АuntВellatriss

Рыцари песка и тумана

Название: Рыцари песка и тумана

Автор: АuntВellatriss

Пейринг: Драко Малфой, Гермиона Грейнджер, Ремус Люпин, Другой персонаж

Рейтинг: PG-13

Жанр: AU

Размер: макси

Статус:Последнее обновление: 02.05.10

Дисклаймер: Все права на героев принадлежат Дж. Роулинг.

Аннотация: Гермиона никогда не получала письма из Хогвартса и не обучалась волшебству. Ремус Люпин слыхом не слыхивал о том, кто такие Мародеры. Имя Гарри Поттера не гремело на улицах магического Лондона... А Драко Малфой всего лишь выбрал неудачный день для прогулки... Это история о том, как меняют людей обстоятельства и как зависимы все мы от этих самых обстоятельств. История пути, следуя которому безнадежно заплутавшие люди, ироничные и дерзкие, обретают себя и друг друга.

Предупреждение: это АУ (задумывалось до выхода 6-ой книги, написано в силу некоторых обстоятельств только сейчас, но все равно почти без ее учета)

Добро пожаловать в мир моих бредовых фантазий, будьте осторожны, некоторые из них кусаются

* * *

На ступенях Белого храма

Дремлет сизый осенний туман...

Воздух дышит сырыми ветрами

И охвачено небо каймою запекшихся ран.

Дыбят холки песчаные дюны

В окруженье ощеренных скал.

Золоченым травлением рунным

Кто-то нашу Судьбу записал:

На камнях и на волнах прибрежных,

На рассветных лучах и песке

ОН сулил нам конец безнадежный.

Но я вышел, с мечом в руке...

Ты встала тогда за спиною моею,

Согрев пустоту янтарем своих глаз.

Ты начала... Я докончить сумею.

ОН пройдет. Не здесь. Не сейчас.

Глава 1. Веселый мир Драко Малфоя

...Этот мир чужой,

Это мир людей,

Притворись своей!

И всё получится,

И всё завертится,

Сначала весело,

Потом повесишься...*

Он прикрыл глаза и в изнеможении сполз по стене, к которой прислонялся спиной. Все было безумно, неправильно, словно вывернуто наизнанку... и еще раз, чертову уйму раз неправильно!

Да что это вообще такое?! Что за сюрреалистическое полотно, в которое его против воли вписали несмываемыми красками. Бред. Просто бред...

О, если бы это можно было логически расставить по полочкам, объяснить хоть как-то... Например, так: весь мир сошел с ума, или лучше: все перевернулось с ног на голову, и только он остался прежним. Слабое утешение, учитывая тот факт, что это правда, к его искреннему прискорбию.

Искреннему?! Несмотря на свое бедственное со всех точек зрения положение, Драко Малфой не смог сдержать горькой усмешки-полуулыбки: слишком нелепо было ставить собственное имя в один ряд со столь эфемерным понятием, как искренность. Впрочем, существовали вещи важнее самоанализа. И их было не мало.

Младший Малфой с мрачным видом выудил из кармана дорогой маггловской куртки полупустую пачку, затем извлек из нее сигарету с ароматом шоколада и вишни. Что и говорить, а пристрастия и вкусы Драко всегда казались большинству... своеобразными, если не сказать, странными... Он снова усмехнулся едко и неприятно, он вообще имел особенное свойство - все делать неприятно для окружающих. Если бы кто-нибудь сейчас спросил его, в чем же секрет, как ему удается при любых обстоятельствах оставаться снобом и изрядной сволочью, юноша, не задумываясь, ответил бы, что все дело в правильном воспитании и годах тренировки.

«И как грязнокровкам удается жить без магии?» - в который раз за этот бесконечный день устало подумал Драко. Эта дурацкая штука отказывалась нормально функционировать в руках потомственного волшебника.

- За-жи-гал-ка... - произнес он по слогам. От произнесения нелепого маггловского слова вслух результат ничуть не изменился. Взглядом сигарета поджигалась плохо: кончик ее и не думал тлеть. Будь все не настолько отвратительно, Малфой непременно обозлился бы, сейчас же только философски пожал плечами и смирился, возвращая пачку на место. Вот что значит - НЕ СУДЬБА.

- Что ж, выходит, сам Мерлин велит нам вернуться к нашим кентаврам, - заключил Драко, отлепившись от стены. Спустя пару минут, он уже бездумно брел по направлению к Трафальгарской площади, рассаднику мерзопакостных грязнокровок...

А ведь еще утром эта кретинская идея посетить маггловскую часть Лондона, невесть с чего закравшаяся в его светлую голову, вовсе не казалась такой фатально неудачной! Ну, решил сын Люциуса Малфоя немного поразвлечься в один из солнечных дней летних каникул, кому от этого хуже будет?! Разве что вшивому псу или бездомной кошке, на которых он, возможно, позволил бы себе испытать пару-тройку непростительных заклятий... Хотя нет, не позволил бы. После случившегося с отцом было бы слишком опрометчиво налево и направо швыряться запрещенными заклятиями. Впрочем, даже будь Люциус на свободе, эти «естествоиспытания» могли заинтересовать слизеринца лет в тринадцать-четырнадцать, но явно не сейчас.

Наверное, он повзрослел. Очень быстро и как-то... безвозвратно. В один миг. Еще вчера был мальчиком, от которого никто не требовал самостоятельных решений. Нужно было лишь неукоснительно соблюдать волю старшего Малфоя и побеждать любой ценой, не задумываясь о чувствах других и не давая воли собственным. А сегодня он, Драко, почти совершеннолетний, почти Глава Рода. Все остальное отступило на второй план. И все же, иногда ему требовалась разрядка, хотя бы на несколько часов перестать чувствовать себя закаленным клинком вороненой стали, побыть обыкновенным подростком со своими мечтами и... слабостями, перестать быть ответственным за судьбу хрупкой светловолосой женщины по имени Нарцисса, за судьбу фамильного имения Малфой-Менор, перестать усиленно настраивать против себя чертового Поттера, перестать притворяться непроницаемым. Он в последнее время слишком устал.

А еще был Лорд, был Дамблдор, были Пожиратели, которых мало волновали его усталость, внезапно захлестнувшие сомнения и остальные признаки кризиса личности. Он должен сделать свой выбор, он должен принять Метку, если не хочет... последствий. Как ему дали понять, очень печальных последствий. Помимо прочего пространно намекнули о том, что малоприятные сюрпризы уготованы не ему одному. Как ни странно, за себя Малфой практически не боялся, разучился или недооценивал опасность... Но Нарцисса была беззащитна перед этой пародией на человека, беззащитна была Пэнси, девчонка, чьей слепой любви и веры порой хватало на двоих. Да и Винсент с Грегом вряд ли смогут противостоять ЕМУ... Драко никогда не считал Крэбба и Гойла по-настоящему близкими друзьями, но они общались с самого детства и через многое прошли, не хотелось бы, чтобы кто-то причинял этим двоим боль, такую, по крайней мере, от которой теряют рассудок и волю к жизни...

А уж Трейси! Она-то явно не та девушка, которая должна страдать по его, Драко, вине или по чьей-либо еще. Она неповторима, как ледяной цветок прозрачно-голубого льда, на чьих заиндевевших полураскрытых лепестках неведомый мастер вырезал сложный узор ослепительной красоты. Ну, может, и не стоило изъясняться столь высокопарно... Хотя факт остается фактом. Трейси Дэвид - изумительное создание, достойное лишь самых лестных эпитетов в свой адрес. Броская, яркая, живая девушка, не привыкшая отступать ни перед чем и ни перед кем. Ее физическая хрупкость и прямо таки чахоточное изящество, граничащее с измождением, с лихвой окупались волевым характером вкупе с неимоверным упрямством. А еще она не могла избавиться от привычки в минуты сильного душевного волнения проглатывать окончания слов, и смеялась так звонко и непринужденно, как ни одна слизеринская девчонка...

Трейси Дэвид никогда не верила в неумолимого, расчетливого Малфоя, строящего вокруг себя снежные бастионы. Никогда...

Драко находился в книжной лавке, когда все случилось.

Его серые глаза безучастно скользили по полкам стеллажей в поисках чего-нибудь, за что мог бы зацепиться взгляд.

Что заставило отпрыска благородной фамилии впервые переступить порог такого маленького магазинчика? Вероятнее всего, любопытство, хотя юноша и не стал бы с горячностью утверждать, что первопричиной послужило именно оно и ничто больше.

Как ни странно, но именно богатство и исключительность библиотеки Малфоев делали ее в глазах Драко малопривлекательной...

Он ощущал некоторую пресыщенность. Роскошные тома, самые редкие фолианты, золотая руническая вязь на мягких кожаных переплетах, то, о чем не могли и мечтать такие как Грейнджер или Уизли... И все же, отсутствие состояния и приличного происхождения вовсе не делало ту же Грейнджер менее усердной в поиске ответов на вопросы, возникающие в ее кудлатой голове. Маггловская выскочка была невероятно упрямой, она часами просиживала в читальных залах Хогвартса и постепенно, день за днем, месяц за месяцем, постигала то, что он, чистокровный, впитал, должно быть, с молоком матери. Конечно, фигурально выражаясь, представить Нарциссу, отдающей своему единственному чаду эту святую дань материнства, было вряд ли под силу тому, кто хоть однажды имел удовольствие лицезреть прекрасную половину четы Малфоев...

Льняная пряжа волос, прическа, безупречно лежащая локон к локону. Темно-русые стрелки бровей, черты лица тонкие, аристократичные, но лишенные излишней правильности. Подобных женщин воспевали Петрарка и Гейне. Если бы не серо-голубые глаза в обрамлении темных ресниц, смотревшие с такой прохладцей, что с непривычки становилось зябко и жутко, она вполне бы могла сойти за телесное воплощение чувственной и непорочной Лауры.

Сегодня он хотел побыть наедине с собой подальше от всех них. От тех, кто, так или иначе, составлял его жизнь.

Спрятаться. Остановить мгновение и ни с кем не делить Его.

Боль и страх, правда и ложь - они принадлежат ему, незачем препарировать душу, пусть другие верят лишь в то, что он готов показать им.

Он взял в руки книгу, которая чем-то привлекла его внимание. Обычную маггловскую книгу. Раскрыл наугад, взглядом лениво пробежался по строчкам:

Навстречу мне шагнул мой враг.

Остановилось время, дрогнули границы,

И с рваной раны вдруг осыпался весь лак.

Подрезанные крылья распрямили птицы.

И соколиный клекот небо огласил,

Отчаянный, в жажде жить и не бояться:

Летать. Лететь, пока хватает сил.

И падать... Падать, чтобы больше не подняться.

Драко усмехнулся. Истинным ценителем пафосной поэзии его не назовешь, и тем не менее... Что-то зацепило. Юноша перечитал сначала.

- Стра... - четко сформировать мысль он так и не успел.

Напряжение звенящей струной повисло в воздухе столь явное, что Малфой бессознательно передернул плечами. Затем настал черед гула, давящего, штопором ввинчивающегося в уши, сминающего барабанные перепонки. Потом пришла темнота густая, вязкая, беспросветная. Темнота залепила лицо, сковала движения, даже дышать в этой приторной мгле стало нестерпимо трудно. Легкие горели, приходилось с боем вырывать у темноты каждую новую порцию кислорода, каждый новый глоток жизни.

Спазмы сдавливали горло. Судорожно, неистово, жить, дышать, бороться!

Раньше Драко справедливо полагал, что в подобной ситуации может оказаться разве что один очкастый придурок, более известный в широких кругах под именем Мальчик-который-все-равно-когда-нибудь-подохнет. Сейчас же юный слизеринец понимал Поттера как никто и никогда. Да, от такого действительно недолго свихнуться...

Сильно тряхнуло, земля накренилась, ушла из-под ног...

Прекратилось все резко, еще быстрее, чем началось. Снова был свет, были потолок и пол.

...Как раз на последнем Малфой во всей красе и распластался.

Чрезмерное общение с чертовым гриффиндорским ублюдком уже начало пагубно сказываться на его здоровье.

Продавец книжного магазинчика, нестарый меднокожий мужчина, приблизительно лет сорока - сорока трех, участливо склонился над ним, протягивая пухлую влажную ладонь.

- Ты в порядке, малый? - добродушно пробасил торговец, пытаясь помочь юноше подняться, но тот любезно предложенной помощи не принял и повел себя совсем не вежливо: Драко Малфой со злобным шипением оттолкнул руку и, точно ошпаренный, вскочил на ноги.

- Да как ты сме... - начал, было, он, но осекся и, выдавив виноватую улыбку, пробормотал. - Простите, не пришел в себя до конца, показалось что-то... привиделось...

- Не бери в голову. Всякое бывает, - кивнул мужчина очень кстати, ибо придумать, что именно ему показалось, подросток не успел.

- Ты, как мел, белый. Часто такое бывает? Вызвать врача?

Светловолосый волшебник недоуменно воззрился на торговца: шутит или и вправду ничего не почувствовал?

- А разве вы не...

- Ну, знаешь, малец, по-моему, из нас двоих гипотензия только у тебя!

- Гипо... да, конечно, - холодно откликнулся Драко. - Я с утра себя неважно... Не надо никого звать. Значит я просто ни с того, ни с сего отрубился и распугал всех впечатлительных клиентов видом своего бренного тела?

Букинист ухмыльнулся.

- Не твоя вина , их кто-то распугал задолго до твоего прихода. Впрочем, возможно ты захочешь приобрести ЭТО и частично восполнишь потери, которые я понес?

Лишь тогда Драко сообразил, что на протяжении всего диалога инстинктивно прижимал к себе маггловский сборник стихов.

- Я... - юноша безуспешно пытался вновь обрести связность речи, нервный шок давал о себе знать.

- Это хорошая книга, - увлеченно вещал продавец, лукаво поглядывая на слизеринца. - Называется «Ломая клетки», автор Кейра Роланд* .

- Нет, спасибо. Я не большой поклонник поэзии.

- Разве? - мужчина изумленно изогнул бровь. - У меня сложилось иное мнение.

- В самом деле? - резко осведомился Малфой, чье терпение истощалось со страшной скоростью.

- Пожалуй, я подарю ее тебе, - решился торговец, странно улыбаясь.

- С какой это радости?! - вскинулся Драко, которого эта дребедень не могла заинтересовать ни в качестве покупки, ни тем более, безвозмездного дара. Мерлин упаси, связаться с жалким, грязнокровным...

- Клетки нужно ломать, а не жить в них. Только сильный способен сломать клетку.

Извини, парень, рано закрываюсь сегодня; у меня праздник, выдаю замуж старшую племянницу. Так что? Берешь?

- Пожалуй, - ляпнул Малфой прежде, чем толком подумал, на что соглашается.

- Вот и славно, - подвел итог торговец. - Удачи тебе, малый. Будет время - заходи, - сказал он, поспешно выпроваживая Драко и захлопывая дверь прямо перед носом молодого волшебника.

Очнулся Малфой за два квартала от лавки. Какой леший занес его туда, он не смог бы внятно объяснить, даже имея на то неподдельное желание. Невзирая на то, что шел он явно своими ногами, парень не помнил ни ярда пути, который он преодолел, и не вспомнил бы, наверное, под Круциатусом. Слабость накатывала волнами. Появилась даже предательская мыслишка хлопнуться в обморок вторично прямо на улице и лежать, изображая хладный труп, до тех пор, пока не подоспеет помощь. Мыслишку с некоторым сожалением пришлось отбросить ввиду ее малодушности.

Нарисовав в воображении озаренное радостью лицо Поттера на его, Драко, похоронах, слизеринец окончательно уверился в том, что сдастся только, когда этого настоятельно потребует Великий Мерлин, явившийся верхом на хромом гиппогрифе в сопровождении Северуса Снейпа по левую руку и Сириуса Блэка - по правую. Проще говоря - никогда.

Не помня себя, Драко вихрем ворвался в первый попавшийся на глаза паб и забаррикадировался в мужском туалете.

Но самое большое потрясение дня ждало юного мага впереди, оно случилось, когда тот попытался произнести заклинание от головной боли, направив острие палочки на свой многострадальный висок. Впрочем, произнести-то его сын Люциуса и Нарциссы произнес... Боль никуда не исчезла, а вгрызлась в мозг с новой силой.

Что за?!

Юноша оторопело посмотрел на предмет, который стискивал непослушными пальцами.

Дурной сон какой-то... Ерунда! Вместо гладко отполированной волшебной палочки рука сжимала... тонкий ивовый прутик. Юноша закрыл глаза, открыл… Прутик, как ни в чем не бывало, продолжал торчать из побелевшего кулака.

Драко издал нечто среднее между всхлипом и рычанием, и остервенело затряс несговорчивой деревяшкой. Прутик, мотаясь из стороны в сторону, стоически вынес все выпавшие на его долю испытания, ничем не уронив собственного достоинства. Словно в тумане, парень запустил мелко подрагивающую кисть в карман брюк...

...и издал вздох, исполненный вселенской скорби.

Магических денег не было, исчезли не только золотые галеоны, но и горстка серебряных сиклей. Изящное портмоне из сыромятной кожи малой Венгерской Хвостороги оказалось доверху наполнено мелким океаническим песком, который тут же был подхвачен порывом теплого ветра, ворвавшегося в полуоткрытое окно, и развеян по полу. Маггловские наличные остались целы, быть может, потому что лежали в куртке, а не в кошельке. Сорок или тридцать фунтов. Наверное, этого хватит, чтобы оплатить заказ… Драко имел смутное представление о ценности банкнот, которые были в обороте у простецов. Но на всякий случай, отправляясь на прогулку за пределы поместья, он брал с собой несколько хрустящих бумажек, раздобыть которые ему когда-то помогла Трейси, довольно лояльно относящаяся к слизеринским полукровкам и оттого способная выудить у них все что угодно…

Походкой нетрезвого соплохвоста Малфой направился обратно в зал. По-видимому, лихорадочная работа мозга как-то не так сказывалась на утонченных аристократичных чертах его породистого скуластого лица. Едва юноша закрыл дверь общественной уборной и сделал пару шагов по направлению к стойке, как почувствовал на себе несколько настороженных взглядов.

- Простите, сэр, могу я заказать бокал хорошего вина? - обратился Драко к бармену, очень стараясь казаться дружелюбным. Выходило из рук вон плохо.

- Э... мальчик, а не хочешь ли ты попытаться убедить меня в том, что ты совершеннолетний? - ядовито спросил седой человек с проницательными карими глазами.

Волшебник мрачно скривился, запоздало припомнив, что в маггловских семьях дети достигают зрелости в восемнадцать лет. Так что ему, не пережившему и семнадцатой весны совершеннолетия магического, ловить здесь абсолютно нечего.

- Но ведь попытка не пытка, не так ли? - обворожительно улыбнулся подросток, поворачиваясь к мужчине спиной. - До свидания, Крис, спасибо за ленч.

Барме в оцепенении смотрел вслед высокому худощавому мальчику со светлыми, почти белыми волосами. Крис... это имя было выбито на серебристом бейджике, приколотом к ткани белоснежной рубашки на его груди. Вот только в полумраке дымного зала для курящих редко кому из посетителей удавалось разглядеть его...

Очень редко.

Глава 2. «Ангел» западного окна

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ 2: не всегда все является тем, чем, кажется на первый взгляд.

Гермиона Грейнджер равнодушно смотрела в окно. Острое чувство потери чего-то важного медленно, но неотвратимо раздирало душу острыми кошачьими коготками.

Девушка машинально вырисовывала на клетчатом листе бумаги замысловатые значки и фигурки. Опустив глаза и наткнувшись рассеянным взглядом на плоды своего творчества, она жалобно ойкнула.

Снова рецидив. Но такой незначительный... наверное, не стоит ставить о нем в известность маму? Ничего ведь не произошло.

И как ей порой может всерьез казаться, что во всех этих палочках и закорючках есть хоть толика здравого смысла?! Ни черта же непонятно.

К тому же, специалист-языковед сказал, что никогда в своей практике не встречал ничего похожего, просто набор случайных символов. Это же логично...

...Но один значок почему-то до боли напоминал классическую руну «эйхваз», что по ее, Гермиониному, разумению значило «защита», а другой вполне мог сойти за «квисту», дословный перевод которой гласил - «излучина реки».

Невысокая хрупкая девушка мерила комнату шагами из угла в угол, словно заведенная. Под светло-карими миндалевидными глазами залегли тени насыщенного синего оттенка, что в сочетании с тонкой бледной кожей производило удручающее впечатление. Облизывая пересохшие губы, Гермиона тщетно старалась вспомнить, не причиняла ли она в течение своей юной жизни кому-нибудь зла, за которое Бог мог назначить ей столь жестокую кару. Настоящего Зла.

Вспоминались лишь безобидные детские проделки, совершенные еще в дошкольном возрасте, да пара незначительных случаев подтрунивания над одноклассниками. Должно быть нечто большее...

Отче, воистину, если хочешь наказать чад своих, ты первым делом отнимаешь у них разум...

Гермиона настежь распахнула створки деревянной рамы и устроилась на подоконнике. Привычно нашарила левой рукой щель между нижним наружным углом рамы и стеной дома и достала пачку крепких сигарет.

Втягивая тяжелый едкий дым, Гермиона блаженно зажмурилась. Побыть одной, в тишине, это удовольствие выпадало ей отнюдь не так часто, как хотелось бы.

Основной недостаток человечества состоит в том, что оценить прелесть одиночества способны лишь немногие, в то время как остальным сотням тысяч непременно нужно устраивать балаган, чтобы чувствовать себя счастливыми,- мрачно подумала она, выпустив две струйки дыма сквозь тонкие ноздри.- Взять, к примеру, ее сверстников. Их не интересует ничего, кроме слюнявых поцелуев и бесконечных нудных разговоров о сексе, которого трем четвертям из них не видать еще по меньшей мере лет пять, а то и вовсе десять, судя по дебильным сальным рожам...

Окурок исчез в зарослях шиповника. Гермиона проследила за замысловатой траекторией его бреющего полета, но убирать пачку в тайник не спешила, задумчиво вертя ее в длинных пальцах с коротко остриженными аккуратными ноготками.

Сколько на свете придумано сказок,

Сколько на свете несчастий и лжи,

Сколько девушек ходит в красном,

Сколько кос у них цвета ржи.

Сколько выстрелов в бесконечность!

Сколько пут на телах и оков...

Сколько глаз теряют беспечность,

Увязая в болоте слов...

Ее любимый автор, Кейра Роланд. Женщина, ушедшая из жизни в возрасте восьмидесяти девяти лет. Правда за столь внушительный срок она успела издать лишь две книги, первая - «Ломая клетки» - увидела свет, когда ее создательнице было всего семнадцать, почти столько же, сколько сейчас Гермионе, а вторая, «Загнанный волей», - ровно через пятьдесят лет. На оборотной стороне обложки «Загнанного» Кейра написала, что с легкостью могла бы окрестить сборник «Черной книгой», а раннее свое творение - «Белой», существенно ничего бы не изменилось.

«Они разные как мужчина и женщина, похожие как любовь и ненависть. Две жизни и две правды, в конце сливающиеся в одну общую правду, пред которой не в силах будет устоять никто, ибо правда эта - безоговорочная, слепая вера в того, кого любишь» - повторила Гермиона по памяти, невольно улыбнувшись.

...Сколько губ, источающих нежность...

Глубокая затяжка.

Сколько тел, расточающих жар...

Пальчики запущены в кружево волос, технично машинально сплетают непослушные пряди в жесткий жгут и откидывают его за спину.

Нитью тянется неизбежность.

Взгляд, полный тоски, брошенный на скомканный лист, лежащий на полированной столешнице.

На душе - сигаретный нагар.

Кольцо дыма, замерев на миг, растаяло в воздухе.

Повторяется все, все течет, изменяясь.

От последней черты, до начала начал.

Сколько тех, кто предаст, никогда не раскаясь...

Сколько тех, кто раскаясь, все же предал...

-А Гермиона дурочка!- торжественно объявил курносый пятилетний мальчик, едва достигающий макушкой до дверной ручки, бесцеремонно вламываясь в комнату сестры.

-Поумнее некоторых,- проворчала девушка, зажмуриваясь, чтобы не видеть ухмыляющуюся физиономию этого ходячего недоразумения.

-Нет, Гермиона, ты все-таки дурочка,- авторитетно заключил мелкий, плюхнувшись на кровать.- Про тебя так все говорят.

-Пусть говорят все, что им заблагорассудится, мы, конечно, не янки, но у нас тоже свободная демократическая страна. Монархия - чисто номинальное явление,- фыркнула его сестра.

-А еще, - болтая ногами, продолжал дискуссию Рич, - ты... это... - дитя наморщило лобик.- Ты...

-Полоумная,- охотно подсказала Гермиона.- Ричард Алан, что-то мне подсказывает, что у тебя дырявая башка, с этой светлой новостью ты уже посещал меня на прошлой неделе! В среду, если не ошибаюсь... Давай, выметайся, я тебя больше не задерживаю.

Мальчишка негодующе засопел, выпуклые глазенки заблестели:

-Тогда я пожалуюсь маме.

Гермиона слегка приподняла брови.

-На что, интересно?

-На то, что ты меня обижа-а-аешь,- надрывно затянул на одной ноте мелкий.

Девушка едва заметно поморщилась.

-И?

-И ты как всегда получишь по первое число,- по-деловому пояснил Рич, резко оборвав гнусавый вопль.

-Хороший план,- одобрила собеседница.- Теперь давай подумаем вместе. Мы одни, так? Родители на семинаре, вернутся только через несколько дней, присматривает за нами мисс Ленг, которая в данный момент благополучно отбыла на свидание вслепую. Значит готовься к неожиданностям. До вечера ее точно не будет, при любом раскладе, так?

Возмутитель спокойствия сглотнул, во все глаза вытаращившись на сестру.

-Теперь, внимание, вопрос: Что помешает мне столкнуть тебя с лестницы, чтобы ты сломал себе шею к чертовой матери, а потом преспокойно пойти пить чай? - с расстановкой проговорила девушка, не утруждая себя даже поворотом головы.

-Родители... - вякнул щенок.

-Родители вернуться не скоро, в крайнем случае, скажу им, что так оно и было.- Просто сказала Гермиона.- Вообще-то, я на такое не способна, ты же меня знаешь, Рич...- Притворно вздохнула она и, не дав, братцу опомниться, прошептала, так что того мороз продрал по коже.- А вот заморить тебя голодом вполне реально. Из нас двоих, я единственная, кто хоть как-то умеет готовить, и кому оставили деньги на продукты...

-Дура ненормальная!- выкрикнул Ричард, скуксившись.

-Считаю до трех,- честно предупредила старшая сестра, наконец, удостоив мальчика многообещающим взглядом.

-Бешенная...

-Раз...

-Подожди только...

-Два-два-с-половиной-три!- выдохнула Гермиона.

-Ведьма!- раздалось по ту сторону двери.- Дурочка, дурочка!.- Это уже тише, с опаской.

Гермиона Грейнджер прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. Пять лет маленький паршивец отравляет ее жизнь. А она играет с ним в веселые старты. Наверное, стоило приложить разок чем-нибудь тяжелым, чтобы запомнил. Но... он всего лишь ребенок, к тому же, родная кровь...

Девушка грациозно соскользнула на пол и, спустившись вниз, набрала номер одной из подружек.

-Анна?

На другом конце провода раздалось шипение и приглушенное

бормотание.

-Анна, Земля вызывает Анну. Не придуривайся, Кирквуд, это я, Гермиона Грейнджер, и у меня как всегда нет времени. Как слышно, прием?

Ответом послужил взрыв хохота.

-Кирквуд, тебе принести успокоительных капель?- ледяным тоном осведомилась Герм.

-Лучше - убей, после твоих настоек нормальные ребята превращаются в зомби.- Фыркнула подруга.- Вспомни хотя бы Джереми...

Обе прыснули. Назвать Крампа нормальным было равносильно тому, чтобы согласиться с утверждением, что Джек-Потрошитель просто никем не понятый хирург-энтузиаст.

-Что ты ему туда намешала, до сих пор ходит за тобой, будто привязанный?- допытывалась Анна, все еще хихикая.

-Ничего недо... А, ладно, закрыли тему. Кирквуд, окажи мне услугу.

-Личного характера?- томно уточнила девушка.

-Иди к черту,- беззлобно отмахнулась Гермиона.- Сможешь посидеть с Ричом пару часов, до возвращения нашей блудной Мери Поппинс? Он тебя любит, лишних хлопот не доставит.

-Грейндж, а ты не... Слушай, а у тебя не свидание?

-Ага, с мольбертом и красками.- Серьезно ответила шатенка.- Так как, я на тебя рассчитываю?

-Ты из меня веревки вьешь, Гермиона,- смиренным голосом объявила Анна.- Выделишь мне минут сорок на сборы?

-Кирквуд, не пытайся казаться страшнее, чем ты есть, косметика тебя портит.- Давясь смехом, проговорила Гермиона.- Брось, Эн, ты же не на вечеринку идешь, у тебя ответственно е задание. Между прочим, я сберегла специально для тебя так страстно любимые тобой эклеры и булочки с джемом, проглот по имени Ричард даже не догадывается об их существовании.

-Ну...- протянула собеседница,- ты меня уломала. Пятнадцать минут, идет?

-Идет, я оставлю ключ, где обычно.

-А...

-Пока, Кирквуд, до встречи.

В комнате Ричарда Алана Грейнджера царил хаос. Игрушки, вперемешку с одеждой и грязной обувью валялись везде, где не валялось что-нибудь еще, вроде черепков цветочных горшков или ржавых жестянок, подобранных на улице.

В эпицентре беспорядка восседал его виновник и увлеченно, высунув от умственного перенапряжения кончик языка, разматывал почти целый рулон туалетной бумаги.

-Ричард, я ухожу.

-Ну и катись.

-Через четверть часа придет Анна и даст тебе чего-нибудь вкусненького, ОК?

-А яд чей?

-Ты о чем?

-Ну, яд в пирожных чей, гадючий или своего успела накапать?- не по годам смышленый ребенок скосил на девушку один глаз и выжидательно замер.

-Разумеется, мой, хотела сделать младшему братишке приятное. Не позорь сестрины седины, веди себя прилично.- Она потрепала мальчика по взлохмаченным волосам.

-Хорошо.- Легко согласился тот, не отвлекаясь от своего интеллектуального занятия.

-Не хочешь мне ничего сказать?

-Извини, Гермиона.- С ходу выпалил Рич, состроив невинную мордашку.

-Ладно. Пока.

-Пока.

...Извини, Гермиона, но ты психованная,- негромко добавил ребенок, обращаясь к выцветшему плюшевому медведю.

-Я все слышу, Рич! Ох, лучше б тебе заткнуться и сидеть тихо, в противном случае... Короче, ты меня понял?

-Да, мэм. Иди уже!

Сочтя на этом свои воспитательные функции исчерпанными, девушка, насвистывая какую-то мелодию, выскочила на улицу. На ходу оправила ворот льняной рубашки, накинутой поверх тонкой футболки, и дожевала бутерброд, прихваченный со стола.

За спиной на цветастых плетеных лямках болтался рюкзачок, в котором были несколько свернутых в рулон эскизов, пара заточенных карандашей и мешочек с угольками. На дне рюкзака покоился фотоаппарат. Пожалуй, сегодня Гермиона ограничится фотосъемкой, и не будет прикасаться к не завершенным работам.

Соседка семьи Грейнджер, молодая русоволосая женщина, лет двадцати трех-четырех, приветливо помахала девушке. За что и поплатилась на месте.

-Эллисон, подожди, ты здорово выглядишь, тебе очень идет это платье.- Несчастная жертва попыталась, было обойти миниатюрную шатенку с фланга, но маневр не удался.- Запечатлеем тебя для потомков?

-Гермиона, давай в другой раз,- взмолилась Эллисон.- И потомков у меня никаких нет.

-Не переживай. Будут.- Утешила ее Гермиона, настраивая ракурс.- Улыбнись, не стой как каменная. Молодец, классно. И еще раз!

Женщина послушно растянула рот в чудовищном оскале, символизировавшем милую улыбочку на память. Скорее всего, вечную... После увиденного-то.

Ни мало не смущенная результатом художница, рассыпалась в благодарностях. Завершилась ее тирада мощным: «Ну, вот и все, а ты боялась».

Обычно довольно рассудительная Гермиона, интроверт по натуре, буквально с катушек слетала, озаренная внезапным приступом творческой активности левого полушария головного мозга. Одергивать загоревшуюся чем-либо девушку было не только бессмысленно, но и травмоопасно. Легче всего пережидались родными и друзьями ее фанатичные увлечения в каком-нибудь безопасном месте, оснащенном бронированными дверями и сверхчувствительной сигнализацией.

Благо, времена бестолковой деятельности порой сменялись периодами благословенной тишины, застоя и поиска себя, как личности...

Идея сделать серию снимков Трафальгарской площади возникла спонтанно и ничем не мотивированно. Повинуясь, велению сердца, Гермиона сменила направление.

Летний ветерок играл душистыми прядями ее волос, окутывая девушку ореолом из едва уловимых ароматов сирени и крыжовника. В глаза плескались озорные солнечные блики.

Глава 3. Все не так просто

Вначале я думал все будет просто,

Я все равно ничего не теряю...

Сл. Гр. «Агата Кристи»; «Неживая вода»

Драко скользнул равнодушным взглядом по толпе. Посмотрел налево, направо, констатировал, что существенной разницы нет, и уставился на носки своих ботинок.

-Сброд,- мрачно подумал он.

-Кретин,- подумал «сброд», с разных сторон обтекая застывшего столбом посреди площади мальчишку.

Что делать, куда теперь... Идеи генерировались плохо. Голова, просто отказывалась нормально соображать в таких условиях.

Дьявол! Малфой злобно сверкнул глазами на человека, неловко задевшего его плечом.

-Ослеп?- негромко, словно бы даже сочувственно спросил юноша ему в спину. Прохожий, занесший было ногу для следующего шага, остановился, потом резко повернулся к блондину.

-Простите?

-Я говорю, может вы незрячий, так купите себе собаку поводы...- ядовитая усмешка слетела с губ, едва слизеринец понял, кто перед ним. Пепельно-русые волосы, зеленые глаза, мягкие черты, чуть заостренные из-за общей болезненной худобы...

-Люпин?!- в голосе Драко одновременно послышались плохо сочетающиеся друг с другом удивление и легкие брезгливо - пренебрежительные нотки.

-Ээээ... мы знакомы?- прищурился мужчина, между светлыми бровями залегла складка.- Мистер...

-Малфой.- Тихо сказал юноша, пораженно глядя на своего бывшего учителя. Сейчас, он готов был поклясться, Ремус Люпин выглядел моложе лет на восемь... ЧЕМ ТРИ ГОДА НАЗАД, когда они виделись в последний раз.

-Ты что-то напутал, парень. Будь мы знакомы, я бы тебя запомнил, больно уж внешность неординарная... Да и память на лица у меня хорошая. Ну, бывай.- Сероволосый небрежно махнул на прощанье, чтобы вновь раствориться в потоке людей.

Этого, окончательно сбитый с толку, Драко допустить не мог.

-Постойте! - крикнул он вслед уходящему. Стайка откормленных голубей снялась с места, испуганно курлыча. Несколько голов инстинктивно обернулись на отчаянный зов. Ремус послушно замер, хотя и скривился.

-Знаю, в школе мы не ладили...- сбивчиво пробормотал юноша, постепенно возвращая себе утраченную уверенность.- Но вы должны меня выслушать.- Сказано было уже вполне по-малфоевски, надменным, не терпящим возражений тоном.

-В школе?- переспросил мужчина озадаченно.- Не кажется ли вам, мистер Малфой, что вы в те золотые времена были слишком молоды, для того чтобы учиться со мной? Если вообще были...

-О, Люпин, конечно же, я не то имел в виду!- раздражаясь, возвел глаза к небу слизеринец.- Похоже, что глупость Поттера заразительна... Вы ведь не станете отрицать факт знакомства с вашим драгоценным Поттером?

Малфой привык ожидать от жизни всего чего угодно. Любых сюрпризов, подчас, самых неприятных. Да, события этого сумасшедшего дня немного выбили из колеи, но паниковать раньше времени было не в его характере.

Похоже, теперь настал самый подходящий для паники час, потому что, бывший Хогвартский преподаватель по ЗОТИ с совершенно искренним недоумением наморщил лоб и, явно не припомнив ни одного знакомого с подходящей фамилией, наугад бросил:

-Эдвином?

Продолжать разговор, выставляя себя еще большим дураком, чем уже выставил, было, мягко говоря, бессмысленно. Малфои умеют достойно держаться, признавая поражение.

-Наверное, я и вправду обознался. Простите, но вы так похожи... Просто вылитый! Еще раз извините, что отнял у вас время.- Дал задний ход Драко, медленно отступая.

-Эй, парень, а ты здоров? У тебя лицо бледно, точно...- зеленоглазый мужчина внезапно нахмурился, перебив сам себя.- А что, этот твой знакомый тоже носит фамилию Люпин?

-Да.- Просто сказал Драко, посмотрев собеседнику в глаза, без тени волнения, так, словно похожие, будто братья-близнецы однофамильцы косяками бродят по Лондону в любое время дня и ночи. И лично он, Драко, не видит в этом ничего удивительного.

-Что ж... Если когда-нибудь встретишься с ним, передавай привет,- наконец усмехнулся человек, отведя от блондина пристальный взгляд.

-Всенепременно,- заверил его юноша.

* * *

Гермиона Грейнджер привычно заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь, мысленно посетовав на растянутую резинку.

Она любила шумную, пеструю толпу, в которой никому не было ни до кого дела, в которой можно было затеряться и украдкой наблюдать за выражениями лиц, глаз, движениями.

А потом рисовать тех, кого запомнила, в полумраке, прислонившись к окну, выходящему на западную сторону. Черным углем по белой бумаге...

Иногда она рисовала замок, всегда один и тот же. Точеные иглы башен, устремленных в небо... Решетки ажурной ковки, крутые лестницы с резными перилами, каменные ступени, истертые сотнями ног, спускавшихся и поднимавшихся по ним когда-то.

Вверх-вниз.

Вверх-вниз.

Снова вверх и снова вниз.

Почему-то с самого детства Гермиона верила в то, что этот замок никакая не выдумка, он есть, он непременно должен быть. И когда-нибудь она найдет к нему дорогу. С годами вера во многие чудеса притупилась, ослабла, но только не в это! ЭТО будет с ней всегда...

Девушка улыбнулась высокому зеленоглазому мужчине, озорно подмигнувшему объективу фотокамеры. Хороший кадр. Незнакомые люди так редко улыбаются ей, словно боятся чего-то.

Она ведь никому не желает и не причиняет зла, это правда. Просто с теми, кто говорит о ней плохо, часто случаются несчастья... Не всегда, конечно, но действительно часто.

Слишком часто,- порой подсказывает внутренний голос.

Щелчок. Остановилось время, замерли струи в фонтане, встал на крыло молодой коричневый голубь с головой, покрытой мелкой гречей крапинок. Его полет будет долгим, очень долгим...

Щелчок. И пухлощекая девчушка с ямочками на щеках навсегда останется ребенком, никогда не вырастет, не постареет. Она вечно будет смеяться, как смеялась в тот летний день, в коротком синем платьице, вся перемазанная мороженым.

Щел-чок. Этот почему-то отозвался болью, сдавившей виски. Такой резкий и оглушительный, словно взрыв.

Гермиона Грейнджер смотрела сквозь стекло объектива на светловолосого парня, ее ровесника или даже чуть младше, стоящего вполоборота к ней. Острый подбородок, высокие скулы. Обычный подросток. Отсюда она и цвета глаз не могла разобрать с уверенностью, то ли голубые, то ли серые... Только виски ломило все сильнее.

Герм поспешила отвернуться, не успела, парень тоже заметил ее.

Почувствовав себя дичью, попавшейся в силки охотника, девушка опустила руку с фотоаппаратом.

Юноша мельком глянул на нее.

Серые.- Невесть с чего решила Гермиона.

Светловолосый пробормотал что-то. Как показалось девушке, нечто нелестное и явно в ее адрес. Отвернуться, отвернуться, не смотреть...

Самое смешное, что парень был совершенно не ее вкусе. Высокий, субтильный, кожа едва тронута загаром, а на лице застыло такое выражение, как будто весь мир ему что-то должен. Так почему же...

Твою мать!

Драко так и не решил, что лучше, плакать, смеяться или попробовать все вместе и сразу. Ярдах в двадцати от него стояла... мисс Гермиона Грейнджер, собственной персоной, с магловской фотокамерой, трепетно прижимающая сей агрегат к груди.

Нет, из всех людей... Она и Ремус Люпин, помутившийся рассудком!

Вид у треклятой грязнокровки был такой, будто она волкодлака узрела, стоящего за спиной Малфоя и теперь размышляет над тем, как бы потактичнее сообщить слизеринцу эту расчудесную новость.

Юноша глубоко вздохнул. Магл - болезнь не заразная, воздушно-капельным путем не передается... Он всего лишь подойдет, поздоровается и спросит, все ли в порядке с ее маги...

Нет, бред! Чертов бред! Что значит «подойдет», что значит «поздоровается»... Да ему плевать, все у Грейнджер в порядке или не все, даже если у нее кто-то умер сегодня. Но делать что-то надо. Определенно.

При всех своих недостатках Грейнджер довольно умна... для маглы.

Перечисляя всех, кому он желает долгой и мучительной жизни, а потом еще более долгой и мучительной смерти, в алфавитном порядке, начиная с буквы «Г», Малфой, переборов отвращение, двинулся к девушке. Та, почуяв неладное, напряглась и, похоже, готова уже была ломануться прочь, не разбирая дороги. Это в планы светловолосого волшебника не входило.

До конца не понимая, как ему это удалось, юноша преодолел разделяющее их расстояние за считанные доли секунды, умудрившись ни в кого не врезаться и ничего не зацепить.

-Куда-то собираешься, Грейнджер, торопишься? - поинтересовался он, растянув губы в ухмылке.- И поздороваться с дорогим - любимым сокурсником у лучшей студентки, стало быть, времени нет?

То же смущение, то же непонимание в светло-карих глазах. То же удивление и тщетные попытки вспомнить... Все то же, что и четверть часа назад.

Только теперь перед ним стояла та, чью жизнь он отравлял в течение пяти лет. Такое захочешь, да не забудешь.

-Извини, как тебя... Я действительно немного занята.- Виновато улыбнулась шатенка.

-Малфой. Драко Малфой.- Второй раз за день слизеринец представлялся знакомому человеку. Все это уже напоминало какой-то жуткий затянутый фарс.

-Необычное имя, красивое. - Изрекла Гермиона, задумчиво. Юноша чуть было не поперхнулся воздухом, но вовремя успел сдержать предательски подступающий к горлу кашель.- У меня осталось семь кадров в пленке, ты можешь немного подождать?

ОНА просит подождать ЕГО?!

Кляня все вокруг, блондин слабо кивнул.

-Хорошо.- Девушка подтянула сползающую с волос резинку.- Я постараюсь закончить побыстрей.- И... встань, пожалуйста, во-он туда... Знаешь, по-моему, ты очень фотогеничный.

О, Великий Мерлин, ну что я тебе сделал!- простонал Малфой, с кривой усмешкой глядя в объектив.- На побегушках у Грейнджер, видел бы меня сейчас мой отец..

Глава 4. Тяжелая вражья доля

Сегодня хуже, чем вчера...

Все задам наперед.

«Агата Кристи»; «Ни там, ни тут»

Гермиона тактично выслушала занимательное повествование «вселенский заговор против Драко Малфоя», ни разу не перебив и не покрутив пальцем у виска, но, лишь за тем, чтобы фыркнуть и оскорбительно расхохотаться в самом конце.

-Что здесь смешного, Грейнджер?- Не будь Малфой Малфоем он, вероятнее всего, пошел бы красными пятнами.

-Ни... не... ова...- безудержно хихикая, заверила его девушка и, резко оборвав, еще клокочущий в груди смех, пристально глянула на светловолосого.- Ты серьезно?

Юноша, не повышая голоса, заговорил, спокойным, ровным тоном, смотря куда-то, поверх темной макушки:

-Нет, Грейнджер! Конечно, нет, просто я за лето так по тебе соскучился, что решил не дожидаться начала семестра и навестить свою закадычную подругу-маглу за полтора месяца до конца каникул... У меня ведь в жизни всех забот - чтобы тебе было весело.

Пойду, пожалуй, может, до темноты еще успею к Поттеру, на ночь сказочку почитать...

-Да, о каком Поттере идет речь?!- Гермиона уставилась на слизеринца во все глаза.- Гриффиндор, Слизерин, Хогвартс... Чтобы так складно нести чушь надо не один месяц тренироваться...- И, что же, выходит, я - ведьма? - Неожиданно, выпалила она.

Драко презрительно поморщился, так, словно Гермиона попыталась рассказать скабрезный анекдот на светском приеме:

-Не ведьма, а волшебница, чародейка...

Девушка напряженно молчала, поджав губы.

-Да, черт возьми, да, к несчастью, ты права, по сути... Ведьма.

-Это невозможно.- Быстро сказала шатенка, яростно мотнув головой, будто надеясь таким образом вытряхнуть оттуда все сомнения.- Существуют, разумеется, псионики, телепаты, но...

Где твоя палочка, если на то пошло? Мантия, не знаю, фамильные перстни, раз уж ты богат, хоть что-нибудь? Не представлено никаких вещественных доказательств того, что ты говоришь правду. А значит, ты лжешь. Только вот, зачем?

-Василисков хвост, Грейнджер!!! Пойми ты, твориться что-то неладное. С этим миром и с ... нами,- неприязненно выдохнул он.- И потом, у меня нет никакого желания лгать тебе, честно говоря, у меня вообще нет никаких желаний, связанных с тобой... Ты уж, прости, но мы друг друга не выносим, и я считаю своим долгом уведомить тебя об этом заранее, пока «святая мисс» вновь не разочаровалась в бездушной скотине по имени Драко Малфой.

-Опоздал.- Резюмировала Гермиона.

-В смысле?

-В смысле, я и не обольщалась,- хмыкнула она.- Тогда ты, тем более, должен был позаботиться о доказательной базе, так ведь?

В серых глазах промелькнуло нечто похожее на изумлении, всего на долю секунды. Откуда в маленькой зубрилке-отличнице взялась эта сила?

-Грейнджер, ради всего святого! Включи, наконец, свои гриффиндорские мозги. Какие у меня могут быть доказательства? Я в центре магловского Лондона, в солнечный выходной день, по-твоему, мне стоило нацепить мантию, оседлать метлу и прихватить с собой какой-нибудь темный артефакт для полноты картины, и это ни у кого не вызвало бы вопросов?- саркастически усмехнулся Драко.- Естественно, у меня с собой ничего не было, кроме палочки. А теперь... вообще ничего.

Малфой прикусил тонкую губу. От пьянящего чувства свободы, о котором он грезил еще утром, уже сводило скулы.

Реакция Гермионы на его тираду возмутила светловолосого юношу до глубины души.

