.

— А теперь-то мы можем обсудить, как поступим, когда наши чувства увянут?

— Такое упорство, прямо как у терьера, погнавшегося за крысой. Ты никогда не сдаешься?

— Нет, — ответила Элизабет, не обращая внимания на его насмешливый тон.

— Хочешь, чтобы я изобразил злодея?

На героя он, конечно, не тянет, но вот роль плохого парня ему и так приходится примерять слишком часто.

— Ну раз уж вся эта помолвка нужна, чтобы восстановить твою репутацию, то это будет не слишком удачным ходом, — возразила Элизабет. — Может, мы просто решим, что не подходим друг другу?

— Я бы предпочел, чтобы ты разбила мне сердце, — заявил Рорк и положил ее руку себе на грудь.

— С чего бы это? — спросила Элизабет, пытаясь скрыть волнение.

— Потому что я не хочу тебя ранить.

Беззаботный флирт так резко сменился серьезным разговором, что Элизабет потребовалась пара лишних секунд, чтобы собраться с мыслями.

— Очень любезно с твоей стороны. — Элизабет осторожно потянула руку, так чтобы он при желании мог ее удержать.

— Я серьезно, — прошептал Рорк, проводя кончиками пальцев по ее щеке.

— Я знаю, — заверила Элизабет, отстраняясь.

— А я знаю, что ты знаешь, — усмехнулся Рорк, опуская руку. — И обо мне не волнуйся, я справлюсь.

Рорк стоял посреди собственной гостиной и задумчиво разглядывал Элизабет. Ровно в восемь часов утра к нему ворвалась целая орава рабочих и выпроводила его вон, а теперь он наконец-то мог оценить плоды их труда.

За семь часов Элизабет умудрилась превратить его строгое жилье в восточную сказку. Высокий потолок и стены спрятались под навесом из ярко-золотой ткани, на смену белым диванам пришли изящные кушетки, а пол украсили персидские ковры и груды подушек всевозможных цветов и размеров. А завершали картину три огромных резных светильника.

И посреди всех этих красок и текстур стояла Элизабет в строгом синем костюме, собравшая волосы в свой любимый пучок, и отдавала последние распоряжения, указывая, куда ставить цветы и вазы с фруктами.

Рорку безумно захотелось прямо сейчас повалить ее на груду подушек, разрушив тем самым строжайше выверенную гармонию помещения. И он даже сделал к ней целых три шага до того, как вспомнил, что они не одни. И, судя по тому, как на него уставилась брюнетка лет тридцати пяти, это желание было написано у него на лице.

— Привет, — выдавил Рорк, пытаясь побороть себя. — Я — Рорк Блек.

— Сара Мартин, я помогаю Элизабет все тут подготовить.

Услышав свое имя, Элизабет повернулась и только теперь заметила его появление. На ее лице читалось такое явное удовлетворение проделанной работой, что Рорк захотел ее еще сильней.

— Как тебе? Просто не верится, что мы посреди Нью-Йорка.

Рорк внезапно понял — он рад, что она так довольна. Вот только вся эта чепуха в духе «остановись, мгновение, ты прекрасно» никогда его не привлекала. Обычно он сломя голову мчался от приключения к приключению, словно от чего-то бежал. Но от чего? От скуки? От одиночества? Что принесли ему все эти бесконечные странствия, кроме сомнительной репутации и пригоршни безделушек?

— Ты отлично поработала.

— Надеюсь, твоим друзьям понравится.

— Они будут просто в восторге. — «И от обстановки, и от тебя». — Расслабься, после сегодняшнего вечера все будут знать, что мы вместе.

— Я понимаю. — Элизабет слегка улыбнулась.

Ее мягкие полные губы неудержимо влекли к себе, но Рорку пришлось ограничиться поцелуем в щеку. А прислушавшись к ее дыханию, он с радостью отметил, что Элизабет волнуется. В конце концов, иначе было бы просто не честно, ведь он так сильно ее хочет, что она просто обязана чувствовать к нему хоть что-то. Осталось лишь добиться, чтобы она открыто в этом призналась, и тогда их тела наконец-то сольются в единое целое. Рорк с величайшим трудом подавил желание прямо сейчас сделать ее своей. С этим придется немного подождать.

— Может, ненадолго прервешься?

— Хорошо. Сейчас принесут продукты, но Сара и сама с ними справится.

— Отлично, тогда пойдем в мой кабинет, у меня для тебя кое-что есть.

Рорк проводил ее в свой любимый уголок дома, заставленный книжными полками. Здесь он проводил большую часть времени, а древние фолианты помогали ему в поисках сокровищ. Вытащив черную коробочку из-под стопки фотографий, Рорк достал обручальное кольцо и надел его на палец остолбеневшей Элизабет.

— Я еще никогда не носила ничего столь дорогого.

— Тебе идет.

Ее тонкий палец, обрамленный бриллиантами, казался теперь еще изящней. Рорк неторопливо повернул руку Элизабет, наслаждаясь игрой света в камнях и легкой дрожью в ее пальцах.

— Не просто будет привыкнуть.

— К кольцу или ко мне?

— К обоим, — усмехнулась Элизабет.

А в следующую секунду, раньше, чем они оба успели понять, что происходит, Рорк уже накрыл ее губы своими, как бы желая навсегда запомнить эту ее удивленную улыбку. И его сердце бешено забилось в груди. Потрясающие губы. Рорк принялся исследовать их так же тщательно, как исследовал бы старинный артефакт. Эта женщина заслужила, чтобы с ней обращались так же, как и с его драгоценными сокровищами.

— Рорк.

Его имя, вырвавшееся из ее губ, еще больше его распалило, и он опустил руку ей на поясницу, прижимая ее к себе.

— Повтори.

— Что? — удивилась она, отстраняясь при его словах и глядя на него затуманенными от страсти глазами.

— Мое имя. — Рорк поцеловал ее в нос. — Только добавь к нему немного огня. — Опасная просьба, ведь он уже и так порядком возбудился, а если она еще его и послушается, тогда он за себя не отвечает.

— Так вот у тебя какие планы на эту ночь!

— И на все следующие.

— Рорк, — прошептала она.

— Так никто не поверит, что ты от меня без ума. — Рорк покачал головой. — Попробуй еще раз.

— Рорк, — повторила Элизабет.

Похоже, она уже начинала злиться.

— Если хочешь, чтобы нам поверили, произноси мое имя с нетерпением. Впрочем, у меня есть еще одна неплохая идея, — добавил Рорк, взял ее лицо в свои руки, не давая отстраниться, и, посмотрев прямо в глаза, прошептал: — Элизабет.

К его удивлению, ее глаза внезапно расширились, а рот слегка приоткрылся. Рорк редко общался с женщинами, которые поддавались таким простым приемам. К тому же он обычно выбирал таких, которые изначально понимали, что, может, их отношения будут и не слишком долговечными, зато весьма прибыльными для обеих сторон.

А вот Элизабет явно оказалась в этих делах неискушенной. Это одновременно и покоряет, и настораживает.

— И женщины обычно на это ведутся?

Этот вопрос сразу испортил всю прелесть момента.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился мужчина.

— Сексуальный голос, раздевающий взгляд.

— Пока никто не жаловался. — И так открыто не называл вещи своими именами. Рорк слегка склонил голову, разглядывая ее. — А ты на такое не ведешься?

— Я слишком хорошо знаю таких, как ты, — ответила она, прикрыв глаза.

— Таких, как я? — переспросил Рорк, не понимая, стоит ли ему смеяться или злиться. — Это каких же?

— Плохих парней.

— А у тебя к ним иммунитет?

— Как говорится, позор тебе, если обманешь меня однажды, и позор мне, если обманешь меня дважды.

— И проще всего убедиться в правдивости таких поговорок на практике.

— Вот только мне это не помогает, и я раз за разом совершаю одни и те же ошибки. Со мной явно творится что-то не то, когда речь заходит о мужчинах.

— Извини, конечно, но как-то слабо верится. — А она сумела его заинтриговать.

— Тем не менее это правда, — возразила Элизабет, задумчиво вертя кольцо на пальце. — Сначала в школе, потом в колледже… А последний был хуже всех, к тому же я искренне верила, что, если я буду любить его достаточно сильно, он угомонится и захочет быть мужем и отцом. — Элизабет коротко рассмеялась, но ничего веселого в этом смехе не было. — Какой же я была тогда глупой, думала, он сможет измениться… захочет измениться ради меня. А скорпион всегда останется скорпионом, такова уж их натура.

— Если ты хочешь жениться и завести детей, то почему не выбрать для этого мужчину, который хотел бы того же?

— Потому что они меня не привлекают, — ответила Элизабет, спокойно глядя ему в глаза. — Я ничего не могу с собой поделать и раз за разом влюбляюсь в не тех парней, которые не появляются, когда их ждут, не звонят, когда они нужны, и всегда забывают о днях рождения и особых датах.

Рорк прекрасно знал, что в большей или меньшей степени к нему можно применить весь этот список. Сколько же женщин из-за него разочаровались в любви?

— Но, несмотря на все это, я все равно не ухожу, ведь иногда они обо мне вспоминают, и тогда все становится просто замечательно. А потом, когда эти короткие мгновения заканчиваются, я трачу все свои силы, чтобы их повторить. И в итоге я решила, что, раз уж я хочу быть только с теми мужчинами, от которых мне не бывает ничего хорошего, лучше я буду одна.

— Мне жаль, что эти мужчины так плохо с тобой обращались.

— Все это в прошлом. — Элизабет пожала плечами. — Больше это не повторится, я завязала и с плохими парнями, и с разочарованиями. Теперь я думаю лишь о том, чего я хочу добиться. О карьере и материнстве.

Да, похоже, мужчине, решившему встать у нее на пути, придется несладко.

* * *

Все еще плохо соображая после поцелуя Рорка, Элизабет влезла в серебристое платье без бретелек, купленное специально по случаю их «помолвки», гадая, что заставило ее выложить Рорку все свои былые неудачи на любовном фронте. Ведь она вполне могла полгода изображать его невесту, но сохранять с ним при этом исключительно деловые отношения. А вместо этого она чуть не дала себя с ходу соблазнить, так что ей пришлось срочно создавать для Рорка кучу препятствий.

Ну вот зачем она запаниковала?

Ведь такой бабник, как Рорк, флиртует так же легко и просто, как и дышит. Идет по следу, словно гончая. Ну и пусть, это всего лишь привычка, к ней самой это не имеет никакого отношения. Они заключили деловое соглашение, так что придется почаще ему об этом напоминать.

Собрать волосы в пучок или не стоит? Элизабет еще раз провела расческой по светлым локонам, разглядывая себя в зеркало. Как ярко светятся глаза, неужели на нее так подействовал огромный бриллиант на левой руке? Элизабет посмотрела на кольцо. И эта непривычная тяжесть на пальце еще раз напомнила ей о всей тяжести ее обязательств перед Рорком. Ведь важно всех убедить, что они безумно любят друг друга.

Но сможет ли она достаточно убедительно сыграть свою роль? Ведь она так толком и не научилась врать. А если представить, что он ее действительно любит? Хотя бы пару часов в неделю? Тогда, если остальное время продолжать жить по-прежнему, возможно, ей и удастся выполнить свою часть сделки.

Как будто почувствовав ее неуверенность, Рорк сразу же подошел к ней, обнял и слегка поцеловал в губы.

— Просто дух захватывает, — прошептал он, еще раз ее целуя. — Давай отправим всех по домам, чтобы нам никто не мешал.

Элизабет посмотрела на него чертовски серьезно, но, так как он произнес последние слова достаточно громко, чтобы их услышали, ей пришлось улыбнуться.

— Прекрати, — велела она, стараясь не показывать, как радостно забилось ее сердце. Нельзя же, чтобы все видели, как между ними искры летят. К тому же одно дело играть назначенную ей роль и совсем другое — разбить себе сердце после расставания. — Что о тебе подумают гости?

— Что я слишком мало провел с тобой времени наедине.

— Мы это как-нибудь потом исправим, — заверила она, погладив его по щеке.

Рорк удивленно и вместе с тем благодарно взглянул на нее, а потом поймал ее руку и нежно поцеловал.

— Я на это рассчитываю.

Элизабет отлично понимала, что все это игра на публику, чтобы гости смогли оценить, а потом всем рассказать, как Рорк безумно любит свою невесту, но все равно на какую-то долю секунды у нее перехватило дыхание.

Черт, ну почему он играет так убедительно? Она уже начинает ему верить.

— А пока, может, представишь меня своим друзьям?

Следующий час прошел в кругу новых имен и лиц, многие из которых она неоднократно встречала в журналах. Через полчаса Элизабет сообразила, что на эту вечеринку приглашены практически все члены совета директоров аукциона Ваверли. Хотя в общем-то это совершенно неудивительно, ведь именно ради них Рорк и затеял все это представление.

Все шло замечательно, вот только знойная брюнетка лет двадцати смотрела на нее с нескрываемой ненавистью. Эта дамочка пришла с опозданием, опираясь на руку так похожего на нее парня, что он мог оказаться только ее братом.

— Кто это? — спросила Элизабет, указывая на красотку.

— Сабина и ее брат Дариус. Именно из-за него я провел последние три месяца на Амазонке.

Ей показалось или в словах Рорка слышалось раздражение?

— А я думала, ты там был из-за проблем с местными наркоторговцами.

— Проблемы были как раз таки у Дариуса. А я туда полез, чтобы ему помочь.

— А что он забыл в Южной Америке?

— Искал храм, который я когда-то видел.

— Значит, Дариус такой же охотник за сокровищами, как и ты?

— Нет, не как я. Ему нужны были сокровища, чтобы продать их и разбогатеть. — Рорк нахмурился.

— И он нашел храм?

— Нет, его схватили раньше. А я ведь предупреждал — там не из-за чего рисковать головой.

— Тогда зачем он вообще туда полез?

— Он любит одну девушку, они выросли по соседству в Каире, а ее отец не согласен на их свадьбу, говорит, что выдаст дочь только за очень богатого человека. Дариус надеялся найти там что-нибудь такое, что позволило бы ему разбогатеть настолько, чтобы отец любимой согласился на их брак.

— Как романтично.

— А по мне так просто глупо. И теперь он продолжает мечтать о Фадире, хотя прекрасно знает, что никогда ее не получит.

— Может, ее отец все-таки передумает.

— Для этого уже слишком поздно. Пока мы были в Колумбии, он нашел ей жениха, и свадьба состоится в конце этого месяца.

— И жених, конечно, очень богатый?

— И влиятельный. Шейх Маллик Коури из рода Райясов.

— А это не его семье принадлежит похищенная статуэтка «Золотое сердце»? — спросила Элизабет, чувствуя, как у нее кружится голова.

— Его.

— А это просто такое поразительное совпадение или…

— Я не знаю.

Элизабет задумалась, чувствуя, что Рорк что-то недоговаривает.

— Но Фадира еще не замужем. Настоящая любовь еще может все спасти.

— Я в этом сомневаюсь.

— А Сабина?

— А что она?

— Ну, есть какая-то причина, почему она смотрит на меня как на таракана, которого хочет раздавить?

— Не обращай внимания, наверняка она просто недовольна, что из-за тебя ей пришлось сюда тащиться.

Элизабет внимательно на него посмотрела, но по его лицу нельзя было ничего понять. Может, Сабина просто ревнует? Насколько они с Рорком близки? Вдруг она нечаянно влезла между ними?

— А почему ты не попросил помощи у нее?

— Потому что я ей не доверяю.

От этих слов, как бы подразумевающих, что он доверяет Элизабет, ее глупое сердце радостно затрепетало, вот только радость эта длилась не долго.

— Она слишком страстная и не смогла бы понять, что речь идет лишь о деле.

— Она тебя любит.

Рорк пожал плечами, но опровергать ее слова не спешил.

— Я знал ее отца больше двадцати лет, он научил меня арабскому и персидскому. Это был замечательный человек, все, что я знаю об искусстве и культуре Ближнего Востока, я узнал от него. И перед смертью он просил меня приглядывать за его детьми.

Но они уже давно не дети — страстная знойная женщина, созревшая для любви, и молодой человек, мечтающий о приключениях и явно заскучавший на таком светском мероприятии.

— Не похоже, что за ними нужно приглядывать.

— Внешность обманчива, — усмехнулся Рорк. — Только в этом году мне пришлось прогонять охотника за богатым приданым. Когда дело доходит до любви, она полностью теряет голову.

— Тогда ей повезло, что рядом всегда есть ты, чтобы вразумить ее в нужный момент, — заметила Элизабет, крутя обручальное кольцо на пальце.

— Ты хочешь мне что-то этим сказать?

— Только то, что ты слишком уж пренебрежительно относишься к любви.

— Это не пренебрежение, — возразил Рорк, — это практичность. Мало кто из женщин сможет быть счастливой с мужчиной, которого большую часть года нет дома. Им нужно постоянство и надежный партнер, а я для этого не гожусь.

Это предупреждение? Если так, он зря старается. Элизабет уже давно поняла, к какому типу мужчин он относится. Они все такие, восхитительные и замечательные, но совершенно непригодные для любви.

— А мне не нужен мужчина, — больше для себя, чем для него, заметила Элизабет.

— Да, ты уже говорила.

— И это действительно так, — отрезала Элизабет и, убедившись, что он понял всю серьезность ее слов, продолжила: — Не буду отрицать, что я всегда встречалась с такими мужчинами, как ты. Но это в прошлом. Теперь я хочу быть только матерью и успешным организатором мероприятий. С романтикой я завязала.

— Жалко. — Слегка прищурившись, Рорк неторопливо ее разглядывал. — А то у меня на тебя планы.

— Что? — От такой наглости она даже рассмеялась. — Какие еще планы? — Последние слова прозвучали так хрипло, что Элизабет еще раз про себя выругалась.

— Оставайся после вечеринки, и я тебе все покажу на практике, — хищно улыбнулся Рорк.

Черт.

— А может, просто объяснишь на словах?

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. А если я прямо сейчас с тобой сделаю что-нибудь из задуманного, может выйти неплохой скандальчик.

— А ты в себе не сомневаешься. — «Так, сейчас же прекрати флиртовать». — А что, если твои чары на меня не действуют?

Рорк провел ладонью по ее обнаженной руке так, что его большой палец прошелся по ее груди. У нее сразу же перехватило дыхание, а соски напряглись.

— Говоришь, не действуют?

— Похоже, на некоторые мои части все же действуют, — выдохнула она хрипло.

— Именно эти-то части меня как раз больше всего и интересуют, — усмехнулся Рорк и, нагнувшись, поцеловал ее в щеку.

Элизабет еще не успела ничего ответить, как к ним подошли Джордж Кромвель с женой, Бани. Элизабет прекрасно понимала, как важно ей сейчас завести нужные связи для дальнейшей карьеры, но никак не могла сосредоточиться на безукоризненно одетой женщине, пока рука Рорка покоилась на ее бедре, по-хозяйски поглаживая ее изгибы, а все ее тело таяло от его близости.

— Какое прекрасное кольцо! — воскликнула Бани, слегка разворачивая руку Элизабет, чтобы получше его рассмотреть, а потом взглянула на Рорка. — Фамильная драгоценность?

— Да, но только бриллиант, он украшал еще обручальное кольцо моей бабушки. А Элизабет — современная женщина, и я решил, что ей больше понравится современная оправа.

— Удачное сочетание старого и нового, — согласно кивнула Бани. — Оно великолепно.

Дальше разговор перешел на неизбежные вопросы о том, когда и где они собираются жениться, и Элизабет выкручивалась, как могла, стараясь свалить все ответы на Рорка, а попутно спрятать свое отчаяние из-за того, что вообще позволила втянуть себя во всю эту авантюру.

Должно быть, Рорк почувствовал ее смятение, потому что слегка сжал ей руку и поцеловал.

— Ты отлично справляешься, — прошептал он.

Еще секунду назад Элизабет была готова закричать во все горло и убежать куда-нибудь подальше, но после этих слов смогла расслабиться. А заодно почувствовала, что все ее тело прямо-таки гудит от радости, что он так о ней заботится, и мечтает, чтобы он поскорее ее обнял. Но тут разум восстал против глупого тела. Ведь именно этого ей и нужно было остерегаться, вот только почему-то сказать так куда легче, чем сделать.

Когда все гости разошлись, Элизабет никак не могла заставить себя успокоиться. Рорк весь вечер старательно показывал собравшимся, что безумно в нее влюблен, и от каждого его взгляда голова Элизабет кружилась все сильнее и сильнее.

— Наконец-то мы одни, — выдохнул Рорк, подходя к ней сзади.

От прикосновения его руки и теплого дыхания по ее коже побежали мурашки.

— Мне кажется, что все прошло замечательно. — Это ей кажется или ее голос и правда звучит так хрипло?

— Мы добились того, чего хотели. Теперь все члены совета директоров знают, что красавица укротила чудовище.

— А по-моему, ты больше похож на страшного серого волка. — Элизабет умудрилась усмехнуться, несмотря на его ласки.

Рорк резко развернул ее лицом к себе:

— Тогда готовься к тому, что тебя сейчас проглотят.

Сразу перейдя от слов к делу, Рорк накрыл ее губы своими, и у нее сразу же перехватило дыхание, а по всему телу разлилась волна желания. Волшебное чувство.

У Элизабет мигом испарились все мысли и подкосились коленки, но, к счастью, его сильные руки крепко держали ее, а иначе она бы просто упала. Элизабет послушно впустила в себя его язык и застонала. А потом его умелые пальцы сжали ее пышное тело, и она почувствовала прикосновение его напрягшейся плоти. У нее внизу живота все горело, а во всем теле бушевала невиданная буря желания, и она жадно вцепилась ему в плечи, предвкушая продолжение.

