Биленкин Дмитрий Александрович

Гость из девона

Дмитрий Биленкин

Гость из девона

НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

К вечеру горы приобретали странное обаяние. Днем их мелкозубчатая цепь скромно замыкала пустынные просторы, но едва солнце, ширясь и багровея, клонилось к горизонту, они точно придвигались к лагерю. С их снежно-белых кварцитовых склонов спадала голубая вуаль расстояния. Выступали провалы, гребни скал, черная пена кустарника у подножия. Под скользящими лучами солнца бронзовела зыбь барханных валов; в расселинах гор копились и крались тени; медленно, будто прогреваясь изнутри, розовели белые выступы.

Юрию Аралову свет в эти минуты казался беззвучной музыкой. Надменные силуэты верблюдов, искрошенные веками саманные стены казахских мавзолеев, возле которых находился лагерь, горы на заднем плане были ее аккордами.

«Все меняется на Земле, — размышлял он, — стираются и вновь возникают континенты, высыхают старые и появляются новые полноводные океаны, преобразуется атмосфера, рождаются и гибнут формы жизни. И само вещество нашей Вселенной, завершив свой цикл развития, перейдет когда-нибудь из теперешнего состояния материи в какое-то новое, нам еще неведомое. Это симфония вечности…»

— Дорогой гидрач! Скважина уже давно ждет тебя на свидание, — палеонтолог Вася Лесин хлопнул задумавшегося гидрогеолога по плечу. Он уже минут десять стоял за спиной Аралова, с насмешливой улыбкой наблюдая за ним.

— Да, да… Извини. Забыл, — очнулся тот.

Он вынес из палатки и торопливо запихнул в рюкзак пробоотборник, пару пустых бутылок и ящичек походной гидрохимической лаборатории.

Скважина, к которой они пришли, была напорной. С негромким фырканьем вода лилась из обсадной трубы, изогнутой бурильщиками полутораметровым вопросительным знаком. Водою в песке был уже вымыт небольшой бассейн.

Лесин зачерпнул горстью воду, понюхал и удивленно сморщил нос.

— Определенно пахнет морем, — заявил он. — Йодом.

— Ты прав. В соседней скважине, которая не дала фонтана, анализ показал высокую, причем именно морскую минерализацию: есть натрий, магний, хлор, бром, йод, немного радона. Когда-нибудь тут возникнет курорт. Между прочим, перед нами совершенно уникальная скважина. Судя по всему, она попала в замкнутую полость. Глубоко под нами, — Аралов топнул по песку ногой, — расположен подземный грот, заполненный водой.

— А может быть это просто грунтовые воды, почему ты думаешь, что там пещера, — усомнился Лесин.

Аралов ответил сразу, чувствовалось, что он ожидал этого вопроса.

— Во-первых, все соседние скважины оказались сухие. Значит, водоносного слоя здесь нет. А во-вторых, бур последние метры проходил без всякого сопротивления. Значит, существует грот. Все очень просто. Вода тысячелетиями растворяла и размывала известняк и гипс, образуя огромный, погруженный в вечный мрак подземный зал.

— Но откуда же взялась вода, не унимался палеонтолог, — ведь ты говоришь, что грунтовых вод здесь нет?

— Кто знает? Возможно, что когда-то они были. Но скорее всего это сделало море, бушевавшее здесь триста миллионов лет назад. Ты же сам показывал мне раковину моллюска, найденного на месте нашей стоянки.

— Да, это гониатит. Они жили в морях девонского периода палеозойской эры. Но все же мне не ясно. Моря давно уже нет, грунтовых вод тоже нет, а фонтан бьет! Откуда же взялась вода?

— Естественный вопрос, — кивнул головой гидрогеолог. — По всей видимости, донные осадки и коралловые отложения запечатали горловину, сохранив в подземной полости воду девонского моря.

— Стало быть, мы вскрыли консервную банку, в которой находится вода трехсотмиллионнолетней давности?

— Именно. Твоя рука смочена водой девонского моря. Правда, теперь она уже разбавлена межпластовыми водами.