-Я умею летать на метле?!- Восторженно воскликнула она.

-Ты - нет.- Лаконично ответствовал слизеринец, надеясь, что девушке быстро надоест его грубость, и она прекратит задавать дурацкие вопросы, не относящиеся к делу.

-Нет?- подозрительно уточнила шатенка.

-Нет.

-Почему?

Зря надеялся.

-Откуда мне знать, три леприкона и один корнуэльский пикси!- закатил очи парень.- Высоты боишься, наверное.

-Брось, Я НЕ БОЮСЬ ВЫСОТЫ. Как вообще кто-то может бояться высоты?!- Гермиона мечтательно посмотрела на небо.- Там простор, там воля. Нет никаких законов и запретов. Там - жизнь, настоящая. Одно мгновение - за год на земле... Где, ты сказал, эта лавка?

-Я не говорил.- Драко впервые на своей памяти усмехнулся, глядя на гриффиндорку, не пытаясь растоптать, унизить ее или ее тупоголовых дружков.

-Но она была здесь!

-Неужели?- Гермиона скептически приподняла бровь.- А я почти купилась, идиотка! Зачем ты это сделал, зачем ты мне все это наговорил?

-Клянусь, я не знаю, какого дьявола здесь твориться. Несколько часов назад на этом месте был маленький магазинчик, в котором торгуют разными... старыми книжками, открытками, альбомами.

Ну, вроде букинистического торжища в Косом переулке. Забрел из любопытства, не собирался ничего покупать в ширпотребной лавчонке, я же не один из голодранцев Уизли, у которых ползунки - реликвия, передающаяся по наследству, про пеленки и думать страшно...

-Хватит пудрить мне мозги, Мал-как-там-тебя, я не верю ни одному твоему слову и не хочу ввязываться в твои ненормальные игры. Пусти!

Драко сжал запястье темноволосой девушки:

-Я не разрешал тебе уходить, Грейнджер!

-Что?!- Рассерженной кошкой взвизгнула Гермиона, пытаясь выдернуть руку из его цепких, сухих и холодных пальцев.- Засунь себе свое разрешение в...

Хватка ничуть не ослабла, напротив, от боли девушка впилась зубами в пухлую нижнюю губку.

-Отвали от меня, ублюдок!- крикнула она, затравленно оглядываясь по сторонам.

Драко сконфуженно улыбался случайным прохожим, усиленно делая вид, что это всего лишь ссора двух влюбленных голубков и девушка вне опасности.

-Не смей называть меня ублюдком, грязнокровка,- сквозь зубы прошипел он, не хуже змееуста, притянув к себе дрожащую от ярости и боли Герм.- Иначе я вырву тебе горло голой рукой.

-Проверим, кто из нас с этим быстрее справиться.- Короткие ногти до крови царапали шею, в нескольких миллиметрах от пульсирующей жилки.

Малфой с трудом перехватил вторую ее руку, удержал.

-Посмотри на меня. Посмотри!!!

Видишь, я не сумасшедший, я не хочу делать тебе больно, понимаешь? Ты должна мне поверить, просто поверить. Я тебя отпущу, а ты попытаешься взять себя в руки, ладно? Про горло я брякнул в запале, извини... Ну?

Гермиона медленно кивнула. Малфой разжал пальцы.

-Ошибаешься, ты самый настоящий шизофреник, тебе помощь нужна, квалифицированная,- негромко сказала кареглазая девушка, потирая, пестрящие бурыми полосами запястья. И громче, чтобы расслышали любопытствующие:

-Я сама виновата, милый, напридумывала себе невесть чего... Приревновала к фонарному столбу. Поцелуй же меня в знак примирения!- Злорадно прищурилась Герм, откидывая со лба взмокшую прядь.

-Разумеется, милая, но не здесь... люди смотрят. Мы и так нарушили все возможные законы приличия.- Елейным тоном протянул Драко.

-Значит, ты меня не любишь?!- В голосе Гермионы послышались надрывные визгливо-истеричные нотки. Юноша мысленно поаплодировал удивительной правдоподобности исполнения.

-Люблю,- выдавил слизеринец, скрепя сердце.- Я в жизни никого не любил так, как тебя! И тебе это прекрасно известно.

-Ааааааа... Ты хочешь со мной расстаться, я знала! Ты уходишь к НЕЙ. Яй-аа вас обоих ненавижу!

-Мои родители в тебе души не чают.- Драко оставил мокрый след на ее левой щеке.- Мои друзья от тебя без ума!- Мимолетное прикосновение губ к правому виску.- Мы всегда будем вместе, всю оставшуюся жизнь.- Светловолосый с остервенением прикусил кровящую нижнюю губу девушки, торжествующе отметив, что в уголках ее широко распахнутых глаз застыли слезы.

Гермиона Грейнджер счастливо улыбнулась напоказ, обнимая Малфоя за шею, хотя зрителей почти не осталось, а те, что поглядывали в их сторону, были слишком далеко, чтобы разглядеть сияющие глаза.

Она стояла на цыпочках, прижимаясь подбородком к его плечу.

-Что ты задумала?- полушепотом спросил сероглазый волшебник.

-У тебя вся рубашка в брызгах крови. А другую, я так понимаю, достать будет негде? Интересно, как долго ты проходишь в куртке, дождешься тридцати пяти градусов или сдашься на двадцати девяти?

-И как она могла стать такой? Когда?- риторически вопросил Драко, спинку пустого стула.

-Может, родовая травма?- невинно предположила Гермиона, потягивая молочный коктейль через соломинку.- Не отвлекайся, как зовут твоего отца?

-Люциус Малфой.

-Деда?

-Абраксас Малфой.

-Сестер твоей матери?

-Беллатрисса Лестрейндж и Андромеда Тонкс, естественно, в девичестве обе - Блэк. Андромеда лишена наследства, выжжена из генеалогического древа Блэков за связь с маглом... Тонксом... эээ... Тедом, кажется.

-Сколько длится матч по ква... кведи...

-Квиддичу. Временных рамок нет, все зависит от ловца, вернее от ловцов и их быстроты.

-Ловцы - это?

-Те, кто охотится за снитчем на протяжении всей игры.

Уже больше часа светловолосый слизеринец терпеливо отвечал на вопросы, хаотично роящиеся в голове Гермионы, которая, то ли все еще не верила до конца в правдивость сказанного, то ли задалась целью свести наследника древнейшего-богатейшего Рода в могилу. Отчего-то самыми любимыми темами негласно были избраны теория и практика игры в квиддич и... история семьи Малфоев.

-Грейнджер, может, хватит, а? Ты и так изрядно потешила свое самолюбие и унизила мое.- Лениво роняя слова, изрек Драко.- Я не предусмотрел бы стольких вещей разом, если бы хотел тебя разыграть, при всем старании.

И ты это давно поняла, если умна хоть в половину того, как о себе думаешь...

-Последний.

-Валяй.

-За что я тебя ненавидела?

Парень задумался.

-Пожалуй, за то, что я тебя провоцировал.

-А ты меня?

-Научись считать хотя бы до пяти, Грейнджер, пригодиться в жизни.- Привычно ухмыльнулся Малфой.- Один и один - это уже два вопроса.

Глава 5. Оставив позади пороги...

Оставь, не жалей ни о чем,

Летай.

Пока горячо,

Пока,

За полеты не просят плату...

Сл. Гр. «Агата Кристи»

Сердце Гермионы бешено... билось? Стучало? Колотилось?

Этому не находилось определения. Сладкая, дурманящая жуть. Страх перед неизведанным, какой-то суеверный, липкий, взращенный на благодатной почве «правильного» воспитания и не столь уж далеких воспоминаний о регулярных посещениях воскресной школы... Никто не смог бы перебороть его в одночасье.

Светловолосый и не торопил с ответом, просто сидел напротив, заложив руки за голову и наблюдал. Нижняя, чуть припухшая губа девушки почти незаметно подрагивала. Узкие ладони, с пальцами, сцепленными в замок, лежали на коленях.

Умно, - оценил Драко.- Трясущиеся кисти - это уже перебор, это слабость...

Итак, сердце Грейнджер учащенно колотилось, а она сидела неподвижно, хмурилась и молчала.

То, что этом гребанном мире ей будет, ой как нелегко, пришлось уяснить для себя еще пять лет назад, когда она проснулась посреди ночи, перебудив попутно и весь дом. В ушах звенело от собственного крика, над верхней губой и на подбородке - разводы засохшей крови. А перед глазами все еще стояла перламутрово-белая фигура, сквозь размытые очертания которой проступали нечеткие контуры предметов и людей.

-...ие так, потому что она сделала свой выбор уже в тот день, когда поверила тому, кому доверять нельзя...- вещала фигура, под аккомпанемент бьющегося стекла и многоголосого эха.

...коридоры... топот... задыхаясь от быстрого бега... чья-то рука на ее предплечье...

Мужской силуэт в плаще с капюшоном. Красный луч. Звук падающего тела. Прерывистое дыхание. Звон, какой-то влажный хруст.

Потом - тишина, время замедляется, отрывочное на миг становится целостным.

Человек, чье лицо было скрыто под маской, посмотрел на нее в упор, вскинул руку...

...И гулкое, словно со дна колодца:

-Авада...

Его прервал отчаянно - истошный вопль. Голос, то ли мужской, сорвавшийся в фальцет, то ли звонкий женский, выкрикнувший:

-ЭКСПЕЛЛИАРМУС!

Целостное вновь рассыпалось на множество фрагментов.

Темноволосый мальчик лет пятнадцати опрометью несется к закрытой двери. За ним, след в след, летят еще один парень и растрепанная девушка, в которой одиннадцатилетняя, на тот момент, Гермиона с удивлением узнала себя, повзрослевшую на несколько лет, прибавившую несколько дюймов росту и несколько фунтов веса...

Но в том, что была именно она, сомнений возникнуть не могло. Те же карие газа, пусть и расширенные от страха, те же густые непослушные волосы, в беспорядке раскиданные по плечам, аккуратный слегка вздернутый носик, россыпь мелких, светлых веснушек, совсем незаметных, если к ним не приглядываться.

Нарастающий гул. Ноги скользят на гладких плитах мраморного, или из чего он там сделан, пола.

Бежать, не останавливаясь. Бежать вперед.

Спасительная дверь, неприглядная и обшарпанная, особенно в контрасте с вызолоченными залами и статуями, инкрустированными драгоценными камнями.

В ноздри ударил резкий затхлый запах чулана. Глаза даже толком не успели привыкнуть к полумраку, когда дверь снова распахнулась, и внутрь ввалились эти страшные люди в черных плащах.

Во все стороны тут же посыпались искры и слова, произнесенные на непонятном наречии.

Вспышки света, разрывающие серую ткань темноты.

Она и сама успела что-то выкрикнуть, прежде чем рухнуть на пол, к ногам темноволосого мальчишки. Кажется, ее остановила пурпурная огненная полоса, наискось рассекшая грудь... Алый росчерк - жгучая боль... И падение, такое долгое, невыносимо долгое.

-Гермиона!- позвал кто-то, задыхаясь от ужаса и боли.

Ответа кричавший не услышал, да и был ли он, этот ответ...

Потом все смолкло.

Темный сон, очень неприятный, запомнившийся, что парадоксально, до малейших деталей... Сон из тех, о которых не принято рассказывать первому встречному.

Малфой ни о чем таком не спросил, он, похоже, вообще не ждал откровенности, она не была ему нужна, ему ничего не было нужно от Герм, кроме согласия... нет, не помочь - оказать услугу, за которую тот готов будет расплатиться... Пусть только Грейнджер назначит цену.

Он ненавидел ее, он всегда пренебрегал ей и сейчас пренебрег бы, если б не обстоятельства, ему было плевать, поэтому Гермиона заговорила.

Сначала медленно, словно бы неохотно, почти шепотом, вытягивая из себя каждый слог, каждое слово... Потом - быстрее и громче, под конец она уже захлебывалась целыми фразами, перескакивала с одного на другое.

Она говорила, понимая, что пути назад уже не будет, что, каким бы равнодушным и скучающим человек, сидящий напротив не прикидывался, он запомнит все. Без стеснений девушка живописала весь тот ужас, который пережила так давно, который по-прежнему был так близко... Поделилась этой мертвой, черной частичкой себя с тем, кто об этом вовсе не просил. Просто через столько лет вдруг захотелось выговориться, видя перед собой лишь надменное бледное лицо и прищуренные серые глаза.

Он усмехался, он и не собирался притворяться сочувствующим, только отчего-то Гермионе почудилось, что он не понаслышке знает, каково это. Каково кривить губы в сардонической усмешке, пережив то, о чем придется очень много думать и очень мало говорить...

-Весьма, Грейнджер.

Весьма сопливо и трогательно. Надеюсь, ты не собираешься бросаться мне на шею, в поисках жилетки для утешения? Если - да, то извини... F* ck off, Гермиона Грейнджер, маленькая грязнокровка! Я - последний, кто станет тебя утешать.

-Это не сон?- такое странное ледяное спокойствие, внезапно охватившее шатенку, передалось и ему.

-Да, это не сон. Ты была там.

-Я...

-Ты могла умереть, но с тобой все в порядке, как видишь... Дело в том, что Могучий Гарри... Мерлин тебя возьми, Грейнджер!- Малфой расхохотался.- Я все-таки начал тебя утешать, не находишь?

-О, да, конечно! Мне, должно быть несказанно повезло?- уточнила девушка, с удивлением отметив про себя, что ей совсем не хочется показывать ему свои слезы.

Никогда.

Не дождется.

Что ж, не стоит злиться на него, хотя бы, потому что он подарил ей чудесную возможность. Пусть неосознанно, пусть сам того не желая... Но он сделал для нее больше, чем мог себе представить. И Гермиона пойдет на многое, чтобы он так и не понял этого.

Возможность вступить в новый, волшебный, немного пугающий и нереальный мир, окутанный дымкой густого лондонского тумана...

Туда, где правят бал мудрые и всемогущие старцы с посохами в полтора человеческих роста, на посохах оголовья из топазов, янтаря, яшмы, рубинов, сапфиров, изумрудов...

Туда, где домовые эльфы разливают игристое вино по хрустальным бокалам, а молодые чародеи проливают свою первую кровь, такую же терпкую и чистую, как кровь виноградной лозы.

Они варят зелья, они творят заклинания, подчиняют стихии. Они любят и ненавидят, воюют, в ожидании мира, замиряются с врагами и предают друзей. Они страдают и рушат чужие судьбы, одни бросаются на рожон, другие прикрываются спинами детей и стариков.

Кто-то дерзок и смел, кто-то труслив и мстителен... Но все они - маги, колдуны, волшебники, ведуны и чаротворцы - те, чьи тайны издревле манили и притягивали умы сотен тысяч людей.

Только вот, умы теряют ясность, тела дряхлеют, люди умирают, а тайны... Тайны, остаются неразгаданными, и по сей день.

Кто знает, может, наконец, пришло время их разгадать... СТАВ ОДНОЙ ИЗ НИХ?

-Грейнджер, просто помоги мне разобраться, ОК? И я с превеликой радостью оставлю тебя в покое, а ты сможешь обозвать нашу сегодняшнюю встречу «очередным ночным кошмаром» или даже растрепать о ней своим кретинам-друзьям, Вислому и крошке Потти, благо им не хватит мозгов поверить в это.

- Что я должна для этого сделать? Чтобы ты убрался ко всем чертям, э?

-Вспомнить.

* * *

-Ты уверена, Грейнджер, что я действительно могу войти? Отчий Кров - это слишком личное, сюда не принято приводить врагов.

-С каких пор ты беспокоишься обо мне, судя по тому, что я слышала, от тебя же, между прочим...

В любом случае, мои решения - это мои решения и их я уж точно не собираюсь обсуждать с врагом, усек?

-Как знаешь. А что твои родители, привыкли к полуголым парням, разгуливающим по гостиной, точно они у себя дома...- Не удержался от колкости блондин, расстегивая ворот забрызганной кровью рубашки.

- Не-трогай-моих-родителей - правило номер два, его тебе тоже придется запомнить, Драко Малфой!- отрезала Гермиона.

И тут юноша взорвался. Взорвался по-особому, по-малфоевски, не повышая голоса, не меняя тона, но так, что мороз продрал по коже...

-Уж не увидела ли ты во мне щенка, который будет преданно заглядывать тебе в глаза и вилять хвостом на любую реплику, хе...ова грязнокровная принцесса? Думаешь, спущу тебе грубость, раз уж ты не в себе?!

Это тебе придется запомнить: будь поаккуратнее в выражениях, потому что Малфоям можно все. Все, слышишь? Я серьезно, не вздумай перегибать палку, Грейнджер.

- Знаешь что, я передумала, УБИРАЙСЯ!

-Что, прости?

-Выметайся, мать твою! Мне глубоко ... на твои проблемы и сейчас я докажу тебе, зарвавшемуся ублюдку, что мне позволено ничуть не меньше!- Она с силой толкнула парня в грудь. Тот не двинулся с места, демонстративно скрестив руки, и вкрадчиво произнес:

-Не прикасайся ко мне, больше никогда. Меня от тебя воротит.

-В самом деле? Меня от тебя - тоже, представь себе совпадение. Только я не нуждаюсь в тебе и в твоих услугах,- ядовито промолвила девушка, с нажимом на последние три слова.- Так что, выбор у тебя невелик, либо заткнуться, либо... - Она распахнула входную дверь.

-Я, пожалуй, останусь,- хмыкнул светловолосый, небрежно бросив куртку на бежевый диван с песочно-желтыми подушками.- А что, в магловских семьях не принято подавать гостям прохладительно-горячительные напитки?

-У маглов принято по-человечески вести себя с теми, от кого в конечном итоге ждешь помощи, ночлега и пищи. И еще, ни одному маглу до сих пор не удавалось свалить на меня роль прачки или подавальщицы. Ну, это так, чистокровным на заметку...

Слизеринец, скорчив недовольную гримасу, ошарашил Гермиону заявлением:

- Я сам могу о себе позаботиться и о своих тряпках, Грейнджер, мне это ничего не стоит. Где у тебя кухня?

Темноволосая девушка молча ткнула пальцем в сторону пищеблока.

Сероглазый волшебник, величественно кивнув, удалился в указанном направлении.

Гермиона скинула туфли и с ногами забралась на диван. Веки слипались, но уснуть под бряцанье посуды и приглушенное чертыханье, доносящееся из кухни... Нет уж, увольте, она еще немного подождет развязки действа.

А он определенно не собирается сдаваться. Упорный мальчик,- подумала шатенка флегматично, отметив про себя, что мистер «Я сам могу о себе позаботиться» кокнул уже третью чашку за четверть часа и дважды обжегся, так и не добившись желаемого результата.

И чего он там столько времени возиться?

Любопытство взяло верх над здравомыслием, девушка на цыпочках подкралась к неплотно прикрытой двери и, стараясь не шуметь, легонько потянула створку на себя.

- Милости прошу, Грейнджер,- явно насмехаясь, произнес юноша, не удостоив смущенную и оттого рассерженную Гермиону даже поворотом головы. На столе дымились чашки с жидковатым кофе, два производящих удручающие впечатления сандвича сиротливо лежали на огромном стеклянном блюде.

К чести Малфоя, осколков безвременно ушедшей в лучший мир посуды на полу не наблюдалось.

-Это точно можно есть?- недоверчиво покосилась шатенка сначала на парня, потом - на не слишком ровные ломтики хлеба, задрапированные разномастными кусками засохшего сыра и потемневшей ветчины.

-Не знаю,- пожал плечами блондин.- Поэтому-то я и сделал два. Если ты не отбросишь копыта после первого же укуса... можно будет счесть клинические испытания успешно проведенными. Угощайся, Грейнджер!

-Эээ... спасибо, как-нибудь в другой раз,- уклончиво отозвалась темноволосая девушка.

-Но Я НАСТАИВАЮ.- Приторно улыбнулся Малфой.

-Я не голодна, правда. Совсем...- затравленно озираясь, пробормотала Гермиона.

-ГРЕЙНДЖЕР!

-Ладно.- Она быстро схватила кривобокий бутерброд и, не глядя, впилась в него зубами. Медленно разжевала откушенное...

- Знаешь, совсем неплохо.- Удивленно проговорила девушка

-Я и не сомневался, - самодовольно начал было Драко, но осекся под укоризненным взглядом карих глаз.- Почти не сомневался...

-Ветчину покупали родители, бог ее знает, сколько она провалялась в холодильнике... Ну, в том белом морозильном шкафу.- Торопливо пояснила шатенка, не дожидаясь вопроса. - А сыр, я вообще не припомню, чтобы у нас оставался сыр... Так что, ты молодец!- Вымученно улыбнулась она.

-Слушай, давай ты прекратишь это раз и навсегда.

-Что?!

-Делать то, что ты делаешь. Строить из себя долбанную гостеприимную хозяйку. Это все чертовски глупо, Грейнджер.

Вместо ответа та закатила глаза.

-И какого лешего я с тобой разговариваю!- патетично воскликнул светловолосый.- Ты просто не можешь понять...

-Извини, что сую нос не в свое дело... но тебе никогда не хотелось покончить с собой? Знаю чудесный способ: затолкать твою дурную башку в унитаз и спустить воду.- Желчно обронила Гермиона, намериваясь уйти с гордо поднятой голо...

-Грейндж, у тебя, кажется, фен сломался... ОЙ! Здрассти... А это кто?!- требовательно спросила Анна, тряхнув мокрыми волосами.

...ВОЙ.

О существовании подруги вообще и нахождении ее в собственном доме в частности, шатенка позабыла напрочь.

Теперь вспомнила...

Глава 6. Начало пути

Мы играем, во что захотим.

Мы упали, и летим, и летим.

А куда - не знаем, до поры, до поры.

Мы слепые по законам игры...

Сл. Гр. «Агата Кристи»; «Нисхождение»

-Да, ГРЕЙНДЖ, представь же нас друг другу!- Парень масляно улыбнулся миловидной стройной девушке. Анна недоверчиво глянула на Малфоя из-под влажной завивающейся челки и судорожным движением оправила широкую горловину растянутой кофты, сползшую до самого плеча, прикрыв худенькую ключицу плотной тканью.

Долю секунды Гермиона молчала, словно бы собираясь с духом, потом довольно резким жестом заправила за ухо несколько каштановых прядей, выбившихся из хвоста, и процедила с мрачной решимостью:

-Эн... Анна Кирквуд - Драко Малфой.

Оба одинаково недоуменно воззрились на темноволосую девчонку в ожидании более подробных и, что немало важно, вразумительных разъяснений.

-Эн моя подруга, она родилась в Лютоне, графство Вредфордшир...

-...Что к юго-востоку от Лондона.- Нетерпеливо перебила Анна, очевидно оправившись от потрясения и перехватывая инициативу в свои руки.- Не хочу показаться бестактной, но, видимо придется... Что делает этот Драко Малфой на твоей кухне, да еще в расстегнутой окровавленной рубашке?

-Сандвичи.- Невозмутимо сообщил блондин, не отводя прямого насмешливого взгляда от лица девушки, нервно комкающей полотенце.- Полагаю, это не запрещено законом? И ВЫ вряд ли найдете статью конституции, по которой я не могу этим заниматься, расстегнув рубашку... Хотите?- Драко двумя пальцами подцепил сандвич и отсалютировал им.

Анна презрительно фыркнула, ясно давая понять, сколь невысокого мнения она и о самом Малфое, и о его кулинарных способностях.

-Уверены? Воля ваша.- Юноша передернул плечами с таким оскорбленным видом, будто не он пару минут назад брезгливо морщился при виде собственноручно изготовленной закуски.

-Малф... Драко...- Мозг Гермионы лихорадочно работал, мечась от одной версии к другой, в поисках наиболее правдоподобной.

Выручил ее, как ни странно, Ричард, материализовавшийся за спиной Эн, громогласно и безапелляционно заявивший:

-Он ее парень!

-Что?!

-Он - кто?!

После сего шокирующего предположения шатенке осталось только беззвучно разевать рот, мысленно вжав голову в плечи. Наяву Гермиона позволила себе лишь малодушно зажмуриться...

-Гмх... Ну, в общем-то, ДА.- Через томительно-долгую секунду ожидания язык чертового Малфоя, втравившего ее в эту безумную историю, наконец, отлепился от неба.

-Вы серьезно?- У Анны был такой растерянный вид, словно она еще надеялась, что кто-нибудь из присутствующих сжалится над ней и выкрикнет: «Розыгрыш» » или нечто в этом же духе.

Кричать почему-то никто не спешил.

- И чего ты на него взъелась, Драко замечательный человек,- сама не веря в то, что говорит это, неубедительно оправдывалась Гермиона. Путь к отступлению все равно уже был отрезан.- Рич, а ты - марш к себе в комнату!

-Не пойду!- заартачился мальчик.

-Нет, пойдешь!- Глаза сестры вспыхнули нехорошим огнем.- Пойдешь, иначе тебя унесут... люди в белых халатах. Живо!

-Да и ладно!- Ребенок надулся, как мышь на крупу и демонстративно топая, удалился наверх, уселся на площадке между пролетами лестницы и с мрачным видом стал подслушивать. Его затаенное дыхание, конечно же, не ввело многоопытную Герм в заблуждение, но все же оно создавало некоторую иллюзию порядка, которого так не доставало.

-Эээ... а твой «замечательный человек» всегда такой дружелюбный?

-По большей части.- Признала темноволосая девушка с сожалением.- Видишь ли, Эн... мы оба сегодня на взводе. Короче я ничего не говорила потому что... - Малая ложь тянет за собой большую, это ни для кого не секрет. - Потому что Драко сбежал из дома и живет у меня!- Выпалила она на одном дыхании, чтобы не дать себе времени пойти на попятную.

-У тебя? Живет?

-Да прекрати ты переспрашивать!- огрызнулась шатенка, которая и впрямь была на взводе.- Да!

-Ты бредишь, Грейндж,- уверенно сказала Анна после недолгих раздумий.

-Ага, а это,- кивок в сторону ухмыляющегося Малфоя,- плод моей буйной фантазии, и твоей, кстати, если уж на то пошло. Ты же тоже его видишь. И Ричард.

-Ладно, допустим. Что же мешает ему вернуться, неужели влиятельная семья против ваших непорочных чистых отношений?- Округлила глаза Эн в притворном ужасе.

После этой реплики блондин как-то странно на нее покосился и даже удосужился запахнуться, прикрыв бесстыдно оголенный торс.

-А почему вас так заботят наши проблемы и проблемы в наших отношениях,- ровным голосом проговорил молодой волшебник,- мисс... Кирквуд, я не ошибся?

-Нет, мистер Малфой, не ошиблись. Почему заботят... Дайте-ка подумать, может по тому, что вас явно разыскивает полиция, все бобби, должно быть с ног уже сбилась... И у меня нет оснований думать, что вас не найдут, рано или поздно.

-И?- изобразив живейший интерес на своем красивом лице, Драко изогнул бровь.

- И у Гермионы будут из-за тебя неприятности, если намеки до тебя не доходят!- Напускное самообладание изменило девушке, так что возглас у нее получился довольно обозленным.- Уверена, это твое поведение просто придурь богатенького мальчика и весь твой «побег» - ни что иное, как попытка развеяться. А ты, Герм,- короткий обжигающий взгляд на подругу,- с каких пор ты стала такой безрассудной?

-Хватит драматизировать!- рявкнула шатенка, которую от страха перед разоблачением уже начала колотить мелкая дрожь.- Родителей не будет до четверга или даже до пятницы. А Даяна не заметит и бревна в собственном глазу, к тому же, не будет же она торчать у нас дни и ночи напролет. Мы что-нибудь успеем придумать. Одно я тебе могу сказать абсолютно уверенно, домой Драко не вернется.

-Ооо! Делай, как знаешь, но я тебе помогать в этом не собираюсь!

-Вообще-то, собираешься...

- Гм?..

-У тебя нет выхода, ты мой лучший друг.- Припечатала Гермиона.- Анна, ну, пожалуйста!

-И что я могу сделать в этой ситуации?- Эн почти сдалась под ее напором. Надо было укреплять отвоеванные позиции.

-Ничего никому не говорить, для начала, и не лезть с дурацкими советами. Это не так уж и сложно, правда. Уговор?

Подруга кареглазой девушки, носящая звучную фамилию Кирквуд, мученически возвела очи к потолку, в надежде разглядеть там какое-нибудь плохонькое судьбоносное знамение.

-Хэй!- нетерпеливо напомнила о себе шатенка.

-Уговор,- подавив тяжелый вздох, согласилась Анна.- Только... остается еще Рич, которого убедить будет не так-то просто.- Добавила она через некоторое время, с плохо скрываемым злорадством в голосе.

Перспектива покрывать Малфоя, похоже, вовсе не грела ее душу.

* * *

-Ричи! Это очень важно для меня.

-Пффф!- прокомментировал сие откровение младший братец, уткнувшись в телевизор. По экрану бегали рисованные персонажи: котенок и мышонок, колошматящие друг друга, чем ни попадя.

Рич с интересом наблюдал за ними и счастливо улыбался, в тех моментах, когда мышонку удавалось обрушить на кота что-нибудь особенно тяжелое или, на худой конец, врезать по кошачьей морде чугунной сковородкой, от взаимодействия с которой оная морда, а нередко и сам кот сплющивались в гармошку.

-Рич!!!

Малфой, стоящий в дверях, с прилипшей к губам ядовитой усмешкой уверенности в собственных силах отнюдь не прибавлял, скорее наоборот...

-Может, прекратишь скалиться и попробуешь сам, раз уж ты такой неподражаемо-безупречный?!- не утерпела Гермиона.

Предложение не вызвало у блондина ничего похожего на удивление, он лишь снисходительно кивнул девушке и негромко обратился к мальчику:

-Считаешь, ты тут самый крутой, а?

Герм прыснула в кулак, гениальное начало, так вот у кого учился доктор Бенджамин Спок...

Тем не менее, Ричард отреагировал вполне спокойно.

- Я все равно скажу.

-Кому?

-Даяне и родителям, когда они приедут.

-Слушай, а не скажешь, зачем, ты что-то с этого получишь, кроме, разумеется, чувства глубокого морального удовлетворения?

Как и следовало ожидать, впечатлительный детский разум сработал уже на словосочетании «что ты с этого получишь», совершенно не заморачиваясь по поводу окончания фразы.

-А что у тебя есть?- бесхитростно вопросило дитя.

-Меня больше волнует, что бы ты хотел получить.- Откликнулся Драко, в тон ему.

Ричард задумался.

-Игровую приставку,- выдал он на-гора свое сокровенное желание, после нескольких томительных мгновений благоговейной тишины.

-Отлично,- оптимистично хмыкнул юноша.- Можно одно маленькое уточнение... Почему ее у тебя до сих пор нет? Не похоже, чтобы вы бедствовали.- Бросил Драко наугад, на самом деле он и понятия не имел о том, как должно выглядеть жилище преуспевающих магловских стоматологов, но...

-Мама и папа считают, что в приставках нет ничего полезного и развивающего,- сознался мальчик, скорчив недовольную мордашку.

-Возможно, они правы... Впрочем, я думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения, не так ли? Хочешь получить ее или нет, а, Рич?- Тоном демона искусителя протянул парень.

-Завтра!

-По рукам.- Легко согласился светловолосый волшебник.- Вопрос закрыт, Грейнджер?

Гермиона неопределенно кивнула и первой покинула комнату.

-И где ты планируешь достать столько денег, ограбишь королевскую сокровищницу?- раздался ее свистящий шепот уже в коридоре.

-Я?! У меня нет ни гроша, ни единого сикля! И уж тем более, нет этих ваших монеток, как вы их там называете... А вот тебе придется потратиться, Грейнджер, в конце концов, он твой брат, не мой.- Напомнил Малфой безразлично.

-Ну, нет, покупать ему эту идиотскую игру я не буду! Из-за тебя у меня одни только неприятности. И ты мне не нравишься, Малфой, совсем не нравишься.

-И что?- недоуменно посмотрел на девушку блондин.

-Что что?! По-твоему это недостаточно веская причина для отказа?

-Нет, если речь идет об отказе Лонгботтому пойти с ним на Святочный бал. Хотя я бы на твоем месте не стал разбрасываться столь завидными кавалерами.- Издевательски ухмыльнулся Драко и невозмутимо продолжил.- Здесь совсем другие обстоятельства вырисовываются, Грейнджер. Нам никто не поверит и не поможет, включая твоих разлюбезных друзей, о которых ты, кстати, имеешь весьма смутное представление, ровно, как и они о тебе...

Мы одни знаем, что произошло что-то из ряда вон. Для всех остальных эта реальность - дом родной, в котором безопасно и уютно. Так как, я по-прежнему тебе несимпатичен?

-Более чем, Малфой. Я вообще удивляюсь, каким непостижимым образом тебе удается подыскивать столь мягкие формулировки.

Ты - катастрофа, ты - худшее, что когда-либо случалось со мной!!! Ты, о боже, ты...

-Эй, не надо мне льстить, иначе я зазнаюсь, ладно?- с серьезным лицом изрек юноша, пряча усмешку.- И себе тоже. Я с тобой не случался и не собираюсь, прости, Грейнджер, но это выше моих скромных сил.

-Заткнись, лучше заткнись, пока я не передумала и не выставила тебя вон!- Герм почти трясло от бешенства.

-Не выставишь,- уверенно возразил Драко.- И подружка твоя ничего не станет предпринимать, если я правильно понял. Она не производит впечатления непроходимой дуры, не способной сдержать данное обещание.

-Да, считаешь связываться с тобой - глупо?- съязвила девушка.

-Я бы выразился иначе... по-моему, это опасно.- Холодно отрезал блондин.- Человеку, который не числится ни в одной базе данных, на мой взгляд, позволено немного больше, чем другим, не находишь? Я ничем не связан, Грейнджер, меня просто нет! А вот ты есть. И у тебя есть семья... Понимаешь, к чему я клоню?

Она дернулась, словно получила пощечину.

-Мне очень жаль, что там, откуда ты пришел твой отец в тюрьме,- металлическим голосом произнесла Гермиона.- Очень жаль, что не ты...

Сказав это, девушка круто развернулась на каблуках и сбежала вниз по лестнице, ничего не видя перед собой.

Драко присел на корточки, обхватив голову руками. Неужели он, в самом деле, на секунду поверил в то, что они смогут выдержать общество друг друга дольше пары часов?

Что-то неприятно кольнуло кожу на спине, юноша раздраженно просунул руку за пояс джинсов и... извлек оттуда томик стихов с загнутым уголком обложки, тот самый, что всучил ему продавец исчезнувшей лавки, еще до того, как привычный мир пошатнулся и сдвинулся с места. Надо же, а Малфой уже успел напрочь позабыть о нем.

Светловолосый принялся бездумно листать книгу, чтобы чем-то занять себя, пока взгляд его не остановился на следующих строчках:

Пройти нелегкий путь,

Попрать чужую веру.

Без права повернуть

Без права полумеры.

Топтать, давить цветы,

Что родились из праха.

Крушить и жечь мосты,-Не ведая ни горечи, ни страха.

Не помнить, не жалеть

И ни по ком не плакать.

Не думать, не скорбеть,

Клинок, вонзая в мякоть.

Коль враг твой не поднялся,

Так значит, был он слаб!

А ты в живых остался.

И ничего, что раб.-Гадство! Чертово гадство.- Скрежетнул зубами чистокровный потомок Салазара Слизерина, нехотя признавая, что извиниться перед маглорожденной ведьмой все же придется.

Или не придется.

Глава 7. Достань меня, если сможешь.

Улетела сказка вместе с детством.

Спрятавшись за чопорной ширмой,

Фея поспешила одеться.

Я стряхиваю пепел в это небо...

Сл. Гр. «Агата Кристи»; «Серое небо»

А знаешь, я привыкла верить людям.

Ты эту веру выжег на корню.

Привыкла верить в то, что счастливы мы будем,

Что ты придешь, лишь только позову...

Но весь твой мир опутан нитями обмана

И крепко так все эти нити спрядены,

Что режут плоть и оставляют шрамы

На крыльях тех, кто тщетал оторваться от земли.

И ты во власти этой липкой западни,

Ты пленник стен, что сам воздвиг когда-то.

Ты рвешься на свободу, но ОНИ...

Несокрушимы, как и должно казематам.

Гермиона Грейнджер захлопнула и отбросила книгу. А на что она надеялась, на помощь, на подсказку? На то, что посреди комнаты материализуется добренький кто-нибудь и расскажет, как ей жить дальше?! Весьма сомнительно. Хотя... Кажется, Малфой упоминал о способности волшебников возникать из ниоткуда и исчезать в никуда. Как он ее окрестил... трансгрессии.

Девушка прислушалась, непроизвольно напрягая чуткий слух, и даже оглянулась через плечо для достоверности. Разумеется, кроме нее самой в помещении никого больше не было.

Успокаивая расшалившиеся нервы, Гермиона прокручивала между пальцами так и не зажженную сигарету. Она хорошо помнила тот день, когда раз и навсегда решила, что однажды начнет курить. И абсолютно неважно, какого мнения об этом будут ее сверстники: друзья, одноклассники или случайные знакомые.

Тогда ей было всего девять, и она впервые прочла по-настоящему стоящую взрослую книгу. До этого ей всегда казалось, что, вырастая, люди утрачивают возможность мыслить, тонко чувствовать, их больше не интересуют тайны и перестают занимать головоломки...

Взрослые будто и не замечали, что помимо утренних газет, аналитических журналов и скучных еженедельных политических передач по телевизору, существовала громадная масса странных явлений, не поддающихся, казалось бы, никакому логическому объяснению...

Рассказы, вышедшие из-под пера удивительного человека по имени Артур Конан Дойл неожиданно легко развенчали многие из ее нехитрых убеждений, заставив посмотреть на вещи... не то чтобы другими глазами, но другим, более пристальным и въедливым взглядом, точно. То, что предлагал вниманию читателей, сэр Дойл было... так непохоже на все прочтенное ею прежде, и столь же гипотетически возможно в реальности, как и в воображении мастера, что не поддаться искушению изучить Его Лондон, опутанный преступными сетями доктора Мориарти и прочих злодеев было практически невозможно. Сухой, рационалистический склад ума выгодно отличал гениального сыщика от прочих ведомых ей героев. Гермиону с самого детства привлекали люди, живые и придуманные, способные внушать уважение и почтение к себе, иногда даже толику здорового страха, не то, что, не размахивая кулаками и не багровея от гнева, нет, но не допускающие и мысли о повышении голоса...

Большая часть сказок, повествующих о магии, об иных мирах и законах природы осталась позади. Стерлись из памяти некоторые имена, названия местностей и даты. Совсем немногим удавалось теперь завладеть ее вниманием и оставить в след в душе.

Сказки... они порой были такими неживыми, шаблонными. Словно их авторам ни на секунду не верилось в то, что цветы могут расцвести на заснеженной поляне в середине декабря, кровь единорога - спасти чью-то жизнь, висящую на волоске, а маг по мановению волшебной палочки способен сотворить любое чудо, стоит только пожелать! Нет, они, конечно, верили в это, когда-то давно, иначе бы и под дулом пистолета не взялись за эту работу - сочинять волшебные истории, приносящую стабильный доход лишь единицам...

Верили, в другой жизни, когда сами были детьми.

Писатель же, так беззаветно преданный своему герою, прощающий ему все его пороки, а нередко и обращающий их в неоспоримые достоинства и готовый последовать за ним хоть в адову бездну... Он просто не имеет права лгать! Творец не должен лгать.

Как говориться - честность лучшая политика, не правда, ли?

Слова пришли позже, с возрастом... В одиннадцать лет, и в двенадцать и в четырнадцать... Как и осознание того факта, что вымысел, который трудно отличить от правды, есть всего только искуснейший из обманов.

А тогда, в 1989 у девятилетней девочки, необычайно смышленой и развитой для своих лет, не было слов, чтобы описать ощущения бесконечного восторга и буквально эйфорического счастья. Оттого, что нашлось, наконец, нечто, дающее простор ее фантазии, свободу строить разнообразные версии и сыпать различными предположениями, одновременно с этим не ударяясь в мистицизм, оставаясь на твердой почве.

С годами безоглядное слепое восхищение Шерлоком поугасло, но привычки блефовать, надевать всевозможные маски и не открывать даже самым близким своих истинных намерений, пока комбинация не будет разыграна, уже намертво переплелись с ее натурой. Стали ее частью. Как, впрочем, и увлечение классической музыкой, химией, интерес к различного рода литературе или ночные бдения за чашкой кофе и парой-тройкой крепких сигарет, когда родители бывали в долгосрочном отъезде... Как, например, сейчас.

Девушка тряхнула головой, темные волосы рассыпались по плечам. Что-то не давало ей покоя, не позволяло почувствовать себя расслабленной.

Что-то... Ну, конечно - чужой напряженный взгляд. От него едва ощутимо свербело между лопатками.

Глупый самовлюбленный мальчишка, даже странно, что матушка не нарекла его в свою честь...

-Ты куришь?!- праведно возмутился Малфой, очевидно, решив не дожидаться, пока Грейнджер обнаружит его присутствие, не подозревая, что уже опоздал с этим. Он стоял в дверях, не переступая порога комнаты, и терпеливо созерцал неестественно прямую, словно одеревеневшую спину девушки. Гермиона притворно вздохнула и, не оборачиваясь, ответила с изрядной долей сарказма в голосе:

-Приходиться. Без табака портвейн теряет свой неповторимый вкус, знаешь ли, а от кокаина у меня уже развился хронический насморк и пальцы пожелтели...

Не сочти за труд, захвати пепельницу, когда будешь проходить мимо стола, если, конечно, надумал войти, а не остаться там.

Драко гневно сузил глаза. Белесые пряди длинной челки свободно падали на лицо. Да что она, мрак возьми, делает! Что возомнила о себе эта девчонка, эта смердящая грязнокро... Юноша одернул себя на полумысли. Нельзя, он не должен сейчас давать волю той ненависти, которую питал к ней и ко всему ее поганому племени. Не должен проявлять никаких эмоций, не должен давать ей повода поверить в то, что она способна задеть его, заставить чувствовать что-то кроме отвращения и безразличия.

Ведь всех смертельных, опасных врагов мы создаем сами, опрометчиво отмечая их, как равных себе, раз и навсегда выделяя из безликой толпы... Ошибка, небрежность Темного Лорда в течение долгих пяти лет то и дело мелькала у него перед глазами. Взъерошенная, нескладная, зеленоглазая ошибка, чертовски раздражающая, досадная, но и опасная, надо признать.

Только дураки учатся на своих ошибках, Драко Малфой дураком не был, поэтому предпочитал не выпускать из поля зрения чужие.

Право называться врагом Слизеринского Принца надо еще заслужить, выстрадать. Хотя бы по тому, что ненависть вяжет покрепче иных веревок и уж точно крепче пресловутой дружбы!

Бывает ли любовь безответной? Возможно. Но безответная ненависть... Нет, она может и должна быть лишь обоюдной, всегда, иначе теряется весь смысл.

Юный Малфой усмехнулся, когда он заговорил, голос не выдал его недовольства ни на йоту:

-Я не считаю, что был неправ. И я не был с тобой излишне резок. Более того, я был НЕДОСТАТОЧНО резок... Эту?

-Да, спасибо.- Гермиона обернулась с непроницаемым лицом, в очередной раз, поразив Драко тем, с какой легкостью она принимает правила игры и как стойко держится. Он никогда прежде не видел ее такой... искушенной? Какое-то природное чутье помогало ей удерживать нужные паузы и подбирать правильные слова, тон, позу. Как-то вдруг, незаметно, из маленькой испуганной девочки со смешными выступающими зубами и неприбранной гривой темных волос, какой он помнил ее по Хогвартсу, она превратилась во взрослую девушку, потенциальную соперницу.

Неопытную, но рисковую, азартную, способную на лесть, ложь... На довольно темные, не очень-то благовидные поступки, пока не осознающую этого, но, безусловно, способную...

И молодого волшебника отнюдь не радовали эти перемены в укоренившемся в памяти образе мягкосердечной дурнушки Грейнджер, вечной гриффиндорской отличницы... Вечной...

Она натянуто улыбнулась, стряхивая пепел с кончика сигареты привычным почти неуловимым жестом и, слегка склонив голову набок, негромко спросила:

- Значит, на извинения с твоей стороны не стоит и надеяться, по той простой причине, что ты не совершаешь ошибок... верно?

Блондин выразительно посмотрел на нее, ничего не прибавив к сказанному. Он молча гадал, какие еще сюрпризы уготовала ему... Нет, не так. Какие еще сюрпризы уготованы ему.

Без боя отдавать ведущую роль в этом спектакле маленькой грязнокровке, отпрыск древней и благородной фамилии Малфой настроен не был.

-Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?- Драко двумя пальцами извлек из брошенной на подоконнике пачки сигарету с золотым ободком, обвивающим фильтр.

-Фи! Ваша аристократичная в - дцатом поколении персона изволит гробить свое драгоценнейшее здоровье как последний магл?! Мне за вас стыдно, мистер Малфой.- Язвительно произнесла Гермиона, отходя от окна и присаживаясь на кровать. От стремительности ее движений по стеганому покрывалу запрыгали и скатились на пол, выстеленный светлым ковролином, несколько монеток.

Тогда только юноша заметил лежащую на кровати стопку бумажных денег, перетянутую тонкой резинкой. На верхней купюре достоинством в десять фунтов сиротливо покоился тусклый кругляшек пенни.

-Поясните, мисс Грейнджер.- Обманчиво мягко сказал Драко, глядя на девушку сквозь пелену табачного дыма.

- Что именно?- с изысканной вежливостью уточнила она.- Банкноты или... Ах, вы об озабоченности смиренной и иже с ней рабы божьей вашим состоянием! Здесь все до смешного просто. Если вы не преувеличиваешь своей значимости, чего ВЫ, несомненно, делать не станете, являясь джентльменом и сыном джентльмена...

-Несомненно.- Мрачно поддакнул Малфой, запоздало, сознавая, что в виде неодушевленного дополнения к шестеклятому Поттеру и нищему предателю чистокровных - Уизли, Грейнджер нравилась ему гораздо больше.

-... то становиться очевидным, что магическое сообщество явно без вашего доброго здравия тоже долго не протянет. А я не могу этого допустить. Никак не могу.- Произнесено медленно, с расстановкой. Короткий испытующий взгляд из-под длинных ресниц.

Ее спокойствие распаляло, разжигало с новой силой то, что Драко безуспешно пытался задавить с самого начала. С того самого момента, как они встретились сегодня на площади.

И абстрагироваться, делать вид, будто все происходящее в порядке вещей уже не было сил. Он всегда убеждал, почти уговаривал себя, что не должен... Ненавидеть ЕЕ. Это противоречит законам, противоречит естественному отбору. Противоречит связи хищник-жертва...

Нельзя так открываться тому, кого собираешься сожрать, пережевать и выплюнуть. Нельзя позволять ярости на время ослепить, оглушить себя. Чем хорош Поттер... О нем так легко говорить гадости! Не задумываясь, безостановочно. Вся эта гнусь, она сама просится на язык в его присутствии. Идеального Золотого мальчика, мальчика-который-выжил...