— Дорогая, ты потрясающа, — прошептал Рорк, отрываясь от ее губ и прокладывая дорожку из поцелуев на ее шее.

Зная его репутацию плейбоя, Элизабет ожидала тщательно продуманное соблазнение, но никак не эту сумасшедшую атаку, так что теперь эта грубая сексуальность взывала к чему-то самому глубинному, к тому, чему она клялась больше никогда не поддаваться.

В мгновение перед ней пронеслись все ее былые неудачи на любовном фронте. Но все это в прошлом. Больше этого не повторится, теперь для нее важна лишь карьера и материнство.

Бешеная буря страстей обрушилась на ее решимость, но Элизабет все-таки с собой справилась и решительно уперлась Рорку в грудь.

— У меня завтра встреча с утра, мне лучше уйти.

И, к ее удивлению, Рорк отпустил ее без единого протеста, так что ей пришлось сразу же отругать себя за глупое разочарование. Она же решила — больше никаких парней, а тем более плохих. А Рорк явно самый плохой парень из всех, с которыми ей доводилось встречаться.

— Поужинаешь со мной завтра?

— Там, где нас смогут заметить.

Что ж, договор есть договор, вот только теперь Элизабет сильно сомневалась в своей силе противостоять его поцелуям и, что еще хуже, в способности держать себя в руках. Ведь даже сейчас кровь в ней так и кипела.

— Я заеду за тобой в семь.

Элизабет кивнула и быстро ушла.

Жаль, что даже такой прохладный ночной ветер не в силах остудить ее после поцелуев Рорка. И о чем она только думала? У них же деловое соглашение и ничего больше!

Элизабет остановилась, чтобы поймать такси, когда заметила какое-то движение слева от себя. Она обернулась и увидела, как из лимузина вылезла Сабина в расстегнутом пальто, под которым виднелось вечернее платье с глубоким вырезом.

Элизабет приветливо поздоровалась с Сабиной, пожелала ей спокойной ночи и отправилась домой, разочаровав девушку, которая явно рассчитывала на бурную сцену ревности.

Глава 4

Всего лишь семь человек висели на скалолазной стенке в три часа в спортклубе «Хартс». Вот только обычно на этой стенке, одной из самых интересных в стране и крупнейшей в Манхэттене, было куда многолюдней.

— Ты тренировался, пока меня не было, — окликнул единокровного брата Рорк, проходя сложное место на стенке.

— Просто я не хочу, чтобы ты еще раз так сильно меня обставил, — отозвался Ванс, не отрываясь от маршрута.

— Тебе бы следовало слетать вместе со мной в Пакистан, чтобы полазить по Башням Транго.

— К сожалению, — фыркнул брат, — я для этого еще не готов.

— А как насчет чего-нибудь поближе к дому? Как тебе Шипрок в Нью-Мексико?

— Ну, когда вся эта шумиха с Ротшильдом и пропавшей статуэткой уляжется, можно будет подумать.

Рорк молча кивнул. Большую часть своей жизни у него не было никого, кроме матери. А потом, четыре года назад, появился Ванс и заявил, что он его единокровный брат. Сперва Рорк не слишком поверил в историю о том, как Ванс нашел письмо от отца, в котором говорилось, что у него есть единокровный брат и где его искать.

Мать всегда вела уединенный образ жизни, и Рорку как-то плохо верилось в то, что у нее мог быть любовник. Но история Ванса о том, что она встретилась с Эдвардом Ваверли, чтобы продать коллекцию монет, звучала вполне достоверно. В детстве он неоднократно спрашивал мать об отце, но она упорно молчала, предоставляя ему возможность придумать любую историю на свой собственный вкус. Так что она вполне могла влюбиться в обаятельного Ваверли.

Но почему они расстались?

Может, он ее бросил, когда она забеременела? Или она сама ушла, решив, что никогда не сможет стать подходящей женой для такого человека? А может, они просто разлюбили друг друга?

— А что вы с Анной собираетесь делать с Ротшильдом? — спросил он, выныривая из прошлого.

— Нам ни в коем случае нельзя снижать курс акций, — ответил Ванс, с трудом дотягиваясь кончиками пальцев до следующего выступа. — Иначе ему даже не придется никого переманивать, и он просто купит все наши акции на рынке.

— А самый быстрый способ стабилизировать курс акций — это разобраться с пропавшим «Золотым сердцем».

Рорк еще раз вспомнил разговор с фэбээровцами. Ротшильду не удастся засадить его в тюрьму за это ограбление, ведь он тогда был в совершенно другом месте, вот только властям о его тогдашних занятиях знать точно не следует.

— А это будет не так уж и просто, — признал Рорк. — Статуэтка может принести нам более двухсот миллионов долларов, но после той кражи у Райяса хозяин нашей статуэтки стал излишне волноваться о ее безопасности.

— А ты уверен, что она не ворованная и не фальшивая?

— Готов поставить свою репутацию.

— Пока что ты ставишь репутацию Ваверли.

— Поверь мне. Изначально было три статуэтки для каждой из дочерей короля Райяса, и каждая из них была помечена особым знаком. И у меня есть документ, в котором говорится, какая статуэтка и с каким знаком предназначалась для каждой дочери. Сейчас одна из них принадлежит королевской семье, другую, по версии ФБР, украл я, а третья исчезла еще сто лет назад. Никто не знает, украли ли ее или продали, а ее владельцы уже давно умерли, так что нам никогда этого не узнать, но суть в том, что она в итоге попала в частную коллекцию дубайского шейха, который недавно умер. А его сын интересуется не стариной, а хай-тек технологиями, красивыми женщинами, дорогими машинами и недвижимостью. И, распродав эту коллекцию, он сможет исполнить свою заветную мечту и построить отель мирового уровня в Дубае.

— То есть, когда статуэтка появится на публике, ты сможешь доказать и ее подлинность, и от кого мы ее получили?

— Именно.

— Значит, нам не о чем волноваться.

— Совершенно не о чем.

Рорк задумался. Пока он прохлаждался в Колумбии, кто-то вломился в его номер в Дубае и украл из сейфа все документы на «Золотое сердце». Конечно, у него были копии всех этих документов, вот только фэбээровцам их вряд ли хватит.

Рорк часто оказывался в таком положении, когда другим приходилось верить ему на слово. В конце концов, работа с древностями всегда вызывает много вопросов. Сегодня черный рынок процветает как никогда, а те самые технологии, что должны были бы облегчить процесс установления подлинности артефактов, в то же время помогают создавать искусные подделки.

Следующие двадцать минут они молча лазили по скалодрому и каждый думал о своем. Потом их час подошел к концу, и Рорк, как всегда, почувствовал, что у него в голове прояснилось. После того как ты повисишь над пропастью, когда твоя жизнь целиком зависит от верности рук и ног, сложно цепляться за дурацкие мысли о том, что ты все равно не в силах контролировать.

— А твоя невеста имела успех у наших директоров, — заметил Ванс.

— Рад это слышать.

Элизабет явно сумела всех покорить, и десяток человек уже успели ему сказать, как ему повезло, что он нашел такую исключительную женщину.

— А я и не подозревал, что у тебя все так серьезно, — продолжил брат. — Как давно вы встречаетесь?

— Меньше, чем кажется.

— Она наверняка волновалась, когда ты внезапно исчез на три месяца.

— Это было серьезным испытанием для наших отношений, но она понимает, что я не могу подолгу сидеть на месте.

— Не можешь подолгу сидеть на месте? — Ванс даже брови поднял от удивления. — Да ты за весь этот год провел в Нью-Йорке от силы дней двадцать.

— Наверное, ты прав, но Элизабет очень любит свою работу, так что вряд ли она без меня скучала.

— Да, сразу видно, что вы по уши в любви, — насмешливо заметил Ванс.

— Именно.

— А зачем вы решили жениться? — спросил брат и приник к бутылке с водой, давая Рорку возможность продумать свой ответ.

Обманывая брата, Рорк чувствовал себя просто отвратительно, но печальный опыт научил его никому не доверять. И это не раз спасало ему жизнь, вот только Ванс — это не сомнительный торговец древностями, с подозрительными связями, а уважаемый бизнесмен и его брат. Так что, имея семью, нужно играть в команде, а не в одиночку, но перестроиться на новый лад и отказаться от многолетних привычек не так-то просто.

— Мы не собираемся жениться, — наконец признал Рорк, решив, что лучше говорить чистую правду. — Просто на винном аукционе Кромвель сказал мне, что Ротшильд пытается перекупить наши акции. И Кромвель думает, что будущее аукциона в наших руках. Твоих, Анны и моих, но после того скандала с предполагаемой связью между Анной и Ротшильдом, а также из-за моих неупорядоченных отношений с женщинами он немного в нас сомневается.

— Кто бы говорил. У старика полно скелетов в шкафу.

Рорк не прочь был бы послушать об этих скелетах, но решил не отвлекаться от дела.

— В любом случае он заявил, что если я остановлю свой выбор на какой-нибудь одной женщине, то тем самым покажу, что способен принять на себя ответственность.

— И поэтому ты решил жениться?

— Элизабет согласилась играть роль моей невесты, пока дела аукциона не придут в норму.

— А ты не думал, что все твои проблемы берутся как раз вот от таких решений? — опомнившись от изумления, спросил Ванс.

— Думал, но что еще мне оставалось делать? Нельзя, чтобы Ротшильд добрался до наших акций, к тому же, если ты не заметил, после сообщения о нашей с Элизабет помолвке все слухи о том, что «Золотое сердце» краденое или фальшивое, смолкли.

— Это точно. — Ванс внимательно посмотрел на брата. — А раз уж от тебя теперь зависит будущее аукциона, ты подумал о моем предложении?

— Ты все еще хочешь, чтобы я официально вошел в руководство аукциона? — Рорк покачал головой. — Сейчас не время для этого.

— Не глупи, теперь, когда дядя Рутерфорд ушел от дел и занялся непонятно чем, ты нужен нам как никогда. К тому же у тебя такие же права на аукцион, как и у меня.

— Ты, кажется, забыл, что я незаконный сын, — напомнил Рорк. — Или, проще говоря, черная овца в семье.

— Я уверен, если бы у отца была возможность, он бы женился на твоей матери. Ведь он так ее любил.

— Ты этого не знаешь, — возразил Рорк. — К тому же нет никаких доказательств тому, что он действительно мой отец.

Рорк никогда не связывался с древностями, если не мог точно установить их подлинность, и уж тем более он не собирался заявлять, что он сын Эдварда Ваверли, без подтверждения со стороны матери.

— ДНК тест…

— В лучшем случае докажет, что мы родственники. Например, кузены. — Рорк понял, что сморозил глупость, еще до того, как Ванс успел ответить.

— То есть ты думаешь, что твой отец — Рутерфорд?

— Я не знаю. И именно поэтому не собираюсь делать никаких публичных заявлений.

Сонная Элизабет покачалась с пятки на носок в ожидании лифта. В пятницу в семь часов вечера в офисе «Мероприятий Джози Саммерс» уже давно никого не было. Одни работали на всевозможных вечеринках, а другие разошлись по домам и любимым барам еще в пять часов.

Сегодня явно не ее день. Ведь ей не только достались трудные клиенты, которые требовали от нее совершенства, но при этом сами не могли решить, чего они хотят, да еще этот разговор с мамой. В честь Дня благодарения у нее было столько работы, что она не могла вырваться из Нью-Йорка, а родители наотрез отказались приехать к ней.

Элизабет все еще не смирилась со смертью сестры, ее мужа и ребенка, хотя тот ужас, когда она не могла заставить себя утром вылезти из кровати просто потому, что ей незачем было дальше жить, прошел. Вот только услышав или увидев что-нибудь интересное, она по-прежнему непроизвольно хваталась за телефон, чтобы позвонить Стефани. А теперь, похоже, ей придется встречать День благодарения и годовщину смерти сестры в одиночестве.

Черт. Элизабет почувствовала, что вот-вот заплачет. Как бы ей сейчас хотелось оказаться дома, а ведь ей нужно быть у Рорка ровно через десять минут. Всю эту неделю они старательно изображали из себя влюбленную пару, ужинали с друзьями, обедали в обществе, занимались благотворительностью, а вчера даже сходили на баскетбол. Не пропустили ни одного места, где бы их могли заметить.

Лифт наконец-то приехал, и, войдя в кабину, Элизабет достала мобильник, чтобы сказать Рорку, что она едет к нему. Пусть он и говорит, что предпочитает не лезть в чужую личную жизнь, вот только почему-то он при этом старательно ее опекает.

Когда Элизабет выглядывала в окно всего каких-то пятнадцать минут назад, все было спокойно, а теперь разразилась настоящая метель. Будь у нее настроение слегка получше, Элизабет наверняка залюбовалась бы крупными снежинками, а так она лишь с грустью глянула на поток машин, понимая, что поймать сейчас такси будет непросто.

Не думая о том, что станет с ее любимой парой туфель, Элизабет отважно шагнула на улицу и сразу же столкнулась с водителем Рорка.

— Добрый вечер, мисс Минерва.

— Здравствуй, Фред.

При виде его теплой улыбки Элизабет едва не заплакала. Так, похоже, она сегодня вымоталась куда сильнее, чем ей казалось.

— Мистер Блек решил, вам будет непросто поймать сейчас такси, и прислал меня за вами.

Элизабет надеялась, что сможет вырваться с работы часа в три и зайти домой немного поспать перед встречей с Рорком, поэтому они договорились, что он будет ждать ее у себя. Но теперь об этом не могло уже быть и речи. Ей пришлось смириться с судьбой.

— Приехали, мисс Минерва.

Элизабет душераздирающе зевнула и вылезла из машины.

— Спасибо, Фред.

Она вошла в дом и направилась к лифту, из которого вышел Рорк собственной персоной.

— Ты собиралась работать до трех.

Сердце Элизабет радостно затрепетало. Приятно, когда о тебе так волнуются.

— Марго Недвелл очень требовательна, и ей непросто угодить.

— Ты слишком много работаешь, — заявил Рорк, втягивая ее за собой в лифт.

— Приходится, ведь я хочу, чтобы Джози сделала меня своим партнером.

— И как она к этому относится?

— Ну, сперва она расспрашивала меня о тебе, и я сказала, что мы познакомились в клубе, когда ты последний раз был в Нью-Йорке, по уши влюбились друг в друга, а потом переписывались. Тот букет, что ты мне послал после винного аукциона, помог ее во всем этом убедить. А потом она согласилась взять меня в партнеры, но только если я добьюсь того, чтобы Соня Фремонт поручила нам организовывать свои мероприятия.

— Если тебе нужны связи, я всегда готов помочь.

— Спасибо, но, чтобы получить такой проект, мало иметь одни связи, нужно еще подготовить идеальное предложение.

— Я в тебя верю.

Элизабет всегда мечтала, чтобы у нее был такой понимающий и надежный мужчина, вот только Рорк не ее мужчина. Во всяком случае, в традиционном понимании.

Вертя на пальце обручальное кольцо, Элизабет в очередной раз напомнила себе, что в этой игре ей нужно думать головой, а не следовать зову сердца. Вот только, судя по тому, что ей сегодня приготовил Рорк, выполнить этот разумный совет на практике у нее вряд ли получится.

Они вошли к нему в дом, где их уже ждал накрытый стол, свечи и тихая приятная музыка. Прямо-таки идеальная сцена для соблазнения.

Элизабет сглотнула:

— Мы вроде собирались куда-нибудь сходить.

— Когда ты позвонила, у тебя был уставший голос, и я решил, что сегодня нам лучше тихо поужинать вдвоем.

Ей следовало бы бороться, но Рорк так властно обнял ее за талию, а она сама так устала, что у нее уже ни на что не было сил.

— А как же тот клуб? Ты же хотел, чтобы нас там увидели.

— На этой неделе нас уже достаточно видели вместе, и сегодня я хочу просто побыть с тобой вдвоем.

Не обращая внимания на предательскую радость, разлившуюся по ее телу при этих словах, Элизабет напомнила себе, что нужно быть осторожной. Но мягкий блеск его глаз без труда поборол всю ее решимость.

— Ужин — это, конечно, хорошо, но я так устала, что могу заснуть, не дождавшись десерта.

— Дорогая, если все пойдет по-моему, то десертом будешь ты сама, — нахально улыбнулся Рорк.

Эти слова обожгли Элизабет, как удар молнии, а все ее тело затрепетало.

— Не смешно, — с дрожью в голосе возразила она.

— А я и не шучу.

— Рорк, мы об этом уже говорили, я не собираюсь с тобой спать.

— Не принимай поспешных решений, пока не попробуешь моего тушеного ягненка.

— Ты сам его готовил? — Нет, честно, сколько еще может вынести одна простая девушка?

— Готовка помогает мне расслабиться.

Элизабет сдалась и позволила увести себя к столу, ведь такому мужчине просто нельзя отказать. Но драться она будет до конца, ведь она же себе обещала. Больше никаких плохих парней.

Вот только так ли уж плох Рорк, как его репутация?

Или, может, она сама себя обманывает? Ведь Элизабет уже не раз пыталась выдать желаемое за действительное и не обращала внимания на недостатки своих мужчин. Вот только от этого их недостатки никуда не девались. Но теперь все по-другому.

— Было очень вкусно, — заверила Элизабет, убирая тарелки со стола. — Когда ты научился готовить?

— Перед тем как я начал гулять по всему свету, я немало времени проводил на кухне с Рози, нашей поварихой, — объяснил Рорк с легким налетом грусти.

Эта грусть всегда слышалась в его словах, когда он заговаривал о своем детстве в роскошном пентхаусе в Нью-Йорке.

— А какой была твоя мама? Извини, если ты не хочешь о ней говорить, я пойму.

Рорк лишь пожал плечами. Ему непросто было говорить о матери. Он всегда стыдился, что бросил ее, но она слишком старалась укрыть его от внешнего мира, не понимая, что такому активному мальчику просто необходимы приключения и новые впечатления.

— Она была умная и несгибаемая. Я так и не смог понять, почему эта женщина с такой ясной головой и железной волей за дверью собственного дома превращалась в испуганного ребенка.

— Может быть, с ней что-нибудь случилось?

— Ничего такого я в ее дневниках не нашел, а она писала очень подробно и обо всем.

— Но если она никогда не выходила из дому, то как…

— Как она зачала меня? — Даже в сумеречном свете свечей Рорк заметил, как Элизабет покраснела. — Полагаю, что, в отличие от той ерунды, которой мы сейчас занимаемся, она занялась любовью с моим отцом.

— Но как они встретились?

До того как Ванс четыре года назад нашел его и заявил, что они братья, Рорк даже и не представлял, как сильно ему не хватало отца. Он справился с этим еще в юности, до того, как поступил на флот, но тогда понял, откуда взялась та пустота в душе. А расставшись с армией, бросил все свои силы на поиски древностей, только чтобы не думать об этой пустоте.

— Мой дед собирал монеты, в том числе и весьма ценные, так что после его смерти мама решила продать эту коллекцию и связалась с представителями аукционов Ротшильда и Ваверли.

— То есть с Эдвардом Ваверли?

Рорк мысленно представил запись в дневнике матери за тот день. Обычно она писала ровным, уверенным почерком, но здесь ее рука явно дрожала, а четкое изложение событий начало путаться.

— Она ни разу не называет его по имени, — возразил Рорк, годами изучавший эти строчки, надеясь раскрыть хранившуюся за ними тайну. — А уже через неделю они стали любовниками.

— Так быстро?

— Когда он видел то, чего хотел, он просто брал это, — пояснил Рорк, усаживая Элизабет себе на колени. — У нас с ним много общего.

— А ты помнишь, что мы заключили чисто деловое соглашение?

Вместо ответа Рорк поцеловал ее пухлые губы, и почти сразу же Элизабет расслабилась и обвила его шею руками, запустив пальцы ему в волосы. А Рорк лишь улыбнулся, радуясь ее покорности. Они уже не первый день шли к этому, флиртуя и неторопливо прощупывая друг друга.

— Забудь о делах, — прошептал он. — Я хочу тебя.

— Я тоже тебя хочу, но я сомневаюсь в том, что это хорошая идея.

— Это отличная идея, и она пришла мне в голову в тот момент, когда я впервые тебя увидел. Я сразу понял, что между нами вспыхнет огонь.

Рорк вытащил подол ее блузки, заправленный в юбку, и провел пальцами по ее животу, и от этого прикосновения все ее мускулы сразу же напряглись.

А его губы накрыли ее губы, заглушив сорвавшийся с них стон, вот только ему, так же как и ей, поцелуев было мало. Его захлестнул поток ощущений, заставляя забыть обо всем на свете, кроме женщины в его руках.

— Рорк, — выдохнула Элизабет, — у тебя телефон звонит.

— Наплевать, — отмахнулся Рорк, зарываясь носом ей в шею.

Но Элизабет уперлась руками ему в грудь и отстранилась:

— А если это важно?

Рорк чертыхнулся сквозь зубы и позволил ей отодвинуться.

— Сейчас для меня нет ничего важнее тебя, — заверил он, глядя ей прямо в глаза.

Прежде чем Элизабет успела что-нибудь ответить, телефон замолчал, и они несколько ударов сердца молча смотрели друг другу в глаза. Его ладони еще помнили форму ее изгибов, а грудь горела от прикосновений ее полной груди. Черт, если он уже дошел до такого состояния, просто прижав ее к себе, что же с ним будет, когда они займутся любовью?

