Барбара Фритти

Желанная моя

Barbara Freethy

JUST A WISH AWAY

Copyright ©2012 Barbara Freethy

© Файнштейн И., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

Пролог

– Бежим до Драконьей Скалы! Спорим, я тебя обгоню! – крикнул Брейден Эллиот.

Двенадцатилетняя Алекса Паркер если и расслышала дурацкий мальчишеский призыв, то не подала виду. Она сосредоточенно разглядывала вынесенную на берег кучку гальки и ракушек, выискивая обточенные волнами стеклышки. На пляже Сэнд-Харбор на побережье штата Вашингтон часто попадались осколки попавших в море бутылок, которые море годами полировало в соленой воде и щедро рассыпало по песку сверкающими разноцветными драгоценностями. Алекса мечтала, когда вырастет, стать художником по стеклу и превращать эти осколки в необыкновенные украшения.

– Бежим, Алекса, – повторил Брейден, явно надеясь ее уговорить.

Она вскинула голову и посмотрела мальчишке в глаза. Чем дольше смотрела она в его красивые зеленые глаза, иногда напоминавшие ей выуженные из песка стеклышки, тем меньше ее привлекало любимое занятие. За лето Брейден вытянулся дюйма на три и теперь смотрел на нее сверху вниз с высоты почти в шесть футов. Ветер трепал его густую каштановую шевелюру, и Алекса просто не могла отвести от него взгляд.

Они познакомились два года назад, но лишь этим летом Алекса увидела в Брейдене не только друга, но и… Если честно, когда Брейден ей улыбался, ее охватывало смятение, бросало то в жар, то в холод, а в животе будто бабочки начинали порхать. Она понятия не имела, что делать со своими новыми чувствами. У двух ее подружек уже были бойфренды, но Алекса сомневалась, что начать встречаться с Брейденом реально, ведь виделись они только в летние месяцы.

Брейден жил в Сэнд-Харборе круглый год, а Алекса приезжала только на праздники и в летние каникулы. Каждый июнь они с мамой набивали машину вещами и уезжали из Сиэтла на побережье в гости к тете Фиби. В июле и августе по четвергам приезжал папа и проводил с ними весь длинный уик-энд. Лучшего летнего отдыха и не придумаешь.

За прошедшие годы Алекса познакомилась с некоторыми друзьями Брейдена, но обычно, когда она жила в Сэнд-Харборе, они проводили время только вдвоем. Они встречались каждое утро и отправлялись на велосипедах обследовать какой-нибудь из трех пляжей, протянувшихся вдоль береговой линии. Они искали цветные стеклышки, запускали воздушных змеев, строили песчаные зам-ки и придумывали истории о людях, отдыхавших в больших домах на нависших над пляжами утесах. Зимой Сэнд-Харбор был всего лишь тихой рыбацкой деревушкой, но летом городок наводняли туристы и знаменитости, жаждавшие уединения, и каждый год, словно грибы, вырастали на утесах новые дома.

– Алекса, – нетерпеливо окликнул Брейден. – Ты опять витаешь в облаках.

Ну да, это ее дурная привычка! Только обычно это его не раздражало. Сунув руки в карманы джинсов, Брейден мрачно уставился в морскую даль, и Алекса поняла, что в плохом настроении ее друга скорее виноват его отец, а не она. Отец Брейдена служил в армии и, по-хорошему, уже должен бы вернуться домой, но его увольнение все откладывалось и откладывалось, и теперь уже речь шла о возвращении на Рождество. С каждым днем Брейден тревожился все больше и, как догадывалась Алекса, боялся, что отец не вернется никогда.

Она вскочила на ноги, решив подбодрить его.

– Ладно, бежим наперегонки.

Вспыхнувшая улыбка Брейдена показалась ей гораздо важнее новых стеклышек для коллекции. И неудивительно, что ее слова вызвали эту улыбку. Брейден любил бегать, гонять на велосипеде, ходить в походы и терпеть не мог долго сидеть на одном месте.

Алекса бросила собранные стеклышки в свой рюкзак.

– Давай мне. – Брейден выдернул рюкзак из ее рук. – Не то скажешь, что проиграла из-за тяжелого рюкзака.

– Прекрасно, – с готовностью покорилась Алекса. С рюкзаком или без, Брейден все равно ее обгонит. Ее взгляд задержался на его длинных ногах.

– Даю тебе фору, – великодушно добавил Брейден.

Алекса не потрудилась поблагодарить его, просто сорвалась с места и понеслась по пляжу. Она не так сильно любила бегать, как Брейден, но иногда, как, например, сегодня, было очень приятно мчаться навстречу согревающему лицо солнцу и развевающему волосы ветру. Как же она будет скучать по лету… и по Брейдену.

Слезы подступили к глазам. Она еще не рассказала ему об изменившихся семейных планах. Не хотела портить последний день, но солнце уже склоняется к морю, и ее время истекает.

Брейден обогнал ее, ни капельки не запыхавшись, как будто размашистый легкий бег не стоил ему никаких усилий, а скорее всего так оно и было на самом деле. Он был прирожденным спорт-сменом.

Добежав до скалы, похожей на дракона, Брейден растянулся на песке и расплылся в улыбке. Алекса плюхнулась рядом, тяжело дыша, раскрас-невшись от жары и бега.

Брейден как-то странно уставился на нее, и ее сердце пропустило удар.

Ей кажется или он и впрямь хочет ее поцеловать?

Алекса напряглась и занервничала. Она никогда не целовалась ни с одним парнем, но Брейдена поцеловать хотела. Просто не знала, как сократить расстояние – не меньше трех футов – между ними.

Алекса облизнула вдруг пересохшие губы.

– Что ты на меня пялишься?

– Ты… хорошенькая.

Ее сердце пропустило еще один удар.

– Правда?

– А то ты не знаешь. Эй, что там? – Выражение его лица изменилось, Брейден вскочил и рванул к утесу.

Алекса медленно поднялась, разочарованная тем, что ничего не случилось. Колетт, ее подружка в Сиэтле, уже целовалась с двумя мальчишками. Брейден только что назвал Алексу хорошенькой, но, может, для него она недостаточно красива. Летом у нее всегда появляются веснушки, а светлая кожа на солнце чаще обгорает, чем покрывается красивым загаром. Белокурые волосы вечно стянуты в «конский хвост», потому что легко путаются на ветру. И они не такие шелковистые, как у Колетт. И еще никакого макияжа. Хоть Алекса уже перешла в среднюю школу, мама разрешает лишь блеск для губ.

Нечего удивляться, что Брейден ее не поцеловал. Он один из самых привлекательных мальчиков в Сэнд-Харборе. Когда они катаются на велосипедах по городу, девчонки все время его окликают, и она чувствует свое превосходство, потому что она с ним, а не они. Но вдруг он предпочитает гулять с ней потому, что она ведет себя, как мальчишка-сорванец, любит болтаться с ним у скал…

– Алекса, скорее сюда, – позвал Брейден.

Она подошла к нему.

– Что у тебя?

– Смотри.

Он разгреб песок и вытащил бутылку синего стекла странной формы. Они и раньше находили на берегу бутылки, но ни одной, похожей на эту. Бутылка казалась очень старой и необычной, будто осколок кораблекрушения.

– Ух ты! – пробормотала Алекса, опускаясь на колени рядом с Брейденом. Взяла у него бутылку, повертела. В угасающем свете заката синева заиграла всеми оттенками цвета ультрамарин. – Какая красота!

– Ты могла бы разбить ее и сделать что-нибудь необыкновенное, – предложил Брейден.

– Что ты! Как можно разбить такую красоту? Посмотри, как переливаются цвета. Они… волшебные.

– Волшебства не бывает.

– Не бывает, если не верить в него.

– Ну, я не верю.

– Почему?

Брейден нахмурился.

– Не верю и все тут. Глупости все это. Вся магия – одни только фокусы.

– Настоящая магия никакие не фокусы, – возразила Алекса. – Чудеса случаются.

Брейден в ответ только закатил глаза.

– Может, в этой бутылке джин. – Воображение уже унесло Алексу далеко-далеко.

Отполированное стекло в ее руках переливалось и сверкало. Ничего подобного она никогда прежде не видела. Алекса оглянулась на Брейдена, на его недовольное, упрямое лицо, заметила в его глазах что-то еще… проблеск интереса? И решила поддержать этот слабенький огонек.

– Вдруг, если вытащить пробку, появится джин. Мы загадаем желание, и он его исполнит.

– Ерунда.

– Хотя бы постарайся поверить.

– Зачем?

– Затем, что, если ты не постараешься, может не сработать, а я хочу загадать желание. Это для меня очень важно.

– Алекса, это просто бутылка, и совершенно неважно, загадаешь ты желание или нет, потому что оно все равно не сбудется.

Прагматизм Брейдена был непробиваем. Не слушая его, Алекса сжала пальцами пробку. Невозможно было поверить, что бутылка обыкновенная. В ней было что-то завораживающее. Никакой этикетки, никакого намека на то, что когда-то было в этой бутылке или, может, содержится до сих пор. Вроде бы легкая, скорее всего пустая, но стекло такое толстое, что наверняка не скажешь. Алекса потянула пробку, та не поддалась. Попробовала еще раз – и опять безрезультатно.

– Дай мне.

Брейден выхватил у нее бутылку и выдернул пробку.

Фонтан водяных брызг ударил Алексу прямо в лицо, и она задохнулась от неожиданности. Но, оказалось, бутылка была ни при чем. Просто приливная волна обрушилась на берег совсем рядом с ними. Смахивая с глаз соленую воду, Алекса слепо щурилась на Брейдена.

– Что это было?

– Волна.

Он провел ладонью по ее влажным волосам, и его взгляд опять странно изменился. Воздух вокруг вдруг словно бы затуманился. Откуда взялся туман? Всего минуту назад было солнечно. Алекса дрожала, глядя на сверкающую бутылку, и все ждала, когда же появится из нее расплывчатая фигура из дыма… но ничего не случилось.

– Видишь, никакого джина, – сказал Брейден, и ей послышалось разочарование в его голосе.

Она взяла из его рук бутылку. Стекло казалось теплее, чем было раньше.

– Все равно давай что-нибудь загадаем, – предложила Алекса, вдруг почувствовав, что это очень важно.

– Алекса…

– Брейден, пожалуйста. Только и ты положи ладонь на бутылку.

– Ты меня не переубедила. Это глупо.

– Я понимаю. Но, пожалуйста…

Немного поколебавшись, Брейден положил ладонь на бутылку, накрыв заодно и пальцы Алексы.

То ли от волшебства, таившегося в бутылке, то ли от прикосновения Брейдена, но Алексу бросило в жар. Закрыв глаза, она задумалась на мгновение, затем мысленно произнесла: Хочу, чтобы Брейден в меня влюбился.

Собственное желание ее слегка напугало. Она не очень-то представляла себе любовь, она просто знала, что хочет ее почувствовать. И хотела, чтобы Брейден это тоже почувствовал.

Открыв глаза, она увидела, что Брейден пристально смотрит на нее, и понадеялась, что он не распознает в ее взгляде желание.

– Что ты загадал? – спросила Алекса, наконец обретя дар речи.

– Секрет.

– Мы всегда все друг другу рассказываем, – запротестовала Алекса.

– Только не желания.

– А ты правда что-то загадал? – недоверчиво спросила она.

– Я знаю, а тебе остается только гадать, – ухмыльнулся Брейден.

Только бы он не понял, что загадала она.

– Иногда я тебя ненавижу.

Туман на берегу сгустился, небо потемнело. Уже поздно, и тянуть дольше она не могла.

– Я должна тебе кое-что сказать, – собралась с духом Алекса.

– Что?

– Мы завтра уезжаем.

Брейден непонимающе уставился на нее.

– До конца лета еще две недели.

– Я знаю, но мама говорит, что мы должны уехать.

– Почему?

– Родители не ладят.

– Тоже мне новости, – пожал плечами Брейден. – Они никогда не ладят.

– Ну, сейчас все гораздо хуже. Вчера вечером они совсем разругались. Папа ушел, хлопнув дверью, и вернулся только утром. Ни слова никому не сказал, просто собрал вещи и уехал. Мама говорит, что мы должны вернуться в Сиэтл, чтобы она могла с ним поговорить.

– Почему бы ей не поехать одной?

– Она сказала, что лето все равно скоро кончается. Брейден, я говорила, что хочу остаться, но она и слышать ничего не желает. Она всю ночь плакала. Я слышала ее плач из своей комнаты. А сейчас она очень расстроена и злится.

– Паршиво.

Алекса вздохнула.

– Да, паршиво.

Брейден молча смотрел на нее с минуту, и она не могла определить выражение его лица.

– Когда ты вернешься?

– Обычно мы приезжаем на День благодарения.

Настроение ее совсем упало, когда она осознала, как далеко до этого дня. Раньше, когда она приезжала сюда, ее совершенно не беспокоило, увидится ли она с Брейденом, но они взрослеют, и очень скоро у него может появиться подружка. Девчонка из его городка, та, что никогда никуда не уезжает. И что тогда остается ей?

– День благодарения говоришь? Так до него еще несколько месяцев, – нахмурился Брейден.

– Знаю. Но мы же можем перезваниваться и обмениваться письмами, верно?

– Да, конечно.

Не очень-то убедительно это прозвучало, хотя в последнее время Алекса не всегда его понимала.

– Думаю, нам пора.

Ей хотелось, чтобы этот день длился вечно. Алексе казалось, что после того, как этот день закончится, все изменится, и они с Брейденом никогда больше не встретятся… разве что сбудется ее желание. Именно сейчас она нуждалась хотя бы в капельке магии. Ей необходим был хотя бы маленький просвет в сгущающемся в ее жизни мраке.

Пока они брели по песку, Алекса уговаривала себя успокоиться, мол, ничего страшного не произошло, она обязательно еще увидится с Брейденом, они с мамой вернутся в ноябре, осталась всего пара месяцев. Однако мысленная накачка не ободряла, не вселяла энтузиазма, не приносила ни уверенности, ни облегчения.

В домах на высоком крутом берегу уже начали зажигаться огни, отбрасывая на пляж длинные тени, придававшие туманным вечерним сумеркам жутковатую призрачность. Впереди показался большой, похожий на замок особняк, один из любимых прибрежных домов Алексы, и она невольно подняла глаза на «вдовью дорожку» [1]. А вдруг и сейчас, как часто бывает, там стоит красавица с длинными рыжими волосами в развевающемся белом одеянии, похожая на привидение или русалку. Алекса про себя называла ее Ариэль.

Алекса вздрогнула, заметив красавицу, сейчас гораздо больше похожую на земную женщину, чем на видение. Женщина кричала на кого-то… кого-то, кто скрывался в полумраке.

Брейден тоже остановился и посмотрел наверх.

– Ты лгал мне! – воскликнула женщина. Ее голос дрожал от ярости и боли предательства.

Алекса не расслышала, что ответил собеседник, но его ответ, похоже, только еще больше разъярил рыжеволосую. Она схватила что-то и швырнула в тень. Это что-то разбилось, и Алекса, расстроенная бурной ссорой, невольно придвинулась к Брейдену. Ее родители пока еще не дошли до швыряния вещами, но орали друг на друга с не меньшей яростью. Алекса не понимала, как люди могут докатиться от взаимной любви до бешеной ненависти.

– Не могу я успокоиться! Не смей больше повторять это! – закричала женщина. – Я устала скрываться. Сплошные тайны, тайны, тайны. Я сыта ими по горло. С меня хватит. Не прикасайся ко мне! Я вернусь в дом, когда захочу вернуться.

Алекса не хотела оставаться и дальше свидетельницей этой бурной ссоры.

– Идем, нам пора.

– Похоже, она все-таки вошла в дом, – заметил Брейден. – Интересно, с кем это она ругалась, и что у них за тайны.

Вообще-то, Алекса любила тайны, но только не сегодня.

– А мне все равно. Я просто хочу, чтобы все перестали ссориться. Ненавижу, когда люди орут друг на друга. Меня от этого просто тошнит. Как любовь может превратиться в ненависть?

– Алекса, все как-нибудь устроится.

– Хотелось бы верить.

Они пошли дальше.

– Если ты веришь в магию, то сможешь поверить и в это.

– Может, ты прав, может, и нет никакой магии, – вздохнула Алекса.

Брейден замотал головой.

– Нет, нет. Я не хочу, чтобы ты так думала. Ты должна верить.

– Почему? – спросила она, с любопытством взглянув на него.

Он помолчал, поджав губы, наконец ответил:

– Потому что тогда и я постараюсь поверить.

Ей показалось, что Брейдену в глубине души очень хочется поверить, и Алекса не могла не поддержать его.

– Тогда я буду верить.

Брейден кивнул, и остаток пути они проделали в молчании. Когда подошли к велосипедам, Брейден протянул ей рюкзак, и она положила в него бутылку с «джином».

– Хочешь, я довезу твой рюкзак? – предложил Брейден.

– Нет, сама справлюсь.

Алекса закинула рюкзак на плечо. Ей не хотелось расставаться с бутылкой, чтобы, вернувшись домой, загадать еще одно желание: пусть ее родители перестанут ссориться. А вдруг волшебство распространяется только на одно желание? Она потратила его на собственный шанс полюбить, а следовало сосредоточиться на примирении родителей.

– Алекса, – окликнул Брейден, когда она уже села на велосипед.

– Да?

Он придвинул свой велосипед вплотную к ее велосипеду, наклонился и поцеловал Алексу в губы. Его губы оказались твердыми и теплыми, чуточку солеными, но совершенно чудесными.

Не успела она осознать, что пережила свой первый поцелуй, как Брейден отстранился… и хрипло произнес:

– Возвращайся, Алекса, хорошо?

– Обязательно вернусь, – пообещала она, чувствуя, как сильно бьется сердце.

Брейден поехал вперед, Алекса за ним, размышляя о том, когда же они теперь снова увидятся.

1

Пятнадцать лет спустя…

Когда Алексе Паркер было двенадцать лет, в ее жизни произошли два очень важных события: она впервые влюбилась и ее родители развелись. Алекса никогда не могла мысленно разделить эти события, а возвращение в Сэнд-Харбор в возрасте двадцати семи лет оживило в ее памяти и то, и другое.

Каждый уголок живописного прибрежного городка словно все эти годы хранил то или иное ее воспоминание: каменистая тропинка, по которой они с Брейденом ежедневно скатывались на велосипедах на пляж, променад с дощатым настилом, где дети толпились вокруг тележек продавцов «сахарной ваты» и горячих крендельков, рыбацкие лодки, входящие в гавань после долгого трудового дня, закусочная «Оладьи Нини», куда папа водил ее завтракать воскресным утром, и величественные особняки на высоких прибрежных утесах, в одном из которых она мечтала когда-нибудь жить.

Как и большинство ее детских грез, мечта о жизни в большом доме на любимом побережье с годами отошла на второй план. Не сбылась и мечта стать художником по стеклу, превращать разноцветные кусочки обточенного морем стекла в изумительные произведения искусства… и мечта выйти замуж за лучшего друга. Но то были мечты наивной девочки, думавшей, что все в ее жизни будет идеальным, как идеальный летний поцелуй Брейдена в их последнюю встречу.

Теперь Алекса совсем другой человек. Она едва может вспомнить ту наивную девочку, которой была тогда, но не забыла свой первый поцелуй.

К сожалению, с того памятного лета Брейдена она больше не видела. Развод родителей изменил ее жизнь во всех возможных смыслах. Они с мамой переехали на восток, далеко-далеко от побережья штата Вашингтон. Папа через несколько лет после развода обосновался в Лос-Анджелесе, снова женился и завел новых детей.

Первые годы Алекса пыталась поддерживать связь с Брейденом, но у нее было слишком много других забот: глубокая депрессия матери после развода, переезд в новый город, непростое привыкание к новой школе. На всем этом фоне Сэнд-Харбор казался безумно далеким. Общение с Брейденом свелось к редким телефонным звонкам и электронным письмам и постепенно сошло на нет.

Брейдену тоже пришлось нелегко. Когда ему было пятнадцать, его отец, так и не уволившийся из армии, погиб на одной из локальных войн. Алекса узнала о тяжелой утрате Брейдена и попыталась с ним связаться, но он не ответил на ее звонки, а мать сказала, что не позволит ей лететь на похороны через всю страну. На этом их призрачная связь совсем оборвалась.

Шли годы, Алекса встречалась с другими парнями, однако забыть Брейдена так и не смогла. Решив дать себе и ему еще один шанс, она сразу после окончания колледжа прилетела в Сэнд-Харбор. Она опоздала. И испытала шок, узнав, что Брейден женился в двадцать лет за несколько недель до того, как завербовался на военную службу.

Еще одно разочарование. Брейден вне досягаемости. Он с другой женщиной, а ей придется и дальше жить без него и своей сокровенной мечты.

Прошло еще шесть лет.

И вот она снова в Сэнд-Харборе и понятия не имеет, где сейчас Брейден, но не это сейчас важно. Она приехала не из-за Брейдена, а ради тети Фиби, пострадавшей во время ограбления ее антикварного магазина. Долгое время Алекса не общалась с родственниками отца, но во время прошлого визита в Сэнд-Харбор снова сблизилась с его старшей сестрой Фиби Грей и после отъезда часто с ней перезванивалась. Алексе удавалось скрывать этот факт от матери, которая до сих пор злилась не только на отца, но и на всю его родню. Алекса же не винила в родительском разводе ни тетю, ни дядю, ни двоюродных братьев и сестер и с удовольствием узнавала их заново. Разумеется, они в основном общались через электронные письма и социальные сети, но ведь это только начало.

Когда кузина Иви рано утром позвонила ей и рассказала об ограблении, Алекса немедленно собралась в путь. Долгие годы она не навещала тетю Фиби, но сейчас ей хотелось быть рядом и поддерживать ее.

Алекса успела на первый же авиарейс из Сан-Франциско, арендовала автомобиль и за два часа преодолела расстояние от Сиэтла до Сэнд-Харбора. Первым делом она заехала в больницу, но тетя еще не пришла в сознание, и врач сказал, что она очнется не раньше чем через несколько часов. Сидевшие в приемной друзья Фиби уверили Алексу, что не уйдут, пока пострадавшая не очнется, и Алекса решила найти Иви и разузнать, как продвигается полицейское расследование.

Свернув на стоянку недалеко от тетиного антикварного магазинчика, метко названного «Прошлое снова с нами», Алекса сделала глубокий вдох и вышла из машины. Этот магазинчик – или антикварная лавка – был одним из многих в боковых улочках центральной части города. Хотя пешеходов в этом квартале хватало, туристы сюда заглядывали нечасто. «Прошлое снова с нами» располагался между магазином винтажной одежды и, через проулок, салоном красоты. Через этот проулок все, кто знал окрестности, срезали дорогу до главного почтового отделения, находившегося в соседнем квартале.

Когда Алекса приблизилась к магазинчику, на нее снова нахлынули воспоминания. Тетя открыла «Прошлое снова с нами» тридцать лет назад, и почти все члены семьи в какой-то отрезок своей жизни работали там, включая и саму Алексу. В летние каникулы она с удовольствием помогала тете. Как и Фиби, Алексу зачаровывали старые вещи, за каждой из которых тянулась своя история. Алекса любила представлять, откуда они сюда попали и кто ими прежде пользовался.

Когда Алекса подошла поближе, у нее внутри все сжалось. Большая витрина уцелела, но стекло во входной двери было разбито. Теперь дверь была заколочена досками, к стенам прилипли остатки желтой ленты полицейского ограждения. Однако, несмотря на явственные следы варварского вторжения, Алекса никак не могла поверить, что кто-то вломился в магазин. Когда она приезжала сюда в детстве, Сэнд-Харбор был тихим городком, здесь редко случались преступления. Но времена меняются.

Заметив какое-то движение внутри, Алекса дернула дверную ручку. Дверь была заперта, и она постучала. Через мгновение из-за большого письменного стола, украшавшего собой витрину, выглянула голубоглазая женщина с каштановыми волосами. Алекса помахала кузине Иви, самой старшей дочери папиного брата Стэна.

– Алекса! – Открывая дверь, Иви улыбнулась с облегчением. – Я так рада, что ты приехала.

Они обнялись, и Алекса обвела взглядом заставленный старинной мебелью торговый зал. У тети всегда было очень много товаров, но она содержала свой магазин в идеальном порядке. Теперь же здесь царил хаос. Повсюду разбросаны мелкие предметы, пол усеян осколками стекла и керамики. Создавалось впечатление, что вор хотел не столько украсть, сколько разрушить все, что только можно было разрушить, и это показалось ей совершенно нелогичным.

– Господи, – пробормотала Алекса. – Я и представить не могла, что все так плохо.

Иви кивнула, поджала губы.

– Ужасно.

– Полиция поймала преступника или преступников?

– Пока нет. Тетю нашел сам начальник полиции Эдвин Хейз. Они с тетей Фиби добрые друзья. Как он сказал, у него было предчувствие, что она заработается допоздна, и он решил заглянуть к ней. Если бы не Хейз, ее нашли бы только утром. К приезду парамедиков она уже успела потерять много крови.

Проследив за взглядом Иви, Алекса увидела темное пятно на полу у прилавка с кассовым аппаратом и содрогнулась, осознав, что тетя едва не лишилась жизни.

– Пока неизвестно, ударили тетю сзади, или она ударилась головой о прилавок, когда падала, но у нее на затылке страшная рана, – добавила Иви.

– Я заезжала в больницу и видела повязку на ее голове, – кивнула Алекса. – Тетя спала, в приемной ждали ее друзья. Я подумала, что буду полезнее здесь.

Иви кивнула.

– Разумно. Я собираюсь в больницу вечером, но если что-то изменится раньше, Луиза, подруга тети Фиби, обещала сразу же позвонить. – Иви помолчала. – Я ужасно переживаю. Это отчасти моя вина.

– С чего ты взяла? – изумилась Алекса.

– Я заезжала сюда вчера днем. Тете Фиби только что доставили большую посылку из поместья Уэллборнов, все те коробки. – Иви показала на поставленные друг на друга восемь или десять коробок. Некоторые были открыты, и их содержимое вывалено на пол, некоторые распаковать еще не успели. – Фиби сказала, что вернется после ужина и начнет разбирать посылку, потому что в выходные бывает много покупателей, и она хочет освободить место в зале до наплыва туристов.

– Иви, ты же не могла предвидеть ограбление.

– Нет, конечно, но я знала, что тетя задержится в магазине до позднего вечера. Я должна была хотя бы попытаться убедить ее подождать до утра. Я могла предложить ей помощь, ведь Беверли Адамс, ее помощница, в отпуске до следующей недели.

– Иви, прекрати немедленно. Сколько бы ты ни уговаривала тетю Фиби, все равно не смогла бы ее переубедить. Этот магазин для нее все равно что ее ребенок, и она нянчится с ним, как с ребенком. А еще она жутко упрямая.

– Упрямство – фамильная черта Паркеров, – сокрушенно вздохнула Иви.

– Вот именно.

– Боже, Алекса, как же я рада, что ты приехала. Мои родители сейчас в Европе – я даже еще не смогла с ними связаться, – поэтому я прошу тебя позаботиться обо всем.

– Помогу всем, чем смогу, – пообещала Алекса.

– Спасибо тебе огромное. А ты со своими родителями разговаривала? Твой папа приедет?

– Я оставила ему сообщение на автоответчике, но он пока не перезвонил. Ничего необычного. Мы не часто с ним разговариваем, особенно с тех пор, как его жена родила еще одного ребенка.

Иви вскинула брови.

– Поверить не могу, что в таком возрасте он продолжает заводить детей.

– Его жена на четырнадцать лет моложе, – как можно бесстрастнее напомнила Алекса. Ей не хотелось лишний раз выказывать свое отношение к новому браку отца, хотя давно бы пора привыкнуть. Отец женился двенадцать лет назад, и этот его ребенок уже четвертый.

– А как твоя мама? – осторожно спросила Иви.

– Чувствует себя преотлично. Давно я не видела ее такой бодрой. В прошлом году она вышла замуж за бизнесмена. Он занимается вином. Она много с ним путешествует и, похоже, счастлива.

– Я рада за нее и за тебя.

– Спасибо.

– Тетя Фиби будет счастлива тебя видеть, когда очнется.

Алексу обрадовали оптимистические нотки в голосе Иви. Даже подумать страшно, что тетя может и не очнуться.

– Так что я могу сделать?

– Было бы здорово, если б ты навела здесь хоть какой порядок. Скоро мне нужно забрать близнецов из школы, так что сегодня я уже не смогу вернуться сюда. И, если успеешь что-то распаковать, обязательно составь список всех вещей с кратким описанием. Тетя Фиби очень педантична.

– Помню, – кивнула Алекса. – Я же работала здесь в детстве.

– Кое-что не меняется, – улыбнулась Иви.

– Значит, эти коробки доставили из поместья?

– Из большого дома на утесе. Им владели Уэллборны.

– Ах да, конечно, – воскликнула Алекса. С тем домом были связаны многие ее грезы, и не только из-за его красоты и внушительных размеров. Ей всегда казалось, что он скрывает в себе какую-то тайну, и вместе с Брейденом сочиняла бесчисленные истории о живущих там людях.

– Джек Уэллборн умер на прошлой неделе. Он завещал тете Фиби кое-какие антикварные вещи.

– Как мило.

– Она была так взволнована, так хотела поскорее увидеть, что он ей оставил. Все знали, что у него шикарная коллекция антиквариата. – Иви взяла с прилавка ключи и отдала Алексе. – Не забудь запереть магазин, когда уйдешь. А еще лучше, запрись, пока работаешь, чтобы никто тебя не потревожил… – Она помолчала. – Но если не хочешь оставаться здесь одна, можем отложить уборку до лучших времен.

Соблазнительное предложение, однако Алекса понимала, что тетя хотела бы привести магазинчик в порядок как можно скорее, а ей самой больше нечего было делать. Разгар дня, по улице ходят люди. Вряд ли ей грозит какая-то опасность.

– Нет, нет. Я попытаюсь навести порядок и разберу, что успею. Хоть какую-то пользу принесу.

– Если тебя это успокоит, полицейские заверили, что несколько дней будут присматривать за магазином, – сообщила Иви.

– Отлично.

– Где ты остановишься?

– Я забронировала номер в «Чешир Инн».

– Ты могла бы пожить у нас. Правда, двое шестилетних сорванцов, две собаки и кошка довольно беспокойное соседство.

– Но ты счастлива, – сказала Алекса, видя, с какой гордостью и любовью говорит Иви о своей семье.

– По большей части, я в диком напряжении, но жизнь все равно прекрасна. – Ее взгляд смягчился. – Алекса, я так рада, что ты здесь. Как жаль, что развод твоих родителей сделал такое с нашей семьей. Мы так чудесно проводили вместе каникулы и праздники, и вдруг ты и твои родители исчезли. Я скучала по тебе.

– И я по тебе скучала.

– Только ли по мне? А как насчет Брейдена Эллиота? – лукаво подмигнула Иви.

– Брейден был моим другом давным-давно.

– В твое последнее лето здесь вы с ним были неразлучны. А знаешь, он вернулся.

Сердце Алексы забилось быстрее.

– Правда? Я думала, он служит где-то за границей.

– Вернулся месяца два или три назад, не помню точно. Разве тетя Фиби тебе не рассказывала? – удивилась Иви.

– Нет, но в период подачи налоговых деклараций я света белого не вижу. Мы в последнее время даже по электронной почте не переписывались. – Алекса откашлялась, прежде чем задать вопрос. – Брейден еще служит?

– По-моему, уволился. Несколько месяцев назад он был ранен в боевых действиях. Подробностей я не знаю, но перед возвращением он пару недель провалялся в госпитале. Я видела его лишь однажды и то издали, и тогда он шел с палочкой. Но это было некоторое время назад.

При мысли о ранении Брейдена у Алексы перехватило горло, и она снова откашлялась.

– Очень жаль это слышать, но у него есть жена. Она поможет ему преодолеть трудности.

Иви покачала головой.

– Жены у него больше нет. Она подала на развод, когда он еще лежал в госпитале.

– Ты не шутишь? – Не поверила Алекса. – Как она могла так поступить с раненым мужем?

– Я с ней незнакома, но из того, что слышала, она та еще стерва. Большинство местных считает ее бессердечной. Ну, как бы там ни было, Брейден, вернувшись, снял квартиру и живет сам по себе… Может, тебе следует повидаться с ним?

– Я так не думаю, – быстро откликнулась Алекса.

– Почему?

Хороший вопрос. И честный ответ: потому что она боится. Но даже если бы Алекса захотела, она вряд ли смогла бы объяснить Иви то, что думает и чувствует. Она и сама до конца не понимала себя.

– Потому что мы не виделись много лет и теперь совсем не знаем друг друга. Уверена, я последний человек из всех, кого бы он хотел сейчас видеть. Брейден – часть моего прошлого. Детская влюбленность, вот и все. Теперь между нами ничего нет.

Иви пожала плечами и хитро улыбнулась.

– Пока нет.

* * *

– Брейден, тебе нужна работа, а я бы не отказался от твоей помощи.

Раскачиваясь на задних ножках кухонного стула, Брейден сложил на груди руки, стараясь не обращать внимания на боль в заживающих ребрах, и уставился через стол на Дрю Лассена. В детстве и юности Дрю был бунтарем и отчаянным скейтбордистом. Брейден и предположить не мог, что его старый друг станет полицейским, однако оба они сильно изменились за прошедшие после окончания школы годы.

– Я не полицейский, – возразил Брейден. – И мне не нужна работа. Мне предписано отдыхать.

– Сколько можно отдыхать? И сколько можно сидеть взаперти целыми днями? – Дрю оглядел почти пустую кухню, нахмурился. – Отстой.

– А мне нравится.

– Тоска зеленая. Переехал бы в дом матери.

Брейден покачал головой.

– И чтобы мама причитала надо мной целыми днями? Ну уж нет.

– Где твои вещи?

– У Кинли.

– Ты слишком щедр с женщиной, которая этого не заслуживает.

– Мне больше не нужно ничего из того, что у нее осталось. – Не успели эти слова сорваться с его языка, как он понял, что это чистая правда.

– Отлично, но я давно тебя знаю, и ты не из тех, кто привык сидеть без дела.

– Я выздоравливаю, ты не слышал? – повысил голос Брейден, вспомнив все банальности, которыми пичкали его врачи, лечившие его в последние месяцы. Как будто время могло залечить все его раны. Это просто невозможно. Большинство его ран – не физические.

– Ты выглядишь вполне здоровым, – заметил Дрю.

– А я уверен, что ты и без моей помощи способен защитить жителей Сэнд-Харбора.

– В обычных обстоятельствах – вполне, – подтвердил Дрю, – но сейчас два офицера на больничном, третий в отпуске. Да еще в субботу придется организовать дополнительную охрану благотворительного вечера по сбору средств. Дэниел Стоун начинает с Сэнд-Харбора в эти выходные свою кампанию по выборам в сенат.

– Хочет напомнить местным жителям, что родился здесь? – спросил Брейден с изрядной долей цинизма. У родителей Дэниела Стоуна был дом в Сэнд-Харборе, правда, богачи Стоуны владели домами по всему миру.

– Плевать мне, почему он это делает. Для меня это просто лишняя головная боль.

– Я уверен, что у него достаточно денег на личную охрану.

– Ну, со Стоуном я обойдусь и без твоей помощи. – Дрю помолчал. – Ты слышал об ограблении антикварного магазинчика Фиби Грей?

– Нет. – Брейден напрягся при упоминании тети Алексы. Неважно, сколько лет прошло, но каждый раз, как он видел Фиби или слышал о ней, вспоминал Алексу.

– Это случилось вчера поздно вечером, – пояснил Дрю. – Странно, что никто тебе не рассказал.

– Я ни с кем не общался.

С самого возвращения мама и сестра просто сводили его с ума, каждые две секунды спрашивая, как он себя чувствует, не нужно ли ему что-нибудь. Он понимал, что они волнуются за него, но должен был побыть один, пока не разберется со своей жизнью.

– Фиби вошла вечером в магазин и нарвалась на грабителя. Ее вырубили ударом по голове. Она в больнице и до сих пор не очнулась.

– Поверить не могу, – потрясенно пробормотал Брейден. – Есть какие-то улики, версии?

– Пока ничего, – вздохнул Дрю. – У нас случались хулиганские выходки, но никогда таких варварских. В предыдущих инцидентах никто не пострадал. Мы надеемся, что когда Фиби очнется, она сможет дать нам какие-нибудь зацепки, а до тех пор мне не помешала бы твоя помощь. Ты мог бы применить свои навыки, полученные в армейской разведке.

– Ты согласовал это со своим боссом? – с сомнением спросил Брейден.

– Упомянул шефу Хейзу. И ясно дал понять, что ты не будешь путаться под ногами. Хейз согласился. Он же видит, что у нас некомплект, а у тебя отличная подготовка для такой работы. К тому же ты местный. Люди будут с тобой откровенны.

– Ну, Дрю, я не знаю.

– У тебя на примете есть что-то получше?

– Сам знаешь, что нет. Так чего конкретно ты от меня ждешь?

– Осмотри магазин, может, мы что-то упустили, поговори с владельцами других магазинов поблизости, – посоветовал Дрю.

– Пожалуй, я смогу это сделать, – кивнул Брейден. Фиби ему нравилась, и она тетя Алексы. Интересно, Алекса уже знает об ограблении? И почему эта мысль так его волнует? Он глубоко вздохнул. Ему понадобились годы, чтобы научиться не думать о ней больше секунды. – Я загляну туда завтра.

– Иди сегодня, – сказал Дрю, поднимаясь, – и дай мне знать, если что-то найдешь.

* * *

Когда в шесть часов вечера Брейден подходил к антикварному магазину Фиби, майское небо уже начинало темнеть. Он всегда любил сумерки, это неопределенное состояние между днем и ночью, когда все как-то затихает, словно готовясь ко сну. Сегодня была среда, а в рабочие дни к пяти все магазинчики закрывались.

Он не заглядывал сюда с детства, пожалуй, с того последнего лета, когда ошивался с Алексой. По выходным она помогала тете, и он иногда присоединялся к ней, хотя антиквариат мало интересовал его. А вот Алексе нравилось сочинять истории о старинных предметах, которые продавались здесь, а он любил слушать, зачарованный ее фантазиями. Алекса могла из ничего сочинить такую историю, что он верил и восхищался ее талантом так легко уноситься в другую реальность. К сожалению, ее воображение оттачивалось невыносимой домашней обстановкой. Алекса рассказывала ему, что когда родители начинали ссориться, она натягивала на голову одеяло и представляла себе, что у нее большая счастливая семья.

Брейден на свою семью пожаловаться не мог. Огорчало лишь, что отец, кадровый военный, редко бывал дома, и они часто переезжали, пока мама в конце концов не решила обосноваться в Сэнд-Харборе, где жила ее родня. Он познакомился с Алексой вскоре после переезда и сразу же привязался к ней. Его никогда не покидал подсознательный страх, что отец не вернется, и, может, поэтому необузданное воображение Алексы притягивало еще больше. Они стали почти неразлучны и делились самым сокровенным. Он доверял ей даже то, что побоялся бы произнести вслух, тем более рассказать кому-то.

Тоска по прошлому сжала горло. Черт побери! Идиотизм предаваться воспоминаниям, особенно в его положении. Ему настоящее собрать бы по кусочкам после жутких последних месяцев.

Нечего думать об Алексе. Он должен заняться ограблением ее тети, постараться помочь найти того, кто отправил Фиби в больницу. И он будет счастлив, если у него получится.

В магазине горел свет, и через витрину было видно, что там кто-то ходит. Дверь разбита и заколочена, значит, грабители не церемонились. Может, хулиганистые подростки решили развлечься ограблением антикварной лавки и не подумали, что после закрытия там кто-то есть.

Брейден повернул ручку, но дверь оказалась запертой. Он резко постучал по деревянному косяку, понадеявшись, что помощница Фиби введет его в курс дела.

Через мгновение дверь приоткрылась на пару дюймов, и какая-то женщина настороженно уставилась на него. Он решил, что в полумраке зрение подвело его, но, когда в ее голубых глазах вспыхнуло удивление, у него перехватило дыхание.

Алекса!

Она распахнула дверь, а он не мог пошевелиться, только смотрел и смотрел на нее. Темные джинсы, черные сапоги, кораллового цвета джемпер, облегающий высокую грудь и тонкую талию. Белокурые волосы собраны в длинный «конский хвост». И только намек на прежние веснушки. Темные густые ресницы, обрамляющие красивые глаза, розовые манящие губы…

Черт, черт, черт! Он так долго грезил о ней, что не мог поверить в ее реальное присутствие. Надо как-то восстановить дыхание, обрести дар речи.

Алекса его опередила.

– Брейден? Это правда ты?

2

Много лет Алекса мечтала снова увидеть Брейдена, представляла тысячи разных сценариев их случайной встречи, но ее мечтам не суждено было сбыться. Однако, если раньше она вспоминала его время от времени, то сегодня он вообще не покидал ее мыслей. Узнав о ранении и разводе Брейдена, она просто не могла думать ни о чем другом, хотя честно пыталась убедить себя, что вскоре, покинув Сэнд-Харбор, не получит ни единого шанса возобновить их знакомство, не говоря уж о дружбе. А еще она убеждала себя, что лучше не ворошить прошлое. И вот Брейден стоит перед ней.

Он был красивым подростком и превратился в красивого мужчину. Он не выглядел щеголем в потертых джинсах и темном свитере, обтягивающем широкие плечи, и возвышался над ней во все свои шесть футов с лишком. Брейден явно сегодня не брился, но дневная щетина не скрывала шрам на его подбородке. Волнистые каштановые волосы не поредели, и зеленые глаза по-прежнему освещали его лицо, только в их уголках, как и в уголках рта, появились горькие морщинки. Брейден явно многое пережил за то время, что они не виделись, и немалая часть его жизни была очень непростой.

– Алекса, – наконец выдавил он, прерывая затянувшееся молчание. – Не ожидал тебя здесь увидеть. Не думал, что ты когда-нибудь вернешься в Сэнд-Харбор.

– Моя тетя в больнице.

– Я слышал, – кивнул Брейден. – С ней все в порядке?

– Не уверена. Она все еще без сознания. Врачи надеются, что она очнется, а пока мне страшно. Очень страшно.

Брейден понимающе кивнул.

– Представляю. Поверить не могу, что кому-то взбрело в голову сюда вломиться. – Он заглянул в магазин поверх ее плеча.

За несколько часов Алекса если что и успела, то лишь слегка уменьшить хаос. Она собрала разбросанные вещи, смела осколки и принялась за разбор коробок, но дело двигалось очень медленно. Приходилось детально описывать каждый предмет, а затем искать ему место, что было нелегко. Слишком много товаров накопилось у тети, похоже, зима – не лучшее время для торговли антиквариатом.

– Когда ты приехала? – спросил Брейден.

– Сегодня днем. Иви, моя кузина, позвонила утром в седьмом часу, рассказала, что случилось, и я успела на первый же самолет.

– Первый самолет откуда? – уточнил он.

– Из Сан-Франциско. Я живу там уже три года.

– Я не знал. Думал, ты все еще на Восточном побережье.

– Устала от снега. – Интересно, сколько еще они будут обмениваться банальностями. Ей ужасно хотелось узнать что-нибудь личное, копнуть поглубже, но мешала осторожность.

– Не знал, что ты общаешься с тетей.

– Мы снова сблизились несколько лет назад… Я приезжала сюда после окончания колледжа.

В его глазах вспыхнуло удивление.

– Правда?

– Да. Я скучала по тете и остальным родственникам. – Алекса не хотела признаваться, что скучала и по нему и пустилась в то путешествие в основном ради него.

– Может, тебе следовало бы вернуться раньше, – предположил Брейден весьма сурово. – Кое-кому здесь ты была небезразлична.

– Я не могла. – Заметив недоверие в его глазах, Алекса повторила тверже: – Не могла, Брейден. Я была подростком. Мама таскала меня с места на место по всей стране. Я никак не могла приехать. И, в любом случае, я не могла оставить маму – она была в жутком состоянии. Кроме меня, у нее после развода никого не осталось, и она сочла бы мой приезд сюда предательством. Я не могла так поступить с ней.

– Значит, и сейчас она не одобряет твой приезд в Сэнд-Харбор?

– Она об этом не знает. Но, думаю, ей теперь безразлично. В прошлом году она снова вышла замуж и наконец-то счастлива, ей есть на кого опереться. – Алекса умолкла, не сомневаясь, что совершает огромную ошибку, но сдержаться не смогла: – Хочешь войти?

Брейден заколебался.

– Войду, раз уж я здесь.

Алекса посторонилась, пропуская его в магазин.

– Кстати, а почему ты здесь?

Он пристально оглядел захламленное помещение, впитывая каждую деталь.

– Дрю Лассен попросил зайти. Не знаю, помнишь ли ты его.

– Тот паренек, что не слезал со скейтборда? – уточнила Алекса.

– Да, теперь он полицейский. Расследует этот взлом и обратился ко мне за помощью. В участке сейчас не хватает рук. Я получил в армии кое-какой следовательский опыт, так что… – Брейден пожал плечами. – Я пообещал оглядеться, поспрашивать, но если ты против моего участия в…

– Нет, что ты, все в порядке. Только я думала, ты еще не совсем поправился. Иви сказала, что ты был ранен.

– Мне лучше, – сухо сказал он.

Алекса хотела задать еще дюжину вопросов, например, что случилось с его браком, но Брейден уже отошел к куче коробок.

– Что это?

– Антиквариат из поместья Уэллборнов, – объяснила Алекса. – Вчера доставили. Тете явно не терпелось поскорее распаковать коробки, поэтому она и оказалась здесь так поздно после закрытия.