Просто МАЛЬЧИКА ДЛЯ БИТЬЯ, в субъективном понимании Драко. В его трактовке.

НО ПОТТЕРА ЕСТЬ ЗА ЧТО УВАЖАТЬ.

Его недостатки, конечно, очевидны всем и каждому. Он слюнтяй, рохля, он ничего не доводит до конца, а его мать...

Но Поттер, по крайней мере, имеет какой-никакой вес в обществе, он важен; Волдеморту, Дамблдору, даже Люциусу и Беллатрисе.

Поттер играет в квиддич, Поттер хороший ловец, возможно, один из лучших за всю историю школы. Он ВРАГ, СОПЕРНИК.

Потому что он гриффиндорец, он любимчик директора и этой ужасной образины-лесничего - Хагрида, на третьем курсе натравившего на него, Драко, свою мерзкую тварь. Гиппогриффа, которого следовало бы обезглавить, как и самого Хагрида... О, да, повесить безмозглую волосатую голову, точно трофей над камином!

То-то наплакались бы Крошка Потти и старик Дамблдор, о своем большом мохнатом друге...

Грейнджер не понимает, Грейнджер зарывается.

Издевка. Провокация. Колкость. Очередная, почти ставшая нормой за этот заколдованный бесконечно длинный, вывернутый наизнанку день.

И как в ее ненормальную башку, переполненную грязной, протухшей, забродившей кровью приходят эти мысли.

Неправильные. Крамольные.

Неужели в мире маглов, в этом мире нет черты, нет границы, нет ничего, что могло бы расставить нужные акценты.

Люди не ровня друг другу! Так не бывает, чтобы у всех были одинаковые возможности, чтобы у всех был выбор. Разве может она, Грейнджер, разве имеет право выбирать?

Чем она заслужила это, разве она чиста?! Перед кем, перед Богом, которого никто никогда не видел и в которого никто уже по-настоящему не верит... Или перед кем-то другим?

Ничто, никакие ее качества не смогут оправдать того, что почти шесть лет она находиться не на своем месте. Чудовищно, катастрофически, извращенно неправильно. Она пользуется чужими привилегиями, носит чужую одежду, читает чужие книги... Она дышит чужим воздухом.

Хогвартс, что, в сущности, она делает в Хогвартсе? Отнимает ЕГО оценки, сует свой длинный нос в его дела, его котел, в коем он варится в собственном желчном соку уже очень много лет! Да, не по своей инициативе, а с подачи того же Поттера, но...

Но он будет мириться с ее присутствием, будет, до тех пор, пока она остается полезной. Другого выхода нет.

Приспосабливаться к изменившимся условиям Драко, слава Мерлину, умеет, как никто другой.

Вот только...

* * *

- Грейнджер, мне нужно от тебя одно, пожалуйста, окажись способной это понять. Перестань искать подводные течения. Я не лгу. Не хочу испортить тебе жизнь... Черт, разумеется, хочу...

Но - после.

Не в этот раз.

Все, о чем я мечтаю - поскорее убраться из этого места, из дурацкой вонючей норы, которую ты называешь домом. Покончить с чертовым недоразумением...

А ты, почему ты не можешь помочь в этом?! Почему не становишь той, кто ты есть на самом деле! Старостой Девочек лучше всех знающей ответы на любые вопросы, даже на те, которые были заданы не тебе. Почему сейчас ты не лезешь вперед на амбразуры со своей гребаной гриффиндорской отвагой и палочкой наизготовку...

Почему не плюешься во все стороны заклинаниями, словно ты их выучила не только что, не на прошлом уроке трансфигурации, чар или ЗОТИ, а знала с детства. Словно ты все эти годы не замечаешь разницы между собой и нами. Иногда ты делаешь такой вид! Как же это меня бесит.

Как же меня бесишь ты!

...Почему, когда впервые в жизни я готов терпеть твой несносный характер, твои плебейские манеры и всю тебя в целом, вдруг оказывается, что наша маленькая мисс «меня сводят с ума курносые конопатые увальни с оттопыренными ушами» страдает амнезией и ни черта не помнит!

-Эээ... ты закончил?- опасливо уточнила Гермиона.- Если еще что-то мучает, ты выскажи, не стесняйся...

-Благодарю, это все,- холодно отчеканил Драко, убийственно сверкнув глазами. Девушке даже на секунду померещилось, что они поменяли цвет, как-то нехорошо потемнели. Впрочем, ей вскоре удалось убедить себя, что это была лишь игра света, а оставшиеся после сего аутотеннинга сомнения она с легкостью списала на разгул воображения и буйное цветение подростковой фантазии.

- Отлично. Тогда, снимай рубашку.

-Что, прости?- переспросил юноша, поглубже запахнувшись и скрестив руки на груди. Весь его вид просто вопиял о том, что к столь радикальному способу разрядить обстановку он не готов, и уже вряд ли когда-нибудь дозреет до нужной кондиции...

-Й-а ска-за-ла, сни-ма-й ру-ба-шку! И чем живей ты это сделаешь, тем лучше. - Охотно пояснила шатенка, сложив ладони рупором.

-Грейнджер, неужели ты хочешь меня соблазнить таким тривиальным способом?- теперь Драко смотрел на нее с почти искренним сочувствием, как на умалишенную.

-Малфой!!!- в голосе Гермионы послышались истерические нотки, а скулы ее покрылись пятнами лихорадочного румянца.- Ты - самодовольный индюк, тебе не приходило в голову, что далеко не все жаждут затащить тебя в постель?

-Нет,- чистосердечно признался блондин.- А что, какие-то проблемы? Разве не ты только что слезно умоляла меня раздеться?

-На ней кровь, Малфой. Я всего лишь хотела ее замочить, пока пятна окончательно не засохли... Твою рубашку.- Негромко сказала девушка.

-О... окей, Грейнджер. Ценю твои общественно полезные побуждения, скажешь, когда высохнет? Видишь ли, у меня дома стиркой занимались домашние эльфы, если она действительно требовалась, хотя обычно достаточно было очистительных заклятий... Два-три взмаха волшебной палочкой. Помнишь, я рассказывал тебе, что такое палочка, а, Грейнджер?

Хотя, маглорожденные даже в волшебном мире предпочитают выполнять всю домашнюю работу по-магловски... Вы не больно-то продвинулись по сравнению с эльфами, Грейнджер. Но тебя это не должно расстроить, ты же любишь этих косорылых тварей, носишься с ними...

-Да, есть за мной такая слабость. - Невозмутимо кивнула Гермиона. - Весь сегодняшний день, например, я посвятила проблемам одной, о чем уже успела пожалеть...

Замочить, Малфой, не значит - постирать. Думаю, ты в этом скоро убедишься. Помнишь, я рассказывала тебе, что такое стиральный порошок? Не помнишь?

Сейчас расскажу...

* * *

-Я понимаю, что обнаженного по пояс парня ты до сих пор видела только на картинке, Грейнджер и ценю твое внимание, но...

-Ошибаешься.- Усмехнулась темноволосая.- Правда, у меня нет ни времени, ни желания доказывать тебе это.

- ... но ты не могла бы найти что-нибудь, вроде... Ну, не знаю, думаю, футболка бы вполне сгодилась.

-А что, ты уже закончил? Так быстро, всего каких-то полтора часа потребовалось... Ты поразил меня в самое сердце, Драко Малфой!- Ехидно откликнулась девушка.

-Сорок минут.- Процедил молодой волшебник сквозь сжатые зубы.- Я засекал.- И тут же мстительно добавил.- О лужах на полу ты ни словом не обмолвилась, так что убирай их сама.

-В самом деле?- Гермиона улыбнулась со всем лукавством, на какое была способна.- С твоей стороны очень любезно было напомнить мне о них. Так что, я упоминаю теперь, ты как, не против?

Слизеринец смерил ее взглядом, не предвещающим ничего хорошего ни ей, ни ее потомкам вплоть до седьмого колена.

-Ладно, сдаюсь.- Гермиона со смехом подняла руки вверх в знак полной капитуляции.- С розовыми сердечками устроит?.. - Все-таки не утерпев, спросила она, гаденько подхихикивая.- Все, все, не буду... Не заводись, это вредно.

Девушка поднялась с кровати, на которой полулежала и с упоением читала журнал, все то время, пока в ванной на первом этаже шла «большая стирка». Да, она забыла ознакомить Малфоя с хитрым устройством стиральной машины, а с кем не бывает, память-то девичья...

-Лови!- выкрикнула шатенка, придирчиво изучив содержимое платяного шкафа.- Лично мне она большая.

-Надеюсь, хотя бы чистая? - Язвительно вопросил Драко, обозревая полки, поверх Гермиониного плеча. В сложенной аккуратными стопками одежде преобладали спокойные цвета: пастель, серо-жемчужные тона, классические сочетания черного и белого, немного голубого, вишневого, глубокого синего и фиолетового. Никаких кричащих розовых сердечек, к чести девушки, он не заметил...

- А ты проверь. Не понравится - ты же знаешь, где лежит порошок. Впрочем, не стоит его транжирить... в следующий раз я покажу тебе, где у нас хранится мыло.

-Спасибо.- Кивнул парень, с непроницаемым лицом и стал натягивать майку.

-Ну, как?- невинно осведомилась Гермиона через некоторое время.- Может, поменять?

-Не стоит. Боюсь, как бы ты не перетрудилась, Грейнджер.- От его тона за версту веяло могильным хладом.- Эти деньги на кровати, зачем они?

-Какой же ты дурачок, Малфой,- умилилась девушка, с силой захлопывая дверцы шкафа.- Разумеется, деньги нужны за тем, чтобы их тратить...

-Я сейчас тебя убью, Грейнджер.- Предупредил Драко ровным тихим голосом.

-Как жаль, а я думала мы поженимся, и укатим в Мексику, будем нелегально торговать оружием и... Знаешь, эти деньги очень пригодились бы нам в виде стартового капитала.- Шатенка захлопала ресницами с такой частотой, будто надеялась взлететь с их помощью.

-Я не привык повторять по два раза, Грейнджер, даже если собеседник очень тупой...

-Это на приставку для Рича, помнишь, такого милого карапуза?

Юноша неопределенно передернул плечами.

-Разбила копилку? Или их тебе положили в носок на Рождество,- насмешливо поинтересовался он.- Сочувствую, паршиво должно быть отдавать все свои сбережения... Будем надеяться, ты сохранила обе почки. Сколько здесь?

-Достаточно.- Гермиона неприязненно прищурила глаза.- Единственное, что я всерьез настроена разбить, так это твой нос. Паршиво, должно быть, будет снова обляпаться кровью... Поделишься ощущениями?

-В каком хлеву тебя воспитывали, Грейнджер?

- Я в нем и по сей день живу. А тебе идет.- Без перехода добавила она.- Черный - твой цвет. Если бы ты еще не был таким бледным...

-О, заткнись, Грейнджер! И впредь держи свои умозаключения при себе, если можешь.- Слизеринец скривился как от зубной боли.

-И не подумаю.- Сладко пропела Гермиона.- Тебе, кстати, тоже не советую, воздержание очень пагубно сказывается на...

-Мнишь, что ты остроумна? Это не так. Ты просто смешна, бедная маленькая грязнокровка...- Едко произнес парень, выделяя каждое слово.

-Тоже неплохо...- Резюмировала темноволосая девушка, неотрывно глядя ему в глаза.- Надо же кому-то...

Глава 8. Бремя серых

Сяду я к жаркому огню,

Мяса съем, чаю попью

И вам бесплатно подарю:

Все небо, все звезды,

Все камни, все сосны,

Все, обо что кто-то

Точит зубы.

Хочется в теплую кровать,

Хочется жить, а не ждать.

Люди, пустите ночевать.

Сл. Гр. «Агата Кристи»; «Вервольф»

Похмелье и летняя неугомонная мошкара, вот две последние казни египетские, о наличии которых древние почему-то туманно умолчали... - В который раз за это утро подумал Ремус Люпин, с размаху шлепнув себя по лбу трясущейся дланью.

Естественно, не попал.

Зато, очертания комнаты распылились перед его мутными очами, а кровать, доселе безропотный предмет нехитрого интерьера, внезапно обернулась маленьким яликом, резво бегущим по волнам. Не ожидавший от нее такой прыти Ремус буквально пополам согнулся от вполне натурального приступа морской болезни.

Нет, с этим точно пора завязывать. Давно пора.- Констатировал мужчина, зацепив ногой полупустую бутылку. Та, в свою очередь, немилосердно накренилась, закачалась и рухнула. А потом повела себя совсем уж недостойно, расплескав содержимое по полу...

-Б...ь!- емко охарактеризовал ее поступок человек. Бутылка злорадно дзенькнула на прощанье и закатилась под кровать. Выуживать ее оттуда у Ремуса не было никакого желания. Да и в возможностях своих он сильно засомневался, после того как в восьмой раз пронес ногу мимо штанины...

Плюс в его положении был только один, но такой, который перевешивал все остальные минусы, знаки деления, интегралы и прочую математическую дребедень...

Хуже быть просто не могло.

Так он тогда считал.

Большинство мужчин априори не исправимы, до глубокой старости они - совершеннейшие дети, многие даже не подозревают о том, какое коварство может таиться в...

-Рем!

От звуков смутно знакомого неприятно подрагивающего визгливого голоса по обнаженной спине мужчины, словно кто-то провел холодным липким язычком. Вдоль позвоночника, вверх - вниз, и обратно.

Сердце Ремуса Люпина упало. Ухнуло безвозвратно куда-то в темную глубину. Недавняя его неспособность совладать с взбунтовавшимся тряпьем сразу переквалифицировалась из мелкой утренней неприятности, досадной слабости, обычно сопутствующей болезненно протекающему абстинентному синдрому в нечто гораздо большее - дурное предзнаменование. Упущенное судьбоносное предостережение.

Он мог бы и раньше насторожиться, должен был бы...

Теперь, когда взгляд мужчины постепенно начал обретать ясность, масштабы катастрофы стали вырисовываться все отчетливее, во всем своем беспощадном гротеске...

Короткий рыжий волос на подушке.

Лаковые туфли-лодочки на высоком каблуке, ровнехонько стоящие на подоконнике рядом с раскупоренной бутылкой, на две трети наполненной какой-то темной, чуть мутноватой жидкостью.

Застиранная черная блузка с аляповатой люриксовой нитью в ажурном плетении ткани, небрежно накинутая на спинку кровати, поверх кокетливо выглядывающих из-под нее черных кружевных чулок.

Все это могло принадлежать только одному из известных Ремусу существ, чья материальность и относительная разумность, к сожалению, до сих пор не была опровергнута современной наукой, а именно - женщине.

И не просто какой-то там абстрактной женщине, черт бы ее побрал...

Выпроводить, выпроводить немедленно, пока она вновь не открыла рот.

Ммм... Он снова это сделал.

Снова притащил ее к себе.

Сонора Уэзли в нерешительности переступила с ноги на ногу, искоса глянула на встрепанную пепельную голову и сгорбленные поникшие плечи Люпина. Выдавив из себя приветственную улыбку, она заговорила довольно бодро:

-Рем, я только хотела уточнить, которым из полотенец я могу воспользоваться, у тебя в ванной их бесчисленная уйма... Все в порядке?- Темные глаза с редкими не накрашенными белесыми ресницами обеспокоено округлились.

-Я... Что...- в горле мужчины внезапно запершило и пересохло, отчего окончание фразы он произнес грубым осипшим голосом, отдаленно напоминающим резкий, предупреждающий волчий рык.- Что на тебе надето?

-Твоя рубашка. Не нравится? Я могу снять...- обиженно протянула рыжевато-русая девушка лет двадцати трех-двадцати пяти. Она была довольно полной и не слишком рослой, рубашка Ремуса доходила ей, чуть ли не до колен. Внушительных размеров бюст, бугрящийся под тонкой тканью, только усугублял карикатурность производимого впечатления.

-Не надо, оставь.- Равнодушно ответил мужчина. Ему и в самом деле было все равно, останется эта нелепая толстуха в его сорочке или же, визгливо понося все вокруг и его в том числе, примется натягивать свою безвкусную узкую блузку.

Глупая вульгарная девица, на протяжении четырех последних месяцев всеми правдами и неправдами стремившаяся залезть к нему в штаны... и в карман. С равным упорством. Кажется, она работает секретаршей в одном из мелких рекламных агентств, едва сводящих концы с концами... Ревнивая, жадная, мстительная.

Необычного в ней - только имя, которое она не переносит на дух, а зря. Имя, единственное, что придает ей некую утонченность, шарм, непохожесть на других. Чего мисс Уэзли, как и всякая подобная ей барышня категорически не желает понимать.

Когда они познакомились в небольшом, уединенном баре, она представилась то ли Мелиссой, то ли Милиндой.

Ремус не запомнил, он вообще, как и всякий закоренелый циничный холостяк не очень-то стремился к увековечению светлых образов случайных любовниц в своей памяти.

Надо признать, Мелисса - Милинда его изрядно удивила, исчезнув поутру из номера мотеля с прихваченной из его кошелька немалой суммой денег и его же щеголеватыми часами, оставив на подушке лишь салфетку с номером телефона, выведенным толстым слоем ярко-красной помады на мягкой сероватой бумаге.

После такого поворота судьбы довольно трудно было отказаться от столь недвусмысленно предложенной перспективы продолжения завязавшегося знакомства... Не принесшего, впрочем, ничего, кроме разочарований и бессмысленных трат, как выяснится в последствие.

За исключением, может быть, нескольких бессонных ночей, если и не полностью компенсировавших ущерб, то, хотя бы, скрасивших моменты ощущения жгучего, необъяснимо тяжкого одиночества, временами охватывающие Ремуса Люпина...

* * *

Он не любил темноту, не любил сумерки и пасмурные дни. Но больше всего он не любил ночи.

ЭТИ же ночи были ему по-настоящему ненавистны.

Ночи полнолунья. Зовущие, неустанно шепчущие во тьме какие-то неразборчивые слова. Бессонные, выматывающие, безумные ночи.

Чем так изводил его свет лунного диска...

Люпин давно уже свыкся с этой неприязнью и не пытался докопаться до первопричины ее возникновения.

Просто он нутром чувствовал близость полнолуния. По мере его приближения делался все более нервозным, раздражительным и желченным.

Когда же становилось совсем невмоготу, он заваривал на кухне турку черного горького кофе и задергивал по всей квартире плотные тяжелые шторы. Это успокаивало. Не на все сто, конечно, но все же...

Порой он сам не свой метался по комнатам, чувствуя себе в такие минуты больше загнанным зверем, чем человеком.

Кажется, вчера было полнолунье... Вот почему здесь Сонора. Бесстыдно разбрасывающая повсюду свою одежду, заливающая кафельную плитку в ванной и забрызгивающая зеркала, готовящая на завтрак извечную не прожаренную яичницу и тосты из сухого белого хлеба...

Он привык к ней. К ее нечистоплотности, неумению и нежеланию готовить приличный завтрак, к ее болтливости и склочному неуживчивому характеру, к ее обидчивости, алчности, к ее неверности.

Как когда-то привыкал ко всему прочему.

К осенней слякоти, например, к предательству, притворству, сломанному шпингалету в кладовке и к тому, что вряд ли уже когда-нибудь научиться утюжить брюки так, чтобы получались приличные стрелки...

Она почти не отличалось от других. От Барбары, которая классно целовалась, но, при этом неоспоримом достоинстве имела скверные привычки храпеть во сне, таскать мелочь из его бумажника и приводить в его квартиру посторонних, точно к себе домой.

И от Энди, до которой были Пэтти и Лора...

Анджела в постели была словно бревно, а Сесиль ни о чем думать не могла дольше двух минут к ряду, за исключением своего обожаемого французского пуделя.

Об Эмили он старался не вспоминать.

Женщины не совершенны, как, впрочем, и мужчины.

О чем каждая из них не преминула сообщить ему по-своему. Лора просто выразительно хлопнула на прощанье дверью. Барбара заявила, что они «очень разные» и, не хочет ли Ремус, в связи с этими вновь открывшимися обстоятельствами такого запутанного дела, как их давшие трещину отношения, вызвать ей такси и дать денег на дорогу... Пэтти восприняла разрыв спокойно, без сцен, как и подобает благообразной учительницы начальных классов, за что и удостоилась прощального ужина в ресторане. Анджела лишь пожала плечами и огорошила Люпина двадцатиминутным откровением, суть которого сводилась к тому, что «мужчины вообще не совсем ее тип»...

Сесиль же, напротив, вспылила. Ушла она, сотрясаемая спазматическими театральными рыданиями, сопровождающимися всхлипами и подвываниями, напоследок обозвав Ремуса «бесе’гдечным ‘адким вечным мальчишкой».

Что сказала Эмили, Ремус Люпин не помнил, но вряд ли это было пожелание долгих лет жизни и счастливой старости.

* * *

- Ты хорошо спала, Нора?

-Неплохо. Рем, я волнуюсь за тебя. Ты о чем-то не хочешь мне говорить, случилось что-то серьезное?

«Хотел бы я знать, что тебя в действительности волнует. Кроме, конечно, сериалов, сплетен, романа с клерком из соседней конторы и жаренных куриных ножек. Неужели я что-то упустил, дорогая? Неужели у тебя появились какие-то новые приоритеты?»

-Ты первая узнаешь, если я разорюсь или попаду под машину, Нора, так что, тебе не о чем беспокоиться. Пока.

Лицо Соноры Уэзли вытянулось.

-Считаешь, что мне нужны только твои деньги?- воскликнула она, звенящим от обиды голосом.

«Да, а что же еще?

Может, предположить, что ты истосковалась по любви... Хотя, это так же невозможно, как если бы свиная отбивная вдруг приподнялась на вилке и прочитала Шекспира, милая. Ты никогда не любила меня, Сонора и не полюбишь, и я никогда тебя не полюблю.

Поэтому нам хорошо вместе, что может быть чудеснее, милая?»

-Я очень устаю в последнее время, Нора, прости. Разумеется, я так не считаю. Что-то не ладится с книгой, никак не могу продвинуться дальше эпиграфа, да и его-то толком не окончил... Что-то не ладится с книгой, любимая, вот и все.

-У тебя все получится, любимый. Ты писатель, писатель с большой буквы, тебе просто чуточку не везет, не хватает вдохновения. Хочешь, им стану я?- Она приоткрыла свой маленький жадный ротик, в ожидании ответа.

«Я не писатель, долбанная с...а, я беллетрист, причем, довольно посредственный. И ты об этом прекрасно осведомлена, МИЛАЯ»

-В другой раз, дорогая. В другой раз. Я позвоню тебе.

-Ремус, я...

-Я очень ценю это, правда.

Не правда... мне плевать, я хочу, чтобы ты ушла.

* * *

Оставшись, наконец, в одиночестве, мужчина отчаянно стиснул виски руками, как будто боялся, что без этого голова может расколоться надвое, и принялся бездумно раскачиваться на стуле. Как когда-то в далеком детстве, бесшабашно, безумно, на грани веселья и плача. На сей раз, чтобы заглушить боль и подступающую к горлу тошноту.

Странный способ...

Последний рывок - как подвиг.

С дыханьем томным и сбитым,

Я ногтями рву подлокотник

Глаза твои светом залиты.

Колышется влажное пламя,

Трепещут на платье оборки...

И светлые пряди спадают волнами

Из-под темной ажурной заколки.

Безбожное лживое... Безнадежное.

Это не его стихи. Он давно уже ничего не пишет. Наверное, разучился.

Или, не о чем ему стало писать?

За несколько месяцев ни одной новой строчки. НИ Е-ДИ-НОЙ.

* * *

Из дома Ремуса точно высшие силы вытолкали, недовольные его внезапно накатившей хандрой.

Денек был погожий.

-Разгулялся,- мрачно отметил про себя мужчина.- С утра все небо было затянуто серыми тучами и, кажется, накрапывал мелкий дождь.

Ноги сами несли его вперед. Но привычные маршруты были проработаны столь досконально, что Люпин особо не заботился о том, не забредет ли он в конечном итоге ненароком в какую-нибудь незнакомую или плохо изученную часть города.

* * *

Неподалеку от Колонны Нельсона он случайно мазнул плечом светловолосого паренька, стоящего прямо на пути, застывшего в одной позе, словно решившего посоревноваться в неподвижности с каменным адмиралом.

У мальчишки были страшные глаза. Остекленевшие, дикие.

Возможно, Ремус Люпин и прошел бы мимо, что-то пробормотав сквозь зубы в ответ на грубость щенка, если бы тот его не окликнул.

По имени.

Это было уже слишком.

Даже когда юноша остался позади, лицо его все еще стояло у Ремуса перед глазами, а голос звенел в ушах.

* * *

-Знаю, в школе мы не ладили...- сбивчиво пробормотал юноша, постепенно возвращая себе утраченную уверенность.- Но вы должны меня выслушать.

-В школе?- переспросил мужчина озадаченно.- Не кажется ли вам, мистер Малфой, что вы в те золотые времена были слишком молоды, для того чтобы учиться со мной? Если вообще были...

-О, Люпин, конечно же, я не то имел в виду!- раздражаясь, светловолосый возвел глаза к небу.- Похоже, что глупость Поттера заразительна... Вы ведь не станете отрицать факт знакомства с вашим драгоценным Поттером?

-Эдвина?- Не припомнив ни одного знакомого с искомой фамилией, бросил мужчина наугад.

-Наверное, я и вправду обознался. Простите, но вы так похожи... Просто вылитый! Еще раз извините, что отнял у вас время.- Дал задний ход мальчишка, медленно отступая.

-Эй, парень, а ты здоров? У тебя лицо бледно, точно...- зеленоглазый мужчина внезапно нахмурился, перебив сам себя.- А что, этот твой знакомый тоже носит фамилию Люпин?

-Да.- Просто сказал блондин, посмотрев собеседнику в глаза, без тени волнения, так, словно похожие, будто братья-близнецы однофамильцы косяками бродят по Лондону в любое время дня и ночи. И лично он не видит в этом ничего удивительного.

-Что ж... Если когда-нибудь встретишься с ним, передавай привет,- наконец усмехнулся человек, отведя от блондина пристальный взгляд.

-Всенепременно,- заверил его юноша.

* * *

Вспышка ослепила, вспышка заставила прозреть. И фотоаппарат, который девочка держала в руках, был тут вовсе не причем.

Он улыбнулся в объектив по инерции, скорее машинально, чем осознанно, просто по тому, что она ждала от него этой улыбки. И было бы нечестным обмануть ее ожидания...

...ожидания...

Глава 9. Часть 1. О чести и бесчестии

Чёрные сказки белой зимы

На ночь поют нам большие деревья.

Чёрные сказки про розовый снег,

Розовый снег даже во сне.

Сл. ГР. «Агата Кристи»; «Сказочная тайга»

-Грейнджер, посмотри на меня. Посмотри и подумай, давай, вспоминай, как это делается... Где-то в доме, среди всего этого бесполезного дерьма, должна находиться твоя палочка, сосредоточие, концентратор твоих сил и умений...

-С чего ты взял, что она в доме?- Осведомилась Гермиона с вполне резонным недоверием в голосе.- С чего ты взял, что она, положим, не исчезла бесследно или не рассыпалась прахом? Твоя ведь...

-Да знаю я, знаю, не надо мне об этом в сотый раз напоминать!

Может, лучше заткнешься, примешься за дело, и бросишь эти переливания из пустого в порожнее... - Вяло огрызнулся Малфой, больше для порядка, чем по зову души.

Гриффиндорка уже сидела у него в печенках со своими дурацкими теориями и неуместными замечаниями больше, чем когда-либо... А ее необъяснимое желание все подвергать сомнению и ничего не принимать на веру так и вовсе медленно, но верно доводило сына Люциуса Малфоя до белого каления.

-Почему?- Вопрос был прост.

А вот интонация, с которой он был задан... Раньше за ней не водилось подобных интонаций, как, впрочем, и привычек насмешливо щуриться и криво улыбаться левым уголком рта, присущих и самому Драко с незапамятных времен.

-Я же сказал - заткнись!- Отрезал блондин, до конца не понимая, на кого больше рассержен, на нее, глядящую исподлобья смеющимися невозможными светло-карими глазами, отливающими какой-то кошачьей желтизной или же на себя, не способного ничего поделать с рвущейся наружу почти животной агрессией.

-Знаешь, крик и угрозы не всегда служат лучшей мотивацией для мирного разрешения конфликта, скорее даже наоборот...- Задумчиво протянула девушка, на миг, становясь похожей на себя прежнюю. Похожей...

Так копия картины порой бывает, похожа на подлинник... Соблюдены все пропорции, выдержан стиль, передана даже манера художника. Казалось бы, учтены малейшие детали, но не хватает в ней чего-то самого главного, отличающего оригинал от подделки.

Знаток видит разницу невооруженным глазом, любителю же, остается лишь восторгаться мастерством безымянного живописца, принимая все за чистую монету.

Голос ее мало изменился, все такой же резкий и звонкий, хоть и звучат в нем изредка непривычные нотки бархатной женственной хрипотцы. А вот взгляд стал другим, куда более взрослым и трезвым, словно бы однажды кто-то резко сорвал розовые очки у нее с переносицы.

И она отнюдь не была к этому готова, судя по залегшей между бровями глубокой морщинке...

-Ты не хочешь признать это, да? Не хочешь выглядеть идиотом. Что ж... я упрощу тебе задачу. Только скажи, что не знаешь, с чего тебе пришла на ум вся эта ересь, я пойму.

-После того, как мы перевернули халупу, по недоразумению принимаемую тобой за Дом, верх дном?

После того, как я рылся в твоем никчемном магловском барахлишке?!

Нет уж, Грейнджер, уволь.

И, шевелись. Если не хочешь, неприятностей.- В голосе юноши не было ничего угрожающего, ни в тембре, ни в тоне. А вот в глазах уже плясали черти.

-НЕТ.- Он прочитал это слово по ее губам, шевелящимся почти беззвучно.- Пока не докажешь, что знаешь больше... Что хоть что-то знаешь.

Светловолосый волшебник скользящим движением ладони провел по и без того приглаженным волосам. Этот жест с раннего детства был свойственен ему в минуты крайнего раздражения и недовольства.

-Грейнджер, она здесь. И ты в этом скоро убедишься, если хоть часть своей неукротимой энергии направишь в нужное русло. Просто ищи ее и не задавай лишних вопросов!

-Не говори со мной так, словно я ДОЛЖНА верить тебе.- Возмущенно всплеснула руками девушка.- Словно твой тон оправдан! Это гнусно.

-Чего ты хочешь, мать твою?- проскрежетал Драко сквозь зубы, чувствуя себя безмерно усталым и каким-то потерянным.

Гермиона продолжала молча смотреть на него в упор. На ее бледном овальном лице, с трепещущими крыльями прямого носа и плотно сжатыми розовыми губами Малфою отчего-то невыносимо захотелось оставить след. Алый и длинный, как этот ее дурацкий нос... Шрам, росчерк, изуродовавший бы ее окончательно. Сделавший бы ее снаружи такой же омерзительной, жалкой, как и внутри.

След стал бы ее печатью, клеймом, проклятьем.

И не только ее.

Их надо клеймить. Грязнокровок. Всех. Как скот, всех до единого, чтобы у них и в мыслях не было тягаться с Истинными волшебниками. Порой одного точного жалящего удара хватает на то, чтобы навсегда сбить спесь... Усмирить дикое, скалящее мелкие белые зубки животное.

...А ведь ее никто никогда не бил по лицу. Ни разу в жизни.

Ни разу за те шестнадцать лет, что она бесцельно топчет эту землю. Он видел это так же ясно, как и ее ровно вздымающуюся грудь, высоко вскинутую голову с крупными завитками темных волос на висках. Она вовсе не играла перед ним в бесстрашие, не храбрилась, ей, магловской девчонке просто не дано было понять, что значит боль. Такая, от которой словно бы выворачивает на изнанку. Боль, пронизывающая все тело в один миг разрядом голубовато-серебряной неоновой молнии.

Откуда ей знать, каково это, стоя на коленях мелко подрагивать, давясь собственной рвотой. Каково - харкать кровавыми брызгами, закашливаясь, со свистом втягивать в опустошенные, точно обожженные легкие неимоверно горячий, пахнущий серой, пеплом и раскаленной медью сухой воздух.

И чего стоит при этом не проронить ни звука.

Драко почувствовал, как в нем с новой силой забилась, затрепыхалась, ища выхода, пойманной в силки птицей волна ненависти.

- Чего, Грейнджер? Уважения?!

Девушка внезапно улыбнулась:

-Да на что оно мне! К тому же, для тебя это непосильная плата за еще не предоставленную услугу... Скажи лучше, откуда ты черпаешь сведения, укажи свой источник, и мы в расчете. Я не потребу ничего сверх этого, можешь быть уверен.

- Ты действительно полагаешь, что у магов есть какой-то специальный справочник на случай непредвиденно начавшегося Апокалипсиса, или другой какой внештатной ситуации, а, Грейнджер? Вроде этого дерьма.- Он старался говорить как можно спокойнее, но губы его предательски прыгали, а на скулах от душившей Малфоя тупой ярости выступили бледно-розовые пятна.

-А разве нет?- Гермиона с размаху плюхнулась на постель, затем неспешно потянулась всем телом, звучно щелкая встающими на место суставами. Она делала это с непринужденностью сытой выхоленной хозяевами кошки, обращая на испепеляющий взгляд светловолосого юноши ровно столько же внимания, сколько обратила бы в данном случае кошка...

Это было уже слишком.

Драко, словно позабыв в приступе бешенства о той дистанции, которую негласно принято было держать в разговорах с маглороженными, наклонился к девушке почти вплотную, так что пряди его длинной белесой челки нависли в двух дюймах над ее лицом.

-Заткнись, Грейнджер. Заткнись, заткнись, заткнись!!! Я либо заставлю тебе искать ее...- Хрипел он, вдавливая шатенку в кровать всем своим весом, стискивая хрупкие плечи растопыренными влажными пальцами.

-Либо что - прикончишь?! Так давай, ты уже близок к этому. Неужели убить человека проще, чем признать свою неправоту?- Расширенные глаза Гермионы медленно наполнялись слезами и отчаянием. Она даже не пыталась сопротивляться, тряпично обмякнув в руках молодого волшебника, как будто не веря до конца в то, что он осмелился причинить ей боль в ее собственном доме.

-Вставай!- Велел Малфой, с силой тряхнув девушку за подрагивающие от беззвучных рыданий плечи в последний раз, и брезгливо обтер руки о джинсы, точно боясь подхватить от нее какую-то невидимую и неизвестную науке, но очень опасную заразу.

-Не то - что?- Она по-прежнему смотрела с вызовом, хоть и выглядела бледнее обычного и сидела на краю постели, инстинктивно обхватив себя руками, так, словно надеялась на то, что это поможет ей защититься. Сидела, почти незаметно покачивалась из стороны в сторону, вероятно, даже не замечая этого.

Глядя на странно притихшую темноволосую колдунью, Драко невольно отступил на несколько шагов, слепо нашаривая позади себя стену. Он пятился до тех пор, пока не уперся в нее спиной. И только тогда позволил себе отдышаться.

-Это не правда. Не правда.- Билась в голове одна единственная мысль.- Я ее не тронул. Не мог тронуть...

Перед глазами возникла другая комната, гораздо более просторная, вычурная и... мрачная.

На высокой резной кровати с одернутым пологом, расшитым многочисленными сверкающими, переливающимися волшебными искорками созвездиями, сидит молодая женщина, зябко обхватившая себя за узкие плечи. Женщина раскачивается вперед-назад, мягкие льняные волосы струятся по ее груди, проскальзывают между белыми музыкальными пальцами.

Женщина не плачет, а только вот так же смотрит в пространство невидящими глазами и продолжает нелепо раскачиваться.

-Мама!- Светловолосый мальчик лет пяти-шести тормошит ее, уцепившись за колени, обтянутые зеленым шелком легкого платья.- Мама, вчера отец сказал, что я больше никогда не увижу эту книгу, что это плохая книга и все, что в ней написано - не правда. Он приказал сжечь ее в каминной.

Зачем ты принесла... Он ведь рассердится, обязательно рассердится, мама...

Женщина с видимым усилием фокусирует взгляд на бледном остреньком личике и, любовно проведя по щеке сына ладонью, кривит в усмешке тонкие губы:

-Уже... рассердился. Ужасно.- Женщина корчит капризную гримаску. - Люциус сегодня просто рвет и мечет, но это не повод прекращать чтение! Я не позволю ему лишить тебя детства, чего бы мне это не стоило...- Говорит она негромко, но очень твердо.

-Мама...- шепчет мальчик, гладя ее по непривычно растрепанным волосам, закрывающим половину лица.

-Ты не напомнишь, на чем мы остановились в прошлый раз, Драко?..

* * *

-Я не хотел... Грейнджер, не хотел.- Извинения давались ему с трудом, но Малфой упрямо твердил это «я не хотел» как мантру или заклинание, похоже, не осознавая до конца, что произносит это вслух.

-Чего не хотел?- Гермиона, придя в себя, больше не выглядела напуганной до полусмерти, впрочем, и холодное равнодушие ее тона выходило каким-то слишком уж деланным.

-Мне не стоило заходить так далеко, это недостойно мужчины - распускать руки.- С кислой миной пояснил Драко.

-Семейное кредо?- Со всем ехидством, на кое была способна, вопросила девушка. Было очевидно, что все покаянное самоуничижение Малфоя мало ее трогает.

-Зачатки общечеловеческой морали.- Справившись с собой, мрачно ухмыльнулся юноша.- Грейнджер, это очень много значит, ты должна найти свою долбаную палочку, где бы она ни была... Даже если она окажется в заднице у соплохвоста, тебе придется извлечь ее оттуда!

-О, да, конечно, звучит заманчиво...

-Грейнджер!

-Ладно, ладно, я попробую.

И все-таки, твоя маниакальная уверенность порою кажется мне подозрительной... Что?

-Клянусь гербом Слизерина, я докончу начатое, если ты немедленно не заткнешься.- Прошипел парень.

Глава 9. Часть 2 - Чудеса начинаются

Если не закрыть вовремя глаза,

Можно подсмотреть эти чудеса...

Где-то далеко, на краю земли

Лепят облака в небе короли.

Сл. Гр. «Агата Кристи»; «Чудеса»

- Малфой, - негромко позвала Гермиона, глядя куда-то в пустоту. Она сидела с отрешенно-задумчивым видом прямо на ковре, притулившись у боковой стенки распахнутого настежь платяного шкафа.

-Ну?- Дальше что-нибудь последует, Грейнджер или тебе просто нравиться третировать меня?- Драко, тоже выглядевший не самым счастливым человеком на свете, разместился на подоконнике, одной ногой упершись в угол рамы и опасно свесив другую за окно.

-Огня дай.- Хрипло сказала девушка, медленно поднимаясь, усмехнулась и добавила, словно бы извиняясь.- В горле пересохло...

-Ага. Это тебе, конечно, поможет...- Не удержавшись, съехидничал блондин, но возражать не стал и молча подвинулся, когда шатенка вопросительно посмотрела на него.

Гермиона вытащила из раскрытой пачки сигарету, вытягивая ее за кончик фильтра, осторожно, нарочито медлительно, словно не доверяя самой себе. Перехватила двумя пальцами и благодарно кивнула юноше, неуверенно (проклятое порождение магловской науки!) чиркнувшему колесиком зажигалки. Маленький язычок пламени лизнул краешек темной бумаги и тут же погас, сорвавшись со своего гнездовья.

Сигарета тлела, медленно умирая и, агонизируя, источала сладковатый тонкий аромат...

-Шоколад?- негромко спросила девушка, выпуская дым сквозь прорези узких ноздрей.- И что-то еще... ваниль, нет?

-Нет. Вишня.

-Приятное сочетание. Такое... неуловимое почти.

-На любителя.- Драко пожал плечами.- Блез, например, не выносит, когда я дымлю, особенно этими...

Он осекся и неприязненно посмотрел Гермионе в глаза, против ожиданий та не опустила взгляда и не отшатнулась, хотя была довольно близко. Что самое поразительное, она не выразила ни малейшей заинтересованности...

Ей, похоже, и вправду плевать было на то, кто бы ни была эта Блез, чтобы она ни значила для Малфоя...

Девчонки, с которыми привык иметь дело молодой волшебник, все без исключения, и те, которые вращались в высшем магическом свете, и другие, что с малолетства батрачили на чужих людей, чтобы прокормить себя (количество знакомых последнего типа можно было пересчитать по пальцам одной руки, и, тем не менее, они были) имели одну общую черту. А именно - чрезмерную, просто патологическую заинтересованность в чужих делах.

В сердечных, в частности.

Поэтому юноша, не обнаружив столь ожидаемого лихорадочного блеска любопытства в карих, с необычной теплой янтарной желтизной глазах, жестко прищурился, маскируя удивление, и спросил, явно грубее, чем собирался:

-Этот жест... так шлюхи курят, переняла у кого-то? Или по опыту...

-Мне так удобно.- Ответила она коротко.

Мимолетная улыбка свидетельствовала о том, что она ничуть не обижена и не задета, скорее даже напротив, заинтересована...

-Хочу знать, кастовые различия являются определяющими для всех колдунов или только для некоторых?..- Вот тут-то влажный блеск жадных кошачьих глаз выдал ее с головой.

-Для некоторых.- Не стал кривить душой Драко.- И среди чистокровных порой находятся маглолюбцы, но их не много.

Полукровки в этом плане более лояльны.

-Это как в средние века, да? Раб рождается, живет и умирает рабом. А господин - господином...

Мы те, кто мы есть, что бы ни случилось...- Девушка откинула за спину волосы, скрученные в жгут. Если не вслушиваться в слова, можно было бы подумать, что она говорит о погоде или отвечает вызубренный накануне урок...

Спокойно, с каким-то не броским, не кичливым, но несомненным достоинством.

Хотя все прекрасно понимает. Драко бы, пожалуй, так не смог.

-Некоторые весьма уважаемые волшебным сообществом люди, из тех, к чьему мнению прислушиваются, считают все это пережитками прошлого...- Малфой криво улыбнулся. Он сам не понимал, для чего говорит это ей, то ли чтобы посеять новую надежду, то ли, чтобы растоптать уже посеянную...

-Их «в приличных семьях» считают маргиналами, полагаю.- Гермиона безошибочно скопировала улыбку.

Драко запоздало оценил ее умение чувствовать собеседника и ситуацию, рамки, в которые ставила их эта самая ситуация.

-Они - маргиналы, мы - зажравшаяся эстетствующая мразь, все честно...

-Почему ты решил искать мою палочку в доме? Тебя что-то ведет...

-Артефакт какой-нибудь имеешь в виду?- Блондин затянулся и закрыл глаза, да, возможно, в этом клубке запахов есть и нотка ванили...

-Вроде того.- Вначале она кивнула, но, сообразив, что через смеженные веки собеседнику трудновато будет расценить жест, подала голос.

-Нет. У меня ничего не осталось. Просто, показалось, что так будет правильней, Грейнджер, понимаешь?

-Маглам нужна путеводная нить. Вещественное подтверждение?- На этот раз - проняло, улыбка вышла неестественной, уголки рта едва заметно дернулись.- Что теперь?

-Ничего теперь. Мы оба слепые, как котята, довольна?

-Крайне. Весь день мечтала, чтобы ты со своими заморочками сел в лужу и признал это!.. С чего мне, по-твоему, не быть довольной?

У меня в комнате поселился ненормальный псих, голословно утверждающий, что он - маг, каких поискать, но доказать этого ничем не могущий, зато хамящий налево и направо...

Из-за него я чуть было не расплевалась с лучшей подругой и осталась должна собственному младшему брату...

...И сейчас он, в очередной раз, обманув мои ожидания, курит в окно, точно так оно и надо.

Ничего не упустила? Может, еще повод-другой для ликования подкинешь?

-Грейнджер, твою мать, ты хочешь, чтобы я себя виноватым почувствовал?..

А кто меня сюда притащил? Я, наверное, стоял у тебя за спиной, тыкая тебе под ребра пистолетным дулом, в то время как ты лихорадочно искала в сумочке ключи?!

-Ну, разумеется... Из всего набора твоих сомнительных талантов я пока оценила только один, ты чудесно умеешь выкручиваться и находить другого крайнего.

Ну и женщин бить у тебя неплохо получается, на четверочку с плюсом...

-Знаешь, Грейнджер, я бы на месте твоих родителей сюда не возвращался как можно дольше, лелея надежду, что вы с Ричем друг друга сами как-нибудь прикончите...

Без посторонней помощи.

-Уверена, твои бы так и поступили.- Отбрила девушка решительно.

-Вот уж это точно тебя не касается, грязнокровка!- Выпалил Малфой, чувствуя, что уже чрезмерно разошелся и вряд ли вовремя остановиться.

-Люди, плодящие подобное паскудство и проповедующие геноцид априори нормальными быть не мог... - Договорить она не успела, только захлебнулась последним словом, ловя открытым ртом тягучий, дымный воздух.

Юноша вытаращился на руку, которой только что отвесил Грейнджер звонкую оплеуху, как на нечто инородное, обладающее собственной волей и разумом.

-Ты - ублюдок.- Невнятно сказала девушка, держась за стремительно алеющую щеку. Так, словно, уведомила его о чем-то таком, чего он не подозревал до сих пор...

Светловолосый волшебник невпопад кивнул, явно не слыша ее.

-Попробуй вспомнить какое-нибудь слово, из тех, что на непереводимом наречии... И скажи его вслух, только четко, очистив сознание от посторонних мыслей, сосредоточься на нем... На смысле, на значении, даже если еще не поняла его, попробуй представить... Давай!

-Что, прости?..

-Давай, говорю! Сейчас!

-Я не пони... не могу!!! Слышишь, не могу?!- Гермиона взвизгнула, хватаясь за виски, несколько раз глубоко вдохнула ртом, а потом неожиданно глухо и очень серьезно проговорила.- У меня голова сейчас лопнет, и ты меня ударил.

-Извини, я, правда, не хотел. - Драко взял девушку за плечи и развернул к себе. - Просто покончи с этим, боль должна уняться, как только ты вспомнишь... Только одно слово, любое.

Потом можешь меня обругать, убить и даже попинать тело ногами, я не останусь в обиде, обещаю...

-Не-не ...м-могу.- Она помотала головой из стороны в сторону и начала оседать на пол.

Малфой подхватил ее и, тряхнув в который раз заставил придти в себя.

-Можешь.- Упорствовал он, тормоша несчастную.- Давай.

Гермиона обвела комнату совершенно осоловелым взглядом, остановилась на настенных часах с кукушкой «под старину», мрачно посмотрела на декоративную дверцу, болтающуюся на одной крошечной петельке, еще более мрачно и еле слышно пробормотала «Репаро», после чего потеряла-таки сознание...

Меж тем, заклинание, пущенное в свободный полет сплелось по всем правилам и... подействовало. Дверца чудесным образом встала на место и точно вросла в петлю. Следов повреждения теперь не заметил бы теперь опытный мастер.

