Светлана Алешина

Крах по собственному желанию

сборник

Крах по собственному желанию

Глава 1

— Ирочка, дорогая, — протянул Володька. — Пора вставать!

— Еще одну минуточку, и я просыпаюсь, — заканючила я, потягиваясь в постели.

— Ты опоздаешь на работу! — заметил муж. — Вставай, завтрак уже готов!

— Володечка, как я тебя люблю, — в эйфории воскликнула я, услышав о том, что мне не придется с утра торчать у плиты.

Такие мысли, конечно, были наглостью, ведь я и так бываю на кухне считанные минуты, возложив на широкие плечи моего обожаемого супруга все домашние обязанности. Кто-нибудь подумает, что у Володьки нет никаких иных талантов, кроме кулинарных. Нет, просто так уж повелось в нашей немногочисленной семье, что муж занимается ведением домашнего хозяйства, причем никогда не упрекнул меня за это. Конечно, я тоже иногда могу приготовить что-нибудь этакое или же перестирать гору белья на радость мужу, но мне это доставляет гораздо меньше удовольствия, чем Володьке… Ну так вот! После таких размышлений меня стали мучить угрызения совести на почве почти неучастия в домашних делах. Чтобы хоть как-то утихомирить это чувство, я потянулась к мужу, откинув краешек одеяла, и чмокнула его в щеку. От неожиданности Володька смешался, но не отстранился.

— Видимо, тебе без моей помощи не обойтись, — ласково сказал он, поднял меня на руки и отнес в ванную.

Я покорно уцепилась за шею обожаемого супруга. В ванной он аккуратно поставил меня на ноги, напомнил о том, что завтрак готов, и удалился. Я встала под струю душа, проделала традиционные утренние процедуры, после которых почувствовала себя свежее и бодрее.

— Творожники! — гордо сказал Володька, как только я вошла на кухню и присела на свое место.

— Ты просто золото! — Без комплиментов обожаемому супругу не обошлось, так как Володька на самом деле заслуживал их.

Свежесваренный кофе источал аромат по всей квартире, да и вкус его был просто потрясающим. Я отложила себе в тарелку несколько творожников, полила их сливками и посыпала сахаром.

— Володь, а ты мог бы мне подарить что-нибудь необычное, потрясающее, оригинальное?.. — неожиданно спросила я, закатив глаза к потолку.

— Все, что угодно, моя дорогая, — ответил любимый муж. — А что, у нас намечается какой-то праздник?

— Нет, — разочаровала я его и тут же продолжила: — А что, нужен для этого праздник?

— Конечно, нет, — замялся он.

Тут я немного смутилась, так как требовала совершенно невозможного от супруга. Учитывая материальное положение нашей семьи, фантазия Володьки не пошла бы дальше каких-то дешевеньких сюрпризиков. К тому же муж не любил бросать слов на ветер, что сильно отличало его от других представителей сильного пола, за что я в принципе его и любила, поэтому Володька не торопился ответить на мой вопрос. Конечно, я не хотела упрекать его в том, что преподавательской зарплаты не хватает на какие-то роскошные подарки, и никогда не оскорбляла его таким образом, ибо знала, что Володя заслуживает большего, только вот его способности не оцениваются по достоинству. Муж работает исполняющим обязанности доцента на химическом факультете нашего Тарасовского университета, и зарплата у него соответствующая. Что уж говорить о каких-то потрясающих подарках, хотя он нередко балует меня, как маленького ребенка, покупая всякие безделицы.

— Если представить, что ты не ограничен в финансах и можешь себе позволить все, что угодно, — я решила не сдерживать фантазии мужа.

— Что-то необычное? — уточнил Володька.

Я кивнула, отломила кусочек творожника, густо смазанного сливками, и отправила в рот, причмокнув от удовольствия.

— Ну, не знаю, — окончательно смутился Володя. — Что-то не могу ничего придумать, достойного тебя!

— А ты постарайся, — попросила я, не отрываясь от завтрака.

— Ну, тогда я подарил бы тебе охапку цветов, — разродился наконец идеей муж. — Миллион алых роз!

— Что же в этом оригинального? — хмыкнула я.

Володька недовольно надул губы, значит, обиделся на мое замечание. Надо как-то исправлять ситуацию.

— Володечка, дорогой, я не хотела, честное слово, — жалобно заканючила я и поцеловала мужа в надутые губы, дожевывая творожник. — Только хотела сказать, что мы не способны на что-то этакое, экстраординарное. Фантазия у нас не работает! Вот что!

— Однако и лезет же тебе в голову! — удивился муж, сделав маленький глоток кофе, который уже остыл за разговором.

— Да ладно, — поскромничала я.

Володька немного оттаял и ответил мне поцелуем. Мы в молчании закончили завтрак, муж вымыл посуду и отправился на работу, я же осталась дома, чтобы привести себя в надлежащий вид: мне сегодня тоже надо было успеть на телестудию. Приодевшись и накрасившись, я взглянула на себя в зеркало — выглядела сегодня более чем привлекательно.

Добиралась до телестудии на троллейбусе, в котором, как всегда в утренние часы, было полно народа. Я привыкла к общественному транспорту, которым нередко пользовалась, и не испытывала к нему острой неприязни. Рассеянно глядя в окно и слушая объявления остановок, чтобы не пропустить свою, я вдруг поймала на себе пристальный взгляд какой-то молоденькой девушки. Незаметно посмотрела в ее сторону и увидела, что она что-то говорит своей подруге, буквально показывая на меня пальцем. Странно! Вроде бы у меня платье надето не наизнанку, да и макияж сегодня вполне приличный. Волосы, правда, я поленилась уложить, но это же не повод для того, чтобы так коситься в мою сторону. Я попыталась уловить, о чем идет речь, чтобы выяснить причину такого внимания к своей персоне.