Брейден открыл одну из коробок, и Алекса поспешила предупредить его:

– Только ничего не доставай. Я должна составить описание каждой вещи.

– Похоже, тут много работы. – Брейден обернулся. – Ты надолго приехала?

За его спокойным тоном ощущалось напряжение, только Алекса не поняла, хочет Брейден, чтобы она задержалась или поскорее убралась из города.

– Не знаю. Зависит от того, как быстро тетя Фиби поправится и к чему приведет расследование.

– А как же твоя работа? Твоя жизнь? Ты можешь отложить их на неопределенный срок?

– Я бухгалтер. После пятнадцатого апреля работы гораздо меньше. Так что у меня есть время.

Брейден так удивился, что на время лишился дара речи и не сразу продолжил разговор:

– Я не ослышался? Чем ты занимаешься?!

Алекса скрестила руки на груди, с вызовом вскинула голову.

– Я бухгалтер. Брейден, почему ты на меня так смотришь?

Он недоверчиво покачал головой.

– Потому что ты не можешь быть бухгалтером.

– Это хорошая работа.

– Это отличная работа, но не для тебя. Ты хотела создавать украшения из «морского» стекла, рассказывала истории о драконах и наградила меткими прозвищами чуть ли не всех местных жителей.

Алекса нахмурилась.

– Это было давным-давно. Я выросла, Брейден, изменилась. Ты меня, нынешнюю, совсем не знаешь.

– Да, похоже на то.

Ей не понравилось разочарование, прозвучавшее в его голосе, и она решила объясниться.

– После отъезда из Сэнд-Харбора я быстро повзрослела. Моя привычная жизнь рассыпалась, и мне пришлось собирать ее по кусочкам. Пришлось стать практичной и ответственной. В наши дни спрос на художников по стеклу невелик. – Она перевела дух. – Мне нравится моя работа, и я хороший бухгалтер.

Брейден поднял руки ладонями вперед, закрывая эту тему.

– Ладно-ладно. Это твоя жизнь.

–  Мояжизнь, – повторила Алекса. Можно было бы сказать, что он тоже изменился, но ведь он сделал именно то, что она от него ждала. – Может, тебя удивляет мой выбор, но меня твой нисколько. Хотя странно, что ты не закончил колледж до армии.

– Колледж показался мне отклонением от выбранного пути. Я знал, где должен быть, где я всегда хотел быть, вот я и завербовался.

– И женился.

Он напрягся, но глаза не отвел.

– Да, я женился.

– Я не поверила в это, когда услышала. Ты был так молод.

– В то время это казалось правильным.

– Больше не кажется?

– Не сомневаюсь, что твоя кузина тебе все уже доложила, – нехотя ответил Брейден.

– Она лишь сказала, что слышала, будто ты разводишься. Мне жаль.

– А мне нет.

Брейден отвернулся к ящикам, достал коробку для сигар, задумчиво повертел ее в руках.

– Не видел ничего подобного с тех пор, как папа брал меня с собой в табачную лавку. Он любил сигары.

– Брейден, я очень расстроилась, когда узнала о гибели твоего отца. Я пыталась связаться с тобой, но ты не ответил ни на один мой звонок, ни на одно письмо. Представляю, как тебе было тяжело.

– Трудное было время, – признал Брейден. – Я не мог ни с кем разговаривать.

– Я понимала, но все равно хотела связаться с тобой.

– Зачем? Мы уже не были друзьями.

– Наверное, я считала, что еще были, – возразила Алекса, раздраженная его безразличием.

– С чего вдруг? Мы до этого много месяцев не общались.

– У меня были смягчающие обстоятельства.

– Как скажешь, – пожал он плечами. – Это больше не имеет значения.

Судя по напряжению, не оставлявшему их, еще как имеет, но вряд ли есть смысл озвучивать свои впечатления.

Брейден положил коробку для сигар на место, достал лампу, основанием которой служила фигурка гавайской танцовщицы.

– Ну, как я вижу, здесь есть что красть, – съязвил он.

– Думаю, здесь вперемешку ценные и дешевые вещи.

– По-моему, бо́льшая часть этого – дешевка. Я бы даже сказал хлам.

Его слова воскресили старое воспоминание, и Алекса мысленно улыбнулась.

– Ты всегда говорил, что эта лавка забита хламом, а тетя Фиби ужасно сердилась.

Брейден оглянулся на нее.

– А ты всегда говорила, что я должен присмотреться повнимательнее.

Впервые со времени своего появления Брейден скупо улыбнулся, и Алекса узнала так хорошо ей знакомую обаятельную улыбку.

– Поверить не могу, что ты это помнишь.

Он вздохнул.

– Старался забыть.

– Я тоже, – тихо сказала она.

Их взгляды встретились и надолго задержались. Ее бросило в жар, от нахлынувших чувств закружилась голова, и Алекса оперлась рукой о прилавок.

– Тебе плохо? – озабоченно спросил Брейден.

– День был длинным, перелет… и потом, я еще ничего не ела. Все это внезапно на меня навалилось. – Не говоря о неожиданной встрече с первой любовью.

– Принести тебе что-нибудь?

Алекса отрицательно покачала головой.

– Я поем, когда закрою магазин.

– Ты остановилась у тети?

– Нет. Сняла номер в «Чешир Инн». Так удобнее.

– Недалеко отсюда есть мексиканский ресторанчик. «Ла Кантина». У них энчилады [2] – пальчики оближешь, а «Маргариты» [3]еще лучше.

Алекса ощутила, как она голодна. Интересно, Брейден приглашает ее на ужин или просто объясняет, где она может перекусить.

– У меня уже слюнки текут. Интересно, продают ли они навынос. Не люблю есть в одиночестве в ресторанах, – призналась она. – Никогда не знаю, куда глаза девать. Так неловко… А ты помнишь мистера Пенгуина?

– Толстого старика, который всегда ел один в «Бургерах Мака»? Конечно, помню. Мы часто подглядывали за ним.

Закусочная «Бургеры Мака» шла первым пунктом в списке их летних гастрономических предпочтений. Она располагалась на пляже, и по вторникам бургеры стоили всего по одному доллару.

Снова повисло молчание. Брейден переступил с ноги на ногу.

– Если хочешь, пойдем вместе, – предложил он. – Я не отказался бы перекусить.

Не самое любезное приглашение из всех, что она получала, но зато появилась возможность подольше побыть с Брейденом. Теперь, когда они наконец встретились, Алекса не была готова так скоро его отпустить.

– С удовольствием, но сначала я должна заглянуть в больницу, узнать, как там тетя.

– Ради бога. Давай встретимся прямо в «Ла Кантине». А я пока схожу в полицейский участок, поговорю с Дрю. Может, он раскопал какую-нибудь информацию об этих вещах от Уэллборнов.

– Отлично. Спасибо.

Брейден отвернулся и вышел, а Алекса наконец перевела дух. Нервы совсем расшалились, и она едва сдерживала волнение. Говорят, что в прошлое возврата нет. Кажется, ей предстоит выяснить, насколько это верно.

* * *

Брейден покидал магазинчик, пытаясь осознать, что же произошло. Всего пару часов назад он сидел в своей квартире, прихлебывал пиво и мрачно размышлял о том, как круто повернулась его жизнь. Затем предложение Дрю привело его не просто в антикварную лавку, а прямиком в прошлое. Не успел он опомниться, как пригласил Алексу на ужин.

С ума сойти. О чем он думал? Почти все детство и юность он был одержим Алексой. Много лет понадобилось, чтобы выбросить ее из головы, и новое наваждение ему ни к чему. У него и без Алексы полно проблем.

Однако страх и тревога в ее глазах возродили в нем инстинкты покровителя. Желание помогать ей, защищать и утешать не ослабло со временем. Только когда ему было двенадцать, не очень-то это у него получалось. Ее проблемы были неразрешимыми для подростка, а сейчас появилась возможность действительно помочь Алексе, и он не бросит ее. Просто постарается не увлечься волшебной сказкой, в которую она заманила его давным-давно.

Много воды утекло с тех пор, как они бродили по пляжам Сэнд-Харбора, и он сам был совсем другим человеком. Тот другой, парнишка-идеалист, давно исчез. Может, и к лучшему, что они с Алексой сегодня вместе поужинают. Чем больше времени проведут они вместе, тем скорее осознают, что их прошлое осталось в прошлом и никогда не станет их будущим.

Когда Брейден явился в участок, Дрю разговаривал по телефону. Брейден устроился на стуле рядом с приятелем, заметив, что несколько разделенных перегородками столов пустуют. Дрю не преувеличивал, когда говорил о нехватке рабочих рук, однако Брейден все еще сомневался в его мотивах. После встречи с Алексой он не мог избавиться от ощущения, что у Дрю была и другая причина обратиться к нему за помощью.

– Ты нарочно меня подставил? – спросил Брейден, когда Дрю закончил разговор.

– О чем ты? – насторожился Дрю.

– Ты ведь знал, что она там?

– Кто?

– Алекса.

– А-а, вот оно что. – Дрю откинулся на спинку скрипучего кресла, скрестил руки на груди. – Когда я был у тебя, то еще не знал, что Алекса в городе. Иви просветила меня, когда я уже после нашего разговора заехал в больницу. Алекса с детства не была в Сэнд-Харборе. Я и представить себе не мог, что она общается со своей тетей.

– Как оказалось, общается, и она здесь.

Дрю подозрительно взглянул на приятеля.

– То есть ты отказываешься поработать?

Брейден провел пятерней по волосам. Соблазнительное предложение. И самый разумный выход. К сожалению, когда речь заходила об Алексе, Брейден терял разум.

– Нет. Я в деле. Я сегодня с ней ужинаю.

Дрю не удержался от улыбки.

– Шутишь?

– Не забивай себе голову дурацкими идеями, – предупредил Брейден. – Она при мне чуть сознание не потеряла. Ей нужно поесть, да и я голоден. Вот мы и собрались поужинать вместе. Точка.

– Может, она чуть не хлопнулась в обморок, потому что тебя увидела, а не от голода, – невинно предположил Дрю.

– Ничего подобного, – отрезал Брейден. Он был слишком ошеломлен собственной реакцией на Алексу и никак не мог вспомнить, что она ему сказала, когда увидела. Не обращая внимания на заинтересованный блеск в глазах Дрю, он сменил тему. – Ты узнал что-нибудь новое по делу?

– Нет. Надеялся, что ты пришел подкинуть мне какую-нибудь ниточку.

– Алекса сказала, что ее тетя вчера получила большую посылку из поместья Уэллборнов. Несколько коробок. Намечается интересная связь.

– Согласен, но Джек Уэллборн последнюю пару лет жил в пляжном доме совсем один. Если кто-то что-то хотел от него поиметь, почему ждали, пока вещи привезут в антикварную лавку? Ведь можно было в любое время забраться в его дом.

– Ты прав, – кивнул Брейден, не до конца убежденный вполне логичным ответом Дрю. Совпадение времени доставки вещей и ограбления бросалось в глаза, а он не верил в совпадения. – Как насчет остальных Уэллборнов? Может, кто-то из них заинтересован в этих вещах?

– Джек развелся со своей второй женой Робертой около шести лет назад. Она была гораздо моложе Джека, лет на пятнадцать. Сейчас она не замужем и руководит избирательной кампанией Дэниела Стоуна. Кстати, вчера днем она заходила в участок обсудить вопросы охраны вечера по сбору средств.

– Получается, ты разговаривал с ней до ограбления? – Роберта приехала в город накануне взлома магазина. Еще одно странное совпадение?

– Получается так, но мне не показалось, что она замышляет ограбление антикварной лавки, – сухо произнес Дрю. – Мы разговаривали о политике. Роберту заботило только успешное начало избирательной кампании Дэниела здесь, в Сэнд-Харборе. Похоже, она использует свои прежние связи с Уэллборнами, чтобы привлечь деньги местных жителей.

– Разве у Джека не было детей?

– Два сына от первой жены Лоры. Она умерла, когда дети были маленькими. Сейчас им хорошо за тридцать. Я связался с ними обоими. Ни один из них не упомянул о каких-либо проблемах с отцовским наследством. Они и сами по себе богаты и, если верить их адвокату, с которым я тоже поговорил, унаследовали кучу денег. Один из сыновей сказал мне, что, по его мнению, их отец любил Фиби, поэтому неудивительно, что он оставил ей какие-то безделушки.

– Там не только безделушки, – возразил Брейден. – Там полно всего. А адвокат не представил список вещей, отправленных в магазин?

– Нет. Кажется, вещи были сложены в коробки еще несколько лет назад и хранились на чердаке с пометками отправить в магазин Фиби, но никакого списка не существовало.

– Значит, это нам не поможет.

– Да, не поможет.

Брейдену пришло в голову, что есть еще один источник информации.

– Кто нашел Фиби и позвал на помощь?

– Эдвин Хейз.

– Начальник полиции? – удивился Брейден.

– Да. Мой босс – сосед и очень близкий друг Фиби. Они много времени проводят вместе. Она сказала ему, что ей не терпится распаковать посылку, и он зашел после работы помочь ей. К сожалению, он опоздал.

– Может, он видел кого-то или что-то?

– Нет, а он умеет обследовать место преступления. Он самолично проследил, чтобы мы облазили весь магазин и прилегающую территорию, и преисполнен решимости найти того, кто это сделал. Вот почему он разрешил мне привлечь тебя. И я рад, что сделал это. – Озорные искорки снова замелькали в глазах Дрю. – Удалось наконец тебя расшевелить. Ты явно заинтересовался. Ты уже говоришь, как дознаватель.

– Я всегда любил загадки, – признал Брейден.

– Особенно, когда решал их с Алексой, – подколол приятеля Дрю.

– Даже не начинай.

– Слушай, а какой она стала? Лучше или хуже, чем ты ожидал?

– Не сомневаюсь, что скоро ты сам ее увидишь, – сказал Брейден, поднимаясь со стула.

– И ты не хочешь ничего мне рассказать.

– Нет.

– Где вы ужинаете?

– В «Ла Кантине».

– Поосторожнее там с «Маргаритами». Они смертельно опасны, особенно в компании сексуальной блондинки.

– Я не говорил, что она сексуальная блондинка.

Дрю расхохотался.

– Но ведь я не ошибся? Она такая?

Брейден помрачнел.

– Ты уверен, что не подставлял меня?

– Жалею, что не додумался до такого. Чертовски хорошая идея. – Дрю посерьезнел. – Кинли премерзко обошлась с тобой. После всего, через что ты прошел, ты не заслужил…

– Ты не знаешь, что я заслужил, – оборвал Брейден его тираду.

– Ты защищаешь Кинли? – изумился Дрю.

– Она сделала то, что должна была сделать. А я делаю то, что должен делать я. Забудь.

Последнее, о чем он хотел думать, так это о своем браке, тем более перед встречей с единственной женщиной в своей жизни, на которой когда-либо мечтал жениться.

3

Даже посреди рабочей недели, вечером среды, в «Ла Кантине» было очень оживленно: большая компания отмечала чей-то двадцать первый день рождения. Одиночки торчали у барной стойки, а семейные расположились за столами в зале. Алекса назвала свое имя распорядительнице, присела на свободный табурет в конце стойки, где было поспокойнее, и заказала «Маргариту». Она никогда не злоупотребляла крепким алкоголем, да и не любила его, но сегодня ей просто необходимо было расслабиться. День выдался длинный и напряженный: перелет, страх за тетю, возня в разгромленном магазине и в довершение неожиданная встреча с Брейденом.

Глупо нервничать из-за предстоящего ужина с ним. Это же мальчишка, с которым она делилась сандвичами с джемом и арахисовой пастой… только невозможно игнорировать помчавшийся вскачь пульс и вспотевшие ладони. Даже если бы она не знала Брейдена подростком, то все равно не осталась бы равнодушной к необыкновенно привлекательному парню. Да и какая женщина не поддалась бы его обаянию? Интересно, он такой хмурый и неразговорчивый со всеми или только со старой подружкой?

Алекса взяла большой бокал с «Маргаритой», поставленный перед ней барменом, сделала большой глоток, наслаждаясь ледяным коктейлем. Она обвела взглядом зал, наблюдая за посетителями, пытаясь отвлечься от своих мыслей. Интересно, найдется ли среди них кто-то, кого она знала в детстве, те дети, которые выросли, переженились и нарожали собственных детей. Никто из находящихся поблизости не показался ей знакомым.

Когда в зал ресторана вошел Брейден, Алекса тут же забыла обо всем.

– Ты меня опередила, – сказал Брейден, присоединяясь к ней у стойки.

– Очень хотелось пить.

– Прости, что заставил тебя ждать.

– Ничего, я пришла несколько минут назад.

– Как тетя? – поинтересовался Брейден.

– Без изменений. Еще не очнулась. В больнице я наткнулась на Иви, и еще там с полдюжины тетушкиных друзей. Похоже, они несут круглосуточную вахту, так что, когда она очнется, в комнате ожидания обязательно кто-то будет. Я всегда знала, что тетя Фиби популярна в городе, но не представляла, сколько людей так преданы ей. Я потрясена.

– Одно из преимуществ жизни в маленьком городке. Люди заботятся друг о друге. Оборотная сторона – все хотят сунуть нос в твои дела.

– Мы уже говорим не о моей тете, не так ли? – понимающе улыбнулась Алекса.

– Ну да. Где этот бармен? – пробормотал Брейден.

– Брейден, эти вселезут в твои дела?

– Пытаются.

Прежде, чем Алекса успела отреагировать, распорядительница выкрикнула ее имя.

– Идем, Брейден, нас зовут.

– Отлично, я умираю с голоду.

Алекса прихватила со стойки свой бокал и последовала за распорядительницей к столику в глубине ресторана, Брейден пошел следом. Когда они уселись, девушка вручила им меню и порадовала обещанием, что их мигом обслужат. И правда, тут же подскочивший помощник официанта поставил на стол чипсы, сальсу [4]и два стакана воды.

Алекса потихоньку потягивала коктейль, ощущая одновременно облегчение и неловкость от затянувшегося молчания. Разумеется, среди людей разговаривать легче, но хочет ли она разговаривать? Очень долго Брейден был для нее туманным образом, и она не знала, что сказать ему, реальному, во плоти и крови сидящему перед ней. И еще она чувствовала, что он весь как натянутая струна и одно неловкое слово может раздуть тлеющий в его глазах огонь.

Брейден вдруг накрыл ладонью ее пальцы. Алекса и не заметила, что барабанит по столешнице.

Их взгляды встретились, и он улыбнулся.

– Кое-что не меняется.

Алекса почувствовала, как тепло от его пальцев растекается по ее телу… а может, виновата текила в ее коктейле.

– Прости, дурная привычка, – извинилась Алекса, высвобождая свою руку.

– Я помню.

– Этого ресторана при мне не было. Здесь было что-то другое, – сменила она тему. – Закусочная, кажется?

– С отвратительной кормежкой. Они прогорели, когда я учился в старших классах, а этот ресторан открылся несколько лет назад. – Он помолчал. – Почему ты нервничаешь?

– Ограбление, ранение тети… ты. Брейден, это так странно.

Он согласно кивнул.

– Когда я сегодня проснулся, и подумать не мог, что ужинать буду с тобой.

– Я тоже. Никак не могу привыкнуть к твоему возрасту.

– Ну, спасибо, – холодно произнес он.

– Я не в плохом смысле, – поспешила оправдаться Алекса. – Просто я помню тебя подростком и все никак не привыкну к тебе новому, взрослому. Ты только представь, мы пьем алкоголь.

– Это ты пьешь, а я все еще жду официанта.

– Ты меня прекрасно понял.

– Понял. В самом деле, странно, – согласился Брейден. – В последний раз мы с тобой выпивали на свадьбе моей кузины Мэри. Тайком протащили шампанское в гараж.

– Мне тогда ужасно не понравилось. – Она улыбнулась своим воспоминаниям. – Я притворилась, будто мне нравится, потому что хотела казаться крутой, а на самом деле подумала: «Какая гадость!»

– Я тоже.

– Ты выпил залпом, – напомнила Алекса.

– Потому что гадость, – улыбнулся Брейден, тот Брейден из прошлого, с которым она делилась секретами, ее лучший друг. Ей сразу стало легко и просто.

– А я думала, что тебе понравилось.

– Я тоже хотел выглядеть крутым.

– А теперь ты любишь шампанское?

– Нет. А ты?

Она покачала головой.

– Когда мне стукнул двадцать один год, мой парень подарил мне бутылку очень дорогого шампанского, и мне не хватило духу сказать ему, что я шампанское не люблю.

При упоминании другого парня глаза Брейдена потемнели. Во всяком случае, Алекса подумала, что причина в этом, но уточнить не успела: подошел официант и положил перед ними меню.

Брейден заказал пиво. Официант удалился, сказав, что тут же вернется и примет остальной заказ.

Алекса взяла меню, пробежала глазами большой список закусок.

– Что здесь самое вкусное?

– Энчилады, большие буррито [5], тамале [6]. Не припомню ничего плохого, – ответил он, листая меню.

– Ты часто здесь бываешь?

– Заходил несколько раз после возвращения.

– Когда ты вернулся?

– Месяца два назад.

Официант принес Брейдену пиво и спросил, готовы ли они заказывать.

Алекса заказала куриные энчилады, а Брейден – буррито с говядиной и отдал официанту оба меню.

Официант ушел, и Брейден поднял бутылку с пивом:

– Салют.

– Салют. – Алекса чокнулась своим бокалом с его бутылкой и, раскованная выпитой текилой, спросила: – Брейден, я сильно изменилась, как ты думаешь?

– Ну, тебе точно не двенадцать лет, – кивнул он.

Его взгляд скользнул с ее лица вниз, и она смущенно скрестила руки на груди. Естественно, что с последнего визита в Сэнд-Харбор ее фигура точно округлилась.

– Алекса, ты красавица, – добавил Брейден, поднимая глаза и глядя на нее в упор.

Ее бросило в жар, щеки вспыхнули румянцем.

– Ты не должен так говорить.

– Знаю, что не должен, но это правда. Я всегда знал, что ты станешь красавицей.

– Не понимаю, как ты мог знать. У меня в детстве было столько веснушек, а волосы от соленого воздуха вились мелким бесом. И я была слишком тощая. И голенастая. Тот твой глупый приятель Пол говорил, что у меня ноги, как у лошади.

– Если это тебя утешит, Пол облысел к двадцати трем годам.

– Отлично. Мне его совсем не жалко.

– Я так и думал. – Брейден помолчал, глотнул еще пива, явно погружаясь в воспоминания. – Ты была симпатичной в двенадцать, но стала еще красивее в шестнадцать.

Алекса изумленно уставилась на него.

– Откуда ты знаешь? Ты не видел меня в шестнадцать.

– Видел. Но ты меня не видела.

– О чем ты говоришь? Где ты был? Где я была?

– Ты была в своей средней школе в Виргинии, – сказал Брейден.

– Ты не приезжал в Виргинию.

– Приезжал. Летом после смерти отца. Школьная экскурсия в Вашингтон, округ Колумбия. Когда наша группа отправилась на экскурсию в Пентагон, я махнул автобусом в Александрию и ждал перед твоей школой до звонка. Я не знал, что скажу, если вдруг увижу тебя, и уже хотел отказаться от своей затеи, когда ты вышла кое с кем… с каким-то парнем. – Его голос, смягчившийся от воспоминаний, снова посуровел. – Он обнимал тебя одной рукой, что-то сказал, ты рассмеялась. А потом он тебя поцеловал. – Брейден пожал плечами. – Ну, я и уехал. – Он снова поднес к губам бутылку.

– Почему ты не заговорил со мной? – спросила Алекса, не в силах справиться с изумлением. Брейден приезжал повидаться с ней, а она и не знала!

– Ты была с другим.

– Почему ты не предупредил меня, что приедешь? Мы бы что-нибудь придумали.

– До последней минуты я не был уверен, что оторвусь от группы и приеду.

– Брейден, я не понимаю. Ты только сегодня сказал мне, что не перезвонил после смерти отца, потому что мы больше не были друзьями.

– Какие друзья, Алекса? Ты перестала звонить, не объявлялась, ты просто жила дальше. Ну, и я постарался сделать то же самое. А когда подвернулась та экскурсия, я подумал, какого черта, запишусь. Посмотрим, есть ли причина возобновить общение.

– Как мне жаль, что ты не подошел тогда. – У нее болезненно сжалось сердце от печали по упущенной возможности. – Я знаю, что нарушила свое обещание не пропадать.

– Незачем снова говорить об этом.

– Нет, мы должны поговорить, потому что ты не понимаешь. Моя мама после развода была в жутком состоянии. Она плакала днем и ночью. Иногда просто сидела в своей комнате, обхватив руками колени, свернувшись в комочек, раскачивалась из стороны в сторону и рыдала так, будто у нее сердце разрывается в самом прямом смысле. А когда не плакала, то рвала и метала. Она пере-ехала на восток, чтобы папа не мог со мной видеться. Она использовала меня как оружие, а я даже не могла винить ее, потому что папа обращался с ней отвратительно. Я была ее единственной опорой, и это отнимало у меня все силы.

Начав объясняться, Алекса уже никак не мог-ла остановиться.

– Брейден, мне казалось, что я утопаю в ее депрессии. Мне не к кому было обратиться. Все мои друзья остались далеко-далеко, и ты, казалось, был в миллионе миль от меня. Я знала, что мама никогда не разрешит мне вернуться в Сэнд-Харбор, ведь они с тетей перестали даже разговаривать друг с другом. Поэтому каждый раз, когда ты спрашивал меня, когда я приеду, я лгала тебе, притворялась, что это обязательно случится, а все становилось только хуже и хуже. Я чувствовала такую безысходность. – Алекса судорожно вздохнула. – Это был самый худший период моей жизни.

Брейден нахмурился.

– Понятия не имел, насколько все плохо. Могла бы со мной поделиться.

– Я хотела. Все ждала хороших новостей, но хорошие новости так и не появились, а потом я поняла, что молчание слишком затянулось, и по-думала, что ты, наверное, забыл меня. Когда умер твой папа, я так сильно хотела поговорить с тобой, но ты не перезвонил, и я подумала, что ты и правда забыл меня. – Собственные слова вернули Алексу к тому, что пару минут назад повергло ее в такое изумление. – Поверить не могу, что на следующий год ты приехал повидаться со мной.

– Я не забыл тебя, Алекса, – признался Брейден. – Старался, но не смог.

– Я тоже тебя не смогла забыть. Поэтому и приехала после колледжа… Мы постоянно выбирали неудачное время.

– Да… Жаль, я не знал, насколько все плохо с твоей мамой.

– Никто не знал. Она заставила меня поклясться, что я никому не скажу, боялась, что я поделюсь с тобой, а твоя мама расскажет моей тете… Она не хотела, чтобы отец знал, как сильно он ее обидел… бо́льшую часть времени, – уточнила она. – Но когда она пыталась выжать из него побольше алиментов, то давила своей обидой.

– По-моему, разумно.

– В разводе нет ничего разумного, – возразила Алекса.

– Да, верно.

Его ответ напомнил ей, что у него свои подобные проблемы. Она откинулась на спинку стула, внимательно разглядывая Брейдена.

– Что случилось с твоим браком?

Он затряс головой, его глаза стали непроницаемыми.

– Алекса, мой брак не обсуждается. – Ей не понравился столь категорический ответ, хотя, если припомнить, Брейден и подростком был весьма скрытным. – А ты как?

– Я не замужем, если ты спросил об этом.

– Встречаешься с кем-нибудь?

– Сейчас нет.

– В это трудно поверить.

– Я слишком занята карьерой.

– Бухгалтера?

– Не произноси это как ругательство, – нахмурилась Алекса.

– Просто я не понимаю. – Брейден оперся локтями о стол, подался вперед. – В детстве у тебя были такие невероятные мечты…

Воспоминания расстроили ее. Она воспринимала свою жизнь, как разделенную надвое: до развода родителей и после.

– Когда моя семья распалась, разбились и мои мечты. Я просто больше не видела в них никакого смысла. Я должна повзрослеть? Я повзрослела. Пойми, Брейден, ты был главой семьи задолго до того, как погиб твой отец. Ты привык заботиться о маме, брате, сестре. Ты был ответственным, практичным, а я была глупой мечтательницей.

– Ну, уж глупой ты точно не была.

– И на том спасибо. Твоя семья еще живет здесь?

– Мама и сестра. Брат в Портленде. Учится на юридическом факультете.

– В университете? Для меня Мэтт все еще озорной мальчишка.

– Ему уже двадцать два.

– Твои мама и сестра, наверное, счастливы, что ты вернулся.

– Да.

Принесенная официантом еда прервала их разговор.

– На вид весьма аппетитно. – Алекса взялась за вилку. От изумительного аромата в животе заурчало, и до нее дошло, как давно она не ела.

Ели они в молчании. Как и прежде, Брейден дочиста умял свою порцию, когда Алекса еще не съела и половины.

– Ты всегда ел быстро, – с улыбкой сказала она.

– В армии научился есть еще быстрее. Никогда не знаешь, когда сорвут с места и когда удастся снова поесть.

– Где ты служил?

– В Ираке, Афганистане и в таких местах, о которых ты и не слышала.

– Как тебя ранило?

– Я не хочу об этом говорить.

– Ты о многом не хочешь говорить.

– Верно, – резко сказал он.

Алекса отложила вилку.

– Хорошо. Тогда давай поговорим об ограб-лении. Как я понимаю, Дрю не снабдил тебя новыми сведениями.

– Правильно понимаешь. Он искал связь между посылкой из поместья Уэллборнов и взломом, но ничего не нашел. Сыновья Уэллборна, похоже, не претендуют на вещи, посланные твоей тете. Они даже сказали, что Джек любил Фиби.

– Правда? Интересно.

– И завещание, по словам адвоката, никто пока не оспорил. Дрю считает эту версию тупиковой.

По блеску в глазах Брейдена Алекса догадалась, что лично он так не думает.

– Но ты с ним не согласен?

– Та посылка – единственное, что отличает вчерашний день от всех остальных. Она могла быть спусковым крючком или простым совпадением, но я не готов исключить эту версию.

– А что жена? Разве Джек Уэллборн не был женат?

– Женат был дважды. Один раз на матери своих сыновей. Она умерла давным-давно. С Робертой, второй женой, он развелся лет шесть тому назад. Дрю пообщался с Робертой. Она вроде тоже ни на что не претендует.

– Значит, никто из них не заинтересован в этих вещах? – уточнила Алекса.

– Во всяком случае, по их словам.

Алекса вспомнила похожий на замок особняк на утесе.

– Я любила дом Уэллборнов. Помнишь, какие истории мы сочиняли? Помнишь Ариэль – красавицу с длинными рыжими волосами? Она казалась мне русалкой или призраком невесты. Мы часто видели ее на террасе в белом воздушном платье. – Алекса увидела ее словно наяву. – Она из семьи Уэллборнов?

– Нет, но интересно, что ты ее вспомнила, – задумчиво произнес Брейден.

– Почему интересно?

– Я давно не вспоминал о ней, а ведь она умерла как раз в конце того лета. Ее тело вынесло волнами на пляж у пирса.

– Она утонула? – удивленно воскликнула Алекса. – Как жалко. Она была совсем молодая. Что случилось?

– Никто не знал. Сюда нахлынули репортеры. Ее смерть стала сенсацией, потому что она была актрисой. Городок долго будоражили самые разнообразные слухи, но вроде установили, что это был несчастный случай.

– А что думаешь ты?

– Я не уверен.

– Эта женщина была окутана тайной. Всегда стояла на «вдовьей дорожке» или на террасе, смотрела на море, как будто ждала кого-то. Я представляла, что она ждет своего любовника. – Пальцы Алексы снова начали машинально постукивать по столу. – Но она давно умерла. Ее смерть никак не может быть связана с ограблением тетиного магазина.

– Та женщина была связана с домом Уэлл-борнов, – возразил Брейден. – И она с кем-то сильно ссорилась в тот последний вечер, когда мы были на пляже.

– Ты прав. – Ссора, свидетелями которой они невольно стали, была очень похожа на постоянные сражения ее родителей, и Алекса вспомнила, как ее тогда начало подташнивать. – Интерес-но, с кем она ссорилась.

– Понятия не имею. Я никого не видел. А ты?

– И я не видела. Только помню, как она кричала что-то о тайнах, и в ее голосе был не только гнев, но и страдание. Как будто ее предали.

Брейден улыбнулся уголками рта.

– По-моему, ты начинаешь фантазировать.

– Возможно. После ее смерти ты кому-нибудь рассказывал о той ссоре?

– Нет. Даже не вспоминал о ней. Начались занятия, и я не особенно прислушивался к новостям. Насколько помню, пока шло расследование, мама не подпускала меня к пляжу.

– Мы должны побольше разузнать об Ариэль, – решила Алекса.

– Думаю, это будет несложно, но, как ты сказала, сомнительно, что ее смерть связана с ограб-лением магазина твоей тети.

Алекса увидела, как заблестели его глаза.

– Тебе ведь тоже любопытно.

– Любопытно, – согласился Брейден. – Но это ни о чем не говорит, потому что последние несколько недель я просто умирал от скуки.

– Понимаю. Нелегко солдату снова стать гражданским.

– Во всех возможных смыслах.

– Что теперь собираешься делать? У тебя есть какие-нибудь идеи?

– Ну, первым делом я расплачусь за еду.

Алекса скорчила гримасу.

– Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом.

– А я дальше не заглядываю. – Официант положил на стол счет, Брейден достал бумажник. – Плачу я.

– Мы можем заплатить пополам, – предложила Алекса.

– Не бери в голову. – Он вложил в папку со счетом две двадцатки. – Надеюсь, ты сегодня уже не вернешься в магазин?

Алекса задумалась на секунду и поняла, что поздно вечером одной ей там будет не по себе.

– Отложу до завтра. Я устала. – Она поднялась.

– Здравая мысль. Тебе не следует торчать там одной.

– Думаешь, грабитель может вернуться? – Алекса внутренне содрогнулась от этой мысли. Неужели кто-то следил за ней весь день и ждал, пока она уберется из магазина?

– Вполне возможно. Тебе лучше отправиться в гостиницу и отдохнуть. Дрю распорядился, чтобы патрули проезжали мимо магазина и приглядывали за ним всю ночь. Тебе там сейчас делать нечего.

– Да и страшновато мне там было бы ночью, – призналась Алекса.

Они вышли из ресторана, остановились на тротуаре.

– Я провожу тебя до гостиницы.

– Да здесь совсем близко. Я и сама дойду.

– Как хочешь.

Он собрался уйти, и Алекса окликнула его:

– Брейден, мне в самом деле жаль, что ты не заговорил со мной в Виргинии.

– Смысла не было.

– Ты этого не знаешь. Может, если бы мы тогда поговорили… – Алекса не смогла закончить свою мысль, поскольку не знала, что могло бы в таком случае измениться.

– Теперь это точно никакого значения не имеет. Мы разные люди. Я не тот подросток, которого ты когда-то знала.

– Думаю, он еще где-то здесь.

Брейден помрачнел.

– Нет. Его давно уже нет, Алекса. Не ищи его. Тебя ждет сплошное разочарование.

4

И в гостинице Алекса все еще думала о словах Брейдена. Когда он говорил, что изменился, в его голосе звучала боль, будто он сам в себе разочаровался. Странно. Из слов Иви она поняла, что Брейден вернулся с войны героем, но вел он себя не как герой. Если бы она знала, что ему пришлось пережить, то поняла бы его, но Брейден явно ничего не собирается ей рассказывать. Он хочет, чтобы она оставила его в покое, и, несомненно, это самое разумное, однако Алекса так и не научилась бороться со своим любопытством. А уж если речь о Брейдене, ей точно с любопытством не справиться.

Много лет назад она чуть ли не с первых минут знакомства почувствовала, как была одинока до их встречи, как он важен для нее и навсегда таковым останется. Брейден стал всем ее миром, единственным человеком, с которым можно доверительно поговорить и который по-настоящему ее слушает, а не просто делает вид, что слушает или отмахивается. Их дружба оказалась гораз-до глубже, гораздо значительнее милой детской влюбленности. У обоих в семье все складывалось очень непросто, неопределенно, и поодиночке они чувствовали себя уязвимыми, а вот когда были вместе, казалось, что им море по колено.

Однако их время прошло. Невозможно вернуться к тем прежним отношениям, невозможно воскресить то, что было у них в детстве. Невозможно оживить умершую любовь, да и вряд ли им захочется даже попытаться это сделать. Когда любовь заканчивается, остается ненависть. Алекса убедилась в этом на примере собственных родителей. Как два человека, поклявшиеся любить, пока смерть не разлучит их, докатились до того, что буквально жаждали убить друг друга? Она не смогла бы жить в такой атмосфере ненависти. Для нее это слишком. Потому она и старалась изо всех сил избегать любых отношений, которые мог-ли бы привести ее на эту опасную, зыбкую почву. И совсем нетрудно было находить парней, которые стремились лишь приятно провести время. Пожалуй, она стала воплощением идеала большинства мужчин.

Несомненно, с Брейденом все сложилось бы иначе. Они тогда так сблизились, что, казалось, их эмоциональную связь разрушить невозможно. Может быть, если бы он заговорил с ней у ее школы, было бы еще не поздно. Может быть… Однако Алекса не смогла представить продолжение той встречи. Их разделял целый континент. Как бы они общались, тем более что оба уже доказали, что не умеют поддерживать отношения на расстоянии – во всяком случае, она точно доказала.

Бесполезно сокрушаться о том, что могло бы случиться, но не случилось. Брейден прав, они теперь совершенно другие люди. Они оба изменились. Кто знает, за несколько дней, проведенных вместе, смогут ли они хотя бы понравиться друг другу. Может, они просто доведут друг друга до белого каления. А ведь неплохое испытание…

Нет, нет. Алекса отогнала заманчивую мысль. Слишком рискованно связываться с Брейденом. Она уже когда-то любила его и потеряла. Нет никакого желания снова переживать ту боль. Гораздо лучше для нее как можно быстрее убраться отсюда и вернуться к привычной жизни.

Вздохнув, Алекса приказала себе не думать о Брейдене, сосредоточиться на ближайших проблемах. Она приехала в Сэнд-Харбор помочь тете и, поскольку не в силах повлиять на ее выздоровление, может хотя бы попытаться выяснить, кто разгромил магазин. Единственная зацепка – Уэллборны, и полиция уже начала изучать эту семейку. А ведь еще есть Ариэль, женщина, жившая в пляжном доме Уэллборнов и так трагически погибшая. Кто она? Была ли как-то связана с владельцами или случайно арендовала именно их дом?

Присев на кровать, Алекса включила ноутбук и запустила поиск информации о женщине, утонувшей в Сэнд-Харборе пятнадцать лет назад. Сведения и фотографии обнаружились очень быстро. Первым появилось цветное фото – лицо крупным планом – явно сделанное профессионалом. Ослепительная рыжеволосая красотка со светло-зелеными глазами, пухлыми соблазнительными губами и безупречной кожей – Шейла Каммингз, двадцатипятилетняя модель, ставшая актрисой.

Согласно размещенной под фотографией заметке, два местных серфингиста на рассвете обнаружили труп Шейлы на пляже. В отчете коронера утверждалось, что тело пробыло в воде более тридцати шести часов, причина смерти – утопление, никаких следов насилия не обнаружено.

Алекса нахмурилась. Одни голые факты. Необходимо больше информации. Она снова просмотрела результаты поиска и обнаружила кое-какие подробности жизни Шейлы Каммингз. Родители назвали ее Шэрон, но, начав карьеру модели, она изменила имя на Шейлу. Ее семья распалась: отец бросил семью, когда Шэрон была ребенком, а мать пристроила совсем еще маленькую дочку в рекламу. Деньги, зарабатываемые Шейлой, и при отце поддерживали семью.

В подростковом возрасте Шейла прославилась, снимаясь в рекламе купальников для журнала «Спортс Иллюстрейтед». За период с восемнадцати лет до двадцати с хвостиком она успела засветиться в целом ряде любовных связей со звездами спорта и другими знаменитостями, не брезгуя и женатыми мужчинами, а роман с кинорежиссером Крейгом Беллами обеспечил ей ведущую роль в крупнобюджетном блокбастере. К несчастью, фильм провалился в прокате, а пресса высмеяла актерские способности Шейлы. Большинство людей, близких к Голливуду и обладавших достаточной информацией, сомневались, что Шейла когда-нибудь сможет получить даже эпизодическую роль.

Сестра Шейлы, Дана, заявила, что Шейла уехала в Сэнд-Харбор, чтобы избавиться от папарацци и обрести хоть какой-то покой. Мол, два года в ее жизни не было никакой передышки, и ей необходимо отдохнуть и собраться с силами. Шейла выбрала Сэнд-Харбор, потому что с этим городком у нее были связаны особые воспоминания, отец до развода возил туда на лето семью.

Алекса передернулась, заметив жутковатое сходство между своим детством и детством Шейлы, по меньшей мере, в том, что касалось распавшейся семьи и летних каникул в Сэнд-Харборе. Она пробежала глазами статью до конца, остановившись на последнем абзаце, в котором говорилось, что, по мнению некоторых друзей Шейлы, ее смерть была не несчастным случаем, а самоубийством. А один из ее знакомых, отметив длинное белое платье, в котором нашли Шейлу, вообще предположил, что ее убили. Ну, кто же пойдет купаться полностью одетым?

Алекса затаила дыхание, вспомнив красивое платье, которым так восхищалась. Шейла, стоявшая на террасе большого таинственного дома, всегда казалась ей фигурой романтической и трагической. Могла ли она убить себя? Или кто-то ее убил?

Поймав себя на этой мысли, Алекса приказала себе успокоиться и не задаваться глупыми вопросами, ведь в то время полиция тщательно расследовала гибель Шейлы.

Алекса продолжила поиски информации, однако почти ничего больше о смерти Шейлы не нашла. Полно фотографий с красивыми богатыми мужчинами, но никаких фактов, связывавших ее с кем-либо из Уэллборнов. Удивляла бросающаяся в глаза скупость информации в местных газетах. С чего бы это? В Сэнд-Харборе редко случались жестокие преступления, так почему же никто из здешних репортеров не покопался в таинственной гибели модели и киноактрисы?

Ни одного интервью с местными жителями, если не считать короткого заявления представителя полицейского департамента, процитировавшего отчет коронера. Городская газета посвятила три длинных колонки ежегодному тыквенному фестивалю, но не уделила внимания необъяснимой смерти молодой женщины. В голове не укладывается.

Откинувшись на подушки, Алекса уставилась в потолок. Тот факт, что она видела Шейлу спорящей с кем-то всего за несколько дней до смерти, теперь казался очень важным. Причастен ли тот человек к смерти Шейлы? Не стали ли они с Брейденом свидетелями чего-то важного, что тогда просто не поняли?

Алекса покосилась на свой сотовый телефон, лежавший на прикроватной тумбочке. Хорошо бы позвонить Брейдену, однако он не дал ей свой номер. Необходимо с кем-то поговорить, пусть не с Брейденом, но хоть с кем-то, чтобы дать разрядку разбушевавшемуся воображению. Она даже по-думала, не позвонить ли кому-нибудь из подруг, но Сан-Франциско казался очень-очень далеким.

Хотя совсем близко есть родня. Поколебавшись, Алекса позвонила Иви.

– Ты экстрасенс? – воскликнула Иви. – Я как раз достала телефон, чтобы позвонить тебе, и увидела на экранчике твое имя.

– Есть новости о тете Фиби? – первым делом поинтересовалась Алекса.

– Да, хорошие, – радостно ответила Иви. – Тетя вечером очнулась, правда, она не очень хорошо понимала, где она и что с ней, и вскоре снова заснула. Но врач сказал, что это хорошо, и он почти уверен в ее полном выздоровлении.

– Слава богу, – с облегчением выдохнула Алекса. – Отличные новости.

– У меня словно камень с души свалился. Я отправила ее друзей по домам, но подозреваю, что рано утром они вернутся. Они очень ей преданы.

– Как ей повезло, что столько народу о ней заботится. Я тоже навещу ее утром.

– Она будет счастлива. Я сказала ей, что ты присмотришь за магазином, и она очень обрадовалась.

– Тетя что-нибудь рассказала о том, что случилось вчера вечером? Думаешь, она сможет опознать грабителя или грабителей?

– Я не расспрашивала о нападении. Врач просил ее не тревожить, не торопить события. Но я заехала в полицейский участок и сказала Дрю Лассену, что завтра утром он сможет с ней побеседовать.

– Ну, надеюсь, Фиби поможет найти тех, из-за кого попала в больницу.

– И я надеюсь на это. На ночь перед ее палатой выставили охрану, – сообщила Иви.

– Тетя Фиби в опасности? – вскинулась Алекса.

– Полиция не хочет рисковать, и мне спокойнее оттого, что кто-то за ней присматривает.

– Мне тоже.

– А как твои успехи в магазине? – поинтересовалась Иви.

– Хотелось бы похвастаться, но особенно нечем. Еще много коробок не распаковано. Я займусь ими завтра.

– Тетя будет тебе благодарна за все, что ты сделаешь. Жаль, я не могу помочь, у меня завтра опять полно хлопот с детьми. Они едут на целый день на экскурсию, и я одна из сопровождающих. Может быть, смогу заскочить в субботу. А на следующей неделе уже вернется тетина помощница.

– Не волнуйся за меня. Я рада, что могу заняться чем-то полезным.

– Ты в детстве любила там работать, а на меня старое барахло наводило тоску, – призналась Иви.

– Но ведь в каждой вещи таится столько интересного, – возразила Алекса. – Увлекательно думать о прежних владельцах, это как окно в прошлое.