Он может навсегда измениться.

Рорк шагнул к Элизабет, но в эту секунду опять зазвенел мобильник.

— Вот видишь, опять звонят. Лучше узнай, кому и что от тебя нужно.

— Да? — сказал Рорк в трубку.

— Добрый вечер, мистер Блек, — начал швейцар, — извините, что беспокою, но к вам пришли агенты ФБР.

У Рорка исчезла последняя надежда вернуться к тому, на чем их прервали.

— Пускай поднимаются.

Элизабет нахмурилась и дрожащими пальцами принялась приводить одежду в порядок.

— Мне уйти?

— Нет, надолго они не задержатся.

— Кто они?

— Агенты ФБР.

— Девять часов в пятницу вечером как-то мало подходит для деловых встреч. Что им от тебя нужно?

— У них есть некоторые вопросы, связанные со статуэткой «Золотое сердце», которая будет выставлена на аукционе.

— Какие вопросы?

— Та ли это статуэтка, что украли у Райяса.

— А она та?

Это недоверие кольнуло Рорка острым кинжалом.

— Нет.

Заботливо возведенные стены вокруг его сердца вернулись на свое привычное место. Так проще и безопасней. Разговор с Элизабет о его матери впервые за очень долгое время немного их сдвинул, но есть вещи, о которых никому нельзя говорить.

— А почему агенты ФБР пришли именно к тебе?

Рорк прекрасно понимал — если он сейчас от нее отмахнется, то больше она его к себе не подпустит.

— Маллик Коури заявил, что это я украл статуэтку из дворца. — Рорк уже начинал злиться, ведь мало того, что их прервали в самый неподходящий момент, так теперь еще и она ему не верит. — Чем могу вам помочь? — с притворной радостью воскликнул он, открывая дверь фэбээровцам.

— Мы узнали кое-что новое о похищении статуэтки и хотели бы с вами это обсудить, — хищно улыбнулась агент Метьюс.

Следом за ней подошел и агент Тодд, вот только у него был такой мрачный вид, как будто он предпочел бы сейчас сидеть дома, а не разгуливать по улице в такую отвратительную погоду.

— А вора поймали?

— Пока идем по следу, — заверила агент Метьюс, а потом, заметив Элизабет, добавила: — Извините, что помешали.

Однако в ее тоне и намека не было на извинение. Зачем они пришли? Ведь пока статуэтка не добралась до Америки, им не за что его арестовать, да и вообще, эту кражу должно расследовать не ФБР, а дубайская полиция. Хотя, с другой стороны, понятно, почему их интересует торговля краденым. Хорошо, что он этим не занимается.

— Вы поговорили с Далтоном Ротшильдом? — спросил Рорк, все еще стоя на пороге и не впуская их внутрь. — На вашем месте я бы заподозрил его в первую очередь.

— Забавно, он про вас сказал то же самое.

— Может, вы нас все-таки впустите внутрь и расскажете, где и как вы нашли статуэтку, которая должна предстать на аукционе Ваверли?

— К сожалению, ничем не могу вам помочь, я подписал соглашение о неразглашении.

Обычно Рорк всячески старался содействовать властям, но сейчас они прервали такое многообещающее начало, да к тому же из-за них выросла стена недоверия между ним и Элизабет.

— Очень удачно получилось, — протянула агент Метьюс. — Давайте поищем то, что вы нам можете рассказать.

— Я не собираюсь вам ничего рассказывать.

— Возможно, нам стоит расспросить вашу невесту?

Этого еще не хватало, не стоит ее впутывать в это дело.

— Подождите, я только возьму пальто, — сдался Рорк.

— Берите.

Хоть Элизабет и осталась на кухне, но она наверняка все слышала.

— Мне пора домой.

— Оставайся, — попросил Рорк, — я скоро вернусь и все тебе объясню.

— Ты ничего не должен мне объяснять, — прошептала Элизабет, но при этом так сжала полотенце, что он невольно задумался, не хотела ли бы она, чтобы в ее руках оказалась его шея.

— Оставайся, — повторил он. — Я скоро вернусь.

Рорк осторожно поцеловал ее в краешек губ, и Элизабет немного расслабилась.

— Ладно.

Рорк вернулся в прихожую.

— А вы долго ее уговаривали, — заметила агент Меть юс. — Она вам не доверяет?

— Мне — доверяет, а вот вам — нет.

— Это почему же?

— Считает, что вы излишне усердствуете. Как будто прикрываетесь расследованием, а на самом деле просто хотите провести со мной побольше времени.

— Из-за таких глупостей ей точно волноваться не стоит.

— В этом вы правы, для меня существует только одна женщина, и эта женщина — Элизабет.

— А я слышала, что все очень удивились вашей помолвке. Зачем же было делать из мисс Минервы тайну, если вы так друг друга любите?

— А я и не знал, что вы так любите сплетни, агент Метьюс. Неужели вы прячете в столе стопку желтых газет?

— Я не сплетничаю, я допрашиваю подозреваемых и свидетелей.

— И вам кажется странным, что я не изменяю Элизабет, просто чтобы порадовать читателей светской хроники?

— Мне не нравится время, которое вы выбрали для помолвки, — заявила агент Метьюс, подходя к машине. — Слишком уж оно хорошо выбрано. Сразу после похищения «Золотого сердца», так чтобы разговорами о вашей личной жизни замять всю шумиху вокруг этой кражи.

— Как вы циничны, агент Метьюс. Неужели вы не знаете, что любовь приходит, когда ее совсем не ждут?

Глава 5

После того как Рорк ушел, в его доме сразу стало пусто и одиноко. До этого он как-то умудрялся заполнять своим обаянием и сексуальностью все пространство.

Но что от него понадобилось агентам, раз они даже не поленились прийти за ним в девять часов вечера? Элизабет уже пожалела, что заподозрила его в воровстве, но что, если Рорк кого-то покрывает? Возможно, Дариуса?

От таких мыслей Элизабет сразу стало холодно, и она завернулась в покрывало, любуясь пролетавшими за окном снежинками.

Элизабет чувствовала, что ее тело все еще не успокоилось после этих стремительных объятий и поцелуев, и теперь, когда все так резко закончилось, она отчетливо поняла, как безумно его хочет. И если бы не вмешательство агентов ФБР, то она бы уже лежала в его кровати. А это было бы ошибкой.

Хотя похоже, что Рорк оказался вовсе не таким плохим парнем, каким хочет казаться.

Так, стоп. Элизабет отвернулась от окна. С каких это пор она стала полагаться на чувства вместо разума? Его репутация, эта история с пропавшей статуэткой, подозрения ФБР — всего этого более чем достаточно, чтобы его и близко к себе не подпускать.

А вместо этого она сидит тут, готовая поверить ему несмотря ни на что. Хотя с другой стороны, в отличие от всех ее бывших ухажеров, Рорк еще ничем напрямую не подорвал ее доверие к себе и ни разу не заставил почувствовать себя в опасности. Но можно ли ему слепо верить, когда его профессиональная деятельность вызывает вопросы у ФБР?

Не в силах прийти к окончательному решению, Элизабет прошлась по гостиной, а потом направилась в комнаты Рорка, где не успела побывать в прошлый раз, когда была слишком занята подготовкой к их «обручальной» вечеринке.

Ведь если подумать, кроме того, что она читала о нем в журналах, того, что он сам мельком упоминал о своем детстве, и того, что он любит охоту за сокровищами и скалолазание, Элизабет совершенно ничего не знает о его интересах.

Всего здесь было четыре спальни, и с одной из них она уже успела познакомиться, когда переодевалась перед вечеринкой. Так что Элизабет прямиком направилась в хозяйскую спальню. Там ее и не ждало ничего необычного. Белые стены, роскошный персидский ковер, огромная кровать, шкаф и ночной столик темного дерева, полки с сувенирами. Полное отсутствие фотографий и личных вещей еще раз подтвердило уверенность Элизабет в том, что Рорк относится к людям, ценящим свою свободу, предпочитающим не обременять себя семьей и в любую минуту готовым сорваться навстречу новым приключениям. Тогда как сама она уже тщательно спланировала свою жизнь с точностью до минуты на много месяцев вперед.

Элизабет вернулась в коридор и, толкнув следующую дверь, замерла в изумлении, увидев настоящее сердце этого дома. Уютная комната оказалась полностью заставлена книжными полками, книги громоздились и на столе вперемешку с какими-то бумагами, а у противоположной стены разместился изящный камин и мягкое кресло.

Элизабет пошарила рукой по стене и, найдя выключатель, с любопытством принялась разглядывать это святилище. Больше всего здесь было книг по истории Европы и Ближнего Востока, причем многие из них были не на английском, а за столом скрывался застекленный шкафчик, заполненный свитками.

Ни к чему не притрагиваясь на столе, Элизабет попыталась понять, над чем сейчас работает Рорк. Две из трех открытых книг были написаны на арабском; впрочем, зная, сколько времени он провел на Ближнем Востоке, ее вовсе не удивило, что он может читать по-арабски. А вот то, что в своих записях Рорк свободно переходил с английского на арабский, ее приятно поразило. Такое впечатление, что он одинаково свободно думает на обоих этих языках, периодически меняя их для разнообразия.

Также в его записях встречались схемы и рисунки. Похоже, что он собирается отправиться в новое путешествие, но когда?

Элизабет расстроенно отошла от стола. Он уедет из Нью-Йорка. Нет, она, конечно, с самого начала знала, что все этим и закончится, что никому не удастся надолго его удержать, а уж тем более ей, изображавшей роль его невесты. Вот только теперь, опечалившись от одной мысли, что он рано или поздно уедет, она в очередной раз поняла, что слишком далеко зашла.

В расстроенных чувствах Элизабет включила газовый камин и уселась в кресло, нечаянно столкнув на пол стопку фотографий. Подняв снимки, она принялась их тщательно разглядывать и на последнем увидела статуэтку женщины с золотым сердцем на золотом постаменте. Вот она, та статуэтка, в краже которой обвиняют Рорка.

Отложив фотографии, Элизабет скинула туфли, свернулась в кресле калачиком, завернувшись в покрывало, и приказала себе ни о чем не думать. После смерти сестры, ее мужа и дочки она в совершенстве овладела этой техникой, иначе бы просто сошла с ума, раз за разом переживая свою утрату.

Эта неделя оказалась очень непростой, так что, устроившись в тепле и ни о чем не думая, Элизабет почувствовала, что засыпает. Но перед этим еще успела с радостью вспомнить, зачем она, собственно, согласилась на эту опасную сделку. Теперь совсем скоро она сможет еще раз повторить искусственное оплодотворение. И с мыслями о памперсах и пустышках она окончательно погрузилась в сон.

Проснулась она от нежного прикосновения и увидела над собой Рорка.

— Как все прошло?

— Они опять спрашивали у меня все то же самое.

— Это Дариус украл статуэтку?

Похоже, этот вопрос оказался для Рорка полной неожиданностью.

— Нет.

— Точно? — переспросила Элизабет, тщательно его разглядывая и пытаясь понять, способна она по его виду определить, когда он врет, а когда говорит правду. — Ты говорил, ему нужны деньги, к тому же у него есть мотив.

— Он не вор, — заверил Рорк, целуя ей руку. — Рад, что ты удобно устроилась, но в моей кровати тебе было бы лучше.

Пламя камина отбрасывало причудливые тени, а огонь в его глазах вызывал в ней нестерпимый жар и стеснял дыхание.

— Хочешь всего и сразу? — возразила Элизабет, несмотря на жару еще плотнее заворачиваясь в покрывало. — А я думала, ты любишь трудности.

— Затащить тебя в кровать не трудно.

— Звучит чертовски самоуверенно.

Впрочем, он вполне имеет на это право, ведь Рорк уже доказал, как легко может сломить ее защиту. Остается лишь открыть ворота и помахать белым флагом.

— В том смысле, что я не просто хочу самоутвердиться за твой счет, а в том, что если я не займусь с тобой любовью в ближайшее время, то просто сойду с ума.

Элизабет не знала, стоит ли ему верить, но в любом случае от этих слов остатки ее крепости окончательно рассыпались в прах.

— Рорк…

Кроме его имени, Элизабет ничего не смогла из себя выдавить, к тому же она всегда считала, что действия важнее слов, так что дальше она просто прижалась к нему и поцеловала. А ощутив губами, как он улыбается, почувствовала, как в ее груди распускается та самая радость, о которой она уже успела позабыть после смерти сестры.

Элизабет уже давно не чувствовала себя такой цветущей и полной жизни, а мир вокруг стремительно обретал прежние яркие краски.

Рорк ответил на ее поцелуй, и Элизабет сразу же закружил вихрь ощущений. Она буквально сгорала от желания, и это желание передалось и ему. Рорк подхватил ее на руки и понес в спальню.

— Подожди, — мягко запротестовала она на пороге. — Поставь меня, пожалуйста.

Рорк устало выдохнул, но ее просьбу все же выполнил.

— Если ты передумала, дай мне тридцать секунд, и ты передумаешь обратно.

— Тридцать секунд? — рассмеялась Элизабет. Теперь, когда он не сжимал ее в объятиях, ее голова слегка прояснилась. — Как всегда, уверен в себе?

— И буду еще увереннее, когда мы оба получим то, чего хотим.

С этими словами Рорк потянулся к ней, но Элизабет отстранилась.

— Прекрати. Я хочу это сделать. — Элизабет еще раз оглядела его мужественную фигуру и застонала. — Действительно хочу, но ты должен дать мне немного прийти в себя. Я поклялась никогда больше не связываться с не теми парнями, так что если я и нарушу свое обещание, то хочу это сделать с ясной головой.

Рорк скрестил руки на груди и глянул на нее, как голодный лев:

— И как это прикажешь понимать?

— Просто стой на месте и не двигайся.

В ответ он лишь удивленно поднял бровь и оперся спиной о стену. Элизабет обреченно выдохнула. Неужели она и вправду собирается это сделать?

Она повернулась к Рорку спиной и взялась за пуговицу на блузке в такой абсолютной тишине, что слышала, как бьется ее собственное сердце, и это ритмичное постукивание ее успокоило. Она приняла верное решение. Нарочито медленно Элизабет расстегнула блузку и сбросила ее на пол.

Рорк не задумываясь отдал бы картину Моне, висевшую в спальне матери, только чтобы узнать, о чем думала Элизабет, скидывая с себя юбку. В этом импровизированном стриптизе напрочь отсутствовала всякая сексуальность. Просто женщина аккуратно снимала с себя одежду.

А то, что она при этом не смотрела на него, тоже говорило о многом. Но чем дальше Элизабет раздевалась, тем спокойней и раскованней она становилась.

Это зрелище завораживало. И заводило.

Рорк залюбовался тем, как напряглись ее мышцы, когда она потянулась расстегнуть бюстгальтер. И когда он в последний раз любовался изгибами женской спины? Тонкой талией? Округлыми бедрами?

На ней остались лишь бледно-лиловые трусики, и она на мгновение неподвижно застыла на месте, все еще держа в руке шелковый бюстгальтер и разглядывая валявшуюся перед ней кучу тряпок. Рорку показалось, что она разрывается между желанием аккуратно сложить свои вещи и какой-то непонятной стыдливостью.

Рорк, затаив дыхание, ждал, что же последует дальше.

Шелковый бюстгальтер полетел на пол, а за ним последовали и трусики.

Затем Элизабет подняла руки и вытащила из прически шпильки, и Рорк забыл, как дышать, глядя на золотою волну, закрывшую ее плечи. А Элизабет тряхнула головой и направилась к его кровати.

Никогда еще ни одна женщина не действовала на него так, как Элизабет. Прекрасная и умная, но в то же время невероятно уязвимая. Неповторимое сочетание.

В полной тишине звучало лишь его судорожно сдерживаемое дыхание. Рорк одновременно и сходил с ума, и наслаждался ожиданием того момента, когда она наконец-то скажет, что готова.

Раньше Элизабет двигалась нарочито медленно, теперь же она быстро сдернула с кровати покрывало и уселась на середине матраса, натянув до подбородка одеяло.

— Твоя очередь.

Этот непреклонный тон позабавил Рорка, но он все же молча подчинился и непослушными пальцами принялся расстегивать рубашку. Он старался сохранять спокойствие, но в его жилах бешено пульсировала кровь. Та безумная страсть, которая кипела в нем всего пару минут назад, переросла в нечто более глубокое и опасное. Элизабет так обдуманно ко всему подошла, что потом у нее просто не останется никаких оправданий вроде того, что она поддалась внезапному физическому желанию. За всем этим стояло нечто большее. И Рорк собирался узнать, что именно.

Он снял рубашку, брюки и носки, а затем собрал ее вещи и аккуратно сложил их на стуле и только потом подошел к постели. И Элизабет явно удивилась этой задержке, ведь его напрягшаяся плоть яснее всяких слов говорила о том, чего он действительно сейчас хочет.

Наконец-то подойдя к кровати, Рорк неторопливо стянул трусы, наслаждаясь ее приятным удивлением, когда она увидела, что у него для нее приготовлено.

— Готова?

— Да.

Она еще не успела окончить это коротенькое слово, а Рорк уже одним рывком отбросил одеяло и повалил ее на кровать.

— Рорк! — выкрикнула Элизабет, когда он ухватил ее за бедра и притянул к себе.

Не давая ей возможности ничего к этому добавить, он приник к ее губам в долгом чувственном поцелуе, попеременно пользуясь зубами, языком и губами, чтобы понять, что именно доставляет ей наибольшее удовольствие, и Элизабет полностью отдалась ему, ничего не оставляя про запас. Это безоговорочное подчинение разбудило в нем что-то, и Рорк еще не успел толком понять, что с ним случилось, как с жадностью набросился на Элизабет, с готовностью отвечавшей на его страсть не меньшим желанием.

Задыхаясь, Рорк оторвался от ее губ и провел языком по шее, одновременно накрывая ее большую грудь руками и чувствуя, как ее напрягшиеся соски жгут ему ладони. А потом, когда его язык спустился к одному из этих прекрасных бутонов, Элизабет сладострастно застонала, еще сильнее его распалив.

Рорк вновь и вновь вдыхал ее неповторимый аромат и никак не мог надышаться, а тем временем его руки спускались все ниже. Элизабет с готовностью раздвинула бедра, и его пальцы аккуратно погрузились в ее горячую плоть. Их сразу окутала жаркая влага, свидетельствовавшая о том, что Элизабет готова.

— Ты нужен мне, Рорк, — прошептала она, отчаянно цепляясь за его обнаженные плечи и сгибая колени, чтобы ему еще удобнее было входить в нее. — Не заставляй меня больше ждать.

— Потерпи, — велел Рорк, поглаживая ее чувствительную плоть и глядя, как при этом расширяются ее зрачки.

Элизабет судорожно дышала и мелко дрожала, а Рорк неторопливо исследовал ее тело, желая хорошо с ним познакомиться перед тем, как окончательно взять его.

— Рорк, — отчаянно повторила она, но он продолжал неторопливо ее ласкать, оттягивая миг наслаждения.

— Ты прекрасна, — прошептал он, поглаживая ее талию и покрывая поцелуями живот. А потом, лизнув пупок, представил, как однажды внутри ее начнет расти ребенок, и с удивлением отметил, что хотел бы увидеть ее беременной.

— Хватит лениться и займись уже наконец со мной любовью, — прорычала Элизабет, ерзая под ним до тех пор, пока он вновь не оказался между ее раздвинутых бедер. — Я не могу больше ждать, ты мне нужен.

— А ты нужна мне. — Рорк никогда не мог отказать женщине в таком удовольствии, так что еще раз проложил цепочку поцелуев по ее телу, немного задержавшись, чтобы слегка куснуть каждый сосок и еще больше подстегнуть ее нетерпение.

И только когда ее пальцы сомкнулись вокруг его напрягшейся плоти, он наконец-то понял, как сильна ее потребность. Ее умелые пальцы ловко задвигались. Он содрогнулся от непомерного наслаждения и уже хотел было войти в нее, но замер.

— Подожди, — выдохнул он, когда Элизабет уже сама двинулась ему навстречу, частично обволакивая его плоть собой. Больше всего на свете ему сейчас хотелось погрузиться в нее, но он заставил себя остановиться. — Мы забыли о защите.

— Я не смогла забеременеть даже с помощью доктора, так что тебе не о чем волноваться.

С этими словами она еще сильнее подняла бедра, полностью впуская его в себя, и Рорку не оставалось ничего иного, кроме как поцеловать ее. А потом он зарылся лицом ей в шею и отчаянно задвигался внутри нее.

А она с готовностью поддержала заданный им ритм, как будто они уже знали друг друга много лет. Элизабет постаралась еще глубже впустить его в себя, но Рорк решил замедлить движение. Он никогда не ожидал от нее ничего подобного. Элизабет оказалась необузданной, требовательной и ненасытной. Как и он сам. Никогда еще он не встречал женщину, которая бы так идеально ему подходила. Рорк хотел бы продлить этот неповторимый момент, но его тело требовало своего.

— Извини, — прошептал он, не собираясь кончать, пока полностью ее не удовлетворит. — Я хотел бы растянуть удовольствие, но ты такая аппетитная.

С этими словами он просунул между ними руку и принялся ласкать ее самое чувствительное место. Элизабет мгновенно закричала, выгнувшись дугой под его пальцами и вонзая ногти ему в спину, и эта боль еще сильнее его распалила. Быстро доведя ее до оргазма, Рорк наконец-то полностью отдался своему всепоглощающему желанию. И его собственный оргазм не заставил себя ждать, накрыв его сокрушительной волной.