— Это она! Я тебе точно говорю! — возбужденно шептала одна другой.

— Да ты что? — удивлялась подруга. — Станет такая популярная дама ездить в троллейбусе.

— Она, клянусь! — ответила собеседница.

— Ирина Лебедева? — уточнила подруга, а я вздрогнула при упоминании своего имени и фамилии.

Собеседница кивнула и заметила, что часто встречается со мной в троллейбусе и выхожу я как раз около здания, где располагается Тарасовское телевидение.

— На экране она выглядит лучше! — без стеснения заметила подруга, и девушки тут же потеряли интерес ко мне, переводя разговор на другую тему.

Я демонстративно отвернулась от болтушек, возмущенная последним замечанием. Подумаешь, какие красавицы! Конечно, перед съемками на телевидении со мной работает профессиональный визажист и макияж делает соответствующий. Но и в жизни я выгляжу совсем неплохо. Задетая за живое репликами девушек, которые уже вышли передо мной, я смотрела в окно в ожидании, когда троллейбус доплетется до нужной остановки.

Я работаю на местном телевидении, где веду авторскую программу «Женское счастье», которая пользуется популярностью в нашем городе, и меня часто узнают на улице. Причем большинство моей аудитории, соответственно, женщины, девушки, старушки и девочки, словом, представительницы прекрасного пола, которые независимо от возраста хотят разобраться, в чем же заключается женское счастье. Для того чтобы им легче было сделать это, я приглашаю на программу, как правило, героинь, которым есть чем гордиться, так как они кое-чего добились в жизни. И уже со счета сбилась, сколько бизнесвумен побывало в прямом эфире нашей программы. А если прибавить к их общему числу еще и спортсменок, стилистов, модельеров, манекенщиц, да просто интересных людей, то можно понять, почему мое ток-шоу существует такое длительное время, к тому же и выходит всего лишь раз в неделю по установленному графику, в пятницу.

Сегодня еще только понедельник, поэтому, вспомнив об этом, я с облегчением вздохнула: времени для подготовки очередной программы вполне хватало. Правда, у нашей редакции, кроме кандидатуры героини, ничего пока не было готово. Но это не страшно! Благо, что теперь мы решили пригласить в эфир действительно личность довольно экстраординарную!

Я спокойно вышла из троллейбуса, выбросила в урну на остановке талончик, изрядно смятый мною во время всей поездки, и направилась к зданию ГТРК, куда стекались к началу трудового дня остальные работники. На проходной меня остановил новый охранник, который строго потребовал, чтобы я предъявила пропуск. Я протянула ему в раскрытом виде журналистское удостоверение, на которое широкоплечий молодой человек в камуфляже только мельком взглянул и пропустил меня. Зачем тогда спрашивать документ, если даже не успеваешь рассмотреть его? Что за пренебрежение к своим рабочим обязанностям! Нет! Система охраны у нас работает из рук вон плохо, к тому же охранники меняются как перчатки, поэтому мне и приходится первое время каждому новому стражу порядка показывать удостоверение, дожидаясь, пока он не запомнит меня в лицо. Я прошла через проходную и направлялась уже по аллее к зданию телецентра, как вдруг услышала сзади знакомый мужской голос и обернулась.

— Ира, подожди!

За мной на всех парусах мчался невысокого роста мужчина, в котором я сразу узнала Валерку Гурьева, репортера «Криминальной хроники» на телевидении, и, хотя его программа не имеет ничего общего с моей, мы часто общаемся с ним в силу личных симпатий. Валерий выручает меня нередко из всяких передряг, к тому же обладает полезными знакомствами как в мире криминальном, так и в правоохранительных органах.

— Ты что так бежишь? Разве уже опаздываем? — поинтересовался он, взглядывая на часы. — Как всегда, пунктуальны! Что у вас нового?

— Да все как всегда, — без энтузиазма ответила я.

— Хорошо, что хоть так, а у нас вообще глухо, — озабоченно вздохнул он. — В поисках материала для «Криминальной хроники» все выходные пробегал, и хоть бы что! Опять про бомжей надоевших придется рассказывать.

— Еще не вечер… — заметила я и тут же прикусила язык, решив не продолжать этой мысли, дабы не накликать на жителей Тарасова эксцессов, связанных с криминальными элементами.

Валерка хмыкнул в ответ, пообещав, что если у него появится свободное время, то он забежит к нам в гости. Я поднялась на второй этаж, где располагалась редакция нашей программы, и открыла дверь кабинета. Моршакова Галина Сергеевна, режиссер программы и самый старший член нашей редакции, сидела за своим столом и что-то писала. Несмотря на явную занятость, она приподняла голову и поприветствовала меня.

— Галина Сергеевна, вы, как всегда, выглядите очаровательно, и новая прическа вам к лицу, — заметила я, хотя с такой фразы можно было начинать практически каждый рабочий день, так как Галина Сергеевна часто меняла прическу.

— Правда нравится? — спросила она, кокетливо поправляя романтический пучок на затылке. — Мечта!

— Вы осуществили свою мечту?

— Нет, это название прически, — пояснила Галина Сергеевна. — И взяли за стрижку недорого. Ирочка, тебе тоже не мешало бы позаботиться о своей внешности.