– Ты говоришь точно как тетя Фиби.

Алекса улыбнулась. Ей долгие годы не хватало связи с папиной родней, и сравнение с тетей пришлось по душе.

– Тетя Фиби сказала, что ты можешь остановиться в ее доме, – добавила Иви. – Если захочешь переехать, запасной ключ все еще лежит на полке в садовом сарайчике.

– Мне очень удобно в гостинице, но если ты хочешь, чтобы я что-то сделала в доме, только скажи.

– Я уже заезжала в дом и покормила кошку, так что на сегодня дел больше нет. Мне немного стыдно, что я тебя фактически бросила. Ты хоть поужинала?

– Да. Я ходила в «Ла Кантину».

– Они отлично кормят. Надеюсь, тебе не было там неловко одной?

Ответить честно? Любой ответ повлечет за собой вопросы, но, пожалуй, не стоит делать тайну из ужина с Брейденом и тем самым как бы придавать ему слишком большое значение.

– Я была не одна. Брейден заходил в магазин, мы поболтали немного, а затем пошли ужинать.

Иви изумленно ахнула.

– Ты не шутишь? Ты уже виделась с Брейденом? А мне показалось, что ты не хочешь с ним встречаться.

– Это была случайная встреча. Дрю Лассен попросил Брейдена помочь с расследованием. Похоже, в участке недостает полицейских. Приходится охранять какого-то политика, а у них кто в отпуске, кто свалился с гриппом. Брейден не полицейский, но, кажется, получил кое-какой опыт в армейской разведке, правда, он не очень-то жаждет говорить об этом.

– Он рассказал тебе о своем разводе? – полюбопытствовала Иви.

– И об этом он говорить не хочет. Он стал очень скрытным.

– Неудивительно. Я вообще в шоке, что он пошел с тобой ужинать. Он неделями носа не высовывал из занюханной квартирки на Саут-стрит. Я тут играла в карты с его сестрой Кэри, и она сказала, что очень о нем тревожится. Мол, он сильно изменился и очень подавлен.

– Ну, я-то давно его не видела, поэтому мне трудно судить, изменился ли он на войне или просто потому, что прошло пятнадцать лет с тех пор, как мы вместе болтались по городу. Правда, соглашусь с тем, что он мрачноват и скрытен. Уверена, ему необходимо время, чтобы прийти в себя.

– Может, ваша встреча принесет ему пользу. Может, ты напомнишь ему, каким он был раньше. Погоди-ка секундочку… – Иви громко приказала ребенку почистить зубы и вернулась к телефону. – Извини, мне пора бежать. Читать детям сказки на ночь. Договорим завтра.

– Конечно. Спокойной ночи.

Закончив разговор, Алекса бросила телефон на кровать, оглянулась на компьютер и вместо того, чтобы снова взяться за Шейлу, набрала имя Брейдена. А вдруг найдется что-нибудь о том, что он пережил на другом конце света.

Через десять минут с разочарованным вздохом она захлопнула ноутбук. Если она захочет узнать, что же случилось с Брейденом, придется ждать, пока он сам пожелает рассказать ей. И вряд ли это произойдет в ближайшее время. А если тетя быстро пойдет на поправку, сколько она сама еще пробудет в городе? Расследование ведут полицейские, и вполне можно довериться профессионалам.

Только Алекса отчетливо понимала, что если сейчас устранится, не попробует прояснить отношения с Брейденом, потом пожалеет об этом.

Пятнадцать лет ее преследовали воспоминания о Брейдене и самом первом в жизни поцелуе. Их отношения прервались, оставив недосказанность и незаконченность. Так пора, наконец, определиться. Ей необходимо завершение, и она не сможет уехать, не прояснив все до конца.

* * *

Рано утром в четверг Брейден стащил вниз по лестнице свой старый велосипед, один из немногих предметов, вывезенных из дома на другом конце города, который он делил с бывшей – скоро это будет оформлено официально – женой. Он всегда любил гонять на велосипеде, но в последний раз садился на него, пожалуй, еще до армии.

Докатив велосипед до парковки за зданием, в котором снимал квартиру, Брейден сел в седло, понадеявшись, что дотянет до ближайшей заправочной станции, где сможет подкачать шины. Как только он нажал на педали, правое бедро запротестовало резкой болью в недавно разорванном квадрицепсе, но все равно было приятно снова почувствовать ветер в лицо, солнце на затылке, аромат соленой морской воды в воздухе. В Сэнд-Харбор пришла весна, новый старт для природы, и чем черт ни шутит, может, и для Брейдена Эллиота.

Последние несколько месяцев дались ему тяжело. Он отвратительно справлялся и со своими ранами, и с браком, и с увольнением из армии. Слишком много всего на него свалилось одновременно, но он устал от собственной тоски, от затворничества в жалкой квартирке, устал бесцельно слоняться по улицам… а ведь прежде он всегда был энергичным, всегда ставил перед собой четкие задачи.

К несчастью, все его прежние цели сводились к тому, чтобы стать военным, как отец, и сделать не менее успешную карьеру. А теперь у него, похоже, не осталось никаких целей и желаний.

Брейден крутил педали и не мог не думать об Алексе, о том, как они вместе гоняли по городку. Каждое летнее утро он встречал Алексу на углу улицы, где стоял дом ее тети, и они вместе отправлялись на поиски новых приключений. Даже когда они просто катались по округе, им не было скучно. Их связывало очень многое, они даже без слов понимали друг друга.

Поначалу это была просто дружба. Они познакомились, когда им было по десять лет, но к своим двенадцати он начал замечать, какая Алекса хорошенькая, понял, что ему хочется обнять ее за плечи, подержать за руку, может, даже поцеловать. И только в тот последний день, в самый последний момент он наконец набрался храбрости.

Один поцелуй, вот и все, что между ними было.

С тех пор он целовался с другими девчонками. На одной даже женился. Только Алекса так и не покинула его мыслей. Она всегда была где-то на заднем плане, где-то в подсознании, в несбывшихся мечтах.

Его школьные друзья обрадовались, когда Алекса перестала приезжать на летние каникулы. Когда она приезжала, он бросал всех и проводил время только с ней. И ничего не мог с собой поделать. Ее чудесная улыбка буквально освещала его мир.

А потом она пропала. Не по своей вине. Родители увезли ее, но он в самом жутком сне не смог бы представить, что тот последний день на пляже действительно станет их последним днем, что вновь он увидит ее только через много лет. Брейден не представлял, что она перестанет отвечать на его письма, что не будет звонить ему каждый день. Годами он думал, что они снова встретятся, но, когда наконец выбрался в город, где она жила, она вышла из школы с другим парнем. Если честно, это не очень его удивило. Прошли годы. С чего вдруг ей было цепляться за детскую влюбленность?

Он удивился, узнав от Алексы, что после колледжа она приезжала в Сэнд-Харбор, и, как ни хотел, поверить не мог, что возвращалась она ради встречи с ним. Нет, нет, скорее, она хотела снова увидеться с тетей, а с ним… ну, может, заодно встретиться и с ним. А он уже был женат. Женат и в армии. Он сломя голову ринулся и в семейную жизнь, и в службу.

Однако все это в прошлом. Сейчас Алекса здесь. И он тоже. Впервые за долгое время они оказались одновременно в одном и том же месте… Физически близко. Но во всех остальных смыслах они безумно далеки друг от друга.

Он еще не отошел от событий последних месяцев и тащит слишком тяжелый эмоциональный груз, чтобы вываливать его на кого-то другого. Алекса начнет давить на него. Она уже пыталась задавать вопросы, и понятно, что не остановится на этом, а он не хочет рассказывать ей о своем прошлом. Не только потому, что не хочет делиться страшными подробностями, но и боится, что она изменит свое мнение о нем… А ведь изменит.

Кинли изменила.

При мысли о бывшей – в скором будущем – жене Брейден быстрее завертел педалями.

Кинли – его огромная ошибка. До свадьбы они были знакомы всего три месяца. Все произошло очень быстро, и весело, и совершенно глупо. Им было по двадцать лет. В таком возрасте можно бы уже и мозгами начать шевелить, но он, похоже, не успел избавиться от юношеского идиотизма. Кинли явно не понимала, во что впутывается, да и он тоже. Он верил, что они повторят судьбу его родителей, которые тоже поженились молодыми и были очень счастливы.

Думая о службе в армии, Брейден мысленно видел своего отца в парадной форме, то есть фотографию, которая стояла на каминной полке в гостиной, сколько он себя помнил. Мужчина на той фотографии был идеальным. В его глазах светились гордость и целеустремленность. И ни намека на сомнения в выборе профессии. Смысл жизни для этого человека – служить родной стране и защищать свою семью. Война, на которую попал Брейден, была не совсем понятной, хаотичной и кровавой. Одна победа оборачивалась двумя поражениями. Нескончаемая, тягучая, безнадежная война. Его брак оказался таким же беспорядочным.

Теперь все кончилось… и служба, и брак. И необходимо двигаться дальше.

Брейден остановился на заправке, накачал шины и покатил к гавани, до которой оставалось всего несколько миль в основном по ровной дороге, так что крутить педалями было легко. Погода стояла прекрасная, лишь редкие пушистые облачка плыли по бескрайнему ярко-голубому небу. Когда он служил за границей, то мысленно всегда видел живописные улочки прибрежной части городка с дорогими магазинчиками и открытыми кафе, яхты и лодки, покачивающиеся у пристани, рыбаков, продающих дневной улов. Сэнд-Харбор воплощал его идеальное представление о мире: красота, неспешность, покой. Но в реальности все было по-другому, во всяком случае там, где он бывал в последние годы.

Подъехав к антикварной лавке Фиби, Брейден испытал волнение. Он прислонил велосипед к дереву перед входом и уже собрался постучать, как Алекса распахнула дверь.

– Привет. – Она улыбнулась слегка настороженно. – Я увидела тебя через витрину.

– Я так и подумал, что застану тебя здесь, хотя еще рано. Ты всегда любила охоту за сокровищами.

– Хотела бы я, чтобы мы просто охотились за сокровищами. – Алекса посторонилась, пропуская его внутрь, и, когда он вошел, заперла за ним дверь.

– Есть новости о твоей тете?

– Да, вчера вечером она очнулась, и врач надеется, что обойдется без осложнений. Я заезжала к ней сегодня, но она еще спала. Я навещу ее позже.

– Рад, что она выздоравливает, – произнес Брейден, видя облегчение в глазах Алексы.

– Я тоже. После того как мы вчера расстались, я провела небольшое расследование. Ариэль, известная широкой публике как Шейла Каммингз.

– И что ты нашла?

– Шейла была моделью и начинающей актрисой. Ее первый фильм провалился, но, похоже, она не слишком сокрушалась, найдя утешение в цепочке романов с привлекательными богачами и спортсменами. К сожалению, я не смогла привязать никого из ее мужчин к Сэнд-Харбору. И меня очень удивило то, что местные газеты практически не освещали ее смерть. Неужели в городке, где прежде не случалось ничего сенсационного, не могли уделить хотя бы пару абзацев красивой актрисе-утопленнице? Не понимаю.

– Я тоже это заметил.

– Понятно. Значит, не только меня одолевало любопытство.

– Не мог не думать о той ссоре, свидетелями которой мы невольно стали, – признался Брейден.

– Вот именно. А вдруг мы видели что-то важное, просто тогда этого не поняли. Мы же не знали, что она скоро умрет, и не обратили особого внимания. Но кроме нас никого на пляже в тот вечер не было. Вероятно, мы были единственными свидетелями.

– Свидетелями, которые толком не знают, что видели, – попытался охладить ее энтузиазм Брейден.

Он чувствовал, как его самого затягивает ее история, как и в детстве, и старался не терять связи с реальностью, но, черт побери, его впервые за несколько месяцев что-то заинтересовало. Попытка разгадать тайну пятнадцатилетней давности не самый плохой выход из депрессии.

– По поводу скупого освещения ее смерти в местной газете у меня есть кое-какие соображения. Владельцем здания, где размещалась тогда редакция, был Джек Уэллборн.

– Думаешь, он надавил на редактора?

Брейден пожал плечами.

– Возможно. Он был их хозяином и владел еще кучей зданий в городе. Им наверняка было сложно переехать или наплевать на его пожелания.

– Куда ни копни, натыкаешься на Уэллборнов, – задумчиво протянула Алекса. – Шейла жила в их доме, газетой владел Джек Уэллборн, и коробки в магазин прибыли из дома Уэллборна.

– Три из трех, – пробормотал Брейден.

– Вот именно.

– Но если сосредоточиться на единственной версии, можно упустить другие, – предупредил Брейден. – Мы должны быть объективными.

– Хорошо. Так каков наш следующий шаг? Я просмотрела содержимое всех коробок. Еще нужно провести инвентаризацию, но на первый взгляд я ничего странного не увидела. Правда, я не знаю, что искать: что-то ценное, или сентиментальное, или компрометирующее. – Она беспомощно повела плечами. – А может, грабители уже унесли то, что им было нужно. Кто знает?

– Ну, если в коробках не нашлось никаких ключей к разгадке, может, осмотрим место, откуда они прибыли, – предложил Брейден.

– Дом на берегу?

– В самую точку.

– Но он пустует, насколько я знаю. И наверняка заперт?

– Есть только один способ это выяснить.

– Брейден, это может оказаться охотой за призраками.

– Твое любимое занятие, насколько я помню.

– Верно, – улыбнулась Алекса. – Но практичнее было бы остаться здесь и составить подробную опись.

– И когда ты стала такой практичной?

– В тот день, когда уехала отсюда… пятнадцать лет назад.

Брейден видел, как она борется с воспоминаниями, и прекрасно понимал ее состояние.

– Коробки никуда не убегут.

– Ты правда хочешь отправиться на пляж?

По ее глазам он видел, что этот вопрос больше относится к их общему прошлому, чем к Шейле. Может, он совершает ошибку, но Брейдену так хотелось снова очутиться с ней на берегу.

– Ладно, – вдруг согласилась Алекса, явно решив не дожидаться ответа на свой вопрос. – Идем на пляж. Но сначала я загляну в больницу.

– Отлично. Я тоже хочу проведать твою тетю.

– Может, она вспомнила, кто на нее напал, и тогда все это закончится, – предположила Алекса.

– Может быть. – Брейден почувствовал себя виноватым, поскольку не хотел, чтобы все это кончилось. Он хотел побыть с Алексой подольше, хотя бы до тех пор, пока она не вернется в свою реальную жизнь, и пока он не вернется в свою… которую даже еще не представлял себе.

5

Брейден завел велосипед в лавку, и они с Алексой поехали в больницу. Алекса остро ощущала его присутствие в тесном салоне арендованного автомобильчика, поскольку до сих пор не узнавала в сидевшем рядом мужчине мальчишку из своих воспоминаний. Брейден явно не собирался ей помогать в этом. Он охотно болтал о Уэллборнах и Шейле, но его личная жизнь оставалась под запретом.

А Алекса умирала от желания побольше разузнать о женщине, на которой он женился. Что заставило его жениться таким молодым? Или и в этом он пошел по стопам отца? Отец Брейдена сделал предложение его матери сразу после школьного выпускного бала. Через год они поженились и фактически были еще подростками, когда сказали друг другу «да». В детстве любовь родителей Брейдена казалась ей безумно романтичной, но, к несчастью, закончилась трагедией.

Циничная мысль закралась в голову Алексы: а бывают ли на свете счастливые браки? Среди ее знакомых уж точно нет никого, кто жил бы в браке долго и счастливо.

Тетя Фиби, похоже, была счастлива, но ее муж умер молодым. Он был рыбаком и однажды не вернулся после сильного шторма. С тех пор тетя жила одна, говорила, что уже испытала любовь всей своей жизни.

Подумав о тете, Алекса мысленно помолилась о ее скорейшем выздоровлении. Фиби – сильная женщина, и все ее силы ей понадобятся, чтобы полностью оправиться от физических ран и душевной травмы, неизбежной, когда тетя узнает об ограблении своего магазина.

– Ты думаешь о тете? – прервал ее размышления Брейден.

Алекса покосилась на него.

– Ты читаешь мои мысли.

– Я практиковался, – непринужденно откликнулся он.

Алекса кивнула. Когда-то они оба угадывали мысли друг друга, но время отгородило мысли Брейдена надежной крепостной стеной, а ее и сейчас легко читались.

– Я просто хочу, чтобы она выздоровела.

– Так оно и будет.

– Мне станет легче, когда я ее увижу.

Алекса свернула на больничную стоянку и припарковалась. Когда Брейден и Алекса поднялись в реанимацию, выяснилось, что Фиби перевели в отдельную палату на третьем этаже, и, выйдя из лифта, они обнаружили целую толпу, не уместившуюся в ближайшей комнате ожидания.

– Похоже, здесь собралось полгорода, – заметил Брейден.

Их появление вызвало удивленные взгляды и приглушенное перешептывание. Интересно, по-думала Алекса, народ шокирован ее возвращением в город или тем, что она пришла с Брейденом. Судя по всему, он тоже вызывал жгучий интерес у местных жителей.

– Не останавливайся, – шепнул Брейден, подталкивая ее по коридору мимо собравшихся.

– Ты не очень-то дружелюбен.

– Поверь, если мы заговорим с ними, то никогда от них не вырвемся. – У нужной палаты он остановился и добавил: – Я подожду тебя здесь.

Алекса оглянулась. Две женщины с любопытством смотрели в их сторону.

– По-моему, их интересуешь ты.

– Переживу, – коротко ответил Брейден, хотя явно не обрадовался ее наблюдению.

– Почему бы тебе не зайти вместе со мной? Уверена, тетя Фиби и тебе будет рада.

– Ладно. Если не возражаешь, я зайду.

Алекса постучала в приоткрытую дверь и распахнула ее пошире. И сразу с облегчением увидела, что тетя очнулась. У изголовья кровати стояла медсестра.

– Мне зайти позже?

– Нет, нет, заходи, Алекса, – позвала тетя, еле взмахнув ослабевшей рукой.

– Только ненадолго, – предупредила медсестра, выходя из палаты. – Пациентке необходим отдых.

Тетя улыбнулась, хотя улыбка явно далась ей непросто.

– Алекса, как я рада тебя видеть.

– А я рада видеть, что вы очнулись. – Тетя была бледной, редеющие белокурые волосы потускнели. Вокруг глаз и носа темнели кровоподтеки, на голове повязка. В больничной кровати Фиби казалась крохотной и мало походила на бод-рую, энергичную женщину, какой всегда была.

Взглянув поверх Алексы, Фиби не скрыла своего изумления:

– Брейден? Неужели ты? И с Алексой? Глазам своим не верю.

– Я рад, что вам лучше, – сказал Брейден, приближаясь к кровати.

– Боже милостивый, как давно я не видела вас вместе. Вы тогда были совсем детьми.

– Были, – поддакнул Брейден.

– Тетя Фиби, как вы себя чувствуете? – сменила тему Алекса.

– Сильно болит голова. – Фиби поморщилась. – Но я выживу. Я женщина крепкая.

Алекса улыбнулась. Силы воли тетушке не занимать.

– Вам сказали, когда отпустят домой?

– Врач думает, что мне следует остаться в больнице еще на пару дней, – проворчала Фиби. – Не понимаю, зачем. Дома я могу спать точно так же, как здесь.

– Вы должны выполнять все, что говорит врач.

– Он так молод. Что он понимает?

– Больше вас, тетя Фиби, и вы должны его слушаться. Я занимаюсь магазином, так что об этом не тревожьтесь.

– Иви сказала, что ты распаковываешь коробки. Но ты вовсе не должна это делать.

– А мне хочется, – улыбнулась Алекса. – Каждый новый предмет, как открытие. Так интересно.

Тетя устало вздохнула.

– Как же ты на меня похожа.

Фиби сказала это совсем тихо, и выглядела она плохо, несмотря на бодрый тон. Алексе жалко было мучить тетю, но следовало кое-что прояснить. Ожидание могло лишь усугубить ситуацию.

– Тетя Фиби, вы помните, что случилось, когда вы вошли позавчера в магазин?

– Нет, – вздохнула Фиби. – Все меня об этом спрашивают, и я стараюсь вспомнить, но в голове сплошной туман.

– А что вы можете вспомнить? – спросил Брейден. – Начнем с того, как вы добрались до магазина. Вы приехали на машине?

– Да. Поставила машину за магазином, как всегда.

– Значит, вошли через заднюю дверь? – продолжал Брейден.

Фиби кивнула.

– Да.

– Что случилось после этого?

Алексе нравилось, как Брейден спокойно и терпеливо, шаг за шагом подводит тетушку к главному.

Его подход, похоже, приносил результаты.

– Я положила сумку на письменный стол в кабинете. – Фиби прищурилась. – О боже, бьюсь об заклад, она и сейчас там.

– Я найду ее, когда вернусь в магазин, и привезу вам, – пообещала Алекса.

– Спасибо, милая. Наличных в сумке нет, но там все мои кредитные карточки.

– Что вы сделали после того, как положили сумку? – спросил Брейден, возвращая Фиби к насущной теме.

– Взяла коробку, стоявшую у задней двери, и перенесла ее в кабинет.

– Зачем вы это сделали? – удивилась Алекса. – Почему не распаковали ее в кладовке?

– Она мешалась под ногами. Я не могла войти в кладовку. Поэтому я решила перетащить коробки поменьше в кабинет. Собиралась аккуратненько их составить одна на другую. Люблю порядок. Гораздо легче все находить. Каждый раз, как мне доставляют новые товары, я их сразу распаковываю. Терпеть не могу, когда кругом громоздятся коробки.

– И что было потом? – Брейден явно почувствовал, что Фиби сбивается с проторенной дорожки.

– Я услышала шум, – произнесла Фиби с легким удивлением. – Я только что это вспомнила. Что-то разбилось. Я вошла в зал и хотела уже включить свет, как меня что-то ослепило. Кажется, я видела чью-то тень. Наверное, он ослепил меня фонариком.

Алекса затаила дыхание, боясь спугнуть тетины воспоминания.

Фиби нахмурилась.

– Не знаю, что было дальше. Кажется, я закричала, но не знаю, может, мысленно. – Фиби помолчала. – А очнулась уже в больнице. Наверное, ударилась головой о прилавок или еще что-то. – Она повысила голос, явно осознав, что произошло нечто более страшное. – Или кто-то меня ударил? Кто мог сделать такое?

– Не думайте об этом, – быстро произнесла Алекса. Как бы ни хотелось ей узнать побольше, она понимала, что тетю нужно беречь, а та явно разволновалась. – И хватит пока об этом говорить.

Фиби разволновалась еще больше.

– Со мной никогда не было ничего подобного. И я не знаю, что украдено. Моя помощница выйдет только в понедельник. Так неприятно не знать, что пропало.

– Как я понимаю, вы не успели просмотреть содержимое коробок, присланных из дома Уэллборна, – сказал Брейден, – но вы, случайно, не знаете, что он собирался вам прислать? Как вы думаете, там было что-то ценное?

– Все, что я продаю в моем магазине, имеет цену. Но если тебя интересует, было ли там какое-то дорогое украшение, я не знаю. Джек был очень богат и много интересных вещей привозил из путешествий. Мне не терпится увидеть, что он прислал мне. Надеюсь, там найдется какая-нибудь редкость. – Ее глаза затуманились. – Хотя боюсь, все ценное уже пропало.

– Я не знаю, сколько грабители успели унести, – вмешалась Алекса. – Несколько коробок остались нетронутыми. Видно, ваше неожиданное появление их спугнуло.

– Значит, от меня была какая-то польза.

– Насколько хорошо вы знали Джека Уэллборна? – спросила Алекса.

Фиби улыбнулась.

– В последние годы мы с Джеком иногда ужинали. Он обладал потрясающей харизмой и обаянием, любил пофлиртовать, все пытался охмурить меня лестью, но я всегда видела его насквозь и сказала, чтобы он перестал тратить время попусту. Как только Джек чуточку отступил, я наслаждалась его обществом. У нас было кое-что общее. Он тоже был вдовцом. Его первая жена умерла от рака груди. Очень печально. Ее смерть сильно изменила Джека. Он начал встречаться с более молодыми женщинами. – В голосе Фиби появились неодобрительные нотки. – Его вторая жена была очень красива. Заарканив Джека, она получала деньги и власть, вот она на него и нацелилась. И не прогадала. Позже Джек сказал мне, что связался с ней, так как понимал, что она никогда не разобьет его сердце. Роберта тоже не искала любви. Ей нужны были только деньги. Думаю, они оба изменяли друг другу. Вокруг них всегда клубились слухи. И однажды она ушла от него.

Интересно, не изменял ли Джек второй жене с Шейлой, подумала Алекса. Но там получалась еще бо́льшая разница в возрасте.

– Сколько лет было Джеку? – спросила она.

– Шестьдесят четыре. Он был на пять лет старше меня. Это в наши дни не старость.

– Возраст зрелости. Как он умер?

– Рак. Диагноз ему поставили в прошлом году. Мне он сказал только шесть недель назад. – Фиби печально вздохнула. – Эта болезнь унесла так много моих друзей. Просто ужасно.

Алекса согласно кивнула, мысленно подсчитав, что пятнадцать лет назад Джеку было сорок девять, а Шейле двадцать пять. И это совпадало с рассказом тети о том, что Джек предпочитал женщин помоложе.

– Тот дом на пляже Джек построил для своей первой жены Лоры, – продолжила Фиби. – Это был дом ее мечты. Она любила вечерами рисовать на террасе. После ее смерти Джек не мог там жить, поэтому бо́льшую часть года сдавал дом в аренду, а сам путешествовал… Алекса, почему тебя так интересует Джек Уэллборн?

– Странное совпадение. Прибывают коробки с вещами Уэллборна, и кто-то вламывается в ваш магазин.

Фиби нахмурилась.

– Что-то мне это не нравится.

– Мы не знаем наверняка, связаны ли эти два события, – поспешила успокоить ее Алекса. – Не хочу вас зря волновать. Я просто побуду рядом с вами, помогу выяснить, что случилось, и привести в порядок магазин. Как только вернется ваша помощница, мы прикинем, когда вы сможете снова открыться.

– Тебя так надолго отпустят с работы?

– Да. Время подачи налоговых деклараций прошло, и я с удовольствием вам помогу.

– Твоей маме это не понравится, – много-значительно взглянула на нее Фиби.

Может, и так, но Алексе было все равно.

– Я взрослая независимая женщина и могу делать все, что захочу.

– Почему ты не остановилась в моем доме?

– Я сняла номер в «Чешир Инн».

– Милая, но ты же член семьи.

– Не волнуйтесь, мне там очень удобно.

– Ну, если что-то понадобится, запасной ключ там же, где раньше.

– Договорились. – Алекса заметила вопросительный взгляд тети. – Вы что-то еще хотели узнать?

– Просто подумала, знает ли твой отец, что я в больнице.

Долгие годы Фиби покрывала отца, вечно пыталась оправдать его дурные поступки, но сейчас не время спорить из-за него.

– Я оставила ему сообщение. Уверена, он с вами свяжется.

Печальная улыбка снова осветила лицо Фиби.

– Я в этом не так уверена. Роб оказался не таким, как я ожидала. – Она глубоко вздохнула, облизнула пересохшие губы. – Ты же знаешь, после смерти наших родителей растить Роба и Стэна пришлось мне, и, наверное, я старалась возместить им потерю, потакая всем их желаниям. Боюсь, я избаловала Роба. Он был самым младшим. Я желала ему счастья и не сознавала степень его эгоизма. Когда Роб расстался с твоей мамой, я приняла его сторону, поверила ему на слово. Я должна была быть добрее к твоей матери, но я не знала тогда всех фактов. И мне не стоило так категорично вставать на чью-то сторону. Сожалею о том, что сделала, потому что потеряла тебя.

Алексу до глубины души тронули тетины признания.

– Не сокрушайтесь, тетя Фиби, вы меня вовсе не потеряли. Хотите, я посижу с вами, составлю вам компанию?

– Нет, нет, у вас с Брейденом найдутся дела поинтереснее. Со мной полный порядок. Думаю, там за дверью ждут мои друзья.

– Всего лишь половина города, – улыбнулась Алекса. – Вы очень популярны, тетя Фиби. Я еще вернусь.

– Хорошо, дорогая. Спасибо, что зашла. И ты, Брейден. Рада видеть тебя на ногах.

Он вскинул голову.

– Да, приятно стоять на своих ногах.

– Твоя мама очень за тебя переживала, когда ты был за границей, и счастлива, что ты вернулся. Мы все счастливы. Надеюсь, ты теперь никуда не уедешь.

– Поживем – увидим. Берегите себя.

– Непременно, – кивнула Фиби. – И спасибо, что помогаешь Алексе. Я никогда не волновалась за нее, когда она была с тобой. Приятно снова видеть вас вместе.

Алекса улыбнулась. Если у тетушки есть силы на сватовство, значит, не так уж ей плохо. Алекса наклонилась и поцеловала Фиби в щеку.

– Выздоравливайте. До свидания.

В коридоре Алексе и Брейдену пришлось пройти сквозь строй у комнаты ожидания. Луиза, одна из лучших подруг тети, спросила, можно ли заглянуть к Фиби, и Алекса кивнула.

– Только не всем сразу.

– Не волнуйся, мы ее не утомим, – заверила Луиза. – Просто хотим, чтобы она почувствовала нашу поддержку.

– Уверена, она ее уже чувствует.

Брейден ждал у лифта, повернувшись спиной к посетителям Фиби, всем своим видом демонстрируя, что к разговорам не расположен.

– Брось, Брейден. Ты их сейчас не интересуешь.

Он быстро оглянулся. Несколько подружек Фиби направлялись к палате, остальные снова расселись в комнате ожидания.

– Спасибо, Боже, за маленькие радости, – вздохнул он.

– Тетя Фиби очень бледная.

– Поправится. Твоя тетя крепкая, она сама сказала.

– Я и забыла, что ты ей всегда очень нравился.

– Она думала, что я тебя защищаю. Плохо же она тебя знала. Это в твоей голове возникали все дурные идеи. – Брейден улыбнулся уголками губ. – Единственный человек, от которого приходилось тебя защищать, ты сама.

Алекса затрясла головой.

– Неправда.

– Еще как правда.

– У тебя тоже возникали плохие идеи.

– Например?

– Сейчас вспомню.

Брейден ухмыльнулся.

– Вспоминай, вспоминай, все равно ничего не вспомнишь.

– Обязательно вспомню. – И пусть сваливает всю вину на нее, зато впервые с момента ее возвращения он стал похож на прежнего Брейдена. Господи, как же она скучала по тому мальчишке.

Двери лифта открылись, и Алекса, опередив Брейдена, вошла в кабинку, нажала кнопку первого этажа.

– Странно, что твоего отца здесь нет, – вдруг сказал Брейден.

– А я не удивляюсь. На него никогда нельзя рассчитывать.

– Похоже, твоя тетя наконец поняла, чего он стоит.

– Очень мило с ее стороны признать, что она слишком резко обошлась с моей мамой. Просто тетя Фиби не могла пойти против моего отца. Я понимаю это, но мне до сих пор больно.

– Алекса, ты иногда видишься с отцом?

– Три раза за последние семь лет. Он приезжал на окончание школы, на окончание колледжа, а я приезжала в больницу, когда родился его четвертый ребенок. Он почти не разговаривал со мной. У меня нет ничего общего с его детьми. Я всегда мечтала о братьях и сестрах, и теперь у меня четыре единокровных брата и сестры, а я с ними не вижусь. Даже не представляю, что они обо мне думают.

– Сколько им?

– Они еще маленькие, старшие ходят в начальную школу.

Алекса вздохнула с облегчением, когда двери лифта открылись. Ей не хотелось говорить ни об отце, ни о его новой семье. Ее рана так и не затянулась.

– Поедем на пляж прямо сейчас? – спросила она, когда они шли к машине.

– По-моему, хорошая идея.

– Правда? А я думала, что у меня бывают только плохие идеи, – отшутилась Алекса.

– Ну, еще посмотрим, во что она выльется, – улыбнулся Брейден.

* * *

Оставив машину на набережной, они с Брейденом прошли три квартала пешком по узкой, посыпанной гравием дорожке. Пара велосипедов, прикованных к деревянному забору, напомнила Алексе тот последний день на пляже и единственный поцелуй Брейдена.

Брейдена, похоже, воспоминания не тревожили, уж слишком стремительно и целеустремленно шагал он впереди нее.

Когда они вышли на пляж, Алекса вздохнула от удовольствия. Она всегда любила океан, шум волн, накатывающих на песок, пронзительные крики птиц, пикирующих в море за пропитанием, и тонкую водяную пыль, оставлявшую на губах соленый привкус.

Даже в этот будний день пляж не пустовал. Не всем хотелось дожидаться конца недели и законных выходных. Вдоль прибоя гуляла рука об руку пожилая пара, совсем юная парочка пыталась запустить воздушного змея, отец семейства бросал детям фрисби [7], одинокий мужчина швырял теннис-ный мячик своей собаке, та со счастливым визгом бросалась в воду и с мячиком в зубах возвращалась к хозяину.

Алекса медленно брела по песку, глядя под ноги. В детстве она много часов провела на этом пляже в поисках обточенного волнами стекла, которого было много на местном побережье. Острое сожаление кольнуло сердце, когда она вспомнила, как мечтала превратить красивые стеклышки, отшлифованные морем, в необычные украшения. Свои последние находки она оставила в тетином доме, интересно, сохранились ли они.

Расстояние между ней и Брейденом увеличивалось, и не только визуально. Исчез проглянувший ненадолго легкомысленный парень, поддразнивавший ее за плохие идеи. С тех пор как они приехали на пляж, Брейден хранил ледяное, чуть ли не враждебное молчание. Он будто превратился в сжатую пружину и почти бежал вперед, позабыв о своей спутнице, и о чем бы он сейчас ни думал, мысли явно его не радовали. Что же так резко изменило его настроение?

Алекса бросилась вдогонку и уже почти настигла его, когда он резко остановился, схватился за ногу и осел на песок.

Она опустилась на колени рядом с ним.

– Что с тобой?

Сжимая правое бедро, Брейден скривился от боли и проскрежетал сквозь зубы:

– Судорога.

– Я могу чем-нибудь помочь?

Он покачал головой.

– Само пройдет.

Больно было видеть его страдания, но у нее не было с собой даже бутылки воды, и она, чтобы хоть чем-то помочь, потянулась помассировать сведенную судорогой мышцу. Однако Брейден оттолкнул ее руку.

– Не надо.

– Прости.

Ей оставалось лишь ждать. Напряжение постепенно отпускало его, и наконец он сел, поморщившись, вытянул ногу.

– Тебе легче?

В его глазах плескались боль и уязвленная гордость. Он всегда терпеть не мог выглядеть слабым.

– Да.

Алекса устроилась на песке поудобнее.

– Знаешь, это напомнило мне праздник Четвертого июля.

– Ты о чем? – проворчал Брейден.

– Помнишь бег парами, когда ногу одного бегуна привязывали к ноге другого? Ты потянул подколенное сухожилие и не желал признаваться, что тебе больно. Настоял, чтобы мы добежали до финиша, уж очень хотел победить.

– И мы победили.

– Да, но потом ты целый месяц не мог ходить, – напомнила Алекса.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что ты упрям и не признаешься, когда тебе больно.

– Ладно, признаюсь. Мне больно.

Алекса склонила голову, задумчиво глядя на него. Пожалуй, пора рискнуть и задать еще один важный вопрос.

– Брейден, что с тобой случилось? Как ты был ранен?

Он долго колебался.

– Мы попали под обстрел… Меня ранило осколками. Один из них порвал мышцу.

– Только ты пострадал?

– Нет. Несколько человек погибло.

Алекса почувствовала по его тону, что Брейден потерял кого-то близкого.

– Среди них были твои друзья?

– Да. Но я не хочу о нем говорить.

– Может быть, тебе станет легче. Просто назови мне его имя.

Брейден вздохнул.

– Пит Коннорс.

Имя показалось Алексе знакомым.

– Ты в детстве ошивался с каким-то Питом. Это, случайно, не он?

– Он самый. Мы вместе выросли, вместе записались в армию, мы много чего делали вместе. Но я вернулся, а Пит нет. – Брейден отвернулся к воде, помолчал. – Его родители даже смотреть на меня не могут… и жена тоже. Они все пытаются понять, почему я выжил, а он – нет. Я сам задаю себе тот же вопрос.

– Мне очень жаль, Брейден. – Алекса могла предложить ему лишь сочувствие, понимая, как разозлили бы его любые банальности.

Брейден пожал плечами с напускным безразличием, но она чувствовала, что его душевные раны очень глубоки, и он не собирается выставлять их напоказ.

– Я рада, что ты вернулся. Если тебе как-нибудь захочется поговорить, я выслушаю.

– Этого не будет.

– Ну, если вдруг, я…

Алекса осеклась, и Брейден прищурился.

– Чуть не сказала, что будешь рядом? А ты ведь не можешь это пообещать, верно?

Брейден долго смотрел на нее, и она не могла догадаться по выражению его лица, о чем он думает. Алекса решила сменить тему.

– Как твоя нога?

– Еще минута, и все будет нормально.

– Ты практически бежал по пляжу. К чему такая спешка?

– Не знаю.

Алекса ему не поверила.

– Да что ты говоришь? Не знаешь? Лично у меня есть соображения на этот счет.

– И, как я понимаю, ты собираешься поделиться ими со мной, – сухо заметил Брейден.

– Оказавшись на пляже, ты вспомнил прошлое, а тебе этого совсем не хотелось. Ты подумал, что сможешь обогнать свои мысли… как раньше. Когда мы приходили сюда детьми, я всегда знала, если ты тревожился об отце, потому что ты пытался уговорить меня побежать куда-нибудь.

– Может, я просто любил бегать.

– Ты прекрасно знаешь, что я права, – покачала головой Алекса.

– Ты никогда не сомневалась в своей правоте.

– И обычно не ошибалась.

Его лицо просветлело.

– Алекса, ты стала еще самоувереннее.

– Жизнь научила. – Она помедлила, прямо взглянула в его глаза. – Брейден, не нужно притворяться со мной. Ты можешь быть самим собой, говорить, что думаешь, как раньше. В детстве мы о многом говорили.

– Говорила ты. Я слушал.

– Ты тоже говорил. Не я одна. Ты можешь отгородиться от меня сейчас, но ты не можешь переписать наше прошлое.

– Вероятно, мы просто по-разному помним наше прошлое, – заметил Брейден.

– Вероятно. Но мы можем начать новый отсчет сейчас. Мне хотелось бы заново познакомиться с тобой. Почему ты не хочешь дать мне шанс? – Алекса поднялась и протянула ему руку. – Держись. Не стесняйся.

Как только Брейден ухватился за протянутую руку, Алекса поняла свою ошибку. Прикосновение его руки отозвалось в каждой клеточке ее тела. Поднявшись, Брейден не отпустил ее, просто смотрел сверху вниз, как много лет назад. Алекса затаила дыхание, однако он не поцеловал ее, просто выдернул руку и отвернулся.

Ну и отлично, сказала она себе, стараясь успокоить сорвавшийся с цепи пульс. Поцелуи с Брейденом – последнее, что ей нужно, ведь, как и раньше, она через несколько дней уедет.

6

Брейден поверить не мог, что чуть не поцеловал Алексу. Что на него нашло, черт побери? На этом этапе своей жизни он не имеет права связываться с кем угодно, тем более с Алексой. Слишком много лет он потратил зря, думая о ней. И хотя было приятно снова увидеть ее, их жизненные пути разойдутся, как расходились прежде.

Теперь он шел медленнее, все еще испытывая боль в поврежденной мышце. Алекса права в одном: он терпеть не может чувствовать себя слабым. Он никогда не был хлюпиком, а армия еще больше закалила его, сделала сильнее. Однако сейчас он чувствовал себя собственным жалким подобием, и ему это совсем не нравилось. Хватит киснуть. Слишком долго он зализывал раны. Пора двигаться вперед.

– Ой, смотри. – Алекса резко остановилась, присела на корточки и протянула ему красивый шарик из голубого стекла. – Какая красота.

– Как твои глаза, – вырвалось у него прежде, чем он прикусил язык.

Слегка покраснев, Алекса распрямилась.

– Может, я увезу его с собой.

– И что будешь с ним делать? Ты теперь бухгалтер. – Если честно, он все еще не мог поверить, что подружка его детства, одаренная богатейшим воображением и творческими способностями, изо дня в день возится со скучными цифрами.

– Не знаю, – прошептала Алекса, убирая стеклышко в карман джинсов.

– Может, он напомнит тебе, какой ты когда-то была, – съязвил Брейден.

– Думаешь, мне необходимо напоминание?

– Может, тыдумаешь, что тебе необходимо напоминание? – возразил он.

Алекса нахмурилась.

– Терпеть не могу, когда на вопрос отвечают вопросом. Вспоминается психотерапевт, к которому таскала нас мама.

– Ты посещала мозгоправа?

– Сеансы психотерапии входили в семейные консультации, хотя папа выдержал только один раз, так что вряд ли это можно назвать семейным мероприятием.

– Ну, вы выговаривались, и вам это помогало? – В армии ему пришлось пройти курс психотерапии, но Брейден считал усилия специалистов абсолютно бесполезными. Правда, если честно, в отсутствии результатов было гораздо больше его вины. Лечение было принудительным, и он не желал изливать душу перед докторами.

– Мне нет, – признала Алекса, – а маме вроде помогало. Она любила поговорить о том, как плохо с ней обошелся отец, а врачу платили за то, чтобы он слушал. Кроме психотерапевта, у нее была только я, но чем я могла помочь? Я была подростком и не знала, что ей сказать. Только понимала, что должна поддерживать ее.

– Ответственность за чье-то счастье – тяжелая ноша, – тихо сказал Брейден. – Особенно, если этот человек – твоя мать. Должно быть наоборот.

– Ну, так уж случилось. Я день за днем делала, что могла, и не заглядывала далеко вперед, чтобы не сорваться.

Брейден начинал понимать, почему Алекса исчезла с его горизонта и почему перестала мечтать – ей пришлось возиться с матерью. Жаль, что она не доверилась ему. А потом нашелся кто-то другой, кто, наверное, помог ей.

Алекса остановилась у лестницы, ведущей с пляжа наверх к дому Уэллборна.

– Мы пришли.

Брейден поднял глаза на вытянувшийся вдоль обрыва, похожий на замок особняк. Двухэтажное здание с башенкой и «вдовьей дорожкой» не потеряло своего величия. После отъезда Алексы он редко забредал в эту часть пляжа. Слишком многое здесь напоминало о ней.

Калитка, ведущая к бетонным ступеням, была открыта. Три лестничных пролета тянулись к вершине утеса.

– Думаешь, дом пустует? – спросила Алекса, когда они поднялись по ступеням.

– Наверное. – Брейден заметил осколки стекла под зияющим оконным проемом. – Но, кажется, мы здесь не первые посетители.

– Еще один взлом, – пробормотала Алекса. – Интересно, полиция знает об этом?

– Я потом позвоню Дрю. Раз уж открыто, можем с тем же успехом заглянуть внутрь.

– А если явятся полицейские и решат, что взломщики мы? – усомнилась Алекса.

– Постараемся убедить их в обратном. Пошли.

– И ты еще говорил, что все плохие идеи возникали у меня.

Брейден ухмыльнулся.

– Ну, может, кое-что немного изменилось. – Подойдя к окну, он смахнул рукавом остатки стек-ла. – Я залезу через окно, а ты иди к двери, я тебе открою.

Брейден забрался на подоконник и, спрыгнув внутрь, оказался в комнате, похожей на кабинет. Как ни хотелось ему сразу обследовать помещение, он прошел к парадной двери и впустил Алексу.

– Ух ты! Здесь шикарно, я так себе и представляла, – восхитилась она, входя в просторный вестибюль с уходящей ввысь широкой спиральной лестницей.

– Впечатляет, – согласился Брейден.

– И кое-что из мебели еще осталось, – заметила Алекса, проводя ладонью по изящному столику.

– Похоже, они не успели вывезти все.

Брейден направился обратно к кабинету, который только что покинул. Алекса последовала за ним и сразу же бросилась к высокому книжному шкафу. Дверцы были распахнуты, на полу валялась куча раскрытых книг, словно кто-то их торопливо просматривал.

– Джек увлекался политикой. – Алекса подобрала биографию президента и поставила ее на полку. – Обломки кораблекрушения, – добавила она, подбирая еще один толстый том.

– Может, просто для отвода глаз, – предположил Брейден, подходя к единственной оставшейся на стене картине – пейзажу, написанному масляными красками в стиле импрессионизма. – Интересно, почему это никому не пришло в голову в случае с твоей тетей.

– Она почти не торгует картинами.

Брейден снял картину, надеясь что-нибудь найти за ней – например, сейф, – но в стене не оказалось даже крохотной трещинки.

– Странно, что Уэллборн не послал тете эти книги, – подала голос Алекса. – Посмотри. – Она протянула потрепанную книжку. – Первое издание Нэнси Дрю.

В ее голосе звучал такой энтузиазм, что Брейден улыбнулся.

– Больше похоже на твой вкус, чем Джека Уэллборна.

– Может, это книга кого-то из его детей или его жены. – Алекса открыла титульный лист. – Она очень старая. Жаль, что я не могу взять ее с собой.

– Почему бы и нет?

– Не говори чепухи. Это было бы воровством.

Несмотря на отказ взять книжку, Алексе явно не хотелось с ней расставаться.

– Мы можем спросить адвоката, – предложил Брейден. – Уверен, он согласится отдать тебе эту книгу.

– Глупости. Она мне не нужна. – Алекса наконец отложила книжку. – Она детская.

– Она для того, кто любит тайны, а значит, для тебя.