Рорк устало опустился на нее, чувствуя, как ее ноги сомкнулись вокруг его талии, не желая отпускать от себя.

— Ты в порядке?

— Все замечательно, — довольно промурлыкала Элизабет, не открывая глаз и поглаживая его кончиками пальцев. — А ты?

— Лучше не бывает.

Рорк неохотно скатился с нее, чтобы не давить своим весом, а Элизабет прижалась к нему, как бы желая остаться с ним навсегда.

Так что ее следующие слова стали для Рорка полной неожиданностью.

— Уже поздно. Мне пора.

Глава 6

После этой бурной любовной сцены Элизабет с Рорком так плотно прижались друг к другу, что занимали совсем немного места на его огромной кровати, и Элизабет не могла с уверенностью сказать, где заканчивалось биение ее сердца и начиналось его.

— Уже поздно, — согласился он тоном, не терпящим возражений. — Оставайся.

— Слушай, все это было замечательно, но мне лучше уйти. — Элизабет услышала в собственном голосе нерешительность и вздрогнула. Еще не хватало, чтобы он решил, что она не хочет уходить.

— Раз уж ты настаиваешь, я тебя отвезу, — заявил он, выпуская ее из объятий и садясь на край кровати.

— Не нужно.

— Ты правда думаешь, что позволю тебе одной разгуливать по городу среди ночи?

При этих словах ее глупое сердце радостно затрепетало в груди. Ни один из ее бывших мужчин ни разу не пожелал вылезать из теплой кровати, просто чтобы проводить ее домой.

— Я не собираюсь разгуливать в одиночку. Я собираюсь взять такси.

— В четыре часа ночи.

— Ты так говоришь, как будто я ни разу не брала такси ночью.

— А ты часто возвращаешься домой в такой час? — прищурившись, уточнил Рорк.

— Я — организатор мероприятий, мне постоянно приходится работать по ночам.

— Я умираю с голоду. Давай поедим.

Рорк отбросил одеяла, и прикосновение прохладного воздуха к разгоряченному телу заставило Элизабет вздрогнуть. Так же, как и столь внезапная смена темы разговора.

Но, глядя на потрясающее тело Рорка, на котором так и переливались мускулы, Элизабет забыла как о холоде, так и о собственной наготе. Она прямо-таки заурчала, глядя на это совершенное тело.

— Если ты не перестанешь так нагло меня разглядывать, то я тебя и через неделю из кровати не выпущу.

Элизабет покраснела под его внимательным взглядом, а потом подошла к Рорку. Он уже успел частично одеться, но явно бы не поленился скинуть все это вновь по первому ее слову.

Элизабет прижалась к нему и, обвив его тело руками, прошептала:

— Это была отличная ночь. Спасибо тебе.

Она скорее почувствовала, чем услышала, как Рорк вздохнул, а потом обнял ее в ответ.

— Ночь еще не закончилась.

Впрочем, он не сделал ни малейшей попытки вернуться в кровать. Похоже, что он первый из всех ее мужчин сумел понять, что дело не только в сексе.

Рорк еще раз вздохнул и слегка оттолкнул ее от себя.

— Пойдем завтракать.

Через десять минут они уже в обнимку шли к такси. Его крепкие руки пришлись как нельзя кстати, ведь вчерашняя слякоть успела покрыться корочкой льда, и передвигаться на десятисантиметровых каблуках было совсем не просто. А спустя еще пару минут они уже были на Пятой авеню.

— И что мы здесь забыли? — уточнила Элизабет, разглядывая жилой дом, перед которым они вышли из такси.

— Завтрак.

— Что-то не похоже на ресторан.

— Потому что это не ресторан.

Рорк уверенно повел ее за собой внутрь здания, кивнув швейцару, и они поднялись на самый верхний этаж, а потом Рорк вошел в квартиру, как к себе домой.

— Кто здесь живет?

— Миссис Миот, она за всем здесь присматривает, — пояснил Рорк, щелкая выключателем, и Элизабет с замиранием сердца увидела вокруг себя настоящую выставку произведений искусства.

— А эта самая миссис Миот позвонит в полицию, если узнает, что мы сюда залезли? — уточнила Элизабет, останавливаясь перед одной из картин. — Это Моне.

— Ага, — согласился Рорк и слегка подтолкнул ее вперед. — Кухня там.

Но Элизабет уперлась пятками в пол, отказываясь двигаться.

— Я ни шагу не сделаю, пока ты не объяснишь, кому все это принадлежит.

— А где же жажда приключений? — усмехнулся Рорк.

Элизабет лишь молча подняла брови.

— Это все мое, — наконец признал он.

Еще один недостающий кусочек мозаики под названием Рорк Блек со щелчком встал на свое место, вот только картинка от этого яснее не стала.

— Твое? Но ты же живешь в Сохо.

— А здесь я вырос.

Алые обои, старинная мебель, камин из резного мрамора — все это было просто восхитительно и разительно отличалось от обстановки в той квартире, которую они только что покинули. И, глядя на мраморных львов, охранявших вход в гостиную, Элизабет сразу поняла, откуда у Рорка такая любовь к древностям и истории.

— А почему ты тут не живешь?

Рорк едва заметно дернул бровью, но Элизабет все же поняла, что он далеко не так спокоен, как хочет показать.

— Потому что в Сохо мне нравится больше.

— Тогда почему ты не продашь эту квартиру?

— А хочешь, я устрою для тебя экскурсию?

Так, он еще раз отказался отвечать на прямо заданный вопрос. Рорк принялся с улыбкой рассказывать о знакомых с детства вещах, и в его словах слышалась непритворная любовь к этому месту, но Элизабет все же смогла уловить в нем легкую грусть.

И она прекрасно могла его понять, ведь все ее воспоминания о сестре омрачала мысль, что она больше никогда не увидит лица Стефани и не услышит ее смех.

— А это моя спальня.

Элизабет только сейчас поняла, что, задумавшись, пропустила часть его слов мимо ушей.

— Очень мило. А тут всегда так было?

Большая комната с темно-коричневыми обоями, большой кроватью с золотистым балдахином и мраморным камином, на ее вкус, мало годилась для детской.

— Думаю, с тех пор, как мой дедушка купил это место, здесь ничего не менялось.

— Не совсем в твоем вкусе, верно?

— Нет, но кровать вполне удобная. — С этими словами Рорк подхватил ее на руки и повалил на кровать. — Подростком я часто представлял, как буду валяться здесь с девчонками.

Рорк повалился на нее сверху и так страстно поцеловал, что у нее из головы сразу же вылетели все мысли.

Они совсем недавно оторвались друг от друга, но Элизабет чувствовала, как в ней вновь всколыхнулось желание, а вот Рорк, похоже, был готов довольствоваться неторопливыми поцелуями, старательно ее изучая. Вчера Элизабет решила, что сможет оставить все между ними на уровне физиологии, ведь когда дело доходит до чувств, то все становится куда опасней.

За последние пару дней она поняла — Рорк не просто ее хочет, она действительно ему нравится. И именно поэтому перестала бороться с той силой, что неудержимо влекла их друг к другу. И теперь вся трудность заключалась в том, что он все сильнее и сильнее начинал ей нравиться. А это грозило настоящими неприятностями.

— Добро пожаловать домой, Рорк, — раздалось где-то над ними.

Этот сухой голос разом остудил все желание Элизабет, и она уже хотела оттолкнуть от себя Рорка, но он сам оторвался от ее губ и прижался лбом к ее лбу.

— Здравствуйте, миссис Миот.

— Я слышала, что ты обручился. — Таким тоном обычно предлагают чашечку кофе. — Надо полагать, это и есть счастливица?

— Да. Элизабет, я хотел бы тебя познакомить с миссис Миот. Миссис Миот, это Элизабет, я как раз показывал ей дом.

— А начать решил со своей спальни? И как, ей понравилось?

— Лучше у нее спросите.

— Здесь очень мило.

— Надеюсь, все остальное вам тоже понравится.

Элизабет ткнула Рорка под ребра, но он лишь усмехнулся, даже и не пытаясь с нее слезть.

— Я в этом тоже уверена.

— Приготовить вам завтрак?

— Через часок, — отозвался Рорк.

— Хорошо, — ответила миссис Миот и ушла, постукивая шлепками по паркету.

Он же не собирается возвращаться к прерванным поцелуям, пока миссис Миот варит им кофе? Вот только его губы вновь накрыли ее, и Элизабет поняла, что ошиблась.

— Прекрати, — запротестовала она, пытаясь оттолкнуть Рорка.

— Она не вернется.

— Не важно.

— Тогда что тебя не устраивает?

От такого вопроса Элизабет наконец-то отпихнула его и села, а Рорк перекатился на спину, и в его глазах и ухмылке плясали чертики. И тогда она поняла, что Рорк просто дразнится. Глупая шутка.

— Чашка кофе бы сейчас мне не помешала. Ты правда думаешь, что миссис Миот пошла варить кофе?

Элизабет поднялась с кровати и попыталась привести себя в порядок, но Рорк обнял ее со спины, мешая поправлять одежду.

— Не стоит, ты мне такой даже больше нравишься.

— А я не для тебя стараюсь, — возразила Элизабет, выворачиваясь из его рук.

— Тогда для миссис Миот?

— Я это делаю для того, чтобы…

— Произвести хорошее впечатление.

Черт, он прав.

— Не волнуйся, — прошептал Рорк, ведя ее за собой. — Ты ей понравишься.

— Мне не важно, понравлюсь я ей или нет, я же не собираюсь выходить за тебя замуж.

— Тогда тем более, зачем ты так волнуешься?

— Я… — Элизабет вполне могла бы ответить на этот вопрос, вот только Рорку знать этого ответа не следовало. Так что вместо этого она спросила: — Это твоя мать?

Они как раз проходили через библиотеку, которую так любила его мать. Все стены здесь от пола до потолка были уставлены книжными полками, а среди этого богатства притаились резной камин и портрет Джиневры Блек в полный рост.

— Да.

Рорк прекрасно понимал, что это лишь игра воображения, но все же, каждый раз заходя в эту комнату, он не мог избавиться от ощущения, что мать внимательно наблюдает за каждым его шагом. Он заметил это еще в семь лет, когда проводил здесь долгие часы, изучая с учителем математику, языки, географию и историю. Пусть мама никогда к ним не заходила, но маленькому Рорку всегда казалось, что она внимательно следит за его учебой.

— Она очень красивая. И у тебя ее глаза.

— И ее любовь к книгам. — К его облегчению, в эту секунду до них долетел аромат кофе. — Пойдем, миссис Миот принялась за завтрак.

— А почему так рано? Ты же сказал ей подождать часок.

Рорк залюбовался тем, как щеки Элизабет покраснели. Даже странно, раньше он на такие мелочи никогда не обращал внимания. К тому же женщины, с которыми он обычно встречался, не умели краснеть от простых намеков.

— Просто она меня хорошо знает, — пояснил Рорк и, обняв Элизабет за талию, повел ее на кухню.

Те восемнадцать лет, что он прожил в этом доме, кухня никогда не отличалась излишней элегантностью, но, когда пять лет назад Рорк подумывал о том, чтобы продать этот дом, он решил ее обновить. Так что теперь в этом помещении, отделанном гранитом и сланцем, было приятно не только готовить, но и просто проводить время.

Подойдя к миниатюрной женщине с коротко стриженными каштановыми волосами и голубыми глазами, Рорк заглянул ей через плечо и поинтересовался:

— А знаменитое клубничное варенье будет?

— Я специально для тебя заготовила летом десяток банок.

— Спасибо, дорогая.

Миссис Миот сухо на него посмотрела:

— Думаю, одной дорогой с тебя хватит.

Рорк усмехнулся и, ухватив пару чашек кофе, уселся рядом с Элизабет.

— Надеюсь, ты любишь вафли. Миссис Миот готовит их лучше всех в Нью-Йорке, я уже и не говорю про ее варенье.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила Элизабет.

— Не стоит. Я готовила завтрак этому мальчишке восемнадцать лет подряд, пока он не убежал на службу своей стране.

— Она была моей няней, — пояснил Рорк.

— Я стала работать на миссис Блек через два дня после того, как этот парень появился на свет.

Ее муж погиб во время нападения на Гренаду в 1983 году. Рорк хорошо помнил, как миссис Миот показывала его фотографии в форме и рассказывала о его службе. Наверное, именно тогда-то он впервые и захотел пойти на флот.

— А к тому времени, когда няня мне уже была не нужна, миссис Миот стала частью нашей семьи, так что она осталась с нами.

— И вы наверняка можете многое рассказать о детстве Рорка?

— Могу.

— Я тебя не за этим сюда привел, — возразил он. Ему сразу же захотелось поцелуями согнать эту дерзкую улыбочку с ее лица.

— Ты мог просто сводить меня в ресторан, — возразила Элизабет, отпивая кофе. — А раз уж привел сюда, значит, хочешь, чтобы я о тебе узнала как можно больше.

Она даже не догадывается, что попала в самую точку.

— Никакой ресторан не сравнится с вафлями миссис Миот.

А старая няня тем временем деловито выдала им вафли с клубничным вареньем и начала рассказывать самые забавные истории из его детства.

— Бедняга учитель, — рассмеялась Элизабет, — а что, если бы он заработал сердечный приступ?

— Он врал маме, так что такие мелочи меня не смущали, — отмахнулся Рорк, вспоминая, как подложил бомбочку под чашку учителя и как горячий кофе вылился тому на колени. А потом учитель гонялся за ним, и мама наконец-то смогла увидеть его истинное лицо, а не ту маску, что он ей обычно показывал.

— Ты мог бы как-нибудь иначе доказать, что он был не слишком хорошим учителем.

— Да, но это было бы не так весело.

Женщины понимающе переглянулись, и Рорк понял, что если сейчас же не уведет отсюда Элизабет, то скоро она о нем все узнает. А ему нужно было сохранять интригу.

— Мне нужно взять пару книжек, а потом я отвезу тебя домой.

— Хорошо, — согласилась Элизабет, а потом улыбнулась миссис Миот: — Вы уверены, что вам не нужна моя помощь?

— Уверена. Когда пару лет назад этот молодой человек вновь объявился в наших краях, я быстро пришла в форму, так что через пару секунд все будет вымыто и убрано.

Пока Рорк ходил за книгами, Элизабет разглядывала коллекцию, собранную его матерью.

— Весь день могла бы любоваться, настоящий музей, — заметила Элизабет. — И в то же время это твой дом.

— Это дом моей матери. Если помнишь, я живу в Сохо.

— А почему ты ничего этого не взял к себе? Твоим стенам не помешало бы немного разнообразия.

— Я слишком редко бываю дома, а после твоих слов о музее мне кажется, что часть этого богатства стоит отправить на выставку.

Что-то в этих словах сильно подействовало на Элизабет, и от той непринужденной атмосферы, что царила между ними последние пару часов, не осталось и следа.

— Да, наверняка любой музей обрадуется такому пополнению.

Рорк поймал ее за руку, не давая уйти, и кончиками пальцев приподнял ей подбородок.

— Что случилось?

— Ничего, — ответила Элизабет, не глядя на него, — у меня была насыщенная ночь, а теперь мне пора домой, чтобы убедиться, что все приготовления идут должным образом.

— А потом ты вернешься?

— Я буду работать допоздна.

— Я дам тебе ключ, можешь разбудить меня.

— Ключ от твоего дома? Зачем?

— По-моему, это очевидно. Мы обручены, и ты можешь приходить ко мне в любое время.

— Прошлой ночью… — Элизабет не договорила и судорожно сжала пальцы. — Я не совсем понимаю, что между нами происходит.

— Тогда давай поясню. Прошлая ночь была замечательной, и мне кажется, что ты это тоже почувствовала. Между нами так и летели искры, и я хочу, чтобы так все и продолжалось.

— Я не знаю. Когда я соглашалась тебе помочь, речь шла о простой и незамысловатой сделке, без всяких сложностей.

— Но между нами нет никаких сложностей.

— Для тебя, может, и нет, вот только я и так уже достаточно обожглась на таких мужчинах, как ты.

— На таких, как я? Это на каких же?

— Таких, которые без предупреждения срываются с места и смотрят на любые привязанности как на ненужную обузу.

— А тебе нужна стабильность.

— Не только. Мне нужно чувствовать связь, знать, что я всегда на кого-то могу положиться. Год назад моя сестра вместе с мужем и дочкой погибла в автокатастрофе. Она была моей лучшей подругой, и мы каждый день подолгу разговаривали. И мне ее не хватает, как частички самой себя. Мне очень трудно быть одной, и я боюсь, что я начну на тебя полагаться, а потом ты уйдешь.

Дрожь в ее голосе пронзила Рорка в самое сердце. Он хорошо помнил ту минуту, когда он вернулся с задания и командир сообщил ему, что его мать умерла за тысячу километров в полном одиночестве, потому что ее единственный сын бросил ее.

— Я тебя прекрасно понимаю.

Еще бы он не понимал. У него и самого были проблемы с тем, чтобы подпускать к себе людей слишком быстро.

Вот только ему так понравилась прошлая ночь, что он не готов был ее отпустить просто потому, что они хотели разного от жизни.

— Конечно, теперь, после того, как я с тобой переспала, — продолжила Элизабет, — я наверняка захочу от тебя большего. Если бы меня так к тебе не тянуло или если бы ты не был так чертовски хорош в постели, то все было бы значительно проще.

— И что ты предлагаешь? — При такой постановке вопроса Рорк смог немного расслабиться.

— Просто дай мне время во всем разобраться и прийти в себя.

— Сколько времени? — Рорк лишь с трудом поборол желание наброситься на нее прямо сейчас и, сорвав всю одежду, взять ее не сходя с места.

— Пару дней.

— Завтра нам нужно показаться в детской больнице.

— Точно. Могу я рассчитывать на то, что ты будешь проявлять свои чувства только на публику?

— Если очень сильно попросишь.

Глава 7

Элизабет провела кончиком пальца по семисантиметровому шраму на ребрах Рорка: — А этот откуда?

— С каирской улочки.

Последний час Элизабет старательно изучала все отметины на его теле, заработанные в основном при охоте за сокровищами, а Рорк невозмутимо пояснял, где приобрел все эти украшения.

— Я шел на встречу с одним полезным парнем, а вместо этого наткнулся на конкурента.

Было уже хорошо за полночь, и, закинув руки за голову, Рорк валялся в ее кровати после долгого вечера в детской больнице, где, как он и обещал накануне, вел себя вполне прилично. Он не пытался флиртовать и украдкой воровать поцелуи, а просто обнимал за талию. Вот только, несмотря на это, Элизабет не смогла перед ним устоять.

— А ты занимаешься опасным делом. — Она успела насчитать пятнадцать шрамов, оставшихся от ножей, пять от пуль и один от сигареты. — А что будешь делать, когда твоя удача подойдет к концу?

— А при чем тут удача? Вин-чуну меня учил мастер Ли, а потом — морпехи. Можешь считать меня Джеки Чаном в поисках сокровищ.

Вот только теперь, когда Элизабет воочию увидела, как опасна его работа, в ней проснулся знакомый страх.

«Успокойся, он не твой, чтобы за него волноваться».

— А если на тебя устроят засаду десяток крепких мужиков?

— Я убегу. — Рорк сел на кровати и одной рукой обнял ее за талию, а другой провел по ее волосам. Его серо-зеленые глаза наконец-то посерьезнели. — Я достаточно умен, чтобы понять, когда я в проигрышном положении.

Сердце Элизабет болезненно сжалось. Ей хотелось забыться в поцелуях, но надолго это облегчения не принесло бы. Она попробовала рассмеяться, но этот смех прозвучал довольно жалко.

— Не сомневаюсь, ты считаешь себя достаточно умным, просто я не уверена, что ты умеешь вовремя сдаваться.

Рорк повалился на нее, прижав к кровати своим весом, и Элизабет уже привычным движением запустила пальцы в его мягкие волосы. И как она раньше только могла жить без этих поцелуев, без ощущения его плоти внутри себя?

Она застонала, и ее бедра сами собой раздвинулись и подались ему навстречу, а Рорк уже был готов устроить ей новый сеанс блаженства.

Час назад они ворвались к ней домой, срывая на ходу одежду и жадно целуя друг друга, и Элизабет усмехнулась, мимоходом задумавшись: догадался ли кто-нибудь закрыть дверь, или соседям пришлось полюбоваться на весьма непристойную картину?

— Вообще-то, — заметил Рорк, охватывая руками ее грудь, — невежливо смеяться, когда занимаешься любовью.

— Я просто… — Она не успела еще ничего толком сказать, а Рорк уже принялся посасывать ее сосок, и Элизабет погрузилась в поток невероятных ощущений, а низ ее живота налился тяжелым желанием.

Когда Рорк проложил цепочку поцелуев к ее бедрам, Элизабет не оставалось ничего иного, кроме как сдаться. Потом у нее будет достаточно времени, чтобы задуматься о сегодняшней ночи, о том, что она не хотела, чтобы их показные отношения превратились в самые настоящие. Сейчас в этом уже не было никакого смысла.

Остается лишь признать, что она без ума от Рорка, а может, уже даже готова в него влюбиться. Поэтому лучше уж просто наслаждаться моментом и не думать о том, что всего через пару месяцев вся эта сказка закончится.

Но что ей делать, когда она останется в одиночестве и с разбитым сердцем?