Да что они все сегодня сговорились, что ли? Я взглянула на себя в зеркало и не согласилась с рекомендацией режиссера: меня все во мне устраивало. Хватит и того, что я в этом месяце расщедрилась на новую косметику. Услуги парикмахера я пока оплатить не в состоянии!

— А что это вы так рано? — удивилась я тому, что Моршакова не опоздала на работу, как обычно.

— Дел много! Ты в курсе, что Михалева придет к нам сегодня утром, около десяти?

— Вы назначили ей встречу? — переспросила я, догадавшись, что Галина Сергеевна говорит об очередной участнице нашей программы.

— Мы в выходные с ней созванивались, и она готова уже сегодня обсудить сценарий, — сообщила Галина Сергеевна, отрываясь от бумаг и вставая со своего места.

— Что, уже и сценарий готов? — обрадовалась я.

Моршакова протянула мне несколько листов, над которыми работала. Я присела в кресло, стоящее в нашем кабинете и персонально не принадлежащее никому в нашем рабочем коллективе, потому-то и пользовалось большой популярностью. Галина Сергеевна по ходу прочтения отпускала разные комментарии, как бы рекламируя написанный ею сценарий. Меня все в нем устраивало, тем более что Галина Сергеевна на этом деле собаку съела, и сомневаться в ее профессионализме не было оснований.

— Кошелев утвердил? — поинтересовалась я после того, как познакомилась с текстом.

Евгений Васильевич Кошелев занимал должность заместителя главного редактора ГТРК и был нашим непосредственным начальником. По его настоятельной просьбе мы должны были обговаривать каждую кандидатуру очередной героини с ним, а иногда его интересовал и сценарий.

— Пойду сегодня к нему, — сообщила Моршакова, а затем добавила: — А может, он меня сейчас примет?

— Попробуйте, — посоветовала я Галине Сергеевне, взглянув на часы.

Уже половина десятого, а остальных сотрудников на рабочем месте нет. Отсутствию Павла Старовойтова, нашего оператора, я не удивлялась, а вот что Лера Казаринова опаздывает, показалось мне странным. Лера — помощник режиссера, и, кроме того, она человек, отличающийся повышенной ответственностью, всегда дисциплинированна, собранна и пунктуальна.

Галина Сергеевна, убедившись по телефону, что Кошелев на месте, тут же напросилась к нему на прием. При выходе из кабинета она нос к носу столкнулась с Казариновой, которая никак не могла отдышаться. Галина Сергеевна строго посмотрела на нее и вышла.

— Ой, простите, ради бога, — растерянно бормотала Лера. — Никак не могла добраться. Трамваи все встали! На линии произошла авария!

— Лерочка, один раз в год позволительно опаздывать, — успокоила я помрежа.

— Но сегодня же назначена встреча с героиней, — напомнила Лера. — И хотелось бы присутствовать при этом. Очень уж интересная женщина! Кстати, я и газетку захватила, там есть реклама ее фирмы. Смотрите!

Лера развернула передо мной один из номеров местной газеты «Тарасовские вести» и прочитала отчеркнутое ею красочное рекламное объявление фирмы «Презент», написанное буквами с загогулинами, какие обычно бывают в поздравительных открытках.

«Вам надоели скучные будни? Вам хочется дарить любимым и друзьям праздник каждый день? Обратитесь к нам, и мы осуществим любые ваши желания! С нами нескучно! Организация праздников, презентаций, банкетов и других торжеств. Оригинально и с фантазией! О таком вы не могли даже и мечтать!»

Само рекламное объявление было оформлено со вкусом в сине-желтой гамме, и читатель не мог не обратить на него внимания.

— Случайно наткнулась, — оправдывалась Лера.

— На что наткнулась? — послышался голос Паши Старовойтова, который как раз в этот момент входил в наш кабинет.

Павлик работал на программе оператором, но не прямого эфира. Он подготавливал материалы для нее и заранее снимал интересные сюжеты. Зрителю же любопытно увидеть свою героиню не только в интерьере студии, но и в рабочей обстановке, у себя дома, в спортивном зале. Перед каждой программой Павлик готовит несколько таких сюжетов. Соответственно постоянно торчать на работе не входит в его обязанности, тем не менее Павла чаще можно застать в нашем кабинете. Причиной тому — симпатичная, стройная, сероглазая красавица, то есть Лера Казаринова, в которую Павлик тайно влюблен, хотя для всех членов редакции его чувства давно перестали быть тайной. Валерия относится к его чувствам снисходительно, не допуская никаких вольностей. Тем не менее внимание и ухаживания Павла льстят ее самолюбию.

Старовойтов просмотрел объявление, заметил, что текст составлен вполне профессионально, и оценил красочное оформление.

— Все! Утвердил! Даже пикнуть ничего не успел! — возбужденно проговорила Галина Сергеевна, влетая в кабинет, как фурия, после общения с Кошелевым. — Юлия Александровна еще не подошла?

— Нет, — ответила Лера. — Может быть, нам самим съездить к ней на фирму, как раз и съемку там сделаем?

— Она точно сказала, что подъедет, — заверила всех Моршакова и тут же скомандовала: — Так что ждем здесь!

Команду Моршаковой прервал телефонный звонок. Я подняла трубку, и охранник ледяным голосом сообщил, что нас в проходной ожидает женщина. Я сразу догадалась, что он говорит о Юлии Александровне Михалевой, поэтому отрядила Пашку ее встретить.