-Ну и ну. Мистер Малфой, ваш прогноз полностью оправдался, наличные или чек? - Выдохнул парень, кое-как пристроив Грейнджер на кровати.

Потом, поразмыслив, и сам устроился в изножье...

Глава 10. Неожиданный поворот.

Унылые усталые признанья на крови

Оставьте их тому,

Кто, может, вам поверит

Роняйте лед, плесните яд

На свежие мозги

Я знал, что все не так

Я сам себе не верил.

Сл. Гр. «Агата Кристи»; «Пока-пока»

-Так что там ваши вместители-концентраторы?- Ядовито вопросила девушка.

-Ничего, помаленьку.- Уклончиво ответил Драко. Понимая, что в присутствии Грейнджер вряд ли еще раз заикнется о палочках, пока эта тема не перестанет быть для них обоих достаточно острой...

Взгляд молодого волшебника всецело был прикован к свободно парящему в воздухе разделочному ножу, с отточенной до полупрозрачности кромкой широкого лезвия.

Нож ощутимо кренился из стороны в сторону, когда Гермиона ослабляла концентрацию внимания, заставляя юношу непроизвольно отступать на полшага.

-Грейнджер, ты не могла бы в меня ЭТИМ не целиться?!- Наконец не выдержал Малфой.

-Боишься?- Жалящей улыбкой она наотмашь хлестнула слизеринца по лицу.

Отметила про себя и закушенную нижнюю губу, и дрогнувшие, чуть было не сомкнувшиеся в кулак пальцы, разведенные каким-то резким волевым усилием.

Крысеныш... Крысы никогда не нападают при свете.

Что ж, большего он пока и не заслуживает...

-Не знаю, насколько тебя хватит.- Честно предупредил светловолосый, старательно выверяя интонацию, чувствуя, что скоро вновь готов будет сорваться на крик или шипение.

-Проверим?- Похоже, девушка и сама до конца не была уверена в том, что шутит. Она смотрела на Драко с настороженностью дикой острозубой ласки, верно оценивающей противника, но пока не могущей смириться с его неоспоримым превосходством до конца.

-А стоит? Грейнджер, не нужно мне сейчас ничего доказывать, я отлично знаю, на что ты способна. Даже если ты сама еще об этом не подозреваешь.

Я знаю тебя.

-Нет.- Темноволосая колдунья покачала головой. Лезвие странно задрожало, словно свечное пламя на ветру.- Не знаешь. Ты меня помнишь.

Это совсем другое.

-Знаю, помню, какая разница?- Он усмехнулся скучающе. Он уже все решил для себя.- Опусти.

-Ты ведь тоже ничего не понимаешь, да? Нити нет. Тебе некуда вести.

Гермиона закрыла глаза. Нож мягко стукнул по ковру тяжелой рукояткой.

-Вести некуда.- Кивнул блондин устало, наклоняясь и подцепляя блестящее лезвие двумя пальцами.- Но есть убеждение, что надо идти, пока не поздно...

-Просто так?

-Находишь это простым? Только потому, что ориентиры на карте не намечены...- Молодой волшебник пристально посмотрел на шатенку снизу вверх.

-Нет, не нахожу.

Я нахожу, что это глупо и страшно. И я бы тебе не совето... Хотя с какой радости ты станешь слушать меня?- Она принужденно рассмеялась. Не перестав при этом выглядеть испуганной и смущенной.

- Верно, плевать мне на твои советы.

-А круто это все, Грейнджер... - Неожиданно по-мальчишески усмехнулся Драко, после долгого молчания.- Магия идет словно бы у тебя изнутри! Одно слово - и...

Оборвав сам себя, он бросил на Гермиону быстрый растерянный взгляд.

-Так не бывает, да?- Наверное, она сказала это вслух, потому что так ему было легче признать.

Он молча поднялся. Прошелся по комнате из угла в угол, замедляя шаг. Потом резко, с тупой, болезненной злостью ударил кулаком в стену.

Потом еще и еще. Обдирая, обшаркивая кожу на покрасневших костяшках тонкой по-женски изящной кисти.

-К хренам! К хренам собачьим, Грейнджер!!! Не бывает! Ничего такого не бывает! Понимаешь?!

Вообще.

Никогда.

Не.

Может.

Случиться.

Так.- Он ударил в последний раз, пошатнулся и отступил, наугад, как слепой.

-Тише. - Девушка поморщилась. В висках пульсировала какая-то вязкая студенистая масса. Впечатление было такое, что все кости черепа вдруг стали безумно хрупкими и тонкими и помаленьку начинали крошиться, заваливаясь куда-то внутрь головы.- Нас услышат.

-И хер ли?! Что измениться-то?- Огрызнулся Малфой, безуспешно пытаясь унять колотившую его дрожь.

-Ничего. Пожалуйста.- Теперь она просила о тишине как о чем-то обыденном, уже обещанном, но еще не исполненном.

Пожалуйста... Как будто слово грязнокровки могло что-то изменить.

-Не надо из-за меня. Я - все... - Он опустил руки. Змеящиеся ниточки крошечных кровоточащих порезов обвивали даже его пальцы.

-Настойка растопырника,- тихо сказала она, сморгнув затуманивающие взгляд слезы, почти нормальным голосом.- Это имеет какое-то значение? Я, кажется... Вспомнила.

-О да, Грейнджер, имеет! Растопырник - хороший антисептик, ускоряет заживление небольших ран, повреждений кожного покрова. Только, у нас-то ее все равно нет.- Кисло улыбнулся Драко.

* * *

-Подожди.

-Ну что еще?!

-Может лучше «левиосу» потренируем?- С надеждой спросила Гермиона, печально поглядев на черепки цветочного горшка, припорошенные толстым слоем влажной земли и белых дренажных камешков.

-Хватит.- Непреклонно отрезал Малфой, стряхивая с макушки мелкие частички бурого садового чернозема, во имя плодородия домашней растительности смешанные с почвой. - На сегодня с этим закончили. Если ты еще что-нибудь на меня уронишь...

-Сомневаюсь, что ты обрадуешься. - Авторитетно заключила шатенка.

-Сомневаюсь, что ты выживешь... - Добавил волшебник, желчно и весьма недвусмысленно ухмыляясь.

-Стой. А если она уже пришла?

- Я осторожно, Грейнджер. Ну, в крайнем случаи, наплету чего-нибудь... Не впервой. Сама-то как?

- Нормально.

-Ладно. Я скоро.- Сын Люциуса скептически покосился девушку, напряженно вслушивающуюся в тишину.- Не вернусь через час - посылай филина в министерство.

Еще чуть-чуть и каждый доходящий боггарт начнет принимать ее облик, а Драко при виде столь радикального перевоплощения - хлопаться в обморок...

Юноша плотно прикрыл за собой дверь, отрезая единственный путь к отступлению. И крадучись сбежал по (слава Мерлину!) в меру скрипучей лестнице. Внизу было тихо и темно.

Он обвел взглядом пустую гостиную. Что ж, глупо таиться от двух плетеных ротанговых кресел, да и мирный покой книжного стеллажа ему вряд ли удастся нарушить, при всем старании...

Конечно, можно было и не рисковать. На втором этаже располагалось вполне пригодное для использования в преследуемых им целях помещение. Наверняка, небольшое, но чистое и обставленное должным образом...

Впрочем, сгодился бы и захламленный подвал, и мусорная свалка, лишь бы комнаты Грейнджер не было поблизости.

Драко потянул на себя ручку. Так и есть. Совмещенный.

В волшебном мире, где любую площадь можно расширить до желаемых пределов с помощью общедоступных формул, такой аскетизм граничил бы с глупостью. Но семья Грейнджер не владеет секретами пятого измерения, не так ли?

Посмеиваясь, Малфой, застегнул молнию на брюках. Открыл кран с холодной водой и выдавил на ладонь немного душистого жидкого мыла.

Так. Что тут у нас... Голубые пластиковые мыльницы. Круглое зеркало в простой раме. Пушистый коврик у бортика ванны. Занавеска...

Настенный кафель.

Пол.

Кафель - кафель - пол.

Опять.Черт, опять...

За что.

Здесь, мать твою, при посторонних. Не... во..время... как же, блядь, до чего же не вовремя...

Уже стоя на коленях Драко на ощупь откинул стульчак и крышку унитаза. Наклонил голову, одной рукой привычно придерживая свешивающиеся волосы, а другой, упираясь в стенку сливного бочка.

Когда спазмы прекратились, он, пошатываясь, поднялся с колен и, подойдя к раковине, опустил голову прямо под струю ледяной воды. Как и прежде, средство действовало безотказно. Белесые пряди быстро набрякли и облепили шею.

Несколько минут он простоял неподвижно, ловя ртом стекающие по лицу обжигающе-холодные капли, пока от холода не начало сводить зубы. Затем встряхнулся и в последний раз, плеснув на лицо зачерпнутой горстью переливающейся в электрическом свете воды, неслышно шагнул в полутемный коридор.

* * *

Она ждала, приоткрыв створку, хотя усиленно делала вид, что полностью поглощена чтением. Впрочем, едва только блондин вошел, Гермиона захлопнула и отложила книгу, не потрудившись даже заложить страницу.

-Ну... инферналов я по пути не встретил, на гиппогрифа наткнулся случайно, кстати, он всего один... А василиск, что живет у тебя в ванной... Я бы из-за такой мелочи не стал беспокоиться. Будет доставать - разберусь в два счета, только скажи.- Довольно бодро отрапортовал парень, стараясь дышать поглубже и двигаться как можно плавнее.

-Малфой, а ты хорошо...- начала, было, девушка, но, так и не договорив, замолкла.

-Лучше не бывает.- Горячо, но не слишком убедительно заверил ее светловолосый, сглатывая солоноватый кровяной сгусток, упорно просящийся наружу.

-Как знаешь.- Шатенка передернула плечами, давая понять, что задушевный разговор окончен и вообще, плевать ей на его состояние, так из вежливости спросила, между делом.

Внизу что-то брякнуло. В полной тишине ключ в замочной скважине провернулся с оглушительным хрустим звуком.

-Гермиона!

Не сговариваясь, оба вздрогнули. А переглянувшись, синхронно, застонали....

* * *

-Даяна.- Как только первое оцепенение прошло, Гермиона поспешила прибегнуть к решительным действиям, хватая Драко за руку и увлекая за собой.

-И что этой... женщине... здесь понадобилось?

-Я же говорила,- сердитым полушепотом напомнила девушка.- Она присматривает за нами, по просьбе родителей. Заходит по нескольку раз на дню, проверяет, все ли в порядке. Мы обещали не доставлять ей особых хлопот... Как ты думаешь, она не сочтет вызов полиции и препровождение тебя в участок лишними хлопотами?

Внизу послышалось мерное позвякивание. Очевидно, на этот раз, рассеянная мисс Ленг предусмотрительно решила нацепить колечко брелока на специально отряженный для этих целей крючок, дабы в очередной раз не потерять ключи от чужой квартиры...

-Заткнись, Грейнджер.- Нервно огрызнулся юноша, подавляя рвущийся наружу нехороший грудной кашель.

-Сам заткнись, хорек!

-Ч-что?- Брови слизеринца поползли вверх, а на лице отразилось столь искреннее недоумения, что вдругорядь Гермиона рассмеялась бы. При менее драматических обстоятельствах...

-Извини, вырвалось...- Усмехнулась темноволосая, выглядевшая при этом, какой угодно, но только не виноватой. - Черт дери тебя... Малфой, пожалуйста. Я прошу.

-Ты повторяешься.- Отрывисто прохрипел блондин, но, чувствуя, что вновь начинает заходиться удушливым спазматическим кашлем, счел за благо отложить препирательства на потом.

-Вот и славно,- заключила Гермиона, заталкивая активно упирающегося, но хранящего показное гордое молчание, парня в комнату младшего братца.

Чьи-то руки с готовностью подцепили Малфоя за шиворот и без лишних вопросов утянули в глубь помещения. От удивления Драко даже перестал упираться, чем существенно облегчил процесс собственной транспортировки.

Не меньше малфоевского пораженная столь удачным оборотом дела, Гермиона еще несколько секунд предавалась созерцанию захлопнувшейся прямо перед ее носом двери.

Не найдя достойного объяснения сему загадочному феномену самопроизвольного исчезновения «нежелательных элементов» в недрах детской, она, во имя сохранения остатков здравого рассудка, решила поразмыслить на эту щекотливую тему как-нибудь в другой раз и даже пообещала самой себе заняться изучением научных выкладок о материализации сокровенных желаний...

-Даяна, это ты?- Постаравшись придать своему голосу столь невинную интонацию, насколько это вообще было возможно, девушка перегнулась через перила.- Я не слышала, как ты вошла...

В подтверждение ее слов, из-за двери Ричарда Александра послышался приглушенный надсадный хрип и какое-то нечленораздельное мычание.

Устало чертыхнувшись про себя, новоявленная волшебница с достойным лучшего применения рвением принялась изображать кашель курильщика с двадцатилетним стажем, в тяжело протекающей стадии острого респираторного заболевания.

-Ты простудилась, Гермиона?- Не столько заботливо, сколько брезгливо прозвучало из холла.

-Да, что-то в горле першит... - Слабым голосом пожаловалась шатенка, разразившись новой порцией хрипов и сипений.- И Рич с утра что-то неважно себя чувствовал, жаловался на недомогание, головную боль. Я смерила ему температуру - 38. Даяна, мне так плохо, ты не могла бы подняться и принести нам чего-нибудь попить...

-Эээ... А ты уверена, что не сможешь справиться с этим сама? Нет, то есть, я, конечно, не отказываюсь... Но...

-Не знаю.- Гермиона честно прислушалась к собственным ощущениям.- Понимаешь, всегда приятно, когда рядом с тобой находиться кто-то, кто готов поправить тебе подушку, подоткнуть одеяло, подать носовой платок...

-Тебе вызвать врача?- Голос у мисс Ленг был затравленный и слегка смущенный.- Я так подвержена всем этим простудным... веяниям. Мне стоит всего ничего... Заразиться... такой слабый иммунитет...

-Так что, не останешься?- Выслушав достаточную, по ее мнению порцию причитаний, уточнила девушка, плохо скрывая ликование.

-А ты... точно уверена, что у тебя обычная простуда, ничего серьезного?- Даяна продолжала сомневаться.

-О, разумеется. Знаешь, сколько у мамы этих книжек по медицине, с ними, что хочешь можно диагностировать... Кхе-кхе... Мне... тяжело говорить так громко, может, все-таки поднимешься, заскочишь на минутку-другую?

-Нет, нет, не буду тебя беспокоить.- Звякнули ключи, скрипнула входная дверь.- Как только что-то понадобиться, позвони, дорогая, хорошо?

-Спасибо...- Гермиона усмехнулась в кулак.- Ты...

* * *

-Грейндж...- Не успела Гермиона толком перевести дух, как из-за злополучной двери донесся свистящий шепот.- Грейндж....

-Ну, что еще?

-Она ушла?- Опасливо уточнил некто, приоткрыв створку.

-Да.

-Слава Мерлину!- Створка приоткрылась шире, являя миру прелюбопытнейшую композицию из согнувшейся в три погибели Анны Кирквуд и обвисшего на ее руках Драко Малфоя, слабо костерящего магловские обычаи запирать незваных гостей перед приходом званых в чуланах, побелевшими губами.

-Да, не бальная зала, но и не чулан!- Возразила темноволосая волшебница, разобрав суть и претензии и праведно оскорбившись.- Что с ним?

-А? Ни с того, ни с сего начал задыхаться. С ним часто такое случается?

- Случается.- Эхом откликнулась, вновь поражающаяся в тяжкую пучину раздумий, Гермиона.- Наверное... Я не знаю.

-То есть как это?- Анна деловито прислонила Малфоя к стене, освобождая затекшие руки.- А если он откинется прямо у тебя, посреди второго этажа? Как ты будешь...

-Молча. Говорю же - не знаю!- Грейнджер ловко подцепила медленно сползающего по стене слизеринца за шиворот и рывком вернула в вертикальное положение.

-Тогда какого хрена ты его домой притащила?

-А я не тащила.

-Она меня не тащила.- Подал голос Драко, отчаянно цепляющийся за дверную ручку.

-Ну-ну...- скептически хмыкнула Эн.- И как он тогда здесь оказался, по воздуху прилетел или через каминную сеть... ой...- Девушка зажала себе рот ладонью, понимая, что сболтнула лишнее.

-Через какую-какую сеть?

-Какого черта?!

Взгляд блондина приобрел некоторую осмысленность:

- Ты кто вообще такая?

Энн пристыжено посмотрела на растерянную Гермиону и, сглотнув, выдавила:

- Анна Кирквуд, внучатая племянница Френсис Линкс, сотрудницы департамента по борьбе с преступлениями против магглов и магглорожденных волшебников. Хогвартс, шестой курс. Гриффиндор.

Глава 11. Унция правды и фунт первоклассной лжи

Надо еще чуть-чуть

Надо найти правильный путь.

Сл. Гр. «Агата Кристи»; «Днем и ночью»

Если до этих слов Малфой и выглядел слегка ошарашенным, то новая мина, исказившая его лицо, с прежней не шла просто ни в какое сравнение...

-Что она только что сказала?- -Обращаясь почему-то к Гермионе, спросил светловолосый.

-Ты слышал.

-Я-то слышал.- Подтвердил Драко нетерпеливо,- но я хочу лично удостовериться в том, что ты слышала то же самое, Грейнджер... И, во имя Четырех Основателей, скажи, что мы оба ее правильно поняли!

-По-моему, Эн выразилась предельно ясно,- с легким сомнением протянула девушка.- Да, Кирквуд?.. Может, объяснишь, какого...

-Может, и объясню.- Великодушно кивнула Анна, с истинно английским спокойствием посмотрев в глаза подруге.- Но не теперь. Чуть позже, ладно? Сначала скажи, как давно он в таком состоянии. Поверь, это не праздное любопытство. Это вообще к любопытству не имеет никакого отношения...

-Я тебе в десятый раз повторяю - не знаю! Мы не очень-то близко знакомы... были... До сегодняшнего дня, будь он неладен. И не особо-то хотелось, если честно.

-А как же ваша «неземная» любовь?- Эн без видимых усилий придержала пошатнувшегося слизеринца за плечо.

-Я соврала.- Быстро сказала Гермиона, не спуская глаз с Малфоя.- Что-то серьезное?

-Грейндж, не тупи!- Анна хмыкнула.- Это я и пытаюсь выяснить. Вообще, похоже на то... Испарина, затрудненное дыхание. Кровь в уголках губ запеклась, да еще кашель этот. Сам-то что думаешь, деятель, долго на ногах сможешь еще продержаться?

-Пошла ты.- Отрывисто проговорил парень, не предпринимая, впрочем, опрометчивой попытки вырваться.- Грейнджер, скажи ей, что б вылила, пока цела. Нет, стой. Пусть сначала расскажет все, что знает о Хогвартсе, а потом уже валит. На четыре стороны.

-Ну, разумеется,- не замедлила отозваться Эн, самым ядовитым тоном.- Ты меня еще импедиментой припугни или релассио попробуй наслать из пальца. Что б я, когда очнулась, сразу стала сговорчивей...

-Как много ты знаешь?- Драко смотрел на нее, жадно, широко распахнув глаза, силясь поймать каждое слово, каждый мимолетный жест, словно позабыв обо всем остальном.

-Достаточно.- Сухо улыбнулась девушка.- Перестань, тебе это сейчас ни к чему. Тебе нужна помощь...

-Плевать я хотел. Ответь.

-У тебя снова кровь идет. Носом. Считаешь, веселые байки о Хогвартсе в моем исполнении смогут тебе ее заменить, когда вся вытечет?- Сердито осведомилась Анна, вскидывая голову. От этого резкого движения, крупные пружинки беспорядочно вьющихся светлых волос живописно рассыпались по ее плечам.- Грейндж!..

-Что? Он мне никто. А ты... Я уже и не знаю, стоит ли тебе доверять, после услышанного. Стоит ли вообще кому-либо доверять в этом мире, сдвинувшемся с оси.- Рассуждая, точно сама с собой, пробормотала Гермиона.- Драко...

Малфой инстинктивно дернулся, очевидно, звук собственного имени, прозвучавшего из ее уст словно оскорбление, непривычно резанул слух.

-Драко,- как будто не заметив своей оговорки и реакции юноши на эту оговорку, повторила шатенка.- Анна во много права, не время, да и не место для выяснения отношений.

-Запомни, Грейнджер,- холодно изрек блондин, утирая тонкой кистью кровяную пленку с бледных губ,- запомни хорошенько... С ТОБОЙ мы уже все выяснили.

-Тем более.- Покладисто согласилась девушка.- Послушай хоть раз Кирквуд, она дело говорит. Ты сам еле на ногах стоишь... По меньшей мере, глупо, угрожать другому, находясь в подобном состоянии. Да, к тому же, не то, чтобы ты был мне дорог... Скорее даже наоборот. Но, если ты все же задумал отойти в мир иной в моем доме именно сегодня, отбрось-ка эту идею, пока не поздно, я все равно тебе не позволю... Так и знай.

-А как насчет завтра?- Слизеринец неожиданно усмехнулся.

Эн воззрилась на него, будто на ненормального и даже, не иначе как от переизбытка чувств, выпустила плечо, за которое придерживала пошатывающегося волшебника на протяжении всего разговора...

-Завтра будет завтра.- Вполне серьезно ответила Гермиона, но в ее карих глазах снова затеплилась какая-то почти неуловимая, погасшая было искорка.- Так как?

Юноша покачал головой... И тут же закашлялся, надсадно, хрипло и страшно.

-Малфой!- Грейнджер испуганно взвизгнула.- Ты же не собираешься всерьез... Ты должен сказать нам, как это остановить, если знаешь. Слышишь, Малфой! Назови лекарства какие-нибудь, таблетки, порошки, вакцины или антибиотики, все, что угодно... Я принесу, постараюсь найти. У нас в аптечке... Я принесу что-нибудь, я мигом, ладно?

-Нет, ну что ты за человек-то такой! Ты меня просто поражаешь иногда, честное слово, Гермиона.- Анна вдруг нервически всплеснула руками.- Далеко не все в мире подвластно чудодейственным магловским препаратам, если ты еще не заметила... Этот кретин, даю сто против одного, даже не скажет нам, как его прокляли, не говоря уж о том, кто и почему! Вряд ли он сам знает это наверняка...

-Сначала скажи,- Драко со свистом выдохнул набранный в легкие воздух,- что тебе за дело до моих дел, п-подруга?

-Никакого. Абсолютно.- Волшебница брезгливым взглядом скользнула по скрючившейся фигуре Малфоя, сотрясаемой крупной дрожью.- Хотя сдохнуть я тебе, по здравому размышлению, все-таки не позволю. И не вини мой природный гуманизм в этом, я просто помогаю одной маленькой дурочке потихоньку выпутываться из того, во что она впуталась, твоими стараниями.

-Лжешь. Помощь не бывает бескорыстной от таких, как ты.

-По себе только судить людей не надо, можно здорово ошибиться. - Сказала Анна, всем своим видом олицетворяя холодное презрение и, повернувшись к Гермионе, добавила негромко, но твердо.- Мне еще предстоит разобраться в том, что он там тебе наплел, откуда ему это известно и какое отношение этот недоделок имеет, по крайней мере, к одному мастеру темных искусств, которого, к слову, чем-то чертовски разозлил... Судя по плачевным последствиям. Но одно могу сказать наверняка и сразу - он пуст. В нем нет ничего, никаких магических резервов. Сам этот тип даже ложку не способен левитировать. Ты сквиб Малфой, это в лучшем случае. В худшем же...

Сквиб. Это слово, брошенное в давящей тишине, заставило Гермиону вздрогнуть, а юношу, безуспешно пытающегося унять дрожь - глухо зарычать.

-Думай, что ты несешь, девчонка! Думай, перед тем, как сказать... Инфернал бы тебя драл!- Яростно прошипел светловолосый.- Сама, небось, поганая грязнокровка в четырнадцатом колене... Что тебе занесло в эту школу, Анна, когда ты впервые увидела метлу?

-Я могу тебе поведать о своей родословной,- с чопорным достоинством произнесла Эн,- если захочешь... Но после. Никто не усомнится в чистоте моей крови, поверь мне, никто... в здравом уме. Впрочем, речь не об этом. Речь сейчас идет о жизни полусумасшедшего проклятого мальчишки-сквиба, нарушившего статут о секретности, ради собственной блажи, и жизнь эта, похоже, висит на волоске...

-Ты кое-что упускаешь, кое-что существенное.- Послав к черту все приличия, слизеринец сплюнул кровь под ноги.- Хочешь узнать - что?

-И что же?- Анна натянуто улыбнулась, отчего-то живо напомнив Драко Нарциссу, принимающую важных, но малоприятных ей гостей.

-Она колдовала. Без палочки. Не вербально, но - колдовала. Ты не можешь этого отрицать. В ней есть искра. Она не магл. А значит, я имел право нарушить секретность. Мои действия оправданны, разве нет?

-Это не тебе судить, Малфой. Что оправдано, а что не оправдано. Ее искра была слишком слаба, для того, чтобы она могла учиться наравне с остальными. Поэтому ей не посылали письмо, поэтому никто из наших не совался в ее жизнь... В министерстве не идиоты сидят.- Отчеканила девушка с чужой, более взрослой и бесстрастной интонацией, чем прежде, явно повторяя чужие слова.- Гермиона осталась моим другом, то, что я получила приглашение в Хогвартс, а она нет, не повлияло на мое отношение к ней. Магия и происхождение никогда не стояли между нами, не разделяли нас. А теперь, когда решится вопрос с тобой, мне придется основательно подчистить ей память... Ты хоть понимаешь, какой опасности подверг и ее и себя?! Да министерские ищейки до сих пор не нагрянули сюда лишь потому, что всполох слишком слабый, для того, чтобы его засекли их приборы...

-Ну, уж нет уж!- Зло прокричала шатенка, чуть не плача, щеки ее пылали.- Сначала - он, потом - ты... Никого министерства, никаких чисток памяти, что бы под этим не подразумевалось... Я никому больше не позволю рыться в моей голове! И что ты сделала с Ричем, почему он до сих пор не прибежал на шум из своей комнаты?! Можно подумать, что мы не орем сейчас на весь дом, нарушая этот ваш статут! Где мой брат, Кирквуд, черт бы тебя побрал!

-С ним все в полном порядке, он спит. У себя. Можешь сходить посмотреть...- Успокоительно зачастила Анна, растеряв часть своей самоуверенности.

-Я не оставлю вас двоих наедине, даже не надейтесь. Что ты с ним сделала, я очень советую тебе ответить честно...

-Иначе - что?- Эн издала нервный смешок.- Ты нас всех заколдуешь? Твоя сила только что проклюнулась. Она пока и гроша ломанного не стоит... И не известно, будет ли когда-нибудь стоить.

-Твоя, зато, много стоит...- Малфой сбледнул с лица еще больше и окончательно стал походить на оживший труп, но говорить старался твердо, что частично ему еще удавалось.

-Все, хватит!- Светловолосая волшебница без лишних предисловий извлекла из-за пояса длинную палочку темного дерева. - Я усыпила его. Этим. Не причинив вреда, ясно?

Дождавшись утвердительного кивка от Грейнджер, Эн продолжила:

-Я согласилась тебе помогать, там, на кухне, несколько часов назад, помнишь?

Снова утвердительный кивок и завороженный взгляд, направленный на волшебную палочку, едва заметно вибрирующую в руках хозяйки.

-Так вот, я не отказываюсь от своего обещания. И не откажусь. Поэтому мы вдвоем сейчас успокоимся, ну, насколько это возможно, в данной ситуации... Соберем все необходимое, накинем что-нибудь на мистера Малфоя, чтобы не слишком шокировать впечатлительных соседей и проследуем на выход, есть возражения?

-Куда ты хочешь его вести?- Гермиона была в ужасе от подобного решения, но возражать не посмела.

-Тут недалеко.- Доверительно сообщила Анна, обогнув привалившегося к стене и часто дышащего Малфоя.- Думаю, нашей честной компании не помешает маленькая увеселительная прогулка... Всего полквартала.

-Ну не к себе же домой ты собираешься притащить его?- Шатенка округлила глаза.- Другого безопасного места поблизости я не знаю.

-Именно.- Эн рассеянно похлопала подругу по плечу.- Другого просто нет. Иди, собери вещи, которые могут понадобиться. Что-нибудь из одежды, что придется ему впору... Бинтов на всякий случай возьми. Ах, да, и прихвати чего-нибудь из еды, бабушка не слишком-то любит готовить, так, что на горячий ужин мы можем не рассчитывать.

-Она вылечит его?- В ожидании ответа Гермиона затаила дыхание.

Неустойчивую тишину то и дело нарушали неприятные клокочущие звуки и резкие всхрипы.

-О, большой удачей будет, если она вообще согласится его осмотреть. Впрочем, иного выхода у нас нет, не так ли?

-Эн все это так... непонятно... что мы делаем?- Голос девушки дрогнул, но она не опустила взгляда.

-Не знаю.- Честно призналась волшебница.- Пытаемся справиться, наверное, а что конкретно ты имеешь в виду?

-Все.- Гермиона Грейнджер категорично мотнула головой.

-Не знаю. Возможно, спасаем ему жизнь, а, возможно... Только не спрашивай - зачем, ладно? И без этого тошно.

* * *

-А нет ли такого заклинания, которое останавливало бы кровь?- С надеждой спросила темноволосая девушка, сидящая на корточках перед странно притихшим, почти прозрачным Малфоем.

-Разумеется, есть, Грейндж. Вот только в данном случае от него не будет никакого проку... Все не настолько просто. Почему ты так печешься о нем?- Анна, тщательно утрамбовывая вещи в небольшой тряпичный рюкзачок, вскользь глянула на бескровное лицо Драко и отвернулась.- У меня сложилось впечатление, что вы, как бы это сказать, не в восторге друг от друга, но по какой-то причине все же держитесь вместе.

-Я не могу тебе ответить. Не потому что что-то скрываю, нет... Это вы плетете за моей спиной какие-то интриги, играя в кардинала Ришелье, и леди Винтер...- Гермиона мимолетно улыбнулась. Улыбка по традиции вышло не из самых веселых.- Просто, я так чувствую, он чем-то важен. И пока я не пойму - чем, я не успокоюсь. Для этого он нужен мне живым.

-Что ж... Разумный довод.- Эн закинула рюкзачок за спину.- Рич проспит еще часов шесть, о нем можешь не волноваться. Ну что, пошли?

-Скажешь тоже, когда я за него беспокоилась. Этот малолетний паршивец, сдается мне, вознамерился свести меня в могилу... Я и спросила-то большей частью из вежливости.- Хмыкнула шатенка, мягко, кончиками пальцев, проведя по лицу Драко.- Малфой, вставай. Я тебе помогу... Ты слышишь?

Юноша разразился отборнейшей бранью, посылая, куда подальше всех доброхотов с их никому «на хрен» не сдавшейся помощью и истово понося все известные ему волшебные и не волшебные семьи, но веки все же разлепил.

-Что тебе надо, Грейнджер? Почему бы тебе не дождаться, пока я сдохну и спокойно жить дальше, а не досажда... Ооох! Осторожней!- Блондин зажмурился от боли, с трудом устояв на ногах.

-Вот так. Обопрись на меня, не бойся, не рассыплюсь и... все будет нормально, Эн обещала о тебе позаботиться, ничего страшного...

-Да заткнись ты, Грейнджер и пошли вы обе к такой-то матери!- Драко бессильно опустил голову, чувствуя, что пришло то самое время, когда становится значительно проще довериться судьбе, чем бессмысленно трепыхаться в этом жестоком мире самому.

Глава 12. Если боишься - закрой глаза

Плюнула огнем и зашипела,

Догорая, черная свеча.

У тебя лицо невинной жертвы

И немного есть от палача.

Сл. Гр. «Агата Кристи»; «Садо-мазо».

Когда-то эта женщина была красива.

Чертовски, дьявольски, просто умопомрачительно красива.

Когда-то... но не теперь.

Теперь она была стара и, вероятнее всего, под завязку нашпигована целым букетом старческих болячек. Время не пощадило ни ее породистого лица, изрезанного редкими, но глубокими морщинами, ни некогда темных вьющихся волос, почти совсем побелевших с годами. Впрочем, и сейчас еще взгляд ее не утратил былой живости, а руки - проворства, с которым она смешивала зелья, переливая их из разноцветных бутылочек с неразборчиво подписанными этикетками в одну глубокую чарку.

-Можете идти, обе.- Голос Френсис Линкс напоминал шипение большой дикой кошки. - Обе, Анна! И прикройте за собой дверь, нам с юношей предстоит о многом поговорить.

-О... чем вы хотите поговорить со мной?- Драко приподнял голову, попытался сесть, но не удержался на дрожащих локтях и с тихим стоном опустился обратно на подушку.

-Лежи, лежи, мальчишка. Ты пока слишком слаб для подобных кульбитов...- Старая ведьма беззлобно и одновременно колко усмехнулась.- Почему-то мне кажется, что тебе есть что сказать... Мне, и не только мне. Ты до смерти напугал девочек, когда начал задыхаться. Очень напугал. Почему ты не носишь с собой склянку с «Кровью стихий» или «Слезой» Джина Холлиса в кармане на случай очередного приступа? Составы простенькие при наличии определенной доли таланта, усидчивости и везения ... эм... в равных пропорциях, их можно изготовить даже в домашних условиях.

-Я... забыл. Забыл зелье дома.- Малфой облизнул сухие бескровные губы.

-Врешь. Твои слова, все от первого до последнего - сплошная ложь.- Безапелляционно заявила вдруг женщина, перестав взбалтывать чарку и бросив на светловолосого проницательный взгляд.- Когда людям остается столько, сколько осталось тебе, они не позволяют забывчивости украсть у них эти несколько часов жизни. Нипочем не позволяют. У тебя на шее был плетеный шнурок, вот, кстати, он, полюбуйся... Простой шнурок, связанный из трех нитей. На такие весят плоские амфоры...

-На моем не было.- Драко встретил ее взгляд равнодушно.- Я действительно привык носить зелье в кармане, а не на шее.

-Ты знаешь, что «Слеза» и «Кровь» могут только отсрочить неизбежное? Итог все равно будет один. Через год или через пять. Возможно, через десять, но это вряд ли. Как давно ты...

-Понял?- Блондин криво улыбнулся уголком рта.- Пару месяцев назад. Почти сразу после того, как это случилось. Не думайте, что меня страшит подобная перспектива. Я знаю, что такое ад. Я мог бы Вам рассказать... Так что, не стоит отпевать мою душу.

-Глупый мальчик.- Френсис покачала головой и вернулась к прерванному занятию.- Думаешь, те, кто может просчитать, когда умрет, меньше бояться? Умирать, уходить, оставлять то, что было дорого когда-то на произвол судьбы? Меньше бояться темноты или боли... Знаешь ли ты, мальчик, сколько великих под этим гнетом поломало крылья... Страшась показаться нелепыми, оплакивая себя.

Малфой не изменился в лице и не изменил принятого положения, просто молча лежал и смотрел на сидящую над ним старую женщину, своими морщинистыми руками готовящую для него то, что на день или на месяц, как повезет, сможет отсрочить проклятье...

На месяц. Но не навсегда Ничто не может уже разрушить наложенные чары полностью.

-Древний я отрыл храм из-под песка,

Именем моим названа река,

И в стране озер пять больших племен... - Пробормотала старуха себе под нос, чему-то грустно улыбаясь.

Молодой волшебник закрыл глаза и продолжил, по его щекам не катились слезы, но женщина по опыту знала, он бы заплакал, если бы умел:

-Слушались меня, чтили мой закон.

Но теперь я слаб, как во власти сна,

И больна душа, тягостно больна;

Я узнал, узнал, что такое страх,

Погребенный здесь, в четырех стенах...*

-Мне жаль. Жаль, каков бы ты ни был на самом деле. Юный Драко. Тебя ведь так зовут?

-Сегодня это не имеет никакого значения... И, я ни от кого не прячусь за слезливыми песенками. Смотрите, что за человек перед вами, если хотите, черт бы вас подрал! Смотрите! Меня не волнует ваше мнение, как не волновало никогда и ничье прежде... Ну а теперь мне уже точно все равно, что бы вы там не говорили. Я только хочу вернуться. Домой.

-Это не так-то просто, верно?- Женщина в последний раз взболтнула чарку и подала Драко, с готовностью принявшему ее.

-Это не непросто, это невозможно.- Светловолосый медленно пригубил обжигающий рот острый состав.- Я знаю. Я не маленький ребенок. И вы знаете, если Грейнджер вам успела с точностью передать все обстоятельства.

-И она знает, в глубине души. Она очень неглупая девочка,- проговорила мисс Линкс со значением.

-И вдруг согласилась мне помогать? Бросьте, будь у нее хоть капелька здравого смысла, она послала бы меня к черту! Она типичнейшая тупая грязнокровная скотина, как и большая часть рода людского! Готова идти за любым, кто сначала прикрикнет, пригрозит кнутом, а потом поманит пряником...- Каждое произнесенное слово стреляло в пустоту. Каждое, прозвучав, становилось все жальче и бессмысленней, точно никому ненужные оправдания...

-Это не тебе решать, Драко.- Колдунья откинула со лба седую прядку.- У нее могли быть и иные... мотивы.

За все время, проведенное наедине с этой странной женщиной, слизеринец впервые позволил себе столь явно показать свои истинные чувства, расхохотавшись ей прямо в лицо:

-Она ненавидит меня. Ненавидит яростно и страстно. Вкладывая в эту ненависть всю себя без остатка. Ненависть затмевает ей глаза и сводит скулы! О чем вы говорите, какие мотивы...

-Ненавидит?- Переспросила Френсис Линкс, мягко улыбнувшись.- Стало быть, ненавидит? Но почему?

-Я упорно даю ей для этого повод, как и любому другому.- Малфой судорожно сглотнул просящееся наружу зелье.- Она каждый раз хватается за него обеими руками... Просто она слаба, понимаете? Думаю, понимаете. А раз так - не задавайте больше вопросов, ответы на которые знаете заранее.

-Не будь так жесток, мальчик. Не будь. Иначе потеряешь все человеческое, что в тебе еще осталось, все, что теплится на дне, давая надежду...

-Кому?- Драко все-таки сел, упорства ему было не занимать.- Раз уж ваши слова снова звучат в пустую, и никого уже не наставят на путь истинный, как мы оба прекрасно знаем, к чему столько стараний, столько трудов?

-Что ж...- Колдунья плавно взмахнула палочкой, выуженной откуда-то из многочисленных складок старомодного платья. Цветные скляночки в мгновение ока исчезли со стола.- Ты волен решать сам. Доза достаточна?

-Это гораздо сильнее, чем «Слеза», как вы его готовите?- Хрипло спросил Драко, чувствуя невольное уважение к тонкому мастерству зельеварки.

Боль почти унялась, спазмы стали реже и слабее.

-Всему свое время, мальчик.- Волшебница поднялась с кресла, шурша многослойными юбками.- Думаю, тебе необходимо собраться с мыслями, прежде чем...

-Дайте-ка угадаю, нам предстоит серьезный разговор?- Малфой кисло усмехнулся.

-Отдыхай.- Женщина странно посмотрела на него, бросив из-под светлых ресниц быстрый ироничный взгляд.- Я зайду позже, ты вполне можешь поспать часок-другой...

-Спасибо.- Буркнул слизеринец.- Постойте! С Грейнджер... все в порядке?

-С ней все хорошо,- заверила Френсис с мягкой улыбкой.- А, как только я скажу ей, что ты пришел в себя, станет еще лучше. Девочка очень переживает, должно быть, неосознанно винит себя, бедняжка...

* - Н. Гумилев; «У камина»; 1911 г

Глава 13. Глоток «Свободы»

Я буду сильным

Без ваших долбаных машин,

Я буду сильным,

Очаровательно крутым.

Сл. Гр. «Агата Кристи»; «В интересах революции»

Она вошла, медленно, почти неслышно. Тщательно выверяя каждый шаг. Плотно прикрыла за собой дверь и подошла к кровати, на которой лежал светловолосый парень, совсем еще мальчишка. Чуть угловатый, но в целом неплохо сложенный, с острым подбородком и выступающими скулами на худом бледном лице. Глаза его были закрыты, грудь плавно вздымалась, так, что непонятно было, действительно ли он спит и видит сны, или же только делает вид.

-Малфой?

-Ммм...

Веки молодого волшебника дрогнули.

-Ты не спишь,- полуутвердительно сказала Гермиона, мягко опускаясь в глубокое старое кресло, стоящее подле кровати.

-Нет, я притворяюсь. - Драко слабо усмехнулся, едва заметно приподнимая уголки губ.

-Тебе неплохо удается.- Девушка тоже улыбнулась, больше из вежливости. - Хочешь чего-нибудь?

-Не тебя. В смысле, нет... Не сейчас, Грейнджер, ничего не надо.- Блондин с видимым усилием и неохотой разлепил смеженные веки.

-Как ты?- Девушка на мгновение прищурилась, внимательно вглядываясь в заострившиеся черты Малфоя, словно бы безотчетно пытаясь подловить того на искусном обмане.

-Прекрати.- Слизеринец поморщился.- Ты сама-то отдохнула?

-Немного.- Темноволосая волшебница взглянула на него как-то по-детски испуганно, широко распахнув и без того огромные влажные глаза.- Знаешь, было так жутко. Вся эта кровь... И кашель. Я такого еще не видела.

-Теперь-то насмотрелась вдоволь? Понравилось?!- Сухо и отрывисто проговорил Малфой, откидывая одеяло и предпринимая заведомо безуспешную попытку занять вертикальное положение.- Что, пожалеть пришла? Тогда проваливай сразу к чертям.

-Хватит. Я не хочу ссориться. Опять...

-Потому что я в любую минуту снова могу начать задыхаться у тебя на руках?- Лицо слизеринца окрасил лихорадочный румянец. - Если это вдруг случится, лучше не прикасайся ко мне без надобности... Желательно, до тех пор, пока я не сдохну.

-Не передергивай, мисс Линкс сказала, что с тобой все будет нормально. Ты только вовремя должен принимать приготовленные ею снадобья... И совсем это не сложно, правда, ведь? - Осторожно проговорила Гермиона, пытаясь придать своему тону как можно больше участия.

-Сказала? Должен? Это не ее дело и уж, тем более, не твое, Грейнджер. Забудь раз и навсегда о моем самочувствии, ясно? Иначе, вскоре тебе придется всерьез озаботиться своим.- Глаза Драко, потускневшие и явно больные, но ничуть не менее насмешливые, чем прежде, смотрели упрямо и твердо.

-А ты любопытный человек. У тебя сил нет даже на то, чтобы встать с постели, но хватает наглости пытаться меня запугать.- Девушка хмыкнула, то ли восхищенно, то ли раздосадовано.

-Мне не нужна помощь. Ни твоя, ни чья либо еще.- Процедил юноша сквозь зубы, явно осознавая всю комичность своего положения, и оттого распаляясь еще больше.

-Ну, конечно... Спасать тебе жизнь, с нашей стороны было просто бесполезной тратой времени, а, Малфой?

-Я никого ни о чем не просил. И не попрошу.- Проворчал он.

-Знаю.- Гермиона тряхнула волосами.- Я знаю. Наверное, правильнее было бы сейчас обозвать тебя самодовольным кретином и выбежать вон из комнаты, громко хлопнув дверью... Но это тупиковый путь. Я лишь сыграю тебе на руку и ничего этим не добьюсь.

Драко бросил на нее быстрый косой взгляд, скрыть удивление, сквозящее в нем, впрочем, блондину до конца так и не удалось:

- И чего же ты, позволь полюбопытствовать, добиваешься?

- Я, кажется, сказала, что не видела ничего подобного, но это не значит, что я не могла видеть кое-чего и похуже. - Шатенка откинулась на спинку стула, словно бы устав держать спину прямо.- Худшее из зол - это безразличие. К себе. Знаешь, ты сколько угодно можешь плевать на других, чем ты, собственно, и занимаешься... Но, когда начинаешь плевать на себя - все, это финиш. По этой дороге все идут только вперед, и ни один пока не вернулся...

-Откуда такие странные мысли, Грейнджер, в твоей лохматой голове?

-Просто когда-то я уже слышала все, что ты говоришь. Возможно, ты изменил порядок, да и звучали они прежде немного иначе, из других уст, но... Я знала все это наперед, все, что ты сейчас сказал. И я не хочу слышать этого снова. Больше никогда, даже от тебя, Малфой.

Юноша рывком сел на постели, едва заметно поморщившись от резкого движения:

-Я не тот, о ком следует жалеть, поверь, Грейнджер. Не надо этого лицемерного вранья о том, что в каждом есть что-то хорошее. Ни хрена во мне нет.

-У тебя взгляд потемнел... Тебе приходилось убивать?- В голосе темноволосой волшебницы не было страха, только отчужденное сочувствие.

-Нет пока. Но дебют не за горами, если не прекратишь без мыла лезть в гм... душу. Слушай, я бы пожевал чего-нибудь, как у них на предмет этого?- Малфой пропустил между пальцами несколько несвежих прядей.- Да и другие блага магловской цивилизации не помешали бы...

-Ты серьезно сейчас?- Девушка пораженно воззрилась на своего собеседника, деловито изучающего небогатую обстановку комнаты.

-Гостевая спальня, чертовски мило... Не очень-то рады гостям в этом доме, как я погляжу, а, Грейнджер...- Блондин прислонился спиной к стене.

Темноволосая волшебница красноречивым взглядом смерила оголенный торс слизеринца, оставив колкое замечание без ответа:

-Не боишься простудиться?

Драко передернул плечами.

- Черта с два. Хотя, от футболки я бы все же не отказался, тут и вправду прохладно, ко всему. Найдется в этой богадельне какое-нибудь рубище, не знаешь?

-Найдется, я из дома взяла. Что-нибудь придумаем...- Проговорила шатенка довольно резко, невольно перенимая его манеру общения. Ниточка оборвалась. Все вернулось на круги своя, а она так и не успела сказать ему главного, того, за чем приходила. Не успела сказать, что все чувствуют боль, что каждый способен страдать, каким бы испорченным он ни хотел казаться. И что самое важное теперь не оставаться наедине с этой болью, не упиваться ей, как чем-то хмельным и горьким. Не отталкивать от себя людей... Не успела сказать, что он всего лишь глупый мальчишка, заигравшийся в принца датского, мстящего всем и за всех... Что Иан тоже умел превосходно блефовать и бравировать и достиг в этом какого-то извращенного совершенства. Не успела сказать, что в феврале Иана не стало... не успела сказать о том, как она ненавидит, чертов белый порошок и светлые волосы с падающей на глаза челкой. - Принести?

-Да, давай. Подожди. Грейнджер, ты не захватила с подоконника мои сигареты?..

-Нет, зато я захватила вот это.- Девушка взболтнула небольшую коллекционную бутылочку.- Похоже на бренди, судя по виду, да и по запаху... Его полно в серванте на задней полке, вряд ли кто-то хватится. Они там, похоже, со дня основания Британского флота стоят.