Лесин со смешанным чувством недоверия и почтительности посмотрел на свои пальцы. До сих пор палеонтология была для него сухой сводкой латинских названий животных и перечнем признаков, по которым определялись их костные останки. Ему неведомо было удовольствие мысленно бродить по влажным лесам гигантских каменноугольных папоротников, дышать озонированным воздухом докембрийских морей, любоваться миражами на берегах соленых озер перми. Раньше эпохи минувшего были для него таким же отвлеченным понятием, как математический знак бесконечности.

Сейчас с совершенно новым ощущением он задумчиво смотрел на воду, красноватую в вечернем освещении.

— Путешествие во времени, — продолжал Аралов, — реальнейшая вещь. Не нужно даже «машины времени», чтобы очутиться в прошлом. На Земле есть пейзажи любого геологического периода. В вологодских болотах мы найдем леса папоротников и плаунов. Шум третичных сосен усыпляет курортников на Абхазском побережье в Пицунде. Мысленно уберите эту железную трубу двадцатого века, оглядитесь и заставьте свое воображение сделать маленькое усилие. Видите — огромный и алый шар солнца, не нашего будничного солнца, а солнца — космического тела, клонится к пустынному горизонту. Вокруг оранжевые безжизненные пески, скалы первозданно-голой коры планеты. Мы в девоне, нет, даже в архее, в мире, удаленном от человечества на миллиарды лет. И в этой лужице тепловатой морской воды кружатся первые комочки живой протоплазмы, из которой когда-то еще вырастут леса и травы, чтобы одеть планету, и животные, чтобы заселить ее. Видишь эти комочки в пене?

— Вижу… — прошептал Лесин. — Сейчас я их даже поймаю.

Он нагнулся. А когда поднялся, Аралов разглядел на его ладони крошечный прозрачный шарик.

— Это что такое?! — вскричал он.

— Твоя архейская протоплазма. По-моему, она очень похожа на новорожденную медузу.

Секунда — и гидрогеолог с палеонтологом, забыв о пробах и анализах, лежали на животе у края бассейна и шарили руками в воде.

У себя в палатке Аралов внимательно разглядел пробирку с находкой. Опалово-голубой на просвет комочек вещества неподвижно висел в мутноватой воде. В середине его чернели какие-то точки и запятые.

«Надо заспиртовать и отдать в городе зоологам, пусть разберутся, — решил он. — Вот только Сергеича долго придется умолять. Завхоз, как же! Наверняка подумает, что на выпивку спирт прошу…»

Мысль о загадочном комочке не покидала Аралова весь вечер. Затих уже лагерь. Бледной дугой изогнулся в ночном небе Млечный путь, а он все ворочался на кошме с боку на бок. Наконец, не выдержал. Выбрался из спального мешка, оделся и пошел к скважине.

Хрустел песок под ногами, и лишь этот единственный звук нарушал тишину. Редкие кустики яктака и пустынной полыни в свете взошедшей луны казались черными, настороженно замершими зверьками. Их тени выделялись на осеребренном песке резко, как мазки туши.

Уже был слышен фыркающий звук фонтана и видно темное зеркало воды, в котором, дрожа, разбегался спиралями лунный свет. Дальнейшие события напоминали кошмар по сне. Все было страшно и нереально. Навстречу Аралову из темноты медленно плыло по воздуху зеленоватое фосфоресцирующее пятно.

Гидрогеолог вскрикнул от неожиданности. Пятно затрепетало, как пламя под дуновением ветра, красная точка, родившаяся при звуке голоса в ее середине, мигнула и брызнула ослепительным светом.

В глаза Аралову словно впились иголки. Но то было мгновение. Он даже не ощутил своего падения. А он был не просто отброшен светом, как ударом: его тело сначала распластанной птицей взлетело на воздух, и уж потом свалилось на землю, обрушив сыпучий барханный гребень.

…К yтpy Лесин обычно оказывался в углу палатки. Тому виной был коллектор Жора Баймаков, который спал рядом. Ложились вечером они всегда честь-честью: ногами к выходу, головами на ватники, накрытые для чистоты полотенцем. Однако ночью медвежье тело Баймакова стремилось почему-то расположиться не вдоль палатки, а обязательно поперек.