Пятнадцать минут одиннадцатого! Я навела порядок на своем столе, сложив стопкой разбросанные бумаги, поправила телефонный аппарат и в ожидании села на свое место.

Галина Сергеевна договорилась о встрече по телефону, поэтому героиню всем нам предстояло увидеть впервые, но внешний вид Юлии Александровны не разочаровал нас. Она выглядела просто обворожительно и явно относилась к тому типу женщин, которые умеют ухаживать за собой и тщательно скрывают все изъяны своей внешности. Но у Михалевой все было идеально. Хотя сочетание темных, почти черных волос с зелеными глазами всегда было привлекательно, может быть, из-за того, что встречалось довольно редко. Я вспомнила, что в анкетных данных говорилось, что Михалевой чуть больше тридцати лет, но выглядела она значительно моложе. Четкие линии макияжа, тщательно уложенные волосы, строгий, элегантный костюм желтого цвета — все это я рассматривала с большим интересом. Внимание же Старовойтова привлекли стройные длинные ноги, на которые он время от времени незаметно поглядывал.

— Простите за опоздание, но мне срочно нужно было оговорить с одним клиентом условия договора, — извинилась Юлия Александровна, усаживаясь на почетное место в кресле.

— Ничего страшного, — успокоила Галина Сергеевна и представила членов нашей редакции.

Юлия Александровна каждому отдельно открыто улыбнулась, обнажив ряд ровных белоснежных зубов. Ее вниманием особенно был польщен Павлик, который, как любой мужчина, никогда не оставался равнодушным к женской красоте.

— Я уже подготовила сценарий программы с вашим участием, — похвалилась Моршакова, — поэтому вы можете с ним ознакомиться.

— А разве ваша программа идет не в прямом эфире? — удивилась Юлия Александровна. — Я полагала, что будет полная импровизация.

— В прямом эфире, — подтвердила я. — Но мы всегда составляем приблизительный сценарий, чтобы вопросы не стали для вас полной неожиданностью.

— А по-моему, неожиданность — это так здорово, — Юлия Александровна взмахнула длинными черными ресницами. — Нет ничего скучнее, чем составление каких-то сценариев, планов, которые всегда исключают внезапные повороты событий!

— А вы сами разве не занимаетесь написанием сценариев? — хмыкнула Лера, явно оскорбившись замечанием Михалевой, может быть, еще и потому, что Павел буквально поедал героиню взглядом.

— У нас немного другой профиль работы, — уточнила Юлия Александровна. — Мы как раз устраиваем сюрпризы, о которых иногда не в курсе даже сам заказчик. Скажем, буквально несколько дней назад один молодой человек попросил нас придумать для своей любимой девушки оригинальный подарок. В результате подарок явился сюрпризом и для него самого.

— И какой же это подарок? — заинтересовалась я, вспомнив о том, что фантазия моего Володьки ограничилась лишь огромным букетом цветов.

— В романтической обстановке парень преподнес любимой шкатулку… — рассказала Юлия Александровна.

— И что же в этом необычного? — спросила Лера, но Михалева не обратила на ее вопрос никакого внимания.

— …Девушка открыла ее, и из шкатулки вылетело огромное количество бабочек всех цветов и размеров, привезенных из восточных государств по нашему заказу!

— Вот это да! — воскликнул Павлик мечтательно.

— Юлия Александровна, вы организовали очень нужную фирму, — похвалила я Михалеву. — У многих наших людей с фантазией туговато, и, кроме каких-то примитивных вещей, ничего путного они придумать не могут. Ну, в крайнем случае, букет…

— Букет цветов — это не так банально, как думают многие, — поправила меня Михалева. — Однажды мы дарили букет белоснежных лилий, на лепестках которых были инициалы именинницы, и использовали для этого специальную жидкость нежно-розового цвета. К тому же вы забываете о том, что дарить цветы тоже можно по-разному. Например, как-то мы буквально засыпали дом одной представительницы прекрасного пола огромным количеством роз, спуская их с вертолета. Такой своеобразный дождик в ее честь устроил муж!

— Так вы что же, занимаетесь только раздачей подарков за бешеные деньги? — коварно спросила Лера.

— Нет, можем устроить пикники, гулянье, всякие торжества, — Юлия Александровна спокойно отреагировала на ее замечание, — причем можем организовать участие известных людей, появление которых для большинства гостей становится неожиданностью.

— Вот бы побывать на одном таком празднике! — мечтательно сказал Павлик, крутясь вокруг кресла, на котором сидела героиня.

— Так в чем же дело? — сразу нашлась Юлия Александровна. — Как я поняла, вам требуются еще и интересные сюжеты о работе моей фирмы, а чем не эксклюзив — съемка одного из торжеств. Я сегодня как раз улаживала формальности по заказу, из-за которого и опоздала к вам на встречу. Один состоятельный господин пожелал сделать неожиданный сюрприз своим друзьям в день своего рождения.

— Какой же, интересно? — нетерпеливо спросила Галина Сергеевна.

— Если я сейчас вам все расскажу, то это уже не будет сюрпризом. Вы не получите настоящего удовольствия. Но поверьте, что не пожалеете об увиденном! — сообщила Юлия Александровна.

— Вы хотите сказать, что мы можем запечатлеть на пленку одно из ваших представлений? — уточнила я.

— Конечно, и без проблем, — подтвердила Михалева. — Если только вы сегодня свободны.

— До пятницы я совершенно свободен! — пискливо прокричал Павлик, изображая популярную зверюшку из всем известного мультика.