-Тогда принеси еще парочку. Отметим.- Мрачно усмехнулся юноша.

* * *

-Убедилась, что ничего ему не сделалось?- Злорадно осведомилась Эн, разливая по чашкам лимонный матэ.

-Убедилась.- Гермиона раздраженно схватила кружку, едва только подруга успела поставить ее на столешницу и шумно отхлебнула горячий чай.- Его высочество требует перемены белья, завтрак в постель и душ. Можно, в обратной последовательности, полагаю. На этот счет никаких особых указаний не поступало...

-Так и будешь с ним возиться?

По счастью Анна отнесла злобное шипение подруги, на счет все того же Малфоя.

-Не вижу иного выхода.- Шатенка вяло макнула печенье в чашку.- Предлагаешь сдать его магическим властям, а потом запереть в этой вашей психбольнице, по какому-то нелепому стечению обстоятельств именуемой тюрьмой?

-Почему бы и нет?- Анна закатила глаза.- Ты придаешь этому слишком большое значение, слишком беспокоишься. Для человека, который не собирается ни во что вмешиваться...

-Да, не собираюсь.- Не стала отпираться Грейнджер.- Я считаю, что идея твоей бабушки... прости за откровенность, заведомо провальная.

-Хуже, чем стереть тебя память?- Светловолосая девушка испытующе посмотрела на Гермиону, мрачно и сосредоточенно жующую очередное печенье.

-Нет, лучше. Но немногим. Что это за план такой... по которому изворачиваться и врать придется напропалую всем подряд и в изрядных количествах?! - Шатенка со стуком отставила кружку.- Я никогда не умела врать!

-Ну, когда-то же пора начинать... учиться.- Анна уже откровенно усмехалась, даже не пытаясь сделать вид, что сочувствует.- Это же приключение, Грейндж! Настоящее приключение, о каких на каждом шагу пишут в ваших книгах, разве не так ты подумала, когда впервые услышала о Хогвартсе?

-Я успела передумать, после того, как услышала обо всем остальном.- Отрезала Гермиона. Печенье с хрустом разломилось в ее пальцах, засыпав кительной белизны скатерть мелкими крошками.

-Перестань психовать, ничего страшного еще не случилось!- Эн взмахнула палочкой, выхваченной из заднего кармана джинсов.- Экскуро! И прекрати разбрасываться едой, а то скоро нечем нашего очухавшегося гостя кормить будет. Да, кстати, позади тебя стоит поднос. Тосты, сырная запеканка, немного овсяных хлопьев, кружка молока... я еще что-то вроде салата на скорую руку покромсала вон в ту миску. В общем, разберешься. А что твой дружок предпочитает намазывать на тосты, джем или паштет?

-Он мне не дружок!- Рявкнула девушка, что было сил саданув ладонью по столешнице.- Сколько можно повторять.

-Да, помню я, помню. Не заводись. Просто, он скользкий тип. Очень скользкий. И мне это совсем не нравится.- Чистосердечно призналась Анна, поудобнее устраиваясь на стуле, по старой привычке поджимая под себя левую ногу.

-О, в этом ты не одинока.- Заметила шатенка, снова потянувшись к вазочке с домашней выпечкой.- Все-таки неплохо это, уметь готовить. Просто объеденье, Эн...

-Ну, тебя.- Отмахнулась гриффиндорка.- Как чувствовала, что этим все и кончится. Опять придется торчать у плиты целое утро. А то и дольше... полагаю, этот невыносимый сноб изъявит желание и на ленч остаться?

* * *

Драко глубоко вздохнул. Он должен встать. Сам. Без посторонней помощи. Это его четвертая попытка. Прежние три особым успехом не увенчались, но эта просто обязана была. Он и сам не знал, что в ней может быть такого особенного...

А чертова болезнь прогрессирует, проклятье набирает силу. Недель шесть назад он мог бы спокойно погасить начавшийся приступ одним лишь усилием воли, даже не прибегая к помощи зелья. Теперь же... Теперь же его едва откачали.

Сколько он сможет продержаться? Если судить объективно, то недолго. Пять, шесть дней, может, пару недель, но не больше. Без зелья. Один. В чужом, непонятном мире.

Мире грязнокровок.

Малым утешением служит тот факт, что магия никуда не исчезла. Пусть ею и наделены другие, но заклинания по-прежнему действуют, а палочки пускают в ход. Значит, не все потеряно. Значит, есть надежда. Отголосок, тень надежды. Столь призрачный шанс, что о нем не стоит упоминать вслух... И, тем не менее, он есть. Шанс вернуться. Шанс понять. Шанс попытаться спасти свою шкуру.

Вот только надо подняться. Пересилить себя. Пересилить долбаное уныние и безысходность. Это не так уж и сложно, если знаешь, З а ч е м.

* * *

-Лови!- Гермиона Грейнджер распахнула дверь, с силой толкнув створку бедром. В одной руке у нее был поднос с едой, в другой до недавнего времени - серая застиранная толстовка, которую она только что перебросила Малфою. На плечи девушки была накинута вытянутая шерстяная кофта с оттопыренными глубокими карманами. Карманы эти недвусмысленно позвякивали в такт ее размашистым шагам.

Драко мимолетным движением наклонил голову, очевидно, во внезапно нахлынувшем приступе благодарности (моргни Гермиона в этот момент - и вряд ли она узрела бы столь высокую оценку собственных трудов). А потом как ни в чем, ни бывало, принялся натягивать на себя жуткую мешковатую тряпку.

Шатенка поставила поднос на краешек кровати и с блаженным видом откинулась в облюбованном ранее кресле.

-Эй, Грейнджер, а ты именины Флота ее Величества, случаем, без меня отмечать не начала? - Беззлобно фыркнул Драко, вгрызаясь в поджаристый тост.

-Заткнись, Малфой. Заткнись и пей.- Ответила девушка, двумя глотками осушив початую емкость.

Блондин задумчиво покатал в ладонях маленькую бутылочку с пожелтевшей от времени этикеткой. «Фридом». Заманчивое название. Рассудив, что хуже от сомнительного пойла многолетней выдержки ему навряд ли станет хуже, чем сейчас, слизеринец запрокинул голову.

Гортань обожгло точно расплавленным оловом, а на глазах выступили слезы. Чем бы ни была эта дрянь, она явно перестояла все допустимые сроки. Вкус был отвратительно проспиртованным, процентов семьдесят, не меньше. Ничего крепче огневиски парень на своем веку не пил, да не больно-то оно ему по душе пришлось, в тот единственный раз в «Кабаньей голове»...

-Ну, как?- Уточнила Гермиона, вдоволь налюбовавшись выражением лица светловолосого.

-Б...ь! - Емко выразил свои впечатления молодой волшебник.- Чем ты меня пыталась опоить?

-Брось, Малфой. Этого всего лишь Свобода, горчит немного, правда? Твое здоровье.

Выругавшись, слизеринец уставился на свою бутылку. Почти полная. Всего один глоток. Его хватило лишь на один глоток... Один. Свободы.

-К черту, Грейнджер.- Пробормотал он.- Твое здоровье...

Глава 14. Уроки самообладания

Так здравствуй, Бог, это же я пришел!

И почему нам не напиться?

Я нашел, это же я нашел!

Это мой новый способ молиться.

Сл. Гр. «Агата Кристи»

Это было плохой затеей. Очень плохой. С самого начала... Чтобы спрогнозировать подобный исход, вовсе необязательно было быть семи пядей во лбу.

Излишки алкоголя в крови ни к чему хорошему не приводят, ну разве это не очевидно? Наверное, он бы и сам пришел к этому выводу, если б не отключился после четвертой бутылки... Драко сидел на подоконнике, спиной к распахнутому настежь окну, вертел в руках мятую сигарету. Курить отчаянно не хотелось. Болела голова, и горло саднило так, что трудно было даже сглатывать время от времени скапливающуюся во рту слюну.

Как же все это умудряется выдерживать Грейнджер? Хотя... Черт их этих магглов разберет. Может они вовсе и не страдают от абстинентного синдрома... Малфой презрительно скривился, едва удостоив беглым взглядом дремлющую в кресле гриффиндорку.

Она сидела, уронив голову на грудь, темные волосы спутанной пеленой застилали левую половину ее худенького лица. Губы чуть приоткрыты. Широкий ворот футболки сполз на сторону, обнажив бледное плечо, усыпанное россыпью крупных, точно семена гречихи веснушек. На редкость идиллическая картинка. Не доставало лишь открытой книги на коленях... Отчего-то Драко всегда казалось, что Грейнджер имеет обыкновение по вечерам проваливаться в забытье у затухающего камина, в самом сердце гриффиндорской гостиной. И непременно с недочитанной книгой.

Порой он всерьез сожалел о том, что изучение повадок грязнокровок не входит в обязательную школьную программу. За годы их с Поттером вражды слизеринец успел изрядно поднатореть и в грейнджероведении. Так - заодно, между делом, уж слишком очкастый выродок был к ней привязан. У Драко под эту нездоровую привязанность была подведена целая теория. И было время, когда он не упускал случая потрепаться о ней вслух при большом скоплении народа...

-Какого дьявола ты тут торчишь?! Я имею в виду, почему ты не спустился вниз? - На этот раз Грейнджер удалось застать его врасплох. Слизеринец был совершенно не готов к тому, что ее пробуждение может оказаться столь внезапным.

-И это вместо традиционного «доброго утра»? - Только и сказал он потрясенно.

-О, разумеется, если это для тебя имеет такое колоссальное значение... Доброе утро, Малфой. Отвратительная погода, не правда ли?

Драко обернулся через плечо, посмотрел в окно. На небе не было ни облачка, ни малейшего намека даже на микроскопическую тучку. Вдобавок ко всему оно было безукоризненно голубым. Прямо таки бирюзовым...

-Не правда ли,- тоскливым эхом откликнулся парень.

- Плоховато выглядишь,- зачем-то сказала Гермиона, улыбаясь во весь рот. Похоже, что апатичность Малфоя веселила ее ничуть не меньше, чем любое другое его состояние.

-То же самое могу сказать о тебе.- Парень возвратил ухмылку с процентами, вышло зло и довольно едко. Да он и не рассчитывал на иной результат...

-Ну,- шатенка сверкнула глазами,- полагаю, на этом обмен любезностями можно считать состоявшимся... Перейдем к повестке дня.

-Что это значит, Грейнджер?

-Что это значит, что это значит... И значит ли вообще что-нибудь...- Девушка склонила голову набок и задумчиво посмотрела на волшебника. Утопающая в своем огромном вельветовом кресле, она была похожа на гигантскую мидию в раскрытой раковине.- Едят ли кошки мошек? Едят ли мошки кошек?.. Как ты думаешь, Малфой?

-Думаю, худо же мне придется, если твой главный конек - цитирование бессмысленных шарад, придуманных сбрендившим математиком.- Малфой соскочил с подоконника и направился к двери.

-Подожди.

-Чего?- Лениво спросил он.- Хочешь мне еще Диккенса напоследок прочитать? Валяй, я весь во внимании.

-Хочу тебе кое-что показать, а потом кое о чем спросить.

В ответ на издевательский смешок слизеринца, Гермиона только закатила глаза, давая понять, что предвидела подобную реакцию и ничуть не удивлена.

-Посмотри-ка сюда.- Девушка выудила откуда-то из-за спинки кресла потертый рюкзачок и основательно в нем порывшись, извлекла на свет божий стопку альбомных листов, перетянутых тонкой двухцветной тесьмой, кои и протянула Драко.

-Завещание?- Предположил блондин с самым что ни на есть невинным видом, скептически фыркнув-кашлянув в кулак.- Вот уж не думал, что ты настолько предусмотрительна.

-А ты совсем не любопытный. Жалость какая... И не взглянешь?

Перебрав в уме все возможные возражения но, так и не остановившись ни на одном из них, Драко потянул за конец тесьмы... Шепеляво присвистнул, и углубился в разглядывание многочисленных эскизов и акварелей. Чтобы оценить положение вещей ему понадобилось немногим больше минуты.

А потом они с Грейнджер долго молчали, уставившись друг на друга так, словно прежде не были знакомы вовсе...

-Неплохо рисуешь,- наконец, выговорил Малфой.

-Нравится? Ты еще не видел, как я фотографирую...

Драко хмыкнул. Рисунки были поразительные. То есть, у Грейнджер определенно имелись неплохие художественные задатки, но ничего особенного в этих рисунках не было бы, если бы не некоторые детали... К примеру, прорисованные в мельчайших подробностях лица людей, которых Грейнджер не могла знать по определению, в точности переданная атмосфера мест, в которых она никогда не бывала... Предметы, о назначении коих маггловская девчонка вряд ли способна была догадаться самостоятельно.

-Ты знаешь, кто это?- Не выдержал юноша, вторично наткнувшись на улыбающуюся пухлощекую физиономию Грегори Гойла.

-Я?! Понятия не имею. А ты?- Гермиона вскинула брови.

Блондин неопределенно пожал плечами:

-О чем ты хотела меня спросить? Если о том, откуда все это взялось у тебя в голове, то даже не начинай. Знаешь ведь, не отвечу.

-Тогда забыли.- Как-то подозрительно легко отступилась гриффиндорка. Драко на миг показалось, что она смущена и раздосадована. Словно готовилась к чему-то очень долго, скрупулезно просчитывала все возможные варианты развития событий, а в последний момент банально спасовала. Соскочила, так и не решившись на первый шаг.

-Струсила?- Малфой и сам не понял, какого черта начал раззадоривать ее.

-Разумеется, нет.- С каждым разом презрительное фырканье удавалось ей все лучше и лучше.

-Ну а в чем дело?

-ДЕЙСТВИТЕЛЬНО интересно? Я скажу тебе, в чем дело. Ты - упрямый тщеславный осел. Поэтому-то ничего и не выйдет.

-Это мало похоже на просьбу.- Невозмутимо произнес светловолосый.

-Я еще не закончила! - Гермиона резко повысила голос.- Упрямый, самолюбивый, заносчивый... То, что задумала Френсис невозможно провернуть без твоего согласия и полной отдачи. Она хочет, чтобы осенью мы оба, то есть - ты и я, отправились в Хогвартс.

-В качестве кого, Грейнджер, тренировочных мишеней для заклятей или дегустаторов особо сомнительных зелий?!

-С тобой очень трудно разговаривать... В качестве участников экспериментальной социальной программы по адаптации сквибов в волшебном обществе мы поедем, доволен?!

-Несказанно. Всю жизнь мечтал.- Кивнул Малфой с таким видом, будто Гермиона предложила ему отведать на завтрак копошащихся в глубокой миске личинок флоббер-червя, приправленных гноем бубентора.- По-вашему Дамблдор окончательно выжил из ума? Настолько, чтобы притащить в школу еще как минимум двух недоколдунов, чего ради? Может, во имя поддержания боевого духа Филча...

-Дамблдор здесь ни при чем, Малфой. Нет, в общем-то, доктрина исходит от него, конечно, но... В Хогвартсе правит бал директор, это традиция. Решения по столь серьезным вопросам принимает сама МакГонагалл. Впрочем, по этой части никаких трудностей не предвидится. У них с Френсис какие-то давние приятельские отношения...

Подумать только, Дамблдор пишет доктрины! И это вместо того, чтобы ежегодно восседать в обеденном зале на своем кресле-троне во время торжественной приемки новичков?!

Мир, съехавший с катушек...

-Положим.- Блондин устало вздохнул.- И что нам это даст? Что мне это даст?- Спохватившись, уточнил он.

-Льготный проезд в общественном транспорте.- Ощерилась девушка.- И место на парковке для инвалидов! По твоим же словам в школе полным полно таинственных манускриптов... пришло время их исследовать, не так ли? Возможно, нам удастся заручиться поддержкой некоторых преподавателей. Хотя я бы на это особо не рассчитывала, откровенно говоря... Да и подольститься к говорящим портретам в Зале Славы, чем не вариант? Или к замковым призракам, на худой конец... Энн говорит, что они занудны до неприличия, но обладают превосходной памятью, если так можно выразиться...

-Как я погляжу, самообразование идет полным ходом! Успела спозаранку сунуть нос в «Историю Хогвартса»? - Слегка ошеломленный уверенным тоном Гермионы, Малфой даже пропустил мимо ушей ее неудачную подколку.

-Вот еще!- Воскликнула девушка с таким оскорбленным видом, словно Драко попытался уличить ее в чем-то крайне постыдном.- Не книга, а какая-то могильная плита, и пользы от нее живому человеку столько же... У меня от этих стройных колонок дат и событий в глазах зарябило минут через пятнадцать, а в ушах зазвенело еще раньше, а...

-... а суставы начало ломить, как только ты коснулась обложки?- Закончил парень.

-До!- Огрызнулась шатенка.- Я серьезно. Брр... Точно в восьмом классе на экзамене по тригонометрии! Куча слов - ни одного понятного... А вот Френсис чудесно рассказывает, правда, без особого энтузиазма, по-моему. Она все еще считает, что стереть мне память было бы наилучшим выходом из сложившейся ситуации. Стереть память и передать на руки родителям, избавившись тем самым от ответственности. Только... Знаешь что и в правду забавно?

Малфой вопросительно посмотрел на нее.

-Они теперь не могут применить ко мне ни одного заклятья, против моей воли, разумеется. Только если я сама этого захочу. В противном случае применение волшебства будет считаться несанкционированным и... не слишком законным, в общем. А все из-за того, что умею чинить часы и левитировать ножи. - Гермиона скривила губы в ухмылке.

-Так они тебе об этом и сказали!

-Ну и сказали. А что тут такого, ты же не стал умалчивать о том, точно бешеная собака, бросаешься на всех, кто не похож на тебя, нет? И с пеной у рта доказываешь, какой у тебя древний и распрекрасный род... Чем они хуже?

-Заткнись.

-Сам заткнись.

-Стало быть, на меня это счастливое обстоятельство не распространяется? - Неожиданно очнувшаяся от долгого сна прозорливость Малфоя не ведала границ, а вот его теперешние способности были весьма и весьма ограничены... Возможно, именно поэтому он был так «спокоен и сдержан».- Меня можно заклинать и травить зельями сколько душе угодно, верно, Грейнджер? Ставить в неудобное положение, заставлять подчиняться нелепым законам и правилам, называть сквибом, обрядив в маггловские тряпки. Пусть у меня нет палочки, но я-то знаю, кто из нас настоящий колдун. И... иди ты к чертовой матери со своими новостями. Зачем тебе вообще ехать в Хогвартс, тем более в моей компании?!

-Другой не предвидится, ясно? У тебя нет выбора. У меня он есть. Только выбирать-то, по сути, не из чего. Оставить все как было или попытаться лучше узнать саму себя, попытаться понять, кто я на самом деле и почему вижу то, что вижу? Какого хрена, Малфой... Я хочу разобраться.

-Ты...- Начал было Драко как-то особенно напыщенно, задыхаясь от собственной важности, но так и не завершил фразы. Дело в том, что в пылу спора он не заметил, как нечто мелкое, мохнатое и шустрое, движущееся хаотичными зигзагами, неумолимо приближается к нему... и теперь очень раскаивался в своей беспечности, отдирая оное существо, от своего левого бедра, в которое существо весьма чувствительно вцепилось коготками, острыми, точно портняжные иголки. Острота их ощущалась даже через плотную джинсовую ткань.

-Уберись, дрянь! - Слизеринец, все больше распаляясь, остервенело дрыгал ногой, но проклятому зверьку это, похоже, не доставляло особых неудобств, ибо он как ни в чем ни бывало продолжал висеть на парне, точно приклеенный. Разве что сполз по штанине на пару дюймов ниже... И только длинный серый хвост, подобно маятнику болтался из стороны в сторону, время от времени хлеща Малфоя по колену.

Гермиона изо всех сил стараясь не рассмеяться, до онемения закусывала костяшку безымянного пальца, но, взглянув в глаза блондина, полные муки и отчаянья, не выдержала... Выражение его лица, иначе как: «мамочка, на меня напал кровожадный...!» истолковать было невозможно. Впрочем, Малфой мог и не догадываться о видовой принадлежности мохнатой твари, даже, наверняка не догадывался... Просто не успел разглядеть в суматохе. А жаль...

-Х..хорек.- Всхлипнула Гермиона, прикрывая рот ладошкой.- Кто бы мог подумать...

-При чем тут это?- Рявкнул Драко, стряхнув, наконец, агрессора, слегка ошалевшего от столь бурной реакции несостоявшейся жертвы.

-Н-н... Не ты - он. - Давясь смехом, пояснила девушка.- Мои искренние поздравления, Малфой, ты доблестно сражался и умудрился в неравном бою одолеть ручного хорька. Здорово, правда?

-Ооо, да. - Со значением произнесла Энн, появившаяся в дверном проеме как нельзя кстати.- Доджер в полном восторге. Если у него от перенесенного стресса начнется внеплановая линька... Я надергаю из тебя волос в виде компенсации, обещаю, Малфой. И набью ими подстилку, можешь быть уверен.

-А если внеплановая линька начнется у меня?- С сомнением уточнил блондин.

-Что ж, это все упростило бы. По крайней мере, мне не пришлось бы утруждаться.- Мечтательно вздохнув, отозвалась Анна.- Доджи, иди сюда маленький.

Хорек, вжавшийся в боковину кресла, недоверчиво покосился на слизеринца, игнорируя воззвание хозяйки.

-Давай, вали.- Посоветовал Драко. Зверек продолжал таращиться на слизеринца глянцево поблескивающими бусинками глаз, и не думая двигаться с места. - Чего он еще ждет, Кирквуд, предложения руки и сердца? А может, ему больше приглянулась моя правая нога, и он хочет забрать кусочек с собой, но стесняется попросить об этом?

-Ох, оставьте, мистер, свой ироничный тон!- Усмехнулась белокурая девушка.- Доджер, конечно, не идеальный питомец, но он мой, с первого курса. Разумеется, нас еще в магазине предупреждали, что с ним не все ладно, что он со странностями и немного...

-Экзальтированный.- Подсказала Гермиона.

-Неуправляемый.- Пробормотал Малфой, задумчиво пересчитывая затяжки, оставленные маленькими коготками на его и без того изрядно потертых джинсах.

-Чересчур энергичный. - Энн закатила глаза.- Но я была одиннадцатилетним ребенком, а не профессором зоологии. И формулировка «чересчур энергичный» не вселила в меня должных опасений.

-Да неужели? Просто не верится.

-Грейндж, если у меня когда-нибудь мелькнет абсурдная мысль за что-нибудь извиниться перед этим человеком, то напомни мне о сегодняшнем разговоре, окей?

Гермиона лукаво улыбнулась в ответ. Наивная Энн... Можно подумать, что подобное поведение для него - единичный случай, вызванный геомагнитными бурями или же сверх яркими вспышками на Солнце...

-Я знаю Малфоя три дня, поверь мне, не мелькнет. Это уж точно. Так что давайте сразу сосредоточимся на более реальных вещах. Как насчет позднего завтрака?

* * *

-Ты не мог бы не дымить здесь?

-Грейнджер, передай мне еще немного молока и воон ту коробку с хлопьями.- Драко беззастенчиво ткнул пальцем в ту из четырех стоящих на столе коробок, которая ему была необходима. - Спасибо.

-Я серьезно, Малфой. Я задыхаюсь от сигаретного дыма.

-Можешь открыть окно, Кирквуд.- Милостиво разрешил юноша.- В конце концов, ты же не в гостях...

-У меня астма.

-Какая печальная история. Прямо таки душещипательная. Может быть, мне теперь стоит бросить, а?

-Не будь ублюдком.- Гермиона искоса посмотрела на слизеринца.- Ты, между прочим, обязан Анне, если не...

-Ну? Чем? Договаривай. Чем еще я там вам, по вашему мнению, обязан... - Саркастически фыркнув, осведомился Малфой.- Хватит на меня так смотреть, кусок в горло не лезет. Или бросить есть я должен был, начиная со вчерашнего дня, а меня опять забыли поставить в известность...

-Чем пререкаться по пустякам, не проще ли уступить?

-Нет, не проще. Особенно, после того как вмешалась ты. Грейнджер, сдается мне у тебя тот же комплекс, что и у твоего незабвенного гриффиндорского дружка... Просто какая-то маниакальная потребность с умным видом встревать в чужие дрязги, делая вид, что отстаиваешь права пострадавшей стороны. Ты сама бы не хотела разок затянуться за чашечкой утреннего кофе?

-Потерплю.- Отрезала шатенка.

-Вы посмотрите на нее, она потерпит.- Растягивая слова, проговорил Драко.- Институт благородных девиц, да и только. Терпение. Смирение. Потакание причудам убогих...

-Грейндж, отодвинься чуть в сторону. Пожалуйста. Вот так, прекрасно.- Удовлетворенно кивнула, Энн, когда подруга, не требуя разъяснений, вместе со стулом переместилась ближе к краю стола.

-И?- Слизеринец недоуменно посмотрел на девушку.- Надеюсь, плясать вокруг этой штуки с кон... фро... конфорками ты ее не заставишь. Это было бы не слишком вежливо, полагаю.

Анна, сидящая посреди кухни, на колченогом табурете на его слова никак не отреагировала. Ну, почти никак... Лишь меланхолично взмахнула палочкой, неразборчиво произнесла «Силенцио» и, выдернув сигарету из сомкнутых пальцев вяло сопротивляющегося Малфоя, затушила ее в полупустой миске с молоком...

-О, ты собирался это доедать... Какая же я недалекая! Мне смело можно приз вручать в номинации «остолоп года». Наверное, следовало бы узнать твое мнение, прежде чем совершать эту ужасную выходку, но раз уж ты так деликатно промолчал...

-Энн, ты передергиваешь. Расколдуй его.

-Нет времени деликатничать, этикет мы будем осваивать по ускоренной программе. До окончания каникул осталось не так уж и много времени, а если он надумает выкинуть подобный фортель при директрисе или еще перед кем- нибудь примется права качать... Как говорит бабуля, одного паршивого барана достаточно, для того чтобы испортить жизнь вполне себе симпатичной отаре кротких овечек. Приятного аппетита, мистер Малфой. И добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно...

Глава 15. Скажи мне, кто твой враг...

Знаешь, как убить врага? Совсем не ерунда.

И опытным бойцам ужасно не легко...

Им совесть не дает. Или трясутся руки.

Сл. Гр. «Агата Кристи»

Всем нам время от времени снятся кошмарные сны. Через несколько дней, как правило, память заботливо сглаживает их детали и с нами остается лишь неприятное ощущение, забившееся в самый далекий угол подсознания. Вот и правильно, там ему самое место - решаем мы и преспокойно живем дальше. Увы, не все кошмары столь покладисты. Некоторые способны добраться до любого из нас во время бодрствования. О, нет, они не станут греметь цепями и жутко выть под окнами спальни, для них это слишком тривиально, такие кошмары куда более бесцеремонны, они идут много дальше... Стоит лишь отвернуться, показать ему незащищенную спину.. и кошмар тут как тут, во плоти. Он до скончания века готов заглядывать вам через плечо, фыркать, выказывая неудовольствие, глупо хихикать, привлекая к себе внимание, и вообще любой из материальных кошмаров является при ближайшем рассмотрении принеприятнейшим субъектом, тенью тебя самого.

Для Драко Малфоя этим самым кошмаром была Гермиона. Скрыться от ее навязчивой манеры общения, ровно, как и от нее самой и после торжественного приезда, вернее, прилета ее родителей оказалось непосильной задачей даже для сына Люциуса. Даже в доме у Кирквуд. Тем более в доме у Кирквуд...

Дважды в день (и не лень же девчонке таскаться через полквартала!) Грейнджер «навещала свою обожаемую подругу». Очевидно, в силу своей врожденной гостеприимности, Энн уже через полчаса сплавляла алчущую все новых и новых познаний на ниве практической магии Гермиону к Френ, та, в свою очередь, не мудрствуя лукаво, ненавязчиво предлагала «проведать школьного друга», чем эта паршивка, в конечном счете, и пользовалась... То есть, просачивалась в неплотно прикрытую дверь гостевой комнаты на втором этаже, где имел несчастье коротать свои дни слизеринец, и принималась за свое любимое занятие - изводить оного всеми доступными ей способами и средствами.

Лишенному магии, палочки и чувства собственного достоинства Драко ничего кроме как терпеть эти «дружественные» визиты и лелеять слабую надежду на то, что, попав в свою вожделенную школу, чокнутая гриффиндорка, наконец, от него отвяжется, не оставалось...

- Скажи, тебе обязательно стоять тут и сопеть мне в спину?

-В общем-то, нет. Но ты ведь рад моей компании, правда?

-Не то слово.- Процедил Драко сквозь зубы, с шумом перелистывая страницу.- Я в неописуемом восторге. Даже не знаю, как его выразить, чтобы тебе было яснее...

-Ну, раз уж он неописуемый...

-Грейнджер, катись-ка отсюда, а!- Гермиона так и не поняла, чего в этом возгласе было больше, мольбы о пощаде или холодной ярости. Наверное, всего понемногу...

-Ты будешь это допивать?- Вдруг спросила она без обиняков. Таким тоном, словно об отказе и речи быть не могло.

-Ты о кофе?- Малфой сморгнул и удивленно посмотрел на девушку.

-Ну, да. Так, будешь или нет?

-Нет. Только кружку после себя не забудь вымыть.

-О, разумеется. Я поговорю с посудомоечной машиной на этот счет, ради тебя она всегда особенно старается... Передавать привет тостеру? Он в последнее время частенько справляется о твоем самочувствии, спрашивает, почему ты его так редко навещаешь. Даже не знаю, чем его, беднягу, утешить. Полагаю, что, получив весточку от тебя, наш механический друг в миг повеселеет и, наконец, перестанет пережаривать тосты.

-Я бы на вашем месте, мисс Грейнджер, остерегался засыпать с открытым ртом. Говорят, желчью можно захлебнуться.

-Гребаный ублюдок.- Девушка с беззлобной усмешкой пнула перекладину малфоевского стула.

-Гребаная грязнокровка.

-Сноб.

-Отребье. Фак офф, Грейнджер, дай дочитать.

-Неужели мистер Малфой все таки взялся за прочтение очередной бездарной маггловской книжонки?! Историческое событие. У тебя, случаем, нет красного маркера под рукой, я хотела бы внести этот день в календарь, в раздел памятных дат.

-Френсис с утра предлагала мне отправиться вместе с ней к зеленщику... Из двух зол я предпочел меньшее. Кстати, эта тварь спит в коробке с клубками и прочей ветошью, если тебе интересно.

-Почему ты не скажешь Энн? Она уже с ног сбилась, разыскивая свое «сокровище».

-Я говорю тебе, этого не достаточно? Делаю все, чтобы ты только поскорее от меня отвязалась. И снова никакого толку.

-Вообще-то я тоже его видела... Но решила, что без меня обойдутся.- Протянула Гермиона виновато.- Энн в бешенстве, что он натворил на сей раз?

-Кажется, стянул курицу со стола.- Скучающе отозвался Драко, водя глазами по строчкам.

-Да неужто. Сам стянул, без посторонней помощи? - Шатенка села на край письменного стола и скрестила руки на груди.

-О, он выглядел таким несчастным, таким недокормленным... Я просто проявил милосердие.

Гриффиндорка с сомнением покачала головой.

-Доджеру хоть что-нибудь досталось или он опять получит выволочку за здорово живешь? Лишь потому, что подвернулся под руку.

-Ммм... пыталась проникнуть в дом, вслед за гостями, утверждая, будто у нее есть какие-то права на лорда Сент-Саймона... Что тут скажешь, твой Дойл неплохой стратег.

-Малфой!

-Только не это! Только не этот тон, господин прокурор, я во всем сознаюсь, зовите пристава. Хватит лезть ко мне с глупыми вопросами, Грейнджер! Я не твоя матушка, мне может не хватить терпения в один прекрасный день. И тогда, я отвечу не то, что ты хочешь услышать, а то, что думаю на самом деле, ясно?

-Я чего-то еще не слышала? - Гермиона улыбалась. И Драко знал, почему. Возможно, никто, кроме них двоих во всем Лондоне не смог бы угадать причины... Здесь, в этой маленькой, старомодно обставленной гостиной не надо было притворяться. За толстыми стенами они могли браниться и плеваться ядовитой слюной в свое удовольствие.

Могли ненавидеть, до зубного скрежета. Ненавидеть себя, друзей, любимых, холодный горький кофе, стойкий запах табачного дыма на одежде и в волосах. Ненавидеть холеру, чуму и вечно страдающих голодных детей Африки, ненавидеть потрепанные томики Конан Дойла, цветы в глиняных горшках и викторианские гравюры на стенах.

Здесь они не были плохими или хорошими. Не были теми, кто распаляется из-за пустых угроз и грязных слов, произнесенных лишь за тем, чтобы развязать очередную глупую маленькую войну...

Они просто причиняли друг другу боль и вместе с тем, от души наслаждались игрой, старой как мир. Но отнюдь не доброй...

Порой Драко ловил себя на мысли, что начинает ее по-настоящему ненавидеть. Как Поттера. Сильнее, чем Поттера, пожалуй... В такие минуты Драко пристальнее обычного смотрел в ее глаза и с удовлетворением отмечал, что видит в них лишь свое колышущееся искаженное отражение.

Она ПОНИМАЛА. Это было и странно, и смешно, и, в то же время, пугающе правильно, почти идеально. Так, как, наверное, и должно было быть.

Поэтому Грейнджер улыбалась.

Поэтому Малфой спокойно смотрел на то, как она допивает кофе из его кружки. Поэтому он все чаще и чаще раскуривал подряд две сигареты, одну из которых протягивал ей. Зная, что она произнесет «спасибо» одними губами, а он привычно, хотя и не искренне кивнет в ответ.

Поттеру, чтобы окончательно вникнуть во все нюансы игры потребовалось почти четыре года, ей же - чуть менее двух недель. Впрочем, Грейнджер и не скрывала своего интеллектуального превосходства над своими, откровенно говоря, недалекими дружками.

Как не стыдилась и своей грязной крови. Даже там, дома. Теперь-то Малфой вспомнил... Она никогда не отвечала на это слово криком или бранью, только смотрела прямо перед собой странным тяжелым взглядом, полным боли и еще чего-то... Чего-то такого, что заставляло слизеринца раз за разом плевать ей в лицо самым гнусным, с его точки зрения, оскорблением из всех возможных. И слушать как до хрипоты дерут глотки ее защитнички... Она же почти всегда молчала. Лишь однажды, два года назад, сорвалась и ударила. Хлестко, с силой, до обидного прямо.

-Хетти Доран была обвенчана с молодым американцем-золотоискателем. Еще у себя на Родине, во Фриско. И сбежала вместе с ним, едва подвернулся удобный случай... Словом, ничего таинственного.- Паскудно улыбнулась Гермиона.- Ты ведь «Знатного холостяка» читае... читал, я не ошиблась?

Она быстро взглянула на блондина и тут же зажмурилась, очевидно, оттого, что струя едкого серого дыма, выпущенного собеседником, попала ей в глаза.

-Прекрати это первой.- Проговорил Драко, бесстрастно наблюдая за тем, как она отфыркивается и часто моргает, воюя с удушливыми клубами.

-Что?

-Выводить меня из себя. И, даю слово Малфоя...

-Что б оно значило...

-Что б ты понимала!

И впрямь, что б она понимала... Грейнджер была не просто несносной, а прямо-таки невыносимой. Во сто крат хуже ехидничающей Кирквуд, которой, по сути, не было до Малфоя никакого дела. Если бы не ее извечный самодовольно-наставительный тон и привычка размахивать палочкой по поводу и без такового («силенцио» ей Драко нипочем не спустит, пусть даже не надеется, уж он-то найдет способ «отблагодарить» зарвавшуюся девчонку), то с ней вполне можно было бы сосуществовать по законам мирного времени... А точнее - не попадаясь друг другу на глаза, без крайней на то надобности. Вообще не попадаясь, если уж на то пошло...

Грейнджер же, помимо прочих ее минусов, не относящихся к делу, обладала целым набором свойств, которые и при большом желании сложно было бы назвать достоинствами. А именно: настырностью, бесконечной назойливостью и, что самое ужасное... Грейнджер обладала по истине удивительным и редким даром, раздражать его, как никто дугой... Она раздражала, как дешевый станок раздражает чувствительную кожу. Без ее ведома нельзя было и шагу ступить.

-Сыграем в «Уно»?- Предложила Гермиона псевдо- миролюбивым тоном.

Драко отрицательно замотал головой. Ну, вот! Что и требовалось доказать. Она опять издевается... Причем, издевается упорно и злонамеренно. Точно так же, как и он прежде... С той лишь разницей, что Гермиона была в этом отношении, была чуть мягче его самого. Но не менее изощренной, это уж точно...

И улыбалась она левым уголком рта, в то время, как глаза ее выражали нечто особенное, дикую смесь насмешки, провокации и еще чего-то, подозрительно напоминающего сочувствие. Не жалость, а именно сочувствие... Так, наверное, сочувствуют рыбам, выброшенным на берег и пронзенным огромными блестящими крючками модерновых спиннингов, ярые, но уж очень голодные поборники экологических движений, разводя костер...

Так сопереживает Гермиона Грейнджер, раскачивая стол, на котором сидит, болтая ногами, обутыми в легкие теннисные тапочки и засыпая пеплом желтоватые страницы книги о своем любимом герое, социопате и наркомане... Непревзойденном сыщике всех времен и народов, мистере Шерлоке Холмсе.

Гермиона Грейнджер, не желающая даже прикасаться к «Истории магии», исподтишка шпыняющая младшего братца и выразительно закатывающая очи к потолку при одном лишь упоминании о маггловской средней школе. Гермиона Грейнджер, в жизни которой было слишком мало волшебства и слишком много нелепых детских обид.

И, в кое то веки, Драко благодарен ей, хотя бы за молчание...

* * *

Порой ноги Ремуса Люпина заводили своего обладателя в весьма и весьма экзотичные для обычного человека и вполне обычные для писателя места, как-то: уединенные скверы, детские площадки и безлюдные, пользующиеся сомнительной репутацией улочки на окраинах. Нет, само по себе посещение этих мест не было из ряд вон выходящим событием и для простого горожанина... А вот целью, с которой Ремус отправлялся на подобные променады толпы праздно шатающихся клерков или же, скажем, отягощенных семейными заботами матрон вряд ли могли бы задаться... Люпин искал вдохновения.

Все-таки, он лукавил, называя себя беллетристом и посредственным писакой в кругу близких знакомых... Ни тем, ни другим, к сожалению или же к счастью, Ремус Люпин не являлся. Он был достаточно образован. Не претендовал, конечно, на звание бакалавра филологических наук и в полной мере не мог считаться истинным знатоком изящной словесности, и, тем не менее, имел незаурядные дарования и способности. Проще говоря - потенциал. Но, как и многие одаренные люди, распорядиться этим потенциалом достойно, не растрачивая себя по мелочам, Ремус даже не пытался. В творческих простоях, не способности вовремя собраться и сдать рукопись в срок, он первым долгом винил окружение, погоду за окном, крикливых соседей и суетливость большого города, иногда и вовсе не беря в расчет собственную лень и ипохондрию, кои, к слову, играли немалую роль в его житейских неурядицах.

Сидя на расшатанной, неустойчивой, в общем и целом, дрянной и непригодной для комфортного отдыха парковой скамейке, Ремус, не замечая ничего во круг перечитывал чужие стихи. Поначалу это казалось ему чем-то пошлым, придти в запущенную и малолюдную парковую зону, усесться, почти что умоститься на грозящей в скором времени завалиться на бок скамье и самозабвенно препарировать плоды чужого творчества. Но со временем он привык, приноровился и начал получать удовольствие от процесса. Про себя он частенько рассуждал о том, где автор сбился с ритма, где подобрана неудачная рифма или слово, но особую радость ему, непрошенному критику, доставляли откровенно слабые фразы или даже целые строфы...

Только с раннего утра что-то шло не так. Люпин был задумчив и рассеян, и оставлял без внимания, казалось бы, очевидные ошибки. Приближались Эти ночи... Снова, неумолимо приближались... Полнолунье не желало ничего понимать в его графиках, сроках и письменных обязательствах перед издательствами, не желало разбираться в глупых человеческих причинах, оно просто приходило. И будило в нем потаенные страхи.

Глупый человечек, попавшийся на крючок судьбы, на голый крючок, без приманки и снастей, что ты можешь?

Ничего. Лишь ждать тех, кто ворвется в твою жизнь совсем скоро. Тех, кто изменит ее. Возможно, они уже и впрямь на пути к тебе. И друг к другу...

Возможно. Может статься, что они живут вон в том доме со старинным дымоходом, криво торчащим в одном из ребер крыши, точно стрела в тушке подстреленного на охоте кролика... Или в другом, каком... доме... живут...

Мужчина усмехнулся этим странным мыслям и снова предался прерванному занятию, на душе стало чуть легче...

В твоих глазах поселилась осень.

И, пусть не много мне чести в том,

Готова я свою шкуру сбросить,

Лечь у порога... Стеречь твой дом.

Лечь у порога... Одеть другую,

Примерить личину цепного пса...

Знаешь, ведь я ни о чем не тоскую,

Если не вижу родного лица.

Лишь в голове моей кружатся мысли,

Пляшут, роятся тысячей пчел...

Ну, почему, мой невольный убийца,

Ты снова другую мне предпочел?

Лечь у порога, стеречь твой дом,

Готова я, свою шкуру сбросив.

И, пусть не много мне чести в том...

Зато к тебе не подступится осень.

Просто стихи. Старые, блеклые, безжизненные. Ремус напишет лучше, они будут живыми, дышащими, пронизанными чувствами... Только дайте срок, только заберите чертовы ночи полной Луны, в которые он сам себе кажется врагом...

Глава 16. Из хроники солнечных дней (в двух действиях))

Не сдаться, не сломаться, не пропасть, не сбиться,

Жить, как будто бы в последний раз встает над нами солнце.

Средь каменных лесов, домов, бороться... за каждое мгновенье

Призрачного счастья... До неба достучаться!

Lumen, «Мы с тобой одной крови»

Все что ты видел в зеркале - все ложь,

И все, что прежде слышал от людей...

Ты мне ответишь: «Ну, и что ж...

Я до всего дознаюсь сам, скорей!

Я до всего дознаюсь сам, увижу.

И ты мне никакая не помеха...

Я эти путы с детства ненавижу,

Когда ты связан, знаешь, не до смеха».

A. Bellatriss

Спокойной ночи, и... удачи!

Над чувствами не властен никто, по крайней мере, так говорят... Над порывами, эмоциями, сиюминутными влечениями и долголетними привязанностями... Откуда они приходят и вследствие чего возникают? Ни академик, ни заправский колдун не ответит вам. Сколь бы витиевато не выражался человек, сколь бы ни были широки его познания... Есть вещи, в которых сам черт ногу сломит, а человеку в них и подавно не разобраться! Думая об этом начинаешь понимать, что иногда проще верить на слово, нежели терзать себя сомнениями и недомолвками.

Энн не смотрела в окно, как могло бы показаться стороннему наблюдателю, она смотрела в себя. До боли, сомкнув пальцы на бортике подоконника. Стояла, прижавшись щекой к идеально гладкой поверхности стекла, а руки ее мелко подрагивали от какого-то странного внутреннего напряжения, охватившего девушку.

Анна Кирквуд улыбалась, нервно и зло. Улыбалась темноте, разноцветным огням, пляшущим перед глазами, улыбалась слепой ревности, играющей ее внутренностями, словно базарная торговка - бусами. О, да, Анна ревновала! Умом понимая, что все ее подозрения смешны, более того, абсолютно беспочвенны. И, тем не менее, ничего не могла с собой поделать. Зерно страха, упавшее в благодатную почву, тут же было сдобрено субстратом из ее домыслов и уже дало первые всходы...

Гермиона отдалялась с каждым днем. Совсем понемногу, почти незаметно. Но отдалялась, это было столь же очевидно, как и то, что пересаживание ростков мандрагоры без берушей и защитных перчаток - занятие для кретинов или самоубийц, а то и тех и других вместе взятых... Мальчишка определенно заинтересовал ее. Они все больше времени проводили вдвоем. Сказать по чести - лаялись безбожно, фыркали при упоминании друг о друге и, вообще, были мало похожи на людей, довольных своим случайным окружением. Казалось бы, чего в таком случае опасаться? Но, Энн знала, что может за этим последовать....

Иан тоже поначалу не был в восторге от ее подруги, скорее даже наоборот...

Общепринятый формат мышления никогда не вызывал у Грейндж особой приязни. Жить она привыкла по каким-то чуждым остальной цивилизации законам и правилом, понятным и привычным лишь ей одной.

Ее не пугали ни досужие сплетни, ни подковерные игры, просто потому, что они никогда не касались ее. Люди были для нее чем-то вроде упитанных домашних хомячков, пушистых и совершенно бестолковых, они бодро крутили каждый свое колесико, в урочный час получали корм, спаривались и иногда даже пожирали собственных детенышей... Не все, конечно, но в общей своей массе, люди для Гермионы были таковы. Кем была для них она, Грейнджер, казалось, не интересовало вовсе. Ей проще было найти в человеке чертову уйму недостатков, чем повнимательнее приглядеться к его достоинствам. Найти недостатки, прикинуть что-то в уме, вычислить способ, как больнее по ним ударить в случае чего, суммировать все это, задвинуть в дальний угол и... перестать обращать на недавний объект изучения хоть какое бы то ни было внимание.

Люди, точно детские головоломки, пазлы и конструкторы... Разгаданные, цельные, они, по сути, больше не представляли для нее никакой практической ценности...

А Анна представляла, и даже втайне гордилась этим. Энн была чуть ли не единственным близким Гермионе существом. Понимающим, не требующим разъяснений и клятв, готовым не оправдать, но принять любой, даже самый безрассудный поступок.

Каждое циничное, пропитанное ядом высказывание, каждый презрительный взгляд и смешок, Анна встречала улыбкой. Не только встречала, а, зачастую, и предугадывала... Потому лишь, что это были ее собственные смешки, взгляды, слова.

Пять лет назад... Пять лет назад Анна впервые уехала в закрытую школу-пансион, расположенную на другом конце Британии. Гермионе же никуда ехать не пришлось, она просто осталась одна. Одиночество в толпе - самая страшная из его разновидностей... К тому же, самая болезненная и постыдная, наверное.

Вот тогда-то хрупкая, открытая, до безобразия инфантильная Гермиона, и придумала способ защиты от такого чужого, непонятного, жестокого и надменного взрослого мира... Непростой, но действенный. Она натянула на себя маску, разрисованный лайковый чулок. Жести, гримасы, взгляды любимых людей, которые она уже тогда, не напрягаясь, могла копировать с поразительной достоверностью, по прошествии времени и впрямь превратились в нечто похожее на грозное оружие. Уверенность, независимость, граничащая с отчужденностью, она впитала их в себя, подчинила, прочувствовав каждой своей частичкой.

И стала той, кем являлась сейчас.

Анна знала, чего ей это стоило. Знала и молчала. А восхищение этой маленькой испуганной девочкой, нашедшей в себе силы преодолеть отчаянную робость и жажду быть опекаемой кем-то родным и теплым до скончания дней, с годами лишь усилилось.