Оттого Лесин и проснулся в то ставшее далеко не обычным утро раньше всех. Во сне Баймаков так повернулся, что скатившаяся с импровизированной подушки голова Лесина очутилась на кучке неотпрепарированных образцов. Порция ископаемой пыли, втянутая ноздрями, подействовала, как понюшка табака. Чихнув, Лесин поднялся, посмотрел на часы и вышел из палатки.

На востоке уже стоял отвесный розовый луч — предвестник всходящего солнца.

Лесин лениво курил и, позевывая, следил, как оживает лагерь. Вылез из своей одноместной палатки и, почесываясь, направился к машине шофер Кугин, — угрюмого вида мужчина, к которому студенты-практиканты испытывали боязливое уважение после того, как он на глазах у всех выдрал себе клещами два больных зуба. Встал начальник партии и первым делом бросил взгляд на кухню — не запаздывает ли повариха с завтраком. Но из глиняной печки исправно вился жиденький дымок горящего кизяка, и от крышек котлов, возле которых возилась Настя, поднимался пар.

Скоро на ногах был весь лагерь. Но тщетно Лесин ждал появления Аралова, с которым хотел поделиться кое-какими возникшими насчет вчерашней находки вопросами.

Не найдя гидрогеолога и в палатке, он удивленно пожал плечами. «Дернула же гидрача нелегкая спозаранку бежать на скважину! Точно не мог сделать этого на сытый желудок. Чудак!» Насвистывая «Подмосковные вечера», он пошел звать Аралова к завтраку.

Потом он всем и каждому повторял, что беззаботность спасла его. «Эти звери на версту чуют, идет ли кто-нибудь с перчатками, чтобы изловить их или так просто, прогуливается».

Но никому он не признавался в том, что струсил. Едва он поднялся на бугор, откуда была хорошо видна скважина, его губы чуть не пролепетали «мама!»

И было отчего. Из бесформенного куска «студня» — таким показалось на первый взгляд Лесину животное — на него в упор смотрели три аспидно-черных глаза. Само тело пульсировало бирюзово-зеленоватым светом.

При виде Лесина окраска студнеобразного слизняка, сгущаясь, побежала темно-синими разводами. Лесин утверждал, что они бежали подобно тем волнам, которые электрические зайчики вырисовывают на флюоресцирующем экране катодного осциллографа. Поскольку работу осциллографа он видел всего раз — на физпрактикуме второго курса — скептики легко могут взять это наблюдение под сомнение Но все те, кто потом наблюдал, как «студень» сердится, указывали на волновой характер движения разводов.

Когда в сгущениях запрыгали красноватые точки, Лесин почувствовал, будто чья-то невидимая рука мягко подсунулась под низ сапог. Он покачнулся, пытаясь сохранить равновесие, но взмах рук неожиданно поднял его в воздух «Мне показалось, что я возношусь», — рассказывал он впоследствии.

Так они смотрели друг на друга — комок слизи снизу, Лесин сверху, некоторое время, показавшееся тому по понятной причине нестерпимо долгим.

Потом окраска «студня» стала гаснуть, и человек благополучно плюхнулся на песок, причем тело ею сразу точно налилось ртутью.

А слизняк, как вертолет, взмыл вертикально вверх, сделал небольшой круг по воздуху и спланировал в бассейн, где и исчез. В воздухе он походил на лягушку с недоразвитыми конечностями.

Некоторое время Лесин сидел с тупым видом, похлопывая себя по карманам, словно самым важным в создавшемся положении было закурить. То, что случилось, было слишком неожиданно и неправдоподобно, и поэтому даже не вызвало испуга. Лишь увиденное им поодаль тело Аралова придало событию какую-то логичность.

Он бросился к неподвижному гидрогеологу, суетливо захлопотал, и зачем-то стал ему делать искусственное дыхание, сгибая попеременно его, точно окаменевшие, руки. Потом уже сообразил нащупать пульс. Тот еле бился.