Лера покосилась в его сторону. На самом деле увлеченный мужчина бывает просто смешон, и Павлик доказывал это всем своим видом. Старовойтов уже был готов идти с этой женщиной хоть на край света, несмотря на то что на взаимные чувства ему нечего было рассчитывать. Юлия Александровна, разумеется, заметила, что он симпатизирует ей, но сделала вид, что не обратила на них никакого внимания. Зато Лера была возмущена до предела и была бы, наверное, рада, чтобы эта коварная женщина отказалась от участия в нашей программе.

— А вы уверены, понравится ли вашему клиенту, если на его торжестве будет присутствовать съемочная группа? — нерешительно поинтересовалась Казаринова.

— Насколько я знаю, от бесплатной рекламы по телевидению еще никто не отказывался, — спокойно ответила руководительница «Презента». — Гузанов Виктор Анатольевич — владелец сети салонов сотовой связи «Мобилайн», так что банкет должен будет пройти на соответствующем уровне. Так вы едете?

— Да-да, — поспешно ответил Старовойтов и тут же схватил в руки свою камеру.

— Юлия Александровна, нам надо будет еще выбить машину для съемочной группы, — сообщила я, хотя Павел всегда занимался операторской работой один, тем не менее весь коллектив обычно присутствовал на съемках.

— А я вас не тороплю, — ответила Михалева. — Банкет начнется около пяти часов вечера, так что у вас еще есть время подготовиться. Мы можем встретиться с вами прямо на месте.

— Где все это будет проходить? — спросила Галина Сергеевна.

— На Кумысной поляне, за городом, — сообщила Юлия Александровна. — Там есть специально оборудованное место для подобных торжеств. И место очень живописное, расположено на невысоком холме, с которого открывается прекрасный вид на окрестности.

— Вот это да! — присвистнул Павлик. — Может быть, нам стоит заранее подъехать туда?

— Нет, — резко оборвала его Михалева. — Вы сами понимаете, что сейчас там полным ходом идут приготовления к банкету, и видеть это вам незачем. А потом, гораздо приятнее сразу окунуться в атмосферу праздника, а не перейти к ней от дотошных приготовлений.

— Хорошо, Юлия Александровна, — согласилась я. — Мы подъедем к пяти на Кумысную поляну.

— Я там вас встречу и познакомлю с именинником, — пообещала Михалева и уже собиралась уходить, когда Галина Сергеевна еще раз предложила ей ознакомиться со сценарием, чтобы определить круг вопросов, которые нежелательны в ходе общения в прямом эфире.

После того как Моршакова обсудила формальности, наша будущая героиня попрощалась со всеми, и Павлик пошел проводить ее до проходной. Михалева благосклонно согласилась на это, и они вдвоем вышли из кабинета.

— А Павлик-то, Павлик так и вьется вокруг нее! — заметила Галина Сергеевна. — Уж не влюбился ли?

— Да вы что? Сердце его всецело принадлежит Лерочке, — ответила я, кинув взгляд на Казаринову.

— Да не нужен он мне, пусть таскается за кем хочет! — в сердцах бросила она. — Я же в его жизнь не лезу!

— Перед такой женщиной у нашего Пашки никаких шансов, — усмехнулась Галина Сергеевна.

— Мы что, на самом деле поедем на съемку банкета? — перевела разговор на другую тему Лера, так как не хотела больше обсуждать амурные дела своего тайного воздыхателя.

— Да! — уверенно ответила я. — Во-первых, такой шанс упускать нельзя, во-вторых, материал должен будет получиться на самом деле стоящий, а в-третьих, так мы ближе познакомимся не только с Михалевой, но и с работниками ее фирмы.

По возвращении Пашки мы занялись выбиванием машины для выезда на Кумысную поляну, думая, что в наше распоряжение предоставят автомобиль Костика Шилова, который работал водителем. Костя никогда не отказывал нам, может быть, по причине того, что я была ему симпатична, но в данный момент он был где-то на выезде, причем будет отсутствовать почти весь день. Поэтому нам пришлось согласиться на стандартную «Газель», расписанную опознавательными знаками нашей телерадиокомпании. Да и водитель нам достался тоже не ахти.

Михалыч хоть и исполнял исправно свои обязанности, но постоянно был чем-то недоволен. И в этот раз он возмутился тем, что машина понадобилась в конце рабочего дня. Конечно, приехать на пикник на «Волге» Шилова было бы гораздо презентабельней, но деваться было некуда.

Глава 2

С трассы мы свернули, ориентируясь на один-единственный указатель в сторону Кумысной поляны, и на этом асфальтированная трасса закончилась. Покрытая рытвинами и буераками, эта дорога была усыпана щебнем, что отнюдь не делало ее пригодной для передвижения на машине.

— Черт побери! Да тут всю машину раздолбать можно! — ругался Михалыч, стараясь объезжать кочки, которые на самом деле встречались тут на каждом шагу.

— Ты давай поаккуратней. У меня все-таки камера! — прикрикнул на него Павлик, взяв на руки свою операторскую аппаратуру.

— Нечего было в такую глушь ехать! Дорога не видишь какая? Тут сам черт ногу сломит! — тем же тоном отвечал ему Михалыч и резко дернул руль на повороте так, что аж Галина Сергеевна вскрикнула.

— Неужели все приглашенные должны пройти через эти испытания по дороге на банкет? — заметила Лера. — Что, туда нет другого пути? Или Михалева забыла нас предупредить?