Теперь Гермиона, должно быть, вошла во вкус. Она впервые на памяти Энн затеяла подобную игру по собственному почину. Игру в ненависть. Игру-провокацию. То, что она делала, было равносильно курению в закрытой химической лаборатории с пенящимся реактивом в руках... Энн боялась за нее, злилась и ревновала, но ничего уже не могла поделать. Драко Малфой принял ставку и с шулерской усмешкой принялся за раздачу крапленых карт.

Партия началась...

О, нет, Энн не смотрела в окно, как могло бы показаться стороннему наблюдателю, она смотрела в себя. Глотая слезы, ежась от сырого грозового ветра, то и дело распахивающего оконную створку...

* * *

Драко, устало, в сотый раз обозвал себя законченным идиотом и прикрыл глаза. Он-то думал, что знает, что собой представляет кошмар. Черта с два! Настоящий кошмар начался лишь теперь... Волчья ягодка проклюнулась из тех цветочков, которые он по наивности принимал за явные предвестья апокалипсиса. То, как выяснилось, были лишь цветочки. Всего только безобидная солнцелюбивая флора...

Грейнджер спала на его плече.

Нет, заснула-то она сидя на подлокотнике кресла, боком притулившись к велюровой спинке, а вот потом - неожиданно сползла по ней и уронила голову ему на плечо. Не только голову, вообще-то, еще и себя частично уронила... Будить ее было неудобно. Ибо, Грейнджер, насколько Драко успел узнать ее, охотнее посмотрит в глаза василиску, чем признает, что тушкой своей она придавила его исключительно по доброй воле, не будучи подвергнута никаким внешним воздействиям...

Продолжать сидеть, как ни в чем ни бывало - не только неудобно, но еще и глупо. Сбросить Грейнджер, ко всем чертям, на пол, было идей наиболее заманчивой, конечно... Но на грохот ведь, как пить дать, сбегутся все обитатели дома, включая хорька! Объясняться в спокойных тонах еще и с ними (Малфой был почти стопроцентно убежден, что последний изъявит желание принять непосредственное участие в беседе, посредством тыканья мордой во все и всех подряд) у слизеринца попросту не хватило бы выдержки.

Грейнджер спала, чуть приоткрыв сухие бледные губы. Зубы у нее, к слову, были подозрительно ровными, и передние выдавались вперед совсем незначительно. Наверное, носила скобы... От этой мысли на душе у Малфоя стало совсем уж гадко. Настроение испортилось окончательно.

В том, что он именно ненавидит, а не просто недолюбливает проклятущую гриффиндорку не было больше никаких сомнений... Жаль только, ей до этого не было никакого дела. Она продолжала мирно посапывать, вдобавок ко всему, изредка принимаясь что-то бессвязно бормотать во сне! «Проваливаться на хрен» она тоже почему-то упорно не желала, все сильнее и сильнее отдавливая Драко бедро. А уж тянущую боль, угнездившуюся где-то в районе ключицы, парень старался не заикаться даже самому себе.

В довершении всех бед, кончики ее волос неприятно щекотали шею.

Выждав для верности минут пятнадцать и придя к выводу, что это временно недееспособное тело вполне может так и пролежать на нем мертвым грузом всю ночь, Малфой принял решение избавиться от него любым путем. Пусть даже и ценой своего здоровья. Способ, по правде говоря, был только один (если не брать в расчет все вышеперечисленные), а именно: транспортировать Грейнджер хотя бы до кровати, стоящей на другом конце комнаты, тем самым, отвоевав себе кресло в безраздельное владение.

Какого лешего ей не спится дома, вопрос, может быть и актуальный, но терпящий до утра. По сему, Драко, скрепя сердце, предпочел с ним до утра и повременить. Дабы не подвергать свою и без того расшатанную нервную систему столь серьезному стрессу, да и еще и на ночь глядя.

Сквернословя так, что каждый уважающий себя маггловский сапожник после услышанного счел бы святым долгом немедленно издохнуть на месте от зависти, Драко пропустил руку под коленями девушки, другой сгреб ее за шиворот и попытался выпрямиться.

Как ни странно, вторая же попытка подняться на ноги и не расколотить голову Грейнджер об острую боковину журнального столика, стоящего подле самого кресла, увенчалась успехом. Не то чтобы, конечно, совсем увенчалась... Впрочем, при тщедушной комплекции слизеринца уже один факт отделения от кресла в полусогнутом положении с пятидесятикилограммовым грузом на вытянутых руках мог быть приравнен к олимпийскому рекорду. По сравнению с этим, водрузить Грейнджер на кровать было плевой задачей, детской забав... Самомнение-то Малфоя и подвело. Запнувшись о какой-то предательский бугорок на ковре, Драко вместе с шестиклятым балластом водрузил туда еще и себя. Так сказать, слегка перевыполнив план...

Само собой разумеется, что в этот пикантный момент Грейнджер вдруг наскучило изображать из себя мертвую царевну, мало того ей, еще вздумалось открыть заспанные очи и хриплым, но довольно деликатным голосом, полюбопытствовать, какого черта Малфою понадобилось в ее постели посреди ночи...

Такого исчерпывающего, конструктивного и развернутого ответа на поставленный вопрос Гермиона Грейнджер не получала никогда прежде. Даже на уроках профессора МакГонагалл.

Драко же, в свою очередь, навсегда зарекся связываться с гриффиндорцами, при каких бы то ни было обстоятельствах...

* * *

Френсис убавила огонь, помешала булькающее в котле варево деревянной лопаткой и вздохнула. От этого мальчишки было больше хлопот, нежели толку... Состава требовалось с каждым разом все больше, а сроки между приступами все сокращались и сокращались. Проклятье вцепилось в него, точно блаженный в юбку матушки и больше уже не желало отпускать. Сдаваться оно не собиралось тем более... Что ж, Френсис Линкс не для того посвятила свою жизнь искусству зельеварения, чтобы спасовать ни пойми перед чем.

Знать бы, кому он так насолил. И чем. Так же, неплохо бы знать и что из его скупых путаных рассказов о разрыве в пространственно-временном континууме, правда, а что - ложь чистой воды.

И что же из всего этого выйдет. Что же выйдет...

Женщина лукаво взглянула на зверька, свернувшегося в маленький серый клубочек прямо на нижней полке шкафчика с готовыми зельями. Должно быть, в приоткрытую дверцу проскочил...

-Ладно, уж, спи, Приблуда.- Старуха усмехнулась чему-то своему, продолжая следить за снадобьем и расторопно помешивать его по мере необходимости.

Доджер все так же неотрывно смотрел на седую колдунью хищными черными бусинками глазок.

-Ты тоже хочешь знать, верно? - Френсис подмигнула зверьку.- Ничего, они пока сами не поняли, что за кашу заварили. Тем интереснее исход... Слишком поздно теперь вмешиваться, до всего им предстоит дойти своим умом... лучше бы, конечно, сердцем, ну, да Мерлин с ним, и умом сойдет... Поди, объясни им, что к чему, разве поверят? Дети, сущие дети ведь еще... Рыцари песчаных барханов.

Мне снятся эдельвейсы и талые снега,

А время прелой коркой запекает раны.

И наши головы седые от пыли и песка,

Мы так давно играем в Рыцарей Тумана.

* * *

А поутру они проснулись...

Алан и Джейн не были плохими родителями. Невнимательными или, упаси Создатель, равнодушными. О, нет, они, в сущности, были довольно приятными людьми, эти Грейнджеры! Вот только воспитание детей давалось им с превеликим трудом. Все шло прекрасно, пока они ни во что не вмешивались. Но это, согласитесь, не лучший из возможных подходов к построению гармоничных отношений в семье. И если с Ричем проблем было ровно столько же, сколько и с большинством детей его возраста, то Гермиону волей-неволей приходилось относить к разряду «трудных» подростков и делать на это скидку, по мере необходимости...

Она была замкнута, свободолюбива и ответы на все свои вопросы находила быстрее, чем родители успевали заметить заинтересованность дочери в каком-либо предмете. Так случалось, наверное, всякий раз, когда подходило время «серьезных разговоров»... Вроде путаных объяснений о женских и мужских началах, пестиках, тычинках, дробящихся зиготах и множащихся с невероятной скоростью бластомерах.

Почему у этого мальчика кожа темная, а у меня светлая? В самом деле, почему? Вряд ли шестилетний ребенок станет терпеливо выслушивать лекцию о пигментации покровов, антропогенных факторах, наследственности и сложном устройстве хромосомного набора. А если и станет, то первым долгом после окончания «увлекательного повествования» заподозрит родителей в надувательстве. Ибо дети, в большинстве своем, не приемлют многоступенчатых сухих книжных пояснений... Но взрослые порой забывают о том, что на каждое правило находится свое исключение. И это исключение с каждым годом в ответ на пространные отсылки к Богу, Матери Природе и прочим мифическим сущностям, ухмылялось все более и более скептически... До тех пока вовсе не перестало задавать вопросы.

Не то чтобы Гермиона совсем не верила в божественное провидение и участие Творца в земных делах... Нет, какой-то частичкой своей души она, безусловно, уповала на чудо и ждала помощи из небесной канцелярии в те тяжелые минуты жизни, когда ждать и уповать больше не на что... Но едва ли она могла всерьез принимать бесконечные Библейские заветы и сорокадневные посты, живя в центре огромного города, усеянного магазинами электроники и супермаркетами с автоматическими дверями. Это было бы просто смешно. Она, как и многие прихожане большого города прятала свою веру под куртку, сшитую из водоотталкивающей ткани или под нейлоновый свитер. Оборачивала вокруг пластиковых браслетов, а иногда и топила в банке с весело шипящим напитком, в котором усилителей вкуса было больше, чем этого самого вкуса.

-Гермиона!

Девушка неопределенно передернула плечами, давая понять, что мамина реплика не пропущена мимо ушей.

-Читать за столом вредно.

О, разумеется... По мнению Джейн Грейнджер за столом кроме поглощения пищи ничем вообще не следовало заниматься. О чем Джейн не преминула сообщить и младшему сыну, самозабвенно расставляющему фигурки супергероев напротив тарелки с салатом.

-О, уж он-то явно не остынет. Есть блюда, не нуждающиеся в термической обработке. Они не остывают.- Глубокомысленно заметила Гермиона, подмигнув брату. Тот ухмыльнулся в знак солидарности. И в этом, опять же, не было совершенно ничего удивительного... Стоило родителям вернуться с семинара ли, курсов повышения квалификации или же из очередного «уикенда для двоих», и начать активно насаждать свои порядки, как брат с сестрой забывали про мелкие дрязги и становились в оппозицию. А протестовать, как известно, куда приятнее, имея хоть какого-нибудь, да союзника, нежели в одиночку.

-Для игр есть другое место и время, дорогой. Пожалуйста, не превращай завтрак в балаган. - Терпеливо снеся все кривляния, корчения рож и другие молчаливые протесты, сказала Джейн, при этом укоризненно взглянув на Гермиону.

-Я ем. - В подтверждение этого изречения девушка соизволила даже зачерпнуть ложкой несколько кукурузных колечек, разбухших в молоке и продемонстрировать их маме, перед тем как отправить в рот.

Мне снятся эдельвейсы и талые снега,

А время прелой коркой запекает раны.

И наши головы седые от пыли и песка,

Мы так давно играем в Рыцарей Тумана.

-Милая, они просто дурачатся.- Добродушная улыбка, появившаяся на полном, гладко выбритом лице Алана и, вне всякого сомнения, адресованная жене, несколько смягчила ее воинственный настрой.- Чада, вы прослушали инструктаж? Тогда не перечьте маме и отложите все кроме вилок, договорились?

-Мне тоже прикажете вилкой в молоке ковыряться?- Рассеяно переспросила Гермиона. - Или ложку все же можно оставить в виде исключения?

-Дочь. По тебе плачет домашний арест.- Алан шутливо сдвинул брови. По правде говоря, о том, что такое «домашний арест» он имел довольно приблизительное представление и уж точно не собирался подвергать этому сомнительному виду наказания детей. Гермиона, разумеется, это понимала, по сему, угроза не возымела на нее не только должного, но и вообще никакого воздействия.

-Помните, я говорила вам о неком колледже искусств, в который я намеревалась подать документы?

Родители вразнобой кивнули, понять по их лицам, действительно ли они об этом помнят или же все сообщаемое являлось для них полнейшей новостью, было невозможно.

-Так вот. Анна уже несколько лет учится в интернате, открытом под их патронатом и разрабатывающем учебные программы при непосредственном участии учредителей колледжа. На этот год у них есть несколько бесплатных мест для стипендиатов... Я подумала, неплохо было бы учиться вместе с Энн, верно?

-Эм... но до начала учебного года осталось совсем немного времени и, потом, тебе для зачисления, очевидно, необходимо было пройти ряд собеседований, тестов. Боюсь, тебе пока придется остаться в своей старой школе, дорогая. Я не уверена, что мне нравится эта затея, к тому же. Интернат, закрытое заведение...- Джейн задумчиво посмотрела на свою взрослую, упрямую дочь и не заметила в ее глазах ни тени разочарования. Она словно бы ничуть и не удивилась отрицательному ответу. А, значит, основной подвох ждал Джейн где-то впереди.

-Я подала заявку еще весной. И отправила им несколько своих работ... Скопировала результаты аттестационных тестов за прошлый семестр. А собеседование я прошла две недели назад. В общем, я зачислена. Вернее, почти зачислена, если вы с папой, конечно, не против...

От такого беззастенчивого вранья, глаза Ричарда округлились и стали подобны двум крошечным блюдцам. Сестренка определенно была в ударе. И Рич ею даже немного гордился, не признался бы в этом ни за что и никогда, но гордился...

-Две недели назад? - Алан прищурился и отложил газету, которую, вообще-то тоже не полагалось читать за столом.

-Да. Или около того... Рич тогда оставался с мисс Линкс, знаете ведь, она всегда любезно соглашается присмотреть за ним. Если хотите, я могу ей позвонить и расспросить ее подробнее об условиях содержания, количестве экзаменов и тому подобном. Хотя вам самим бы не мешало переговорить с ней, перед тем как принять решение. И с Энн... Уж она-то явно знает о системе обучения больше моего. Только прошу, не отказывайте сразу! - Гермиона скуксилась, насколько ей позволяли сделать это ее природные таланты, и замерла в ожидании.

По чести сказать, Френсис совсем не одобряла путь «лжи и уверток», но находила его куда более безопасным и простым, в сравнении с использованием колдовства в качестве решающего аргумента, скажем. По ее мнению, незачем было тревожить древние силы и Департамент, там, где без этого вполне можно было обойтись.

-Ну, пожалуйста! Поговорите с ними. Это очень важно для меня,- Гермиона хотела, было добавить «я всю жизнь мечтала о такой возможности», но, опасаясь переборщить, сделать это так и не рискнула.

Она и вправду мечтала о чем-то подобном с самого детства, если разобраться... И магию при желании можно было бы охарактеризовать как одну из разновидностей искусства. Так что, большого обмана здесь и не было.

* * *

-Малфой. Это свинство с твоей стороны! Ты должен был положить трубку, как сделал бы любой нормальный человек на твоем месте... А не подслушивать по параллельному телефону чужие разговоры, абсолютно, кстати, тебя не касающиеся.

-Вот уж неправда, Грейнджер, твоя поездка в Хогвартс никакого так не касается, как меня, ясно?!

Это становилось забавным. Препираться с Малфоем, используя для этого маггловское средство связи - ничем более идиотским и бессмысленным Гермиона еще в жизни не занималась.

-Просто положи трубку и займись чем-нибудь. Прособирай ядовитых травок для гербария, помечтай о расчленении девственницы на жертвеннике, в конце концов, иди, почерти пентаграммы на обоях... Какое-никакое развлечение...

-Ничего я чертить на своих обоях не позволю!- Анна выразительно фыркнула в трубку, так, что легко было представить ее возмущенную мордашку.

Жизнь была почти прекрасна, если бы не... Но ведь и в целом свете нет ничего идеального, верно? И ради достижения заветной цели зачастую приходиться мириться с неудобствами.

Неудобство на другом конце провода продолжало подавать признаки жизни, напрочь заглушая комментарии Анны своим звучным баритоном. Гермиона со вздохом пробормотала нечто отдаленно напоминающее прощальные слова и положила трубку на рычаг.

Жизнь и в самом деле прекрасна, без всяких «но»... Кажется, нет, уже почти наверняка - она еде в Хогвартс. Осталась всего пара недель до ТОГО САМОГО дня. А что до Малфоя... Способ мести уже созрел у нее в голове. От этого солнечный денек, ставший вдруг еще более солнечным и светлым, словно бы улыбнулся ей губами, перепачканными густой пеной белоснежных облаков...

Глава 17. В преддверии школьных будней

Дело к осени и в твоих сырых руках:

Листья желтые, строчки стертые...

Небо посылает стае верный знак,

Птицы делают свой первый взмах...

Сл. Гр. «Lumen»

- 1 -Дни летели с какой-то страшной, ошеломительной скоростью, они сменяли друг друга, словно красочные узоры в калейдоскопе. Каждый из них был преисполнен торжественного ожидания, каждый напоминал предыдущий и все же чем-то разительно отличался от него...

Гермиона никогда еще не чувствовала столь сильного смятения. Даже ничего похожего не испытывала. Предстоящий отъезд и пугал ее, и будоражил, и вместе с тем почти что окрылял. Она порхала по дому, точно огромная обезумевшая от жары стрекоза, не в силах усидеть на месте.

Да, дни летели с ошеломительной скоростью... К мысли о том, что ей все же придется оставить родной дом и очертя голову погрузиться в неведомый доселе мир она привыкла куда медленнее.

Ни Энн, ни Драко не выглядели взволнованными, наверное, оттого, что наперед знали, с чем им предстоит столкнуться в новом учебном году. Гермиона, вынужденная терзаться неизвестностью смотрела на них обоих затравленным волчонком и при любом удобном случае «дыбила шерсть». Если Малфой принимал такое положение вещей как должное, то Анна явно чувствовала себя виноватой и всячески старалась подбодрить подругу. Как водиться, от ее запоздавшего на несколько лет раскаянья становилось только хуже...

К исходу третьего летнего месяца Гермиона только тем, по сути, и занималась, что проводила время в компании Малфоя. Благодаря чему практически перестала обращать внимание на его колкости и подначки... Стоит отметить, что теплее их отношения от этого не стали, хотя и несколько видоизменились. Трудно объяснить, в чем именно заключались эти изменения, но не заметить их было весьма непросто...

Люди - удивительные создания, они ко всему привыкают. Даже друг к другу, если им длительное время не предоставлять иного выбора...

* * *

Анна критически осматривала ворох мантий, который мадам Малкин выложила перед ней на прилавок. Нежно-бирюзовые, золотистые, пурпурные, фиолетовые... Выбор в этой небольшой лавочке был поистине громадным. Казалось, что здесь без труда можно было отыскать мантию самого невероятного фасона, любой экзотической расцветки.

И, тем не менее, Гермиона откровенно скучала. Она терпеть не могла «семейных» походов по магазинам. Тот факт, что толкались они не где-нибудь, а в Косом переулке, да и сопровождало ее отнюдь не собственное семейство, к исходу третьего часа уже не имел никакого значения.

Драко мрачнел буквально на глазах. Поводов для ликования он не видел совершенно никаких, и с каждой проведенной на торжище минутой все отчетливее понимал, что в ближайшем будущем их тоже не предвидится.

Он развлекал себя тем, что украдкой переглядывался с Грейнджер. Девушка время от времени поворачивалась к нему и строила страдальческие гримасы. Оба были чужими на этом празднике жизни, и оба это прекрасно осознавали.

-Мисс Линкс, мы с Грейнджер можем подождать вас в «Дырявом котле»? Заодно бы и перекусили. Я готов даже подспудно провести нечто вроде экскурсии, пока вы будете заняты примеркой,- обратился юноша к Френсис, вольготно расположившейся на маленьком диванчике, установленном в торговом зале специально для удобства посетителей.

-А что думает на этот счет сама Гермиона?- вполне резонно поинтересовалась колдунья, пряча ухмылку за сложенной вдвое газетой.

-Я ничего не имею против,- отозвалась Гермиона поспешно.- Думается мне, Драко не так уж плох в роли провожатого.

Слизеринец удивленно покосился на девушку, он-то был уверен, что Грейнджер по своему обыкновению начнет артачиться, и провалит всю затею. Даже вслух заикаться поначалу о совместном «побеге» не хотел, опасаясь, что из этого все равно ничего не выйдет.

-Что ж,- Френ, казалось, была удивлена не меньше Малфоя,- вы, разумеется, можете это сделать. Я же не конвоиром к вам приставлена. Только, прошу вас, не отходите друг от друга дальше, чем на пару шагов. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь затерялся в толчее. Вы меня поняли?

-Да, мэм,- ответом ей были два облегченных вздоха, прозвучавшие как единый.

-Не отходите друг от друга! - прошипела Гермиона, скривив лицо.- Можно подумать мы в бойскауты записались. Не хватало только, чтобы нас для верности связали одной веревкой... Как эта светлая мысль ей в голову до сих пор не пришла!

-Это еще зачем?

-Да есть у скаутов такой идиотский обычай, якобы он способствует развитию командного духа. А еще они песни поют у костра... Малфой, наверное, это прозвучит глупо, но я и в самом деле хотела бы узнать об этом месте побольше, встретимся через час, окей? Прикроешь меня, если наши дамы освободятся раньше.

-Ты собираешься идти одна?- Драко потянулся в карман за сигаретами. Вопросительно посмотрел на гриффиндорку, та согласно кивнула.

-Тут почти без вариантов. Вернее, их два. Либо идти одной, либо не идти вовсе. Я предпочитаю первый,- она взяла протянутую сигарету и зажала ее в кулачке.- Не могу здесь, дети повсюду шныряют...

Драко усмехнулся. Без злости, без потаенного желания уязвить, обидеть ее. Грейнджер была странным человеком, действительно странным. Она не искала ни расположения, ни дружбы, ни симпатии, нет... Она только хотела, чтобы ее воспринимали всерьез. Почему-то это казалось ей очень важным - быть значимой для других.

-А я и вправду намеревался заглянуть в «Дырявый котел». Там нет детей и можно дымить сколько угодно.

Грейнджер стояла напротив него и, молча, теребила манжет своей джинсовой куртки. Девушку что-то беспокоило, причем беспокоило настолько сильно, что она даже не пыталась этого скрыть. Завуалированного предложения Драко составить ему компанию она точно и не расслышала.

- Малфой...

-Ну что опять?- спросил слизеринец таким тоном, словно бы его отвлекли от какого-то важного занятия. Уйти, к слову, он так и не попытался, просто стоял и смотрел на то, как она нервно кусала губы и переступала с ноги на ногу, не решаясь закончить фразу.

-Мне страшно,- странно дернувшись, призналась она.

-Тогда вали обратно. Давай, возвращайся, мать твою. Под крылом у Френсис тепло и уютно, а главное - безопасно. Уж точно безопаснее, чем торчать тут одной и строить из себя заплутавшую пастушку! Только чепчика не хватает и барашка. Да, совет на будущее: не делай того, чего на самом деле не хочешь, ладно?! Отвести тебя к ней? Это же целую улицу надо пересечь в одиночку... Мало ли, что может случиться.

-Я не о том, я о школе.

Малфой на секунду замешкался, а потом неожиданно спокойно сказал лишь одно слово, для убедительности потянув ее за рукав:

-Идем.

Выглядел он, впрочем, совсем не таким раздосадованным, каким хотел показаться.

* * *

Они заказали бутылку имбирной шипучки и, отвергнув предложенные барменом мутные стаканы, принялись потягивать дающую обильную пену жидкость прямо из горлышка. На две порции попросту не хватило денег...

-Энн смеялась надо мной, когда я заговаривала с ней о магии. Она говорила, что я забиваю себе голову глупостями, бабушкиными сказками. Она мне постоянно лгала и никогда бы, наверное, не открыла правды о себе, если бы ты не появился.

-Тебе это важно?

-Меня это задевает. И здорово задевает. Думаю, это и значит «важно»,- ответила Гермиона, с мрачной решимостью давя окурок в пепельнице.

Входная дверь распахнулась со скрипом, Грейнджер, сидевшая к ней спиной не могла видеть вошедших, зато она прекрасно видела, как изменилось лицо Драко. Губы его задрожали, глаза зло сузились.

Девушка испуганно обернулась, ожидая столкнуться нос к носу с каким-нибудь невообразимым чудовищем, но никакими чудовищами в кабачке и не пахло. У входа в зал стояли три... Нет, четыре человека. В полумраке Гермиона не сразу заметила девушку в наглухо застегнутой черной куртке.

-Знакомые?

Малфой лишь сердито передернул плечами и ничего не ответил, продолжая жадно следить за каждым движением возглавлявшего группу мужчины. Тот был высок и поджар, точно охотничий пес. И одет был с непозволительной взрослому человеку небрежностью: на рубашке были расстегнуты три верхние пуговицы, пояс долгополого плаща волочился за ним по полу как хвост...

-Том,- мужчина кривовато улыбнулся бармену,- доброго дня. Ничего, ничего, не отвлекайся. Мы к проходу...

-Что-то вы рано в этом году, Сириус,- глубокомысленно заметил Том, и не думавший бросать неразгаданный магический кроссворд, ради того, чтобы услужить посетителям.

-Ну, если бы нас интересовали только учебники, мы вряд ли вообще озаботились бы их поисками раньше тридцать первого августа,- ответил за него низкорослый парень с длинными каштановыми волосами.- Дело в том, что Эри умудрилась кокнуть третью метлу за два года. А отец все не теряет надежды на то, что когда-нибудь моя непутевая сестрица станет выдающейся охотницей...

Девушка безмолвно толкнула его локтем в бок. Она удивительно походила на Сириуса, так, что никаких сомнений в том, кто является этим оптимистично настроенным папашей и возникнуть не могло.

-Гарри меня сшиб!- воскликнула она оскорблено, видя, что братец продолжает посмеиваться.

-Неправда, ты просто не умеешь маневрировать. И всего-то,- живо откликнулся другой мальчишка, водружая на переносицу сползшие едва ли не до кончика носа очки.

Сириус, не встревая, в пикировку, привычно коснулся острием палочки одного из кирпичей дальней стены заведения. Стена послушно разверзлась и открыла проход в Косой переулок. Кивками поблагодарив владельца кабачка, вся компания исчезла в образовавшемся проломе.

Малфой проводил их ошарашенным взглядом.

-Объяснишь ты, что происходит или мне из тебя слова клещами вытягивать придется?

-Он покойник.

-Кто?

-Да, Сириус же!- рявкнул Драко чиркая зажигалкой.

-А выглядел вполне себе,- невольно улыбнулась гриффиндорка.

-Я серьезно, Грейнджер. Там, откуда я пришел, этот человек мертв. Причем мертв окончательно и бесповоротно, понимаешь?

-Понимаю. А как еще это возможно, скажи. Наполовину?

-Помолчи, Грейнджер, во имя Мерлина, хотя бы сейчас умолкни.

- 2 -Ремус неотрывно смотрел на девушку, сидящую напротив, и не мог поверить в случившееся. Полчаса назад это хрупкое создание остановило напавших на нее подростков одним движением. Вообще-то - двумя, но кто считал...

Сначала она сунула руку в карман, делая вид, будто бы подчиняется требованиям грабителей и готова без борьбы отдать кошелек со всем его содержимым, а потом вдруг с молниеносной быстротой выхватила Эту Штуку, наставила ее на мальчишек...

-Проваливайте, - сказала она почти весело и... взвела курок.

Долго упрашивать себя невезучие налетчики не заставили. Ремус, так и не успевший внести посильный вклад в спасение прекрасной незнакомки справедливо рассудил, что она и без его помощи отлично владеет ситуацией и ни в чьем участии не нуждается. Но у дамы с пистолетом, очевидно, имелось другое мнение на сей счет.

-Не хотите выпить? Я угощаю,- произнесла она приятным грудным голосом, откинув со лба светлую прядь.- Считайте это выражением моей признательности.

-Но я ведь ничего не сделал,- Люпин растерянно улыбнулся.

-О, не сомневаюсь, что у вас были благие намерения. Не отрицайте. Я Эмбер,- она протянула ему ладонь, обтянутую лайковой перчаткой, ту, в которой мгновение назад уверенно и твердо сжимала рукоятку пистолета.

-Ремус,- коротко представился мужчина, немного помедлив, и двумя пальцами пожал ее маленькую ладошку.

Эмбер странно посмотрела на него.

-Не бойтесь запачкаться. На людей мне нечасто приходиться его наставлять, а уж в ход пускать... Предпочитаю механические мишени.

-Простите, я и не думал...

-Думали. И любой бы на вашем месте подумал. Я когда-то всерьез занималась спортивной стрельбой. Уж поверьте, с оружием обращаться умею. Особенно с тем, что не выстрелит,- она рассмеялась звонко и беззаботно, так, словно ничто на свете не могло напугать ее или огорчить.

-Значит, он не заряжен?- уточнил Ремус куда более дружелюбным тоном.

-Вы меня раскусили.

Девушка, росту в которой не более пяти футов, среди белого дня расхаживающая по Лондону с пусть и не заряженным, но все - таки пистолетом в кармане - явление само по себе необыкновенное... Впрочем, не это сразило Ремуса наповал. Не ее самоуверенность и не то хладнокровие, с которым она взводила курок, заведомо зная, что обойма пуста. Было кое-что еще... Эмбер Маккензи словно бы принадлежала другому миру. Ее одежда и волосы пахли свежескошенными луговыми травами, на широкоскулом загорелом лице не было ни грамма косметики. Запястья ее оплетали несколько браслетов, искусно свитых из тонких серебряных цепочек. К воротнику серого пальто была приколота крошечная янтарная брошь. А вот туфли Эмбер носила лакированные, совершенно не подходящие к ее простенькому наряду. Эта кричаще дорогая обувь почему-то вызвала у Ремуса приступ раздражения.

Не хотите выпить? Черт, как же безропотно он согласился на ее предложение. С каким упоением вглядывался в грубоватые и все же бесконечно притягательные черты ее лица...

Она привела его в маленькую забегаловку с аляповатой вывеской у входа. Сама выбрала столик и первой взгромоздилась на высокое сиденье...

-Омерзительное местечко, верно?- со смехом проговорила Эмбер, неожиданно сбросив свои чудовищные туфли и уцепившись босыми ногами за ножки табурета.

-Не лучше и не хуже любого другого.

-Это и омерзительно,- она говорила вполне серьезно, у Ремуса был нюх на такие вещи. А если и подтрунивала над кем, то лишь над собой....

И Ремус Люпин вдруг с убийственной ясностью осознал что пропал. Напрочь увяз в трясине ее блекло-голубых глаз. Ее улыбка будила в нем полузабытое детское желание быть симпатичным всем окружающим без разбора. То же чувство при желании она могла бы вселить в любого собеседника, Ремус отчего-то был уверен в этом. Ни один бы не смог сорваться с такого крючка не приложив изрядных усилий.

Эмбер была обольстительна именно потому, что не делала, да и другим наверняка не позволяла делать культа из своей исключительной женственности. Напротив, она всячески старалась подчеркнуть собственную заурядность, что, к слову, не слишком ей удавалось...

-И все же, есть в атмосфере этого места что-то особенное. Ремус, вы похожи на нашкодившего мальчишку. Сидите, насупившись, и смотрите себе под ноги, точно совершили нечто преступное. Бросьте к черту приличия, и разглядывайте меня в открытую. Даю вам слово, это ни капли меня не смутит. И уж тем более не расстроит...- она снова улыбнулась, кивнув официантке, поставившей перед ней чашку ирландского кофе.

Девушка, будто сошедшая со страниц романов Шарлотты Бронте, что делает она в его компании... Нет, постойте, что он позабыл подле нее?!

-Неужели мой интерес столь ярко выражен? Никогда бы не подумал.- Мужчина, пребывающий в каком-то странном полуобморочном состоянии, уже не видел ничего вокруг, кроме ее смеющихся глаз.

-О, вы слишком прямой человек, надо полагать. Тонкости флирта не для вас.

Ремус в душе не мог не согласиться с этим утверждением. Намеки, очаровательно-двусмысленные фразы и другие составляющие такого многогранного понятия как флирт всегда давались ему с трудом. Жеманность, напускную скромность или излишнюю разнузданность он едва ли мог стерпеть без гримасы отвращения... Откровенно говоря, многие из тех ухищрений, к коим прибегали женщины всех возрастов и во все времена, с одной лишь целью - заполучить подходящего кавалера, казались ему верхом человеческой глупости.

-Вы так хорошо знаете людей, Эмбер?

-Пожалуй. Хотя это и не доставляет мне никакого удовольствия. Быть обманутой иногда приятнее, чем слишком проницательной и оттого одинокой.

Свет, который она излучала, на мгновение погас.

-Я не перестаю надеяться, что моим ученикам с этой стороной жизни не доведется столкнуться. Впрочем, о человеческом коварстве я им твержу неустанно.

-Вы преподаете?- Ремус с радостью уцепился за подброшенную ниточку.

-Да, в некотором роде. В школе...- тут Эмбер издала неуместный, по его мнению, смешок.- Для одаренных детей. А чем занимаетесь вы?

-Я поэт,- слова эти прозвучали прежде, чем Люпин успел задуматься над поставленным вопросом; столь естественно, точно он и в самом деле считал себя таковым.

-А я в вас не ошиблась. Прочтете что-нибудь? Что угодно, пожалуйста,- девушка умоляюще посмотрела на него.

-Ни к чему портить впечатление, сложившееся у вас обо мне. Серьезно, Эмбер, не стоят они того...

Девушка молча перегнулась через узкую столешницу и взяла его лицо в свои ладони.

-Уверена, что стоят,- веско сказала она. А потом коснулась губами его губ, осторожно, словно боясь того, что он оттолкнет ее или не ответит на этот мягкий неожиданный поцелуй. Но он ответил. Неловко и суетливо, как будто растеряв в одночасье весь свой опыт, приобретенный за те долгие годы, что прошли со времен его первого сближения с женщиной. Волшебного и вместе с тем комично-нелепого от его неумелости....

-Ну же,- требовательно сказала Эмбер, отстранившись.

И Ремус начал читать ей то, что пришло на ум. Что-то такое же далекое, как и это сладкое волнение, которое охватило его под ее пристальным взглядом.

Ты помнишь, когда мы были детьми,

Мы часто глядели с тобой

Туда, где сверкают и гаснут огни.

Где плещется небо над головой,

Где тайны и мрак повсюду царят...

- 3 -В доме Блэков царил чудовищный по меркам рачительных хозяек беспорядок, так бывало всякий раз, когда Ариадна и Роберт возвращались на каникулы «в лоно семьи». Домовым эльфам стоило немалых усилий навести приличествующий лоск в комнатах молодых господ даже после того, как дети, прогостив положенный срок, снова отбывали в Хогвартс. Аккуратность никогда не была сильной стороной Сириуса, его наследники тоже не слишком стремились заработать репутацию «чистоплюев» и «педантов» в глазах общественности... Стоит ли упоминать, что мистер Блэк, до желудочных колик гордящийся обоими своими отпрысками, не желал и слушать никаких причитаний Нарциссы по этому поводу? Хотя в иных вопросах мнение жены было для него едва ли не свято. Во всем же, что касалось воспитания детей, Сириус полагался исключительно на собственные силы. И не терпел советов, не исключая тех, что были высказаны бархатистым голоском его дражайшей супруги.

Сына, к примеру, он в пику помешанной на традициях матушке нарек по-маггловски. Эри, правда, получила вполне пристойное даже на взгляд Вальпурги имя. Но это было скорее заслугой Рега, хотя кое- кто и придерживался иного мнения на сей счет...

Ариадну, Роберта и Гарри никто из тех, кто знал их достаточно хорошо не смог бы назвать большими друзьями. Вернее, юноши были почти так же неразлучны как и их отцы в годы учебы, а вот Эри, в отличие от брата в Поттере не находила «ничего такого»... Роберт, догадывающийся о причинах этой напускной неприязни, лишь таинственно ухмылялся.

Они втроем частенько засиживались в комнате мальчиков до полуночи, а то и позже. Ведя неспешные беседы, попивая легкое столовое вино и с аппетитом поглощая поздний ужин, который молодым хозяевам обычно подавали отдельно, когда старшее поколение уже отходило ко сну или же занималось другими делами.

-Ты и вправду не хочешь ее видеть? Прошло два года, пора бы тебе, наконец, успокоиться и снова впустить ее в свою жизнь,- примирительно сказал Роберт, желая поскорее замять неприятный разговор, затеянный его бесчувственной младшей сестренкой от скуки.

-А если бы это была твоя мать, ты был бы столь же спокоен и рассудителен?!- вскипел Гарри.

Развод родителей был для него все такой же больной темой, как и несколько лет назад. И если с расставанием Джеймса и Лили он еще мог примириться, то с новым замужеством матери - никогда.

Она предала его. Предала любовь и доверие, предала все семейные устои, о которых он так много слышал, будучи ребенком. Своими руками оборвала ту нить, что в прежние счастливые времена прочно привязывала их друг к другу. Нет, видеться с Лили он не желал ни под каким предлогом.

Более того, со свойственной некоторым молодым людям бескомпромиссностью он винил во всех свалившихся на него бедах только ее одну. И ее грязную кровь. Гарри не доверял магглам...

Он не раз был замечен в том, что проявлял враждебность по отношению к волшебникам, происходящим из маггловских семей. Доводы, касаемые того, что и сам он является полукровкой, Гарри пропускал мимо ушей. В лучшем случае... В худшем же - развязывал драку, в которой зачастую одерживал верх. Сириус, не склонный волноваться по пустякам, списывал недостойное поведение крестника на попранное взрослыми самолюбие и болезненное, искаженное восприятие мира. Он и сам был таким, задиристым мальчишкой, с душой, напоминающей растревоженный пчелиный рой... Но Сириусу было не в пример легче. Он прошел весь этот тернистый путь бок о бок с человеком, без которого не мыслил дальнейшего существования. Нарцисса неотступно следовала за ним, не споря попусту и не давая воли своему горячему нраву. Возможно, в этом и заключался секрет их странного, но удивительно крепкого и гармоничного союза.

Роберт не был дураком, он отлично понимал, что на земле рождались и умирали люди, так и не познавшие этого чувства всеприятия и покоя. И их гораздо больше, нежели тех, кто подобно его родителям остался верными клятве, данной чертову уйму лет назад. Верными не на бумаге и не в глазах посторонних... По-настоящему верными.

-Нет. Я не знаю, смогли бы мы с Эри остаться прежними, случись такое с нами...- честно ответил юноша. Мысли, вихрем пронесшиеся у него в голове оставили омерзительный осадок на душе.

Гарри зло сверкнул глазами и сплюнул прямо на натертый до блеска паркет, пожевав губу, негромко, но веско обронил:

-Тогда не делай, бля, вид, что соображаешь, о чем говоришь. Мне давно уже наплевать на ее угрызения совести. И хватит об этом, ладно? Кстати, Джеймс прислал сову сегодня утром. Он хочет проводить нас.

Ариадна обидно хохотнула и уткнулась носом в плечо брата.

-Какой же ты все- таки кретин, Гарри, - глухо сказала она. - Джеймс хочет проводить Тебя. То, что он часто бывает в разъездах, вовсе не значит, что порой ему не хочется послать все это к черту и просто побыть с тобой. Как раньше. А ты обращаешься с ним не многим лучше, чем с Лили. Ах, тебе тяжело?! Бедненький... Хочешь, скажу, кому сейчас во сто крат хуже? Да всем, кому ты жизнь отравляешь своим дерьмовым эгоизмом.

Роберт вздохнул, сестренка, как всегда была бестактна, язвительна и... права.

Она знала Гарри с пеленок, тоньше других улавливала малейшие изменения в его настроении. Чувствовала его боль. Но раздражалась от любого резкого слова и не упускала случая задеть его гордость.

Роберту оставалось лишь ждать пока эти упрямцы повзрослеют и смогут, наконец, признать очевидное.

-Отец наверняка одобрит эту затею с проводами. Ему недостает общества «старого друга». И мама считает, что Джеймсу давно следовало бы переехать к нам, а не мыкаться по съемным комнатушкам в угоду аврорату. Он уже достаточно послужил Министерству, срываясь по первому зову то в Конго, то в Австралию, то в Египет... Не удивлюсь, если он и дом в Годриковой Лощине завещал Дамблдору, дабы тот организовал там нечто вроде мемориала Вечной Славы.

-С него станется,- фыркнул Гарри, впервые за весь вечер, позволив себе улыбнуться.

-Жаль, что до начала учебного года нам не удастся опробовать новые метлы...- Роберт поспешил закрепить успех, уводя разговор в сторону от опасной темы.

-О, эти папины приступы щедрости!- тут же ввернула Эри.- Вы двое вполне могли бы обойтись и старыми. Это мою «Вспышку» кое-кто превратил в груду бесполезных щепок...

-А я тебе говорил - не покупай девчачью модель. На нее нанесены чары, амортизирующие удары! Что, не самортизировали?!- Возмущенный возглас Гарри оборвался тотчас же, как только в комнату трансгрессировал старый домовик со сморщенным уродливым рыльцем.

-Хозяйка велела сказать молодым господам, чтобы отправлялись по постелям,- важно проквакал он.

-Мы посидим еще немного. Передай маме, через полчаса мы уже будем видеть сны. Ступай, Кикимер.- Эри повелительно взмахнула рукой.

Домовик поклонился каждому по очереди и исчез с громким хлопком.

-Эмбер ведь тоже лишилась своей метлы как раз перед тем, как мы сдали последнее СОВ, верно?- пробормотал Блэк, явно что-то прикидывая в уме.

-Ну,- нетерпеливо кивнул Гарри, приподнятое настроение Роберта постепенно передалось и ему.

-Мы же можем привезти ей одну из наших?

Ариадна улыбнулась уголками губ. Эмбер Макензи была для них скорее другом, нежели учителем. Как и Хагрид. Точнее, профессор Рубеус Хагрид... Оба они преподавали совершенно бесполезные, по мнению большинства студентов дисциплины - маггловедение и уход за магическими существами. Ну, может быть, чуточку менее бесполезные, чем прорицания.

Оба жили на территории школы, но не в самом замке, а в маленьких каменных домиках, расположенных по соседству. Впрочем, обиталище Хагрида напоминало скорее сторожку егеря, в то время как домик Эмбер был похож на миниатюрный особняк, увитый красным плющом. Хагрид ввиду своей комплекции и огромного роста не мог и помышлять о том, чтобы оседлать метлу, Эмбер же летала просто божественно. И нередко во время Рождественских каникул разминалась вместе с ребятами, оставшимися в Хогвартсе на праздники.

МакГонагалл после сурово отчитывала ее за это неподобающее педагогу, в особенности - маггловеду, увлечение, только никакие укоры на Эмбер не действовали.

-Да хоть две, лишь бы она не расценила это как подачку. Ты же знаешь, как она не любит одалживаться,- задумчиво сказал Гарри.

-Пусть попробует не взять! Нет, серьезно, пусть попытается! - борясь с зевотой, отозвалась Ариадна.- Мы что-нибудь наплетем ей. Потом. Обязательно наплетем... А сейчас, давайте спать.

Глава 18. Неодинокие

Пропитанный злостью и никотином

Я навсегда останусь teen-ом,

Всегда семнадцать, всегда война

И вечный дождь с двух сторон окна...

Слова Гр. « Lumen»

Дождь зарядил прямо с утра. Точнее, он начал накрапывать еще вечером, к середине ночи немного поутих, а с рассветов вновь обрушился на город страшным и яростным шквалом.

Капли били в стекла, стучали по карнизам, серебристые струйки путались в кронах деревьев, словно обрывки тонкой пряжи.

Гермиона с тоской и отвращением смотрела на груду вещей, которую ей предстояло разобрать и упаковать в дорожную сумку. Разумеется, в новую школу она возьмет с собой не все, иначе необходимость в сортировке отпала бы сама собой... Но, что именно следует взять, а что оставить девушка и сама толком не знала. По сему, сборы грозили затянуться на неопределенный срок, вот это-то обстоятельство и удручало Гермиону... Одиночество уже не казалось ей таким привлекательным как прежде; главным образом из-за того, что стоило ей остаться одной хотя бы на пару часов, тревожные мысли принимались с жадным остервенением глодать ее душу и не унимались до тех пор, пока девушка не находила себе достойного собеседника.

Телефонный звонок раздался столь неожиданно, что Гермиона первым долгом испуганно вздрогнула и только потом возблагодарила всех известных ей богов за счастливое избавление от рутинных хлопот. И за то, что в этот момент в доме стояла удивительная, прямо таки гробовая тишина...

Гермиона опрометью сбежала-скатилась вниз по лестнице, ворвалась в гостиную и под недоуменным маминым взглядом первой сорвала трубку с рычага:

-Я слушаю.

-Кого-то кроме себя? Я номером не ошибся, случаем?

-Иди ты,- весело откликнулась девушка, заработав еще один растерянный взгляд от Джейн. Трубка в ответ удовлетворенно крякнула, ни мало не обидевшись.

-Не забыла, о чем мы договаривались?

-Что? Ох... Вот дьявол!

-Он самый. Жду тебя через час.

-Я приду, не злорадствуй. И... спасибо.

-Чтоб ты провалилась, Грейнджер, со своей вежливостью! Как будто мне больше всех надо, обо всем помнить. Не опаздывай хотя бы, Мерлином заклинаю! Хорошо, что ты не тратишь время на марафет, реально оцениваешь свои природные данные...

-Ненавижу тебя,- Гермиона даже не пыталась сдержать улыбку. Малфой, судя по тону, был, как никогда обескуражен и задет ее забывчивостью.

-Взаимно,- тихо прошипели на том конце провода и отсоединились.

Джейн поцокала языком, тем самым выражая крайнюю степень родительского неудовольствия. Говорить наставительно она неумела, зато с лихвой компенсировала неумелость энтузиазмом и слепой верой в свои ораторские способности.

-Это просто неприлично, так себя вести.

-Да, мам.

-Даже с друзьями. Что с тобой твориться, я тебя не узнаю, милая, ты сама-то понимаешь, что это неприлично?

-Да, мам. Ты не очень обидишься, если мы пропустим эту часть дискуссии и сразу перейдем к основной... Где я буду просить у тебя денег, а ты...

-А я откажу без сожаления. Гермиона, карманные деньги не падают с неба, так же, как фарфор сам не стирает с себя пыль. И, потом, ты уже получила в этом месяце свои сорок фунтов.

Девушка закатила глаза. Не то, чтобы это как-то могло помочь разрешить вставшую перед ней проблему, но нервы сберегало здорово.

* * *

Малфой ждал ее в холле, как и зарекался, Доджер крутился у его ног. Парень досадливо шикал на зверька, но тот лишь умилительно пофыркивал и продолжал обхаживать Драко с такой искренней заинтересованностью, точно чуял припрятанную у него в кармане дохлую мышь-полевку. Само собой, никакой мыши не было, и быть не могло, вот только хорек этого понимать не желал и таращился на парня с каким-то плотоядным обожанием...