Лесин с отчаянием стал озираться. Теперь фыркающий звук скважины вселял в него страх. Кто знает, что еще несла с собой из земных недр ее светлая струя!

Подхватив странным образом оказавшееся легким тело Аралова, он побежал к лагерю, ругаясь и чуть не плача оттого, что вязкий песок замедлял шаги.

…Взошедшее солнце осветило первую в историй Земли схватку самого молодого обитателя планеты — человека с одними из древнейших, которые так непостижимо стремительно развились в водоеме из недавних зародышей. Люди цепочкой рассыпались за барханными гребнями вокруг скважины.

Вода долго оставалась тихой. Затем поверхность дрогнула, побежала кругами и неожиданно из их центра вверх взмыло существо, с которым только что повстречался Лесин. Ахнули выстрелы, засвистел вспоротый картечью и пулями воздух, вода вскипела мелкими фонтанчиками. Загадочное существо упало обратно в водоем, и вдруг оттуда вылетели три новых слизняка. К людям, шипя и кружась, побежали, точно выбитые из земли ударами мощных воздушных струй, песчаные облака, срезая, как бритвой, все неровности почвы.

Назад! Это гибель! — отчаянно закричал Лесин.

Слизняки не преследовали людей В воздухе они продержались всего минуту и ушли обратно под воду. Это видели те, кто не успел отбежать далеко. Все со страхом смотрели на воду, с минуты на минуту ожидая появления врагов, обладающих столь загадоч-ным, сколь и могущественным оружием. Но слизняки не появлялись.

…Шофер Кугин полз, как ящерица, петляя между буграми. В рюкзаке за спиной лежал тол, в нагрудном кармане куртки позвякивали капсюли, полоской отточенной стали блестело острие черенка саперной лопаты. Бывший солдат снова выполнял боевое задание

Палящее солнце висело в небе. Расплываясь, дрожали в мареве белесые овалы песчаных гребней.

Когда до скважины оставалось метров тридцать, Кугин бесшумно вынул из рюкзака два брикета желтоватого тола и вставил в гнезда запалы с отрезками бикфордова шнура. Прислушался. Все было неподвижно — земля и воздух. Лишь монотонный звук льющейся струи однозвучно болтал о чем-то своем.

Взрывы обратили воду в дождь. Задушенная струя издала предсмертный хрип и прервалась. Когда сверху перестали шлепаться комки мокрого песка, Кугин вскочил с земли.

— Ну, вот и кончено, — глухо сказал он, стирая платком песок с мокрого лица.

Через два дня между Араловым, который уже смог совершить прогулку к скважине, и Лесиным состоялся примечательный разговор.

Как и в тот раз, когда они ловили студенистые зародыши, был вечер. На месте уничтоженного водоема ветер уже плел из песчаных змеек кружево. Только искореженный огрызок трубы напоминал о прежнем

— Так все таки завтра уезжаете? — спросил палеонтолог.

— Надо. Радиограмма вызвала в Академии наук недоумение. Эфир забит вопросами. Расскажу в Москве все как было. Отвезу заспиртованный зародыш. Буду добиваться специальной экспедиции и нового бурения.

— Не поверит Москва. Ведь мы даже никак не можем объяснить случившегося.

— Почему же? Мне кажется, это не так.

— А что же ты сможешь сказать?

— Прежде всего, что слизняки были гравитериями.

— Палеонтология не знает таких животных!

— Разумеется. Она знает о моллюсках, потому что в земле сохранились их раковины. О зверях по останкам их скелета. О растениях по отпечаткам в глине и мергеле. О червях по следам их ползания. Но какой след могло оставить в породах студенистое тело гравитерия?

— Тогда объясни название.

— Охотно. Гравитерием я назвал это создание потому, что оно обладает способностью перемещаться по своей воле в гравитационном поле, поле сил тяготения Земли и, вероятно, концентрировать его энергию.

— Ну… ну… знаешь ли, да ни один палеонтолог, что там, ни один разумный человек не поверит такой, извини меня, я говорю по-дружески, чепухе!