– Ну, в данный момент я наслаждаюсь собственным приключением, и книжка мне ни к чему.

– Давненько у тебя не было приключений, верно?

Алекса нахмурилась.

– Моя жизнь вовсе не такая скучная, как ты думаешь, по меньшей мере не всегда. Правда, должна признать, в последние месяцы я кроме работы почти ничего не видела. Давай проверим второй этаж.

Брейден поднялся вслед за ней, и они прошли по коридору в хозяйскую спальню. Комната оказалась огромной, с темными паркетными полами и массивным камином, отделанным мрамором. Потолок был высотой не меньше пятнадцати футов, а из окон открывался фантастический вид на морской берег. Гардеробная была пуста, но сразу за дверью громоздились большие ящики, набитые одеждой и всякими мелочами. На одном было написано «На благотворительность», на другом – «Хлам».

Брейден решил покопаться в ящиках, а Алекса, распахнув двойные двери, вышла на веранду.

– Брейден, – позвала она минуту спустя. – Подойди сюда.

Он вышел к ней. От вида раскинувшегося до самого горизонта моря, окаймленного вблизи песчаной полоской, перехватило дыхание. Он никогда не видел пляж, по которому бродил с детства, с такой выигрышной точки, а соседние дома, не менее величественные, словно отступили, чтобы не загораживать вид, еще более прекрасный, чем из окон спальни.

– Вот здесь мы видели Шейлу, – произнесла Алекса. – Я до сих пор мысленно вижу ее с длинными рыжими волосами, в белом платье. Она казалась одинокой, но все, что я читала о ней, указывает на обратное. Она всегда пользовалась вниманием со стороны мужчин. Интересно, почему она так много времени проводила здесь. Что-то томило ее? Или по какой-то причине она пряталась?

– Ну, если пряталась, то от плохих рецензий на свой фильм, похоже, первый и последний.

– Представляю ее разочарование. Она привыкла к успеху, привыкла получать все, что хотела, и провал наверняка ее шокировал.

– Уверен, у нее не было недостатка в утешителях.

– Брейден, мы должны выяснить, с кем она была в тот вечер и кто платил за аренду дома, напрямую или через риелторов.

– Моя сестра работает в риелторском агентстве, самом крупном в городе. Может, им и пользовались Уэллборны. Думаю, Кэри сможет помочь. Правда, даже если найдутся документы о том периоде, когда Шейла арендовала дом, мы так и не узнаем, кто приходил к ней сюда, – заметил Брейден.

– Кое-что узнаем, если в документах на аренду окажется другое имя.

– Проверим, но какую тайну мы разгадываем: смерть Шейлы или ограбление магазина твоей тети? – попытался уточнить Брейден, видя, как сильно увлекла Алексу таинственная смерть рыжеволосой красавицы.

– Я бы хотела разгадать обе тайны. И у меня странное ощущение, что они каким-то образом связаны. – Алекса застенчиво улыбнулась. – Хотя, возможно, воображение играет со мной злую шутку, и я ищу историю, которой нет.

– Возможно, – не стал возражать ей Брейден.

– И ты не очень-то пытаешься меня остановить.

– Мне тоже любопытно, – улыбнулся он.

– Я рада, что ты этого не скрываешь.

– И у меня нет сегодня более интересных дел.

Брейден вернулся в спальню, и Алекса покинула веранду. Он просмотрел содержимое ящика, предназначенного на благотворительность, обнаружил в основном одежду и проверил карманы нескольких пар джинсов и курток, особо не ожидая найти что-либо достойное внимания. Но вопреки ожиданиям в одном из карманов женского жакета он нащупал цилиндрик. Вытащив его, Брейден понял, что нашел старую кассету с фотопленкой.

– Смотри… непроявленная пленка, – воскликнул он в порыве энтузиазма. Отлично. Поиски принесли результат, и теперь есть чем заняться, чтобы побольше времени провести с Алексой.

Глаза Алексы заблестели от возбуждения.

– Интересно, что там на пленке.

– Единственный способ узнать – проявить ее.

– Прежде, чем отдадим ее в полицию?

– Дрю попросил помочь ему с расследованием. Давай сначала проверим, есть ли о чем докладывать, – предложил Брейден.

– Я сгораю от нетерпения. В городе кто-нибудь может быстро проявить старую пленку?

– В местной аптеке есть пункт проявки. Ты что-нибудь нашла во втором ящике?

– Барахло из ванной комнаты. Держатели для зубных щеток, мыльницы и тому подобное. Ничего столь же интересного, как твоя пленка.

– Может, эта пленка не имеет никакого отношения к Шейле, – охладил ее энтузиазм Брейден. – В этом доме перебывала куча народа.

– Знаю, но так приятно помечтать. – Алекса бросила на спальню последний взгляд. – Интересно, что теперь будет с домом. Продадут его или сюда переедет один из сыновей Джека?

– Кто знает? Наверняка он стоит целое состояние. Кажется, этот дом вместе с землей унаследовали сыновья.

– То есть им ни к чему вламываться сюда, – сделала вывод Алекса.

– Вот именно.

– Что подтверждает мое предположение о связи ограбления тетиного магазина и этого дома. Как ты и говорил, уж слишком невероятное совпадение.

– Похоже, ты права. Не обязательно эта связь – Шейла, но Уэллборны – определенно.

– Кто-то хотел получить что-то, к чему не имел доступа, пока Джек Уэллборн был жив, – продолжила развивать свою мысль Алекса. – Мы просто должны выяснить, кто.

Брейден покрепче сжал кассету с пленкой.

– Может, мы подбираемся к разгадке.

Они покинули спальню, спустились по лестнице, бегло осмотрели комнаты первого этажа и вышли из дома.

– Алекса, мы должны вести себя очень осторожно, – предостерег Брейден, когда они брели назад по пляжу. – Твоя тетя уже в больнице. Не хочу, чтобы пострадал еще кто-то, особенно ты.

– Понимаю, но я все это делаю ради тети Фиби. Тот, кто ударил ее, должен заплатить за то, что чуть ее не убил.

– Я просто не хочу, чтобы расплачивалась ты. Пожалуй, я должен сам отдать эту пленку в проявку, чтобы тебя не видели рядом.

– Не дури. Никто не видел, что мы были в доме. И никто не видел, как мы нашли кассету в кармане какой-то старой одежки.

Брейден огляделся по сторонам.

– Надеюсь.

Сейчас на пляже не было никого кроме них, но нельзя исключать возможность, что кто-то видел, как они забирались в дом. Брейден решил, что, как только проявит пленку, придумает, как отвадить от расследования Алексу. Вероятно, если пленка окажется пустышкой, Алекса разочаруется и уедет. Однако не успела эта мысль пустить корни в его мозгу, как он понял свою глупость. Если Алекса чего-то сильно хотела, то никогда не отступалась – и это было одно из тех качеств, которое он так любил в ней.

7

Скоротать время, пока проявят и распечатают пленку, они решили в кофейне напротив. Алекса, ожидавшая увидеть простую забегаловку, поразилась и стильному, современному интерьеру, удобным диванчикам и креслам. Несколько человек, прихлебывая кофе, не отрывались от экранов своих ноутбуков, в дальнем углу веселилась женская компания. Взяв напитки, Алекса и Брейден устроились за столиком у окна.

– Город сильно изменился с моего последнего посещения, – заметила Алекса. – Новые здания, больше народа. Еще не начался летний сезон, а на улицах такое оживление.

Брейден кивнул на молодых людей, уткнувшихся в компьютеры.

– Современные технологии позволяют работать в любом месте.

– Истинная правда. Кстати, о работе. – Алекса попробовала свой латте [8]. – Ты уволился из армии и чем же теперь собираешься заняться?

Брейден тяжело вздохнул, будто укоряя ее за настырность, но вопреки ее ожиданиям не отмахнулся от вопроса, хотя и ответил весьма расплывчато:

– Понятия не имею.

– Тебе сейчас, наверное, очень трудно, – тихо сказала Алекса. – Ты раньше всегда знал, что будешь делать. Ты планировал свою жизнь и решительно шагал вперед.

– Верно. Только я и представить не мог, что дорога закончится так скоро.

– Может, что-нибудь, связанное с яхтами? Ты всегда любил ходить под парусом, а вокруг сплошная вода. Или воздушные перевозки. Держу пари, ты мог бы устроиться в туристическую фирму или начать собственное дело.

– Вряд ли.

– Ты любишь поесть, а готовить умеешь? – перебирала разные занятия Алекса.

– Не так хорошо, чтобы кормить других, – сухо ответил Брейден. – Хотя я спец по блюдам из яиц. Омлеты, глазуньи, болтуньи – назови свое любимое блюдо из яиц, и я сумею его приготовить.

Алекса улыбнулась.

– Можешь открыть специализированное кафе.

– Почему-то мне кажется, что я и на аренду помещения не заработаю.

– Может, ты думал о чем-то другом?

– Ни о чем серьезно. Не переживай, Алекса. У меня полно времени.

– Разумеется, но я могла бы помочь.

– О, ты и твои плохие идеи. Забудь.

Алекса скорчила ему гримасу.

– Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом.

– Наконец-то хорошая идея, – усмехнулся Брейден. – Теория вероятностей в действии.

– Ха-ха. Как поживает твоя мама?

– Хорошо. – Брейден помолчал, отпил кофе. – Она даже ходит на свидания. Его зовут Дейл, и у него автомастерская.

Брейден произнес это равнодушно, и Алекса не поняла, что он думает об отношениях матери с этим мужчиной.

– Он тебе нравится?

– Вроде нормальный. Я его практически не знаю.

– Странно видеть маму с кем-то другим?

– Все в моей жизни кажется странным, – вздохнул Брейден. – Но если она счастлива, то и я счастлив.

– Она долго жила одна… больше десяти лет.

– Да.

– Слушай, ты мог бы поработать у Дейла. Ты когда-то ловко чинил мой велосипед.

Брейден удивленно взглянул на нее.

– И поэтому ты думаешь, что я смогу ремонтировать машины?

– Ты никогда не боялся извозиться в смазке, – улыбнулась Алекса.

Он закатил глаза.

– Вряд ли у меня получится. И дело не в моей любви к грязи, просто ты не любила пачкать руки.

Алекса улыбнулась своим воспоминаниям.

– Ты прав. Не любила. Хорошо, у меня есть еще одна идея… как насчет работы в полиции? Ты говорил, что служил в армейской разведке, и Дрю охотно привлек тебя к этому расследованию. Может, тебе стать копом? – Ей понравилось собственное предложение. Брейден стал бы отличным полицейским. Он всегда был умным, сильным и… крутым, а теперь повзрослел, послужил в армии.

– Алекса, хватит подбирать мне работу.

– Да ладно, подумай хорошенько. Ты всем своим видом будто говоришь: не связывайтесь со мной. Ты просто создан для полицейской работы.

– Если я такой страшный, почему ты со мной связалась?

Алекса пожала плечами.

– Потому что ты был моим лучшим другом и потому что меня нелегко напугать. Расскажи, чем ты занимался в разведке.

– Не могу. Военная тайна.

– Ты был шпионом?

Брейден расхохотался.

– Ага, шпионом. Точно как в боевиках. Носил смокинг и был окружен полудюжиной знойных женщин.

– Ну, откуда же мне знать, чем ты занимался? Ты очень скрытный. Кстати, полезное качество для шпиона.

– Может, это тебе надо было пойти в полицию. Ты здорово ведешь допрос.

– Я никогда не смогла бы стать детективом. Вечно увлекалась бы самыми захватывающими и нелепыми версиями.

– Ну, по крайней мере, ты самокритична.

Не все сразу, подумала Алекса. Они спокойно общаются, даже шутят. Уже хорошо. Последние несколько минут ей вообще кажется, что она снова разговаривает со своим лучшим другом.

– Ты меня еще больше заинтриговал. Я просто сгораю от любопытства.

– Не представляю, как можно быть еще любопытнее. Итак, ты бухгалтер… честно?

– Хватит ставить под сомнение мой выбор профессии. Бухгалтерия местами очень интересна. Выискиваешь, откуда пришли деньги и куда ушли. Такая же тайна, как любая другая.

– Алекса, это не твое, – убежденно сказал Брейден. – Ты никогда не увлекалась математикой. Ты выдумывала истории, ты собирала красивые стеклышки, ты хотела стать художником по стеклу.

Она была удивлена и тронута тем, что он помнит.

– Детские мечты, Брейден. Я выросла. Мне нужна была постоянная и хорошо оплачиваемая работа. Я искала стабильности и находила ее в работе с цифрами. Впрочем, особого выбора не было. – Может, со стороны ее выбор кажется невероятно скучным, поняла Алекса, зато она больше не тонет в хаосе.

В глазах Брейдена засветилось понимание.

– Алекса, после того, как ты рассказала мне о твоей жизни после развода родителей, я понял, почему тебе пришлось строить стабильную жизнь.

– Я рада, что ты понимаешь, – с облегчением вздохнула Алекса. Слава богу, больше не надо оправдывать и защищать свою работу, тем более что чем активнее она убеждала Брейдена, тем отчетливее осознавала пропасть между своими детскими мечтами и теперешней жизнью. Подобные разговоры всегда заставляли ее подвергать сомнению все свои решения.

– Итак, работа у тебя хорошая, а как насчет остального? Ты с кем-нибудь встречаешься?

– Сейчас нет.

– Почему?

– Слишком много работала, ни минутки свободной. Но у меня были парни, – спохватилась она. Пусть Брейден не думает, что она вечная одиночка.

– Уверен, их было много.

– Но без серьезных обязательств, – неожиданно для самой себя призналась Алекса. – Это моя вина. Я слишком разборчива и слишком труслива. Я даже не уверена, что стремлюсь к любви. Она может причинить страшную боль. Я не хочу снова пройти через это.

– Не все браки заканчиваются разводами.

– Твой закончился. – Она немедленно пожалела о своих словах, но Брейден стойко принял удар.

– Ты права. Я последний, кого сам бы выбрал в советчики.

– Иви сказала, что твоя жена потребовала развода, когда ты еще лежал в госпитале.

Его губы сжались.

– Терпеть не могу, когда обо мне болтают.

– Это правда? – не отставала Алекса. – По-моему, это жестоко.

– Все было не совсем так.

– Значит, это было обоюдное решение?

– В конце концов, так и получилось, – согласился он.

– Думаю, легче, если супруги расходятся мирно.

– Ничего легкого в этом нет. Алекса, я натворил дел. Кинли натворила дел. Мы оба проявили не лучшие наши качества. Худшие. Брак не должен быть таким.

– Ты еще любишь ее? – Алекса спросила, не подумав, однако, уже задав вопрос, поняла, что очень хочет знать ответ.

Брейден долго молчал, прежде чем ответить:

– Нет.

Алекса ждала каких-то объяснений, но Брейден поднес чашку к губам, и стало ясно: он сказал все, что собирался сказать.

– Однако…

– Алекса, хватит об этом.

– Я отстану… через секундочку, – пообещала она. – Брейден, я никогда не сомневалась в твоей преданности друзьям. Ты не бросаешь людей, не отворачиваешься от них. Поэтому, если ты отказался от своего брака, значит, дело было совсем плохо.

– Она ушла первой.

– Не похоже на обоюдное решение.

– В конце концов, мы пришли к согласию, просто она сказала те слова первой. Все, тема закрыта.

Алекса откинулась на спинку кресла, размышляя, о чем бы еще поговорить.

– Простите, что прерываю ваш разговор, – произнесла подошедшая к их столику молодая женщина. – Я хочу пригласить вас на вечер по сбору средств на избирательную кампанию Дэниела Стоуна, кандидата в сенаторы. Мистер Стоун потрясающий человек. Он вырос здесь, в Сэнд-Харборе. – Женщина вручила им листовку. – Мы от всей души надеемся, что вы сможете прийти. Приглашаются все желающие. С трех до шести вечера в субботу. Дом Стоуна на Харбор Вью. Будет отличная еда, музыка и, разумеется, ответы на вопросы, так что вы сможете получше узнать мистера Стоуна. Надеюсь, мы с вами там увидимся.

– Благодарю вас, – вежливо откликнулась Алекса.

Женщина перешла к следующему столику, а Алекса взглянула на фотографию кандидата. Дэниел Стоун оказался очень привлекательным мужчиной лет тридцати семи-тридцати восьми, с каштановыми волосами и карими глазами. К тому же над кандидатом явно поработала целая команда стилистов. А еще он показался Алексе знакомым.

– Кажется, я где-то его уже видела.

– Конечно, видела. Мы прозвали его Гарвардом, а его друга Йелем.

Алекса уставилась на Брейдена, припоминая.

– Тот стильный парень, который устраивал вечеринки на папочкиной яхте?

– Он самый.

– Похоже, его честолюбие вознеслось выше победы в соревновании, кто больше пива высосет за час.

– Похоже. Правда, его затея меня смешит.

– Почему?

– Потому что он всегда считал себя выше всех. А теперь вдруг пожелал пообщаться с маленькими людьми?

– Ну, он старается завоевать голоса.

– Вот именно. А знаешь, возможно, Дэниел Стоун ровесник сыновей Джека Уэллборна, – задумчиво произнес Брейден. – Думаю, они вращались в одном кругу.

– Снова Уэллборн. Как будто все дороги возвращают нас к нему.

– Наш город маленький. Здесь не так уж много дорог.

– Ты прав. – Алекса отложила листовку. – Как ты думаешь, пленка уже готова?

Брейден кивнул и, поднимаясь, поморщился. Нога еще болела, но он ни за что бы не признался в этом.

Когда они направлялись к выходу, дверь открылась и в кофейню вошла женщина. Высокая и стройная, с коротко стриженными прямыми каштановыми волосами, в черных леггинсах, кожаном жакете и стильных сапожках.

Брейден резко остановился. Как и женщина. Напряжение словно заискрилось в воздухе.

– Брейден, – произнесла женщина сердито и в то же время неуверенно, будто не знала, какую ожидать ответную реакцию.

– Привет, Кинли, – сквозь зубы процедил Брейден.

Кинли покосилась на Алексу.

– Это твоя подруга?

– Какое это имеет значение?

– Просто стараюсь вести себя вежливо. Это маленький город, Брейден. Мы будем часто сталкиваться.

Брейден упрямо молчал.

– Я Алекса Паркер, – представилась Алекса, поскольку женщина повернулась к ней. – У моей тети антикварный магазин.

– Алекса? – переспросила женщина, как будто это имя что-то значило для нее. – Ну, Брейден, не думала, что тебе удастся преподнести мне еще один сюрприз.

– Мы уже уходим.

Брейден протиснулся мимо Кинли и выскочил за дверь. Алекса кивнула Кинли – не стоять же столбом перед ней – и последовала за Брейденом, уже переходившим улицу.

Он шел молча через проезжую часть и словно излучал ярость. Может быть, ни он, ни его бывшая не возражали против развода, но у них явно остались какие-то претензии друг к другу.

На противоположной стороне улицы Алекса догнала Брейдена и схватила за руку.

– Подожди.

– Чего тебе? – огрызнулся он.

– Ты в порядке?

– В полном порядке. Давай заберем фотографии.

– Не похоже, что ты в порядке, Брейден. Встреча с Кинли тебя расстроила.

Он выдернул руку.

– Алекса, сколько можно повторять, что я не хочу говорить о ней.

– Если ты не хочешь говорить о ней, может, тебе следует поговорить сней. Вы оба явно разозлились при встрече.

– Обычное дело при разводе.

– Мне можешь не рассказывать. Я побывала в эпицентре развода. «И не хочу оказаться в эпицентре другого», – мысленно добавила она. Что бы ни происходило между Кинли и Брейденом, это их личное дело.

– Алекса, нам с Кинли нечего сказать друг другу. Не лезь в это. Это тебя не касается.

Он открыл дверь аптеки и пропустил Алексу внутрь.

Да, конечно, он прав. Это ее не касается, и нечего ей лезть не в свое дело. И она молча прошла к прилавку.

* * *

Заплатив за фотографии, они вышли с конвертом на улицу и присели на ближайшую скамейку.

– Я что-то нервничаю. – Алекса передернула плечами, вытаскивая фотографии.

– Вряд ли мы найдем здесь ключ к разгадке.

На первых снимках оказался расплывчатый интерьер спальни и смутный женский силуэт на кровати.

– Шейла? – спросила Алекса.

– Трудно сказать, – пробормотал Брейден.

Большинство снимков были слишком светлыми и нечеткими, и Алекса уже думала, что ничего полезного не увидит… пока в руках ее не оказались две последние фотографии. На одной из них была запечатлена веранда дома Уэллборна. Вечер. Маленький столик накрыт явно для романтического ужина. Цветы и бокалы для вина. Но кто собирался ужинать?

Последняя фотография. На столике торт с зажженными свечами. В углу чье-то плечо и рыжие волосы. Шейла? Алекса нахмурилась. У нее возникло ощущение, что она не замечает что-то важное, просто бросающееся в глаза.

– Наверное, ее день рождения.

– Можно выяснить, когда она родилась. Это помогло бы датировать снимки, – предложил Брейден. – Хотя вряд ли это важно. Я не вижу ничего интересного.

Алекса внимательнее вгляделась в последний снимок, и ее сердце пропустило удар. Рядом с тортом поблескивала золотая зажигалка с инициалами, слишком мелкими… просто безумие думать, что…

– О боже, – прошептала она.

– Что? – спросил Брейден. – Что случилось?

Алекса не могла найти слов, не хотела додумывать свою мысль, но и отвести взгляд от зажигалки не могла.

Ее рука задрожала, и Брейден выхватил фотографию.

– Алекса? Что ты увидела? Что тебя так расстроило?

Она посмотрела на него в упор.

– Зажигалка.

– И что в ней особенного?

– Точно такая была у моего отца.

Глаза Брейдена округлились от изумления.

– Твоего отца? О чем ты? Таких зажигалок миллионы.

– У него в том числе. Дядя Стэн подарил отцу на свадьбу золотую зажигалку с его выгравированными инициалами. Отец обычно курил на задней веранде тайком от мамы. Я сотни раз видела, как он щелкал этой зажигалкой.

– Не делай поспешных выводов, Алекса. Каким образом зажигалка твоего отца могла попасть в дом Уэллборна?

– Почему поспешные? Мой отец вырос в этом городе. У него здесь были друзья. Между прочим, он всего лишь на несколько лет моложе Джека Уэллборна.

– Тпру, притормози.

Алекса едва ли обратила внимание на его слова. Ее мысли метались между зажигалкой и последними неделями, проведенными в Сэнд-Харборе с матерью и отцом. Сколько же ссор было тогда между ее родителями! Сколько раз отец пулей вылетал из дома и возвращался через несколько часов, не объясняя, где провел это время.

– В то последнее лето, – произнесла вслух Алекса, – мой отец каждую неделю приезжал на выходные, прихватывая и пятницу, но каждый раз что-то случалось, все шло наперекосяк. Родители ругались, отец уходил из дома, иногда на всю ночь. Возвращался только утром.

– Переведи дух, – посоветовал Брейден.

– А что, если он встречался с Шейлой? Может, у них был роман? – Алекса зажала рот ладонью, почувствовав, что к горлу подкатывается тошнота.

– Или эта зажигалка не принадлежала твоему отцу, и между ним и Шейлой нет никакой связи, – заметил Брейден.

– Мама обвиняла отца в интрижках.

– Здесь? В Сэнд-Харборе?

– Может быть. Я не уверена. – Алекса замолчала, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. – Брейден, ты думаешь, я опять фантазирую?

– Да. Мы не можем разобрать инициалы на зажигалке, мы не знаем, когда была сделана эта фотография, и был ли твой отец в городе в тот вечер.

– Верно. Необходимо узнать дату рождения Шейлы. – Алекса достала телефон и вошла в Интернет. Не прошло и минуты, как она нашла необходимую информацию – восемнадцатое августа – и взглянула на Брейдена. – Шейла отмечала свой день рождения за два дня до того, как я уехала отсюда в то последнее лето. И мой отец тогда был в городе.

Брейден покачал головой.

– Алекса, я понимаю ход твоих мыслей, но у тебя пока совсем мало фактов. И, может, ты получила бы ответы на некоторые из твоих вопросов, просто поговорив со своими родителями.

Мысль о разговоре с матерью на тему возможной любовной связи отца, когда родители еще были женаты, показалась Алексе неудачной. За последние несколько лет мама вроде бы разобралась со своим мучительным прошлым и оставила его позади. Незачем бередить старые раны без всякой видимой причины. Оставался отец. Алекса звонила ему, и звонок перевели на голосовую почту, но рано или поздно он должен перезвонить, чтобы узнать о состоянии Фиби. Даже странно, что до сих пор звонка от него не последовало.

– Алекса? – напомнил Брейден о своем присутствии и о том, что она давно уже ушла в себя.

– Извини, мне необходимо подумать.

– Отличная мысль. – Брейден ободряюще похлопал ее по коленке. – А еще лучше оставим пока все как есть. Твоя тетя поправится. И найдем мы когда-нибудь разгадку или нет, вряд ли антикварная лавка вновь подвергнется ограблению. Если грабители до сих пор не вернулись, то, вероятно, и не вернутся. Что касается смерти Шейлы, то она умерла давным-давно.

– Брейден, я не могу это бросить, – возразила Алекса. – У меня слишком много вопросов. И вряд ли можно надеяться, что магазин оставят в покое. Мы ведь не знаем, помешала ли тетя грабителям забрать то, что они искали. Может, они просто ждут, пока я уеду домой или полиция снимет наблюдение.

Брейден нахмурился.

– Алекса, если ты найдешь ответы на свои вопросы, они могут тебе не понравиться. Поверь мне. Знаю по личному опыту.

Она вскинула голову. Интересно, что именно Брейден имеет в виду.

– Ты сейчас о Кинли?

Брейден окаменел.

– Забудь.

– Нет, ты сам открыл эту дверь.

– И я же ее закрываю.

Алекса не обратила внимания на его решительный тон.

– Расскажи мне о Кинли. Я ее видела. Она очень красивая, но чем она занимается? Она работает? Вы когда-нибудь говорили о детях?

– Какую часть фразы « Я не хочу говорить о ней»ты не понимаешь? – с досадой спросил Брейден.

– Брейден, ты должен выговориться. Ты уже признал, что прятался в своей квартире, не выходил в город, не общался с родными. Твой развод мучает тебя. Это как гнойная рана. Ее надо вскрыть и обработать.

– И ты решила этим заняться.

– А почему не я? Когда-то мы разговаривали с тобой обо всем на свете. И я не представляю никакой опасности. Я никого здесь не знаю, кроме тебя. Я не собираюсь тебя судить, а если вдруг придется, то я, скорее всего, буду на твоей стороне. Если честно, то немногое, что я слышала о Кинли, характеризует ее, как редкостную стерву.

Брейден сделал глубокий вдох и медленно-медленно выдохнул.

– Ладно, кое-что я могу рассказать. Кинли ждала от меня слишком многого, и я не оправдал ее ожиданий. Сначала она хотела детей, но я не был готов, и мы это дело отложили. Если послушать ее, так мы все откладывали. Когда она захотела купить дом, я попросил ее подождать, пока не закончится загранкомандировка, а мое возвращение все откладывалось. Тогда она купила дом сама. Когда я вернулся, мы все время ссорились. Я снова уехал, и она чувствовала себя одинокой. Я не мог ей угодить, а она не желала идти на компромисс… В прошлом году я почувствовал, что Кинли в кого-то влюбилась. Конечно, она бы мне сама не рассказала о своем любовнике, но я не смог промолчать и задал вопрос в лоб.

– Брейден, мне безумно жаль.

– А она разоралась, почему, мол, я виню ее, если мы врозь проводим больше времени, чем вместе. И я не нашел ответа.

– Минуточку, – перебила его Алекса. – Ответ в том, что она была твоей женой, она поклялась быть верной тебе всю жизнь, а не сохранять верность лишь до тех пор, пока ей не станет скучно или одиноко.

– Кажется, ты не собиралась судить, – напомнил Брейден.

– Я сказала, что буду на твоей стороне.

– Алекса, она подолгу жила одна. Она этого не ожидала.

– Она должна была понимать, что, выйдя замуж за солдата, будет подолгу жить одна.

– Не думаю, что она заглядывала так далеко вперед. Мы жили моментом, захваченные иллюзией брака. Реальность отрезвила нас обоих.

– Когда ты узнал о ее романе?

– После ранения. Я валялся в госпитале. Услышал разговор Кинли с ее сестрой в коридоре. Мол, что ей теперь делать, ведь, если она бросит меня сейчас, когда я ранен и стал героем… – Брейден произнес слово герой с издевкой, – это будет выглядеть плохо.

– Это не просто выглядело плохо, это былоплохо. Кинли следовало попытаться склеить ваши отношения.

– Брось, Алекса. Ты же видела, как разводились твои родители. Если один из двоих разлюбил, все кончено.

Несмотря на столь разумный подход, она чувствовала боль Брейдена всем сердцем.

– Кинли не смела изменять тебе. Если уж она была так одинока и несчастна, то пусть бы сначала развелась.

– Она сказала, что не хотела бросать меня, пока я участвовал в боевых действиях. Не хотела обрушивать на меня этот груз, когда я должен был стремиться выжить.

– Жалкие оправдания.

– Неважно, – пожал плечами Брейден. – Мы просто не подходили друг другу, и даже если бы она не изменила, мы, наверное, недолго еще оставались бы вместе.

– Почему?

– Кинли говорит, что я для нее слишком мрачный. Что-то в моих глазах ее пугает.

– Глупости. Я сейчас смотрю на тебя, и мне совсем не страшно.

Брейден посмотрел прямо в ее глаза.

– Кинли не во всем ошибалась. То, через что я прошел… меня сильно изменило.

Алекса вовсе не хотела принижать смысл его слов фальшивыми заверениями. Может быть, он и вправду изменился. Может быть, он все еще справляется с тяжестью того, что пережил на войне. Может быть. Только она никогда не отвернулась бы от него, как Кинли. Она попыталась бы помочь.

– Спасибо, что поделился. Я знаю, ты не хотел.

– Ты всегда умела вытянуть из меня все, что угодно, – усмехнулся Брейден.

– Ты и сам был не так уж плох в этом.

Они посидели молча, вроде бы просто глядя перед собой, но Алекса не сомневалась, что они оба смотрят в глубь себя, поглощенные своими мыслями.

Вдруг Брейден резко поднялся.

– Мне пора. У меня дела.

– Только что их придумал? Не хочешь больше со мной разговаривать?

Он замер, глядя на нее сверху вниз с очень странным выражением.

– Дело не в том, что я не хочу с тобой разговаривать, а в том, что я слишком сильно хочу с тобой разговаривать. Алекса, мы возвращаемся к старым привычкам, а я должен помнить, что через несколько дней ты уезжаешь.

– Но ведь еще не уехала. – Она тоже встала со скамейки. – И мне нравится разговаривать с тобой, Брейден. Я скучала по нашим разговорам, я скучала по тебе.

Слова сорвались с ее языка прежде, чем она успела закрыть рот.

– Это нас ни к чему не приведет. Я хочу помочь тебе выяснить, что случилось в магазине твоей тети, может быть, с Шейлой, но это все. Больше мне нечего тебе предложить.

Алекса поняла, что он говорит это не только ей, но и себе.

– Не надо забегать так далеко вперед. Давай просто двигаться потихоньку, шаг за шагом.

– Я не хочу давать тебе ложных надежд.

– Нет у меня никаких надежд.

– Еще как есть, – возразил Брейден. – Ты всегда грезила наяву. Когда мы спускались на пляж, ты посмотрела на стоявшие там два велосипеда и вспомнила.

Алекса смело встретила его взгляд.

– Наш первый и единственный поцелуй. Да, вспомнила. Не думала, что и ты вспомнил.

– А я и не забывал.

– Чудесный был поцелуй… Ты никогда не думал о повторении?

– Всего лишь каждую минуту каждого дня в первые три года после твоего отъезда, – признался Брейден.

– Я тоже. И не знала, что делать со своими чувствами.

Воздух вокруг них будто наэлектризовался. Все, что их окружало, отошло на второй план. Алекса видела только Брейдена, его зеленые глаза, его волевой подбородок, его полные губы. Она не поняла, кто вышел из оцепенения первым, но вдруг его губы прижались к ее губам. И этот поцелуй не был осторожной лаской неопытного мальчишки, а горячим, требовательным поцелуем мужчины, прекрасно знающего, что он хочет.

Она ответила ему с таким же пылом. Жар его губ растекался по всему ее телу, и когда Брейден обнял ее и привлек к себе, Алекса и не подумала сопротивляться.

Его язык скользнул в ее приоткрытый рот, и она содрогнулась от потрясшей ее интимности прикосновения. И не хотела, чтобы это заканчивалось.

Но всему приходит конец.

Брейден вдруг разжал руки и отстранился, тяжело дыша.

Ее сердце бешено колотилось, она задыхалась, будто за последние несколько секунд пробежала пару миль. И не могла произнести ни слова. А если бы смогла, то что сказала бы?

Брейден положил конец ее сомнениям, развернувшись и быстро зашагав прочь. Алекса по-думала, не догнать ли его, но и пошевелиться не смогла.

Ни один поцелуй в ее жизни не действовал на нее так, как этот. И он совершенно не был похож на первый поцелуй Брейдена. Правда, у нее возникло предчувствие, что и этот забыть будет столь же трудно.

8

Неужели он выжил из ума? Очевидный ответ – да.

И дернул его черт поцеловать Алексу. Когда ей было двенадцать, она точно не целовалась так пылко, так страстно, словно забыв обо всем на свете…

Брейден резко выдохнул, приказав себе спуститься с небес на землю и наконец угомонить разбушевавшееся сердце. Это был просто поцелуй. Классный поцелуй. Но далеко не первый поцелуй в его жизни.

Совершенно естественно, что они поцеловались. Они весь день погружались в прошлое, и это не могло не привести к объятиям и поцелую. Но только этот поцелуй не прощальный. Алекса наутро не уедет. Он снова увидится с ней, а потому лучше не распускать руки, сдерживать порывы и ни в коем случае больше ее не целовать.

Все могло сложиться иначе, если бы они встретились в старших классах или после колледжа. Или если бы он не женился на другой и не ушел на войну. Он не может изменить то, что пережил, не может измениться сам, а потому не хочет и не имеет права тянуть Алексу за собой во тьму, в пропасть.

Ему было жизненно важно, чтобы она оставалась красивой белокурой девочкой из его детства, но у него возникло ощущение, что это неосуществимо.

Он не должен был ее целовать.

Она не должна была отвечать на его поцелуй.

Но она ответила. И это после того, как он рассказал ей о своем разводе, своих ранах, физических и душевных. Ей бы бежать прочь со всех ног, ведь она призналась, что боится любви, боится привязаться к человеку, который может разбить ей сердце. Лично у него не возникало никаких сомнений, что именно это он и мог бы сделать. Потому что он не тот мальчишка, в которого она когда-то влюбилась. Они оба должны это помнить.

Брейден точно знал единственный способ покончить с их отношениями – Алекса должна уехать, и поскорее. Но она не уедет, пока они не выяснят, кто вломился в антикварную лавку Фиби… а увидев зажигалку на фотографии, вряд ли уедет, пока не узнает, крутил ли ее отец роман с Шейлой Каммингз. Не хочется верить, что отец Алексы был связан с Шейлой, но из того, что ему самому известно о Робе Паркере, такая возможность не исключается. В общем, чтобы им с Алексой вернуться к привычной жизни, он должен получить ответы на эти вопросы.

Стараясь не обращать внимания на сведенную судорогой мышцу, Брейден взбежал по ступенькам к главному входу в полицейский участок и вошел внутрь.

Дрю разговаривал с кем-то из коллег. Брейден подождал, пока они закончат, и подошел к столу приятеля.

– Я случайно проходил мимо дома Уэллборна и увидел разбитое окно. Похоже, кто-то хотел там порыскать.

– Черт побери, я только вчера проверял дом, и все было заперто, и все окна целы.

– Ну, теперь не так. – Брейден положил на стол конверт с фотографиями. – Нашел в доме кассету с пленкой. В кармане женского жакета. Отдал в проявку.

Дрю помрачнел.

– Хочешь сказать, что обыскивал дом?

– Предполагается, что дом пуст, и вдруг разбитое окно. Я решил осмотреться.

Дрю открыл конверт, просмотрел фотографии.

– Вроде ничего интересного. Или я что-то упускаю?

– Обрати внимание на имя на торте. Шейла. Она жила в доме Уэллборна перед тем, как утонула.

– Я помню тот инцидент. – Дрю поднял глаза на Брейдена. – Но это случилось очень давно. И почему ты придаешь такое значение фотографии именинного торта?

Брейден не мог обвинить Дрю в недопонимании. Приятель не был захвачен прошлым, как он сам и Алекса.

– Мне кажется, важна не фотография, а Шейла, – пояснил он, не желая упоминать отца Алексы. – Я немного покопался в ее таинственной смерти. Причиной названо утопление. На первый взгляд нет никаких оснований считать это убийством, однако ее нашли в белом платье, то есть она не собиралась просто поплавать. Это могло быть самоубийство. Полиция наверняка проводила расследование. Я хотел бы посмотреть дело.

– Как это связано с ограблением антикварной лавки?

– Думаю, связь есть.

Дрю недоверчиво посмотрел на приятеля.

– Тычешь пальцем в небо?

– Просто вникаю… как ты меня и просил, – напомнил Брейден. – И поскольку мне не платят, я работаю на добровольных началах, то могу рассматривать любую версию. Так ты сможешь достать информацию о расследовании смерти Шейлы Каммингз?

– Сомневаюсь. Лет десять тому назад департамент компьютеризировался. Старые дела хранятся в архиве. Быстро их не найти.

– Могу я сам поискать? Отведешь меня в архив?

– Ты серьезно? Откуда такой интерес?

– Появилась ниточка. Я заинтригован.

Дрю задумчиво разглядывал приятеля.

– Выкладывай подробности, потому что я не вижу никакой связи.

– Шейла связана с моим прошлым. В детстве мы с Алексой часто бродили по пляжу под домом Уэллборна. Однажды мы подслушали ссору между Шейлой и кем-то еще, кто скрывался в полумраке. Вскоре она утонула. Мы с Алексой вспоминали прошлое, и оба задались вопросом: не были ли мы свидетелями чего-то важного?

– Ты тогда кому-нибудь рассказал об этой ссоре?

– Нет, мне было двенадцать лет, и я не обращал внимания на то, что происходило в городе, тем более со взрослыми незнакомыми мне людьми.

– Верно. Ты хандрил, потому что в то лето Алекса уехала раньше обычного, – понимающе улыбнулся Дрю.

– Так ты отведешь меня в архив?

– Я хотел привлечь тебя к расследованию недавнего ограбления, а не висяка пятнадцатилетней давности. Ты уверен, что пытаешься разгадать тайну Шейлы не только ради того, чтобы побольше времени проводить с Алексой?

Брейдену вовсе не хотелось лишний раз упоминать Алексу, и очень жаль, что проницательный Дрю видит его насквозь.

– В любом случае, я чувствую связь между прошлыми и нынешними событиями. Разбитое окно в доме Уэллборна подтверждает мою версию.

– Разбитое окно подтверждает связь между проникновением в дом Уэллборна и ограблением антикварной лавки, но я не вижу связи с давнишней случайной смертью от утопления.

– Ну, других ниточек у нас нет, поэтому я пойду по этому следу, и посмотрим, куда он нас приведет. Должен же я что-то делать. Разве не ты попросил моей помощи?

– Я сказал тебе, что у нас не хватает рук.

– Да, я помню. И верю, что тебе нужна помощь, но я также знаю, что ты хотел вытащить меня из квартиры. Ну, я выбрался и нашел себе дело.

– Ладно, уговорил, – кивнул Дрю. – Архив находится в «Уилки Сторедж центре». Кажется, дела рассортированы по годам, что облегчит поиск. Я позвоню менеджеру, сообщу, что ты придешь.

– Спасибо, – поблагодарил Брейден, поднимаясь на ноги.

– Но ты мог бы выбрать более легкий путь.

– И какой же?

– Поговори с шефом. Он работает здесь двадцать лет. Может, он что-то помнит. Я видел кое-какие старые дела, и не могу сказать, что они хранятся надлежащим образом.

– Хорошая мысль.

– Шеф подолгу торчит в больнице у Фиби, но если не найдешь его там, можешь заглянуть к нему домой.

Дрю чиркнул на бумажке адрес и вручил его Брейдену.

Брейден прочитал и понял, что начальник полиции и Фиби живут совсем рядом.

– А я и забыл, что они соседи.

– Думаю, ближе, чем соседи, – ухмыльнулся Дрю. – Шеф говорил мне, что собирается сделать ей предложение.

– Настолько близки? – удивился Брейден.

Если Эдвин Хейз – близкий друг Фиби, то, будучи начальником полиции, он вполне мог вывести Роба, брата Фиби, из круга свидетелей и даже подозреваемых в смерти Шейлы. Брейден тут же понял, что начинает выдвигать беспочвенные предположения не хуже Алексы. Правда, появился еще один человек, с которым можно поговорить, и еще один вопрос, который можно задать.

– Они много общаются, – прервал его размышления Дрю. – Чуть ли не каждое воскресенье шеф катает ее на яхте. Я легко представляю их вместе. По-моему, это было бы неплохо. – Дрю встал. – Не хочешь перекусить? Я бы не отказался от ленча.

– Нет, но если уходишь, можешь подвезти меня до дома.

– А сюда ты как добрался?

– Пешком.

– От самой своей квартиры?

– Нет, я был с Алексой.

– Ах, с Алексой… – Дрю расплылся в ухмылке. – Интересно.

Брейден покачал головой.

– Это вовсе не то, что ты думаешь.

– Ты не знаешь, что я думаю.

– Могу вообразить. Но мы с ней просто друзья. Вот и все.

– Как скажешь, приятель.

– Так и говорю.

– Но почему? – удивился Дрю. – У нее есть парень? Или с ней что-то не так? В чем дело?

Брейден задумался, надеясь привести убедительную причину, однако в голову ничего подходящего не пришло. Поэтому он сказал правду.

– У нее нет парня, и у нее нет ни единого изъяна.

– Так в чем проблема?

– Она пугает меня до смерти. Слишком близко подбирается. Оживляет слишком много воспоминаний, и плохих и хороших. Скажем так – ее слишком много.

Дрю расхохотался.

– А у меня такое чувство, что Алекса именно то, что тебе необходимо.

* * *

За те полчаса, что Алекса провела у тетиной кровати, в палате перебывало множество сочувствующих. Последним в этом нескончаемом потоке был шеф полиции Эдвин Хейз, высокий, подтянутый и – то ли от природы, то ли по роду службы – очень властный. Несмотря на седину в густых волосах, он, похоже, по-юношески был влюблен в Фиби: приволок тетушке огромный букет цветов и не сводил с нее глаз.

К несчастью для Эдвина, у тети были и другие воздыхатели. Буч Ханли из местного хозяйственного магазина принес ее любимое печенье, а Айан Хоулмс, пожилой щеголь с австралийским акцентом, подарил ей прелестную кофточку, чтобы прикрыть больничную рубашку.

Наблюдая за Фиби и ее многочисленными друзьями, Алекса невольно позавидовала ей. Если бы она сама попала в больницу, ее навестил бы кто-нибудь из знакомых, ну, может, двое. Конечно, подруги у нее были, и парни тоже, но никого особо близкого. Как она и сказала Брейдену, она была трусихой, когда доходило до серьезных отношений. Не хотелось зря рисковать своим сердцем, да никто особенно на него и не покушался… до сих пор.

Ее губы еще помнили недавний поцелуй, но ведь Брейден ясно дал понять, что не собирается впускать Алексу в свою жизнь. Правда, вел он себя довольно странно. Да и она была в смятении. И она не верила в их общее будущее. Даже боялась об этом думать.

Но если честно, в своих мечтах Алекса всегда видела себя с Брейденом, только это были всего лишь девчачьи грезы. Может, их любовь казалась более романтичной и сильной именно потому, что оборвалась так внезапно. Если бы они продолжали встречаться, их отношения развивались бы своим чередом и, вероятно, изжили бы себя уже следующим летом, в лучшем случае их хватило бы на несколько лет. А потом они с Брейденом повзрослели бы, и их пути разошлись. Так и бывает в большинстве случаев с большинством юных влюбленных.

Необходимо как можно скорее покончить с мыслями о счастливом будущем с Брейденом, иначе она никогда не полюбит никого другого. Нужно просто перестать грезить о нем… или удостовериться, что между ними нет и не может быть ничего серьезного. Сейчас они оба оказались в одной лодке, и неважно, что было между ними или к чему может привести их встреча, важно лишь настоящее.

Сможет ли она убедить Брейдена рискнуть и дать шанс их робко расцветающим чувствам? Вряд ли.

Он практически сбежал после поцелуя. Если бы она была неопытной девушкой, решила бы, что ему не понравилось, но, как взрослая женщина, понимает, что он наслаждался поцелуем, как и она сама.

Просто Брейден переживает сейчас нелегкие времена: неудавшийся брак, увольнение из армии, ранение и все то, что случилось с ним во время боевых действий. Неподходящее время бросаться очертя голову в новые отношения. И это она понимает. Только боится, что если уедет, если снова не прояснит все до конца, они никогда не будут вместе.

Готова ли она рискнуть?

Эдвин Хейз отвел ее в сторонку поговорить, и она даже обрадовалась тому, что он прервал ее сумбурные мысли. Дай бог, время поможет ей прийти к какому-то решению.

– Фиби так счастлива, что ты здесь, – дружелюбно улыбнулся Эдвин. – Только о тебе и говорит. Знаешь, на каждое Рождество она покупает тебе какое-нибудь украшение, как прежде, когда ты была ребенком.