-Не помешаю?- подала голос Гермиона, вдоволь налюбовавшись картиной, открывшейся ее взору, и не дожидаясь позволения начала стягивать насквозь промокшую куртку.

-Прекрати, наконец, говорить глупости. И... какого черта ты раздеваешься?- деловито поинтересовался Драко, заступая ей дорогу.

-Я в ванную, Малфой, расслабься. Или тебя тоже стоит пригласить, чтобы ты не нафантазировал лишнего? У меня в ботинках настоящее болото, хоть носки отжать поможешь, какая-никакая, а польза от тебя будет... в хозяйстве. Так я и думала. Ах, этот маленький, но гордый народец! - злорадно объявила Гермиона, вещая куртку на крючок. Дело она уже считала решенным.- Да, помнится, Френсис обещала на днях испечь бисквитное пирожное, я только кусочек попробую...

-Она его и испекла, на двух противнях еле уместилось,- обреченно сказал Драко.- Мы сегодня никуда не поедем, верно?

-«Гребаная сука, ты мне всю жизнь испортила» забыл добавить. Поедем, обещаю. Чуть попозже, ладно?

-Гребаная, гребаная сука. Сейчас чайник поставлю. Не смей улыбаться, Грейнджер. Слышишь, не смей!..

* * *

Гайд-парк. Солнечные брызги, благоухание чахлой растительности, чьей-то заботливой рукой высаженной в унылые цилиндрики муниципальных клумб... Растительность оживала буквально на глазах, напитавшись живительной влагой после прошедшего ливня. Газоны так и вовсе выглядели ухоженными.

Обмелевшие, затянутые осокой, или другой какой травянистой ересью пруды-лужи, с плавающими по периметру сонными, перекормленными посетителями утками... Говорливые посетители, не смотря на запреты и предупреждающие таблички, считающие своим святым долгом перекармливать флегматично качающихся на воде пернатых...

Тележки мороженщиков со старыми добрыми вафельными рожками, по фунту за каждый. Бездумно рвущиеся с тонкой привязи, накачанные гелием воздушные шары. О, да, шарики уже рвались ввысь, не смотря на то, что дождевые капли на их разноцветных боках еще не успели обсохнуть...

... И двое ожесточенно спорящих о чем-то осунувшихся и несколько помятых подростков, упорно не замечающих ничего вокруг. Паренек и девчонка, идущие рядом вдоль парковой аллеи, не особо приметные в пестрой гомонящей толпе туристов и неспешно вышагивающих статных лондонцев.

У него светлые ниспадающие по линии шеи волосы, у нее же, напротив - темные разлетающиеся пряди, кое-как собранные в лохматый пучок и заколотые на затылке. Он курит, глубоко затягиваясь, глядя при этом исключительно себе под ноги, и азартно втолковывает девушке, упрямо покачивающей головой, какую-то очевидную ему прописную истину...

-Что скажешь?

-Скажу, что и в этом мы сильно отличаемся, друг от друга... Не люблю такого рода байки.

-Почему... Смущает интеллектуальная составляющая повествования? Ускользает? А я тебе, как моей старинной маггловской знакомой повторю... Медленно и с выражением,- окрысился блондин, который, со своей стороны, любил байки именно подобного двусмысленного толка и искренне недоумевал, относительно причины возникновения вспышки атипичного ханжества и недовольства в стану врага.

- Дело в безыдейности рассказа и нелепости ситуации, а не в моей узколобости, сколько бы ты не уверял меня в обратном, Малфой. Ну, не бывает таких доверчивых отравительниц, не бывает. Уж либо отравительница, либо - круглая дура... Несовместимы столь разнящиеся типажи. При всем уважении к твоей покойной двоюродной прабабке, мир ее праху...- Гермиона Грейнджер закатила глаза к затянутому серыми тучами летнему небу, то ли справляясь на предмет наличия обещанного усатым диктором вчерашних шестичасовых теленовостей, улучшения погодных условий, то ли и впрямь, отдавая запоздалую дань памяти безвременно усопшей в прошлом веке Элоиде Маклафлин... Успевшей в придачу благополучно переправить на тот свет за свою недолгую жизнь добрую дюжину человек.

-Глупо все принимать на веру, особенно от близких. Они лгут безбожно, не в пример остальным ... А если бы я и купилась, то вряд ли стала бы мстить. После драки кулаками не машут... Хотя... я бы не поверила. В крайнем случае, между третьим и четвертым приемом насторожилась бы и прямо осведомилась о том, какого это рожна отцовские кузины, племянник и пара теток-приживалок, враз воспылали ко мне столь трепетными чувствами.

-Да с чего ты взяла, Грейнджер, что способна кого-то раскусить?! Имея весьма смутное представление о внутрисемейных отношениях волшебников. Чистокровных, разумеется. В энциклопедическом знании нравов разного рода голытьбы и индейских шаманов тебе, без сомнения, нет равных на этом континенте. О, прости... ты, кажется, растеряла все свои зазубренные фактики. Ну, ничего... со временем наверстаешь,- на губах юноши змеилась усмешка, призванная символизировать издевательскую. Хотя, по правде говоря, вышла она скорее утомленной, чем саркастической или какой бы то ни было еще.

-Дай-ка подумать, с чего же я это взяла... Возможно я... умнее? Или дальновиднее, нет? - вяло противоречила Гермиона, тоже не слишком удовлетворенная результатом затянувшейся бессмысленной пикировки.- Ложь, обычно чувствуешь за версту... В особенности, подобные тебе чувствуют, просто эмпатами какими-то становятся со временем, по глазам, по движению бровей определяют, когда им лгут... Разве не так?

-Полагаешь? А что если я лгал тебе? О Хогвартсе, о твоих друзьях, твоих привычках? И все сказанное мною, первого до последнего слова - гребанное вранье?- Драко странно улыбнулся, выпустив струйку дыма, сквозь тонкие прорези ноздрей. Сигарета, зажатая между пальцами... Которая по счету? Восьмая, десятая за сегодня? Он никогда прежде не курил так много и никогда еще не испытывал столь явного отвращения к табаку...

- О, это будет моим самым большим разочарованием в людях,- Гермиона скептически хмыкнула.- Малфой, умоляю, стряхни пепел, а то он осыплется тебе на джинсы... или на руку, если будешь продолжать так активно жестикулировать. Неподражаемо. Обязательно было ее гасить?

- ГРЕЙНДЖЕР! И как тебя только твой блаженный рыжий приятель терпит столько лет, не говоря уж о неврастенике Поттере...- бормотал слизеринец, чиркая зажигалкой.- Самый счастливый день в моей жизни, несомненно, настанет тогда, когда я, наконец, выберусь из этого беспросветного кошмара. Хотя... подстерегать в темном углу, расчленять и скармливать останки жертв собственных преступных деяний изголодавшимся детенышам соплохвостов тоже представляется мне весьма незаурядным времяпрепровождением, мисс Грейнджер... На будущее, имейте в виду.

-Соплохвосты не питаются мертвечиной,- отмахнулась девушка.

-Может это оттого, что им никто не предлагал?- сказал Драко задумчиво.- Хотя вряд ли... Хагрид своего не упустит, а студентом больше, студентом меньше - уже не его забота.

-О, ради Святого Патрика, Святой Катарины... Малфой, у тебя есть хоть что-нибудь святое?- вопросила Гермиона.

-Конечно,- кивнул слизеринец, неспешно раскурив две сигареты и передав одну из них слабо усмехающейся девушке.

-И что же?

- Мерлиновы подтяжки. Но это очень большой секрет, Грейнджер. Ты ведь никому не проболтаешься...

-Хм... Что-то случилось?.. Малфой? - встревоженность резко посерьезневшего волшебника моментально передалась и его спутнице.

-Скажи, Грейнджер, ты веришь в случайности? Внезапные, абсолютно неожиданные, прямо таки вопиющие случайности...- нервно осведомился Драко.

-Ах, ты об этих. Ну, разумеется. Теперь-то все встало на свои места... Случайности, виданное ли дело... - Проблеяла шатенка, покладисто, но как-то очень нехорошо кивая... а потом неожиданно рявкнула так, что заставила своим вскриком обернуться и бросить в их сторону несколько полных укоризны взглядов, компанию пожилых джентльменов, чинно прохаживающихся неподалеку.- Что ты несешь? И к чему весь этот бред, если только ты не рехнулся окончательно?!

- И ты тоже,- подтвердил блондин бесцветным тоном.- Рехнешься тут... А все с Френсис и ее неустанным «вам двоим просто необходимо бывать на свежем воздухе, Драко, дорогой, ты спал с лица »... Что б ее! И Кирквуд туда же... Тебе этот хлыщ никого не напоминает?

-Какой именно?- осторожно уточнила Гермиона, щуря глаза.

-Да вот этот же,- яростным полушепотом увещевал Малфой, указывая на небритого господина в коротком плохо отглаженном плаще.

-Я каждого в этом городе должна знать в лицо, по- твоему? - ошеломленно переспросила девушка, без тени улыбки.

-Грейнджер... не испытывай мое терпение, оно истощается быстрее, чем ты можешь себе представить. Этот парняга вел у нас ЗОТИ и... вообще... неужели не помнишь.

-Бедняга...- сочувственно усмехнулась Гермиона Грейнджер.- Тяжело ему, наверное, пришлось. Нет, не помню.

-А как же ухищрение Френ, манипуляции с высвобождением подсознательного, легилименции, в конце концов? - почти простонал парень.

-Очень полезная вещь, между прочим, эти сеансы... - глубокомысленно изрекла бывшая гриффиндорка.- Без них я бы ни за что не села на метлу, например.

-Правильно, а если учесть еще, что ты на ней и не сидела никогда... Короче, Грейнджер, нам необходимо припереть этого мужика к стене и выспросить у него все, что ему известно.

-Думаешь?

-Из нас двоих у меня это лучше получается. Идем, он явно кого-то ждет, лишь бы не перехватили...

* * *

Эмбер запаздывала, но Люпина это мало волновало. Ремус умел ждать, а в том, что она, в конце концов, придет и виновато заглянет ему в глаза, сомневаться не приходилось. Эмбер не нарушала данных обещаний. Хотя и производила на многих впечатление довольно ветреной особы... Прямой и немного ироничной она была лишь с теми, кем дорожила. Случайных же знакомых она мастерски вводила в заблуждение относительно своих интеллектуальных способностей и моральных принципов. Ремус любил эту ее «улыбку блудливой кошки», расточаемую на всей без исключения мужчин, стоило ему только заглядеться на какую-нибудь юную нимфетку. Любил, и все же старался не давать лишних поводов для ее появления. Поначалу это было чертовски непросто, но с каждым днем, проведенным рядом с Эмбер, желание обладать другими женщинами словно бы меркло... Она вытеснила собою все, что занимало его мысли прежде, все, что казалось теперь таким ненужным и бессмысленным. Все, кроме творческих амбиций, которые ее скептические замечания только подстегивали.

Эмбер не скрывала, что считает его одаренным автором, хотя и не разделяла некоторые его взгляды. Она не всегда была довольна выбранной поэтической формой, частенько указывала на смысловые неточности или неудачно, по ее мнению, подобранные слова. Сперва Ремуса это просто раздражало, потом начало доводить до бешенства... А однажды он вдруг проснулся и с удивлением обнаружил, что сердиться на человека, во сне так по-детски подкладывающего ладонь под щеку, практически невозможно. По крайней мере, до такой степени, чтобы выказывать ему свое недовольство в устной форме...

* * *

- Драко?- Когда Гермиона нервничала, она непроизвольно переходила на фамильярно - заговорщицкий тон, напрочь забывая о том, что вообще-то врагам положено вести себя иначе.

- А?

Малфой, отчаявшийся втолковать девушке, сколь натянутые отношения были между ними в прошлом, мало помалу привык откликаться на любые обращения Грейнджер. Будь то - имя, фамилия или совсем уж унизительные и не поддающиеся никакой классификации воззвания, в духе: «эй, послушай».

Сам же изредка снисходил лишь до нейтрального «Грейндж», да и то в присутствии Анны, с единственной целью - испоганить той настроение. Девица прямо таки вскипала от негодования, стоило подкрепить это нехитрое сокращение соответствующей интонацией. Что парадоксально, Грейнджер - то, как раз все истолковывала верно, и от души веселилась, наблюдая за тем как двое павлинов, распускающих друг перед другом хвосты.

- Не хочу я знакомиться с оборотнем, каким бы безобидным он ни казался. На фиг, серьезно! Не хочу и все. Он ничего не знает, по твоим словам, между прочим. Что изменилось за этот месяц? Ты вечно тащишь меня в... откровенно сказать - куда мне не очень понятно, но до места назначения мы еще ни разу не добрались. Потому как оказываемся мы все время в полнейшей заднице. Или это и есть твоя конечная цель?! Ты уж признайся, сделай одолжение.

- Отставить панику, ничего с тобой не случится, обещаю. Ни с тобой, ни со мной.

- Последнее меня не интересует. Драко Малфой, если он, если я... Ты за это поплатишься.

Слизеринец вздохнул. Женщины! Сколько ни было бы им лет, каков бы ни был цвет их кожи, социальный статус... Все они одинаковы. Все они, по сути, хотят только одного: чувства защищенности. Дай им веру в то, что не оставишь ни под каким видом и будешь драться как лев, оберегая их честь - только веру, не больше - и любая пойдет за тобой хоть в гиену огненную, хоть к оборотню в пасть.

- Я тебя когда-нибудь подводил?

- Ты меня спрашиваешь?! Ну, Малфой...

Ей необходимо надеть ошейник. Строгий. Чтобы она, наконец, перестала дергаться. Хватать ее за запястье уже просто неприлично...

* * *

Люпин вовсе не выглядел опасным. Вот, ошарашенным, сбитым с толку, это - да. Это - сколько угодно.

- Парень, ты издеваешься? Как ты вообще меня находишь, следишь, что ли?

- И в мыслях не было.

- Наркоман? Душевнобольной? Девчонку зачем притащил?

- Вот и я все пытаюсь у него выяснить...

- Грейнджер, не сейчас! Мистер Люпин, упреждая ваш следующий вопрос, поясню сразу, мы не сектанты.

- Это радует.

Гермиона бросила на Малфоя победоносный взгляд и уселась на мокрую скамейку, стоящую неподалеку, усиленно делая вид, что не понимает о чем речь. Впрочем, актриса из нее всегда была неважная.

- Колдует она, не я,- слизеринец изобличающее ткнул в Гермиону пальцем,- затем и притащил.

Напряженное молчание, висящее в воздухе, приобрело какой-то зловещий оттенок. Ремус явно сдерживался из последних сил, чтобы не вспылить. Сдерживался главным образом из-за того, что просто осыпать мальчишку бранными словами было бы не достаточной компенсаций за нанесенный моральный вред, а поменять место дислокации он все равно бы не смог, поскольку, с Эмбер они уговаривались встретиться именно на этом проклятущем месте.

- Ты прирожденный оратор, Малфой,- ехидно заметила девушка, подтягивая колени к груди, чтобы хоть как-то согреться.- Мистер Люпин, вы курите?

- Нет. И вам тоже не советую.

- Я с вашего позволения все же закурю... Поймите нас правильно, мы не сумасшедшие и вовсе не задавались целью отравить ваше существование. По крайней мере, за себя ручаюсь, не было такого в планах. Я сама здорово опасалась встречи с вами, и, врать не буду, страх никуда не ушел. Но притупился, слегка... Пока этого достаточно. Представьте себе, только на минуту представьте, что мы говорим правду, ну, какой нам резон обманывать совершенно незнакомого человека, с которого и взять-то ровным счетом нечего... Да и будь мы обманщиками, что бы нам стоило выдумать легенду пореалистичнее?

- Девушка, милая,- Ремус устало прикрыл глаза,- ну не играю я в ваши игры. Как вам объяснить... Я слишком стар для этого.

- Хотите я докажу?

- Нет.

- Подойдите, пожалуйста.

Ремус Люпин с видом обреченного на расстрел военнопленного приблизился к скамейке.

- И что вы можете доказать?

- Увидите. Часы снимите.

- Вы серьезно?! Весь спектакль ради пятидесятидолларовых часов?

- Снимайте же, вам говорят! Не нужны мне ваши часы,- совершенно нелогично добавила Гермиона, нахмурившись.- Если эксперимент не удастся, я возмещу вам их стоимость до последнего пенса, клянусь. И не смотрите на меня так, у меня есть деньги.

- Черт бы вас побрал,- грустно сказал Ремус, отстегивая браслет часов и протягивая его девушке.- Показывайте ваше волшебство. Может, скорее уберетесь.

- Сейчас,- с готовностью откликнулась девушка. Часы упали на дорожку; Гермиона жизнерадостно улыбнулась их владельцу и, что было силы, надавила ногой на хрупкой стеклышко циферблата. Стеклышко послушно хрустнуло, из развороченного корпуса посыпались какие-то винтики.

- Я пошел!

- Нет уж, стойте, где стоите! Малфой, глянь, там никто не идет? Если кто-нибудь заметит... Ну и вляпались же мы. Опять... Я могу их починить, мистер Люпин, поверьте.

Ремус неожиданно усмехнулся и присел на корточки подле разбитого прибора:

-Нет, детка, если ты не Господь Бог. Восстановлению они не подлежат.

- Смотрите,- Гермиона провела ладонью над останками многострадальных часов.- Репаро!

Снова часы, снова это заклинание, почему так? Почему именно такое доказательство кажется неопровержимым?

- Говорите по-итальянски?- Ремус рассмеялся. Он больше не чувствовал себя стесненным. Скоро все выяснится. Девчонка разведет руками и сошлется на пониженное атмосферное давление или еще на что-нибудь в подобном роде. О, разумеется, она найдет, на что ей пенять, когда фокус не удастся. Часы останутся лежать втоптанными в грязь... Плевать. Главное, что его, Ремуса, наконец, оставят наедине с его мыслями и планами. Еще несколько мгновений, всего несколько мгновений...

А пока... Поиграем? Почему бы и нет, раз уж этого нельзя избежать.

Глава 19. О пользе искренности

Эмбер подошла неслышно, а может быть, Ремусу это только показалось, он был слишком ошеломлен увиденным, чтобы обращать внимание на то, что происходило вокруг. А Драко уже утратил бдительность, самовольно отказавшись от возложенных на него полномочий сразу после того как Гермиона закончила колдовать с часами... Посему появление на сцене нового действующего лица стало для них полнейшей неожиданностью.

Гермиона заметила девушку первой.

- Ремус, это кажется к вам,- сказала она. Слова прозвучали неразборчиво из-за того, что рот ее был набит двумя шариками отвратительной зеленой жвачки, источающей одновременно аромат лайма и каких-то сомнительных химических добавок. По крайней мере, чуткий нос Ремуса улавливал целый клубок запахов - один другого гаже.

Мужчина отряхнул руки и засунул часы в карман. Почему-то брючный.

- Да, да, конечно,- пробормотал он рассеянно.- Милая...

Эмбер деловито кивнула Люпину, подняла руку, приветствуя Малфоя, после чего обратила взгляд к Гермионе, привалившейся к спинке скамьи.

- Повторить сможешь? - в голосе Эмбер слышался скорее естествоиспытательский интерес, нежели сомнение в реальности происходящего.

- Вы видели?

- Не очень отчетливо, издалека. Поэтому и спрашиваю.- Эмбер протиснулась мимо застывшего столбом Драко, не находящего в себе сил смириться с тем, что он мог так оплошать, и села рядом с гриффиндоркой.

- Что думаете?- Гермиона была близка к состоянию полного безразличия. Разоблачение ее тронуло мало и уж тем более не вывело из равновесия.

- Ну, на ярмарочных фокусников вы не очень похожи... На профессиональных магов, впрочем, тоже. А вот на нечто среднее между этими двумя категориями тянете вполне. Может, расскажете, что именно заставило вас открыться Ремусу? Вряд ли пустое бахвальство или я ошибаюсь?

- Тогда ответьте, сами вы кто?- грубовато спросил Драко. Он жаждал реванша.

- Не уверена, что это то самое место, где следует открывать свои карты. Хотя, ты прав, приличия необходимо соблюдать, иначе наше великосветское общество скатиться в тартарары быстрее чем мы с вами того ждем,- усмехнулась Эмбер и подмигнула Гермионе, занятой выдуванием жвачного пузыря. - Я полна сюрпризов. Для тебя, Ремус мои слова тоже прозвучат неожиданно, так что наберись терпения выслушать все до конца. Просто какой-то день откровений, не правда ли?

Получасом позже, основательно продрогшие и пребывающие в различной степени смятения, они, наконец, покончили с признаниями.

- А как вы в парке-то оказались? - Эмбер достала из сумочки потертую металлическую флягу и сделала шумный глоток.- Полагаю, теперь не имеет смысла таиться по пустякам. Если я не хлебну бренди, то либо околею, либо сойду с ума,- растолковала она свои действия, заметив вытянувшиеся физиономии остальных.

- Завернули по пути из одного зоомагазина в другой. Собирались немного развеяться,- невесть с чего хихикнула Гермиона.- Я должна была кота купить. Держать животных в школе правилами не запрещено, а домой я пушистика привести не могу... У мамы аллергия на шерсть. Драко обещал присмотреть за ним до отъезда. Точнее, спихнуть это на Френсис. Я в свою очередь обещала показать ему самые красивые места в городе. Когда бы еще случай представился…

- Коту показать?- развеселилась Эмбер.

- И коту тоже.

Ремус отстраненно смотрел в пространство, его впалые щеки приобрели мертвенно-серый оттенок, в разговоре он не участвовал. Гермиону потрясла та холодность, с какой Эмбер отнеслась к нему - ни слова утешения, ни попытки объяснить более подробно, во что его втягивают, если уже не втянули… Ничего. Даже обеспокоенных взглядов эта странная девушка не расточала впустую. Пару раз зыркнула исподлобья, тем и ограничилась, будто судьба Люпина трогала ее не больше, чем судьба голубя или аквариумной рыбки. Эмбер рассказывала об уютной квартирке, которую она на днях закончила обставлять по своему вкусу, о коллекции кофейных турок, привезенных из разных уголков мира. Смеялась. Гермионе было не по себе от этого серебристого смеха, не наигранного, а, в самом деле, беспечного!

Малфой поморщился. Пустая болтовня его утомляла. Он бессознательно потянулся к фляге, но Эмбер без обиняков шлепнула его по руке.

- Спаивать учеников не педагогично,- губы ее разъехались в улыбке, хотя лицо внезапно ожесточилось, быть может, просто стало серьезным…

В любом случае, со сведенными на переносице бровями и упрямо вздернутым подбородком, она вовсе не выглядела настолько милой, насколько хотела показаться. Веселость ее постепенно сошла на нет. Гермиона не скрывала облегчения, когда Эмбер отослала их, якобы купить газированной воды. Спешно сунутая в протянутую ладонь двадцатка убедила девочку в том, что мисс Маккензи лишь хорошая актриса, а не бесчувственный монстр. Банкнота дрожала, словно осиновый лист на ветру, к тому же, Эмбер и в голову не пришло спросить о стоимости напитка. Выуди она из кошелька сто фунтов, вряд ли этому было бы придано какое-то значение. Желание поскорее остаться с Ремусом наедине затмевало собой все… Для чего было строить из себя Снежную королеву, впустую тратя драгоценные минуты, вместо того, чтобы сразу броситься к самому дорогому на свете человеку и нашептать ему множество важных слов, Гермиона так и не поняла. Взрослые всегда раздражали ее своей бестолковостью.

И где их хваленый статут о секретности? Точно и нет его. Но Анна ведь упоминала о нем. И Френсис. Возможно, здесь он работает как-то иначе?

- Не вздумайте уходить не попрощавшись! Я хочу показать вам наши апартаменты, как и зарекалась. Только чуть позже, ладно? Обещайте, что дождетесь,- крикнула Эмбер им вслед.

- Мы найдем себе местечко в начале аллеи!- откликнулся Драко покорно. Он слишком устал, чтобы спорить.

* * *

Квартирка и вправду оказалась очень уютной, да и Ремус больше не напоминал бесцветного старца, несущего на своих плечах всю тяжесть этого бренного мира. Гермиона заработала мигрень, думая о том, каким образом Эмбер удалось вывести его из прострации. Теперь он сыпал вопросами, словно мальчишка, дорвавшийся до склада с огнестрельным оружием. Что будет, если потянуть за крючок? Сколько патронов в обойме? А двуствольное ружье бабахнет громче одноствольного?

Драко жадно набросился на «плебейскую еду» - рыбу и картофельные ломтики, заказанные на дом в ближайшем ресторанчике, прежде чем посыльный закрыл за собой дверь. Состояние бывшего учителя слизеринца мало волновало. И Гермиона не могла винить его за этот приступ эгоизма. Она вообще не понимала, как можно жить, не зная наверняка, наступит ли для тебя «завтра» и увидишь ли ты когда-нибудь своих родителей, друзей… Однако, жалеть Малфоя ее не тянуло совершенно. Он умудрялся быть омерзительным и, не прикладывая особых усилий к тому, чтобы поддерживать образ отъявленного негодяя. Потребность говорить окружающим гадости шла у него от сердца. Но эта черта вовсе не означала, что он был плохим человеком. Гермиона его раскусила, а Драко не видел смысла лгать ей в мелочах, после того как она вникла в суть.

Пару недель назад они выяснили, что оба зачитывались сказками Франка Гербера, только с разницей в несколько лет.

Малфой ассоциировался у девушки с Сетом из «Танцующей на траве». Персонаж был до отвращения самолюбивым и язвительным типом, строящим козни всем подряд и мечтающим лишь об одном - снести сельскую школу, дабы выстроить на ее месте оранжерею. Помимо прочего Сет слыл азартным игроком и считался главным повесой в графстве. С мрачной радостью живодера он часами мог смотреть на то, как трепыхаются наколотые на булавки бабочки, а потом хвастаться на каждом углу своей обширной энтомологической коллекцией.

В итоге стало понятно, что о собственной оранжерее мечтала его слепая сестра, безуспешно бьющаяся над выведением нового сорта орхидей, который должен был своим прекрасным ароматом вселить мир в сердца людей и остановить все войны на Земле. Место же под школой было магическим…

А погиб Сет, защищая маленького мальчика от вторгнувшихся в графство имперских солдат. Не имея оружия, Сет выиграл несколько драгоценных мгновений, отбивая меч руками. И позволил ребенку спастись, ценою собственной жизни.

Драко усмехался в ответ на это абсурдное, по его мнению,

сравнение и грозился из научной любознательности завить паяльником усы тому коту, которого Гермиона опрометчиво собирается вверить его заботам.

- Грейндж, ты ржешь уткнувшись носом в чашку, брызги по всему столу летят. Скажи хотя бы - над чем, клянусь, я плюну на эстетику...

Гермиона лениво показала парню оттопыренный средний палец, от взрослых ее жест скрыл здоровенный кофейник, стоящий в центре стола и существенно ограничивающий линию обзора.

- Я могу наябедничать как в старые добрые времена, а, Грейнджер? И с Гриффиндорского Дома снимут полсотни очков,- фыркнул Драко, мстительно залепив ей в лоб крошечным кусочком картофелины.

- Это было бы подло,- заметила девушка, прижимаясь лицом к его плечу, чтобы спастись от дальнейшего обстрела.

-Разумеется. Эй, у меня во рту твои волосы! Имей в виду, я терплю тебя лишь потому, что грязнокровностью нельзя заразиться.

- Угу. Не шевелись, пожалуйста, мне и без того неудобно... Ел бы ты побольше, одни кости торчат.

* * *

Встреча с Эмбер не была для них напрасной, в этом они себя убедили. Заручиться поддержкой одного из Хогвартских педагогов еще до начала занятий… Разве назовешь такое стечение обстоятельств неудачным?

Конечно, Эмбер мало походила на здравомыслящего человека, особенно учитывая тот факт, что она все таки поддалась на уговоры двух оголтелых подростков и плеснула им в обещанный кофе по изрядной порции незапланированного бренди. Тем не менее, она была неглупой, энергичной и имела доступ в закрытую секцию школьной библиотеки.

Определенно, день удался. Ну, почти…

Только одно обстоятельство омрачало всеобщую радость: Эмбер советовала «детям» держаться вместе, что бы ни случилось. И не отступать ни на йоту от той легенды, которую Френсис выдумала для них еще в середине июля. Противиться напору молодой ведьмы было нелегко, но слизеринец, ни под каким видом не желал признавать Грейнджер родней… Пусть и во имя благой цели.

Он все твердил, что лучше удавится, чем будет изображать кузена магглокровки. Гермиона вторила ему. Кузен Драко… В страшном сне не привидится!

Они были удивительно единодушны в захлестывающем их негодовании. Их губы одинаково презрительно кривились, роняя едкие слова. Голоса одинаково дрожали…

Эмбер не могла припомнить, чтобы когда-нибудь встречала людей столь различных внешне и так необыкновенно схожих внутренне. Их пороки, слабости, мечты, стремления, приверженность идеалам… Как будто душу распилили на две неравные части, взлелеяв в одной чуть больше темных начал, нежели в другой.

Секунду назад они казались такими умиротворенными, беззаветно доверяющими друг другу. Жесткие как конская грива темные волосы, переплетающиеся с молочно-белыми прядями; щека, слегка касающаяся воротничка рубашки. Вздрагивающие пальчики дремлющей девочки на чужом бледном запястье, едва ли более широком, чем ее собственное…

И вот уже от этой безмятежности не осталось и следа. На смену ей пришли отчужденность и ярость.

Эмбер не сомневалась, мальчик готов был избить Гермиону до полусмерти, скажи ему кто-нибудь, что это поможет вернуться домой. И в то же время, наверняка, ему хватило бы духу защитить ее от любого, посмевшего причинить ей вред. За исключением самого себя…

Глава 20. Отъезд

- 1 -С родителями Гермиона прощалась сумбурно, все заготовленные слова вмиг позабылись, как только она увидела лицо Джейн, искаженное страхом. Неотвратимость разлуки пугала и Алана, хотя он держался довольно мужественно. Даже Ричард, проникшийся важностью момента, поглядывал на сестру чуть снисходительнее обычного и, что совсем уж невероятно, первым подставил щеку для поцелуя.

Драко и Энн ощущали неловкость присутствуя при бурной семейной сцене, однако, Гермиона настояла на том, чтобы они остались. Девушка была уверена - при посторонних Джейн и Алан не станут отговаривать ее от принятого решения и не будут напрашиваться в провожатые.

Как чудесно, что Эмбер согласилась развеять все их опасения! Она во истину была великолепным дипломатом. Беседа с ней уверила родителей в правильности их выбора если и не окончательно, то настолько, что отъезд дочери наконец перестал казаться им предвестьем надвигающегося Армагедона. Драко больше интересовало, где это Эмбер наловчилась лгать с такими честными глазами, поскольку, в ее дипломатических талантах он и до демонстрации оных ни мало не сомневался… Но, понятное дело, вслух задавать сей провокационный вопрос Малфой не спешил.

Френсис наотрез отказалась заходить в дом. Она сидела в машине вместе с Ремусом, держащим на руках плетеную корзинку в которой спал Смокки - котенок Гермионы.

- Драко был уверен, что девочка захочет взять рыжего косолапого уродца. Он почти убедил в этом и меня. Каково же было мое удивление, когда она представила нашему обозрению дымчато-серый комочек меха, заявив будто всегда мечтала о Британском вислоухом и ни ком ином… Странно, правда, Ремус? - сказала Френ, глядя в окно, испещренное потеками уличной грязи.

- Разве? Они не слишком-то ладят, дети я имею в виду, да и ТАМ никогда не были особенно дружны. С чего бы им разбираться во вкусах друг друга?

- А как же рассказы о ее любимце Живоглоте, - Френсис улыбнулась.- Считаете Драко все выдумал…

- Почему же. Я полагаю, все несколько сложнее, чем представляется им. Наши миры не идентичны. Чертовски похожи, но не одинаковы. Я боюсь даже предположить как отреагирует мальчик на известие о том, что его отец погиб… в возрасте четырнадцати лет.

- Эмбер посвятила вас? Дуэли для юношей того времени были обычным делом. А знаете, ваша невеста вполне может прославиться, разгадав «парадокс Малфоя»… думаю, газетчики присвоят происшествию именно это имя, если Министерство решится придать его огласке.

- Парадокс?

- Драко просто не имеет права существовать в этой реальности, так? Тем не менее он существует, дышит, ест, тайком, как ему кажется, курит… И как сказали бы ваши ученые, распадаться на атомы отнюдь не собирается. Это ли не величайшая загадка?

Ремус воздержался от ответа. Он не в силах был говорить о живом человеке, попавшем в беду, так, словно речь шла о неком неодушевленном предмете…

До вокзала добрались быстро, хотя ехать пришлось в невообразимой тесноте и от того дорога показалась изнурительной, почти бесконечной.

Эмбер не стала аппарировать, дабы не доставлять Ремусу, сидящему за рулем, лишних поводов для волнений. Френсис тоже изъявила желание добраться до пункта назначения на маггловском транспорте, ссылаясь на то, что магические перемещения вызывают у нее приступы тошноты и головной боли.

Багажник был слишком мал, чтобы вместить в себя всю поклажу, поэтому один из чемоданов закрепили на крыше кузова, а спортивную сумку с вещами Драко с грехом пополам впихнули в салон, где и без того невозможно было вздохнуть. Смокки, напуганного суетой и жалобно промяукавшего большую часть пути, прижимала к себе Гермиона, зажатая между Анной и Эмбер. Малфой, расположившийся у окна, был к нему же немилосердно придавлен… Драко вообще повезло меньше остальных. Во избежание столкновений с полицией юношу подвергли заклятью невидимости, как, впрочем, и чемодан размещенный на крыше. Двухдверный автомобиль с шестью пассажирами внутри и распухшим от обилия утрамбованного в него скарба чемоданом снаружи наверняка привлек бы внимание доблестных «бобби».

- Кошмар какой-то! - выдохнула Анна, выбравшись из машины.

Френсис, относительно комфортно доехавшая на «сидении смертника», кивнула скорее из солидарности.

- Ремус, подождешь на стоянке? Я сразу вернусь, только прослежу, чтобы детей посадили в купе… Проволочек возникнуть не должно, Минерва обо всем предупреждена,- извиняющимся тоном сказала Эмбер.

Она подошла к Люпину и обвила его шею руками. Глаза ее светились такой нежностью, что Гермиона почувствовала смущение, точно подглядывала в замочную скважину.

Поцелуи на перроне или в зале аэропорта всегда представлялись Гермионе чем-то пошлым, наигранным, как сцены из дешевых мелодрам, которые крутят в шесть утра на затрапезных каналах с единственной целью - хоть чем-то заполнить эфирное время… Только теперь девушка поняла, что заблуждалась. Это выглядело так естественно: молодая невысокая женщина, кажущаяся совсем крошечной рядом с обнимающим ее мужчиной, одетым в серый, парусом раздувающийся на ветру плащ.

- Будет обидно, если ей вырезали гланды. Столько поисков и все напрасно,- пробормотал Драко.

- Малфой, какого хрена… простите, Френсис… Прекрати, это мерзко!

- Мечтаешь оказаться на ее месте? Думаешь, найдется еще один такой идиот, ставящий женщину превыше всего остального?

- По-твоему, не найдется?

- По-моему, этот - последний. И он, какая жалость, несвободен…

Неожиданно раздавшийся голос Анны, вмиг перечеркнувший назревающий философский диспут на корню , был вкрадчив и ядовит:

- Грейндж это не нужно. Ее вполне устраивает собственное место. Второе после кокаина.

Гермиона дернулась как от пощечины.

Карие глаза, обычно чуть прищуренные, сделались вдруг огромными и наполнились какой-то неистовой злой силой. В этот момент, возможно впервые в жизни она была по-настоящему красивой, не хорошенькой, не миленькой, а невероятно красивой. Усмешка, искривившая маленький рот, уподобила ее греческой богине.

- Больше нет,- хрипло сказала Гермиона. - Я не соперничаю с дерьмом, затуманивающим мозги. Поэтому никогда не проиграю. Идемте к платформе, они уже попрощались…

Малфой фыркнул:

- Туше, Энн Кирквуд. Мне такой удачной шутки нипочем не выдумать. Снимаю шляпу.

Анна испепеляющее посмотрела на него и поспешила вслед за Френсис, скрывшейся в здании вокзала. Но Драко нагнал девушку, ухватил за запястье и прошептал, приблизившись губами к самому ее уху:

- Вздумаешь пошутить так еще раз, в поезде - полетишь на рельсы. Обещаю. И никакая, на хер, палочка меня не остановит.

- Тебе она не достанется. Пусть лучше думает, что мы заодно, что я тебе рассказала про Иана… Не находишь, со стороны наши пылкие объятья выглядят весьма интригующе? Не отпускай, пока она не пройдет мимо, это даст ей пищу для размышлений,- Анна рассмеялась, хотя по щекам ее катились слезы.

- Неужели за эти годы Грейнджер не разглядела какая ты на самом деле мразь? - с отвращением спросил Драко, отстраняясь.

Его самого многие считали редкостной тварью, змеей, способной ужалить родную мать… Но Драко Малфой не предавал тех, кто был ему дорог. Ничто в мире того не стоило.

- Я люблю ее, я. И тебе она не достанется,- справившись с комком стоящим в горле, проговорила Энн все еще безумно улыбаясь.- Только не тебе. Ты совсем как он, даже хуже…

- 2 -Барьер, разделяющий девятую и десятую платформы мало чем отличался от других, соседствующих с ним. Выглядел, по крайней мере, таким же реальным. Чтобы удостовериться в его исключительности так и хотелось небрежно облокотившись на поручень провести ладонью по блестящим столбикам ограждения…

Никакого свечения, полыхающих зеленым огнем рун и прочей мишуры, все предельно просто и строго.

Щетинящийся невысокими перильцами закуток даже при наличии богатого воображения сложно было бы принять за таинственный портал, большее на что он мог претендовать - это на звание пространственной перемычки.

Гермиона с трудом подавила вздох разочарования. Не таким она представляла волшебный проход, ведущий в сказочный мир. От восторга с которым она много недель думала о том дне, когда сможет воотчую его увидеть, не осталось и следа. Предвкушение было много слаще…

- И все? - Она обернулась к Малфою, умудряющемуся даже в спину ей дышать с каким-то ехидным присвистом.

- Ну, извини… Фанфары заказать не успели, а арфистки и лепреконский ансамбль чечеточников застряли в пробке. Если хочешь, можем их подождать… немного, до отправления поезда.

Гермиона слабо улыбнулась. Она успела узнать слизеринца достаточно хорошо, чтобы безошибочно распознавать интонации его голоса. Сейчас Драко был настроен вполне дружелюбно, язвил без охотничьего азарта, скорее по привычке. Ждать от него чего-то иного было бы попросту глупо.

- Жутковато? - Эмбер с интересом посмотрела на переминающуюся с ноги на ногу девушку.

Гермиона лишь покачала головой и поудобнее перехватила ручку чемодана, но с места не сдвинулась. Ей и в самом деле было не по себе. Сердце колотилось в бешенном ритме, влажные пальцы скользили, казалось, что они вот-вот разомкнуться, выпустят тяжелый чемодан и все его содержимое рассыплется по истоптанному вокзальному полу. На секунду девушке даже почудилось, будто она слышит, как разлетаются с дробным звуком, отскакивают от матово сияющих светлых плиток, цветные мелки, которые она запаковала в последнюю очередь, чтобы те не сломались под тяжестью остальных вещей. Лишь на секунду.

Что может быть легче, чем шагнуть вперед… Не оглядываясь, не сомневаясь. Затаив сбивчивое дыхание, зажмурив глаза, раствориться в воздухе, истлеть и погаснуть крошечной вспышкой. Такой маленькой, что отблеск ее будет заметен только тем, кто стоит совсем рядом, почти вплотную прижимается к ограждению. Шагнуть, унестись прочь от вечно смеющегося электрического Солнца. Пройти препятствие не замечая его, напролом, навылет, сквозь этот смехотворный барьер.

- Ты там, случайно, не уснула? В чем дело, забыла как сквозь стены проходить? - Веселый мальчишеский голос вернул Гермиону к действительности.

- А ты из любопытства спрашиваешь или опаздываешь куда-то? - осведомился Драко, заслоняя девушку плечом. Движение это было больше машинальным, чем осознанным.

Благодарности Гермиона не испытала ни на йоту, напротив, вмешательство слизеринца вызвало у нее острый приступ раздражения. Он словно нарочно старался выставить ее в невыгодном свете. Будто она какое-то тепличное растение, не способное за себя постоять. А самое отвратительное, что Малфой вступился за нее вовсе не из благих побуждений, скорее наперекор оппоненту - невысокому, темноволосому парню, которого Гермиона помнила еще по походу в Косой переулок. Ну, конечно, сын Сириуса Блэка! Кровный враг, сам напрашивающийся на поединок. Пройти мимо такого искушения Малфой не мог.

Тем временем, Блэк заметил стоящих чуть в стороне Анну и Эмбер. Мигом оценил обстановку и счел, что меньшим из зол будет оставить выпад без ответа.

- Здравствуйте, профессор,- сказал он, улыбнувшись.- Энни…

- Вспомнили, наконец, о приличиях, мистер Блэк? - хмыкнула Эмбер. - Я уж было подумала, что Вы намеренно меня игнорируете.

- Я бы не осмелился, честное слово. Ради того, чтобы хоть как-то оправдаться перед Вами, я готов пойти на любую жертву. Только прикажите.

- Хм… Пожалуй, одну услугу ты мне можешь оказать, - Эмбер перешла на фамильярно - заговорщицкий тон, судя по лукаво блеснувшим глазам Роберта, такое обращение его ни мало не смущало. - Сопроводи-ка этих милых детишек до перрона, а лучше прямо до купе. Мне так спокойнее будет, не хватало еще, чтобы по пути им вздумалось что-нибудь выкинуть. Новички, привыкшие к домашнему обучению, зачастую теряются при большом скоплении людей. До школы они должны добраться целыми, невредимыми и с максимальным комфортом. Все вопросы после. И, мисс Кирквуд с собой захватите. Доступно излагаю?

- Более чем, профессор. Вы как никто другой умеете выражать свои мысли.

- Вот и прекрасно,- жизнерадостно заключила Эмбер, свалив заботу о беспокойных подопечных на чужие плечи. - Проваливайте. Хотя, постой секунду… Где твоя сестра?

- Там же, где и всегда перед отправлением поезда. В уборной. Наносит «боевую раскраску». После того как мама закатила ей очередной скандал и вышвырнула из дома всю, как она надеялась, маггловскую косметику, сестренка стала относиться к оставшимся тюбикам с удивительной бережностью. И вынимает их из сумочки лишь тогда, когда удостоверится, что никого из наших родственников поблизости нет. Эти шпионские игры внесли в нашу жизнь столько новизны!

- Роберт,- Эмбер неожиданно посерьезнела,- я ведь могу на тебя рассчитывать, правда? Мне действительно необходимо отлучиться, по очень… важному делу.

- Как на саму себя, Вы же знаете.

* * *

В противостоянии «Гермиона - барьер» последний лидировал с большим отрывом. По крайней мере, он честно стоял на своем месте и не пытался в последний момент вильнуть в сторону, чего не скажешь о Гермионе...

- Да соберись же,- негодовал Роберт.- Мы уже дюжину человек пропустили! Поезд отходит через двадцать минут. Сколько можно торчать тут и бояться неизвестно чего?

- Не ори на нее,- тихим, не предвещающим ничего хорошего голосом, сказал Драко.

- А ты не встревай! Нет, это невозможно… Энн, она что с Луны свалилась?

Анна не ответила. Она подошла к подруге, ободряюще коснулась запястья, но та брезгливо сбросила ее ладонь и отвернулась.

Гермионе хотелось разрыдаться от бессильной злобы на саму себя. Всю сознательную жизнь она была уверена, что способна справиться с чем угодно. Ни одному из своих страхов она не позволяла пустить корни, разрастись до огромных размеров. Преодолевала, боролась, переступала через слабости… Неужели все зря? Неужели чертова преграда сделает то, что не удалось даже смерти близкого человека - сломает ее.

Так глупо и смешно, дрожать словно осиновый лист, стоя в нескольких дюймах от почти осуществившейся мечты.

Она посмотрела на Драко, против воли выплеснув в этом беспомощном, умоляющем взгляде то, что творилось у нее на душе. Никогда прежде она ни о чем его не просила. Никогда. Ни о чем. Между ними не было ни доверия, ни понимания. Они спорили до хрипоты, даже в мелочах не желая уступать друг другу. Сходились лишь в одном - взаимной неприязни.

Как могло случиться, что Малфой стал ее единственной соломинкой, последней, за которую она должна ухватиться или провалиться ко всем чертям?

- Возьми меня за руку. Мать твою, возьми меня за херову руку! Хорошо. Теперь пошли. Забудь ты о них, ни один мудак не увидит как ты плачешь. Эй, ко мне это тоже относится! Не смей при мне реветь. Заткнись и иди вперед.

- Драко…

- До чего же ты несносный человек! Я кому только что велел замолкнуть?!

Не было никакой вспышки, а барьер и не подумал раздаваться в стороны. Секунду назад он был видим, потом его не стало.

- Приятные ребята,- потрясенно сказал Роберт, глядя на сиротливо лежащие на полу чемоданы. - И путешествовать любят налегке.

* * *

Перемещение произошло до обидного буднично и скоро: ни вспышки, ни хлопка, ни облачка дыма.

Вначале Гермионе даже показалось, что ничего не вышло и она, по какому-то нелепому стечению обстоятельств, осталась одиноко стоять у ограждения. В то время как все остальные благополучно преодолели барьер... Холодок пробежал по коже, потребовалось долгих пять секунд, чтобы понять, что все обошлось. Типовой, похожий на сотни других, но несомненно новый, едва уловимо отличающийся от прежнего перрон, простирался перед ней. В его осязаемости сомневаться не приходилось, слишком уж бесцветен он был для миража.

А вот знаменитый школьный экспресс напоминал скорее искусно выполненную модель, нежели реальное средство передвижения. Гермиона прежде видела такие поезда лишь на рождественских открытках и на страницах детских книг. Выглядел он так, словно его только что извлекли из подарочной коробки и осторожно поставили на рельсы, купленные годом раньше, судя по их истрепанному виду.

Люди, толпящиеся на этом заколдованном перроне, напротив, мало чем отличались от тех, которых Гермиона оставила. Одетые вполне по-маггловски, она смеялись и перебрасывались короткими фразами. Заподозрить их в принадлежности к тайному магическому обществу было непросто.

- Да их тут чертова уйма, Малфой! Тьма тьмущая волшебников. От такого зрелища недолго и умом двинуться. Когда ты говорил, что их много я и представить себе не могла - насколько. Как им удается не попадаться на глаза обычным горожанам? - спросила Гермиона, пристально разглядывая группу мальчишек, стоящих неподалеку.