Ладно, в конце концов, она это как-нибудь переживет, не зря же у нее уже было столько практики.

— Ты опять не обращаешь на меня внимания, — пожаловался Рорк и лизнул ее в пупок. — Видимо, мне нужно лучше стараться, чтобы заслужить твое внимание.

Элизабет еще не успела понять, к чему он клонит, а Рорк уже спустился ниже и, удобно устроившись у нее между ног, принялся ласкать ее языком. От нестерпимого наслаждения у Элизабет перехватило дыхание, и она, не выдержав, закричала.

Судорожно сжав в кулаках простыни, Элизабет с головой погрузилась в наслаждение, а когда она заерзала, Рорк ухватил ее руками за бедра и удержал на месте, не давая уйти от сладкой пытки. А потом она почувствовала, как летит куда-то высоко-высоко и взрывается на миллионы мелких кусочков в прохладном ночном небе.

— Что это было? — хрипло выдохнула Элизабет. После всех этих криков и стонов язык ей плохо повиновался.

— Наказание за то, что ты не обращала на меня внимания.

— Тогда стоит не обращать на тебя внимания хотя бы раз в день.

Рорк проложил цепочку поцелуев по ее телу обратно наверх, и когда их языки сплелись в страстном поцелуе, вошел в нее и застонал, когда их бедра столкнулись.

— Восхитительно, — прошептал он, переплетая пальцы с ее пальцами и замирая в полной неподвижности.

А потом они яростно задвигались навстречу друг другу.

После прошлой ночи Элизабет старательно пыталась убедить себя в том, что им так хорошо было вместе только потому, что она пошла с ним в постель с ясной головой, но теперь поняла — у них все было иначе. Они так идеально подходили друг другу, что вполне могли бы делить одно тело и душу. Элизабет без слов понимала, что ему нужно, а Рорк угадывал ее желания еще раньше, чем она успевала чего-либо захотеть.

Элизабет впилась ему ногтями в плечи и задрожала, когда ее накрыла новая волна оргазма. А потом и Рорк дошел до предела и мощно кончил, не выходя из нее.

И обрушился на кровать, полностью выбившись из сил. Элизабет чувствовала, как в ней кипит энергия. Обычно в таких случаях она отправлялась в кабинет и проверяла приготовления к грядущим событиям, но сейчас, когда Рорк обнял ее за талию, она расслабилась и улеглась с ним рядом.

— Я могу остаться?

Элизабет совсем не ожидала такого вопроса, а пока она медлила с ответом, дыхание Рорка становилось все медленнее и ритмичнее.

Элизабет в задумчивости уставилась в потолок. Она успела повидать много мерзавцев на своем веку, но Рорк явно к ним не относился. Пусть он и говорит, что не хочет продавать дом своей матери из-за того, что в нем прошло его детство, но и так понятно — этого не делает просто потому, что это место последние тридцать лет было домом миссис Миот.

Но Элизабет все равно неудержимо тянуло к плохим парням, ей так хотелось, чтобы после встречи с ней они исправились. Своего рода вызов. И она всегда любила вызовы, именно поэтому она и взялась организовывать винный аукцион, на котором они с Рорком и встретились, ведь до нее от этой работы, потребовавшей огромного труда, отказались три организатора. И она великолепно справилась.

— У тебя не получится уснуть, пока ты не закроешь глаза.

— А я думала, ты уже спишь.

— Да, я задремал, но ты так громко думала, что разбудила меня.

— Что-то не верится.

— В чем дело?

— Я думала о сестре, о том, чтобы она сказала нашей затее.

— По-твоему, она бы это не одобрила? — Рорк в очередной раз прочитал ее мысли, как заправский игрок в покер.

— С самого детства она всегда знала, как поступить правильно, правда, тогда мне это не слишком нравилось, и я дразнила ее паинькой. — Элизабет сглотнула вставший в горле комок. — Ее все очень любили, а она никогда никому не вредила. Ну или, во всяком случае, ее никогда на этом не ловили, так что все шишки доставались мне.

— Да, я бы тоже хотел, чтобы у меня был брат, на которого всегда можно было бы все свалить.

— Даже не верится, что, когда мы выросли, мы стали лучшими подругами.

— А я бы ей понравился?

— А ты можешь кому-то не нравиться?

— Если я начну перечислять всех своих врагов, ты уснешь, не дослушав и до середины списка.

Элизабет бы предпочла, чтобы он лишний раз не напоминал ей о своих шрамах.

— Ладно, тогда спрошу иначе. Разве есть женщины, которым ты не нравишься?

— Полно, но ты так и не ответила на мой вопрос.

— Ты бы ей понравился.

— Звучит как-то не очень уверенно.

— Ты бы ей понравился, — повторила Элизабет и добавила: — Но ей бы не понравилось, что мы вместе.

Когда следующим утром Рорк вернулся домой, несмотря на то что был полностью погружен в свои мысли, он сразу заметил, что у него гости. Он определил это по едва заметному подрагиванию воздуха, которое уже не раз спасало ему жизнь в самых отчаянных положениях. Бесшумно достав нож, Рорк отправился на поиски незваного гостя.

Первым делом Рорк прошел в кабинет, ведь после всей этой шумихи с «Золотым сердцем» непрошеные гости, скорее всего, начнут оттуда. Хотя обычный вор вполне может удовлетвориться Матиссом, которого Рорк, послушавшись Элизабет, забрал из материнского дома.

Вот только в кабинете никого не оказалось. Ошибиться Рорк не мог, но, раз ни его исследования, ни Матисс не заинтересовали гостей, чего ему тогда ждать?

Рорк вернулся в коридор и заметил, что дверь в его спальню слегка приоткрыта. Может, там затаился убийца? В предвкушении схватки он уже было рванулся к двери, но тут услышал сонное посапывание, доносившееся с кровати. А убийцы обычно не засыпают на посту. Рорк толкнул дверь и выругался себе под нос.

На его кровати мирно спала Сабина, а ее голую спину прикрывала лишь волна роскошных волос. Так, похоже, она решила устроить ему приятный сюрприз. А если бы он вместо того, чтобы проводить Элизабет домой, уговорил бы ее зайти к себе? Пусть они и обручены лишь для виду, но вряд ли ей понравится, что в его кровати лежит обнаженная женщина.

Да и ему самому это не слишком нравится.

— Сабина, вставай и одевайся.

Она уже и сама начала просыпаться, а резкая команда Рорка подействовала на нее не хуже будильника. Сабина села, прижала одеяло к груди, но так, чтобы Рорк сперва успел хорошенько разглядеть, чем она располагает. А потом Сабина заметила, что он сжимает в руке нож, и уставилась на него расширенными глазами:

— Рорк, где ты был?

— Занимался любовью с невестой. Ты же помнишь Элизабет? И она единственная женщина, которая нужна мне в кровати.

— Она для тебя слишком скучная. — Его слова заставили Сабину покраснеть, но ничуть не убавили ее решимости. — Тебе нужна страстная женщина, которая сможет полностью тебя удовлетворить.

— Элизабет удовлетворяет меня сильнее любых других женщин, с которыми я когда-либо имел дело.

— Но со мной ты еще не имел дела. — Сабина отбросила одеяло и закинула руки за голову.

Вот только на Рорка это не произвело никакого впечатления. Что ж, похоже, пришло время для горькой правды.

— И никогда не буду. Сабина, ты — всего лишь ребенок, а Элизабет — настоящая женщина.

— Но ты ее не любишь, вы же даже обручены не по-настоящему.

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь. — Какие бы теплые чувства Рорк раньше ни испытывал к дочери своего наставника, теперь он был холоден как лед.

— Не знаю? — Сабина слезла с кровати и подошла к нему вплотную. — Ты, кажется, забыл, что я не одна из этих глупых светских львиц, готовых поверить любой сплетне, которой ты вздумаешь их угостить. Я знаю, где ты был и чем занимался весь этот год. И женщинам в твоей жизни места не было.

Рорк схватил валявшуюся на кресле одежду Сабины и бросил ей:

— Одевайся.

— Скажи, что ты ее не любишь, — не сдавалась Сабина.

Врать Рорк не собирался, поэтому просто ответил:

— Мои дела с Элизабет тебя совершенно не касаются.

— Значит, не любишь.

— А ты так хорошо разбираешься в любви? А как насчет того охотника за приданым? Когда ты смотрела ему в глаза, ты видела там любовь или денежные знаки?

Сабина отвернулась, и Рорк понял, что попал точно в цель. Вот только это его не слишком обрадовало. Он развернулся и пошел на кухню, чтобы сварить себе кофе. И почему он просто не остался у Элизабет? Как же он от всего этого устал. Пробираться по темным улочкам Каира было куда приятней, чем старательно убеждать всех и вся, что он исправился и остепенился. И только оставшись наедине с Элизабет, Рорк мог отдохнуть и расслабиться. Черт, такими темпами ей и правда удастся его приручить.

— А меня ты угостишь чашечкой кофе или сразу выставишь за дверь?

Рорк молча налил ей кофе. На ней были черные легинсы, короткая зеленая юбка, кружевная блузка и черно-коричневый шарф. Этот наряд мало подходил для соблазнения, так что в кровати она явно оказалась, поддавшись минутному порыву, а не тщательно продуманному плану.

— Давай ключ. Когда я подолгу отсутствую, твоему брату иногда нужно заходить сюда, чтобы кое-что для меня сделать, но тебе здесь без моего разрешения появляться нельзя.

— Я пришла, потому что волновалась за Дариуса, — возразила Сабина, но ключ вернула.

— Так волновалась, что голой залезла в мою постель?

— Свадьба совсем скоро, и он наверняка выкинет какую-нибудь глупость.

— Единственная глупость, которая в его силе, — это попытаться препятствовать планам отца Фадиры.

Так, судя по лицу Сабины, он угадал. Выругавшись, Рорк схватил телефон, послушал гудки и в итоге оставил Дариусу короткое сообщение.

Это все любовь. От нее глупеют. Дариус решил рискнуть своей свободой, возможно, даже жизнью, и все ради чего? Ради красивого личика? Минутной страсти? Дариусу всего двадцать, он еще явно не готов провести всю оставшуюся жизнь с одной женщиной.

— Когда он уехал?

— Думаю, вчера утром.

— Двадцать четыре часа. Он мог уже успеть вляпаться в крупные неприятности, но я что-нибудь придумаю.

— Спасибо.

— Я делаю это не для тебя, а для твоего отца, ведь я обещал, что буду за вами присматривать. Вот только я как-то не думал, что мне придется превратить эту опеку в свое основное занятие.

Глава 8

Общество на предпродаже аукциона Ваверли собралось самое изысканное, так что Элизабет оставалось лишь радоваться, что Рорк ее не послушался и купил ей роскошное изумрудное платье, которое отлично дополняли серьги с изумрудами и бриллиантами из коллекции его матери. Их цену, так же как и цену парного к ним браслета, Рорк назвать отказался, но Элизабет подозревала, что на ней сейчас не меньше ста тысяч долларов.

Элизабет посмотрела на Рорка, он держал ее под руку, но мысли его явно блуждали где-то далеко. Последние дни его явно что-то тревожило, и он полностью был с ней лишь в минуты близости, вновь и вновь заставляя ее тело трепетать от восторга. Элизабет вспомнила, что он проделал с ней всего пару часов назад, и у нее задрожали коленки.

У Рорка зазвонил телефон, и Элизабет оставила его одного, чтобы он мог спокойно поговорить. Остается надеяться, что этот звонок рассеет его тревоги, однако то, что с ней он своими заботами не делится, только лишний раз напоминает, что они обручены лишь понарошку.

— Элизабет, отлично выглядишь.

Оторвавшись от грустных мыслей, Элизабет обернулась и увидела Шарлотту Ваверли, жену Ванса Ваверли, единокровного брата Рорка.

Шарлотта красовалась в белоснежном платье без бретелек с завышенной талией, подчеркнутой блестящим пояском, ее роскошные светлые волосы свободно падали на плечи, а в ушах сверкали бриллиантовые сережки.

— Отличное платье, ты прямо как настоящий ангел, — ответила Элизабет.

— Спасибо, а у тебя просто божественные драгоценности. Подарок Рорка?

— Можно и так сказать, он одолжил мне украшения своей матери.

— Пока одолжил, — улыбнулась Шарлотта, — но, как только вы поженитесь, они станут твоими по праву.

Внутри у Элизабет что-то сжалась. Каждое новое напоминание о предстоящей женитьбе было ей как удар ножом в сердце. Ведь чем дольше они с Рорком будут изображать счастливую пару, тем сильнее она успеет поддаться его очарованию. А потом они расстанутся, и в ее сердце останется дыра величиной с Техас.

— Мы с Вансом надеялись, что ты встретишь День благодарения с нами.

— Я?

— Конечно, — рассмеялась Шарлотта, — ты ведь скоро станешь частью нашей семьи, к тому же Рорк говорил, что у тебя сейчас слишком много работы, чтобы поехать на праздники к родителям.

Именно это обилие работы и позволяло Элизабет хоть как-то держаться и не сломиться от горя, ведь в День благодарения исполнится ровно год со дня смерти ее сестры. Она почувствовала, как в ней просыпается чувство вины. Ведь если бы она не была точно так же занята в прошлом году, Стефани не пришлось бы ехать сюда вместе с мужем и ребенком, и они бы не погибли в автокатастрофе.

— Это так любезно с вашей стороны.

— Я очень рада, что ты к нам присоединишься, обед будет часа в четыре. Ванс говорит, что Рорк не часто бывает в городе, а уж тем более по праздникам, так что на этот раз он наконец-то сможет встретить праздник в кругу семьи.

Элизабет почувствовала, как ей на талию опустилась знакомая рука.

— Можно я украду свою невесту? Я должен ее кое-кому представить.

— Разумеется.

— У тебя был такой вид, как будто ты срочно нуждалась в спасении, — прошептал Рорк. — О чем вы говорили?

— Она пригласила меня на День благодарения. Ты знал, что они ждут нас в гости?

— Ванс что-то такое говорил, но у меня это как-то вылетело из головы.

— Ненавижу.

— Что ненавидишь?

И правда, что? Ложь? То, что старается делать вид, что ее совсем не волнует, что ее пригласили на обед в честь Дня благодарения с его семьей? То, что вся их помолвка — это всего лишь игра на публику и что ей никогда не стать счастливой невестой? Какой же она была дурой, когда пыталась убедить себя, что прекрасно обойдется без мужа, ведь именно ради этого она так отчаянно и старалась наладить отношения со всеми своими мужчинами, вот только этим мужчинам нужно было нечто совершенно другое.

Элизабет закусила губу, стараясь подавить некстати нахлынувшие эмоции.

— Ровно год назад моя сестра с мужем и ребенком погибли в автокатастрофе, когда ехали ко мне на День благодарения.

— Элизабет, мне так жаль…

Рорк накрыл ее руку своей рукой. Он отлично понимал ее боль от потери близких и чувство вины.

— Им не пришлось бы сюда ехать, если бы у меня было время выбраться в Олбани. Я работала тогда как проклятая, но Стефани решила, что я не должна встречать праздник в одиночестве, поэтому взяла свою семью и поехала ко мне. — Элизабет горько рассмеялась. — А в итоге я теперь все праздники встречаю в одиночестве.

— А твои родители?

— Они живут в Орегоне. Они переехали туда семь лет назад и навещали нас лишь однажды, когда родилась Трина, — пояснила Элизабет, глядя на браслет на правой руке. — Ты наверняка сейчас думаешь, что я излишне драматизирую, ведь судя по тому, что я слышала, ты редко бываешь на праздниках в Нью-Йорке.

— Просто для меня праздники ничем не отличаются от всех прочих дней.

На какую-то секунду Элизабет стало очень жаль Рорка. У него никогда никого не было, кроме матери. Он вырос без братьев, сестер, дядь, теть, бабушек и дедушек, так что после смерти матери у него осталась лишь старая няня. Но теперь у него появились Ванс, Шарлотта и ее сын. Вот только Рорк не хотел признавать, как они важны для него, а он — для них.

— Ты пойдешь к Вансу на День благодарения?

— А ты хочешь пойти к ним?

Он предоставляет решение ей?

— Я знаю, вся эта притворная помолвка дается тебе непросто, — продолжил Рорк, — так что, если ты не хочешь провести целый день в их обществе, я пойму.

— Так и знала. — Сабина появилась из-за угла, как мстительный призрак. — Значит, я была права, когда говорила, что ты ее не любишь.

Рорк стремительно схватил Сабину за руку, и, судя по тому, как она скривилась, держал он ее очень крепко.

— Ты подслушивала?

— Я хотела спросить, узнал ли ты что-либо о Дариусе. А в итоге узнала, что вы помолвлены не по-настоящему.

— Все это ради аукциона. — Рорк хорошенько тряхнул Сабину. — И ты об этом никому и слова не скажешь. Поняла?

— А почему ты выбрал не меня? — надулась Сабина, и обиженно поджатые губки ее совсем не красили.

— Потому что ты увидела бы в моем предложении нечто большее.

И он рассчитывал, что Элизабет этого не увидит. И теперь Элизабет приходилось все время бороться с собой, только чтобы скрыть от него правду. Скрыть, что она его любит.

— Мы принадлежим друг другу, — заявила Сабина, проведя рукой по его щеке. — Мой отец это знал, и именно поэтому он просил тебя заботиться обо мне. Он верил, что, когда я достаточно вырасту, ты поймешь — я идеально для тебя подхожу.

Рорк отбросил руку Сабины от своего лица.

— Твой отец просил меня позаботиться о тебе и твоем брате, потому что знал, что так вы останетесь в надежных руках. Но ни на что большее он не рассчитывал. Твоим глупым фантазиям пора положить конец. Я не предназначен ни тебе, ни кому бы то ни было еще. А Элизабет делает вид, что обручена со мной, потому что Ротшильд пытается заполучить наш аукцион, и совет директоров хочет быть уверен, что Анна, Ванс и я — это лучший для них выбор. — Рорк еще раз легонько встряхнул Сабину. — Ты меня поняла?

— Нет, — заявила Сабина, вырвавшись из его рук. — Я люблю тебя, почему ты не хочешь дать нам ни единого шанса?

— Сабина…

— Еще ничего не кончено, — перебила его Сабина и убежала.

— Как ты думаешь, она кому-нибудь скажет? — спросила Элизабет.

— А кому, по-твоему, она может сказать?

— Ну, есть пара сотен человек, — заметила Элизабет, вспоминая высшее общество Нью-Йорка.

В ответ Рорк лишь обнял ее и нежно поцеловал. И Элизабет с готовностью ответила на ласку, ведь в его руках так просто было забыть обо всех неприятностях. Она как бы перенеслась в другое измерение, где всем правила страсть и не было никаких других законов.

— Не думай о Сабине, — прошептал Рорк, целуя ее в ухо. — Она просто волнуется за брата, а потом, когда успокоится, забудет обо всем, что успела услышать.

Элизабет хотела бы разделять его уверенность, и ей не оставалось ничего иного, кроме как крепко прижаться щекой к его могучей груди в надежде, что так ей передастся хоть крупица его убежденности. А ведь это именно ему придется худо, если все узнают, что вся эта помолвка была лишь притворством.

— Ты просто не представляешь, на что способна отвергнутая девушка, да в придачу еще такая эмоциональная и молодая, — заметила Элизабет, отстраняясь от Рорка. В конце концов, у нее самой на него не больше прав, чем у Сабины.

— Я представляю, что такая девушка должна думать об окончании школы и о собственных ровесниках.

При этих словах Элизабет лишь покачала головой. Он, конечно, никогда не поощрял надежд Сабины, но, похоже, он просто не понимает, как его очарование действует на женщин. А ведь она сама уже две недели находится во власти этого очарования, и так просто ей уже не вырваться. Скорей уж стоило бы удивляться, если бы молодая египтянка сумела перед ним устоять.

К тому же отец Сабины сам поручил ее заботам Рорка, а потом Рорк еще и спас ее брата в джунглях Амазонки. У бедняжки просто не оставалось ни единого шанса.

— Если мы будем держаться нашей версии, держаться друг друга, это будет всего лишь слово горячей девчонки против наших слов.

У Элизабет было полно работы, а теперь она еще и окончательно запуталась в своих чувствах к Рорку. У нее хватало проблем и без Сабины.

— А ее брату действительно что-то грозит?

— Да, но только если я не успею его найти и остановить.

— Именно поэтому ты и был таким встревоженным последние пару дней?

— Тебе чего-то не хватало?

— Нет, просто ты так поглядывал на телефон, словно все время ждал чьего-то звонка.

— Этот парень — настоящий дурак, — устало вздохнул Рорк. — Он убежал в Каир, чтобы украсть Фадиру перед свадьбой. И если его поймают, его в лучшем случае ждет тюрьма.

— А ты можешь его остановить?

— Если мне удастся его найти, то да. Мои друзья его сейчас как раз ищут. Вот только из того, что мне уже удалось узнать, следует — даже если его план сработает, Фадира вряд ли захочет бежать с ним.

— А почему нет?

— У ее семьи крупные проблемы, и именно поэтому ее отец настаивает на ее женитьбе.

— Финансовые проблемы?

— Скорее уж шантаж. И теперь Дариус пытается вернуть определенные документы отцу Фадиры, чтобы он отказался от ее немедленной женитьбы.

Элизабет прямо-таки чувствовала, как Рорку хочется присоединиться к этим поискам.

— А ты ему в этом поможешь?

— Сейчас я должен быть в Нью-Йорке.