— Помню, в молодости мы ездили именно по этой дороге на Кумыску, — авторитетно заявил Старовойтов, намекая на то, что в свои двадцать пять он уже не молодежь. — Однажды мы даже пешком шли часа два, чтобы только на полянке сосиски пожарить.

— Может быть, тебе и сейчас пешком прогуляться? — предложил оператору Михалыч.

Павлик тут же замолчал. Я терпеливо сносила броски машины из стороны в сторону и обдумывала предстоящую съемку. Юлия Александровна перезванивала нам в три часа и уточняла, в котором часу мы прибудем на место. Я заверила ее, что подъедем к самому началу банкета, то есть к пяти, а сейчас было уже около половины пятого. Я никогда не была на Кумысной поляне, впрочем, как и большинство съемочной группы, поэтому дорогу Михалычу показывал Павлик.

— Долго нам еще? — нетерпеливо спросила у Старовойтова Галина Сергеевна.

— Нет, сейчас будет поворот, а затем немного вверх, а там еще около пятисот метров, и мы на месте, — сообщил Павлик.

Михалыч слышал его ответ и еще прибавил газу, обрадовавшись, что издевательства над его машиной наконец-то закончатся. Но за поворотом нас ждал сюрприз в виде дорожного знака, запрещающего движение дальше из-за ремонтных работ. Кроме того, на дороге лежало толстое бревно, которое объехать было невозможно. Михалыч от неожиданности резко затормозил, и в салоне автомобиля послышался визгливый крик Галины Сергеевны.

— Все, приехали! — доложил Михалыч и вышел из машины.

За ним засеменил и Павлик. Оба уставились на дорожный знак, затем на бревно. Разумеется, убрать такую тяжесть с дороги они были не в состоянии, поэтому доехать даже до ремонтных работ не представлялось возможным.

— Как жаль, тут каких-нибудь метров пятьсот осталось, не больше, — причмокнув, сообщил Старовойтов.

— Что будем делать? — спросила Галина Сергеевна, выбираясь из машины. — Там вообще проехать нельзя?

— Не знаю. Даже если мы и уберем эту махину, — Михалыч кивнул на бревно, — дальше идут ремонтные работы!

— Пойдемте пешком, — первым предложил Павлик. — Здесь осталось-то всего ничего. А то мы опоздаем на банкет.

— Может быть, отыскать другую дорогу? — предложила Галина Сергеевна, которая хоть и знала о том, что мы едем на природу, все равно надела туфли на высоких каблуках, чтобы соответствующе выглядеть.

— Интересно, а как же остальные гости попали на торжество? — задалась я вопросом. — Если здесь проехать нельзя, значит, где-то наверняка существует другая дорога.

— Логично, — согласился Павлик.

— Поедем обратно? — неуверенно спросил Михалыч.

— Мы же опоздаем и пропустим самое интересное! — в отчаянии воскликнул Павлик.

— Другого пути у нас нет, — согласилась я с Михалычем и собралась уже залезть обратно в «Газель», но меня остановил Павел.

— Ира, пойдем пешком, — требовательно сказал он. — Я знаю, как пройти! Мы точно не заблудимся. А остальные пусть ищут другую дорогу на Кумысную поляну. Зато мы хоть к началу подойдем, я и заснять все успею.

— Ты что, и камеру с собой потащишь? — удивилась я.

Павлик уверенно кивнул, заметив, что я передумала садиться в «Газель».

— Чего только не сделает мужчина, чтобы повидаться со своей любовью, — задумчиво заметила Галина Сергеевна. — Даже Павлик согласен волочить камеру на гору!

Я посмотрела в сторону Леры, которая за всю поездку не произнесла почти ни слова. У нее вообще сегодня разительно испортилось настроение с того момента, как Старовойтов бросил первый заинтересованный взгляд на Михалеву.

Предложение Пашки на самом деле было резонным, и у нас оставалось только два пути: опоздать к началу банкета или прийти туда пешком в неполном составе. Немного поколебавшись, я согласилась с Павлом.

Галина Сергеевна и Лера, с которыми мы договорились встретиться на поляне, опять уселись в «Газель». Михалыч умело развернулся на узкой дороге и поехал в обратную сторону, и Павлик даже помахал им вслед рукой.

— Ну что, пошли? — спросил он у меня, вскидывая камеру на плечо.

Я перешагнула через бревно и уверенно пошла по посыпанной щебенкой дороге, которая поднималась в гору, где нас, вероятно, уже поджидала Юлия Александровна, так как время близилось к пяти. По дороге Павлик не умолкая рассказывал, как часто в студенческие годы он именно на Кумысной поляне любил отдыхать.

— А что? Недалеко от города, природа, свежий воздух, и добраться легко, — заметил наш оператор.

— Да, очень легко, — вздыхая, ответила я. — Стой!

— Что случилось?

— Щебенка в туфлю попала.

Я расстегнула замочек и потрясла ею. Выпал маленький камешек. За всю дорогу эту процедуру мне пришлось произвести раза четыре, не меньше.

— Странно, что не слышно ни музыки, ни смеха, — удивился Павел, когда мы были уже недалеко от того места, где предполагался банкет Гузанова. — У них там поминки, что ли?

Я промолчала ему в ответ, так как дорога в гору меня доконала, и я мечтала как можно скорее добраться до места назначения. Говоря о пятистах оставшихся метрах, Павлик явно приврал, так как мы взобрались на гору только через полчаса, естественно, опоздав к началу банкета.