Алекса остолбенела.

– Вы шутите?

Эдвин улыбнулся еще шире.

– И убирает подальше, чтобы в один прекрасный день подарить тебе.

– Она такая чуткая и заботливая.

– Да, она такая, твоя тетя.

– Все эти годы я ужасно скучала по ней и хранила счастливые воспоминания о Сэнд-Харборе и ее доме.

– Я рад, что ты вернулась. Надеюсь, ты не будешь чувствовать себя здесь гостьей.

– Постараюсь.

Алекса хоть и возобновила отношения с тетей еще шесть лет назад, в город приехала только сейчас. Отчасти из-за Брейдена. Боялась столкнуться с ним или его женой и хотела вначале устроить собственную личную жизнь, чтобы быть во всеоружии. В общем, она все оттягивала и оттягивала приезд, и, похоже, выбранная стратегия себя не оправдала. Может, следует внести в нее изменения. Схватить то, что хочешь, и держать крепко-крепко.

– Твой отец тоже здесь?

Вопрос Эдвина вернул Алексу к действительности.

– Нет. Мне пока не удалось с ним поговорить.

– Но ты оставила ему сообщение? Он знает, как сильно пострадала его сестра? – продолжил допрос Эдвин с некоторой долей раздражения.

– Оставила, и не одно.

Эдвин не удержался от осуждения:

– Я всегда знал, что Роб эгоист, но надеялся, что Фиби ему небезразлична. Она столько сделала для него, когда он рос. Прости, если я оскорбил твоего отца, но его поведение выше моего понимания.

Алексе нечего было сказать в защиту отца. Он и в самом деле эгоист. Просто странно, что и Эдвин Хейз это знает. Ее отец очень обаятелен, и большинство знакомых считает его классным парнем… по крайней мере те, кому не пришлось с ним жить. Хотя, похоже, со своей второй женой он живет вполне счастливо.

– Ну, надеюсь, еще увидимся, – немного остыл Эдвин, протягивая руку.

Алекса ответила на его рукопожатие.

– Я тоже надеюсь.

– Не торопись с отъездом, – добавил Эдвин. – Твоя тетя любит казаться сильной и независимой, но сейчас ей просто необходима поддержка родных. Фиби потрясена случившимся, ведь она так любит свой магазин. Это ее второй дом. Поверить не могу, что она чуть не… – Эдвин не смог произнести жуткое слово. – Это просто не должно было случиться.

– Да, конечно.

– Я сам возглавил расследование и привлек к нему всех, кого только смог.

– Я знаю и ценю это.

Когда шеф полиции удалился, Алекса снова подошла к тете и улыбалась и прощалась с посетителями, пока последний визитер не покинул палату.

– Вы очень популярны, тетя Фиби, – заметила Алекса, присаживаясь на стул у кровати. – А я-то боялась, что вам придется целый день лежать в одиночестве.

– В маленьких городках люди не так разоб-щены, как в больших. Я люблю своих друзей.

– А они любят вас. Особенно, шеф полиции. Он явно увлечен вами.

Фиби улыбнулась одними уголками губ.

– Я знаю Эдвина почти двадцать лет. У него была чудесная жена, но ей не нравилось, что он трудоголик, и они развелись.

– Не представляю, как можно быть трудоголиком в Сэнд-Харборе.

– Потому что ты всегда приезжала сюда на каникулы, – объяснила Фиби. – Но люди живут здесь круглый год и напряженно работают, чтобы другие хорошо отдыхали.

Алекса кивнула.

– Я понимаю.

– Эдвин вырос не в Сэнд-Харборе, приехал сюда уже взрослым и начинал с нуля, а потому ему пришлось работать больше, чем многим. Он сделал отличную карьеру, и под его присмотром этот город напоминает хорошо отлаженные часы. Эдвин поверить не может в то, что случилось со мной.

– Я уверена, он сделает все возможное, чтобы найти грабителей.

Фиби согласилась с ней.

– Я тоже в этом уверена. – Она помолчала. – Несколько месяцев назад он сделал мне предложение.

– Обалдеть! – искренне изумилась Алекса. – И что вы ответили?

– Что подумаю.

– Вы его любите?

– Он мне нравится, но тяжело думать о новом браке. Я очень любила своего мужа. Не знаю, смогу ли так же полюбить кого-то другого. Только умоляю, не проболтайся. Никто пока об этом не знает.

– Не проболтаюсь, – пообещала Алекса. – И, по-моему, шеф Хейз не единственный мужчина, влюбленный в вас по уши.

Тетушка мило покраснела.

– Ой, нет. Буч и Айан просто добрые друзья.

– А на мой взгляд, у вас есть выбор, так что не спешите, подумайте хорошенько, кто из них вам действительно нужен.

– Хороший совет. А теперь, Алекса, расскажи-ка, чем ты сегодня занималась.

– Ну, похвастаться особенно нечем. Я в основном болталась по городу и пляжу. – Алексе не хотелось тревожить тетю своими безумными теориями о взломе, пока хоть что-нибудь не прояснится. – Но после больницы я собираюсь поехать в магазин, разобрать коробки и навести там порядок.

– Не перетруждайся. Отдохни, развейся, пока ты здесь. Может, заново познакомишься с Брейденом. – Фиби лукаво улыбнулась. – Так приятно видеть вас вместе.

– Не пытайтесь нас сосватать, – предупредила Алекса.

– А почему нет? Когда-то ты его любила.

– Когда мне было двенадцать.

– И ты до сих пор одинока, а Брейден разводится. Мне кажется, что вы наконец встретились в правильном месте в правильное время. Я ведь знаю, что когда ты приезжала ко мне после окончания колледжа, то надеялась увидеться и с ним.

– Поживем – увидим. Главное для меня – помочь вам.

– Спасибо, Алекса. Надеюсь, возня в магазине тебе не наскучит.

– Ни в коем случае. Я всегда любила ваш магазинчик.

– И сочиняла разные истории о вещах, которые ко мне попадали.

– А мне помнится, что это вы сочиняли, тетя Фиби.

И они тепло улыбнулись друг другу.

– Мы вместе сочиняли, – произнесла Фиби, испытующе глядя на Алексу. – Я всегда думала, что когда-нибудь ты будешь работать со мной или я оставлю магазин тебе.

Ее слова тронули Алексу.

– Я совсем не разбираюсь в антиквариате.

– Я бы тебя научила… Но я знаю, что у тебя своя жизнь. Просто мне хотелось бы, чтобы ты жила поближе. Мы потеряли столько лет, и я мечтаю наверстать упущенное время.

– Мы уже наверстываем, – виновато произнесла Алекса. – Я рада, что вам лучше. Вы что-нибудь вспомнили об ограблении?

Фиби отрицательно покачала головой.

– Нет. Очень жаль. Эдвин тоже меня все время спрашивает, и утром снова приходил офицер Лассен. Я стараюсь вспомнить, но не могу. Чувствую, вот оно, прямо на поверхности, но ничего не всплывает.

– Не страшно. Не перенапрягайтесь. – Может, и хорошо, что тетя ничего не помнит и все ее друзья это знают, подумала Алекса. Новость об этом разнесется по городку, тогда грабители успокоятся и не попытаются прикончить тетушку.

– Все стараюсь понять, что же взял грабитель. Хорошо бы поскорее вернуться в магазин, но врач говорит, что я должна оставаться здесь еще несколько дней. Я чувствую себя такой бесполезной.

– Не тревожьтесь о магазине. Просто побыстрее выздоравливайте, – попросила Алекса. – Полиция ведет расследование, и мы с Брейденом не сидим сложа руки.

– Вы с Брейденом… Мне нравится, как это звучит. Я волнуюсь за Брейдена. Ему много пришлось пережить, и я думаю, он нуждается в поддержке, но он упрям и независим. Ваша дружба была особенной. Может, тебе удастся достучаться до него.

– Ему не нужна моя помощь. Как вы и сказали, он упрям и независим.

– И тебе настойчивости не занимать. Попробуй заставить его раскрыться.

– Не знаю, смогу ли я… и захочу ли. Боюсь сорвать крышку с ящика Пандоры.

– Иногда риск неизбежен, – улыбнулась Фиби. – И поторопись. Каждый раз, как я спрашиваю тебя о сердечном друге, ты говоришь, что у тебя нет времени на любовь. Ты должна правильно расставить приоритеты, или закончишь жизнь в одиночестве.

– Любовь не спасает от одиночества. Посмотрите на мою маму. Или на Брейдена. Миллионы разводов каждый год. Я не понимаю, зачем люди вообще женятся.

– Потому что хотят серьезных отношений, хотят обязательств друг перед другом. У меня был чудесный крепкий брак. Жаль, что ты не застала твоего дядю. Чарлз был потрясающим человеком. Сильным и добрым, и очень преданным.

– Да, жаль, что я его не знала. Таких, как он, мало.

– Брейден точь-в-точь подходит под это описание.

– Может быть, – согласилась Алекса. – Но достучаться до него, пробить его оборону быстро не получится, так что давайте поговорим о чем-нибудь другом. Давайте поговорим о вас.

– А со мной полный порядок. Я чувствую себя все лучше и лучше. И уже изнываю от скуки.

– Так это замечательно. Это значит, что вы выздоравливаете.

– Стараюсь. Не привыкла я целыми днями валяться в постели. – Фиби помолчала. – Ты уже поговорила с отцом?

– Пока нет.

– Ну, он занят.

– Он вечно занят. – Алексе не удалось скрыть свою горечь, и Фиби прищурилась.

– Он обидел тебя. Мне жаль.

– Нам вовсе не обязательно говорить о нем.

– Иногда мне хочется дать ему пинка под зад, как бывало, когда он был ребенком. Мой младший братец порой очень эгоистичен.

– По-моему, хороший пинок под зад ему бы не помешал, – согласилась Алекса.

– Ты часто с ним разговариваешь?

– Можно сказать, никогда. Но я снова ему позвоню. Вы его единственная сестра, и столько для него сделали. Он должен быть здесь. С вами.

– Поэтому я здесь, – раздался за ее спиной мужской голос.

Алекса в шоке уставилась на отца, вошедшего в палату. Пролетел год с тех пор, как они мельком виделись, когда родился его четвертый ребенок, и он почти не изменился. Может, выглядел чуточку старше, но явно все так же скрупулезно заботился о своей внешности. Ни одного седого волоска в шевелюре, ни одной складочки на черных слаксах и дорогой хлопковой сорочке. Правда, если присмотреться, одно изменение все же можно было обнаружить: едва наметившиеся залысины.

Отец улыбнулся Алексе, протиснулся мимо нее и поцеловал сестру в щеку.

– Мне очень жаль, что такое случилось с тобой, Фиби. Как ты себя чувствуешь?

– Сегодня гораздо лучше. Голова болит уже не так сильно. Я очень рада, что ты приехал, Роб. Я знаю, как ты занят на работе и с детьми.

– Прости, что не приехал раньше, но я знаю, что Алекса о тебе хорошо заботится.

– Разумеется.

– Как я понял, ты помешала ограблению. Ты видела, кто на тебя напал?

– Нет. А если и видела кого, то не помню. У меня сотрясение мозга.

– Есть подозреваемые? – Вопросы следовали один за другим. – Полиция нашла кого-нибудь?

– Нет.

– Ты хоть представляешь, кому понадобилось вламываться в твой магазин? У тебя там есть что-то ценное?

Прямо допрос с пристрастием, удивилась Алекса. Разве уже не ясно, что Фиби ничего не помнит?

– Моя лавка битком набита ценностями. И почему это поняли только сейчас? – усмехнулась Фиби.

– Прости, я не хотел тебя огорчать.

– Роб, как дети? Ты давно не присылал мне фотографий. Должно быть, они сильно выросли.

Алекса слушала, как отец рассказывает о ее единокровных братьях и сестрах, и не чувствовала с ним никакой родственной связи. Много лет она любила его и ненавидела, а сейчас была почти равнодушна, будто он посторонний ей человек.

– Алекса! – окликнул отец.

– Извини, ты что-то сказал? – спросила она, заметив, что и отец, и тетя выжидающе смотрят на нее.

– Фиби говорит, что ты помогаешь ей с магазином, – повторил отец.

Алекса кивнула:

– Да, нужно распаковать много коробок.

– Я уеду только завтра, так что мог бы помочь тебе, – предложил отец.

Еще одно потрясение.

– Правда?

– Конечно. А почему нет?

– Ладно, – протянула Алекса, слегка запинаясь. Мысль о том, что они с отцом проведут вместе несколько часов, казалась невообразимой.

– Только сначала загляну в полицейский участок, – продолжал отец. – А потом сразу в магазин.

– Хорошо. Там и встретимся.

– Договорились.

Роб улыбнулся сестре.

– Я еще зайду к тебе вечером, а пока постарайся поспать.

– Попробую.

– Скоро увидимся, Алекса.

– Хорошо. – Она так до конца и не поверила, что отец поможет ей наводить порядок в антикварной лавке.

– Что-то новенькое, – заметила Фиби, когда они снова остались одни. – Не могу припомнить, когда в последний раз Роб заходил в мой магазин, не говоря уже о помощи. Твой отец много-гранный человек.

– И что это значит?

– Только то, что его нельзя охарактеризовать одним словом… плохой или хороший.

– Тетя Фиби, я его почти не знаю.

– Похоже, вам выдался шанс узнать друг друга поближе. Не упусти его.

– Не упущу, – пообещала Алекса.

У нее накопилось множество вопросов. И больше всех волновал один, хотя она еще не знала, хочет ли получить на него ответ. Наберется ли она смелости задать тот вопрос? Брейден предупредил, что это может быть опасным.

9

После того как Дрю высадил его у дома, Брейден пересел в свою машину и отправился на другой конец города. Эдвин Хейз как раз въезжал на подъездную дорожку у своего дома, когда Брейден припарковался у обочины.

– Шеф Хейз, – окликнул он, выйдя из машины.

Эдвин оглянулся, захлопнул дверцу машины и подошел, не скрывая своего удивления.

– Брейден? Неужели ты?

– Он самый.

– Слышал, ты нам помогаешь.

– Стараюсь.

– Хорошо, – кивнул Хейз. – Из того, что я знаю о твоей военной службе, нам повезло заручиться твоей помощью.

– Благодарю вас. Дрю подумал, что вы могли бы ответить на кое-какие мои вопросы.

– Спрашивай.

– Что вы могли бы мне рассказать о смерти от утопления некоей Шейлы Каммингз?

Хейз непонимающе уставился на него.

– Я думал, что ты станешь расспрашивать о месте преступления, о том, что я видел в антикварном магазине, а ты спрашиваешь о давно умершей женщине. Почему?

– Между посылкой Уэллборна и взломом магазина Фиби прослеживается связь. Я поинтересовался прошлым Уэллборна и кое-что нашел. Женщина, арендовавшая его дом, умерла при загадочных обстоятельствах. – Собственные доводы ему самому показались не слишком убедительными. Хейз наверняка уже жалеет, что позволил привлечь его к расследованию.

– Она не умерла при загадочных обстоятельствах, она утонула, – уточнил шеф полиции.

– И ни у кого не закрались сомнения в том, что ее смерть не была случайной?

– Разумеется, такая версия была, но расследование не выявило никаких признаков насильственной смерти. Ее сестра сообщила, что Шейла не очень хорошо плавала, и также упомянула, что она была в глубокой депрессии после провала своего фильма.

– Значит, она могла совершить самоубийство?

– Предсмертной записки не нашли, но, учитывая слова сестры и то, как мисс Каммингз была одета, вероятность такая оставалась. Вот почему мы провели тщательное расследование и пришли к выводу, что это был несчастный случай либо самоубийство, но никто посторонний в ее гибели не замешан.

Брейден решил копнуть поглубже.

– Шейла дружила с кем-нибудь из Уэллборнов? Они как-либо комментировали ее смерть?

– Она жила в их доме перед смертью, но была одной из многих летних арендаторов.

– Многих? – усомнился Брейден. – Мы с Алексой часто видели на веранде ее, но никогда никого другого.

– Мне кажется, там тогда жила пара. Не помню точно. Слишком давно это было. – Хейз задумчиво посмотрел на Брейдена. – Я и забыл, как близки вы были с Алексой. Припоминаю, как вы гоняли на велосипедах по этой улице каждое лето.

– Да, мы часто здесь проезжали.

– Я видел Алексу в больнице. Хорошо, что она приехала поддержать Фиби.

– Она тревожится о тете.

– Мы все тревожимся, – кивнул Хейз. – Но ты взял ложный след, Брейден. Я понимаю, насколько интереснее связать друг с другом таинственные события, но сомневаюсь, что смерть Шейлы Каммингз имеет какое-то отношение к нынешнему взлому. Думаю, ты зря теряешь ценное время.

Несмотря на возражения Хейза, Брейден еще не готов был отступиться.

– Ну, я не упускаю из вида разные версии. Позвольте еще один вопрос. У Шейлы были друзья в городе?

– Да, кажется, она кое с кем дружила.

– Нельзя ли мне взглянуть на документы, посмотреть, кого вы допрашивали, – попросил Брейден.

– Хорошо, но боюсь, не так просто будет их отыскать.

– И все же я хотел бы попробовать.

– Придется покопаться в архиве.

– Дрю сказал то же самое… – Брейден еще не закончил задавать свои вопросы. – А как насчет Роба Паркера? Он, случайно, не входил в круг знакомых Шейлы?

– Что?! Брат Фиби?

Брейден утвердительно кивнул, и Хейз нахмурил густые брови.

– Кажется, он тогда был женат.

– Женатые мужчины иногда изменяют своим женам.

– Я не очень хорошо знал Роба, и насколько я помню, его не было в списке допрашиваемых. Но что я знаю наверняка, Фиби не понравятся твои намеки, Брейден. И Алексе вряд ли они понравятся, – добавил Хейз.

– Алекса хочет выяснить, что случилось в антикварном магазине и что случилось с Шейлой.

– Даже если здесь замешан ее отец?

– Вы только что сказали, что Роб не был знаком с Шейлой.

– Я сказал, что не допрашивал его. – Хейз покачал головой. – Может быть, не стоило привлекать тебя к расследованию. Ты без необходимости все усложняешь.

– Я просто пытаюсь помочь.

– Если хочешь помочь, перестань выдумывать тайны на пустом месте и сосредоточься на том, что важно сейчас. Алекса не поблагодарит тебя за то, что ты пытаешься уличить ее отца в давней любовной связи.

– Я не ищу ничьей благодарности, только истину.

– Ты слишком широко загребаешь, вот что я скажу. У тебя все?

– Пока все. Спасибо, шеф.

Эдвин направился к своему дому, а Брейден вернулся к машине, обдумывая разговор. Шеф Хейз был настроен вполне благожелательно, пока не всплыло имя Роба Паркера, что, в общем-то, объяснимо. Эдвин обожает Фиби, предан ей и не собирается делиться информацией, которая хоть как-то может повредить семейству Паркеров. Всегда ли Хейз руководствовался этими соображениями? Умышленно ли обошел вниманием связь Роба и Шейлы, если эта связь существовала? В этом случае вряд ли в деле найдется больше информации, а понадобятся дни, чтобы хотя бы найти документы в архиве.

Может, он пустился по ложному следу, как и предположил Эдвин?

Брейден покрутил головой, разминая затекшую шею.

Интуиция подсказывала ему, что не так важно раскрыть обстоятельства смерти Шейлы, как узнать, кто был близок к ней в то время. Нужно выяснить побольше об арендаторах дома, и он точно знал, кто ему в этом поможет.

* * *

Подъехав к тетушкиному магазину, Алекса обнаружила открытую дверь и своего отца внутри. Он как раз просматривал содержимое одной из коробок на прилавке.

– Ты меня опередил, – с легким удивлением отметила она. – Как ты сюда попал?

– Иви мне открыла.

– Да? Я не знала, что она сегодня здесь будет.

– Сколько хлама в этих коробках, – поморщился Роб.

– Просто разные вещи. И чтобы навести порядок, у Фиби есть специальная система, – объяснила Алекса, глядя на быстро растущую кучу на прилавке.

– Ну, а я решил для начала распаковать все коробки. Так будет легче разобраться. – Роб вытащил облезлую резную коробочку с домино. – По мне, так это просто хлам.

– Только не повторяй это при Фиби, – предупредила Алекса.

– Пожалуй, хорошо, что у нее есть магазин, иначе она держала бы все это в доме. Она всегда была барахольщицей. – Роб небрежно бросил домино обратно в коробку, выложил еще несколько вещиц.

Алекса смотрела на него в недоумении. Что-то тут не складывалось. Отец никогда не интересовался магазином сестры. И не очень любил Сэнд-Харбор. И никогда не находил времени на что-то еще, кроме своей работы биржевого брокера. Вечно он совершал какие-то сделки и редко удалялся от телефона или компьютера.

– Папа, что ты здесь делаешь?

Отец оглянулся.

– Помогаю. Я же обещал тебе помочь.

– Это на тебя не похоже.

– Ты всегда говорила, что я должен больше времени проводить с тобой. Вот, выдался шанс.

– А как же твоя жена, твои маленькие дети? Разве не ты объяснял мне, что они нуждаются в тебе больше, чем я?

– Тебя не переспоришь, – пробормотал Роб.

– Ты никогда и не пытался меня переспорить. Покончив со своим браком, ты порвал отношения и со мной. Ты развелся со мной точно так же, как с мамой.

Отец явно удивился ее дерзости. Алекса сама удивилась. Но отступать не собиралась. Когда еще представится возможность высказать отцу все, что она думает, так почему не использовать эту?

– Мне жаль, что ты так это переживала. У меня и в мыслях никогда не было тебя обидеть. Я хотел цивилизованно развестись, но твоя мать так злилась на меня. С ней и пять секунд невозможно было поговорить без воплей и слез. У меня просто иссякло терпение.

– Почему ты не добивался совместной опеки?

– Ты была нужна твоей матери.

– А тебе нет, – ровным голосом произнесла Алекса.

– Все было не так. И не притворяйся, что ты сама хотела жить со мной. Твоя мать настроила тебя против меня. Даже когда я звонил, ты отказывалась со мной разговаривать.

– Ты редко звонил. Не говори так, будто я отвергла десятки твоих звонков. Поначалу ты звонил только в дни моего рождения и – иногда – на Рождество, а со временем и эти звонки прекратились.

Отец помрачнел.

– Алекса, я не могу вернуться в прошлое и что-то изменить, даже если бы захотел.

– Судя по твоему тону, тебе и не хочется.

– Кое-что я определенно сделал бы иначе, и уж точно больше времени проводил бы с тобой. Но я не идеален. Я совершаю ошибки, как и любой другой человек. Все, что нам остается, это учиться на своих ошибках и двигаться дальше. – Роб отвернулся к коробке, вытащил почерневший серебряный подсвечник. – Наверное, тоже хлам.

– Его можно отчистить, – возразила Алекса. В этом весь ее отец. Всегда готов выбрасывать вещи, а не пытаться привести их в порядок.

– Как скажешь, – пробормотал Роб, отставляя подсвечник.

– Почему вы с мамой развелись? – неожиданно для себя самой спросила она.

Отец вздохнул.

– Слишком много было причин.

– И одна из них твоя любовная связь?

Роб Паркер вздрогнул от неожиданности, резко развернулся и удивленно уставился на дочь.

– Что за странный вопрос?

– Просто хочу знать. Я давно думаю об этом. Я уже взрослая и хочу услышать честный ответ.

– Твоя мать говорила, что я изменял ей?

– При чем тут она? Я спрашиваю тебя, папа.

Он долго смотрел на нее и наконец ответил.

– Все, что случилось в моем браке, тебя не касается. Ты моя дочь, Алекса, но я не собираюсь говорить с тобой о личном.

Ответ ошеломил ее.

– О личном? Ты хоть представляешь, как громко вы ссорились? Я втыкала в уши затычки для плавания, чтобы не слышать о вашем личном. Странно, что тебя лишь сейчас это обеспокоило.

– Какой смысл? Я не хочу, чтобы прошлое снова встало между нами. Неужели нельзя начать сначала? Ты восстановила отношения с тетей и кузиной, так давай и мы забудем все безобразное и пойдем дальше.

Алекса отмахнулась от его предложения забыть о прошлом.

– Тебе все же придется ответить на мой вопрос. Ты изменял маме с актрисой по имени Шейла Каммингз?

Отец чуть не задохнулся.

– Что тебе известно о Шейле?

То, как он произнес это имя, было весьма красноречиво. Он точно знал актрису. Алексе стало не по себе. Неужели Брейден прав? Неужели ее бесконечные вопросы до добра не доведут? Однако отступать было поздно.

– Я знаю, что она арендовала дом Уэллборна. Я знаю, что она с кем-то ссорилась за несколько недель до смерти.

– И что тебе это дает?

– Зависит от твоего ответа.

– Не понимаю, зачем ты вытаскиваешь это на свет сейчас.

– Кто-то вломился в магазин сразу после того, как сюда доставили эти коробки.

– И что?

– А то, что мы имеем загадочную смерть, которая могла быть связана с этим ограблением.

– Не понимаю, почему ты объединяешь эти два события. И почему пытаешься связать меня с Шейлой?

Алекса подумала, стоит ли говорить, и решилась.

– Я видела фотографию, очевидно, сделанную в день рождения Шейлы Каммингз. Рядом с тортом видна золотая зажигалка, очень похожая на ту, что подарил тебе дядя Стэн.

У отца от изумления отвисла челюсть.

– Алекса, ты чокнулась? Ты ненавидишь меня так сильно, что пытаешься сочинять небылицы обо мне и Шейле?

– Похоже, ты ее знал.

– Ты точно сумасшедшая. Это смешно. Это нелепо.

С каждым словом отец злился все больше, а Алексу все сильнее подташнивало. Гнев в его голосе напоминал ей ссоры, сопровождавшие ее детство, когда она с головой накрывалась одеялом, чтобы не слышать отцовские крики и мамин плач.

И сейчас ей хотелось с головой накрыться одеялом, но она не могла это сделать. И она должна была противостоять отцовскому гневу.

– Я ни в чем тебя не обвиняю. Я задаю вопросы, а ты переходишь в нападение. И я начинаю подозревать, что тебе есть что скрывать.

– Я тебя не узнаю, – сказал отец, с отвращением качая головой.

– Жаль, что я тебя узнаю, – с грустью произнесла Алекса. – Ты всегда кричал, чтобы не лгать. Теперь я это понимаю. Все ваши ссоры с мамой. Ты никогда не отвечал ей прямо. Ты просто орал на нее, когда она тебя о чем-то спрашивала. Только я – не она. Я не боюсь, что ты меня бросишь, потому что ты уже меня бросил.

Роб побледнел.

– Даже не представлял, что ты так сильно меня ненавидишь.

– Я бы хотела тебя ненавидеть. Так было бы легче. Но последние пятнадцать лет я мечтала о том, чтобы ты любил меня так же, как когда я была маленькой. По воскресеньям мы ходили с тобой завтракать в «Оладьи Нини», и я чувствовала себя особенной. – Слезы подступили к глазам, и Алекса рассердилась на себя за то, что все еще чувствует боль и обиду, но что поделаешь, если ей действительно больно. – Это было только наше время. Когда мы в середине лета ели там оладьи, я и подумать не могла, что завтракаю с тобой в последний раз в жизни. Тогда я любила тебя, и, помоги мне Бог, я и сейчас тебя люблю. Но ты очень сильно меня обидел. И я от всей души на-деюсь, что ты не поступишь так же с остальными своими детьми, потому что это ужасно. – Алекса перевела дыхание и поняла, что ей стало легче. Наконец она высказала очень многое из того, что всегда хотела сказать.

– Прости, Алекса. Мне в самом деле очень жаль.

– Надеюсь. Надеюсь, что ты изменился.

– Может, мне уйти?

– Так ты обычно и поступаешь. – Алексу охватило разочарование. Отец даже не попытался убедить ее, что она ошибается. Хотя, что он мог сказать. Она во всем была права, и он это знал.

– Как ты похожа на свою мать.

– Ты когда-нибудь любил ее?

– Больше, чем могу выразить словами, – сказал Роб с тяжелым вздохом.

– Правда? Тогда что же случилось?

– Мы просто не подходили друг другу. Хотели совершенно разного. Я не мог сделать ее счастливой. Она не могла сделать меня счастливым. Мне жаль, Алекса, ты попала под перекрестный огонь. Теперь я понимаю, что подвел и ее, и тебя.

Ну, хоть такую малость он признал.

– Я знал Шейлу Каммингз, – продолжал Роб. – Я был в доме Уэллборна, когда она праздновала свой день рождения. Может, ты действительно видела мою зажигалку, но Шейла была мне лишь другом.

– Честно?

– Я не хочу обсуждать это с тобой. Ты моя дочь. Это неправильно.

– Она была красивой молодой женщиной, и многие мужчины хотели обладать ею. Трудно поверить, что ты не хотел того же.

– Даже если и хотел, Шейла имела виды на кого-то другого.

– Кого?

– Сначала я думал, что на Джека Уэллборна, но рядом все время ошивался Дэниел Стоун, так что, может быть, на него. Шейла отказывалась говорить на эту тему, мол, это ее расстраивает.

– Как ты думаешь, смерть Шейлы была несчастным случаем?

Отец долго молчал и наконец выдавил:

– Честно, не знаю. Шейла считала, что набрала лишний вес, и плавала по утрам, очень рано, чтобы папарацци не щелкнули ее в бикини. Боялась, что начнут говорить, будто она не только плохая актриса, но и толстуха.

– Ее нашли не в купальнике, – сообщила Алекса.

– Ну, этого я не знаю. Может, на ней был халат. Как я уже сказал, она переживала из-за лишнего веса.

Алекса задумалась над отцовскими словами. На газетных фотографиях Шейла выглядела стройной, но у моделей и актрис свои стандарты.

– У Шейлы было много проблем, – добавил отец. – Может, ее одолела депрессия.

– Теперь ты намекаешь на самоубийство?

– Я ни на что не намекаю, я просто не знаю.

– Ты когда-нибудь говорил с полицейскими о ее смерти? – поинтересовалась Алекса.

– Нет, когда она умерла, мы были в Сиэтле. Я и твоя мать вели бракоразводные бои. Я и не знал, что здесь происходит.

– Странно, что никто тебе не позвонил. Никто не знал, что ты общался с Шейлой?

– Я не распространялся об этом, – пробормотал отец, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– А как насчет тети Фиби?

– Упаси бог! Моя сестра никогда не умела держать язык за зубами. Я бы ей ни за что не рассказал. Да и нечего было рассказывать. Сейчас я вижу подозрение в твоих глазах и тогда прекрасно понимал, что на другую реакцию мне рассчитывать не приходится. Послушай, я не верю, что между смертью Шейлы и ограблением магазинчика Фиби есть связь. У тебя всегда было богатое воображение. По-моему, ты его не утратила. – Роб помолчал. – Я, пожалуй, пойду, не буду тебе мешать. – Он прошел к двери, обернулся. – Хочешь, позавтракаем вместе завтра перед моим отъездом?

Вопрос ошеломил Алексу, а еще удивило то, что она не ответила сразу «да». Видимо, сработавший в мозгу защитный механизм заставил подвергнуть сомнению желание позавтракать с отцом в «Оладьях Нини». Она столько воспоминаний уже оживила, вернувшись в Сэнд-Харбор! Нужно ли ей еще и это?

– Раньше, когда я приглашал тебя на зав-трак, ты взвизгивала «Да!» и улыбалась во весь рот, – заметил отец с ноткой печали в голосе.

– Мы встретимся, – тихо сказала Алекса. – Но не у «Нини». Давай сходим в «Бейглы Ханны».

– Хорошо. В восемь утра. Не слишком рано? В полдень я должен быть в Сиэтле, чтобы успеть на самолет.

– Договорились.

– Фотография с моей зажигалкой у тебя?

– Нет. Все фотографии у Брейдена.

– Брейден? Тот паренек, с которым ты болталась в летние каникулы?

– Тот самый.

– Почему фотографии у него?

– Брейден помогает мне с расследованием.

В глазах отца промелькнуло раздражение. Если он невиновен, как заявил, то почему его волнует старая фотография с именинным тортом и зажигалкой, которая могла принадлежать и не ему?

– Ты можешь их забрать? – Роб явно был заинтригован этой старой фотографией. – Я бы хотел взглянуть.

– Попробую, – неопределенно ответила Алекса.

– Хорошо, тогда до завтра.

– До завтра, – откликнулась она.

Когда отец ушел, Алекса задумалась. Чем отец займет остаток вечера? Есть ли у него друзья в Сэнд-Харборе? И он даже не упомянул, где остановился. Она вдруг поняла, что могла бы задать ему еще несколько вопросов… например, почему он вообще решил переночевать в городе, если завтра в полдень должен быть в Сиэтле. Он уже проведал сестру. Какие еще у него причины задержаться в Сэнд-Харборе до завтра?

10

Брейден вошел в офис риелторского агентства, где работала его сестра Кэри. Это агентство было одним из трех самых крупных в Сэнд-Харборе, а Кэри – одной из четырех партнеров, причем очень успешной. Сестренка получила лицензию всего шесть месяцев назад, а уже завоевала право на продажу домов в новых комплексах на окраине города, что было очень выгодно.

Секретарша в приемной махнула рукой в сторону небольшого офиса, указывая, где можно найти Кэри. Брейден легонько стукнул в дверь, вошел, не дожидаясь ответа. Кэри оторвалась от документов и подняла на него удивленные глаза.

Младшая сестра была похожа на их светловолосую мать. Такие же белокурые волосы, круглое личико и приветливая улыбка, и врожденная привычка к труду. Кэри работала с пятнадцати лет и любила зарабатывать денежки. Как она всегда уверяла брата, любовь, брак и дети для нее второстепенны до тех пор, пока она не построит успешную карьеру.

– Что случилось? – настороженно спросила Кэри.

– Ничего. Все отлично, – заверил ее Брейден.

– Не отлично, раз ты здесь. Ты неделями не вылезал из своей квартиры, за последние десять дней не ответил ни на один из моих звонков.

Конечно, не ответил. Потому что эти телефонные звонки обычно выманивали его из убежища.

– Прости, – пробормотал Брейден. – Ну вот видишь, я пришел.

Склонив голову к плечу, Кэри задумчиво разглядывала брата.

– Ты какой-то другой.

– Я пришел не для того, чтобы обсуждать свою персону, – оборвал ее Брейден.

– Но мы должны поговорить о тебе. Я волнуюсь.

– Нечего обо мне волноваться. Я старший брат. Это моя работа волноваться о тебе, а не наоборот.

– Но только не в нашей семье.

И в этом сестренка права. После смерти отца они все как-то сплотились… вообще-то, даже еще раньше, потому что почти всегда их было только четверо: мама, его брат, его сестра и он, самый старший и самый ответственный.

– У меня к тебе вопрос, – сообщил Брейден, усаживаясь на стул перед ее столом.

– И какой же?

– Мне нужно выяснить, кто оформлял аренд-ные сделки по поместью Уэллборна.

Кэри вскинула брови.

– Серьезно? И это все, что тебе от меня нужно?

– А что ты удивляешься? Ты какого вопроса от меня ждала?

– Не знаю. Что-нибудь более личное… Ну, например, посоветуй, сестренка, как мне жить дальше? Кстати, у меня есть ответ на этот вопрос.

– И какой же?

– Недвижимость! Город переживает экономический подъем. Ты бы мог закончить ускоренные курсы, и мы стали бы партнерами. И Мэтт внес бы свой вклад, когда выучится на юриста. Семейный бизнес! Представляешь, как было бы здорово! – Глаза Кэри горели энтузиазмом, и Брейден не смог сдержать улыбку.

– Ты все предусмотрела.

– Конечно, я долго думала. Самое лучшее в этом, что ты будешь в безопасности и мне не придется с ужасом ждать, когда телефон затрезвонит посреди ночи, или заявится парочка парней в форме с печальными известиями. – Ее глаза налились слезами. – Брейден, мне же это снилось. Я видела, как эти парни подходят к дому объявить о смерти папы, и прямо во сне начинала думать, что они пришли из-за тебя.

Брейден помрачнел, представив, сколько Кэри мучилась из-за него.

– Я этого не хотел.

– А как я могла не волноваться? Я знала, что случиться может самое страшное, потому что однажды это с нами уже случилось. Поэтому… – Она откашлялась. – Ладно, вернемся к недвижимости. Мы могли бы открыть собственную фирму и назвать ее «К & Б. Недвижимость».

– А почему это ты первая? – возмутился Брейден. – Я старший.

– А у меня больше опыта, – парировала Кэри.

– Тогда ты сама и должна основать компанию.

– И ты не согласишься даже обдумать мое предложение?

– Не о чем тут думать. Недвижимость меня не интересует.

– Но это неплохая работа, – не сдавалась Кэри. – Ты бы зарабатывал хорошие деньги.

– Кэри, я не хочу продавать дома.

– Ну, когда привыкаешь, это может показаться скучноватым, – согласилась сестра.

– Однако я ценю твою заботу. А теперь, может, вернемся к моему вопросу? Ты знаешь, какое из городских агентств вело арендные сделки Уэллборнов?

– Знаю, мы. Марк Беллингем, наш владелец, был хорошим другом Джека Уэллборна. Я даже думаю, что на самом деле мистер Уэллборн помог Марку основать это агентство. Я точно знаю, что по нескольким городским проектам они работали вместе.

– Потрясающе. У тебя есть доступ к документам пятнадцатилетней давности?

Кэри откинулась на спинку рабочего кресла, скрестила на груди руки и одарила брата хмурым взглядом. Точно так она смотрела на Брейдена в детстве, когда он просил ее сделать то, что она не хотела.

– Я хочу выяснить, кто пятнадцать лет назад сдал дом Уэллборна в аренду Шейле Каммингз. Это могло быть в августе или июле. Я не знаю, провела ли она там все лето.

– Брейден, во что ты меня втягиваешь?

– Долгая история. Кэри, а нельзя ли помочь мне без допроса третьей степени?

– Наверное, я должна быть счастлива, что ты хоть чем-то заинтересовался, – проворчала она.

– Умница. Я выбрался из квартиры, как ты и хотела.

– Я хотела, чтобы ты нашел себе какое-нибудь развлечение, выпил бы с друзьями или покатался со мной на велосипеде.

– Может, и до этого дойдет, а сейчас меня интересует Уэллборн.

– Ладно. – Кэри открыла ноутбук. – Марк недавно компьютеризировал все наши документы. – Она ввела данные. – Посмотрим. – Брейден поднялся и обошел стол, чтобы видеть экран. – Похоже, в августе дом арендовал на месяц Дэниел Стоун.

Брейден взглянул на имя под соглашением об аренде, и его пульс участился.

– Дэниел Стоун? Зачем ему было арендовать дом? У его родителей собственный дом на пляже.

Кэри пожала плечами.

– Понятия не имею.

– Кто-нибудь еще арендовал дом тем летом?

Кэри вывела на экран еще несколько файлов.

– Судя по этим документам, в предыдущие полгода никто не арендовал дом через наше агентство. Но в этом нет ничего необычного. Большинство арендных сделок заключается на летние месяцы.

– Как насчет предыдущего лета?

Кэри снова постучала по клавишам компьютера… выскочило имя, которое Брейден и ожидал увидеть. Предыдущим летом Шейла Каммингз арендовала дом на три недели на свое имя. Почему она вернулась следующим летом и заключила соглашение на имя Дэниела Стоуна? Закрутился ли у них роман?

– Шейла Каммингз – это та актриса, тело которой когда-то обнаружили на пляже, верно? – спросила Кэри.

– Да.

Кэри снова задумчиво взглянула на брата.

– Я заработала какие-нибудь объяснения?

– Помогаю Дрю расследовать ограбление антикварного магазина. Оно может быть связано с Уэллборнами.

Кэри оживилась.

– Я слышала, что вернулась племянница Фиби. Ты ее видел?

– Видел.

– Ага, теперь понимаю, – довольно улыбнулась Кэри.

– Ничего ты не понимаешь, – нахмурился Брейден.

– Это из-за нее ты выбрался на свет божий.

– Дрю попросил меня помочь.

– Ну, кто бы то ни был, я рада, что ты к нам вернулся. Я безумно злюсь на Кинли и считаю несправедливым то, что она живет в вашем доме, а ты – в убогой квартирке.

– Это мой выбор, и не так уж плоха моя квартира. – Брейден был благодарен сестре за поддержку, но предпочитал не вдаваться в обсуждение своего развода. – Все к лучшему, – добавил он, понимая, что сказал не совсем то, что хотел. – И мне, и Кинли необходимо двигаться дальше.

– Ты движешься?

– Сейчас прилагаю чуть больше усилий.

Кэри вздохнула с облегчением.

– Рада это слышать. Итак, где ты сегодня ужинаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Брейден.

– Мы могли бы поужинать в кафе. И маму можно позвать, – предложила Кэри. – Или я сама что-нибудь соображу.

– Ты готовишь? – усомнился Брейден.

– Ну, я могла бы заказать пиццу. Или мама что-нибудь приготовит. Она забивает морозилку контейнерами со своей стряпней с тех самых пор, как ты запретил ей привозить еду в твою квартиру.

– Ничего я ей не запрещал. – Кэри закатила глаза при этом его заявлении. – Ладно, совместный ужин. Позвони маме и скажи, что мы встречаемся у Рокко в шесть часов. За мой счет.

– Правда? – обрадовалась Кэри.

– Правда. Пока. До вечера.

– Я так рада, Брейден. Мы давно не ужинали все вместе.

– Да. И спасибо за информацию.

– Надеюсь, я помогла.

– Ну, во всяком случае, дала мне пищу для размышлений.

* * *

Когда в шестом часу вечера Брейден заглянул в антикварный магазин, Алекса как раз закончила разбирать последнюю из присланных коробок.

– Привет, – настороженно поздоровалась она, не представляя, в каком настроении пребывает Брейден после их расставания.

– Привет, – откликнулся он, разглядывая груду предметов на прилавке. – Вижу, ты делаешь успехи.

– С какой стороны посмотреть. Пока я не нашла ничего ценного или компрометирующего. Но, когда тетя вернется, у нее будет поменьше работы.

– Ты виделась с ней днем?

– Да.

– Как она?

Похоже, о поцелуе они говорить не будут. Ну и отлично.

– Выздоравливает прямо на глазах, хотя так ничего и не вспомнила о том вечере. Друзья ее не оставляют, включая шефа полиции, который уверил меня, что не успокоится, пока не найдет тех, кто напал на Фиби. Думаю, он в нее влюблен.

– Мне тоже так показалось.

– Когда ты с ним общался? – удивилась Алекса.

– Наверное, вскоре после тебя. Я расспросил его о смерти Шейлы, но он не сказал мне ничего нового.

– Ты спрашивал его о моем отце?

Брейден посмотрел ей прямо в глаза.

– Да, но он тут же меня заткнул. Сказал, чтобы я действовал осторожнее, чтобы не повредить тебе или твоей тете.

– Не похоже, что он абсолютно уверен в папиной невиновности.

– Да, но, вероятно, он просто не хочет втягивать твоего отца в это дело. Вряд ли он намеренно закрыл бы глаза, если бы подозревал преступление. Он предан твоей тете, и он хороший коп.

– Кстати, о моем отце, – заметила Алекса. – Он был в больнице.

– И какие у тебя ощущения?

– Странные. Я видела его год назад минут десять, а до того мы пять лет не встречались. В общем, он быстренько пообщался с Фиби, а потом явился сюда. Вот это просто фантастика.

– Почему? – не понял Брейден. – Может, он хотел с тобой поговорить.

– Мне показалось, что коробки интересовали его больше, чем я. Когда я вошла, он перебирал их содержимое. Сказал, что его впустила Иви, но ее не было в магазине.

– Ты все еще думаешь, что он знал Шейлу?

– Не думаю. Знаю. Брейден, я прямо спросила его.

– И что он ответил?

– Сначала отрицал. Мы заспорили из-за его развода с мамой. Просто не знаю, что на меня нашло. Все, что копилось во мне, я вылила на него. Спросила, почему он не боролся за меня, почему развелся со мной, как и с мамой.

Брейден тихо присвистнул.

– Смелая девочка.

– Или глупая. Он выкрутился, как всегда, привел разумные объяснения, но дело не в словах. Речь не о нем, а обо мне. Я просто должна была высказаться.

– Я потрясен, – восхитился Брейден. – Нелегко бросить вызов отцу, особенно такому, как твой.

– Я и сама себе поражаюсь, – призналась Алекса. – Не представляла, что смогу разговаривать с ним на равных, пока это не сделала. В любом случае, в разгар дискуссии я напрямую спросила, спал ли он с Шейлой. Отец разбушевался, мол, не мое дело, но я не снимала его с крючка, пока он наконец не признался, что знал ее.

– Я еще больше потрясен.

– Он уверял, что они только дружили, но признался, что был на ее дне рождения и что, возможно, его зажигалку я видела на снимке. И попросил у меня фотографии, но я сказала, что у меня их нет, и, кажется, это его сильно встревожило. Я сказала, что фотографии у тебя, и он спросил, не могу ли я их достать и принести ему. Мы договорились вместе позавтракать.

– Ты собираешься с ним завтракать?

Алекса кивнула.

– Он давно никуда меня не приглашал. Я не смогла отказаться. И, может, это хороший шанс подробнее расспросить его о Шейле.

– Я отдал фотографии Дрю, – сказал Брейден.

– Думаю, это правильно.

– Я не сказал, что зажигалка, возможно, принадлежит твоему отцу.

Как трогательно, что Брейден подумал о том, как защитить ее.

– Спасибо.

– Между прочим, Дрю думает, что мы свихнулись.