Но как долго продлится это «сейчас»? Много ли у них останется времени после Дня благодарения? Похоже, ей пора готовиться к расставанию.

Рорк висел на кончиках пальцев в десяти метрах над землей, когда его телефон зазвонил. Лучше бы это был тот самый долгожданный звонок.

— Рорк.

— Я нашел человека, который может нам помочь в поисках Маса.

— Где? — Звонок не тот, но тоже, в общем, не плохо.

— В Каире.

Рорк занимался поисками не только Дариуса, но и украденных документов на «Золотое сердце».

— Когда?

— Два часа назад.

— Приглядывай за ним, я буду там через двенадцать часов.

Во время этого короткого разговора Рорк уже успел спуститься на землю, и теперь ему оставалось только быстро собраться. Потом он вышел из зала, поймал такси и позвонил Вансу.

— У меня появились срочные дела в Каире. Составишь сегодня вечером компанию Элизабет на открытии?

— Конечно, мы с Шарлоттой с радостью позаботимся о твоей невесте, но ты уверен, что тебе прямо-таки обязательно уезжать сегодня?

— Уверен, мне необходимо вернуть украденные документы на «Золотое сердце».

— А как Элизабет отнесется к тому, что ты уедешь в День благодарения?

— А ты забыл, что вся наша помолвка — это всего лишь притворство? — Рорк ушел от прямого ответа. Пусть Элизабет и не говорила этого прямо, но она наверняка рассчитывала, что в годовщину смерти сестры он будет с ней рядом. А ведь именно таких осложнений он и пытался избежать, когда заключал с ней сделку.

— Я помню, но после того, как я видел вас вместе, я думал, что…

— Что ты думал? Это все игра.

— Ну, тогда вы играете свои роли чертовски убедительно. Ведь если бы я этого не знал, с уверенностью мог бы сказать, что у тебя к Элизабет глубокие чувства.

— Но ты же знаешь. Все это ради аукциона, и, как только Ротшильд оставит нас в покое, я улечу в Дубай, а Элизабет вернется к своей привычной жизни.

Перед тем как направиться в аэропорт, Рорк заскочил домой за приготовленным как раз для таких случаев рюкзаком, но по дороге никак не мог выкинуть из головы слова Ванса. Рорк позвонил Элизабет, но она не ответила, видимо, работала. А ведь этим утром он был так занят своими мыслями, что почти не обратил внимания на ее прощальный поцелуй. Что ж, похоже, они уже стали принимать друг друга как данность, как будто прожили вместе уже много лет.

А между тем они знают друг друга всего три недели.

Рорк почувствовал легкий приступ вины, но поспешил отогнать его. Элизабет знала, на что соглашалась. Знала, что связывается не с домашним котом, а с настоящим хищником, который всегда готов бежать на охоту и не любит, чтобы его держали взаперти.

Рорк еще раз попытался позвонить Элизабет, и на этот раз она ответила.

— Ты разговаривала с Джози? Как все прошло?

— Да, как я и ожидала, она согласилась сделать меня своим партнером, но только если мне удастся подписать контракт с Соней Фремонт.

— А может, ты просто уйдешь от нее и начнешь свое собственное дело?

— Чтобы начать с нуля, у меня слишком мало времени и денег, — после небольшой паузы ответила Элизабет.

— У тебя есть тринадцать тысяч долларов.

— Ты знаешь, зачем мне нужны эти деньги.

Они уже не раз говорили об ее предстоящем материнстве, и Рорк считал, что она еще слишком молода, чтобы связывать себя ребенком.

— Я точно знаю, что на Манхэттене есть по крайней мере один инвестор, готовый одолжить тебе начальный капитал.

— Я не возьму у тебя ни гроша. И кроме того, я собираюсь заняться искусственным оплодотворением сразу после Дня благодарения. Матерью я хочу стать намного сильнее, чем предпринимателем, а денег мне достаточно и в качестве партнера Джози. Но хватит об этом, когда ты за мной заедешь?

— Вообще-то я звоню, чтобы сказать, что не смогу тебя сегодня сопровождать, но я попросил Ванса меня заменить.

— Если ты не можешь, то и я не пойду.

— Если не пойдешь, то упустишь отличную возможность встретиться с Соней и предложить ей свои услуги. — Последние дни Элизабет и так была очень грустной, и Рорку совсем не хотелось оставлять ее одну на праздники, но ему просто необходимо было вернуть документы, подтверждающие подлинность «Золотого сердца».

— Ладно, а почему ты не пойдешь?

— Мне нужно выследить тех, кто украл документы на «Золотое сердце».

— Ты уезжаешь из Нью-Йорка? — Ее голос дрогнул.

— Я уже в самолете.

Элизабет ничего не ответила.

— Ты же понимаешь, если я не верну документы, то эта статуэтка будет не дороже золота, из которого она изготовлена.

— Я понимаю. Когда ты вернешься?

— Через пару дней, максимум через неделю.

— Ты пропустишь обед в честь Дня благодарения.

— Я знаю, извини.

— Все в порядке.

Рорк слышал в ее голосе разочарование. Но они оба знали — между ними не было место для разочарования, так что Элизабет изо всех сил старалась его скрыть.

— Надеюсь, ты все рано встретишь День благодарения с Вансом и Шарлоттой.

— Я придумаю какую-нибудь отговорку.

— Но они будут тебя ждать.

— Они будут ждать тебя и твою невесту. А у меня возникли срочные дела с подготовкой вечера для Чапвелов. Береги себя.

Не давая ему возможности ответить, Элизабет повесила трубку. В эту же секунду самолет оторвался от земли, и Рорка вдавило в кресло.

Не в силах стряхнуть с себя ощущение, что он оставляет за спиной нечто столь же важное, как и пропавшие документы, Рорк закрыл глаза. Вот только на ум ему сразу же пришли не ждущие его в Каире дела, а обнаженная Элизабет, оседлавшая его прошлой ночью и доставившая ему столько удовольствия, что внутри его что-то дрогнуло.

Попросив стюардессу принести кофе, Рорк отчетливо понял, что уже второй раз убегает от самой важной женщины в своей жизни. Что ж, остается лишь надеяться, что на этот раз все закончится не так скверно.

Глава 9

Всего на плоской крыше гостиницы «Уолдорф-Астория» могло разместиться шесть сотен человек, и, когда Элизабет пришла туда с Вансом и Шарлоттой, половина гостей уже собралась. Они, конечно, с готовностью согласились составить ей компанию в отсутствии Рорка, но они совсем недавно поженились, и в их обществе Элизабет чувствовала себя никому не нужным пятым колесом.

Элизабет задумчиво оглядела пятиметровые потолки и огромные окна с черно-белыми занавесами. Доведется ли ей самой когда-нибудь организовывать мероприятия такого масштаба?

А потом в зал вошла Соня Фремонт, и сердце Элизабет бешено забилось. Она предложила Соне свои услуги уже десять дней назад, но та еще не приняла окончательного решения. И теперь вся дальнейшая жизнь Элизабет зависит от того, удастся ли ей убедить Соню в том, что никто лучше нее не справится с таким ответственным заданием.

Элизабет пошла к ней навстречу, но в трех метрах от нее резко замедлила шаг. Что же ей теперь делать?

Ведь раньше одно присутствие Рорка придавало ей уверенности в себе.

— Миссис Фремонт? — Ладно, начало положено, но где взять храбрости для продолжения разговора? — Меня зовут Элизабет Минерва, и я…

— Невеста Рорка Блека, — закончила за нее фразу Соня и, улыбнувшись, протянула руку. — Та самая волшебница, что сумела приручить самого отчаянного искателя приключений в наших краях.

— Я бы не стала употреблять таких громких слов, ведь я сейчас здесь, а он летит в самолете в… — А ведь Рорк так и не сказал ей, куда направляется, а сама она так разозлилась, что даже забыла об этом спросить. — В действительности я даже не знаю, куда он сейчас летит.

— Дорогая, ты уже упустила его? — рассмеялась Соня и, подхватив Элизабет под руку, направилась к бару. — Да, такому мужчине подойдет только очень длинный поводок.

— Звучит так, как будто вы с ним очень хорошо знакомы, — заметила Элизабет, ей как-то в принципе не удавалось представить Рорка с поводком.

— Мой муж какое-то время пристально следил за карьерой Рорка. Порой мне кажется, он даже жалеет, что он сам не отправился навстречу опасностям в юности и вместо этого занялся финансовыми операциями.

Пока Соня непринужденно болтала с симпатичным барменом, Элизабет пыталась придумать, как навести разговор на столь важную для нее тему. Собралось уже две трети гостей, и совсем скоро все начнут рассаживаться по местам, а тогда ей уже ни в чем не удастся убедить Соню.

— Наверняка ты гадаешь, выбрала ли я уже организатора мероприятий.

— Неужели по мне это сразу видно?

— Когда ты ко мне подошла, я как-то сразу подумала, что тебя эта тема очень волнует.

— Это очень мягкий способ выразить мои чувства.

— А мягкость мне не свойственна, и ты это знаешь. Как там моя старая подруга Джози? — Эта «подруга» прозвучала как удар молотом по всем радужным надеждам Элизабет.

— Она в порядке.

— Все та же старая сука, обожающая манипулировать людьми?

— Эээ… — С каждым новым вопросом Элизабет чувствовала, как заветная должность уплывает у нее из рук.

— А ты тот еще дипломат, — рассмеялась Соня, — и мне это нравится. Если бы ты не работала на моего злейшего врага, я бы с радостью тебя наняла.

— Пожалуйста, подумай о том, как отлично я могу все сделать.

— А Джози никогда тебе не рассказывала о том, что между нами было?

— Нет.

— Двадцать лет назад мы были лучшими подругами, а потом за две недели до моей свадьбы она переспала с моим женихом.

Так, понятно. Значит, терять ей больше нечего.

— Только не сочти, что я недооцениваю твое горе, но подумай о том, что последние двенадцать лет она содержит еще не опубликовавшего ни одной книжки писателя, который пока все никак не соберется с духом сделать ей предложение, а ты счастлива с мужем, который может позволить тебе одеваться только у Александра Маккуина и у Дольче и Габана.

— Ты всегда такая прямолинейная? — удивилась Соня, глядя на нее поверх бокала.

— Некоторым клиентам нравится, когда им говорят правду.

— Неужели?

По ее виду Элизабет никак не могла понять, что Соня думает о ее внезапной выходке.

— А другие предпочитают, чтобы их старательно расхваливали и умасливали.

— И, по-твоему, я отношусь к первым.

— Да.

— И если я тебя найму, то ты и дальше мне будешь говорить всю правду?

— Боюсь, да. — Элизабет так близко подошла к своей цели, что у нее даже закружилась голова.

— Никогда не бойся быть сама собой. Ты мне нравишься, и я бы с удовольствием тебя наняла, но я поклялась, что Джози никогда и гроша на мне не заработает.

— Я понимаю. — Джози специально поставила ей заведомо невыполнимое условие.

— Если надумаешь начать собственное дело, сразу же позвони мне. Мне кажется, мы отлично сработаемся.

— Обязательно.

Элизабет достала телефон, набрала короткое сообщение и только потом поняла, что, не задумываясь, спешит сообщить обо всем Рорку.

Окончательно упав духом, она направилась к столику Ваверли, и Анна Ричардсон сразу же встретила ее вопросом о Рорке. И что ей прикажете отвечать? Как он вообще мог бросить ее одну в такую минуту?

— У него появились неотложные дела.

— Какие еще дела? — прищурилась Анна.

— Всем привет, извините, что опоздала, — поздоровалась подошедшая Сабина. — Рорк позвонил и попросил составить тебе компанию.

Верить ей или не стоит? Рорк вряд ли бы стал просить об этом Сабину, но, с другой стороны, зачем она иначе вообще тут появилась?

— Очень любезно с его стороны, — выдохнула Элизабет.

— А где все-таки сам Рорк?

Похоже, Анна не сдастся, пока не получит четкого ответа.

— А Элизабет вам не сказала? Сейчас он летит в Каир.

Это правда? Ей-то он так ничего и не сказал, хотя она и сама не спрашивала.

— Он уехала из страны? — От гнева Анна даже покраснела. — И никому ничего не сказал? А когда он вернется?

— Думаю, где-то через неделю, — предположила Элизабет.

— Мне он сказал, что вернется к воскресенью, — по-кошачьи улыбнулась Сабина.

Шарлотта и Ванс смотрели на Элизабет с сочувствием, но эта непрошеная жалость только злила. Они с Рорком всего лишь делают вид, что помолвлены, к тому же они знакомы меньше месяца, поэтому не удивительно, что с Сабиной он был откровенней, ведь они-то знают друг друга уже лет десять.

Но почему же тогда она чувствует себя преданной?

— А Рорк сказал, что ему понадобилось в Каире? — Теперь Анна обращалась только к Сабине, забыв о Элизабет.

Больше всего на свете Элизабет сейчас хотелось вернуться домой и наесться мороженого, но так она окончательно потеряет лицо, так что вместо этого ей пришлось взять себя в руки и сесть рядом с Вансом.

— Рорк не звал сюда Сабину, — тихо прошептал он.

— Ты этого знать не можешь.

— Он бы никогда так с тобой не поступил, просто Сабина решила тебя прилюдно унизить, Рорк тут ни при чем.

— Спасибо, — прошептала Элизабет, чувствуя, как от этих слов у нее теплеет на душе.

Она решила не обращать на незваную соседку внимания и занялась закусками, с нетерпением дожидаясь окончания банкета. А когда официант уже уносил ее нетронутый десерт, Элизабет краем уха уловила пьяную болтовню Сабины:

— А когда он объяснил мне, почему они с Элизабет обручились всего лишь через день после того, как познакомились, я его простила.

— И что же он сказал? — спросила Анна.

— Он сказал, что обручился ради будущего аукциона. Один из ваших директоров обещал — если Рорк докажет, что способен успокоиться и остепениться, тогда совет директоров его поддержит.

— Это правда? — потребовала ответа Анна.

Элизабет еще ничего не успела ответить, как слово взял один из организаторов благотворительного вечера и пожелал всем представить Анну, так что у Элизабет появилась возможность выдохнуть и собраться с мыслями.

— Ты не имела права раскрывать тайну Рорка, — сказала она Сабине.

— А откуда мне было знать, что они ничего не знают? — Сабина недовольно тряхнула головой. — Да и какая, собственно, разница? Ведь он все равно именно ради них старается.

— А что, если тебя еще кто-нибудь слышал?

— Да никто нас не слышал, просто ты бесишься оттого, что не сможешь больше играть в любовь с Рорком.

— А ты правда думаешь, что у меня есть хоть какие-то иллюзии по поводу наших с ним отношений? Я не какая-нибудь там малолетняя дурочка, которая считает, что сможет управлять им, если разрушит все ценное, что есть в его жизни.

Элизабет начала задыхаться в этом зале, заполненном людьми, у нее на лбу выступили крупные капли пота, а Анна, заметив, что Элизабет не обращает на ее речь ни малейшего внимания, еще сильнее повысила голос и уже практически кричала.

Если бы Рорк был сейчас рядом, то он смог бы одним страстным поцелуем положить конец любым сплетням, но в одиночестве Элизабет оставалось лишь молча отсиживаться, пытаясь скрыть ото всех свое отчаяние.

Но это требовало от нее столько усилий, что, когда Анна договорила, Элизабет уже полностью вымоталась, поэтому она быстро повернулась к Вансу и сказала:

— Мне нужно идти.

— Мы с Шарлоттой тебя проводим.

— Не нужно, со мной все будет в порядке.

Ни слова не говоря Сабине, Элизабет ушла, трясущимися руками накинула на себя шубу и очутилась на холодной ноябрьской улице, поймала такси, в котором продолжала зябко ежиться, а вернувшись домой, сразу же залезла под одеяло, твердо веря, что ей уже никогда не удастся снова согреться.

Рорк уселся за столиком в кафе, чувствуя, что начинает заводиться. Да еще и Смит опаздывает, а это явно не к добру, ведь по нему обычно можно часы сверять. А потом его мобильник завибрировал, и Рорк решил, что Элизабет наконец-то ответила на его сообщения, которые он посылал уже из Каира, спрашивая, как у нее все прошло. Сперва ему казалось, Элизабет не отвечает просто потому, что все еще злится на то, что он оставил ее в такую минуту, а потом Ванс рассказал о выходке Сабины.

Так что, вернувшись в Нью-Йорк, придется наглядно объяснить Сабине, почему не стоит стоять у него на пути, а потом извиниться и поцеловать Элизабет, если, разумеется, она вообще захочет его видеть.

Вот только сообщение оказалось не от Элизабет, а от Смита, что в общем-то неудивительно, ведь в Нью-Йорке сейчас всего пять утра. Вот только откуда взялось это дурацкое разочарование?

Рорк засунул телефон в карман и вышел из кафе. Сможет ли Элизабет его простить после того, как он оставил ее в эту трудную минуту? Пусть Сабина все рассказала лишь его родственникам и Анне Ричардсон, но он все равно должен был быть рядом с Элизабет.

— Садись, — велел Смит, выглядывая из машины.

— И куда мы едем?

— Туда, где сможем спокойно поговорить.

— Неприятности? — спросил Смит, заметив, что Рорк набирает Элизабет очередное сообщение.

— Ага.

— В чем дело?

— В женщинах.

Смит вопросительно приподнял бровь.

— Она кое-что для меня делала и в результате попала в не слишком красивое положение.

— Ты с ней спал?

На это Рорк лишь красноречиво промолчал.

— Дурак.

— Заткнись.

Дальше они ехали молча, а потом вылезли из машины у пустого склада на задворках Старого Каира.

— Поймал для тебя скупщика краденого Маслера, — объявил Смит, похлопав по багажнику машины.

— И он знает, где Маслер?

— Сейчас узнаем.

Совместными усилиями они вытащили позеленевшего египтянина и поставили его на ноги.

— Я вам ничего не скажу.

Рорк едва успел привязать скупщика к стулу, как в здание склада въехала черная машина, так что он сразу же приготовился к схватке, но Смит удостоил гостя лишь презрительным взглядом:

— Ты опоздал.

— Мы договаривались на час, а сейчас всего пять минут второго, — небрежно отмахнулся невысокий человек в куртке со значком Интерпола.

Потом агент Интерпола быстренько пощекотал скупщика краденого, тот состроил подходящее выражение лица, Рорк все это сфотографировал, а Смит сразу же загрузил получившейся снимок на ноутбук.

— Неплохо, — заметил Смит, протягивая агенту пухлый конверт.

— Позвони, когда найдешь Маслера.

— Обязательно.

Рорку стоило большого труда не рассмеяться, видя, с каким ужасом скупщик краденого смотрит на возившегося с компьютером Смита.

— И куда ты решил выложить фотографию?

— На его страницу в Фейсбуке.

— Но у меня нет страницы в Фейсбуке.

— Теперь есть. И Маслер наверняка очень расстроится, когда увидит, как ты веселишься со своим приятелем из Интерпола. Да и остальным твоим клиентам это вряд ли понравится.

— Я разорен.

— Разорен, да еще в придачу убит.

— А может, и еще чего похуже, — спокойно добавил Смит.

— Непременно убьют, — обреченно кивнул скупщик, и по его виску стекла капелька пота.

Похоже, бедняге даже в голову не пришло, что такой человек, как Маслер, может быть бесконечно далек от социальных сетей.

— Прекратите! — отчаянно закричал он, видя, что Смит вот-вот отправит фотографию. — Я скажу, как вам найти Маслера.

— Говори, — предложил Смит, по-прежнему возясь с компьютером.

Час спустя Смит подвез Рорка до отеля, на прощание пообещал продолжать поиски Дариуса и спросил:

— И та женщина тебе нравится?

Вопрос застал Рорка врасплох, и сперва он хотел небрежно отмахнуться, но решил, что после сегодняшнего он должен Смиту некоторое объяснение.

— Очень нравится.

— Любишь ее?

— Не знаю.

Смит лишь головой покачал:

— Дурак.

— Это точно.

Глава 10

Утро Элизабет началось с вишневого мороженого и телефонных звонков. Первой позвонила Элиссон и сказала, что Сабину вчера все-таки услышали посторонние, и вся эта история попала в колонку сплетен, так что на три последующих звонка от Джози Элизабет просто не ответила, не в силах ни с кем разговаривать.

Свернувшись калачиком под одеялом, она еще раз прослушала десяток сообщений от Рорка. Похоже, он даже немного раскаивается, что оставил ее на съедение волкам. Вот только он кашу заварил, пусть теперь сам ее и расхлебывает, а Элизабет это не касается.

Устав себя жалеть, Элизабет решила испечь тыквенный пирог, который хотела отнести к Вансу и Шарлотте на День благодарения. После такого скандала на улицу ей лучше лишний раз не соваться, но это еще не значит, что нужно отменять праздник.

Но только она успела замешать тесто, как в дверь позвонили.

— Ты хотела меня одурачить, когда притворялась, что помолвлена с Рорком Блеком? — даже не поздоровавшись, начала Джози. — Ну так я пришла сказать, что тебе не только никогда не бывать моим партнером, но даже и работать на меня больше не придется. Ты уволена.

— Ладно. — За последние сутки столько всего произошло, что эта гневная тирада не произвела на Элизабет особого впечатления. — Тогда, похоже, мне все же придется создать свое собственное агентство по проведению мероприятий. К тому же Соня Фремонт уже согласилась меня нанять.

— Соня согласилась нас нанять? — У Джози буквально отвисла челюсть.