Я первой заметила ряд машин, потому что мы взобрались на поляну как раз со стороны импровизированной стоянки. Машин было много, и большинство из них иномарки, отливающие на солнышке перламутром. На стоянке толпилось несколько человек, как я поняла, водители, которые первые и встретили нас со Старовойтовым. В тот момент мы с ним были мало похожи на представителей телевизионной компании, хотя Пашка и держал в руках камеру.

— Вам чего здесь надо? — грубо остановил нас широкоплечий молодой человек в камуфляжном костюме. — Куда лезете?

— Нам надо к Гузанову Виктору Анатольевичу, — сообщила я, в который раз вытряхивая из обуви остатки щебенки.

— К кому? К Виктору Анатольевичу? — удивился молодой человек и преградил нам путь на небольшой аллейке, которая, видимо, и вела к банкетному залу. — Он вас не приглашал, поэтому валите отсюда!

— Чего? — возмутился Павлик. — Ты сейчас сам отсюда свалишь!

Я решила уладить это недоразумение и развернула перед незнакомым молодым человеком журналистское удостоверение. Охранник внимательно осмотрел его, сверил фотографию с моим лицом, затем возвратил его, но не двинулся с места.

— Молодой человек, мы пришли специально по приглашению Михалевой Юлии Александровны, чтобы организовать съемку банкета, — объяснила я. — Вы можете сами спросить об этом у нее. Она подтвердит!

— Делать мне больше нечего, как разыскивать ее, — хмыкнул молодой человек. — Мое дело охранять порядочных людей от таких типов, вроде вас.

Павлик опять хотел возмутиться, но тут на стоянку вывернула наша «Газель», расписанная опознавательными знаками телерадиокомпании, за рулем которой сидел Михалыч. Охранник сразу же обратил внимание на нее, с подозрением наблюдая и за нами: вот, мол, это и есть представители телевидения, а вы тут с поддельными удостоверениями шляетесь! Странно, что машине он поверил больше, чем нам.

— Михалыч, что-то вы быстро! — сразу же сориентировался Павлик, чтобы доказать нашу причастность к этой машине.

— Надо было с нами ехать, — буркнул Михалыч. — Вы что здесь стоите?

Тот же вопрос последовал и от подошедших Галины Сергеевны с Лерой. Охранник посмотрел все удостоверения и, даже не подумав извиниться перед нами с Пашкой, сошел с аллейки, пропуская нас.

— По аллее прямо, а потом направо, там столы, — буркнул он.

Кумысная поляна и в самом деле располагалась в очень живописном месте, несмотря на то что находилась недалеко от города. С одной стороны аллеи открывался вид на окрестности, где стояли в основном частные особняки состоятельных граждан, а с другой — на березняк. Я любовалась открывшейся передо мной панорамой, поэтому даже не смотрела под ноги. Хотя по сравнению с щебнем асфальтированная дорога казалась просто пухом.

Постепенно стали слышны громкие голоса, но разобрать их было невозможно. Видимо, мы шли в правильном направлении, все гости уже собрались, и наша компания брела в полном одиночестве. Завернув по аллейке направо, мы вышли как раз к импровизированному банкетному залу. Честно говоря, пикник на природе я представляла себе несколько по-иному. И, конечно, уж никак не думала, что все приглашенные будут сидеть на корточках перед скатертью, разложенной на земле. Я была готова к тому, что на поляне будут расставлены столы, но не предполагала, что их будет такое невообразимое количество. Мне почему-то вспомнился ролик, часто прокручиваемый на нашем телевидении в целях рекламы какой-то моющей жидкости. Я прикинула, что для мытья посуды со всех этих столов потребуется две бутылочки этого средства.

Гости уже сидели за накрытыми столами, которые ломились от всякой всячины. Именинника я не нашла, совершенно растерявшись от такого столпотворения. Нам стало не слишком удобно оттого, что мы нарушаем это уединение, и с каждым шагом нерешительность эта все возрастала. Вокруг столов сновали официанты, меняя блюда, поэтому, к нашей радости, на нас практически никто не обратил внимания. Надо сказать, что выглядели мы вполне достойно, не считая того, что нам со Старовойтовым пришлось долго лезть в гору.

— Ирина Анатольевна, здравствуйте, — послышался знакомый голос, и к нам поспешила Юлия Александровна. — Для вас специально оставила несколько мест за столом рядом с собой.

— А как же мы будем снимать? — сразу спросил Павлик.

— Пока еще ничего интересного, — неожиданно разочаровала она нас. — Представление начнется где-то около семи часов, а за это время вы можете отдохнуть в нашей компании.

— Нам еще надо будет наладить аппаратуру, повыбирать нужные ракурсы, — деловито сообщил Павлик.

— Успеете это сделать, — опять возразила Юлия Александровна. — А сейчас — прошу!

Я оглядела столы и заметила, что один из них пустой. К нему-то нас и пригласила Михалева. Пока мы рассаживались, официанты принесли горячее и поставили перед нами несколько блюд. Я села рядом с Юлией Александровной. Однако странно, что нас даже не представили гостям.

— Большинство собравшихся в курсе, что я организовала присутствие сегодня у нас телевизионщиков, — сообщила Юлия Александровна, словно прочитав мои мысли. — Здесь все настолько знакомы, что в представлении не нуждаются. Виктор Анатольевич решил отпраздновать свой день рождения в узком кругу и собрал только родственников и самых близких друзей.

Я еще раз обвела взглядом полянку, обустроенную под банкетный зал, и поразилась, что узкий круг собравшихся включал в себя человек этак сто, не меньше. Несмотря на то что это был своеобразный пикник на природе, все мужчины были в строгих костюмах, а женщины — в вечерних платьях.