– Иногда мне тоже так кажется, – улыбнулась Алекса.

– А еще я встретился с сестрой, и, может, тебе интересно узнать, что дом на пляже тем летом арендовал Дэниел Стоун. Для Шейлы или для себя, кто знает? Может, она была его гостьей.

– Интересно.

– Годом раньше в договоре на аренду стоит имя Шейлы… не знаю, почему это изменилось.

– Думаю, мы должны поговорить с мистером Стоуном. Если бы Шейла осталась жива, ей было бы примерно столько же лет, сколько Дэниелу. Логичнее предположить, что она была его любовницей, а не Джека Уэллборна. И если хорошенько подумать, то Дэниел – единственный из наших подозреваемых, у кого есть мотив заметать следы. Мой отец ничего не потеряет, если вскроется его старая интрижка. И, если он хотел покопаться в коробках, ему достаточно было попросить тетю впустить его в магазин.

– Согласен, – кивнул Брейден. – Невозможно поверить, что твой отец вломился в магазин и напал на сестру. И вряд ли он замешан в смерти Шейлы. Как ты говоришь, его не было в городе, когда она умерла. Дэниел, с другой стороны, возможно, боится, что его прошлые отношения с Шейлой каким-то образом повлияют на его настоящее.

– Например, она любила его и покончила с собой из-за него. Вряд ли он хочет, чтобы это стало известно. Если она оставила запись в дневнике или какую-нибудь компрометирующую вещь в доме Уэллборна, Джек мог ее сохранить. Тогда Дэниел или кто-то из его окружения решил проследить, чтобы это вдруг не выплыло наружу.

Брейден улыбнулся.

– Почему ты улыбаешься, – с подозрением спросила Алекса.

– Ты похожа на ребенка накануне Рождества. Может, тебе все-таки сменить профессию и податься в детективы?

– Новая работа нужна тебе, а не мне.

– Ладно, там видно будет.

Они закончили делиться сведениями и впечатлениями, и между ними повисло долгое молчание, становившееся все более напряженным и неловким. Им теперь не на чем было сосредоточиться, кроме как на самих себе.

Алекса тихо кашлянула.

– Итак…

– Итак… – отозвался Брейден.

– Ты не хочешь поговорить о том, что случилось чуть раньше?

– Нет. А ты?

– Я тоже могла бы пока отложить этот разговор, – согласилась Алекса, не слишком уверенная в том, что сможет разумно обсудить свои мысли и желания, в которых сама еще не разобралась.

– Ну и хорошо. Где ты собираешься ужинать? – поинтересовался Брейден.

– Пока ничего не планировала.

– Я встречаюсь с мамой и сестрой у Рокко.

– А они еще не закрылись? Я обожала их пиццу.

– Не закрылись. Почему бы тебе не пойти с нами?

– Я не хотела бы вам мешать.

– На самом деле, ты мне даже помогла бы. При тебе они не смогут мучить меня предложениями жизненных путей. Один путь Кэри для меня уже придумала: стать риелтором и создать сообща с ней семейную компанию.

Брейден закатил глаза, и Алекса улыбнулась.

– Тебе нужно более активное занятие.

– Мне нужно, чтобы меня оставили в покое и позволили самостоятельно сделать выбор.

– Брейден, я подала тебе замечательные идеи, но ты не пожелал прислушаться. Помнишь, я предложила тебе стать пилотом.

– Алекса, я служил в армии, а не в военной авиации.

– Я знаю, но ты такой уверенный в себе, такой выдержанный, мол, я в любой ситуации безопасно посажу этот самолет.

– Спасибо за доверие, но подозреваю, что большинство пассажиров предпочло бы опыт пилота его выдержке и спокойствию. И ты можешь пойти на ужин, только если пообещаешь не поднимать тему моей карьеры.

– Ты уверен, что я не помешаю твоим родным? – уточнила Алекса.

– Они придут в восторг.

– Но мое появление может вызвать кучу неловких для тебя вопросов. Похоже, мы многих заинтриговали.

– Пусть лучше спрашивают о тебе, чем о Кинли.

– Они ее любили?

– Мама искренне старалась, но они так и не смогли поладить, просто они очень разные.

– Значит, ты пригласил меня в качестве буфера? Самое милое приглашение из всех, что я когда-либо получала, – поддразнила Алекса.

– Я разрешу тебе заказать овощную пиццу, – рассмеялся Брейден, и Алекса тут же вспомнила, как он вечно заставлял ее есть обычную пиццу с сыром, потому что сам не любил «всю эту зеленую гадость».

– Уговорил. – Алекса взяла сумочку и последовала за ним к двери.

11

«Пиццерия Рокко», которой почти пятьдесят лет владели Доменичи и в которой работали многие члены этого почтенного семейства, была одной из достопримечательностей Сэнд-Харбора. Когда Брейден распахнул дверь в старомодный зал, Алекса словно шагнула в прошлое, и не только из-за обстановки, но и потому, что этот ресторанчик в детстве был одним из ее самых любимых. Она часто бывала здесь не только со своей семьей, но и с Брейденом.

Мать и сестра Брейдена уже сидели за столиком в центре зала, и Алекса мгновенно узнала Кейти Эллиот, миниатюрную блондинку с приветливыми карими глазами и милой улыбкой. Кейти вскочила и стиснула Алексу в жарких объятиях, даже не дав возможности поздороваться.

– Ах, боже мой, Алекса. Я бы узнала тебя где угодно. Как чудесно снова видеть тебя. – Кейти отстранилась, широко улыбаясь, оглядела Алексу с головы до ног. – Ты красавица.

Алекса покраснела.

– Спасибо. Вы тоже прекрасно выглядите. И Кэри просто блеск! – Алекса приветливо улыбнулась сестре Брейдена. – А как выросла. В моей памяти тебе еще десять лет.

– А тебе двенадцать, – не осталась в долгу Кэри, обнимая Алексу.

Женщины семейства Эллиот обожали обниматься, но эта семейная черта не передалась Брейдену.

Кэри с любопытством уставилась на брата.

– Ты не упомянул, что приведешь Алексу.

– Это была импровизация, – сказал он, выдвигая Алексе стул.

– Надеюсь, вы не возражаете? – спросила Алекса, когда все уселись.

– Да ты что. Мы очень рады, – ответила Кейти. – Я пришла в восторг, когда Кэри сказала, что Брейден согласился с нами поужинать, а теперь, увидев тебя, просто счастлива. Я слышала о нападении на твою тетю. Это ужасно. Как она сейчас?

– Хорошо. Врачи надеются на полное выздоровление.

– Слава богу. Не знаю, куда катится Сэнд-Харбор. У нас никогда здесь не было преступлений.

– Пожалуй, я принесу напитки, – предложил Брейден. – Вы уже решили, какую пиццу закажете?

Кэри многозначительно посмотрела на брата.

– Только не простую с сыром.

– Я уже пообещал Алексе, что она может заказать овощную. Хотя не понимаю, что плохого в сыре и томатном соусе.

– Это так же скучно, как твое любимое ванильное мороженое.

Алекса с улыбкой слушала шутливую перепалку Брейдена и Кэри. Они всегда были дружны, и не раз в их компании она мечтала о родном брате или сестре.

– Вообще-то, я тоже люблю ванильное мороженое, – решила она поддержать Брейдена. – Но это на десерт.

Брейден ухмыльнулся ей.

– Только если ты не зальешь его горячей помадкой.

– Зануда.

– Почему бы тебе не заказать на всех большую пиццу, наполовину овощную, наполовину мясную, – предложила Кэри. – И диетическую колу.

– Конечно диетическую. Чтобы ты со спокойной душой поглощала пиццу, – насмешливо ответил Брейден.

– Вот именно, – улыбнулась ему сестра.

– Кажется, он сегодня почти такой как до армии, – заметила Кэри, когда Брейден ушел за напитками.

Кейти кивнула и повернулась к Алексе.

– Брейден, как вернулся из армии, держался особняком и был очень подавлен. О чем с ним ни заговоришь, он готов оторвать тебе голову. Мы безумно за него переживаем.

– Похоже, у него тяжелое время, – согласилась Алекса. Ей очень хотелось побольше разузнать о прошлом Брейдена, но вряд ли ему понравится, что они его обсуждают.

– Он сказал тебе, что разводится? – спросила Кэри.

– Упомянул вскользь.

– А сказал, почему?

– Нет, и дал понять, что не собирается говорить на эту тему.

– Ну, хоть что-то сказал, – кивнула Кэри, откидываясь на спинку стула. – Он редко говорит о Кинли. Я тоже смогла вытянуть из него не больше пары слов. Знаю, что она ему изменила. Это он тебе сказал?

– Опять же упомянул. Мы сейчас практически чужие люди.

– Мне так не кажется, – мягко возразила Кейти. – Когда вы вошли вместе, мне показалось, что это правильно, что так и должно быть. Я вспоминаю ваше детство. Тогда я думала, что между вами какая-то совершенно особая связь. Брейден всегда так ждал лета, и, как только ты приезжала, я его почти не видела. По утрам он уезжал на велосипеде и возвращался только к ужину.

– Добрые старые деньки. Жаль, что в то время я не понимала, как они ценны. Но это было давным-давно. Мы столько лет не виделись. Мы теперь другие.

– Но ты не замужем? – осмелилась спросить Кэри.

Алекса отрицательно покачала головой.

– Не замужем.

– Интересно. – Кэри перевела взгляд с Алексы на Брейдена и обратно.

К счастью, Брейден – с диетической колой и бутылкой пива – вернулся к столику, и скользкая тема была закрыта.

– Сплетничаете обо мне? – нахмурился Брейден.

– Будто нам больше и поговорить не о чем, – вскинулась Кэри. – Мы просто заново знакомились с Алексой. Да, Алекса, я забыла спросить, ты кем работаешь?

– Бухгалтером.

– Держу пари, ты счастлива, что пятнадцатое апреля позади, – заметила Кейти. – Не представляю, как ты это выдерживаешь. Меня подташнивает, когда приходится возиться со всеми этими квитанциями. Каждый год я клянусь, что стану более организованной, и каждый раз сталкиваюсь с той же неразберихой.

– Поверь, ты не одна такая. Некоторые мои клиенты приносят квитанции в обувных коробках и магазинных пакетах, а один даже притащил в наволочке.

Брейден улыбнулся.

– Что смешного я сказала?

– Просто подумал, что раскопки в мешках с квитанциями кажутся тебе охотой за сокровищами.

– Иногда, – созналась Алекса. – Не так просто собрать по кусочкам чужую финансовую историю. Удивительно, что люди, с виду успешные и практичные, оказываются самыми неорганизованными. Я научилась не судить слишком поспешно.

– И мои клиенты точно такие же, – подхватила Кэри. – Я работаю риелтором год, но до сих пор поражаюсь, насколько люди не соотносят свои доходы с тем, что могут себе позволить. В городе полно свободной недвижимости, так выбирайте по своим возможностям. Дома вдоль пляжа все время растут в цене… Вы с Брейденом ищете информацию по дому Уэллборна, верно?

– Нас интересует женщина, которая жила в доме в мое последнее лето здесь. Шейла Каммингз.

– О ком это вы говорите? – включилась в разговор Кейти.

– О женщине, которая утонула много лет назад, – ответила Алекса. – Вечером перед моим отъездом мы с Брейденом стали свидетелями ссоры между Шейлой и кем-то, кого не смогли разглядеть, а потом она умерла при загадочных обстоятельствах, вот нам и любопытно.

Кейти поджала губы, покачала головой.

– Не стоит ворошить эту старую историю.

Брейден напрягся, уловив странные интонации в голосе матери.

– Почему?

– Беда, а не женщина. У всех жен в городе ни минуты спокойной не было. Мужчины тянулись к Шейле как мухи к меду.

– Кто-нибудь больше других? – спросил Брейден.

Кейти бросила взгляд на Алексу и повернулась к сыну.

– Не хочу разносить слухи.

– Мне уже известно, что мой отец был знаком с Шейлой. Он сказал мне, что они дружили.

– Да, у нее было много друзей. – Последнее слово Кейти многозначительно выделила.

– Мама, тебя послушать, так она была шлюхой, – вмешалась Кэри.

– Ну, этим словом я бы ее не назвала, но репутация у нее была дурная.

– У нее был роман с Дэниелом Стоуном? – спросил Брейден. – Кэри просматривала архив по аренде дома Уэллборна, и на последнем августовском договоре обнаружилось имя Дэниела Стоуна.

– Дэниел был распущенным юношей, как и сыновья Уэллборна. Вечно они закатывали шумные вечеринки на родительских яхтах. Я уверена, что все они были знакомы с Шейлой. И не только сыночки, но и их папочки. – Кейти хлопнула себя ладонью по губам. – Поверить не могу, что сказала это вслух.

– Ну, сказала так сказала, – поспешил утешить ее Брейден. – А у Джека Уэллборна был роман с Шейлой?

– Слухи об этом ходили, – признала Кейти. – Уэллборны много путешествовали или подолгу жили в других своих домах, поэтому никто никогда точно не знал, здесь они или нет. Однако в то лето Джек, пожалуй, чаще обычного приезжал проверить свои инвестиции.

– У Джека и Шейлы большая разница в возрасте, – подлила масла в огонь Алекса.

– Богатые пожилые мужчины легко находят алчных молодых и красивых женщин.

– Мама, а ты знала Роберту Уэллборн? – спросил Брейден.

– Не очень хорошо. Она тоже была моложе Джека, и ее уж точно интересовали только деньги. Она подбивала Джека поднимать цены на аренду недвижимости в городе и выдавливать конкурентов из бизнеса. Она мне совсем не нравилась. Поверить не могу, что она вернулась и ведет избирательную кампанию Дэниела Стоуна. Если она считает себя ценным приобретением для его кампании благодаря своему прошлому в этом городе, то она ошибается. У местных жителей хорошая память, и я даже чуточку жалею Дэниела, зря он связался с Робертой… Да ну их. Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

– Через минутку, – сказал Брейден.

– Мам, он не остановится, – вмешалась Кэри, отпивая свою диетическую колу. – Разве ты не видишь упрямый блеск его глаз?

– Спасибо за поддержку, Кэри, – поблагодарил сестру Брейден.

– Пожалуйста.

– Мама, что ты можешь рассказать об Эдвине Хейзе и Джеке Уэллборне?

– А они-то тебе зачем? – со вздохом спросила Кейти.

– Слишком быстро свернули полицейское расследование смерти Шейлы.

– Брейден, я не хочу, чтобы ты лез в это дело. У тебя полно своих проблем, зачем тебе лишние неприятности?

– Из-за той ссоры, что видели мы с Алексой. Нам обоим любопытно, кто там был кроме Шейлы.

– Это правда, Алекса?

Алекса с виноватым видом пожала плечами.

– Простите, но так оно и есть. Может, Шейла меня заинтересовала потому, что я заново переживаю свое прошлое. В моем представлении она всегда была прекрасной загадочной женщиной в огромном сказочном доме, и вдруг я узнаю, что она умерла вскоре после того, как я видела ее в последний раз. Тем более она была тогда сильно расстроена, и, похоже, никто не знает, что на самом деле с ней случилось.

– Брейден, ты никогда не рассказывал мне о той ссоре, – упрекнула Кейти.

– Я не обращал внимания на новости.

– Или на большинство из них. Ты тосковал по Алексе, – поддразнила Кэри.

Брейден грозно взглянул на сестру.

– Что ты в этом понимала? Тебе было всего десять.

– Вполне взрослая, чтобы понять, как сильно ты в нее втрескался.

Щеки Брейдена залились смущенным румянцем, и Алекса улыбнулась.

– Мы обсуждаем не это.

– Алекса, а ты знала, что Брейден посвятил тебе песню? – не унималась Кэри. – Он часами играл ее на гитаре.

– Где эта чертова пицца? – пробормотал Брейден, оглядываясь на прилавок в поисках столь необходимого постороннего вмешательства.

– Не знала, – с удивлением произнесла Алекса. – Когда я уехала, мы только начинали осваивать гитару.

– Баловство. Я просто бренчал, и что-то там получилось.

– Не верь, Алекса, он принижает свои успехи. К старшим классам он здорово натаскался и играл в группе, а половина моих подружек была в него влюблена.

– Кэри, заткнись, наконец, – приказал Брейден.

– А что? Я тебя смущаю? – с невинным видом спросила она. – Любой девчонке понравилось бы, если бы парень сочинил о ней песню.

– Здорово. – Алекса покосилась на Брейдена, но он упрямо избегал ее взгляда, и она снова повернулась к Кэри: – Я тоже была безумно влюблена в твоего брата.

– Знаю, – расплылась в улыбке Кэри. – И вот вы наконец снова встретились. Как романтично.

– Алекса скоро уезжает. У нее своя жизнь далеко отсюда, как и прежде, – резко произнес Брейден и вскочил. – Пойду потороплю их.

– Я его разозлила, – вздохнула Кэри. – В последнее время, что ни скажу, все невпопад. Алекса, надеюсь, ты понимаешь, что я просто шутила.

– Понимаю, – ответила она, глядя вслед Брейдену. – У нас сейчас сложности.

– Естественно, – согласилась Кейти. – Вы оба боитесь разрушить то, что к вам возвращается, – вашу дружбу.

– Я ужасно скучала по Брейдену.

– И он по тебе скучал. – Кейти тепло улыбнулась ей. – Что бы он ни говорил, уж в этом можешь не сомневаться.

Брейден вернулся с двумя большими пиццами, и следующие десять минут все были заняты едой. Затем снова заговорили, но уже на безопасные темы, вроде последнего виртуального романа Кэри в Интернете. Брейден почти не вмешивался в женские разговоры, лишь иногда посмеивался над разборчивостью сестры в том, что касалось мужчин.

Алекса с удовольствием наблюдала за Брейденом в семейном кругу, вспоминая, как в летние каникулы проводила время с его мамой, сестрой и братом – его отец лишь изредка приезжал на выходные. Они все любили друг друга, и ей оставалось сожалеть, что ничего подобного она не видела в своей семье. Если бы у нее были брат или сестра, они смогли бы разделить тяжесть маминой депрессии, и тогда жизнь Алексы была бы немного легче.

– Алекса, а ты пыталась когда-нибудь завести знакомство по Интернету? – спросила Кэри.

– Нет, я трусиха.

– Ну, если встречаться в людном месте, то ничего страшного.

– Может, в Сэнд-Харборе и так, но в Сан-Франциско чокнутых побольше.

– Мне всегда хотелось съездить в Сан-Франциско, – сказала Кэри. – Ты катаешься на канатных трамвайчиках?

– Только когда приезжают друзья, – засмеялась Алекса.

– Иногда наш городок кажется мне слишком тесным, но если бы пришлось уехать, я выбрала бы Портленд, где живет Мэтт. Я подумывала переехать туда, но лень мешает. У меня здесь много друзей и мама, а теперь и Брейден. – Кэри взглянула на брата. – Как хорошо, что ты снова живешь здесь.

– Не знаю, останусь ли здесь надолго.

В глазах Кэри и Кейти вспыхнуло разочарование.

– Ты подумываешь об отъезде? – спросила Кэри.

– Как вариант.

– Из-за Кинли? Ты не хочешь все время сталкиваться с ней?

– Это одна из причин.

– Может, Кинли уедет раньше тебя. Я тут повстречалась с ее сестрой, и она сказала, что Кинли подумывает переехать в Лос-Анджелес.

Брейден пожал плечами.

– Я не знаю ее планов… да и своих тоже, по правде говоря.

– Ну, не сегодня же тебе принимать решение, – тихо сказала Кейти. – Что бы ты ни решил, мы тебя поддержим.

– Спасибо.

– А никто не хочет сходить сегодня в кино? – спросила Кэри, почувствовав, что пора сменить тему.

– Я пойду с тобой, – сказала Кейти.

– Отлично. Кто-нибудь еще?

– Я пас, – откликнулся Брейден.

– А я еще должна поработать в тетином магазине.

– Я тебя провожу, – предложил Брейден. – Ты наелась?

– Да, большое спасибо за ужин. – Алекса отложила салфетку и встала. – Очень рада была повидать вас обеих.

– Надеюсь, мы скоро увидимся. – Кейти снова бросилась обнимать Алексу, и Кэри тоже обняла ее на прощание.

Выйдя с Брейденом из пиццерии, Алекса поежилась от холода и поплотнее запахнула на себе ветровку. До антикварного магазина нужно было пройти пешком три квартала.

– Брейден, думаешь, они сейчас говорят о нас?

– Даже не сомневаюсь, – со вздохом ответил он.

– Тебя это раздражает?

– Я привык к тому, что мама и сестра любят совать нос в мои дела. В нашей семье границы личного пространства довольно размыты. Мэтт уехал в Портленд, в том числе и для того, чтобы освободиться от опеки наших женщин. Думаю, он был прав.

– Мне нравится твоя семья. Вам всем повезло друг с другом. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Понимаю.

Брейден заметил, что она дрожит, и обнял ее за плечи.

– Ты замерзла. – Он словно убеждал самого себя, что есть причина коснуться ее.

Алексе было плевать на причины, ей просто нравилась его близость.

– Да, так лучше. Как ты отнесся к предположению твоей мамы о том, что у Шейлы был роман с Джеком Уэллборном?

– Число возможных кандидатов в список тех, кто ссорился в тот вечер с Шейлой, растет. Самое странное в том, что большинство из них сейчас в городе – твой отец, Дэниел Стоун, Роберта Уэллборн.

– Но моего отца не было здесь во время ограбления, и не мог же он напасть на собственную сестру.

– Может, на нее никто и не нападал. Дрю, похоже, думает, что твоя тетя упала и ударилась головой о прилавок.

– Ну, даже если допустить, что это был мой отец, он не оставил бы Фиби на полу с кровоточащей раной, – возразила Алекса. – Он же не последний подонок.

– Прости. Ты права. Конечно, это был не он.

Теперь, когда больше не надо было защищать отца от Брейдена, ей вдруг потребовалось защитить отца от самой себя.

– Однако странно, что я весь день после нападения не могла до него дозвониться, а потом он вдруг появился, горя желанием помочь мне в магазине. Я не вижу в этом никакого смысла. И еще отца очень интересовало содержимое тех коробок… Нет, он не мог причинить вред сестре. Фиби практически вырастила его и дядю Стэна. Они ее обожают. Мой отец эгоист, но он не жестокий. Он орал на мою мать, но никогда и пальцем ее не тронул, хотя и словесные оскорбления были ужасны. – Алекса вздохнула. – Я заболталась. Останови меня.

– Успокойся и просто наслаждайся прогулкой.

– Хорошо.

Все магазины уже закрылись, и было тихо… может, многим показалось бы, что слишком тихо, но Алекса вспоминала, как сильно любила жизнь в маленьком городке.

– Мне кажется, что Сан-Франциско где-то далеко-далеко, – прошептала Алекса через несколько минут.

– Ты скучаешь по городу?

– Он прекрасен. Вода, мосты, крутые холмы и потрясающие небоскребы. Да, и еда изумительная. Можно найти любую кухню, какая только существует на свете, и хорошего качества.

– Как ты оказалась в Сан-Франциско? – поинтересовался Брейден.

– Институтской подруге нужна была соседка по квартире. Я устала от снегов Виргинии и нашла работу там. Представляешь, я работаю на сорок седьмом этаже. Иногда в лифте у меня кружится голова.

– Тебе пришлось пережить землетрясение?

– Небольшое. Здание качалось, как начинающая балерина на пуантах. Наверное, так и должно быть.

– Ты и живешь так высоко? – продолжал расспрашивать Брейден.

– Нет. Я живу на втором этаже в очень маленьком доме, разделенном на квартиры, на Русском холме.

– Русский холм. Классно звучит.

– А ты приезжай ко мне.

– Это твоя жизнь, не моя.

Алекса резко остановилась и повернулась к нему лицом.

– Брейден… не хочу показаться грубой, но сейчас у тебя нет никакой жизни. Ты можешь начать заново в любом месте.

Он не отвел глаз.

– И ты думаешь, что я должен начать заново в Сан-Франциско.

– Не знаю. Но я думаю, что хватит загонять нас обоих в определенные тобой рамки. Моя жизнь это просто моя жизнь. Я могу прожить ее где угодно. Я могу быть счастливой во многих местах. По-моему, ты используешь тот факт, что у меня есть адрес где-то в другом месте, как оружие против меня.

– Ничего подобного.

– Ты только что заявил маме и сестре, что я не останусь здесь надолго, и поэтому между нами невозможны близкие отношения.

– Ну, ты же не останешься, верно?

Алекса сделала глубокий вдох. Выдохнула.

– Не знаю. Но я не хочу, чтобы ты решал за меня. Ты же не хочешь, чтобы я выбирала тебе работу. Поэтому позволь мне самой выбирать, где жить.

– Понял.

– Ну и хорошо. Только есть кое-что еще.

– И что же?

Алекса улыбнулась ему.

– Я все думаю о той песне, что ты посвятил мне.

Брейден застонал.

– У моей сестры слишком длинный язык, а у меня предчувствие, что ты так просто не отвяжешься.

– Хочу ее послушать.

– Я ее не помню.

– Врун. Держу пари, ты помнишь каждое слово.

– Может, я бы и вытянул слова из подсознания, но только если бы у меня была гитара, а ее нет, – нашелся Брейден.

– Я помню твой первый урок. Ты думал, что мог бы стать рок-звездой, если бы уже тогда не решил стать военным.

– Это ты решила, что я должен стать рок-звездой, – поправил ее Брейден. – Ты сказала, что рок-звезды заводные.

– Они и правда заводные. Только сейчас я бы сказала сексуальные, – усмехнулась Алекса. – Как заметила Кэри, какой девчонке не понравится парень, посвящающий ей свои песни?

– Может, это был бы более разумный выбор.

Его слова и мрачный тон стерли улыбку с лица Алексы. Она переключилась на другую тему:

– Брейден, тебе нравилось в армии? Я знаю, ты хотел быть таким, как отец, но тебе самому нравилось?

Он задумчиво посмотрел на нее.

– Никто никогда не задавал мне этот вопрос.

– Так нравилось?

– Да. Я видел цель в жизни и многому научился. Временами было тяжело, но армия сделала меня лучше. К несчастью, между жизнью на пределе возможностей и срывом очень тонкая грань.

– Ты говоришь о своих ранах?

– Не только.

Алекса нахмурилась, чувствуя, что приблизилась к чему-то очень важному.

– Ты мог бы рассказать мне больше?

Брейден вздохнул.

– Даже не знаю, смогу ли сам себе объяснить.

Алекса ждала, не мешая ему сосредоточиться.

– Я гордился тем, что служу своей стране, – наконец произнес Брейден. – Считал честью сражаться бок о бок с лучшими из тех, кого когда-либо знал… Я всегда хотел стать тем, кем мог бы гордиться отец. Это желание руководило всеми моими решениями. Я всегда спрашивал себя в той или иной ситуации, что бы сделал отец. Он оказал огромнейшее влияние на мою жизнь. Но чем дольше я служил, тем отчетливее сознавал, что должен начать жить для себя. Я больше не хотел быть профессиональным военным. Я не хотел так жить всегда.

– В решении двигаться дальше нет ничего постыдного.

– Речь не о стыде. – В сумерках Алекса не могла различить выражение лица Брейдена, видела только его напряженный взгляд. – Мой отряд попал в засаду. Все думают, что я был ранен в бою с врагом, но случилось совсем другое.

– И что же?

Брейден сжал зубы, его лицо напряглось, окаменело. Алекса чувствовала, как он борется с собой.

– Не знаю, смогу ли рассказать.

– Сможешь. Что бы там ни было, просто расскажи мне.

– Последний месяц нас бросали из боя в бой. У всех нервы были на пределе. В тот раз мы патрулировали одну деревню, как подразумевалось, для поддержания порядка, но вдруг местные парни начали бросаться камнями. Подумаешь, ничего особенного, только… – Брейден умолк надолго, затем заговорил вновь: – Пит сломался. Он пришел в такую ярость, что сорвал с плеча автомат и расстрелял тех глупых парней. – Брейден закусил губу. – Я орал на него, чтобы он прекратил, и тогда он повернулся ко мне. Я увидел его остекленевшие глаза и не увидел его самого. Его там просто не было. Мой друг Пит исчез, и это был кто-то другой.

– Он выстрелил в тебя? – выдохнула Алекса.

– Да, и я выстрелил в ответ. Подумал, что он перестреляет нас всех, не только меня.

– О, Брейден… – Она положила ладонь на его плечо. – Что было дальше?

– Пит выжил. Я не убил его, если ты об этом спрашиваешь. Но в конце концов он попал в психушку. Не выдержал напряжения и сорвался.

– А как те парни, в которых он стрелял?

– Были раненые, но, слава богу, не убитые. Нам повезло, что его стрельба не закончилась нападением на наш отряд. В любом случае, понадобились недели, чтобы вновь завоевать доверие местных жителей… Я знал, что должен выбраться оттуда. Я не хотел закончить, как Пит.

– С тобой никогда бы не случилось ничего подобного, – убежденно произнесла Алекса.

– Уверен, он тоже не думал, что вот так сорвется. Я должен был заметить, что с ним происходит что-то неладное. Я был его лучшим другом. Но я был слишком поглощен собой и не видел то, что было прямо перед моими глазами. Если бы тогда кто-то погиб, их смерти были бы на моей совести.

В его глазах плескались боль и чувство вины.

– Так вот почему ты не считаешь себя героем? Но ведь ты герой, Брейден. В тот день ты спас чьи-то жизни. И если бы кто-то погиб, то не из-за тебя. Всю ответственность за свои действия несет Пит.

– Он больше не Пит. Он незнакомец.

– Мне очень жаль, что такое случилось с ним, но ты не должен винить себя. Невозможно знать, что творится в чужой голове.

– Я был его другом, – еле слышно произнес Брейден.

– Уверена, что ты был хорошим другом, но у каждого есть секреты. У каждого свои. И для меня ты герой. – Нежданные слезы затуманили ее зрение. – Теперь я в этом еще больше убеждена.

– Алекса…

– Нет, даже не пытайся меня переубедить.

– Ты не видишь меня таким, какой я есть.

– Прекрасно вижу, это ты запутался… И что бы ты ни делал в будущем, ты должен делать это ради себя. Я знаю, что тебе было важно пойти по стопам отца, но ты прав, ты должен прожить свою жизнь. Если бы твой отец был жив, он бы первый тебе это сказал.

– Не знаю. Он любил армию.

– Тебя он любил несравнимо больше. Ты читал мне его письма, помнишь? Он мог бы стать писателем, так прекрасно выражал свои чувства и свою любовь к тебе. Он подбадривал и поддерживал тебя. Я нисколечко не сомневаюсь в том, что он хотел для тебя самого лучшего. – Алекса умолкла, поняв, что неплохо бы разрядить напряжение. – Может, твой музыкальный талант от него.

Брейден, слушавший ее затаив дыхание, выдохнул.

– Не думаю, что он захотел бы поставить себе это в заслугу.

– Я все еще хочу услышать свою песню.

– Как-нибудь на днях, – неопределенно ответил он.

– Может, еще не поздно стать рок-звездой? Вот и твоя новая работа.

Брейден улыбнулся.

– Ты ведь не отстанешь.

– Просто мысль пришла в голову.

– И опять плохая. А как насчет тебя, Алекса? Ты объяснила, почему стала бухгалтером, но неужели это все, чего ты хочешь от жизни?

– Достаточно, – ответила она, жалея, что не в силах рассказать ему о своем сокровенном желании. – Сколько на свете наберется людей, которые любят свою работу?

– Может, лучше спросить себя, зачем тратить время на то, что не любишь?

– Затем, что я не могу обходиться без еды.

Брейден недоверчиво взглянул на Алексу.

– Деньги можно зарабатывать самыми разными способами. Иногда таким, что может накормить и душу.

– Как поэтично, – только и выдавила Алекса, чувствуя, как мурашки бегут вдоль позвоночника.

– Мой звездный час. Я хочу кое-что показать тебе. – Брейден схватил ее за руку.

– Что? Куда ты меня тащишь? – спросила Алекса, еле поспевая за ним.

– Увидишь. Доверься мне, тебе понравится.

12

К тому времени, как они свернули за угол и резко остановились перед магазинчиком, Алекса совершенно запыхалась. На витрине сияли кусочки цветного стекла, подсвеченные крохотными лампочками, а вывеска рядом с дверью гласила: «Дом стекла».

– Что это? – прошептала Алекса, зачарованная мерцающими стеклянными фигурками. Здесь были голуби и лебеди, совы и ястребы, и стеклянное деревце с тоненькими изящными веточками, на черном бархате сверкали ожерелья.

– Изделия из «морского» стекла. Думаю, некоторые из них – выдувные.

Алекса не могла произнести ни слова. Безмерная радость и невероятная печаль охватили ее одновременно. Это была ее мечта. Именно этим она всегда хотела заниматься. Но воплотил ее мечту кто-то другой.

– Кто этот художник по стеклу?

– Мэри Маллиган.

Алекса покачала головой, услышав незнакомое имя.

– Я ее не знаю.

– Ты когда-то называла ее повелительницей птиц.

Алекса с удивлением посмотрела на него.

– Женщина, которая каждый вечер кормила птиц на берегу?

– И собирала обточенное морем стекло. Ты всегда боялась, что она опередит тебя и найдет самые лучшие кусочки.

– Не зря боялась. Так и вышло.

– Мэри долгие годы делала фигурки в своем гараже, но для нее это было хобби. Половину своих изделий она просто раздавала, а несколько лет назад дочь помогла ей открыть этот магазин.

– Какая красота!

Алекса снова уставилась на витрину, и новая волна эмоций накрыла ее с головой. Ей казалось, что в стеклянных фигурках она видит свою жизнь, свои детские, так и не осуществившиеся мечты.

– Я не хотел тебя расстраивать.

Алекса сморгнула слезу.

– Нет, нет. Просто глаза заслезились. Должно быть, от ветра.

– Алекса, нет никакого ветра. – Брейден повернул ее лицом к себе, положил ладони ей на плечи. – Что с тобой?

– Странно видеть собственную мечту, осуществленную кем-то другим.

– У тебя еще все впереди. Мэри понадобилось сорок лет, чтобы открыть свой магазин.

– Интересно, приносит ли он ей доход, – вслух рассуждала Алекса. – Если посчитать, сколько она может создать украшений и за сколько их продать, вряд ли ей хватает даже на аренду помещения.

– Прекрати, – улыбнулся Брейден. – Забудь хоть сегодня о практичности. Просто получай удовольствие.

Глубоко вздохнув, Алекса оглянулась на витрину.

– Боже, Брейден, как же мне все это нравится. Спасибо, что привел сюда.

– Ну, не только ты склонна к психоанализу.

– Справедливо. Знаешь, кроме тебя, у меня нет друзей детства. Со всеми людьми из моего нынешнего окружения я познакомилась в колледже или уже будучи совсем взрослой, но среди них нет никого, кто знал бы мою семью до развода.

– И тебе не приходится с ними особо откровенничать.

– Да. Я просто Алекса, их знакомая, не более того. Они не спрашивают, почему я не делаю ожерелья из «морского» стекла. А если честно, если бы я упомянула, что хотела бы это делать, они, вероятно, сочли бы меня чокнутой.

– Значит, хорошо, что ты вернулась. Может, тебе необходим кто-то, кто подвергает сомнению твой выбор профессии.

– Замечательно. Спасибо тебе. Теперь я вернусь домой и начну думать, что моя работа невыносима. Прощай мой сладостный покой.

Брейден ухмыльнулся.

– В любой работе хорошо то, что всегда можно ее сменить. Твоя работа тебе не подходит.

Алекса ущипнула его.

– И кто это говорит! Ты сам не можешь забыть, что ты военный.

– Я стараюсь.

– Может, лучше поищем магазин музыкальных инструментов? – предложила Алекса. – Купим тебе гитару.

– Пожалуй, хватит на сегодня душевных метаний. Ты не раздумала возвращаться в тетин магазин? Уже поздно. Не хочу оставлять тебя там одну.

– Ты прав. Я все равно устала. Вернусь в гостиницу.

– Хорошая идея, – кивнул Брейден. – Я тебя провожу.

– Я прекрасно дойду сама.

– Провожу, и не спорь.

Брейден всегда ее защищал. Даже в двенадцать лет он присматривал за ней, и с ним она чувствовала себя в безопасности.

Только сейчас о безопасности Алекса думала меньше всего. Отчаянные мысли кружились в ее голове. Она чувствовала себя девчонкой, теряющейся в сомнениях, закончится ли ее свидание поцелуем и захочет ли она ответить на этот поцелуй.

Когда они подошли ко входу в гостиницу, Алекса так ничего и не решила, но взвинтила себя до предела. Брейден, похоже, тоже нервничал, и они в нерешительности слишком долго смотрели друг на друга.

– Ну, спокойной ночи, – наконец обрела голос Алекса. – Чудесный вечер. Я с удовольствием провела время с твоей семьей.

– Черт побери, Алекса, я снова хочу тебя поцеловать. – Он сказал это с таким видом, будто злился, только непонятно, на кого больше, на нее или на себя.

– Кажется, тебе это не очень нравится, – сказала она, занервничав еще сильнее.

Брейден покачал головой, решительно сунул руки в карманы.

– Я не буду тебя целовать, но хочу.

Интересно, а ее мнение его не интересует?

– Ты здесь не один.

И не успел Брейден опомниться, как она шагнула к нему, прижала ладони к его груди и поцеловала в губы.

Его губы чуть раскрылись от изумления, и, воспользовавшись этим, Алекса проникла языком в его рот. Ей так хотелось разрушить стену, которую он возвел между ними, только тревожило, что он чуть расслабится, подпустит ее поближе, а потом снова оттолкнет.

После недолгого сопротивления Брейден обхватил ее за талию, притянул к себе и впился в ее губы. Теперь он был главным, ну и пусть. Ей не нужна власть. Ей нужен он.

Эта мысль так потрясла Алексу, что она отпрянула. Она не хотела нуждаться в мужчине. В любом мужчине. Она боялась остаться беззащитной.

– Алекса?.. – окликнул Брейден, вглядываясь в ее лицо.

Она приложила ладонь к губам, пламенеющим от его поцелуя.

– Я… Спокойной ночи, – выдавила она и бросилась в вестибюль гостиницы.

На какой-то миг ей показалось, что Брейден последует за ней, что, пока она ждет лифта, дверь за ее спиной распахнется. Но кроме нее и портье за стойкой, в вестибюле никого не было.

Войдя в свой номер, Алекса метнулась к окну, выглянула, но и на улице было пусто. Брейден ушел.

А с чего бы ему тут болтаться? Она же от него сбежала.

Точно так, как он сбежал от нее днем.

Ну, хочешь не хочешь, в ближайшие дни им придется общаться друг с другом и расхлебывать заваренную кашу.

* * *

В пятницу утром Алекса с облегчением встретила первые солнечные лучи, пробившиеся сквозь шторы. Она так и не смогла заснуть, всю ночь ворочалась в постели, думая о Брейдене и пытаясь понять, стоит ли оставаться в Сэнд-Харборе или со всех ног бежать домой, пока не сотворила глупость. Брейден заставил ее подвергнуть сомнению все принятые решения: образ жизни, работу, выбранное место жительства и эмоциональную отстраненность от любого, кто с самой ничтожной долей вероятности мог бы ее обидеть.

Брейден точно мог принести ей страдания, но она очень давно не испытывала столь сильного влечения ни к одному мужчине. Она до боли хотела видеть его, касаться его, и это ее пугало. И дело не только в физическом влечении, Алекса чувствовала с ним тесную эмоциональную связь. И это пугало еще больше. Никому никогда не удавалось тронуть ее душу. А Брейден сумел подобраться чертовски близко. Да, она хотела его, но не хотела дать ему власть над собой, не знала, как заполучить его и не потерять независимость. Не дай бог остаться в одиночестве, разбитой и подавленной, как ее мать на долгие годы после развода.

И не только о себе должна она думать. Брейдену сейчас очень тяжело. Его брак распался. С военной карьерой покончено. Он не может смириться с тем, что произошло с его другом, с тем, как в долю секунды они из близких друзей превратились во врагов.

Ей хочется помочь ему, защитить его, но и себя она должна защищать. А раз так, необходимо перестать думать о Брейдене и сосредоточиться на том, что ждет ее в ближайшие часы, – на встрече с отцом.

Алекса выбралась из постели, привела себя в порядок и отправилась в кафе «Бейглы [9]Ханны». Придя раньше отца, она заказала тарелку с разными бейглами, взяла чашку кофе и заняла место за ближайшим столиком. Кафе находилось на набережной, за окнами простиралась гавань и снующие по ней яхты. И этот вид, и сам Сэнд-Харбор создавали у Алексы впечатление безмятежного отпуска. Именно по этой причине отец не любил городок, всегда жаловался, что в тихом, сонном местечке невозможно найти приличную работу, что ему необходимы ритм и энергия большого города.

Может, под отцовским влиянием она неосознанно выбрала Сан-Франциско. Где бы Алекса ни работала, это всегда был большой город, она даже не попыталась пожить в маленьком городке. И так и не узнала, где же ее место. Как и Брейден, в детстве она ставила себе жизненные цели, но если его решения зависели от одобрения его отца, то она просто старалась не устроить жизнь так, как ее мать. Стоп. Не она ли сама сказала вчера Брейдену, что он должен прожить свою жизнь? Может, пора прислушаться к собственному совету?

В ожидании заказа Алекса развернула оставленную кем-то местную газету. На первой странице была фотография Дэниела Стоуна, пожимающего руку президенту Соединенных Штатов. В статье под фотографией рекламировался вечер по сбору средств и его избирательная кампания.

Красивый мужчина, снова подумала Алекса, вспоминая рекламную листовку. Спортивный, честолюбивый, самоуверенный и, судя по взгляду, жесткий, если не жестокий. Повлияла ли на него трагическая смерть женщины, с которой он когда-то был близок, или он всегда был таким? Алекса легко могла бы представить этого человека соучастником преступления, ловко заметающим следы. Или она судит Стоуна слишком цинично?

Открылась дверь, и вместе с порывом холодного ветра появился отец в деловом костюме. Таким она его обычно и видела. Не зная, чего ожидать – а ничего хорошего она по привычке не ждала, – Алекса отложила газету и приготовилась к худшему.

– Я заказала бейглы, – сказала она, пока он выдвигал стул напротив нее. – Вот-вот будут готовы. Я не знала, что ты любишь, и заказала ассорти.

Отец виновато улыбнулся.

– Боюсь, я не смогу остаться. Пришлось сменить рейс. Нарисовалось неожиданное дело. Я пришел попрощаться.

Разочарование было неожиданным и сокрушительным. Алекса снова почувствовала себя маленькой девочкой, перед глазами пронесся первый год после родительского развода, когда отец неоднократно обещал приехать и повидаться с ней, и всегда у него возникали неотложные дела. Но она уже давно не ребенок. Она справится.

– Ладно. – Алекса не добавила «хорошо», не желая успокаивать его, уж слишком часто позволяла ему сорваться с крючка. – Ты попрощаешься с тетей Фиби?

– Уже попрощался.

– Хорошо.

– Алекса, ты выросла красавицей. Умной, талантливой. Я горжусь тобой.

Она мысленно отмахнулась от его комплиментов. Он просто пытался сгладить очередное оскорб-ление, так как опять бросал ее.

– Ты вовсе не должен мне льстить. Это ничего не изменит.

– Я говорю правду. Я знаю, что подводил тебя много-много раз.

– И сегодня тоже.

– Я понимаю, что вряд ли когда-нибудь смогу загладить свою вину.

– Ты никогда и не пытался.

– А ты научилась бить по больному месту, – сухо заметил Роб.

– Училась у лучших. И я говорю не о маме, а о тебе.

Отцу явно не понравилось ее замечание.

– Алекса, я искренне хочу попытаться. Я был бы рад, если бы ты приехала в Лос-Анджелес и провела с нами выходные. Дети с удовольствием познакомились бы с тобой поближе. Ты же их сестра.

Алекса вздохнула.

– Ты никогда не подтверждаешь эти приглашения. Лучше бы вообще не приглашал.

– Алекса, на этот раз я говорю серьезно. Я люблю тебя. Может, не так, как ты хотела бы, но люблю.

Отец умолк, видимо, надеясь услышать в ответ, что и она его любит, но Алекса уже сказала это вчера, а он увильнул от завтрака с ней. О чем еще говорить?

– Вчера ты спрашивала о Шейле, – вновь заговорил отец. – Я не спал с ней. И я не знаю, как она умерла. Но я знаю, что она вела дневник. Она все время что-то записывала в него. Как-то сказала, что собирается издать свои мемуары. Я поддразнивал ее, мол, для этого понадобится еще дюжина дневников, что она слишком молода для мемуаров. Когда я услышал, что она утонула, то не знал, что и думать.

– Ты рассматривал возможность самоубийства? – спросила Алекса.

– К сожалению, предположил именно это. Она говорила мне, что тот, кого она любит, вне ее досягаемости. По всей видимости, она забеременела, а он потребовал сделать аборт. Она согласилась, потому что не готова была растить ребенка, к тому же боялась, что потеряет мужчину, если не выполнит его требование. Но ее мучило содеянное. Она часто выходила на веранду и смотрела на море и страдала из-за принятого решения.

– Я много раз видела ее там, – прошептала Алекса. – Она была так красива и романтична, но не выглядела счастливой.

– В первое лето в Сэнд-Харборе она была счастлива, но на следующее лето все изменилось.

– Почему ты решил рассказать мне это?

– Ты сказала, что думаешь, будто ограбление Фиби и смерть Шейлы каким-то образом связаны. Ты должна поискать тот дневник.

– Я его не видела, хотя просмотрела все коробки.