— Она согласилась нанять меня, — поправила Элизабет, надеясь, что предложение Сони все еще в силе. — Но вот с тобой она не собирается иметь никаких дел.

— Просто не верится, что ты отвернешься от меня после всего, что я для тебя сделала.

— Ты сама меня уволила, так что это еще большой вопрос, кто от кого отвернулся.

— Ты наговорила Соне обо мне всяких гадостей, ведь так? Поэтому она и не хочет со мной работать.

— Соне я о тебя ничего не говорила.

— А все мероприятия, назначенные на выходные, ты бросишь недоделанными?

— Тебе стоило подумать об этом перед тем, как меня увольнять.

С этими словами Элизабет захлопнула дверь у Джози перед носом, но та не унималась и за дверью:

— Ты еще об этом пожалеешь! Я сделаю так, что никто не станет с тобой работать!

А если она действительно этого добьется? В клинике для Элизабет уже все подготовили для следующего сеанса искусственного оплодотворения, но, если она не сможет найти работу, ей просто не на что будет содержать ребенка.

Зажав рот руками, Элизабет уселась прямо на пол и истерически рассмеялась, а потом заплакала.

Отлично, годовщину того ужасного дня, когда погибла ее сестра, Элизабет отметила тем, что стала общественным изгоем и захлопнула дверь перед носом у Джози, вместо того чтобы на коленях молить взять ее обратно.

В комнате зазвенел мобильник, и Элизабет поднялась с пола, вытирая слезы, но на полдороге телефон перешел в режим голосового сообщения:

— Элизабет, Ванс мне сказал, что мы попали в колонку сплетен. Мне очень жаль, что меня сейчас нет рядом, но первым же рейсом я вернусь в Нью-Йорк, а пока постарайся ни с кем не разговаривать и избегать журналистов. Я скоро вернусь и со всем разберусь.

Голос Рорка звучал холодно и отчужденно, еще раз напоминая, что они не пара, а лишь деловые партнеры.

Но Элизабет все равно хотелось еще хоть раз очутиться в его сильных руках и забыть обо всех проблемах.

Тряхнув головой, Элизабет отбросила несбыточные мечты и вернулась на кухню к пирогу.

Но тут в дверь опять позвонили. Решив, что уже давненько не пользовалась такой популярностью, Элизабет направилась к двери и, вспомнив предупреждение Рорка, перед тем как открывать, посмотрела в глазок. Вот только вместо не в меру ретивого репортера за дверью стоял Ванс Ваверли.

— Привет, — удивленно поздоровался Ванс, уставившись на усыпанную мукой Элизабет.

— Откуда ты?

— Ты не ответила Рорку, и тогда он попросил меня позаботиться о тебе. Он волнуется.

— Со мной все в порядке.

— Заметно. Решила что-нибудь испечь?

— Тыквенный пирог.

— Значит, ты к нам все-таки придешь на День благодарения?

Элизабет так расстроилась, потеряв работу, что даже забыла позвонить и сказать, чтобы ее не ждали.

— Мне кажется, это не слишком хорошая идея, ведь Сабина была права. Мы с Рорком лишь притворялись, он думал только об аукционе.

— А ты? О чем думала ты? Зачем такой красивой женщине всем рисковать ради едва знакомого мужчины?

— Он мне кое в чем очень помог, — ответила Элизабет, но, заметив, что Ванс улыбается, спросила: — И что в этом смешного?

— Рорк мог выбрать практически любую женщину, но остановился почему-то именно на тебе. Ты никогда не задумывалась почему?

— Нет.

— А следовало бы.

В это время как раз сработал таймер на духовке, так что у Элизабет появился отличный повод сменить тему.

— Хочешь кофе?

— Пока ты собираешься, я бы с удовольствие налил себе чашечку.

Элизабет уже готова была выставить его вон, но потом все-таки решила, что не хочет провести сегодняшний день в одиночестве.

— Мне нужно полчаса.

— У тебя полный кофейник, так что я подожду.

— Боишься, если уйдешь, я не приду?

— Нет, конечно.

Вот только Элизабет ему не поверила. А еще через час их с явным облегчением встретила Шарлотта. И Элизабет просто не могла не сравнить этот уютный, теплый дом и обиталище Рорка, больше похожее на какой-нибудь блошиный рынок в Марокко благодаря скопившимся в нем памятным вещицам. И ей оставалось лишь с завистью смотреть, как Ванс целует жену и подкидывает в воздух радостно орущего малыша.

Как же ей всего этого не хватает! Надежный муж, очаровательный ребенок, безопасность и уважение. А она раз за разом влюбляется в тех мужчин, что просто не могут дать ей всего этого.

Когда же она начнет учиться на своих ошибках?

Первым же рейсом Рорк вернулся в Нью-Йорк и, выйдя из здания аэропорта, пошел ловить такси, но дорогу ему преградил невысокий выходец с Ближнего Востока в черном костюме.

— Мистер Блек, я — ваш водитель.

Кто бы мог послать за ним машину? Конечно, о его планах знал Ванс, но он никогда не присылал за Рорком машину.

— Спасибо, но не нужно, я лучше поймаю такси.

— Но я приехал специально за вами.

После поездки в Каир Рорк стал еще осторожней, чем обычно, ведь если Маслер узнает, что на него готовится ловушка, то и сам не станет сидеть сложа руки.

— Кто тебя прислал?

— Я должен отвезти вас на аукцион Ваверли. Так, значит, машину прислала Анна.

— Спасибо, но я лучше поймаю такси. — Рорк просто не терпелось встретиться с Элизабет, и больше ждать он не мог.

После этих слов Рорк уселся в такси и захлопнул дверцу, прерывая все дальнейшие разговоры. Потом сказал водителю адрес и устало прикрыл глаза. Обычно он мог спать в любом безопасном месте, а что может быть надежней летящего самолета? Вот только его так мучили сожаления и мысли об Элизабет, что у него получилось лишь чуть-чуть вздремнуть в самолете.

Так что, несмотря на жуткую усталость, он вновь и вновь думал о том, что бросил Элизабет в трудную минуту, когда ей так необходима была его поддержка. Пусть она ни о чем и не просила, но Рорк же помнил, как тяжело ему было переживать известие о смерти матери в одиночестве. К тому же он рос сам по себе, редко общаясь с другими детьми, и поэтому ему пришлось уже взрослому годами постигать, что же такое настоящая дружба.

Рорк и теперь мог по пальцам одной руки сосчитать своих друзей, да и приятелей вроде Смита, на помощь которых он всегда мог положиться, но не стал бы делиться своими мечтами и страхами, у него тоже было не слишком много.

И до появления Элизабет Рорк полностью доверял только Вансу, но и его Рорк не водил в дом матери, там побывала одна лишь Элизабет.

Такси подъехало к ресторану, в котором Элизабет должна была готовить какое-то мероприятие. Предполагалось, что Рорк заедет за ней в семь, и они пойдут ужинать к Вансу. Остается надеяться, что ничего не изменилось.

Придержав дверь для двух человек, несших огромный торт, украшенный вполне достоверной на вид туфлей, Рорк огляделся по сторонам. Черный тюль, белые фонарики, страусиные перья, подсвечники и хрустальные вазы с орхидеями, столы, расставленные в форме подковы, — во всем этом чувствовалась заботливая рука Элизабет. Но самой ее нигде не было видно, так что Рорк подошел к трем женщинам, занимавшимся сервировкой:

— Вы не подскажете, где я могу найти Элизабет?

— А вы — Рорк Блек? Я видела вас на фотографиях. Элизабет здесь больше ни за что не отвечает, да и вообще нигде не отвечает. Она уволена.

Женщина так неприкрыто радовалась падению Элизабет, что Рорк молча повернулся и ушел.

И это падение — его вина. До того как Рорк появился в жизни Элизабет, она была уже готова стать партнером Джози, а теперь, из-за глупой выходки Сабины, она потеряла работу.

Рорк поймал еще одно такси и направился к Элизабет. К его удивлению, она даже открыла ему дверь и слегка посторонилась, пропуская его внутрь.

— А Сабина говорила, ты не вернешься до воскресенья.

— Сабина ничего не знает о моих делах.

— Похоже, о них вообще никто ничего не знает.

Черная кофта подчеркивала белизну ее кожи, светлые волосы были собраны в простой хвост и казались какими-то тусклыми, а сама она заметно сутулилась. А ведь еще в среду, когда они последний раз занимались любовью, она была совершенно другой, живой и притягательной.

— Я приехал за тобой в ресторан, а там сказали, что ты уволена.

— Джози решила, что ей не нужны подчиненные, замешанные в таких светских скандалах.

— Мы можем все исправить.

Не отвечая, Элизабет достала конверт и протянула Рорку.

— Что это?

— Деньги, которые я у тебя взяла, они все здесь.

— Я заплатил тебе за помощь.

— А я тебе разве помогла? После выходки Сабины все знают, что мы только притворялись, так что твоя репутация стала еще хуже, чем раньше.

— Это всего лишь ее слово против нашего.

— Дело не только в этом, я больше не могу притворяться.

— Оставь деньги, ведь ты ни в чем не виновата.

— Мне это кажется неправильным.

— А как же ты заплатишь за очередное искусственное оплодотворение?

— Как-нибудь справлюсь.

— Не глупи. — Если бы не эти темные круги под глазами, он, может быть, и согласился с ее решением, но ведь это именно из-за него она не спала. Что ему стоило отложить поездку на пару дней? Тогда бы они вместе опровергли слова Сабины, и Элизабет не пришлось бы встречать годовщину смерти сестры в одиночестве. — Разве ты забыла, что потеряла работу?

— Едва ли.

— Но почему ты просто не позволишь мне помочь тебе?

— Потому что мне кажется неправильным брать у тебя деньги.

— А почему нет? Я думал, мы — друзья.

Рорк еще не успел договорить, как понял — она ему куда больше, чем просто друг. Ну и кого он пытается обмануть? Его чувства уже давно вышли за рамки дружбы, вот только слово «любовь» его всегда пугало. За ним стояло слишком много ответственности и обязанностей, к которым Рорк не привык.

Ну так и чего он хочет от Элизабет, когда даже сам не может определиться в том, что готов ей предложить?

Рорк шагнул вперед и, обойдя конверт, который Элизабет держала наподобие щита, распустил ее хвостик, а потом наклонил голову и украл удивленный выдох с ее губ. А спустя всего лишь долю секунды Элизабет жадно ответила на его поцелуй.

Рорк только придумал, как завоевать ее прощение долгими страстными поцелуями, как Элизабет запустила руки ему под рубашку, и все мысли сразу же вылетели у него из головы. Осталось лишь желание побыстрее сорвать с себя всю одежду и отнести Элизабет в кровать.

Но когда Элизабет очутилась на кровати, она вдруг попросила его подождать.

Вот только Рорк и так уже слишком долго ждал этого момента, так что он продолжил целовать ее шею и ласкать руками соски, пока они не затвердели, под черной рубашкой. И Элизабет послушно выгнулась ему навстречу, полностью отдаваясь в его распоряжение. Но следующие ее слова остудили весь его жар:

— Рорк, прекрати. Я очень зла на тебя.

Рорк продолжил дразнить ее поцелуями вдоль выреза, не решаясь опуститься ниже. Конечно, он мог бы сейчас ее так возбудить, что она забыла бы обо всем, кроме страсти, но рано или поздно им все равно придется это обсудить. Ведь он оставил ее как раз тогда, когда больше всего был ей нужен, и так просто она этого не забудет.

— Мне жаль, что я так тебя оставил.

— Тебе жаль? — Элизабет оттолкнула его от себя. — Ты хоть представляешь, что я пережила за эти три дня?

— Примерно.

— Сабина унизила меня перед твоими друзьями. А потом мое имя появилось в светской хронике, и меня за это уволили с работы. Ты спрашивал, почему я хочу вернуть тебе деньги? Так вот отвечаю: сейчас мне просто не на что содержать ребенка.

— Все это случилось из-за меня, так позволь мне тебя поддержать, пока ты вновь не встанешь на ноги.

Элизабет поднялась с кровати:

— Я не могу.

— Чего не можешь?

— Этого. — Элизабет помахала между ними рукой. — Мне вообще не нужно было впускать тебя.

— Так почему же впустила?

— Между нами все кончено.

Рорк подошел и крепко обнял Элизабет:

— Все может быть по-другому.

— То есть ты считаешь, что я должна быть благодарна, что ты решил провести со мной еще немного времени? А потом каждый пойдет своей дорогой?

Рорк неторопливо провел рукой по ее спине, мечтая сорвать с нее рубашку и обнажить прекрасную грудь. Судя по тому, как Элизабет дрожала, она сейчас изо всех сил боролась с собственными желаниями, но гнев уже понемногу проходил, а вместе с ним и желание бороться.

— Могу я воспользоваться твоим душем?

— Наверно. — Элизабет явно не ожидала, что он так легко уступит, и теперь стояла в полной растерянности, так и не решив, стоит ли ей и дальше сражаться или уже пора сдаваться.

— Спасибо, а то я проделал очень длинный путь из Каира. — Рорк поцеловал ее в нос и направился в ванну.

— А почему ты не помылся у себя?

— Твой дом ближе.

— И за этим ты и пришел? Чтобы помыться?

Улыбнувшись, Рорк открыл кран. В голосе Элизабет так ясно звучало разочарование, что у него сразу же появилась надежда. Обнаженный Рорк выглянул из-за двери, давая ей возможность еще раз воочию увидеть то, от чего она готова отказаться.

— Нет, я пришел, чтобы увидеть тебя. Все это время в Каире я непрерывно думал о тебе.

Даже если Рорк проживет еще тысячу жизней, он никогда не забудет ее взгляд в эту минуту. В ее глазах явно вспыхнуло желание, когда ее взгляд спустился с груди на промежность. А потом у нее на лице появилось такое мечтательное выражение, что Рорк сразу понял — Элизабет оценила то, что увидела, а потом так закусила губу, как будто отказаться от него было самым трудным на свете, и отвела взгляд.

— Как все прошло в Каире? Ты нашел Дариуса?

— Он уехал еще до того, как я туда добрался.

— А ты же еще что-то искал? Удалось найти?

— Я напал на след.

— След? Значит, ты снова уедешь?

— Где-то через неделю.

Рорк шагнул под душ, и Элизабет вошла в ванну, чтобы продолжить разговор. — Ты же делаешь что-то опасное?

— Немного, но я очень осторожен.

— На это я не подписывалась. У меня все было замечательно до того, как в моей жизни появился ты.

Рорк высунулся из душа и, схватив Элизабет за запястье, втащил ее за собой, а она даже и не подумала сопротивляться.

— Скоро все снова будет замечательно, — заверил Рорк, стягивая с нее мокрую одежду.

— После того, как ты уйдешь?

— После того, как ты согласишься начать собственное дело на мои деньги и заведешь ребенка.

— Спасибо, что еще раз напомнил о том, что для меня важнее всего в жизни.

А потом их губы соприкоснулись, заставляя забыть обо всем на свете.

Глава 11

Готовя лазанью в семь часов утра, Элизабет наблюдала, как Рорк говорит по телефону, уже по одному его виду понимая, что сегодня он вряд ли сможет оценить ее кулинарные таланты.

— А это не может подождать до понедельника? Меня сейчас как-то мало волнуют желания Анны.

Потом Рорк зашел в ванную комнату, и окончания разговора Элизабет уже не слышала.

Не стоило ей лезть в душ вслед за Рорком, новая рубашка воду пережила, а вот у нее уже не осталось не единого шанса так просто расстаться с Рорком. Они два часа провели друг у друга в объятиях, а ей все еще хотелось продолжения, нет, честно, перед таким мужчиной просто невозможно устоять.

— Меня срочно ждут на аукционе, у них случилось что-то такое, что никак не может подождать до понедельника, — пояснил вернувшийся Рорк, обнимая ее за талию и целуя в щеку. — Я вернусь через час.

— Не думаю, что тебе стоит возвращаться.

— Что-то не так? Я думал, мы во всем разобрались.

— Я знаю, и мне жаль, что все так получилось, — пояснила Элизабет, крепко прижавшись щекой к его груди и не в силах смотреть ему в глаза. — Но я не могу больше с тобой встречаться. Каждый раз, когда ты уходишь, мне остается лишь гадать, увижу ли я тебя снова. Для тебя такая неизвестность — радость, а для меня — пытка.

— Элизабет.

— Прошу тебя, пойми, как мне нелегко, — прошептала Элизабет.

— Но все может быть иначе, ты очень важна для меня.

Элизабет понимала, что такое признание от Рорка много стоит, но все же отчаянно пыталась настоять на своем.

— Ты тоже для меня очень важен, и именно поэтому я не могу больше с тобой встречаться. Иначе потом мне будет слишком больно.

Ложь, ей и сейчас уже слишком больно. Год назад, когда погибла сестра, Элизабет чуть не сошла с ума от горя, а теперь, теряя Рорка, она чувствовала, как вся ее жизнь разлетается на части, погребая ее под своими обломками.

— Я не хочу тебя терять.

— Только не говори, что хочешь остаться друзьями.

Рорка никому и никогда не удастся приручить, он слишком много времени в детстве провел в одиночестве, и теперь ему просто не нужна семья. Он слишком привык к свободе и мог теперь рассчитывать только на себя.

— Значит, если ты действительно мне дорога, я должен от тебя отказаться?

«Нет, если я действительно тебе дорога, то ты должен остаться со мной в Нью-Йорке и сделать меня самой счастливой женщиной на земле».

— Да, ты должен от меня отказаться. К тому же нам больше незачем быть вместе.

— Хорошо. — Рорк легонько поцеловал ее в лоб, взял куртку и направился к двери.

Может, она сейчас совершает самую страшную в жизни ошибку?

— Рорк…

Он оглянулся у самой двери.

— Я причиню тебе лишь еще больше боли, а я этого никогда не хотел. Прощай, Элизабет.

Ей следовало бы быть благодарной за то, что он сумел устоять и выполнить ее просьбу, но вот только почему-то Элизабет не чувствовала ни счастья, ни даже облегчения. А ведь они провели вместе совсем немного времени, почему же так тяжело расставаться? Отчего так болит сердце и щиплет глаза?

Что ж, все просто. Несмотря на свое обещание, она все-таки влюбилась, еще раз доказав свою глупость, ведь для Рорка она никогда не станет так же важна, как и его свобода.

* * *

Рорк поймал такси и отправился на аукцион, хотя рассчитывал провести этот день совершенно иначе, наслаждаясь жизнью в объятиях Элизабет. Так почему же он позволил вытолкать себя за дверь? Все его существо требовало, чтобы он остался и боролся за нее, и, если бы он не пообещал себе после смерти матери избегать всех романтических отношений, он мог бы…

Что?

Элизабет хотела того, что он не в силах был ей дать. Семью, безопасность. А он просто не может подолгу сидеть на одном месте, наполняя чью-то жизнь смыслом. Разве он не подвел маму? Разве ее сердце разорвалось не потому, что он ее оставил? Рорк поклялся, что никогда и ни за что не сблизится ни с одним человеком, чтобы не навредить ему.

Рорк выбрался из такси, вошел в офис и, увидев, как Анна нервно расхаживает по кабинету, сразу понял — случилось что-то серьезное.

— Где ты был?

— В Каире.

— Как ты мог уехать, ничего мне не сказав?

— У меня возникли неотложные дела.

— А ты знаешь, что случилось?

— Расскажи.

— Его высочество Раиф Коури позвонил и сказал, что его дядю, Маллика, у алтаря бросила невеста.

Первым делом Рорк порадовался за Дариуса, которому все-таки удалось отстоять любимую женщину, а потом слегка встревожился, ведь если о его участии в этом деле станет известно, это может стать последним гвоздем в крышку гроба аукциона.

— А я тут при чем?

— Они во всем винят проклятье, павшее на их семью из-за похищения «Золотого сердца».

— Проклятье тут ни при чем.

— Да, но Раиф уверен, что похищенная статуэтка у нас.

— Это не так.

— Ну так докажи это.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что документы, подтверждающие подлинность и законность нашего «Золотого сердца», похищены. Пока я не верну их, принц может заявить, что у нас его статуэтка, и я ничем не смогу доказать, что он ошибается.

— Он никогда так не поступит.

— Возможно, но не забывай, что ФБР считает, что это я украл статуэтку.

— Вся наша репутация зависит теперь от этой статуэтки.

— Ты думаешь, что я этого не знаю? Но раньше четверга я ничего не смогу сделать.

На обратном пути Рорк прошел мимо пустого кабинета Ванса. С тех пор как в его жизни появилась Шарлотта, бизнес отошел для него на второй план.

Неужели в действительности все может быть так просто?

Вот только у него в последнее время скопилось слишком много проблем: похищенные документы на «Золотое сердце», пропавший Дариус, а что хуже всего, он еще умудрился потерять единственное яркое пятно во всех этих напастях, потерять Элизабет. Она дала ему от ворот поворот, и он просто не знал, как ее переубедить, да в придачу еще и не был уверен, что ее вообще стоит переубеждать. Она заслуживает счастья, и раз он не способен привнести в ее жизнь ничего, кроме боли, значит, он должен ее отпустить. Но почему-то все его существо отчаянно этому противилось.

А когда он уже выходил из офиса, вдруг зазвонил телефон, и Смит сообщил, что нашел Дариуса и Фадиру и что скоро они будут в Нью-Йорке.

Рорк сразу же направился к Сабине.

— Твой брат в безопасности и вместе с Фадирой направляется в Нью-Йорк, — заявил он прямо с порога.