Почти все они помимо дорожных чемоданов держали в руках какие-то вытянутые предметы: не то удочки, не то длинные трости. Точнее сказать было нельзя, поскольку те были обернуты чехлами плотной ткани из которых торчали лишь кончики полированных черенков.

- Безопасность - забота Министерства, Грейндж, не моя. Прекрати на них так пялиться, лишнее внимание нам сейчас ни к чему, помнишь?

Гермиона кивнула, неохотно отвела взгляд в сторону.

- Только не говори мне, что под этими тряпками они скрывают сачки для отлова кровожадных бабочек-переростков или другую какую дрянь.

- Мимо,- сказал Драко, стараясь сохранить серьезное выражение лица. - Обычные метлы.

Глаза Гермионы загорелись алчным огнем:

- Я должна попробовать, черт, я просто обязана. Хоть раз, хотя бы один-единственный разочек подняться в воздух на первой попавшейся развалюхе.

- Шею свернуть всегда успеешь,- философски заметил Малфой. - О, вот и Френсис, где ее столько времени носило… Забирай своего кота и пойдем искать свободное купе, больше нам здесь делать нечего.

- Неужели? - хмыкнула Гермиона, стараясь не упустить из виду Френсис, продирающуюся сквозь разношерстную гомонящую толпу. - Мы обещали дождаться Роберта.

- Без него справимся.

Гермиона глубоко вздохнула. Этот решительный, не терпящий возражений тон был ей хорошо знаком. Еще пара фраз в подобном духе - и мистер Хайд вырвется на свободу. Порой упрямство Драко ее даже восхищало, порой - забавляло, но чаще заставляло сжимать кулаки от бессильной злобы и раздражения. Он всегда все решал сам. Один, без посторонней помощи. Решал только лишь за себя, предоставляя всем остальным роскошь выбора : принять или оспорить. Быть рядом, подчиняясь очередной его прихоти, или уйти прочь с клеймом предателя. Если бы Гермиону попросили охарактеризовать Малфоя лишь одним словом, запретив использовать нецензурные, она выбрала бы - «бескомпромиссный». Чертов бескомпромиссный ублюдок. ..

- Мы обещали Эмбер.

- Я не обещал, - брошено спокойным, ровным голосом.

Это было правдой, он и в самом деле не давал никаких обещаний. Но и не возражал в открытую. Просто дождался ухода Эмбер и вновь начал гнуть прежнюю линию. Очень удобная манера поведения. Самое смешное заключалось в том, что формально Драко даже в лицемерии нельзя было обвинить. Он ведь не соглашался принять Блэка в провожатые.

- И что ты предлагаешь? - беспомощно спросила Гермиона.- Нарушить данное слово? А в графе «причина» указать : мне Малфой так посоветовал.

- Хотя бы. А вообще-то не стоит этими самыми словами разбрасываться, тогда и нарушать не придется, сечешь, Грейнджер?

Френсис появилась как нельзя кстати. Девушка приняла корзинку с жалобно попискивающим котенком, втайне радуясь, что присутствие волшебницы избавило ее от необходимости отвечать на выпад Драко.

- А где же ваши вещи? - Френсис удивленно вскинула брови. - Разве можно оставлять их в таком месте без присмотра.

- Мои - со мной, - живо отозвался Драко, демонстрируя ремень сумки, перекинутой через плечо. - Что б тебя! Грейндж, ты это нарочно?! Какого дьявола ты отдала ему свои чемоданы.

- Кому - ему?!

- Блэку. Ты их специально бросила на платформе, чтобы… Твою мать! Одного понять не могу, хитрость тобой руководит или непроходимая тупость.

- Это так важно?

- Хотелось бы знать, что еще ты можешь выкинуть. Если он не придет в ближайшие пять минут, клянусь, я найду себя более приятную компанию. На все время поездки. И никогда об этом не пожалею.

Гермиона закусила губу. Улыбнуться сейчас означало бы подписать себе смертный приговор. И все же… Он попался. Малфой попался. Уловка была настолько проста, что Гермиона не слишком на нее полагалась. Но она сработала, вопреки всем опасениям. Эта маленькая победа пьянила своей сладостью как никакая другая.

Ждать пришлось недолго. Блэка, идущего быстрым, нервным шагом, она заметили издали. Сложно не заметить того, кто волочет за собой тележку, громыхающую как дюжина рыцарей тевтонского ордена в полном облачении…

- Роберт! - закричала Гермиона, подскакивая на месте, чтобы казаться хоть немного выше. - Мы здесь!

- Из штанов не выпрыгни от усердия, - мрачно сказал Малфой, явно не одобряющий подобное поведение.

Неизвестно, что именно привлекло внимание Блэка: усилия Гермионы, писк, издаваемый Смокки или белобрысая голова Драко, озаренная солнечными лучами, словно кривобоким нимбом… Но Роберт приветственно помахал им и двинулся в правильном направлении, чуть сбавив скорость. Тележка заскрежетала еще противнее. Анна шла под руку с какой-то девчонкой. Лицо ее Гермиона видела смутно, а вот загорелые стройные ноги, торчащие из-под короткого голубого платья вырисовывались куда отчетливее.

- Симпатичная сестричка,- присвистнула Гермиона. - Оставлять такую без присмотра и впрямь опасно.

- На Сириуса похожа еще больше, чем сынок… Интересно, им от матери хоть что-нибудь досталось? Цвет глаз, к примеру.

Френсис как-то странно взглянула на Драко, будто собиралась что-то сказать и не могла найти подходящих слов.

- Вы знаете ее? - спросил Малфой, почувствовав этот тяжелый взгляд.

- Нет, мы никогда не встречались лично. Все что я знаю о миссис Блэк так это то, что она очень эффектная женщина. Анна, впрочем, отзывалась о ней с большим восторгом… - окончание фразы потонула в оглушительном грохоте.

Не доехав полдюжины ярдов до цели, тележка, груженая пятью увесистыми чемоданами опрокинулась. Она лежала на боку и жалко вращала черными колесиками, напоминая гигантское неповоротливое насекомое.

- Фирма приносит свои извинения, а нерадивому носильщику будет объявлен строгий выговор, - пробормотал Роберт.

- При такой перегрузке авария была неизбежна, - в тон ему отозвалась Гермиона. - Клиенты не имеют к вам претензий, в случившемся есть и их вина.

Ариадна, старательно отряхивающая свой темно-синий саквояж от следов пыли, вскинула голову и белозубо улыбнулась брату:

- Ты должен немедленно сделать ей предложение! Она понимает твои шутки. А ведь даже мне иногда кажется, что ты произносишь их на серпентаго…

- Давайте поторопимся. Заболтать вас до смерти Эри вполне может и в поезде. У всех все на месте? Тогда, идем. До свидания, мисс Линкс. И мы надеемся, что дорога будет приятной.

* * *

Отыскать свободное купе оказалось не так просто, как поначалу представлялось Гермионе. Пришлось идти вдоль состава, спотыкаясь о собственные чемоданы и поминутно сталкиваясь с кем-нибудь в узком проходе. От хлопанья совиных крыльев звенело в ушах. Заливистый смех, не умолкающий ни на секунду, наводил на мысль о тягчайшем грехе - детоубийстве. Когда Роберт распахнул то ли десятую, то ли тысячную по счету дверь и объявил, что купе свободно, Гермиона не могла поверить своему счастью.

Алмазные россыпи? Золотые горы? Всемирная слава?

К черту!

Люди разучились ценить простые, но необходимые вещи. Что может быть прекраснее маленького дивана, обтянутого тканью унылого чахоточно-желтого цвета? Или намертво вмонтированного в пол стола, на который можно положить локти, не заботясь о правилах этикета? Или багажной полки, которая безропотно проглотит все эти ненавистные тюки с одеждой? Разве что-то может?..

- 3 -Мерный стук колес, монотонный и непрерывный, сводил Драко с ума. Алая змея школьного экспресса лениво ползла по рельсам. Пассажирам, убаюканным плавным ходом состава, не было никакого дела до светловолосого мальчишки, расхаживающего по тамбуру с незажженной сигаретой в зубах. Даже Гермиона, казалось, позабыла о его существовании и с головой погрузилась в какой-то тягучий дорожный разговор. Когда Драко вышел из купе, хлопнув дверью, она бросила на него мимолетный взгляд и тут же отвернулась, ничего не спросив.

Что-то неуловимо изменилось в ней, такой вспыльчивой и жадной до язвительных насмешек… Словно щелкнул какой-то тумблер, включивший этот безучастный ко всему, осоловелый взгляд. Происходящее перестало ее занимать, предвкушение чуда больше не будоражило кровь, не освещало маленькое серенькое личико мягким светом… Полчаса назад она еще улыбалась, через силу, правда, и больше для публики, но улыбалась. Восторгалась обстановкой, спрашивала о всяких глупостях. Вертела в руках палочку Ариадны, восхищенно, несмело. А потом - как отрезало. Герейнджер замкнулась, вжалась в тошнотворно- желтые подушки дивана и притихла. Отвечала только когда к ней обращались странным, надломленным голосом. Чем ближе поезд подъезжал к конечной станции, тем мрачнее она становилась.

И Драко вдруг, неожиданно для себя, почувствовал, что перемена эта отражается и на нем тоже. Растерянный, обозленный, он вышагивал вдоль вагона, глядя в пустоту. Разве так должно быть? Это ее боль и ее страх, не его. У него все получится, он сумеет выполнить задуманное один. Ему нечего бояться, мир, знакомый с детства, не может его отторгнуть. Просто потребуется время, чтобы заново приспособиться.

И пусть теперь все иначе: рядом нет никого из его вечно гогочущей, крепко спаянной слизеринской компании. И ноги не путаются в бестолковой школьной мантии… Рассудительная Панси не вмешивается в мальчишеские споры, не обезоруживает грохочущего басом Крэба своими тихими, но меткими замечаниями. А долговязая, нескладная Миллисента не размахивает руками, пытаясь описать моллюска, которого она поймала летом, рыбача с отцом на яхте. Что с того? Главное - он едет в Хогвартс. Грейнджер же может убираться со всеми своими заморочками куда душе угодно. Кокетничать с Блэком на платформе у нее здорово получалось, вот этим пусть и занимается, лишь бы не цепляла на лицо эту неприкаянную сиротскую мину.

Драко чиркнул зажигалкой, затянулся. Что теперь делать с девчонкой, которую он взял с собой скорее из прихоти, чем по необходимости, Малфой не знал. Вряд ли она будет полезна ему в стенах школы. Вырвать человека из знакомой обстановки, увезти за сотню миль от дома и бросить на произвол судьбы - это очень по-малфоевски. Отец может им гордиться. А что сказала бы мама? Вряд ли осудила бы, а если и так, то ни слова бы не произнесла вслух. Она мастер молчаливых укорительных улыбок.

Струйка дыма вспорола столп мелких пылинок, пляшущих на кончике солнечного луча, отраженного в стекле. Одна, другая. Дым просачивался сквозь сжатые зубы, едкий, горький… Нет, горчит не табак, а желчь… Поганая, вязкая слюна, стекает вниз по подбородку. Стыдно чувствовать себя таким жалким, подвластным прихоти глупого тела. Стыдно сгибаться пополам от боли, стыдно утирать кровь, сочащуюся из носа, дрожащей ладонью… И видеть, как докуренная до половины сигарета падает на пол.

- Зачем ты пришла? - Драко даже рассердится на нее толком не мог. Ни за то что подкралась со спины, ни за то что молча смотрела на то как он с трудом разгибается, держась за стену, борясь с очередным приступом неведомой ей болезни. А за то что она затоптала тлеющий бычок, не дав ему прожечь угол ковровой дорожки, устилающей коридор, был почти благодарен.

- Ты неправильно ставишь вопрос. Я не сюда пришла, я вышла оттуда,- Гермиона кивнула в сторону купе. - Бездействие меня убивает. И их веселость, честно говоря, тоже… Не знаешь, почему?

- Ты им не нужна, Грейндж, может, поэтому? Даже я в тебе нуждался больше, - Драко с интересом посмотрел на кровяной сгусток, прилипший к его руке.

Гермиона усмехнулась, и протянула Малфою маленькую бутылочку с маслянистой, отливающей золотом жидкостью:

- Френсис велела наблюдать за тобой. Знала, что ты забудешь принять новую порцию перед выходом. При первых симптомах я должна вручить тебе сей дивный сосуд с живительной водицей. Ну так как, симптомы уже начались?

- Не уверен, может, подождем немного? Мерлин, ну что ты за чертова сука, давай ее сюда. Дай мне гребаную склянку, Грейнджер!

- А волшебное слово?

Драко закусил губу, к боли и без того выворачивающей его изнутри добавилась новая, вызванная коротким, хриплым смешком, от которого невозможно было удержаться.

Ноги не подкосились - их словно бы подрезало широкое острое лезвие. Очертания окружающих предметов размылись, Грейнджер превратилась в пульсирующее бурое пятно. Отчетливо Драко видел только ее белые пальцы, да и то, лишь потому что они вцепились в ворот его рубашки.

- Ты тупица, тупица, понимаешь или нет?! Я не хочу, не могу постоянно замечать как ты бледнеешь и зрачки у тебя расползаются во всю радужку. Не хочу я за этим следить, неужели вам всем не ясно? Почему тебе на себя плевать, а для меня это - непозволительная роскошь? Мне тоже плевать! Мне все равно, сдохнешь ты сегодня или через неделю… Пей, Господи… Черт бы тебя побрал! Драко, пожалуйста, пей! Запрокинь голову, еще. Хорошо, хорошо…

Видеть он разучился, но всхлипы доносились до него почти без искажений. Грейнджер плакала и била его по щекам, снова плакала и снова била. Наверное, ей на ум не приходило, что Малфой от этого может захлебнуться.

- Грейндж… Когда ты… заметила… - скорее всего, он нашел в себе силы подать голос, подстегнутый мыслью, что именно так все и случиться.

- С полчаса назад. Или чуть раньше.

- И ничего мне не сказа… ла… Хватит, нормально… почти…

- А ты бы послушал?

- Я ведь… был в шаге от того, чтобы тебе посочувствовать… Думал… из-за школы убиваешься, кретин…

Гермиона фыркнула, обнимая его и помогая подняться с колен. На достойный ответ ей попросту не хватило дыхания.

- С тобой ведь ничего больше не случится? - выдавила она, судорожно хватая губами воздух.

- Только, если ты всерьез озаботишься моим будущим, Грейндж. Только тогда, - сказал Драко, опираясь на ее плечо.

- 4 — А ты почему не осталась? Тебе же вроде как никто не запрещал, - недоуменно сказал Роберт, взглянув на Гермиону, следом за ним и Драко вскользнувшую из купе.

- И чего я там, по твоему, не видела? - усмехнулась девушка. - Пусть уж переоденутся спокойно… Мне-то не во что, а к вуайеризму я не склонна, вот и пошла за вами. Если ты против - могу отойти на пару ярдов, чтобы никто не заподозрил, что мы знакомы.

Роберт обернулся к Малфою. Лицо у того было совершенно непроницаемое. Он застыл в расслабленной позе, прислонившись к стене, глубоко засунув руки в карманы потертых джинсов. И, казалось, находился где-то очень далеко, судя по рассеянному взгляду широко распахнутых глаз. Но хотя Драко молчал, - лишь уголки его губ время от времени прыгали, словно тот пытался сдержать улыбку, - он все же не упускал ни единого слова.

Грейнджер не могла этого не замечать, а вот Роберт, знающий его гораздо хуже, да и не стремившийся, откровенно говоря, узнать - мог. Наверное, поэтому Драко и не хотел обнаруживать свою заинтересованность в разговоре. Играть с тем, кто не понимает правил куда веселее, чем с тем, кто всегда способен отбить твою атаку, даже стоя к тебе спиной.

- Хочешь шоколадную лягушку? - неожиданно миролюбивым тоном спросил Блэк, обращаясь к Гермионе.

- Какую еще лягушку?

- Шоколадную, - как будто это все объясняло, повторил Роберт. - Я их для Аби покупаю, она жить без них не может.

-Давай. - Гермиона протянула ладонь, и в нее тут же упало что-то маленькое, не скользкое, но все равно неприятно шевелящееся, словно бы живое. Гермиона инстинктивно сомкнула пальцы, послушался хруст. Когда девушка разжала руку, лягушка уже перестала дергаться. На ладони лежали обломки обыкновенной конфеты, слегка размякшие от тепла ладони.

- Попробуй, пока совсем не растаяла. Аби говорит, что вкуснее этих лягушек ничего не пробовала, а Аби знает толк в сладостях.

- Я ее как будто убила… - подумала Гермиона, засовывая в рот липкий кусочек шоколада. Вслух она почему-то сказала совсем другое:

- Кто это - Аби?

- Моя младшая сестренка, хотя, вообще-то, она кузина… Дочь Беллатриссы Лестрейндж, слышала про нее, наверное?

- Немного, - покривила душой Гермиона, подозревая, что все сведения, почерпнутые ею от Драко, в этом мире не имеют никакого значения.

- Она большой знаток древних языков, египтолог - изучает магию тех мест. С десяток лет назад даже сотрудничала с маггловскими археологами, с ее помощью они открыли какой-то храм. Про это в «Пророке» писали и в маггловских «Таймс» тоже. Ну, магглы естественно думают, что она просто ученый.

- Да, что-то такое припоминаю. Она, наверное, вместе с мужем работает?

Блэк помрачнел, подобрался, точно этот вопрос навеял нехорошие воспоминания или разбередил старую рану.

- Дядя погиб на раскопках, - отрезал Роберт, лицо его ожесточилось. - Артефакт, который нашел в пустыне в одном из святилищ, высосал из него все силы. Понимаю, что глупо звучит, но иначе и не скажешь. Он в последние свои годы даже передвигаться без посторонней помощи не мог. А весил чуть больше тебя. И кожа у него была голубоватая от вздувшихся вен. Я помню, как он целыми днями лежал без движения на койке в Клинике Святого Мунго, напичканный обезболивающими декоктами, и говорил о том, как возьмет нас с Эри в экспедицию, когда поправится. Ничего не вышло.

Роберт грустно улыбнулся и потер глаза костяшками пальцев, точно от внезапно навалившейся усталости.

Гермиона впервые посмотрела на Блэка внимательно, почти сочувственно. Острить на его счет расхотелось. Чуть помедлив, девушка все же решилась «закинуть удочку», но так, чтобы не слишком задеть его.

- Иногда мне кажется, что настоящие проклятья нельзя обратить или рассеять. Это как плевать против ветра, понимаешь? - Гермиона постаралась придать своему голосу как можно больше мягкости. - Они слишком сильны, чтобы можно было с ними совладать, даже используя магию. Люди все время уходят, не потому что пришел их срок, а просто так - из-за наведенных кем-то темных чар, и нет никакой гарантии, что твой друг, брат или ты сам не станете следующими. Это чудовищно, конечно, с одной стороны, а с другой… Пока мы ничем не скованы, мы вправе искать новые способы борьбы. И твоя тетя наверняка их ищет.

Блэк тряхнул головой, волосы стегнули его по щекам. Он стоял, совершенно прямой, возвышаясь над Гермионой всего на дюйм или полтора, серьезный и спокойный, и ничего не говорил, просто смотрел на нее в упор. В это мгновение он выглядел куда старше обычного. Гермиона с удивлением заметила, что глаза у него вовсе не карие, а темно-синие. И что переносица его чуть изгибается, образовывая небольшую горбинку. У Сириуса, насколько она помнила, никаких горбинок не было.

- Мне было шесть лет, я не слишком-то убивался. Проплакал две ночи, а на третью уже нормально уснул. Дети это легче переносят. А тетя все еще ищет, ты права. - Он выудил из кармана новую пригоршню съедобных лягушек. - Возьми эту, она из молочного шоколада. Их только недавно начали выпускать. Малфой, хочешь?

Драко был голоден. Желудок отозвался радостным бурлением, но Драко мыслено велел ему заткнуться, и сглотнул кислую слюну, жалящую язык.

- У меня аллергия на сладкое, - сказал он со значением, искоса взглянув на Гермиону.

Гермиона сделала вид, что не понимает о чем речь, и с жадностью вгрызлась в белый лягушачий бок. Застать ее врасплох было невозможно, она слишком хорошо знала правила игры: прячь обиду в усмешке, усмешку называй улыбкой,и одаривай ею всякого, кого только пожелаешь. Не дыши - вдыхай, не доверяй - испытывай. Слушай, но не обнаруживай, что слышишь больше остальных. Играй, притворяясь, будто живешь, подобно многим другим. Тогда ты сможешь говорить все, что вздумается, не боясь слишком открыться кому-то одному.

Гермиона улыбалась Блэку и ела шололад. Улыбалась и ела. Улыбалась. Ела...

Не прилагая особых усилий, она выяснила все, что было ей необходимо, при этом никого не ранив и не вызвав излишних подозрений. Разве можно теперь обвинить ее в том, что она даром тратит драгоценные минуты... Разве взгляд, исполненный превосходства - признак заносчивого нрава?

Глава 21. Полмили до конечной

- 1 -Дверь отъехала в сторону, и в образовавшемся проеме тут же возникло узкое, бронзовое от загара лицо Ариадны. Мелькнуло, а потом снова скрылось. Если приглашение войти и опередило стук захлопывающейся створки, то лишь на долю секунды.

- Ну, идем же… - Роберт, шагнувший было в направлении купе, остановился.- Ребята, с вами рехнуться недолго, что на этот-то раз? Нормальных людей в коридор силой не вытолкаешь, а вы стоите тут, подпирая стенки, с такими лицами… как будто даже рады…

- А мы вообще оптимистично настроены, по жизни, - отозвался Малфой, выводя пальцем на стекле слово «дерьмо», обрамленное круглыми завитушками.

- Не принимай на свой счет, - быстро сказала Гермиона. - У Драко проблемы с вежливость - не знает, что это такое. Если через пару дней знакомства появиться желание высверлить ему дырку в затылке, не забудь занять очередь. Хотя, порой мне кажется, что к нему без серебряной пули и подступаться бесполезно.

Роберт хмыкнул, перевел взгляд с надписи на Гермиону, затем

- на Драко и обратно. Повернулся и пошел прочь, так ни слова и не сказав.

- Ты желаешь ему зла, Малфой? - просто спросила Гермиона, когда Роберт скрылся из виду.

- Да не особенно…

- Тогда оставь его в покое.

- Конечно, так и сделаю, детка. Что еще? Не отвечай, мне плевать…. Почему он тебе нравится?

- Потому что тебя от него трясет. Достаточно веская причина?

- Для меня - вполне. Малыш Блэкки, такой славный, да? Этот тонкий профиль, волосы, рассыпанный по плечам. Немного смахивает на педика, но ничего. Казаться еще не значит - быть… Хочешь с ним подружиться, Грейндж, правда хочешь? А ни хера не выйдет. Я как обычно все испорчу, и буду портить до тех пор, пока ты не окажешься там же, где и я сейчас - в дерьме, - Драко кивнул на стекло. - Ты же знаешь. Я так к тебе привязан, хочу, чтобы мы все делили поровну… Может, сломать ему нос, а, он и без того слегка набок скошен? Или лучше расхерачить челюсть, интересно, а педики очень из-за такого переживают?

- У тебя в голове тараканы размером с теленка. Зажарь одного, и сможешь накормить какое-нибудь африканское племя. Дай мне сигарету. И хватит себя накручивать.

Драко потянулся в карман за пачкой, открыл ее и не глядя, перебросил Гермионе.

- Знаешь, - сказала Гермиона, прикуривая, - от рака легких столько людей каждый день умирает. Это, должно быть, жутко больно - когда болезнь выжигает тебя изнутри, все равно, что тавро для клеймления проглотить… горячее, само собой. Ты лежишь и ждешь конца, потом тебя скручивает пополам, ты отхаркиваешь кровь… И опять ложишься - ждать. Наверное, это похоже на проклятье, о котором Роберт рассказывал.

- Больше - на чахотку.

- Ну, возможно. Хотя, существенной разницы нет, итог-то один.

Драко передернул плечами, освобождаясь от куртки, потом сбросил ее на пол и сел на край, подтянув колени к груди.

- Блэк украл мою жизнь, Грейндж, всю, без остатка, - сказал он почти без выражения, взглянув на Гермиону снизу вверх.- Спер мою чокнутую тетку, дядю, которого я толком и не знал. Присвоил кузину. Наверняка - писклявую мудацкую малявку, но суть-то не в этом. Моя мать кричала и корчилась, рожая его, точно так же как кричала и корчилась, производя на свет его долбанную сестрицу. А где все это время был я? Давай, спроси… Меня не было. И не будет. Никогда. Это как выстрел в упор - пуф! - и ничего: ни тебя, ни сраных надежд. Просто - пуф! - и все. Фантастическое ощущение, ты должна попробовать…

- Приключение не задалось, - прицокнула языком Гермиона, садясь рядом с Малфоем. Потом глубоко затянулась и выпустила струю дыма прямо ему в лицо. - Все внезапно стало плохо. Одного не учел, Драко. Все и было плохо, изначально. Хуже некуда. Только ты предпочитал ничего не замечать - изображал ковбоя. Ну, раз уж ты прозрел, то…

Драко, это реальность. Реальность, это Драко…

Малфой молча вырвал у нее из пальцев недокуренную сигарету, так резко, что осыпавшийся столбик пепла обжег ему руку.

- Я и есть ковбой,- усмехнулся он, с силой вдавливая бычок в стену, обшитую деревянными панелями. - И Блэку ничего моего не достанется, даже фантика от вчерашней жвачки, не говоря уж о семье.

- Чудные у тебя приоритеты. Удачи. Позвони, когда все уладишь, ладно? А сигарета здесь каким боком замешана, не подобающе на тебя посмотрела… Драко, прекрати, у тебя истерика.

- Возьми другую. Черт, ВОЗЬМИ ДРУГУЮ! И не смотри на меня как жалостливая блядь… Грейндж, я хочу сдохнуть или чтобы он сдох… Но кто-то из нас двоих сдохнуть должен, определенно.

- Помочь?

- Справлюсь.

- Справишься, - кивнула Гермиона, мягко коснувшись его запястья. - Забавная штучка. Всегда хотела рассмотреть ее поближе, но не было подходящего случая. Ужасная Пожирательская Метка, это она и есть?

- Вроде того. Убери руку. Убери, я не шучу.

- 2-Метка была нежно-розовой, чуть выпуклой, с темным ободком по контуру. Словом, выглядела она так, как и положено выглядеть всякому, успевшему уже лишиться запекшейся корки, но еще не до конца зарубцевавшемуся шраму. Причудливый рисунок на бледной коже, выжженный точно посередине предплечья - ничего такого, что могло бы заставить человека, чье детство выпало на восьмидесятые годы двадцатого столетия, содрогнуться от омерзения.

- Класс, - мрачно сказала Гермиона, закончив осмотр, - мое выкрученное запястье того стоило. По ночам просыпаться буду, вспоминая об этой мерзости. Ты настоящее чудовище, Малфой, теперь-то я вижу.

- Ты сейчас смеешься только потому, что ни черта не понимаешь, Грейнджер.

- Да куда уж мне! Я же думаю, что все вокруг сделано из мармелада, а сосульки - это такие леденцы, которые Санта-Клаус развешивает по крышам, чтобы доставить детям радость… Знаешь, если какая-то хреновина в полтора дюйма длинной заставляет тебя верить в собственную значимость - прекрасно, вперед. Но если она же диктует тебе, как следует жить, а ты только блаженные слюни пускаешь, боясь сделать что-нибудь не так, то ты идиот. И мне тебя жаль.

- Потому что свобода воли превыше всего, а, Грейндж? Потому что ваши власти с детства внушают вам, что нет ничего круче, чем решать все самому. И вы решаете… Вы, те, кому необходим пожарный расчет для того, чтобы котенка с дерева снять! Пожалей лучше себя.

Гермиона взглянула на него как-то странно, точно услышала больше, чем ожидала. За последнее время она так привыкла к тому, что Драко предпочитает не замечать ее высказываний, касающихся того мира, что ей уже начало казаться будто никакого другого мира и нет. Будто Драко его придумал от скуки и сам населил безумными фанатиками, сражающимися между собой за право стоять у руля. Время от времени кто-нибудь из них падает, притворяясь мертвым, а из ран на лице и руках течет клюквенный сок… Но потом, когда приходит пора возвращаться к серьезным делам, они прекращают дурачится и отправляются по домам, переговариваясь вполголоса…

- Что ты должен был сделать, Малфой? Что ты сделал бы, если бы не оказался здесь? - требовательно спросила Гермиона, вертя в руках закрытую пачку сигарет.

- Добился, чтобы от моей семьи, наконец, отстали.

- Как?

- Убил бы человека, - Драко криво усмехнулся, проводя ребром ладони по горлу. - У меня даже кое-какие идеи были на этот счет. Но я ни одну не успел опробовать.

Гермиона опустила глаза.

- Что, теперь я больше похож на чудовище, как, по-твоему?

- Ты еще больший идиот, чем я предполагала. Сделки такого рода никогда не проходят без последствий. Нельзя просто вышибить кому-то мозги, помыть руки, покривляться перед зеркалом и лечь спасть. Вернее - можно, но глупо в таком случае надеяться, что на этом все закончится.

Драко помахал оттопыренным средним пальцем у нее пред носом, чтобы хоть на секунду заставить замолчать. Грейнджер была права, он нисколько в этом не сомневался. Грейнджер вообще редко ошибалась. Но это ничего не значит - он с самого начала осознавал, что идет на серьезный риск…

Неожиданно, напряженное лицо Гермионы разладилось, и она рассмеялась, оставив всякие попытки вовлечь Малфоя в душеспасительную беседу. Драко вопросительно взглянул на нее, и тогда она произнесла, давясь нервным смешком:

- Интересно, есть ли сейчас на Земле кто-то, знающий о тебе больше моего?

- Тебя вполне достаточно, - серьезно сказал Драко.

* * *

Вернувшись в купе, Гермиона села по правую руку от Роберта, придвинувшись к нему настолько тесно, насколько это позволительно для малознакомых людей. Драко устроился на краешке противоположной скамьи, вытянув ноги в проходе.

Поезд по-прежнему шел вперед, не снижая скорости, ритмично стуча колесами о стальные бока рельсов. В сонной тишине эти удары слышались особенно отчетливо.

- И где его носит?! Эри, он, что до самого прибытия собирается просидеть с вашими дуболомами-загонщиками? - в который раз спросил у сестры Роберт. - Договорились же.

- Во-первых, не с нашими, а с его собственными - гриффиндорскими, - невозмутимо отозвалась Ариадна.- Во-вторых, прекрати бурчать как старуха над лопнувшим котлом. Тоже мне - сокровище, отыщется. Если бы вы с папой в два голоса не причитали: «ах, бедняга Гарри, ему и так досталось», он давно бы уже научился сдерживать обещания.

- Да, наш друг Гарри - птица диковинная, - весело сказал Роберт, обращаясь уже к Гермионе, - я даже думаю отсоветовать дяде Джиму дарить ему на совершеннолетие серебряные часы… Может, по традиции и положено, только пунктуальности Гарри они вряд ли прибавят.

- Когда Милдред опаздывает на свидание, мой братец и то меньше волнуется, - притворно вздохнув, наябедничала Ариадна. - Иногда мне кажется, что все эти девушки - просто для отвода глаз.

- Какие еще «все»? - слегка смутившись, пробормотал Роберт, очевидно, не расслышав второй части предложения, произнесенной заговорщицким шепотом.

- Вот-вот, он и от тех, что есть уже начал открещиваться…

- Эри!

Гермиона улыбнулась. Судя по тому, с какой теплотой Роберт смотрел на свою сестру, та могла безбоязненно вить из него веревки и дальше. Что до знакомства с таинственным Гарри Поттером, о котором Гермиона слышала столько противоречивых вещей… Побывать в Хогвартсе и не столкнуться с ним нос к носу все равно не получится, так почему бы не рассмотреть его поближе и не составить собственное мнение, раз уж представился случай?

-3-Он вошел без стука. Почти вломился, резко дернув створку. При себе он имел средних размеров чемодан, изрядно потрепанный, хотя еще вполне крепкий. Обычный мальчишка, из тех, каких можно встретить в любой компании: темноволосый, небольшого роста, подбородок чуть выдающийся вперед, нос прямой с опушенным книзу мягким кончиком. Судя по жилистой, плотной, лишенной уже подростковой угловатости фигуре, о том, чтобы вытянуться еще на пару-тройку дюймов, ему нечего было и мечтать. Судя по высоко поднятой голове, расправленным плечам и уверенному шагу, это обстоятельство его нимало не смущало, и он давно мечтал о другом…

Никого ни о чем не спрашивая, даже не глядя по сторонам, он занял последнее свободное место - слева от Гермионы. С наслаждением вытянул ноги, обутые в затасканные кеды с посеревшими от долгой носки шнурками и пожелтевшими по той же причине подошвами. Потом сомкнул руки в замок и минуты две громко хрустел суставами, пока, наконец, Роберт, вскипевший первым, не предложил ему затолкать эти самые руки в задницу и попробовать похрустеть в новом положении. Гермиона, ожидавшая подобных слов от кого угодно, включая саму себя, но только не от Блэка, сдавленно кашлянула. В этом не было даже тени нарочитости - она действительно поперхнулась воздухом. Однако, незнакомец, заочно отрекомендованный как Гарри, счел это покашливание чем-то вроде личного оскорбления. По крайней мере, взгляд, обращенный к ней, не был ласковым и дружеских чувств не сулил. Гермиона пристально посмотрела в ответ, пришла к выводу, что как-нибудь проживет и без ласки, после чего карикатуро-нелепо, но вдохновенно изобразила астматический приступ. Натуралистичность была принесена в жертву зрелищности.

- Грейндж… - простонала Анна с такой болью в голосе, словно ей выдрали клок волос.

Гермиона вздрогнула. Астма - странное, короткое слово, бьющее наотмашь. Хлесткое, до обидного простое. Первобытное.

Блядская астма Энн, не придуманная - настоящая. Блядская Энн, блядское чувство вины, которой на самом-то деле и нет, быть не может… Разве - нет?

Гермиона закусила нижнюю губу. Со стороны казалось, будто бы она сдерживает беззвучный смех - злой, издевательский, развязный. Ее глаза грустили, а губы кривились, и от этого несоответствия лицо делалось каким-то неприятным.

Ничего не произошло, Гермиона это точно знала. Ничего невозвратимого не ушло из ее жизни. Только маленькая, словно песчинка планета, сошла со своей оси и канула в небытие. О ее гибели не напишут газеты, не расскажут по радио, улыбающиеся дикторы теленовостей, забудут упомянуть о ней в репортаже. Рассыпавшаяся в прах, она вечно будет скитаться по бескрайнему космосу человеческого зрачка.

Ждущие глаза Анны смотрели лишь на молчащую Гермиону, блестели точно полиэтиленовая упаковка в свете небрежно павшего солнечного луча.

«Ее вполне устраивает собственное место. Второе после кокаина».

Маленькую погибшую планету когда-то звали Состраданием.

- Грейнджер, ты меня иногда удивляешь, право слово, - отчетливо произнес Драко, наклонившись вперед, превращая четырехфутовую пропасть, разделяющую их, в трехфутовую. - Почему бы прямо не сказать, что до чванливых мудозвонов и их комплексов никому кроме них самих нет дела, вместо того чтобы сидеть с опущенной головой и заниматься самоедством. Смешно просто.

Это не было спонтанным поступком. Пожалуй, впервые за много-много недель, он признался себе, что давно уже идет на это сознательно - встает на ее сторону, открыв забрало. Не зависимо от того, на какой стороне правота.

Потому что она порой такая… Беспомощная. Возможно, это не самое подходящее слово, но первым Драко на ум пришло именно оно. А придя, поселилось так прочно, что изгнать его уже невозможно было никакими силами. Беспомощная гнусная ядовитая тварь. Новорожденный скорпион. Склизкий, хрупкий, прозрачный. У него уже есть жало, у него еще нет воли... Он так слаб, что буквально все его существо кричит: растопчи, пока не поздно.

Дело даже не в ней, не в Грейнджер… Конечно, не в ней, разумеется. Просто Драко Малфой воспитан так, что никому не позволит сделать того, в чем не смог преуспеть сам.

* * *

Несколько минут ехали молча. Гермиона с остервенением грызла заусеницу на большом пальце. Время от времени она вскидывала голову и обводила купе взглядом, в котором явственно читался вызов. У нее пылали щеки. Неровные красные пятна румянца горели, словно клейма. Она знала, что на нее смотрят. По-разному. С недоверием, обидой, интересом, осуждением. Знала и ничего не предпринимала, только выше задирала подбородок и плотнее смыкала губы, превращая пустяковую, в общем-то, размолвку в настоящее противостояние. Должно быть, мама сказала бы, что она снова «лезет в бутылку». Бедная крошка Гермиона, маленькая глупенькая социопатка… Извинения жгли язык, от них сухо было во рту, их хотелось просто выплюнуть. Все равно - куда. В лицо Энн или в пространство… Да хоть за окно, в опостылевший пейзаж.

Гермиона молчала, противясь неизвестно чему. Драко усмехался. Из-под длинной, свисающей до самого подбородка челки, сверкали его красивые белые зубы. Чуть менее белые, чем, если бы на их эмали никогда не оседали никотиновые смолы. Вопиющее неуважение, безрассудное. Хуже было бы только рассмейся он в голос. Точно на похоронах никем не любимой вздорной тетушки, когда все стоят, кивая друг на друга, не решаясь разойтись, хотя давно бы уже пора это сделать... Они ждут сигнала, знака, отмашки флажка. «Эй, все в порядке. Давайте, проваливайте по домам. Мертвая тетка Элоиза останется гнить здесь, а вы поторапливайтесь, садитесь в свои седаны и бьюики и отчаливайте - адьёс». Гермиона уже успела забыть, когда в последний раз всерьез задумывалась о том, сколько неудобств доставляет людям их хорошее воспитание. Как узки рамки, как обременительны порой бывают эти самые никому ненужные «приличия». Как мало она может себе позволить, чтобы не нарваться на ханжеское отторжение и свистящий шепоток за спиной. Все случая подходящего не представлялось...

- И зачем только женщины стянули корсеты с боков… - пронеслось у нее в голове. - Лучше бы хоть чуть-чуть ослабили те, что сдавливают им мозги.

- Скоро прибываем, пойдем, покурим напоследок, а, Грейндж? - голос Малфоя плыл по воздуху, точно ломтик картофеля по фритюрнице. Весь насквозь промасленный. - В тамбур, где обитает дымный монстр. Он вообще не знает, что в природе существуют какие-то легкие. Бедолаге в этом никто не признается. Боятся огорчить, наверное…

Гермионе хотелось зажать ему рот рукой, заставить заткнуться и прекратить высовываться. Все ее революционные, пахнущие свежей типографской краской, суждения об обветшалости моральных принципов сами рассыпались в труху, стоило Малфою открыть рот.

Они возненавидят его - за этот голос, за ухмылку, за то, как он держится. Вмиг позабудут о ней, и возненавидят. Страстно. Потому что, он-то уж не полезет в узкое горлышко. Его не придется долго выцарапывать оттуда. Малфой всегда как на ладони. Омерзителен, но искренен. А таких не любят. Во власти они деспотичны и сумасбродны, те, кто вынужден им прислуживать, воют по ночам в подушку от унижения и тупой, не имеющей выхода злости. Если же по каким-то причинам они теряют свое могущество, то их давят без стыда и стеснения - развенчанных тиранов, корольков, не сумевших отстоять право на престол. Блаженных жестоких идиотов, возведших в культ свой непомерный эгоизм и гордыню.

- По последней, - Гермиона произнесла это, уже поднявшись на ноги, готовая распахнуть дверь.

- Ну, нет, Грейндж, я не отпущу тебя, пока мы на пару не оприходуем всю пачку. Иначе на кой бы я тебя позвал? С одной я и сам прекрасно управлюсь...

Она вышла, оттеснив его коротким тычком под ребра. Быстро направилась к тамбуру. Волосы, собранные в тугой хвост стегали ее по спине, взлетая вверх от каждого резкого движения.

Драко вразвалочку, нарочито неспешно, точно безусый матрос, клеящий портовых девчонок, двинулся следом.

С минуту стояли, катая в зубах незажженные сигареты, подпирали противоположные стенки, буравили друг друга глазами… Одновременно подались вперед, чиркнули зажигалками. Как в зеркальном отражении.

- На брудершафт, - тихо сказала Гермиона.- Домохозяйки всегда рыдают во время этой сцены…

Драко, словно не слыша, кивнул на ее плечо:

- Пепел.

Она безразлично мотнула головой - пусть. И тогда он обнял, позволив серым рыхлым хлопьям перепачкать и его рубашку тоже. По-хозяйски, мешая отпрянуть, обнял, неудобно притискивая ее к себе. Свел вместе узкие запястья, сжал одной рукой, не то, целуя, не просто дыша в макушку. Гермиона повернула к нему лицо, медленно. И его сухие губы как-то сразу оказались у веснушчатого лба, перерезанного лентой каштановой прядки, прямо над переносицей. Прижались к этой приди, прочертили путь до виска и обратно.

- Да, по хрену им всем, - сказал Драко, свободной рукой поднося ко рту сигарету.- Забыли уже, как бабочки-однодневки. Насрали и полетели дальше. * * * * * , Грейнджер, какая же ты маленькая еще.

- А ты?

- А я большой. * * * * * , - почему-то скривившись, сказал он и хмыкнул.

Глава 22. Ничто человеческое...

- 1-Гермиона не знала, сколько они так простояли - притиснутые друг к другу, словно в автобусной давке. Да это и не имело, пожалуй, никакого значения. Минута, пять или десять… Как бы там ни было, Малфой ее обнимал. В общественном месте, по собственной воле и явно не подумав о том, как станет оправдываться, уличенный в этом постыдном проступке.

Малфой, не подготовивший пути к отступлению, дышащий неровно и сбивчиво, как порнодива, когда камера берет ее крупный план… Это уже не Малфой.

Того жилистого белобрысого парня, с остервенелой неумелостью гладящего ее по волосам, путая их так, что ни одна щетка не возьмет, Гермиона не знала. Не помнила. И под самой строгой присягой готова была подтвердить, что не встречалась с ним раньше. Его острые кости кололись даже сквозь плотную ткань куртки. Пальцы, пахнущие жженым табаком, были холодными и жесткими, точно обтянутые кожей пятидюймовые гвозди. Когда они впивались в ее плечи или затылок, Гермионе мерещилось, что она слышит, как здоровенный молоток рассекает воздух, вот-вот готовый всадить чертовы малфоевские пальцы в ее тело. Глубоко, по самую шляпку.

В этом не было похоти, той дурацкой и неодолимой, какая толкает людей на безумные поступки, начисто снося все ментальные барьеры. Не было сексуального напряжения, отзывающегося притоком крови к паху. Но то, что было… То, чему Гермиона никак не могла подобрать названия, пугало куда сильнее. Неуклюжая, грубоватая попытка ребенка, внезапно узнавшего, что муравьи, которых он прежде бездумно подвяливал в пламени спички, тоже чувствуют боль, совершить нечто по-настоящему хорошее. Искупительное. Позаботиться о ком-то слабом и беззащитном, по определению стоящим ступенью ниже. Возносясь тем самым на недостижимую для всех прочих высоту, где правит бал гуманность в едва различимой вуали презрения… А если и нет этой вуали, то стоило ее выдумать, хотя бы для того, чтобы не поддаться искушению поверить и простить. Чтобы не дать ему забыться и наделать ошибок - сверзиться с пьедестала собственной гордости и так расшибить колени о дно реальности, что потом трудно будет подняться. Только сентиментальной исповеди здесь не хватало. Расклеившийся Малфой, повесивший костяной панцирь на гвоздь, мишень до того притягательная, что только ленивый не станет упражняться на ней в меткости... Как омар с крест-накрест расхреначенной брюшиной. Почти готовый обед - попробуй вилкой не ткни.

- Или ты пообещаешь познакомить меня с родителями на следующей неделе или между нами все кончено, и я сейчас закричу! - слова давались Гермионе с трудом.

Сарказм был глупым и натужным. Но то, что вертелось в голове, было во стократ глупее и уж точно не спасло бы ситуацию. «Я знаю, что ты чувствуешь». Так Малфой ей и поверил. Знает она… Да кто вообще может что-то знать о чувствах человека, одной ногой стоящего в могиле? Упорно цепляющегося за жухлую траву, в надежде выбраться, отчаянно, нервно… Но в итоге лишь обрушивающего на себя новый град земляных комьев. «Я знаю, что ты чувствуешь, злобное обреченное маленькое чудовище... И не могу тебе помочь. И не могу не помогать. Это убивает меня. Как славно, что мы оба лицемеры… Может, нам повезет и мы оба сдохнем раньше, чем придет время говорить начистоту ».

А Малфой все стоял, точно лунатик, точно пьяный до анабиоза, и механически продолжал перебирать пряди темных, чуть выгоревших на солнце волос.

- Драко!!!

- Да, блядь же, Грейнджер… Тише. Не на пожаре, - скривился он, наконец, размыкая кольцо рук. Разрушая наваждение, оглядывая свои ладони с брезгливостью комдива времен Гражданской войны, изобличающего предателя перед строем.

Вдох - выдох.

Взгляд из-под сведенных в линию бровей. Быстрый, настороженный.

Неловкое движение уголком рта, словно бы сомневающегося, ползти ему вверх или все же не стоит…

И вот он уже другой - выставочный экземпляр, чудо селекции. Ублюдок и сноб, циник, равнодушный ко всему живому, кроме себя самого. Хоть сейчас отливай в бронзе и ставь на каминную полку.

- Ладно, так и запишем: «пожара не было». Пойдем, багаж заберем, - сказала Гермиона с каким-то непонятным облегчением в голосе. - Поезд остановился.

- На хую я вертел твой поезд и багаж вместе с ним, - мрачно отозвался Драко, пинком открывая дверку тамбура и, не оглядываясь, выходя в коридор. - И Хогвартс с престарелыми параноиками в нем заправляющими. И тебя тоже.

- И всю королевскую конницу, и всю королевскую рать… Ну, не бесись! Можно подумать, у нас без твоих приступов ипохондрии проблем мало. Не ждать же было, пока ты начнешь по швам расползаться, - Гермиона нагнала его, положила руку на плечо, которую он, разумеется, тут же сбросил со злобным шипением.

- Иди к чертовой матери, Грейнджер! И. Не. Смей. Меня. Трогать. А заодно и рот закрой.

- Ну, надеюсь, хоть на этот раз не из-за того, что я грязнокровная шваль?

- Нет. Из-за того, что ты на редкость неблагодарная и бестактная грязнокровная сука. И я устал тебя слушать.

- Хвала небесам… А я уж была решила, что старина Малфой сдал…

Наблюдая за тем, как он идет вперед, с каждым шагом ступая тверже, и свободнее расправляя плечи, Гермиона окончательно утвердилась во мнении, что все сделала правильно. И по-другому быть не могло. Иногда враги могут больше, чем друзья. А иногда между врагами и друзьями разницы почти что нет...

Content

АuntВellatriss Рыцари песка и тумана