– Тогда, может быть, кто-то нашел его до тебя, – предположил отец.

– Если бы ты выбирал между Джеком Уэллборном и Дэниелом Стоуном, кто из них, по-твоему, мог быть ее любовником?

Отец задумался.

– Любой из них. Или кто-то другой. Она была пламенем, вокруг которого, как мотыльки, вились мужчины.

– Что так притягивало их к ней? Только ее красота?

– Она обладала беспредельным очарованием. Смотрела на мужчину так, что он чувствовал себя особенным.

Его восхваления больно кольнули Алексу, хотя и не удивили.

– С мамой ты не чувствовал себя особенным?

– Я чувствовал себя в ловушке. Она слишком сильно нуждалась во мне, впивалась мертвой хваткой.

– Как ты можешь говорить такое, если ты всегда сбегал? – изумилась Алекса.

– Потому и сбегал. Рядом с ней я задыхался. Она не могла сидеть в другом конце комнаты, все время липла ко мне и говорила, говорила, говорила. Не умела слушать, просто быть рядом. Меня это выматывало.

Алекса с неохотой мысленно признала, что в чем-то он прав. Мать и за нее так же цеплялась.

Когда принесли бейглы, отец поднялся.

– Мне пора.

– Не хочешь взять один на дорожку?

– Нет, спасибо. – Он неуверенно улыбнулся. – Можно дать тебе совет?

– Попробуй, – насторожилась Алекса.

– Не увлекайся так сильно прошлым, иначе не успеешь насладиться настоящим. Алекса, я хочу, чтобы ты была счастлива. Найди свою любовь и живи ею. Полюби того, кто сделает тебя лучше и сильнее, потому что в этом мире слишком много людей, которые попытаются погубить тебя. И никогда не будь похожей на меня. Я желаю тебе большего.

– Я сама этого хочу.

Со смешанными чувствами Алекса смотрела вслед отцу. Что-то изменилось между ними. Надол-го ли? Кто знает?

* * *

Покончив с кофе и бейглами, Алекса вышла на улицу. Как хорошо, что в Сэнд-Харборе все близко. Не нужно вечно пользоваться автомобилем, можно просто пройтись и насладиться весенним утром. Она собиралась сразу отправиться в антикварный магазин, но импульсивно сменила направление.

«Дом стекла» находился как раз за углом, а ей очень хотелось заглянуть внутрь.

Входная дверь была распахнута, и женщина с седыми кудряшками, в легинсах и длинном джемпере, видимо хозяйка, выставляла на одну из полок красивого стеклянного ястреба. Женщина показалась Алексе знакомой. Да, именно ее она в детстве называла повелительницей птиц, а сейчас видела ее любовь к птицам воплощенной в стеклянных фигурках.

– Я могу вам помочь? – спросила женщина с легким напевным ирландским акцентом, приветливо улыбнувшись.

– Просто осматриваюсь. У вас прекрасные вещицы.

– Спасибо.

– Я Алекса Паркер. У моей тети антикварный магазин «Прошлое снова с нами».

– Я знаю Фиби. Какой кошмар с ней приключился. Я Мэри Маллиган. Очень приятно с вами познакомиться.

– Мне тоже. Я в детстве видела вас на пляже. Летом, когда приезжала погостить у тети. Вы всегда кормили птиц и собирали обточенное стекло.

– Я до сих пор хожу на пляж каждое воскресенье, – улыбнулась Мэри. – Стараюсь воплотить в стекле красоту птиц, но даже не приблизилась к этому. – И она критически осмотрела свое последнее творение.

– Этот ястреб прекрасен. Вы идеально воплотили и грацию, и силу. Мне безумно нравится.

– Не хотите его приобрести?

– Сколько он стоит?

– Сколько вы сможете себе позволить, – улыбнулась Мэри.

– Я боюсь недоплатить вам.

– Уверена, ничего подобного вы не сделаете.

– Вы очень доверчивы. – Алекса достала кошелек. – Лучше я дам вам свою карточку, и вы снимете, сколько считаете справедливым.

Мэри взяла ее карточку и направилась к кассе.

– Как насчет двадцатки?

– По-моему, слишком дешево.

– Вы говорите точно как моя дочь, – вздохнула Мэри. – Джанет уговаривает меня брать больше, чтобы поспеть за ростом арендной платы. А я бы до сих пор с удовольствием продавала свои поделки из моей мастерской в гараже или на местной художественной ярмарке. Я просто не создана для бизнеса.

– Вы могли бы нанять помощника, – посоветовала Алекса.

– Я хотела взять в помощницы Джанет, но она решила стать юристом. Не понимаю, как я вырастила ребенка, мечтающего носить деловые костюмы и изучать скучные законы. – В ласковых голубых глазах Мэри мелькнула озадаченность. – Джанет пошла в моего покойного мужа. Он был бизнесменом и четко следовал правилам во всем, но быстро понял, что если хочет остаться со мной, то ему придется стать более гибким. – Мэри протянула Алексе чек на подпись. – Муж умер несколько лет назад. Тогда Джанет и убедила меня открыть магазин, чтобы я не тосковала без дела. Я была счастлива в своей мастерской, но Джанет хотела, чтобы я больше времени проводила среди людей и меньше с птицами и стеклом.

Алекса не знала, что на это сказать, хотя Мэри, похоже, и не нуждалась в ее ответе.

– А сложно делать фигурки из стекла? – спросила Алекса, когда Мэри умолкла и вздохнула.

– Только поначалу. Стекло – каверзный материал, но любой может научиться. Меня научила моя мама, когда я еще была подростком. Жаль, что Джанет это занятие совсем не привлекает.

– А я всегда хотела работать со стеклом, – призналась Алекса. – На каникулах я собирала разноцветные стеклышки на берегу и представляла, как когда-нибудь сделаю ожерелье вроде этого. – Она кивнула на выставленное в витрине украшение.

– Зачем представлять? Возьмите и сделайте.

– Вас послушать, так это очень просто, но, думаю, мне уже поздно учиться.

– Учиться никогда не поздно, – возразила Мэри.

– Я очень занята на работе.

– И какая же работа отнимает у вас все время? – спросила миссис Маллиган, осторожно заворачивая стеклянного ястреба в упаковочную пленку.

– Я бухгалтер.

– Еще одна любительница работать с девяти до пяти.

– Чаще с девяти до девяти, особенно в период подачи налоговых деклараций, – вздохнула Алекса.

– За долгую жизнь я уяснила, что важно выделять время на то, что любишь. Разве не для этого мы появились на свет? Разве мы не должны наслаждаться жизнью? Вы, например, могли бы преображать стекло.

– Наверное, вы правы, – согласилась Алекса.

В последние месяцы она сама начала понимать, что напряженный рабочий график почти не оставляет ей времени даже на друзей, не говоря уж о серьезных отношениях с мужчинами. Может, хватит утешать себя тем, что после напряженного налогового периода все наладится, ведь, когда затихает апрельское сумасшествие, возникают другие дела, а там не за горами новый наплыв клиентов с мешками квитанций и чеков. Может, она просто прикрывается работой, чтобы ни с кем не встречаться. Гораздо легче сосредоточиться на работе, чем думать о свиданиях, о прочных отношениях с мужчиной…

– Так сколько времени вы пробудете в городе? – прервала ее размышления Мэри.

– Не знаю. Определенно останусь, пока тетя окончательно не поправится.

– Ну, если выдастся свободное время, загляните ко мне домой. Я покажу вам, как работать со стеклом.

– Правда?

– С превеликим удовольствием. Нечасто встречаешь человека, которого интересует весь процесс, а не только конечный результат.

– Спасибо, я непременно приду, – пообещала Алекса.

Мэри записала на листке бумаги свой номер телефона и адрес.

– По воскресеньям магазин закрыт, вот тогда и приходите ко мне домой, если вам удобно.

– Отлично.

– Если выберетесь на пляж и найдете отшлифованное стекло, принесите с собой. Сделаем что-нибудь особенное. – Мэри вручила Алексе ее покупку. – Надеюсь, этот ястреб вас порадует.

– Я точно знаю, что порадует.

Алекса вышла из магазина и остановилась на тротуаре, разрываясь между долгом и желанием. Долг звал поработать в тетином магазинчике, желание – на пляж, поискать «морское» стекло. Как будто она раздвоилась, и две ее половинки – маленькая девочка, очарованная магией стекла, вынесенного волнами на берег, и взрослая женщина, переставшая верить в магию, – боролись друг с другом.

Постояв с минуту в нерешительности, Алекса двинулась в верном направлении. Во всяком случае, она на это надеялась.

13

В пятницу утром, в начале двенадцатого, Брейден поднялся по ступенькам дома, в котором очень недолго жил с Кинли, и остановился на веранде, испытывая неловкость и чувствуя себя здесь совершенно чужим. Он не успел сродниться с этим домом, купленным Кинли, когда он служил за границей, и сейчас не узнавал ни вазоны с цветами, ни качалку в углу веранды. И коврик с радушным приветствием перед дверью не узнавал. Этот дом принадлежал Кинли, а не ему, и так было с самого начала.

Брейден позвонил в дверной звонок. У него еще оставался ключ, но показалось неправильным им воспользоваться.

Кинли – в спортивных брюках и обтягивающей ярко-красной маечке – открыла дверь через пару секунд. Его почти бывшая жена много тренировалась в последние годы, и ее одержимость воздвигла еще один барьер между ними.

Кинли настороженно смотрела на него, не приглашая войти в дом.

– Брейден, что ты здесь делаешь?

– Нужно забрать кое-что.

– Мне помнится, ты сказал, что в этом доме нет ничего и никого, что бы тебе было нужно.

– Я ошибся, – коротко ответил он.

– Ошибся? – изумленно повторила Кинли.

Брейден кивнул.

– Во многом. Незачем пережевывать наши проблемы. Все закончилось гораздо раньше, чем мы оба это высказали. Я не одобряю некоторые из твоих поступков, но из этого не следует, что я должен быть твоим врагом. – Освободившись от гнева, он почувствовал облегчение. Алекса сказала, что его мучают незажившие раны, и была права. Слишком долго он держал все в себе и растравлял сам себя.

Кинли нахмурилась, словно не знала, как отнестись к таким переменам в его поведении. Возможно, ей легче было справляться с его враждебностью, чем с любым выражением доброты и сожаления.

– Мне не следовало говорить тебе о моем романе, когда ты лежал в госпитале, – наконец произнесла она. – Брейден, я сожалею об этом. Ты меня напугал там, в госпитале. Весь перебинтованный, неподвижный, ты выглядел совершенно сломленным. Я едва тебя узнала. Я больше не хотела быть женой солдата.

– Я сказал тебе, что увольняюсь из армии, – напомнил он.

– Слишком поздно, Брейден.

– Было бы лучше, если бы ты сначала попросила развода и только потом бросилась в новую жизнь. Ты изменила мне.

– Я же объяснила, почему не предложила развод. Не хотела расстраивать тебя, пока ты подвергался опасности. – Она глубоко вздохнула и выпалила: – Я не горжусь тем, что сделала. Я совсем иначе представляла себе нашу жизнь и подумать не могла, что так обернется. Я не знала, что мне будет безумно одиноко. Не понимала, что от многого придется отказаться. И даже когда ты был дома, ты замыкался в себе. Ты не разговаривал со мной. Ты замкнулся в себе, и я понятия не имела, как достучаться до тебя.

Вероятно, в чем-то Кинли права, но она ведь и не старалась понять, что ему пришлось пережить.

– Я пытался рассказать тебе о Пите.

Кинли поджала губы.

– Не желаю об этом говорить. Это слишком печально. И я боюсь, вдруг ты расскажешь мне слишком много, а я выболтаю кому-то, кто не должен знать. Я до сих пор встречаюсь в городе с друзьями Пита, и никто не знает всю историю, кроме тебя. Так ты сам пожелал.

– Мы не обязаны говорить о Пите. Можно войти?

Кинли заколебалась, нервно оглянулась.

– Я не одна.

Брейден застыл, ожидая, что гнев вернется, но остался удивительно равнодушным к тому, что сейчас в его доме, возможно в его кровати, какой-то мужчина. И в самом деле, все кончено.

– Мне нужна гитара, – сказал он.

– Твоя гитара? – удивилась Кинли. – Ты бросил на ней играть еще до нашей свадьбы.

– Она в стенном шкафу. Во всяком случае, там я ее видел в последний раз.

– Так ты за этим пришел… за гитарой? – не поверила она.

– Да. – Гитара была для него не просто музыкальным инструментом, а той частичкой себя, которую он потерял.

– Хорошо. – Кинли пожала плечами. – Сейчас принесу. Ты не мог бы подождать здесь? Зачем нам лишние осложнения?

Брейден не удержался от легкого сарказма.

– Да, конечно. Мы не хотим лишних осложнений.

Когда Кинли исчезла в доме, Брейден подошел к краю веранды, уставился на улицу. Вряд ли он когда-нибудь вернется сюда, но желание обходить стороной эту часть города пропало. Он должен двигаться дальше. Он больше не связан с армией. Он не связан с Кинли. Он разрубил все узы. Осталось только понять, с чего начать новую жизнь.

В дверях показалась Кинли и протянула ему гитару в чехле.

– Вот она. Держи.

– Спасибо.

– Брейден, а чем ты теперь займешься? – вдруг спросила Кинли.

– Первым делом выясню, смогу ли вспомнить хоть пару аккордов.

– Я говорю о твоей жизни. – Она помолчала, глядя на него так, будто просила о понимании. – Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел, и я хочу, чтобы ты был счастлив. После всего, что тебе пришлось пережить, ты заслуживаешь счастья.

– Я буду счастливым, – пообещал Брейден.

– Ты сейчас с той женщиной, с которой я тебя видела?

– С Алексой? Нет. Мы просто… Я не знаю, кто мы друг другу.

– Это девочка из твоего прошлого. Та, в которую ты был безумно влюблен. Когда ты рассказывал мне о ней, твой голос менялся, будто она была особенная. Мне всегда было интересно, какая она.

Брейден не смог вспомнить, что в точности рассказывал Кинли об Алексе, да и какая разница?

– Да, она из моего прошлого. Я пока не знаю, станет ли она частью моего будущего.

* * *

Когда Алекса вернулась на набережную, подошло время ленча. Ресторанчики распахивали двери, горожане, взбудораженные подготовкой к субботнему предвыборному приему Дэниела Стоуна, обсуждали политику, волонтеры на всех углах раздавали рекламные листовки, в толпе туристов мелькали мужчины и женщины в строгих деловых костюмах. Интересно, кто они… партийные функ-ционеры? Служба безопасности? Члены команды кандидата? Трудно сказать.

Алекса с нетерпением ждала встречи с будущим сенатором и его окружением. Слова отца о дневнике Шейлы заинтриговали ее, но она не нашла в присланных в магазин коробках ничего похожего. Следовательно, либо кто-то нашел дневник до нее, либо он где-то надежно спрятан. Ладно, это она выяснит позже, а сейчас она задумала кое-что более личное – поиски разноцветного стекла.

Алекса пошла на пляж той же тропинкой, что и накануне, но, как только добралась до песка, сбросила туфли и почувствовала теплые песчаные струйки между пальцами. В последний раз, когда она была на пляже, она преследовала цель – попасть в дом Уэллборна, а сегодня хотелось просто наслаждаться.

Она медленно дошла до воды, отступившей с отливом и освободившей больше пространства для поисков. До сих пор странно было думать, что разноцветные сокровища, называемые «морским» стеклом, – обычные стекляшки, выброшенные в море и им отполированные. Силы природы превращают мусор в нечто прекрасное и соблазнительное, во всяком случае, для нее. И как же она устала от того, что люди выбрасывают ненужное… точно, как ее отец поступил со своей первой семьей.

Напряженно глядя под ноги, Алекса почти час бродила по пляжу вдоль кромки воды. Ветер растрепал волосы, выдернув едва ли не половину из «конского хвоста». Солнце ласково припекало щеки, будто высвобождая ее из зимнего кокона. Правда, прогулка обернулась серьезным испытанием. Ноги заболели от непривычной нагрузки – каждые несколько футов приходилось приседать, чтобы разворошить и рассмотреть кучки гальки, раковин и морских водорослей.

Она нашла несколько маленьких стеклышек, спрятала их в сумку, в кармашек на «молнии», и уже думала, что придется вернуться домой без какой-либо значительной находки, когда наконец наткнулась на красивый темно-зеленый стеклянный шарик в пару дюймов диаметром. Вот из него точно можно будет сделать что-нибудь интерес-ное.

Солнце сияло в зените, и Алекса поняла, что уже почти час. Полдня пролетело совершенно незаметно, но она не считала это время потерянным напрасно. Правда, тяжело менять привычки, укоренившиеся за десять лет, когда каждый поступок, каждое действие преследуют определенную цель. Много времени прошло с тех пор, как она отклонялась от выбранного пути, а теперь просто наслаждается изменениями в гармонии с самой собой.

Пересекая широкую полосу пляжа, Алекса увидела, что она здесь не одна. На большом камне под скалой, перебирая струны гитары, сидел парень, и сердце Алексы пропустило удар, когда она поняла, что это Брейден.

Сосредоточившись на своем занятии, он пока не заметил Алексу, и у нее было несколько секунд, чтобы рассмотреть его получше… Гитара в руках усиливала – если это только возможно – его сексуальность. Алексе нравились и вылинявшие джинсы, и простая футболка, весь его слегка небрежный вид. Просто невозможно было представить Брейдена в деловом костюме, как у бухгалтеров, с которыми она работала. Костюм сковывал бы его… Хотя Брейден почти восемь лет носил военную форму, напомнила себе Алекса.

Брейден вдруг поднял глаза, и его пальцы застыли на струнах.

Алекса помахала рукой, подошла и села на большой плоский камень рядом с ним.

– Что ты здесь делаешь, Алекса?

Она разжала ладонь, изумрудом сверкнуло зеленое стеклышко, и Брейден понимающе улыбнулся.

– Заново переживаешь прошлое?

– Похоже, только этим и занимаюсь. Утром я заглянула в «Дом стекла», поговорила с Мэри Маллиган и даже купила одну из ее стеклянных птиц.

Алекса достала из сумки коробочку, развернула пузырчатую пленку.

– Совершенство, не правда ли?

Стекло мерцало на солнце, и казалось, что ястребу не терпится улететь.

– Красиво, – согласился Брейден.

Алекса аккуратно завернула птицу, положила на мягкое ложе в коробочку, убрала в сумку.

– Мэри пригласила меня в воскресенье к себе домой, обещала показать, как она работает со стеклом. Ведь это то, о чем я всегда мечтала.

– Рад, что наконец ты сможешь этим заняться, – одобрил Брейден.

– Тете Фиби все лучше, и я уже не чувствую вины за то, что нахожу время для себя.

– Ты не должна чувствовать себя виноватой, Алекса. Жизнь слишком коротка.

– Знаю… И, если уж заговорили о давних мечтах, как продвигается твоя музыка?

– Со скрипом. – Брейден усмехнулся. – Придется играть здесь, где никто не услышит.

– Уверена, что все не так плохо.

– А я уверен, что ты даже не представляешь, как плохо.

– Тогда поиграй для меня и позволь судить мне, – попросила Алекса.

Брейден пожал плечами, побренчал немного.

– Уже неплохо. А как насчет моей песни? Споешь?

– Я все еще стараюсь вспомнить слова.

– А я думаю, что ты помнишь. Просто не хочешь петь для меня.

– Алекса, песня была глупая.

– Я хочу ее услышать. – Алекса огляделась по сторонам, никого поблизости не было. – Здесь сейчас только мы и птицы.

– Какая ты настырная, – вздохнул Брейден.

– А ты ужасно упрямый. Ну, хоть несколько строчек.

– Отлично, только если птицы с визгом рухнут в воду, я не виноват.

Алекса рассмеялась.

– Рискнем. Начинай.

Брейден опустил взгляд на струны, взял несколько аккордов и тихо запел. Его голос звучал красиво и уверенно.

– Она – моя летняя девушка. Каждый раз, как я вижу ее, мое сердце бьется быстрее. Ее улыбка освещает небо, такое же голубое, как ее глаза…

Алекса затаила дыхание.

– Дальше не помню, – пробормотал Брейден, наигрывая чудесную мелодию, а Алекса словно вернулась к своей давней невинной любви, к своему первому всплеску чувств. Тогда ей казалось, что сбудется все, о чем она мечтает. Она была полна надежд и желаний…

Брейден наконец перестал играть и взглянул на нее. В его глазах застыла неуверенность, будто он боялся, что слишком обнажил свою душу.

– Я по-настоящему любила мальчика, сочинившего эту песню, – тихо сказала Алекса.

– А я любил девочку, о которой мечтал.

– Думаешь, они еще живут в нас?

– Нет.

– Может быть, где-то глубоко-глубоко?

Брейден пожал плечами.

– Я могу говорить лишь за себя. Возможно, в тебе еще таится та девочка.

– Ты должен сочинить что-нибудь еще.

– Зачем?

– Потому что не узнаешь, на что способен, пока не попробуешь.

– Алекса, не делай далеко идущих выводов из одной песни.

– Брейден, хватит меня предостерегать. Я буду думать так, как считаю нужным, и об этом, и о нас.

– А теперь кто из нас упрямится?

Шутливым тоном Брейден явно хотел разрядить обстановку, и Алекса решила ему подыграть.

– Должна отметить, что твои музыкальные вкусы изменились.

– Ты и правда так думаешь? – рассеянно спросил он, перебирая гитарные струны.

– Правда-правда. – Улыбаясь, Алекса выудила из сумки телефон, вызвала на экран список воспроизведения. – Я помню время, когда ты любил этих парней.

Из крохотных телефонных динамиков рванула музыка группы, популярной два десятилетия тому назад. Алекса нашла эту мелодию накануне вечером, когда искала что-нибудь новенькое для загрузки в телефон. И думала о Брейдене и пес-нях, которые они слушали в детстве, и задавалась вопросом, повлияли ли они на его музыкальный вкус.

Брейден расплылся в улыбке.

– Они были твоими любимцами, не моими.

– Я так не думаю. Ты дергался в диком танце, подражая их солисту. – Алекса вскочила на ноги и попыталась повторить движения, как их помнила.

Брейден отложил гитару.

– Дай-ка мне свой телефон.

– Ни за что.

Брейден вскочил. Алекса взвизгнула и помчалась прочь и, разумеется, не ее ногам было соревноваться с длинными ногами Брейдена. Он повалил ее на песок, выхватил телефон и выключил дикую мелодию.

Сердце Алексы бешено колотилось, она прерывисто дышала и остро ощущала тело Брейдена, распростертого поперек нее. Что успокоению совершенно не способствовало. Он посмотрел на нее сверху вниз, его глаза потемнели, губы приоткрылись.

– Алекса… – прошептал Брейден.

Она обхватила его руками и притянула к себе. И вспыхнула от желания, почувствовав тяжесть его тела и страсть, безмерно превосходившую милую детскую влюбленность. Канули в Лету мальчик и девочка, остались мужчина и женщина. Он целовал ее жадно, будто истосковался по ней, будто не мог ею насытиться, и она ощущала то же самое.

Алекса скользнула ладонями по его спине, впитывая силу его мышц, просунула руки под рубашку, услышала тихий стон. Боль неутоленного желания пронзила ее и разлилась по телу, когда Брейден, оторвавшись от ее рта, провел губами по ее шее.

Она мучительно жаждала большего, чем объятия и поцелуи на пляже средь бела дня, но подозревала, что для этого потребуются иные причины, кроме страсти.

Так что наслаждайся моментом, приказала она себе, обнимая Брейдена за шею, запуская пальцы в его темные волнистые волосы, млея от удовольствия при каждом прикосновении его губ к своим.

А потом вдруг рядом залаяла собака, и песчаные брызги из-под лап бегущего пса отрезвили их, как холодный дождь.

Брейден скатился с нее и резко выдохнул. Алекса села, стряхивая песок с плеч и волос. Он бросил ей телефон.

– Спасибо.

– Не сработало.

– А по-моему, отлично сработало.

– Алекса, ты вообще-то сама знаешь, чего хочешь?

Она чувствовала неоднозначность его вопроса и не спешила с ответом.

– Знаю, что рано или поздно хочу завершить этот поцелуй, – призналась она.

– И что дальше?

– Брейден, я не знаю. Я не умею предсказывать будущее.

– Кое-что я могу предсказать. Один из нас или мы оба легко не отделаемся.

Алекса не хотела думать о плохом, но и она с годами стала циничной.

– Возможно, ты прав, но я слишком долго осторожничала. Может, пора рискнуть.

Брейден стиснул зубы, покачал головой.

– Сомневаюсь.

– Ну, когда поймешь, возвращайся, – резко сказала Алекса, поднимаясь на ноги.

– Не взваливай все решения на меня.

– Ты сам взвалил. Хочешь быть главным. Хочешь целовать меня, когда возникает желание, и прекращать, когда тебя одолевают сомнения.

– Вчера вечером прекратила ты, – напомнил Брейден.

А ведь верно. Он неожиданно стал ей очень нужен, и это перепугало ее до смерти.

– Ты прав. Ты вызываешь во мне чувства, которые меня страшат. Я видела, что сделала любовь к отцу с моей матерью.

– Мы никогда не повторим ошибок твоих родителей.

– Конечно, – согласилась Алекса. – Но, вполне вероятно, наделаем собственных.

– То есть, ты сама не знаешь, чего хочешь.

– Пожалуй… Я знаю другое – мы всегда выбирали неудачное время. Один из нас был готов идти вперед, а другой нет. Не знаю, как сейчас, но в какой-то момент нам придется решиться или закрыть эту дверь навсегда. А пока все, что между нами происходит, сводит меня с ума.

– И меня, – пробормотал Брейден, проводя рукой по волосам. – Я не хочу обидеть тебя, Алекса.

– Так не обижай.

– Сейчас я не могу решиться.

– И не надо. – Она смахнула песок с джинсов. – Мне в любом случае пора идти.

– Куда?

– В тетин магазин. – Алекса помолчала и добавила с улыбкой: – Каждый раз, как я вижу на вывеске «Прошлое снова с нами», думаю, что это очень подходит нам. Каждый день, проведенный здесь, будто неразрывно связан с прошлым.

– Да, что-то мы зачастили в прошлое.

– Я хочу просмотреть книги из посылки Уэллборна. Папа сказал, что Шейла вела дневник. Я не видела его раньше, но, может, он спрятан в одной из книг.

– Отец сказал? – удивился Брейден. – Ты снова с ним виделась?

– Да, он пригласил меня в кафе, но на завтрак не остался. Снова меня бросил.

Брейден нахмурился.

– Ты серьезно? Да как он мог! Я понимаю, он твой отец, но он осел.

– Ничего страшного. Я привыкла.

– Ты не должна привыкать к такому.

– Зато перед уходом он дал мне зацепку. Сказал, что Шейла была влюблена в кого-то, кто заставил ее сделать аборт. Он думает, что это с равной вероятностью мог быть и Джек Уэллборн, и Дэниел Стоун. Шейла говорила, что этот мужчина вне ее досягаемости.

– Больше похоже на Джека… – задумчиво сказал Брейден. – Если только твой отец не старается отвести подозрения от себя.

– И почему меня не удивляет тот факт, что я не доверяю мужчинам… – пробормотала Алекса.

– Надеюсь, ко мне это не относится. – Брейден посмотрел ей прямо в глаза. – Алекса, что бы ни случилось между нами, знай, что я никогда тебе не солгу.

Ее тронули его слова.

– Будь уверен, я тоже.

Брейден кивнул и улыбнулся.

– Мы как будто поклялись в верности.

– А почему бы не скрепить нашу клятву поцелуем? – рассмеялась Алекса. – Одним очень коротеньким, совсем не опасным поцелуем. – Она приподнялась на цыпочки, коснулась губами его губ – нежное обещание поцелуя, напомнившее ей их первый детский поцелуй. – До встречи.

14

Необходимо было сосредоточиться, однако Брейден – как ни старался забыть – чувствовал вкус этого очень коротенького, совсем безобидного поцелуя, сидя с Дрю в полицейском участке.

– Где ты был? – спросил Дрю, задумчиво разглядывая друга. – У тебя песок в волосах.

Брейден провел пятерней по волосам.

– На пляже.

– Катался по песку? Надеюсь, не в одиночестве.

– Брось свои шуточки. Я пришел поговорить о деле.

– Разумеется, о деле, – кивнул Дрю с напускной серьезностью.

Он взглянул на кабинет шефа. За закрытой стеклянной дверью виднелся сидевший за столом Эдвин Хейз.

– Я как раз собирался выпить кофе в ближайшей кофейне. Пойдешь со мной?

Поняв, что друг хочет не только выпить кофе, но и поговорить подальше от чужих ушей, Брейден пожал плечами.

– Пойду.

Дрю взял со стола связку ключей, и они вышли на улицу.

– Отличный денек, – заметил Дрю. – В последнее время я почти не высовываю нос из участка. Помнишь, как мы скатывались со ступенек здания суда на моем скейтборде? – Он кивнул на здание с длинной, широкой лестницей на другой стороне улицы.

– Я помню, как ты чуть не сломал себе шею, когда решил скатиться по перилам, – сухо ответил Брейден.

– Да, не самое мое мудрое решение, – ухмыльнулся Дрю. – Иногда я сам не верю, что теперь арестовываю безбашенных пацанов, а чтобы подняться по тем ступеням, должен сначала втиснуться в костюм и придушиться галстуком.

– Ладно, к делу, – прервал разглагольствования друга Брейден, заворачивая за угол. – Так что происходит? Ты явно не хотел разговаривать в участке.

– Сначала кофе. А пока можешь рассказать мне, с кем катался по песку. Или я должен догадаться сам?

Брейден не потрудился ответить. Он перестал рассказывать Дрю о своих девушках двенадцать лет назад и не видел причин начинать по новой. Однако Дрю явно не желал менять тему.

– Что там у вас с Алексой?

– Кто сказал, что я был с Алексой?

– Брось. Я детектив, а тебя не так уж сложно раскусить. Что между вами происходит?

– Не знаю, – честно ответил Брейден. – Мы общаемся, наверстываем упущенное. Иногда кажется, будто ничего не изменилось, иногда, как будто знакомимся заново.

– Она тебе нравится, – уверенно констатировал Дрю.

– Она мне всегда нравилась. С этим-то никаких проблем.

– Я всегда считал проблемой ваших отношений географию, но не сейчас.

– Алекса уедет домой.

– А ты можешь поехать куда угодно. Здесь тебя ничто не держит. Твоя семья будет скучать по тебе, но, думаю, они будут счастливы, если будешь счастлив ты.

Брейден вошел вслед за Дрю в маленькое кафе-пекарню.

– Я обдумываю варианты.

– Ты голоден? – спросил Дрю. – Я не прочь перехватить сандвич.

– Мне только кофе.

Пока Дрю делал заказ, Брейден занял столик. Время ленча прошло, и в кафе было пусто, только в углу пожилой мужчина читал газету, прихлебывая кофе.

– Так почему мы здесь? – спросил Брейден, когда Дрю уселся, поставив на столик два стакана кофе.

– Мне неловко говорить тебе это.

– Говорить мне что? – спросил Брейден, откидываясь на спинку стула.

– Шеф передумал. Он больше не хочет, чтобы ты копался в истории с ограблением, Уэллборнами, Шейлой или кем бы то ни было. Он сказал, что, когда нашел свою дорогую подругу Фиби в крови и без сознания, был очень взволнован и не мог четко мыслить, иначе не согласился бы привлекать тебя. Ему кажется, что, пренебрегая правилами ведения расследования, мы только запутаем дело, кто бы ни оказался преступником. В чем-то он прав.

– Так ты меня увольняешь? – спросил Брейден с изумлением и легким раздражением. – Но ведь полиция мне не платит.

– Я не продумал все, как следует, когда обратился к тебе за помощью. Если честно, я не столько нуждался в твоей помощи, сколько хотел вытащить тебя из твоей квартиры. Я думал, ты осмотришься немного, а ты нырнул в дело с головой.

– Ну да. – Брейден надолго умолк. Что-то не складывалось, или, может… – Забавно слышать это сейчас, потому что вчера я разговаривал с шефом. Он явно не возражал против моего вмешательства.

– Как я сказал, он передумал.

– После нашего разговора, – подчеркнул Брейден.

Дрю нахмурился.

– Что именно ты ему сказал?

– Я спросил его о расследовании смерти Шейлы Каммингз. – Брейден беспокойно забарабанил пальцами по столу, чувствуя, что упускает нечто важное. – Шеф не возражал против моего расследования взлома антикварного магазина, однако встревожился, когда узнал, что я связываю его со старым делом. Теперь мне стало еще любопытнее.

Дрю вздохнул, с беспокойством взглянул на приятеля.

– Брейден, ты должен отступиться.

– Эй, это ты меня втянул. Ты хотел, чтобы я что-то сделал, вот я что-то и делаю. Ты не можешь меня уволить, Дрю.

– Меня больше волнует собственное увольнение.

Брейден не хотел становиться причиной ссоры приятеля с его боссом, но и не готов был отказаться от частного расследования.

– Мне нужно поговорить еще кое с кем. Я не буду это афишировать.

– С кем? – со вздохом спросил Дрю.

– С Дэниелом Стоуном и Робертой Уэллборн.

– Боже милостивый! Ты в самом деле думаешь, что сможешь втихаря опросить кандидата в сенаторы и руководителя его избирательной кампании? Да ладно.

– Думаю, что обоим или одному из них что-то известно о смерти Шейлы. И они оба здесь в городе, в крайнем случае весь уик-энд. Идеальный шанс.

– Оставь это. Я сам справлюсь.

– Ты не знаешь то, что знаю я, – возразил Брейден.

– Ничего ты не знаешь. Нутром чуешь.

– Ну, в общем, ты прав. Однако я хочу все прояснить. Я с ними поговорю. Если ничего не узнаю, выйду из игры.

– А ведь тебе это до смерти нравится. Не думал пойти в копы?

– Не знаю.

– Подумай. У тебя отличная интуиция, военная подготовка за плечами. Ты был бы потрясающим приобретением для нашего департамента… для любого департамента.

– Спасибо. Ты только что пополнил список страждущих найти мне новую профессию.

– Приятно видеть тебя заинтересованным, даже если это кончится моим увольнением, – улыбнулся Дрю.

– Надеюсь, до увольнения не дойдет.

– А я не ограничусь надеждами. Я пойду с тобой поболтать с Дэниелом Стоуном.

* * *

Алекса обвела взглядом торговый зал антикварного магазина. Она разобрала все коробки и умудрилась найти место для большинства новых поступлений, хотя пришлось не только потеснить предметы на витринных полках, но и использовать для хранения часть выставленной на продажу мебели. Маленький зал теперь выглядел вполне привлекательно, но, к сожалению, при всем своем старании Алекса не нашла ни единой вещицы, которую кому-нибудь захотелось бы украсть. И дневник Шейлы она тоже не нашла.

Услышав за спиной звук открывающейся двери, Алекса в страхе застыла. После многочисленных походов к мусорным бакам в проулке она забыла запереться. Алекса взяла себя в руки, обернулась и увидела женщину в красивом платье с цветочным узором и коротеньком трикотажном кардигане. Густые каштановые волосы свободно ниспадали на плечи. В руках нежданная посетительница держала очень дорогую дизайнерскую сумку.

– Простите, но магазин закрыт. Я просто навожу здесь порядок, – объяснила Алекса.

– Да, я слышала о недавнем ограблении. Я Роберта Уэллборн. Когда-то была женой Джека Уэллборна. Насколько я знаю, он прислал в магазин кое-какие вещи.

Алекса затаила дыхание. Ну надо же. Одна из тех, кого они с Брейденом внесли в список подозреваемых, явилась сама и стоит перед ней.

– У вас верные сведения. Я Алекса Паркер. Хозяйка магазина Фиби Грей, моя тетя.

– Да, я знаю, кто такая Фиби. Джек в последние годы очень нежно к ней относился, – с некоторой обидой произнесла Роберта. – Ну, редкая женщина ему не нравилась. Я хотела бы посмотреть, что он прислал.

Просьба прозвучала почти как приказ, и Алекса не сумела отказать столь же категорично. Впрочем, когда Фиби откроет магазин, все будет выставлено в витринах, а Роберта со всей очевидностью дала понять, что не уйдет, пока не увидит того, что желает.

Алекса указала на боковые полки.

– Почти все предметы там. Вы можете посмотреть, однако я не могу ничего продать вам без разрешения моей тети.

Роберта поджала губы, и Алексе сразу стало ясно, что мало кто осмеливается перечить этой женщине. Без лишних разговоров Роберта пересекла зал, окинула взглядом содержимое полок, взяла в руки музыкальную шкатулку, открыла и тут же поставила на место, затем перелистала несколько богато иллюстрированных книг большого формата и тоже отложила.

– Вы ищете что-то определенное? – спросила Алекса, гадая, не ищет ли Роберта дневник Шейлы.

– Просто любопытно, что я недополучила при разводе, – холодно ответила Роберта.

– Кажется, вы развелись давно.

– Шесть лет назад. Джек не любил распространяться о своем имуществе, и меня всегда разбирало любопытство, не припрятал ли он какую-то его часть.

И насколько сильным было это любопытство, мелькнуло в голове Алексы. Достаточным, чтобы вломиться в магазин? Не разумнее ли подождать, пока все распакуют, и тогда уже поискать интересующую вещь?

– Это все? – спросила Роберта, и Алекса вдруг поняла, что не все. Слова тети отчетливо зазвучали в ее голове: «Я отнесла одну коробку в кабинет, а когда вышла, почувствовала, что в торговом зале кто-то есть».

Алекса кабинет не осматривала. Просто взяла со стола тетину сумочку, а все остальное время провела в торговом зале.

Роберта прищурилась в ожидании ответа, и Алекса откашлялась, чтобы голос не выдал ее.

– Все, насколько мне известно. – Она вовсе не собиралась сообщать Роберте о коробке в кабинете, пока не заглянет в нее сама.

Роберта пристально и недоверчиво смотрела на нее еще пару секунд и, наконец, перевела взгляд на ближайшие полки. Неловкое молчание затягивалось, и Алекса вдруг поняла, что теряет прекрасную возможность вытянуть из Роберты кое-какую информацию, а значит, пора переходить в наступление.

– Вы знали Шейлу Каммингз?

Роберта оглянулась.

– Кого?

– Шейлу Каммингз. Актрису, арендовавшую ваш пляжный дом несколько лет подряд в летние месяцы. Она утонула в море недалеко от вашего дома. Удивляюсь, что вы не помните. Это была сенсация.

Роберта облизнула губы, подкрашенные бледно-розовой помадой.

– Теперь, когда вы уточнили, я, разумеется, припоминаю, но это было так давно. Почему вы спрашиваете меня о ней сейчас?

– Потому что дом для Шейлы в то лето арендовал мистер Стоун, а вы сейчас на него работаете, не так ли?

– Вы пытаетесь запятнать репутацию Дэниела? – резко спросила Роберта. – Вы работаете на его соперника?

– Нет, просто интересуюсь, и не только я. Полиция тоже интересуется. – Пожалуй, это было преувеличением, но Алекса нуждалась хоть в какой-то поддержке.

– Полиция? – Роберта вскинула брови. – Почему?

– Шейла умерла при таинственных обстоятельствах.

– Ну, я бы не назвала обстоятельства такими уж таинственными, а в том, что Дэниел не имеет никакого отношения к ее смерти, абсолютно уверена. Если дом арендовал он, значит, его попросил об этом Джек.

– И почему бы Джеку понадобилось просить его?

– Чтобы я не узнала, что дом арендует его любовница. Только он всегда меня недооценивал. Я была прекрасно осведомлена о его интрижках. Не так уж Джек был умен.

Алекса удивилась, что Роберта столь холодно и прагматично говорит о любовной связи мужа.

– Не похоже, что вы огорчены.

– Все в прошлом. Я это пережила.

– Я сожалею.

В глазах Роберты мелькнула растерянность.

– О чем вы сожалеете?

– О том, что ваш муж изменял вам.

– Нечего меня жалеть. И уж не вам, разумеется. Занимайтесь своими делами и не ворошите прошлое. Одна девушка уже умерла.

– Это угроза? – холодея, спросила Алекса.

– Не дурите. Я просто констатирую факт. И вам никогда не узнать, что случилось с той женщиной, так как единственный человек, знавший правду, мертв. И это Джек.

– Джек никогда не обсуждал с вами смерть Шейлы?

– В нашем доме ее имя никогда не упоминалось.

– Но когда Шейла умерла, вы не могли не заинтересоваться. Неужели вам не было любопытно, что случилось?

– А какой смысл? Я выше этого.

– Потому что не хотели знать, не был ли Джек каким-то образом в этом замешан. – Теперь Алекса понимала, почему Роберта закрыла глаза на смерть Шейлы: не хотела компрометировать себя любовной интрижкой мужа.

– Да, я не хотела знать, – признала Роберта.

– А как насчет Дэниела?

– Я уже вам сказала. Дэниел не имел с Шейлой ничего общего. Оставьте это дело в покое, мисс Паркер. Ничего нового вы не обнаружите. – С этими словами Роберта отвернулась и покинула магазин.

Алекса выдохнула с облегчением. Ну и стерва же эта Роберта Уэллборн. Совершенно ясно, что она не остановится ни перед чем, лишь бы защитить своего босса, а может, даже собственную репутацию. Правда, доля истины в ее словах есть. Джек – самый вероятный подозреваемый. И он мертв. Однако часть его вещей здесь, и Алекса направилась в тетин кабинет поискать не распакованную еще коробку.

Как и сказала тетя, под столом стояла небольшая коробка. Алекса сорвала упаковочный скотч, заглянула внутрь и увидела два тяжелых каменных книгодержателя. Ее энтузиазм начал потихоньку испаряться. Вместе с ценностями Джек Уэллборн прислал тете Фиби кучу хлама, и эти книгодержатели, пожалуй, относятся к этой категории. Алекса достала из коробки каменных монстров, затем коллекцию зажигалок – среди них ни одной золотой и похожей на ту, что на фотографии лежала рядом с именинным тортом, – три акварели в рамках и со вздохом осознала тщетность своих трудов.

Тут из торгового зала послышался звук чьих-то шагов, Алекса вздрогнула и вскочила на ноги. Неужели Роберта вернулась, чтобы исполнить свою угрозу? Надо было запереть дверь.

Алекса огляделась в поисках оружия, схватила один из книгодержателей, высоко подняла его, уставившись на открывающуюся дверь кабинета… и с облегчением выдохнула, увидев Брейдена.

Он замер на пороге, вытаращив глаза.

– Прости. Неужели я тебя так напугал?

Алекса опустила руку с книгодержателем.

– Мои нервы на пределе. Только что здесь была Роберта Уэллборн.

– И что ей было нужно?

– Хотела увидеть, что прислал сюда ее бывший муж. Разговаривая с ней, я вспомнила про коробку, которую тетя отнесла в кабинет перед нападением. – Алекса поставила свое оружие на стол. – Но в ней нет ничего интересного.

– Ты расспрашивала Роберту?

– Да. И мои вопросы ей не понравились. Правда, она изволила признать, что у Джека и Шейлы был роман, а дом арендовали на имя Дэниела потому, что Джек не хотел посвящать в свои амурные делишки жену. Еще она сказала, что Джек дурак, если не понимал, что она уже все о них знала. В общем, Роберта хитрая, холодная, безжалостная стерва, и она велела мне не лезть в это дело, потому что одна девушка уже умерла.

– Похоже на угрозу, – нахмурился Брейден.

– Думаю, Роберта просто пыталась меня напугать, но вряд ли она готова перейти от угроз к делу. Слишком она хитрая, чтобы ни с того ни с сего раскрывать свои карты. Я сказала ей, что полиция тоже ведет расследование. Ты что-нибудь вытянул из Дрю?

– На самом деле он отстранил меня от расследования.

– Почему? – удивилась Алекса.

– Шеф боится, что я помешаю расследовать это дело.

– Нет у него никакого дела.

– Я задавал слишком много вопросов о Шейле. Ему это не понравилось.

– И ты отступишься?

– Ни за что, – улыбнулся Брейден. – Я объяснил Дрю, что он не может меня уволить, но, поскольку Дрю волнуется за сохранение собственной работы, я согласился взять его на встречу с Дэниелом Стоуном.

– Ты виделся с Дэниелом Стоуном? – удивилась Алекса.

– Минут пять. И позволил Дрю вести беседу. Сам бы я вытянул из Стоуна больше, но выбора у меня не было.

– Дэниел сообщил что-нибудь ценное?

– Он подтвердил то, что сказала тебе Роберта. Мол, Джек не хотел, чтобы жена знала, что Шейла снова арендует его дом, поэтому попросил Дэниела подписать договор. Еще Дэниел сказал, будто во время смерти Шейлы находился в Нью-Йорке и может подтвердить свое алиби. Он также сказал, что Шейла забеременела от Джека, и если хорошенько поискать, то, вероятно, найдутся медицинские документы, доказывающие, что она сделала аборт.

– Многовато ответов для пятиминутного разговора, – заметила Алекса.

– Стоун явно подготовился, – подтвердил Брейден. – Подозреваю, его подручные подчистили все, что могло бы связать его с Шейлой.

– Они, как и Роберта, пытаются надежно привязать Шейлу к Джеку, но Джек мертв. Тупик.

– И ты готова опустить руки? – с вызовом спросил Брейден, и его тон удивил Алексу.

– А ты? Ты сам сказал, что тебя отстранили от расследования, или я ослышалась?

– Мы продолжим наше частное расследование. Конечно, если ты меня не бросишь.