— Я так волновалась, — заплакала Сабина, бросаясь ему на шею. А потом расцвела от радости, вновь превратившись в ту веселую девчонку, которой была до смерти отца. — Давай выпьем в честь благополучного завершения этой истории.

— Мне нужно идти.

— Всего один бокал.

Но Рорк лишь молча сложил руки на груди.

— Что-то не так?

— И ты еще спрашиваешь?

— Ты злишься, потому что все узнали, что ты ни с кем не обручен?

— Я просил тебя держать все в тайне, а не орать о моих делах на весь город. Из-за тебя Элизабет потеряла работу, а Ваверли оказались в ужасном положении. О чем ты только думала?

— О том, что, когда она исчезнет из твоей жизни, ты поймешь, что единственная женщина, которая тебе нужна, — я.

— И это все? Ты просто ревновала к женщине, которая согласилась изображать мою невесту?

— Может, она все и изображала, но я-то вижу, что ты в нее влюбился.

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь.

— Думаешь, я не знаю, что такое любовь? Ошибаешься. Вот только она тебя не любит, влюбленную женщину я сразу узнаю.

Неужели Сабина права? Ведь если бы Элизабет его любила, ни за что не выгнала бы его из своей жизни. Но ведь он же видел что-то такое в ее взгляде еще сегодня утром… Неужели он перепутал любовь со страстью?

Да и какая, в общем, разница? Она ясно дала понять, чего хочет. Между ними все кончено. Она заведет ребенка, а он вернется к охоте за сокровищами. Они отлично провели пару недель, и теперь ему будет о чем вспомнить в джунглях.

— Ты больше ни гроша не получишь, пока не докажешь, что готова отвечать за свое наследство. Этой дурацкой выходкой ты показала, что по-прежнему остаешься ребенком. В жизни тебе все доставалось очень легко, так что тебе просто незачем было взрослеть, пришла пора положить этому конец.

— Но я взрослая женщина, любящая тебя женщина.

— Ты — ребенок, и ты любишь меня как старшего брата. — Рорк наконец-то все понял. — Ведь я прав? Дариус нашел свою принцессу и собирается на ней жениться, и теперь ты боишься, что Элизабет отберет меня у тебя? В этом все дело? Ты боишься остаться в одиночестве?

— Я тебя ненавижу! — выкрикнула Сабина и убежала вся в слезах.

Уходя, Рорк чувствовал себя намного старше, чем на свои двадцать семь, и идти в свой пустой дом ему сейчас совершенно не хотелось. Так что он отправился в мамину квартиру, где миссис Миот накормила его отличным тушеным мясом.

— Когда ты в последний раз ел? — спросила она, глядя, как он опустошает тарелку за тарелкой.

— В самолете.

— Тебе сегодня пришло письмо.

Рорк удивленно уставился на конверт, на котором не было ничего, кроме его имени, а в нем оказался еще один конверт, надписанный рукой матери. И адресован он был Эдварду Ваверли.

— Кто его прислал?

— Не знаю, мне его передал швейцар. Кому бы понадобилось посылать тебе письмо, написанное твоей матерью Эдварду Ваверли?

— Без понятия.

Раньше Рорк считал — когда мать сказала Эдварду, что беременна, он не захотел иметь ничего общего ни с ней, ни с ее ребенком, но зачем он тогда спустя все эти годы рассказал о нем Вансу?

Рорк раскрыл конверт и обнаружил в нем записку:

«Это письмо твоя мать написала Эдварду Ваверли, так что ты такой же Ваверли, как и Ванс».

Рорк думал, что только у Ванса есть доступ к личным документам Эдварда Ваверли, но у брата был совершенно иной почерк.

«Любимому.

Все эти годы я тебе ничего не говорила, но у тебя есть сын. Вчера Рорку исполнилось восемнадцать, и он записался на флот. Я им очень горжусь, но в то же время мне грустно. Я всегда пыталась привязать его к себе, а вместо этого оттолкнула.

Мне жаль, что я раньше тебе ничего не говорила. Когда ты ушел, я была в отчаянии и очень нескоро сумела понять, что мне никогда не удалось бы стать для тебя подходящей женой. Мир за стенами моего дома слишком велик и страшен, так что мои страхи пересилили мою любовь к тебе.

Я долго думала, стоит ли мне говорить тебе о Рорке, и в итоге решила, что если ты о нем узнаешь, то отберешь его у меня. Но я не была готова потерять обоих моих любимых мужчин, поэтому прошу тебя, не вымещай свою злость на Рорке. Из упрямого и сообразительного мальчика он вырос в целеустремленного и умного мужчину, так что ты можешь им гордиться.

Навсегда твоя,

Джиневра».

Всю свою жизнь Рорк мечтал услышать эту историю от матери, но теперь, когда он все узнал, ничего не изменилось. Никаких громов и молний, вспышек света и падений метеоритов, все осталось по-прежнему.

Его даже не волновало то, что Эдвард Ваверли так и не попытался его найти, какой смысл переживать о человеке, умершем пять лет назад?

А потом Рорк понял — кое-что все-таки изменилось. Раньше он бежал из дому в поисках приключений просто потому, что не мог найти свое место в жизни, ведь он даже Вансу до конца не верил, когда тот говорил, что они — братья. А теперь Рорк знал, кто он такой, знал, что он — Ваверли по крови, а значит, он должен во что бы то ни стало спасти семейное наследие, спасти аукцион.

— Рорк? С тобой все в порядке? — участливо спросила миссис Миот.

— Да, просто мне нужно позвонить.

Все еще сомневаясь в правильности своего поступка, Рорк набрал номер Элизабет.

— Рорк?

— Кто-то отправил мне письмо, написанное десять лет назад моей матерью Эдварду Ваверли, в котором она рассказывает ему обо мне.

— Кто?

— Я не знаю.

— Может, Ванс?

— Это не его почерк, да и вообще это на него не похоже.

— Странно, ведь прошло уже столько времени. Может, его только недавно нашли?

— Эдвард умер пять лет назад, Ванс тогда просмотрел все его бумаги и нашел письмо, в котором отец рассказывает ему обо мне, но этого письма он не видел, иначе сразу бы отправил его мне.

— Тогда почему оно появилось сейчас?

— Потому что аукцион сейчас переживает тяжелые времена, а в записке говорилось, что я такой же Ваверли, как и Ванс.

— И что ты теперь собираешься делать?

— Драться. И в этом мне очень пригодилась бы помощь.

— У тебя есть Ванс и Анна.

— Но думал я о тебе.

— Обо мне? Но я ничем не могу тебе помочь. Не в твоей натуре связывать себя надолго.

— А если я изменился?

— Я не верю ни в то, что ты это можешь, ни в то, что ты этого хочешь.

— А как же люди, работающие на Ваверли, о них ты подумала?

Неужели он всерьез думал, что она вернется к нему просто потому, что он получил это письмо? Она ведь никогда до конца не верила, что он готов бороться за аукцион, а потом он еще и сбежал в Египет на День благодарения, окончательно подорвав ее доверие.

— Извини, но я ничем не могу тебе помочь. Но, похоже, ты действительно решил бороться за аукцион, так что я верю, что ты справишься.

— Я ценю твою веру. Спокойной ночи, Элизабет.

— Прощай, Рорк.

Глава 12

Следующий понедельник Элизабет начала с того, что переписала резюме и отправила свое портфолио всем конкурентам Джози. В праздники в их профессии всегда приходится много работать, так что кому-нибудь она наверняка пригодится. А потом отправилась в ближайшее кафе, размышляя о том, что с ней будет, если ей так и не удастся вернуться к любимому делу.

А затем начались звонки, и целых три человека предупредили ее, что Джози намерена объявить настоящую войну тому, кто решится взять ее на работу.

Все кончено.

Но не успела она еще додумать эту мысль до конца, как ей позвонили с неизвестного номера.

— Элизабет Минерва?

— Да.

— Пожалуйста, подождите немного, с вами хочет поговорить миссис Фремонт.

Сердце Элизабет бешено забилось. Неужели ей звонит сама Соня Фремонт?

— Элизабет, мы же договаривались, что ты мне позвонишь, если уйдешь от Джози.

— Я помню, просто я решила, что после этого скандала…

— Да ладно тебе, мы живем в Нью-Йорке, вчерашние новости никого не интересуют.

— Неужели?

— Да, и теперь, когда ты больше не работаешь с этой женщиной, я хочу нанять тебя, мне очень понравилось твое предложение, оригинальное и интересное. Можешь завтра подъехать, чтобы все обсудить в деталях?

— Конечно.

Неужели она сможет теперь начать собственное дело? Раз Рорк отказался принять свои деньги обратно, то она сможет прожить на них какое-то время, а вот материнство придется пока отложить, ничего уж с этим не поделаешь.

Элизабет набрала номер клиники, чтобы отменить запланированное искусственное оплодотворение.

— Я просто хотела сообщить, что отменяю все назначенные процедуры.

— Конечно, отменяете, поздравляю вас, — ответила Бриджит, ее врач, с которой Элизабет уже успела хорошо познакомиться за эти восемь месяцев.

— Бриджит, это Элизабет Минерва.

— У меня как раз перед глазами результаты ваших анализов, и я уже собиралась вам позвонить.

— Да, но вы сказали, что поздравляете.

— Я думала, вы будете рады, вы ведь так хотели забеременеть. Ведь именно об этом вы и мечтали все эти месяцы?

— Беременна? Но как такое возможно?

— Ну, я не думаю, что вы изменяли нам с другой клиникой, — рассмеялась Бриджит, — остается лишь предположить, что ваш жених оказался на высоте. Вам так повезло, вас ждет ребенок и свадьба.

— Повезло… — Сама бы Элизабет описала свое положение немного иначе. Неужели она и вправду беременна? — Но доктор Аббот говорил, что я не смогу забеременеть обычным способом.

— Чудеса случаются, возможно, вам просто был нужен подходящий мужчина.

Вот только к Рорку это определение мало подходит. Он отличный человек и замечательный друг, но семья в его планы не входит.

— Если хотите, я могу отправить вам на почту список отличных акушерок.

— Это было бы очень кстати.

Элизабет выключила мобильник и задумалась. За последние пятнадцать минут она успела начать собственное дело и узнать, что беременна. Что же будет дальше? И как отреагирует Рорк, когда узнает, что у него будет ребенок? Она же сказала, что не может забеременеть, и теперь он решит, что она его обманула. Решив, что такие новости не стоит сообщать по телефону, Элизабет направилась прямо к Рорку, но дверь ей открыла какая-то заспанная девица с безупречной фигурой.

— Мне нужен Рорк.

— Его здесь нет, а вы — его подруга?

— Да, Элизабет Минерва.

— А я — Фадира, очень приятно с вами познакомиться.

— А где я могу найти Рорка?

— Не знаю, но, может, он звонил, пока я спала, прошу вас, заходите, — пригласила Фадира, а потом окликнула Дариуса: — Дорогой, Рорк тебе сегодня звонил?

— Здравствуй, Элизабет, похоже, что ты уже успела познакомиться с моей невестой. А Рорк разве не сказал, что одолжил нам свой дом на пару дней? Последний раз я виделся с ним в субботу вечером.

— Мне очень нужно с ним поговорить, не знаете, где я могу его найти?

— К сожалению, нет.

Последние два дня Рорк все время вспоминал маму и теперь наконец-то нашел в себе силы прочитать ее дневник до конца. И с удивлением узнал, что мать не только не пришла в отчаяние, когда он сбежал на флот, но даже гордилась им, прекрасно понимая, что ему нужно оставить свой след в этом мире. Так что если бы он тогда попрощался с ней, то все эти годы его не давило бы чувство вины.

Мама желала ему счастья, а он только зря заставил ее страдать, как теперь заставляет страдать Элизабет, и все потому, что он с чего-то решил, что любовь — это ловушка, которой нужно всячески избегать. Впрочем, Элизабет не так уж и пыталась удержать его, однако последние часы без нее были самыми жалкими в его жизни.

— Рорк? — тихо позвала Элизабет. — Миссис Миот впустила меня.

— Как ты узнала, где меня искать? — Рорк подошел и обнял Элизабет, на пару мгновений оторвав ее от земли.

— Я зашла к тебе, но Дариус сказал, что не знает, где тебя искать, и я пошла сюда. Я так рада, что они с Фадирой наконец-то вместе.

— По словам Райясов, свадьба расстроилась из-за пропавшей статуэтки, а значит, они серьезно настроены заполучить наше «Золотое сердце». Теперь мне просто необходимо вернуть украденные документы. И для этого я должен лететь на Багамы. Полетишь со мной?

— На Багамы?

— Да, ведь работа тебя больше не держит в Нью-Йорке.

— Я не могу просто взять и улететь.

— Почему?

— Потому что здесь мой дом.

— Так я и не предлагаю тебе переезжать, ты можешь просто отдохнуть пару недель, посетить новые места, встретить новых людей.

— А потом эти две недели перерастут в полгода? А если я вообще не захочу с тобой расставаться?

— Тогда не расставайся.

Рорк еще раз обнял Элизабет и поцеловал, а она с тихим стоном ответила на его поцелуй. Еще секунду назад его окружал серый, унылый мир, а теперь все кругом расцвело, как будто после долгой холодной зимы наконец-то наступила солнечная весна.

— Рорк, мне нужно тебе кое-что сказать.

Рорк продолжил неторопливо целовать ее в шею, попутно раздевая ее.

— Я весь внимание.

— Нет, ты не слушаешь.

— Еще как слушаю. — Рорк поднял ее на руки и, усевшись в свое любимое кресло, усадил Элизабет себе на колени, не переставая целовать ее и ласкать.

— Чего ты боишься больше всего на свете?

— Еще четыре дня назад я бы сказал, что больше всего боюсь оказаться привязанным к одному месту человеком, который жить без меня не может.

— Я беременна.

— Поздравляю.

— Поздравляешь?

— Ну да, ты ведь именно этого хотела?

— Я-то этого хотела, но как насчет тебя?

— А я хочу, чтобы ты была счастлива. — Пусть в последнее время он и причинял ей одни только страдания.

— Ну как только такой умный человек, как ты, может быть при этом таким глупым?

Все просто, в ее присутствии у него кровь отливает от мозга и приливает совсем к другому месту.

— Давай объясню почему, — предложил Рорк, вновь обнимая ее.

— Ты не слушаешь. Скоро ты станешь отцом.

Рорк всю жизнь боялся услышать эти четыре слова.

И что же теперь? Его свобода под угрозой, любимая профессия стала слишком опасной, а женщина, которую он любит, привязана к нему навеки.

Что может быть лучше?

Рорк крепко-крепко обнял Элизабет.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Я в порядке? Это у тебя надо спрашивать.

— Я хочу, чтобы ты знал — я с самого начала собиралась быть матерью-одиночкой и ничего от тебя не жду.

— Да, но теперь у тебя нет работы, — возразил Рорк, расстегивая ее блузку. — А значит, и денег.

— Соня Фремонт предложила мне работу, а за ней подтянутся и другие клиенты.

— А что ты собираешься делать, когда родится ребенок? Ведь в твоей квартире тебе самой едва хватает места.

— Я как-нибудь справлюсь.

— У меня есть предложение получше: перебирайся сюда.

— Я не могу, к тому же ты сам здесь не живешь.

— Возможно, пора это изменить.

— Но ты говорил, что это место напоминает тебе о том, почему умерла твоя мать, и ты не можешь здесь жить.

— Возможно, пора наполнить этот дом новыми воспоминаниями, которые помогут мне загладить мою вину перед матерью.

— Отличная идея, — заметила Элизабет, бросаясь ему на шею.

Так она поняла, что он предлагает? Он не собирался так долго ходить вокруг да около, но как же приятно ее дразнить!

— Значит, ты согласна жить здесь со мной?

— Но ты же не собираешься оставаться в Нью-Йорке?

— Собираюсь, как только разберусь с «Золотым сердцем».

— И надолго?

— Настолько, насколько захочешь.

— Ты серьезно? — выдохнула Элизабет.

— Когда в среду я улетал в Каир, мне впервые не хотелось покидать Нью-Йорк. И все то время, что меня не было здесь, я чувствовал себя ужасно. И все из-за тебя.

— Тебе меня не хватало?

— Ты просто не представляешь как.

— Я очень рада, что ты хочешь принимать участие в жизни своего ребенка.

— Не только. Выходи за меня, и я обещаю, что всегда буду рядом с тобой и нашими детьми.

— Рорк, это самое прекрасное, что я когда-либо слышала, — выдохнула Элизабет и еще раз его обняла и поцеловала. — Но я не могу просить тебя об этом. Больше всего на свете ты любишь искать утерянные сокровища, и я просто не могу лишить тебя твоей страсти.

— Больше всего на свете я люблю тебя, а все остальное — это просто ерунда, которой я занимался, пока ждал тебя.

— Я люблю тебя. Раньше я просто не представляла, как пуста и бессмысленна моя жизнь, пока не встретила тебя, похоже, мне было нужно немного приключений. — Элизабет еще раз его поцеловала. — Ты точно уверен, что больше не хочешь охотиться за сокровищами и сражаться с плохими парнями?

— Уверен, — усмехнулся Рорк, вспоминая, как провел три месяца на Амазонке. — Теперь я буду заниматься лишь исследованиями, а опасности оставлю другим. Теперь для меня важна только ты и наш ребенок.

Глава 13

Элизабет стояла, облокотившись о перила, наблюдая, как из лазурной воды выходит прекрасный подтянутый мужчина. Вот уже третий день они с этим мужчиной, ставшим ее мужем, проводили на Багамах.

— Отличная вода, присоединяйся.

— И пропустить такое зрелище?

— Вблизи все еще лучше, — пояснил Рорк, обнимая ее за талию и прижимая к своему влажному телу.

Элизабет даже не представляла, что между ними все может быть так замечательно. Как только Рорк узнал, что она носит его ребенка, он сразу же стал совершенно другим. В его серо-зеленых глазах больше не прятались тени былого, а улыбка стала широкой и открытой. Он все так же страстно занимался с ней любовью, но обращался с ее телом так бережно и почтительно, что у Элизабет на глаза наворачивались слезы.

Как и вчера, и позавчера, Элизабет присоединилась к Рорку в душе и, прижимаясь к его скользкому намыленному телу, еще раз подумала о том, что было бы, если бы она, как и обещала, держалась подальше от плохих парней и не согласилась на всю эту авантюру? Ведь так бы она никогда не узнала настоящего Рорка.

Они уже успели сегодня два раз заняться любовью, и теперь, пока уставший Рорк валялся посреди кровати, самое время вернуться ко вчерашнему разговору.

— Ты должен позвонить Анне и рассказать ей о своих делах.

— Что-то я сомневаюсь, что она захочет услышать о том, как я провел эти три дня, — возразил Рорк, поглаживая ее попку.

— Позвони ей, — настаивала Элизабет, стараясь не обращать внимания на его ласки, — она оставила тебе три сообщения.

— А ты откуда знаешь?

— Я говорила с ее помощницей, Кендрой.

— Но мы же договорились, что в наш медовый месяц не будем вспоминать ни о «Золотом сердце», ни об аукционе, ни о твоей работе.

— Договорились, но я не могу просто взять и исчезнуть. Я к этому не привыкла.

— Хорошо, я послушаю эти сообщения, но, если там речь не идет о жизни и смерти, звонить я ей не стану.

Они вместе послушали сообщения, и в каждом последующем голос Анны звучал все недовольнее и недовольнее. Она собиралась на встречу с Райясами, и очередное исчезновение Рорка ей совсем не понравилось. А последнее сообщение пришло всего пару минут назад:

«Этим утром я уже собиралась лететь на встречу с Райясами, но в аэропорту меня остановили агенты Интерпола. Они хотели знать, почему мы так и не получили статуэтку, и мне пришлось объяснять, что ее владелец все-таки решил ее не продавать. Но они отказываются выпускать меня из страны, пока я не смогу доказать, что мы не имеем ничего общего с украденной у Райясов статуэткой. А один журналист каким-то образом узнал о моем разговоре с Интерполом и написал статью о наших проблемах. Ты нужен мне в Нью-Йорке, и мне нужна статуэтка. Позвони мне».

Рорк нахмурился и удалил это сообщение.

— И что ты собираешься делать?

— То же, что и раньше. Мне нужно вернуть украденные документы. Только так Рашид согласится выставить ее на аукцион, и только так я смогу доказать, что мы не имеем никакого отношения к краже. — Рорк небрежно отбросил телефон и перевернул Элизабет на спину. — Но сперва я собираюсь заняться любовью с моей женой.

— Готова поспорить, раньше тебе и в голову никогда бы не пришло, что ты можешь добровольно сказать такие слова.

— Знаешь, порой мне кажется, что, как только я тебя увидел, все изменилось.

— Неужели? А мне кажется, я в тебя влюбилась в ту секунду, когда ты взял мою руку и сказал, что я люблю все новое.

Рорк провел пальцем по линии любви на ее ладони:

— А эта линия говорит о том, что ты чуткая и страстная.

— Иначе говоря, когда речь заходит о любви, я стремительно глупею.

— Вовсе нет. Видишь, как у тебя линия головы и линия жизни начинаются в одной точке, а потом резко расходятся? Это означает решительную и целеустремленную натуру, которая может справиться с любыми трудностями и неожиданностями.

— И даже с тобой?

— Обещаю, со мной тебе никогда не будет скучно.

— А я никогда в этом и не сомневалась, — заверила Элизабет, целуя его в губы.

Content

Кэт Шилд
Случайная любовь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13