— Хорошо, разберем по порядку, чепуха ли это. Ты не станешь отрицать, что гравитерии передвигались в воздухе без крыльев и даже без видимого усилия своих явно недоразвитых конечностей?

— Согласен.

— Дальше. Мы оба испытали на себе таинственное действие гравитерия. Точно чья-то могучая рука отрывала нас от земли. После возвращения сознания я, кстати сказать, чувствовал себя некоторое время более легким, чем обычно. Проверить себя я не мог — был слишком слаб. Но я уверен, что тут не было субъективной ошибки. Вероятно, имела место наведенная антигравитация, ведь существует же наведенная магнитность.

Теперь давай посмотрим, допускают ли законы природы существование гравитериев. Не торопись сказать «нет». Ты, конечно, слышал, что звездные лучи искривляются под действием солнечного притяжения. Это доказывает, что Эйнштейн был прав. Электромагнитные и гравитационные поля взаимодействуют друг с другом. А значит, не исключена возможность, что силами тяготения можно научиться управлять. Ведь справились же люди с их «родственниками», электромагнитными силами. Человеку свойственно в машинах и технологических процессах повторять то, что давно уже воплощено природой в различных организмах. С электричеством человек более или менее хорошо научился обращаться лет сто назад А рыбы умеют вырабатывать электроэнергию уже сотни миллионов лег. Электрические скаты, например, дают разряды силой тока в восемь ампер при напряжении в триста вольт. Некоторые виды угрей создают напряжение, достигающее шестисот вольт. А палеонтологи считают, ты это должен знать, что в прошлом рыбы обладали еще более мощными электрообразующими органами Так что прогресс в животном мире в этом отношении до некоторой степени обратен человеческому.

Возьмем такое достижение двадцатого века, как локация. Прошло не более двадцати лет с того дня, как посланное локатором эхо впервые дало на экране изображение летящею самолета. Рыбы же отряда Gymnarchus пользуются радиолокацией уже бесчисленное количество лет.

Наши самолеты до сих пор не могут прокладывать свой путь по сгущениям магнитных силовых линий. Люди еще должны понять, каким образом такая ориентировка осуществляется голубем. Как видишь, животные «запросто» обращаются с электроникой.

— С твоей эрудицией можно доказать все, что угодно. — пробормотал Лесин, — но ты не возьмешь меня голыми руками в одном пункте. Рыбы, голуби — это высокоорганизованные существа. Твои гравитерии — нет.

— Во-первых, радиолокационным аппаратом обладают рыбы, а не млекопитающие, то есть существа не самые высокоорганизованные. Во-вторых, сколько лет существует органическая жизнь?

— Приблизительно восемьсот миллионов.

— Это не так. В породах восемьсотмиллионнолетней давности найдены первые останки живых организмов, да. Но можно ли считать отрезок пути от первых живых комочков протоплазмы до водорослей, червей и первых скелетных короче отрезка эволюции от них до человека? Органическая жизнь существует не восемьсот миллионов лет, а по меньшей мере два миллиарда. Значит, гравитерии, которых отделяют от нас какие-то триста миллионов лет, по развитию стоят ближе к нам, чем к простейшим.

— Но почему гравитериев нет в современных водах?

— Прежде всего, не доказано, что их нет. Недавние находки в африканских водах кистеперых рыб, считавшихся вымершими, убеждают нас, что море еще хранит немало живых «палеонтологических окаменелостей». Но даже, если гравитериев нет в водах современных океанов, это вовсе ничего не опровергает. Палеонтология знает немало примеров, как целые классы исчезали с поверхности Земли мгновенно, будто сдутые ветром. Некоторые, быть может, и бесследно.

— И все-таки я не верю в гравитериев. Решительно не верю.

— Отчего же так?

— Они противоречат здравому смыслу.

Аралов устало улыбнулся и промолчал.

---

Журнал «Изобретатель и рационализатор», 1959, № 12.

Рисунки Н. Гришина

Content

Биленкин Дмитрий Александрович Гость из девона

Дмитрий Биленкин Гость из девона