– Не брошу, но я понятия не имею, что теперь делать. Вероятно, мы уже получили ответ. Джек или убил Шейлу, или она сама себя убила, потому что была в депрессии и не видела другого выхода.

– Значит, нам еще есть что выяснить.

– Если это возможно.

– Если мы не поищем ответ, то точно его не найдем.

Алекса пристально посмотрела на Брейдена. Его слова нашли в ней отклик на более личном уровне.

– Согласна. Брейден, это справедливо и для нас. Если мы хотим прояснить наши отношения, то не должны отступать. Если мы сейчас бросим все попытки, то никогда не узнаем, поступили ли мы правильно.

Брейден напрягся, его зеленые глаза потемнели.

– Я не сказал, что отказываюсь от наших отношений.

– Твое поведение иногда говорит об обратном.

– Как и твое.

– Ты прав. Каждый из нас делает шаг вперед и отступает на два шага назад. Мы боимся, так как оба в глубине души понимаем, что между нами существует что-то особенное. – Алекса чуть не задохнулась от нахлынувших эмоций. – Но сейчас я не собираюсь в это углубляться. Будем решать проблемы по мере их поступления. – Она убрала в коробку все, что вытащила из нее. – Я оставлю это здесь, пока не расчищу больше пространства в торговом зале. – Задвигая коробку под стол, Алекса увидела в глубине деревянный ящичек. – А это что? – пробормотала она.

Брейден присел на корточки.

– Ты еще что-то нашла?

– Да, но не знаю, принадлежит это тете или относится к посылке Уэллборна.

– Так давай узнаем. – Брейден потянулся под стол и без особых усилий подтащил к себе ящик.

Алекса ожидала увидеть мелкие антикварные вещицы, но, открыв ящик, обнаружила вещи из своего детства. Старый рюкзак, тот, в который она каждым летним днем складывала найденные сокровища. Ее велосипедный шлем, блокнот с детскими рисунками, старая музыкальная шкатулка.

– О боже. Тетя Фиби сохранила мои вещи. – Расстегнув рюкзак, Алекса достала мешочек со своей коллекцией «морского» стекла, и подступившие слезы затуманили ее глаза. – Здесь все. Она ничего не выбросила.

– Она ждала твоего возвращения.

– Как же я скучала. Глядя на это, я снова думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы родители не развелись и все летние каникулы я счастливо проводила бы здесь. – Алекса подняла глаза и в упор посмотрела на Брейдена. – Я до смерти ненавижу разводы.

– Знаю, – тихо ответил он. – Но ты вернулась и сможешь что-то создать из этого стекла.

– Кто знает, может, что-то получится. – Она снова взглянула на стеклышки, отложила и заглянула в рюкзак. На дне лежало что-то еще… что-то синее.

Ее сердце снова пропустило удар.

– Брейден, взгляни. – Алекса обхватила ладонью горлышко переливающейся синей бутылки, достала ее. – Бутылка с «джином». Я совсем о ней забыла. Мы нашли ее в тот наш последний день на пляже. Мы закрыли глаза и загадали желание…

Алекса унеслась мыслями в тот день и отчетливо увидела его. И словно наяву услышала свое желание. Хочу, чтобы Брейден в меня влюбился.

Дыхание перехватило. Прошло пятнадцать лет, а ее желание не изменилось. Она посмотрела Брейдену в глаза и по их выражению догадалась, что он тоже перенесся мысленно в тот летний день.

– Что загадал ты?

Брейден замотал головой.

– Не помню.

– А я думаю, помнишь.

Брейден сделал глубокий вдох, протяжно выдохнул.

– Я загадал, чтобы ты вернулась, Алекса.

Ее сердце бешено забилось.

– Брейден, вот я и вернулась. Твое желание исполнилось.

– Пожалуй. – Он долго смотрел на нее и наконец наклонился, явно намереваясь поцеловать, но Алекса положила ладонь на его плечо.

– Если ты начнешь меня целовать, то не сможешь просто остановиться и вдруг опять сбежишь. Брейден, я больше не выдержу этих метаний. Ты должен решить, хочешь меня или нет.

– А ты, Алекса?

Протекло не меньше минуты, прежде чем она произнесла единственно возможное:

– Я хочу тебя.

Он сглотнул комок в горле и распрямился.

– Пошли.

– Куда? – еле выдавила Алекса, поднимаясь на ноги и все еще сжимая бутылку. Почему-то было страшно оставлять ее. Вдруг именно магия синей бутылки подталкивает их с Брейденом туда, куда они всегда стремились.

– В твою гостиницу.

– Правда? Ты не передумаешь, когда холодный ветер и реальность отрезвят тебя?

– А ты?

– Поживем – увидим.

15

К счастью, от антикварного магазина до гостиницы было недалеко. На всем этом коротком пути они не произнесли ни слова. Оба молчали, пока лифт поднимал их на третий этаж. Молча вошли в ее номер.

Алекса бросила ключ на комод, не в силах отвести взгляд от широченной кровати, занимающей, как ей казалось, почти всю комнату.

Брейден остановился чуть позади нее, и она не понимала, передумал он или дает время передумать ей.

Напряжение ощутимо пульсировало в воздухе. Алекса сбросила туфли, сдернула через голову и бросила на стул джемпер. Она нервничала и сгорала от нетерпения и тревоги одновременно.

Не слишком ли скоро? Может, они не должны спешить и им стоит лучше узнать друг друга?

Не слишком ли поздно? Может, они уже упустили свой момент?

Не мучают ли Брейдена те же сомнения? Гос-поди, почему он молчит? Пусть хоть что-то скажет или сделает.

Алекса, словно завороженная, смотрела, как Брейден медленно стянул футболку и бросил ее на кровать. И затаила дыхание, уставившись на переливающиеся под гладкой кожей упругие мышцы. Ну и мускулатура у парня… и длинный белый шрам под ребром, как напоминание о военном прошлом.

Теперь она должна что-то сказать, что-то сделать.

Он ждал. Он наблюдал за ней. И ей стало не по себе.

Брейден так привлекателен, так подтянут, а она? Она сейчас не в лучшей форме. Уже несколько недель не посещала спортзал. А вдруг Брейден разочаруется? Вдруг она не оправдает его ожиданий?

– Не надо так много думать, – нарушил молчание Брейден. Их взгляды встретились.

Алекса облизнула губы, все еще не решаясь продолжить начатое.

– Ты классно выглядишь.

– Твоя очередь, Алекса.

Лучше бы он перехватил инициативу из ее рук, притянул к себе, сорвал с нее одежду, но, казалось, ему интереснее смотреть, как она раздевается сама.

Ей доводилось раздеваться перед мужчиной и раньше, но не перед этим мужчиной, а все остальные сейчас казались незначительными, как будто были временными заменителями, пока она снова не найдет Брейдена.

Она нашла его. Они, наконец, оказались в одном и том же месте в одно и то же время.

– Я будто стою на обрыве над пропастью, – прошептала Алекса.

– Я не дам тебе упасть.

– Но вдруг ты заставишь меня спрыгнуть.

– Только если ты захочешь.

– Когда ты рядом, я всегда хочу спрыгнуть… что бы мы с тобой ни делали.

– Со мной то же самое, но если слишком рано…

Она отрицательно покачала головой.

– Нет, точно не слишком рано.

Трикотажный топик отправился вслед за джемпером. Алекса тряхнула волосами, освобождая их, и подумала, что, к счастью, надела сегодня один из своих самых красивых бюстгальтеров.

– Ты прекрасна, Алекса. Я всегда знал, что ты станешь красавицей.

– Правда? Я же была тощая… – пробормотала она, смущенно скрестив руки на груди.

– Теперь уже нет, – тихо сказал Брейден, приближаясь и обнимая ее за талию. Алекса почувствовала жар его пальцев, представила, как его руки касаются ее тела. – Давай взглянем на остальное. – Он расстегнул «молнию» ее джинсов.

Алекса помогла ему стянуть джинсы, отбросила их и забыла обо всех сомнениях, когда Брейден впился губами в ее губы.

Он страстно хотел заняться с ней любовью, но спешить не собирался. Скользнул губами по ее подбородку к шее, поцеловал ключицу.

– У тебя еще остались веснушки… – Его губы коснулись россыпи светлых пятнышек над розовыми кружевами бюстгальтера.

Ей стало трудно дышать. Намеренно неспешное соблазнение лишало ее сил, воли, разума.

За губами последовал язык, Алекса вцепилась в плечи Брейдена и едва не застонала от облегчения, когда он сорвал разделявший их бюстгальтер и впился губами в изнывающий от ноющей боли сосок.

– Слишком медленно, – пробормотала она.

– Недостаточно медленно, – возразил Брейден и опустился перед Алексой на колени. Прижался губами к ее пупку, перебирая пальцами край крохотных кружевных трусиков. Снова за его губами последовал язык… и вдруг, будто сквозь туман, до нее донесся вопрос: – Что это?

– Что? – Алекса опустила глаза и увидела, как Брейден обводит кончиком пальца татуировку на ее левом бедре.

– Надо же, бабочка. Совсем как те, за которыми ты гонялась.

– И ни разу не поймала. А ты говорил, что нечего и пытаться. Кое-кто должен быть свободен.

– И ты хотела быть свободной. – Брейден поднялся с колен, заглянул в ее глаза. – Ты хотела стать бабочкой. Ты хотела улететь от всех своих домашних проблем.

– Больше всего на свете. И это желание только усилилось после того, как мы уехали отсюда и я стала маминым якорем.

– Когда ты сделала эту татуировку?

– После окончания колледжа, после того, как узнала, что ты женился. Я долго бродила по нашему любимому пляжу. Понимала, что не смогу вернуть прошлое, но хотела снова почувствовать то, что чувствовала в детстве с тобой. Свободу.

– И посадила бабочку на свою попку, – улыбнулся Брейден.

– Чтобы напоминала мне о свободе полета. Но какие там полеты! Я даже боялась взглянуть на небо. Уставилась в землю и двинулась вперед… в какой-то бесконечный поход в никуда.

– Теперь все изменится, – твердо сказал Брейден. – Алекса, я хочу, чтобы ты летала.

– Только с тобой вместе. – Она прижалась губами к его губам и потянулась к застежке его джинсов.

Вдвоем они быстро освободились от остатков одежды. Медлительность сменилась жарким нетерпением.

И когда они остались нагишом, Алекса восхищенно улыбнулась:

– Блеск. Даже не представляла, что ты вырастешь таким неотразимым.

Он ухмыльнулся.

– Взаимно.

Обнявшись, они упали на кровать и с изумлением и страстью, сознанием новизны и вспыхивающими воспоминаниями исследовали тела друг друга. Не было никакой неловкости, обычной при первом свидании. Все было так, будто они ждали этого момента пятнадцать лет, и теперь их тела точно знали, что делать. Полная гармония, полное взаимопонимание, ответы, возникающие раньше вопросов. Алекса чувствовала, что ее близость с Брейденом идеальна и абсолютно правильна… она чувствовала, что наконец нашла дорогу домой.

* * *

Алекса проснулась через несколько часов. В гостиничном номере было темно, и ей показалось, что уже ночь, но на электронных часах светились зеленые цифры: двадцать пятнадцать. Шевелиться не хотелось. Под боком Брейдена ей было очень тепло и уютно, ее голова покоилась на его груди… Вдруг ритм его дыхания изменился. Алекса приподняла голову и взглянула на его лицо.

Брейден открыл глаза, улыбнулся Алексе, поглаживая ее голую спину.

– Привет. Который час?

– Девятый.

– Не шутишь? Мы так надолго вырубились?

– Да, мы оба вымотались, – ответила Алекса, без смущения вспоминая все их чудесные безумства.

– Нам надо было многое наверстать. – В его глазах мелькнуло сомнение. – Ты так себе это представляла?

– Брейден, все получилось гораздо лучше, потому что было на самом деле. Реальность, а не грезы, когда я просыпалась в одиночестве, опустошенная и печальная, и скучала по тебе.

– Я тоже о тебе грезил.

У нее в животе заурчало, и Алекса покраснела от смущения.

– Не очень-то красиво.

Брейден расхохотался.

– Я тоже голоден.

– Жаль, что здесь не подают еду в номера.

– Можем что-нибудь заказать в кафе.

Алекса обрадовалась, что Брейден не хочет выходить, не хочет одеваться и покидать ее. Залучив Брейдена в свою постель, она вовсе не жаждала его отпускать.

– Хорошая мысль.

– Если любишь китайскую кухню, могу порекомендовать «Хот Вок». Я приятельствую с Ханом, сыном хозяина. В последние два месяца я практически жил на готовой еде. Если найдешь мой сотовый, я ему позвоню.

Алекса прихватила простыню и, заворачиваясь в нее, отправилась на поиски телефона.

– Эй, ты мне загораживаешь весь вид, – поддразнил Брейден, явно не стесняясь собственной наготы. А в общем, зачем ему прикрываться? У него изумительное тело.

– Ты уже видел достаточно, – возразила Алекса, кидая ему телефон.

– Я сам скажу, когда будет достаточно.

– Просто звони.

Алекса ушла в ванную комнату, надела один из гостиничных халатов, а когда вернулась, Брейден, уже в трусах, разговаривал по телефону. Она присела на край кровати.

– Надеюсь, ты заказал горы еды, – сказала она, когда он закончил разговор. – Я умираю от голода.

– Ты всегда ела слишком много для тощей девчонки.

– Я уже не такая тощая.

– Перестань, ты потрясающая. Алекса, я не кривлю душой. Ты красива с головы до пят. Ты моя летняя девушка.

– А я все еще думаю, что ты должен закончить мою песню.

– Может, ты поможешь написать еще несколько куплетов.

– Может, и помогу.

Брейден наклонился и поцеловал ее.

– Знаешь, обычно Хану требуется не меньше получаса, чтобы доставить еду.

– Да что ты говоришь? – прошептала она. – И как же мы проведем это время?

– У меня найдется парочка идей. – И с этими словами Брейден притянул ее к себе на колени.

* * *

– Секс, чоу-мейн [10], ночное кино по телевизору, снова секс. Поразительная ночь, – прошептала Алекса, когда субботним утром солнечный свет заструился в окно.

– Снова секс, – предложил Брейден с сон-ной улыбкой.

Алексе нравилось в нем все. И встрепанные, закудрявившиеся волосы, и темная утренняя щетина на щеках и подбородке. А больше всего ей понравилось просыпаться рядом с ним.

– Ты думаешь только об одном, – поддразнила Алекса, перекатываясь на бок и подпирая голову локтем.

– Да, о тебе. Мы же наверстываем кучу потерянного времени.

– Если мы наверстываем пятнадцать лет, ты еще здесь побудешь некоторое время.

– Меня это устраивает.

– Серьезно, Брейден…

– Серьезно? – Он тоже перекатился на бок лицом к ней. – И к чему ты ведешь? Мне пора начинать волноваться?

– Просто хотела сказать, я рада, что ты остался. – И не стала уточнять, сколько раз просыпалась среди ночи, волнуясь, найдет ли его рядом с собой утром. Нет, все-таки вырвалось: – У меня было это ужасное чувство, что я просыпаюсь, а ты ушел.

– Если бы я хотел уйти, то не сбежал бы тайком, – тихо сказал Брейден. – Я бы тебе сказал. Я бы попрощался. Можешь доверять мне, Алекса.

Ей сразу стало легко и спокойно.

– Я хочу доверять тебе.

– И что же тебя останавливает? – удивился Брейден.

– Весь мой прошлый опыт. Мой отец не крался из дома на цыпочках посреди ночи, но исчез довольно стремительно, и я долго свыкалась с его отсутствием.

– Понимаю. Ты боишься оказаться в том же положении, что твоя мать, но этого никогда не случится, Алекса, потому что ты не она. Ты сильная, независимая, решительная. Ни один мужчина никогда тебя не сломает.

– Надеюсь. Любовь пугает меня. Потребность в ком-то угнетает. Я люблю все держать под контролем, потому что пока я главная, никто меня не обидит.

– Но и не полюбит по-настоящему. Алекса, я постараюсь не обидеть тебя.

– Брейден, не знаю, понимаешь ли ты, как велика твоя власть надо мной.

– Взаимно, детка.

Алекса вздохнула.

– Как жаль, что мы не можем остаться здесь надолго. Я не хочу думать ни о будущем, ни о прошлом. Я просто хочу жить в этом мгновении, хочу, чтобы оно остановилось.

– Сегодня суббота, и, в любом случае, мы оба не работаем. Мы не должны куда-то спешить, не должны что-то делать, мы ничем никому не обязаны. Мы свободны, как бабочка на твоей соблазнительной попке. – Он шутливо шлепнул ее.

– Брейден, я люблю тебя таким, – улыбнулась ему Алекса. – Ты снова ты. Когда я впервые увидела тебя после нашей разлуки, ты был такой холодный, такой далекий. И совсем незнакомый.

– Я месяцы жил как в тумане. Но ты напомнила мне, что жизнь совсем не такая поганая, как я думал.

Алекса схватила подушку и шаловливо ударила его.

– Поганая жизнь? Ну-ка, придумай прилагательное получше.

Брейден поднял согнутую руку, защищаясь от ее ударов.

– Ладно, когда я с тобой, это самое лучшее, самое фантастическое время моей жизни.

– Так уже лучше, – согласилась Алекса.

– Я серьезно. – Он и вправду посерьезнел, и Алекса облизнула пересохшие губы.

– Серьезно?

– Самый лучший момент моей жизни.

– Ты преувеличиваешь. Это послевкусие секса.

– Тогда я повторю это завтра.

– То есть сегодня больше никакого секса? – спросила она с недовольной гримаской.

– И не надейся. Как насчет душа?

– Всегда мечтала, чтобы кто-нибудь помыл мне голову.

Брейден схватил ее за руку.

– Я помою тебе все, что пожелаешь.

Они скатились с кровати и направились в ванную комнату. Вода в душе быстро согрелась, в крохотном помещении заклубился пар, а Брейден выполнил свое обещание.

* * *

Оделись они только днем, ближе к вечеру, и, пока натягивали на себя одежду, Алекса чувствовала, как потихоньку меняется настроение, и сомневалась, готовы ли они вернуться в реальный мир.

Зазвонил ее сотовый телефон. Еще одно напоминание о том, что они не живут на собственном необитаемом острове. В мире полно других людей, людей, которые начисто выпали из ее памяти, поняла Алекса, увидев на экране название больницы. Дай бог чтобы с тетей ничего не случилось, пока племянница так чудесно проводила время.

– Алло, – быстро отозвалась она.

– Это Фиби.

Услышав бодрый голос тетушки, Алекса немного успокоилась и попыталась погасить в себе чувство вины.

– У вас все в порядке?

– Все отлично, дорогая. Я просто подумала, не могла бы ты исполнить одну мою просьбу.

– Конечно. Что мне надо сделать? – уточнила Алекса.

– Пожалуйста, если это тебя не затруднит, загляни ко мне домой, собери почту и привези в больницу.

– Никаких проблем.

– Это было бы замечательно, – обрадовалась Фиби. – Я жду письмо, а доктор говорит, что не отпустит меня домой до понедельника. Не знаю почему. Я чувствую себя гораздо лучше. И голова вроде начинает проясняться.

– Отлично. Я рада за вас. Приеду примерно через полчаса, хорошо?

– Не обязательно так спешить. Эдвин уже едет сюда. Мы поиграем в карты, чтобы убить время. Когда сможешь, тогда и приезжай.

Попрощавшись с тетей, Алекса заметила вопросительный взгляд Брейдена.

– Тетя просит забрать ее почту и привезти в больницу.

– Я с тобой.

– Правда? Мы теперь вместе исполняем поручения?

Он ухмыльнулся.

– Видишь, как крепко ты меня к себе привязала.

Алекса рассмеялась и последовала за ним к двери, а когда забирала с комода ключ, ее взгляд остановился на мерцающей синей бутылке. Может быть, магия наконец начинает действовать?

16

Дом Фиби навеял множество воспоминаний. Последний раз Алекса была здесь шесть лет назад, но, увлеченная разговорами с тетей, по сторонам почти не смотрела. Одна стена гостиной была увешана фотографиями членов семьи на всех этапах их жизни.

– Интересно, а я тут есть? – прошептала Алекса.

Брейден вместе с ней подошел поближе к мемориальной стене.

– Вот ты.

Он указал на фотографию Алексы с родителями – моментальный снимок, сделанный в этой самой гостиной. На заднем фоне сверкала мишурой рождественская елка, Алекса открывала один из своих подарков, родители сидели рядышком на диване, смотрели на дочь и улыбались, и отец обнимал мать за плечи. Внезапная острая боль прон-зила Алексу. Брейден словно почувствовал это и обнял ее.

– Ты в порядке?

– Они выглядят такими счастливыми.

– Да, – без всяких эмоций произнес Брейден.

– Как любовь превращается в ненависть?

– Не знаю, Алекса. Может, они просто не боролись за свою любовь.

– Мы тоже не боролись за то, чтобы быть вместе.

Брейден нахмурился.

– Это твой страх говорит. Не сравнивай нас с ними.

– А ты разве не боишься? Ты же только что освободился от брака. Ты сам говорил, что слишком поспешно дал обязательства Кинли, и у тебя не закрадывается мысль, а вдруг ты повторяешь это со мной?

– Алекса, спонтанность – это не про нас. Мы знаем друг друга с детства.

– Нет, мы знали друг друга детьми, – уточнила Алекса, – мы узнаём друг друга сейчас, но в перерыве мы были незнакомцами.

– И все равно у нас все по-другому. Перестань выискивать проблемы.

– Ничего не могу с собой поделать. Мы снова вместе, а мне кажется, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Неужели все на самом деле? Неужели это не закончится через какое-то время?

– Ни к жизни, ни к любви гарантии не прилагаются.

– Ты прав. – Подумаю о наших отношениях позже, решила Алекса, а сейчас необходимо взять себя в руки и сосредоточиться на настоящем. – Я только возьму тетину почту, и пойдем.

Прорезь для почты находилась в кухонной двери, и на полу кухни лежала кучка писем, явно скопившаяся за то время, что тетя отсутствовала. Алекса подобрала конверты и, сев за стол, разложила их, чтобы отсортировать рекламную макулатуру.

Вошел Брейден, держа в руке фотографию в рамке. Хмурый.

– Что случилось? – спросила Алекса, откладывая в растущую стопку макулатуры очередное предложение об оформлении кредитной карты.

– Мы искали не там, – загадочно произнес Брейден.

– О чем ты?

– Мы сосредоточились на знакомых Шейлы и не подумали о знакомых Джека. – Он поставил фотографию на кухонный стол.

На снимке, судя по одежде, сделанном несколько лет назад, стояли тетя Фиби, Эдвин Хейз и Джек Уэллборн.

– Ничего себе троица, – пробормотал Брейден.

Алекса недоуменно уставилась на него.

– Не понимаю. Мы и так знали, что они друзья.

– Джек и Фиби – да. Эдвин и Фиби – да. Но не Эдвин и Джек. Я не подумал о них, а должен был, так как Джек – самая очевидная причина, по которой шеф полиции не провел более тщательное расследование смерти Шейлы.

– Думаешь, он что-то скрыл ради Джека?

– Шеф Хейз приказал Дрю отстранить меня от дела сразу после того, как я заговорил с ним о расследовании смерти Шейлы. По-моему, это больше чем простое совпадение. – Брейден вытащил из кармана сотовый телефон и вошел в Интернет. – Необходимо выяснить, насколько близко Джек и Эдвин знали друг друга.

Пока Брейден искал информацию, Алекса продолжала сортировать почту, и одно письмо привлекло ее внимание. Ей пришлось дважды прочитать имя на конверте из оберточной бумаги, прежде чем она осознала, что держит в руках письмо Джека Уэллборна ее тете.

– Интересно, не это ли письмо ждет тетя Фиби, – прошептала Алекса.

– Черт побери, ты только послушай, – прервал ее Брейден, захваченный собственными изысканиями. – Джек Уэллборн и Эдвин Хейз вместе выросли в Сиэтле. В старшей средней школе они играли в одной баскетбольной команде. Они были друзьями детства. И… – Брейден пробежал пальцами по сенсорному экрану телефона. – Когда учились в колледже, вместе попали в автокатастрофу. Эдвин уверял, что Джек спас ему жизнь. – Брейден перевел взгляд с экрана на Алексу. – Если Джек спас Эдвину жизнь, не разумно ли предположить, что в один прекрасный день Джек попросит старинного приятеля отплатить тем же?

– Не знаю. – Алекса еле поспевала за мыслью Брейдена, потому что конверт почти обжигал ей пальцы. – Но это похоже на письмо Джека тете Фиби.

Брейден отложил телефон.

– Открой его.

– Ты уверен? – засомневалась Алекса. – Но ведь оно адресовано не мне.

– Не думаю, что твоя тетя стала бы возражать.

Алекса не была в этом столь уверена, но уж очень хотелось увидеть, что же Джек прислал тете. Оставалось лишь надеяться, что Фиби простит ее.

Поддев пальцем печать, Алекса вынула лист бумаги со списком имен и весьма длинных цифровых комбинаций. Она передала листок Брейдену и открыла конверт поменьше с открыткой внутри.

– Дорогая Фиби, – прочла Алекса вслух. – Я попросил своего адвоката после моей смерти послать тебе это письмо вместе с вложенной информацией. Антиквариат, который я тебе обе-щал, придет отдельной посылкой. Я сомневался, делиться ли с тобой правдой, но ты была мне доб-рым другом, и теперь я должен воздать добром за добро. Эдвин Хейз не тот человек, каким кажется. Ты не знаешь, каков он на самом деле. Он хочет жениться на тебе, и мне кажется, что ты склонна ответить согласием, но он тебя недостоин, как не был достоин и я. И не перечесть, в скольких преступлениях мы с Эдвином были соучастниками. Мы помогали друг другу осуществлять наши честолюбивые мечты. Он жаждал власти. Я хотел денег. Мы получили, что хотели, но я оказался умнее Эдвина. Я вел учет всех наших сделок, а он до последнего времени ничего не подозревал. Даже забавно. Представь, как он удивился, когда я ему все выложил. Никогда не видел такой изумленной физиономии. Вся подробная информация в конверте. Я не был уверен, следует ли рассказывать тебе, но я действительно тебя люблю и не хочу, чтобы ты связала свою жизнь с мужчиной, который тебя недостоин. Делай с этой информацией все, что хочешь. А я теперь могу упокоиться с миром. – Алекса опустила письмо. – Кто бы мог подумать…

– Эдвин и Джек были подельниками.

– Джек не упомянул смерть Шейлы.

– А зачем ему?

– Я ничего подобного и представить не могла. Похоже, зря мы подозревали Роберту Уэллборн и Дэниела Стоуна.

– Да. – Брейден посмотрел на листок, который Алекса передала ему. – Похоже на список банковских депозитов.

– Оплата услуг? – Алекса резко откинулась на спинку стула, осознавая жуткую правду. – О боже, Брейден, ты понимаешь, что это значит? Эдвин знал, что у Джека есть против него улики.

– И именно шеф нашел твою тетю, – подхватил ее мысль Брейден.

– Может, он не находил ее без сознания. Может, это он ударил ее. – Алекса вскочила на ноги. – А Фиби сейчас с ним. Мы должны поспешить.

– Алекса, он не причинит ей вреда. Он ее любит.

– Учитывая то, что сообщил в письме Джек, сомневаюсь, что Эдвин Хейз любит кого-то, кроме самого себя.

* * *

Пока они мчались на машине к больнице, Алекса еле дышала от страха. Она снова перечитала письмо и внимательнее всмотрелась в список счетов. Судя по записям, Джек годами платил Эдвину. В конце концов ее взгляд выхватил один из депозитов с краткой пометкой Шейла.

– Брейден, вот оно. Я нашла имя Шейлы и рядом с ним цифру двадцать тысяч долларов. Джек за что-то заплатил Эдвину.

– За молчание или быстрое закрытие дела, – предположил Брейден.

Алекса покосилась на него.

– Надеюсь, не за ее убийство. – Желудок неприятно сжался при мысли, что тетя сейчас наедине с вероятным убийцей.

– Мы не знаем, зашло ли дело так далеко.

– Мы не знаем, что не зашло.

Припарковав машину, они бегом бросились в здание больницы, бегом поднялись по лестнице и ворвались в палату Фиби.

Тетя удивленно взглянула на них. А Эдвин Хейз… Эдвин Хейз стоял у изголовья кровати, держа в руках подушку.

– Что вы делаете? Положите немедленно! – воскликнула Алекса, бросаясь к Хейзу. Она вы-хватила подушку, не обращая внимания на изумленные взгляды тети и шефа полиции.

– Алекса, что, черт побери, происходит? – спросила Фиби. – Эдвин просто поправляет мне подушки.

– Вы уверены?

– Я не понимаю, – растерянно пробормотала Фиби.

– Спросите его. – Алекса кивнула на Эдвина. – Спросите его, что ему известно о Джеке и Шейле и о взломе вашего магазина.

Эдвин побледнел, и Алекса увидела ответ в его глазах и явное чувство вины.

– Так вы знаете, – еле выдавил он.

– Что они знают? – вмешалась Фиби. – Кто-нибудь, наконец, объяснит мне, что здесь происходит?

Алекса положила подушку в ногах кровати и вручила тетушке конверт.

– Джек Уэллборн прислал вам письмо. Вы его ждали?

Фиби в замешательстве взглянула на племянницу.

– Нет, я ждала письмо от подруги. От Дорис. Она сейчас во Франции и должна была выбрать для меня несколько антикварных вещиц для моего магазина. – Фиби повертела конверт в руках. – Ты его открыла?

– Простите, но я увидела имя Джека и не смогла удержаться. – Алекса заметила, что Эдвин бросает взгляды на дверь больничной палаты, но его путь преграждал Брейден. – Это письмо вы искали в магазине, не так ли, шеф Хейз?

Эдвин не ответил, но, когда Фиби начала открывать конверт, предостерегающе поднял руку.

– Подожди, позволь мне самому все объяснить.

– Что объяснить? – не поняла Фиби.

– Ты знаешь, что мы с Джеком выросли вместе.

– Конечно, знаю. Когда вы учились в колледже, он спас тебе жизнь.

– Спас, – подтвердил Эдвин, – но это не вся история.

– Почему ты рассказываешь это сейчас? – нахмурилась Фиби.

– Потому что, если не расскажу я, то расскажет Джек… или они. Фиби, я совершил несколько ошибок.

– Серьезных ошибок, – поправила его Алекса.

– Да, серьезных ошибок, – согласился Эдвин. – И все они начинаются с Джека и той автокатастрофы. Фиби, ты позволишь мне договорить?

– Разумеется, – тихо произнесла она, откладывая конверт.

– Джек вел машину пьяным, а я сидел на пассажирском сиденье. Мы не были вместе весь вечер, и я понял, как сильно Джек набрался, только когда мы выехали на шоссе. Он разбил машину и успел вытащить меня из салона до того, как та загорелась. Если бы не он, я был бы мертв. Джек попросил меня солгать, сказать, что за рулем был я, мол, если его привлекут за вождение в состоянии опьянения, ему крышка. Он сказал, что я обязан ему жизнью. Ну, я и солгал. С этого все и началось. Джек требовал от меня все новых услуг, а взамен платил наличными. Я мало зарабатывал, а у моей жены были высокие запросы, так что поначалу сделка казалась весьма приемлемой.

– И какого рода услуги ты ему оказывал? – поинтересовалась Фиби.

– Поначалу ничего особенного, вроде урегулирования штрафа за превышение скорости. – Эдвин глубоко вздохнул. – Затем Джек устроил мне перевод в Сэнд-Харбор. Он покупал здесь много недвижимости, жаждал править этим городом и решил, что полезно иметь своего человека в департаменте полиции. Мне понравился Сэнд-Харбор. Я думал, что и жена будет здесь счастлива. А Джеку требовались все новые и новые услуги… Как-то в августе посреди ночи Джек позвонил мне и сказал, что женщина, живущая в его доме, перебрала наркотиков. Я приехал и нашел Шейлу мертвой на кровати. Джек клялся, что не убивал ее. Показал мне ее предсмертную записку, и я ему поверил. Знал, что Шейла была не в себе. Джек отказался бросить жену, и это стало для Шейлы страшным ударом. Я разговаривал с ней несколькими днями ранее, пытался убедить ее смириться и жить дальше. Но она разбушевалась, не хотела ничего слушать, орала на меня.

– Так это с вами она ссорилась, – прервала признания Эдвина Алекса. – Мы с Брейденом слышали эту ссору. Она чем-то запустила в вас.

– Не подозревал, что кто-то слышал нашу ссору.

– Мы были на пляже.

– Продолжайте, – приказал Брейден.

Алекса посмотрела на тетю, надеясь, что новости не слишком ее расстроили. Фиби побледнела, но взгляд ее горел решимостью узнать всю правду.

– Тетя, как вы себя чувствуете?

– Я должна все выслушать до конца.

– Джек был в отчаянии, – продолжал Эдвин. – Он не хотел, чтобы тело Шейлы нашли в его доме. Если бы он не запаниковал, если бы у меня было хоть пять минут на обдумывание, я бы не согласился на его план.

– И какой же? – не выдержала Алекса.

– Мы с Джеком перенесли тело на его яхту и выбросили за борт милях в двух от берега. Мы думали, что этого достаточно, чтобы спрятать концы в воду, но через пару дней ее тело вынесло на пляж. Как будто она вернулась, чтобы поиздеваться над нами. Мне пришлось свернуть расследование. Нахлынула туча репортеров, все задавали вопросы. Я должен был защищать Джека, чтобы защитить себя. У Джека и кроме Шейлы хватало на меня компромата.

– Почему при вскрытии в ее теле не обнаружили наркотики? – прервал Брейден.

– Я постарался, чтобы не нашли, – без всяких эмоций ответил Эдвин.

– У вас было много власти, – сказал Брейден.

– И я ею воспользовался. – Эдвин повернулся к Фиби. – Я знал, что Джек не хочет, чтобы я был с тобой. Он видел, что мы сближаемся, и ему это не нравилось. Он столько всего имел, включая меня, но ему все было мало. В прошлом году он попросил меня отступиться от тебя, но я отказался. В первый раз за многие годы я сказал ему «нет». Отчасти моя смелость подкреплялась тем, что он умирал. Я не думал, что он сможет еще больше навредить мне. Однако перед самой смертью Джек сказал, что позаботится о том, чтобы ты мне не досталась, мол, ты слишком хороша для меня. Когда я услышал о его посылке для твоего магазина, то подумал, что там есть компромат, который он собирал на меня все эти годы… его страховка, как он любил это называть.

– И ты вломился в мой магазин? – спросила Фиби, еле сдерживая гнев.

– Да, я разбил стекло в двери, чтобы это выглядело как попытка ограбления. Фиби, я не знал, что ты в магазине. Мы же виделись раньше в тот вечер, и ты не сказала, что вернешься в лавку.

– Это было импульсивное решение, – кивнула Фиби.

– Ты вышла из задней комнаты, и я не сразу понял, что это ты. Было темно. Почему ты не включила свет?

– Я как раз собиралась, но меня ослепила вспышка.

– Наверное, мой фонарик. Я бросился к тебе, не зная, что это ты. Ты закричала, отшатнулась, потеряла равновесие, упала и ударилась головой о прилавок. Было так много крови. Я испугался, что ты мертва. Я позвал на помощь и держал тебя на руках, пока не приехали парамедики.

– И чтобы убедиться, что я ничего не помню, – резко произнесла Фиби.

– Нет. Я хотел убедиться, что с тобой все будет в порядке. Я очень, очень сожалею о том, что сделал. Ты последний человек на свете, которому я хотел бы причинить зло. Я люблю тебя, Фиби.

– Я больше не знаю, кто ты, – озадаченно сказала Фиби. – Ты же полицейский. Ты должен защищать людей, а не совершать преступления.

– Ты узнаешь, кто я, когда прочтешь письмо Джека, – с горечью пробормотал Эдвин. – Я покатился по наклонной плоскости очень давно и не смог остановиться. Я надеялся, что смогу все изменить, начать жизнь заново с тобой, особенно, после смерти Джека. И никто никогда ничего не узнает о моих грехах. Но он не дал мне сорваться с крючка. Мне очень жаль, Фиби. Прости меня.

– Эдвин, ты должен был мне все рассказать. Прийти с повинной, объясниться, а не вламываться в мой магазин.

– Дурацкий поступок, – покаянно кивнул Эдвин. – Я должен был понять, что Джек сделает все, чтобы письмо попало прямо к тебе в руки. Он не положился бы на волю случая.

– Если бы ты попросил у меня разрешения заглянуть в присланные коробки, я бы тебе позволила.

– Я боялся, что ты первой найдешь компромат. Действовал из чувства самосохранения.

Алекса обернулась на звук открывающейся двери и с удивлением увидела Дрю.

– Я его записывал, – ответил Брейден, чтобы разрешить ее недоумение. – И все время записи Дрю был на связи, – добавил он, протягивая свой телефон другу.

– Похоже, нам есть о чем поговорить, шеф, – сурово произнес Дрю.

– Да, – с отчаянием в голосе откликнулся Эдвин и в последний раз взглянул на Фиби. – Есть хоть один шанс, что ты не будешь читать то письмо?

– Прости, Эдвин, – ответила она, еле сдерживая слезы.

Он кивнул.

– Ладно. Тогда я должен попрощаться.

Эдвин не дождался ответа Фиби и вышел из палаты, преследуемый по пятам Дрю.

Алекса присела на край кровати.

– Вы вовсе не должны читать письмо. Там нет ничего, кроме того, что Эдвин уже рассказал вам.

– Что же с ним теперь будет? – задумчиво произнесла Фиби.

– Он заплатит за свои преступления, – ответил Брейден, подходя к кровати. – Очень жаль, что Джек избежал расплаты.

– Я всегда чувствовала, что их двоих крепко связывает что-то очень темное. Вот почему я не ответила согласием ни тому, ни другому. Я слегка склонялась к Эдвину, но что-то меня удерживало, и теперь я знаю, что его тайна. Он не мог раскрыть мне свою душу, а без доверия любить невозможно.

– Мне очень жаль, тетя Фиби.

– Переживу. Я крепкая, закаленная, – вздохнула Фиби, возвращая Алексе письмо. – Думаю, вы должны передать это Дрю. Незачем вовлекать меня. Я просто пойду вперед, не оглядываясь, во всяком случае, когда выберусь из этой кровати.

– Скоро, – пообещала Алекса, отдавая конверт Брейдену. – Ты знаешь, что с ним делать, а я посижу с тетей.

– Увидимся позже, – кивнул он.

Когда Брейден вышел из палаты, Фиби улыбнулась Алексе.

– Он все еще в тебя влюблен.

– Я тоже в него влюблена, – призналась Алекса.

– И что же дальше?

– Именно это я и собираюсь выяснить.

– Можно я кое-что посоветую?

– Конечно.

– Алекса, не отпускай его. Брейден хороший человек, но самое важное, он твоймужчина. И всегда им был.

* * *

Алекса дождалась, пока тетя заснула, и отправилась в гостиницу. Войдя в номер, она достала синюю бутылку с «джином» и пошла на пляж, где когда-то ее нашла. Солнце катилось к закату, как и в то последнее лето ее детства. Алекса села, погрузив в песок ноги, и устремила взгляд на горизонт.

Фиби посоветовала удержать Брейдена. Она и сама этого хотела, но хочет ли Брейден остаться с ней? Алекса опустила взгляд на бутылку, улыбнулась и прошептала:

– Если у тебя осталась хоть какая-то сила, исполни одно мое желание.

Какой-то мужчина плюхнулся рядом с ней на песок. Брейден. Почему-то она не удивилась.

– Ты меня нашел.

– Я заезжал в больницу, в гостиницу и в антикварный магазин. Не нашел тебя и решил, что ты здесь.

– Прости, надо было отправить тебе эсэмэску, но я хотела посидеть в тишине пару минут.

– Так мне уйти?

Алекса отрицательно качнула головой:

– Нет. – Она собралась с духом и сказала: – Брейден, я не хочу, чтобы ты вообще когда-либо уходил. Я люблю тебя.

Он не промедлил с ответом:

– Я тоже люблю тебя, Алекса.

– И что нам теперь делать?

– Уж точно не прощаться. Ты была права, когда сказала, что мы должны бороться за наши желания. Я готов. И не обязательно тебе оставаться в Сэнд-Харборе. Хочешь в Сан-Франциско? Пожалуйста. Куда бы ты ни отправилась, я с тобой. Прелесть в отсутствии работы и планов на будущее как раз в том, что я могу последовать за тобой куда угодно.

– Но и я хочу, чтобы ты прожил такую жизнь, какую хочешь.

– Мы все спланируем вместе. У тебя ведь, как всегда, полно идей, – озорно улыбнулся он.

– И в большинстве своем плохие.

– Прошлой ночью мне понравились кое-какие из твоих плохих идей, – поддел ее Брейден.

Алекса покраснела.

– Мы сейчас говорим не об этом.

– Мне нравится, что ты не утратила невинность, – тихо сказал он.

– Невинность? – удивилась Алекса. – Я уже очень давно не чувствую себя невинной.

– Может, я выбрал неподходящее слово. Может, то, что я вижу в твоих глазах, – надежда. Ты всегда хотела верить в силу любви. Даже когда твои родители ругались, уничтожая друг друга словами, ты все равно хотела верить, что как-нибудь все уладится.

– Не уладилось.

– Для них, – уточнил Брейден. – А у нас все будет по-другому.

– Хочется в это верить.

– Верь, потому что я собираюсь жениться на тебе, Алекса. Я хочу, чтобы ты была моей, чтобы у нас были дети и дом. Хочу прожить с тобой всю жизнь, светлую и счастливую, и только нашу. Мы слишком долго жили в тени своих родителей. Пора выступить на свет.

Его слова глубоко тронули Алексу, слезы счастья подступили к ее глазам.

– Я тоже хочу всего, о чем ты только что сказал.

Брейден наклонился и нежно поцеловал ее, а потом, оторвавшись от нее, кивнул на бутылку.

– Так зачем ты притащила сюда эту бутылку?

– Не совсем понимала до этой минуты, пока мое желание не исполнилось. Брейден, ты сказал, что любишь меня, и это было моим желанием с двенадцати лет. Долго же ты исполнял его.

– Алекса, я и тогда любил тебя. Просто не набрался смелости сказать.

– Теперь, когда наши желания исполнились, я брошу бутылку обратно в море.

– Отличная идея, – одобрил Брейден.

– Нам нечего больше желать, потому что мы вместе, – сказала Алекса, поднимаясь на ноги. – Хочешь помочь мне?

Они подошли к кромке воды, и Алекса вручила бутылку Брейдену.

– Бросай ты. Ты сильнее. И пусть эта бутылка исполнит еще чье-нибудь заветное желание.

Брейден размахнулся и далеко забросил бутылку. Она сверкнула синей искрой, с коротким всплеском упала в воду, и море поглотило ее.

– Интересно, выплывет она точно такой же, – прошептала Алекса, – или море превратит ее во что-нибудь еще?

– Алекса, ты должна научиться работать со стеклом.

– У меня завтра первый урок.

– А как же Сан-Франциско?

Она пожала плечами.

– Разберемся с моей работой, когда придумаем карьеру для тебя. Рок-звезда, автомеханик, астронавт, профессиональный бейсболист, полицейский…

Брейден поцелуем заставил ее замолчать.

– Если честно, работа полицейского кажется мне наиболее привлекательной.

Алекса понимающе взглянула на него.

– Я тоже так думаю. Может, я захочу остаться здесь, Брейден. Я люблю Сэнд-Харбор.

– Я тоже его люблю, но тебя я люблю больше, поэтому обдумаем, что лучше для нас обоих.

Ладошка Алексы скользнула в его крепкую ладонь.

– Брейден, твой поцелуй был самым первым в моей жизни.

Он улыбнулся ей.

– А твой – в моей.

– Тот поцелуй был идеальным.

– А этот будет еще лучше. – И он коснулся губами ее губ.

Примечания

1

Огражденная площадка на крыше прибрежного дома (где жены моряков ожидали своих мужей). (Здесь и далее примеч. переводчика.)

2

Энчила́ да(исп. enchilada) – традиционное блюдо мексиканской кухни. Энчилада представляет собой тонкую лепешку (тортилью) из кукурузной муки, в которую завернута обычно острая мясная начинка.

3

Коктейль из текилы, апельсинового ликера и лимонного сока.

4

Сальса(salsa что значит «соленый») – разновидность соуса, который готовится из смеси овощей или фруктов с добавлением перца чили.

5

Бурри́то, бурритос(уменьшительное от исп. burro – «осел», «ослик») – мексиканское блюдо, состоящее из мягкой пшеничной лепешки (тортильи), в которую завернута разнообразная начинка, к примеру фарш, фасоль, рис, помидоры, авокадо или сыр.

6

Тамальв переводе с языка «науатль» означает «завернутый». Для «классического» приготовления этого блюда необходима кукурузная мука, мясной фарш, сахар, молоко, свиной жир и соль. В предварительно отваренные в кипящей воде и высушенные листья початков кукурузы заворачивают смесь этих ингредиентов. Затем полуфабрикат отваривают на пару, и получается тамаль. Обертка из листьев снимается перед едой. Начинкой могут быть различные виды мяса, сыра, фрукты, овощи.

7

Фрисби – летающий диск, «летающая тарелка».

8

Ла́тте – кофейный напиток родом из Италии, состоящий из молока и кофе эспрессо.

9

Бейгл –выпечка круглой формы с разными начинками из предварительно обваренного дрожжевого теста, американский аналог бублика.

10

Китайская лапша, обжаренная с мясом (курицей, говядиной, свининой), овощами и соусом.

Content

Барбара Фритти
Желанная моя

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Примечания