— Вы подоспели вовремя: только недавно началась официальная часть. — Юлия Александровна обратилась не только ко мне, а ко всем моим коллегам. — Виктор Анатольевич уже получил поздравления от своих близких родственников…

— А где же сам Гузанов? — перебила ее Галина Сергеевна, хотя этот вопрос интересовал и меня тоже.

— Вон за тем столом, — Михалева кивнула на стол, стоящий, по существу, в самом центре. — Он в светлом костюме.

Мы все впятером повернулись в ту сторону. Полный, совершенно лысый мужчина, оживленно беседующий о чем-то со своим соседом справа, видимо, и был Виктором Анатольевичем Гузановым, если ориентироваться на указания Михалевой. Ему было не больше сорока лет, хотя лысина немного старила его. Маленькие карие глаза и широкий нос нисколько не портили его внешности, и сразу было видно, что он относится к состоятельным господам, судя по ухоженному виду и очень дорогому костюму. Хотя уже по тому, как шикарно он празднует свой день рождения, можно сказать, что Гузанов не бедствует.

— Рядом с ним жена? — уточнила я у Михалевой, обратив внимание на миловидную женщину, одетую очень скромно.

Юлия Александровна кивнула, и я внимательнее присмотрелась к этой женщине. Честно говоря, такой солидный господин, как Гузанов, в моем понимании, должен был взять в жены какую-нибудь длинноногую красавицу, но Екатерина Дмитриевна была вполне заурядной внешности. Длинные каштановые волосы были тщательно уложены, серые глаза растерянно смотрели по сторонам, а тонкие губы были неподвижны. Екатерина Дмитриевна даже не улыбалась. К тому же она, вероятно, отличалась скромностью и молчаливостью, так как не произнесла ни одного слова, пока я за ней наблюдала. Интересно, что в такой женщине нашел Виктор Анатольевич?

— Ему сегодня исполнилось сорок лет! Юбилей! — гордо оповестила Юлия Александровна, невольно вторгаясь в мои размышления. — А вы что же ничего не едите? Стеснение здесь не к месту, вам еще работать целый вечер!

Мы прониклись ее замечанием и в течение пяти минут увлеченно поедали деликатесы, выставленные на столе. Видимо, как раз теперь в тостах был перерыв, потому что все гости делали то же самое, что и мы.

По истечении некоторого времени голоса постепенно стали стихать, и мы все свое внимание обратили на именинника, вставшего со своего места. Стало заметно, что Гузанов был еще и высокого роста. Виктор Анатольевич держал фужер в вытянутой руке.

— Сейчас опять пойдут поздравления, — прокомментировала Юлия Александровна. — От официальной части никуда не денешься. Но мы попытались как-то это все оживить. Обратите внимание на того мужичка в красном пиджаке.

Юлия Александровна указала в центр банкетного зала, и я увидела стройного высокого мужчину в менее шикарном костюме, чем у прочих приглашенных. Вид у него был несколько расхлябанный. Одно его лицо уже вызывало смех, так как он нацепил себе на нос клоунский шарик. Мужичок суетливо бегал по площадке и подходил к каждому, говорившему поздравление.

— Можно сказать, что он играет роль тамады, — пояснила Юлия Александровна.

На самом же деле мне показалось, что этот беспокойный мужичонка изображал из себя шута. Каждое поздравление он комментировал, не стесняясь в выражениях, что вызывало то и дело у гостей приступы смеха. Но издевательства над гостями были затем вознаграждены. Мужичок таскал за собой объемистый мешок, щедро раздавая направо и налево небольшие подарки. Тоже мне, Дед Мороз нашелся посреди лета!

— А это вам книжонка, чтоб знал и ваш мальчонка, как род свой продолжать! — громко выкрикнул тамада с шариком на носу и вручил кому-то из гостей «Сексуальную энциклопедию».

— Может быть, нам это надо было заснять? — спросил Павлик, который оценил шутку остряка по достоинству.

— Какой вы, право, нетерпеливый?! Я же сказала, что не раньше семи часов, — напомнила Юлия Александровна, взглянув на Павла. — Хочу предупредить, что вам придется снимать окрестности, поэтому настраивайте камеры сразу на дальнюю съемку.

— Вы планируете фейерверк? — радостно вскрикнула Лера.

— Можно сказать и так, — уклончиво ответила Юлия Александровна.

Поздравления прервались неожиданно, как только мужичок с клоунским шариком громко выкрикнул:

— А сейчас для вас, друзья, звезд огромная семья! Путин, Галкин и Киркоров, Пугачева и Кобзон! Будет вам веселья вдоволь и от еды ломиться стол!

На импровизированную сцену выскочил молодой человек, загримированный под всем известного певца, и затянул песню, текст которой был переделан в соответствии с тематикой праздника. Пародия была просто великолепной, впрочем, как и выход всех остальных актеров. Гости чуть ли не падали со стульев от смеха. Сам именинник частенько откидывался на спинку стула, не в силах сдержать свои эмоции.

После полуторачасового веселья Михалева сказала Павлу, что можно готовиться к съемке, и Старовойтов поднялся с места, чтобы установить аппаратуру. Галина Сергеевна с Лерой тоже встали из-за стола, чтобы помочь оператору. За столом остались только я, Юлия Александровна и Михалыч, которому весь этот банкет пришелся не по вкусу. Он не рассчитывал, что мы задержимся здесь так надолго, поэтому время от времени бурчал что-то себе под нос, несмотря на всеобщее веселье. Все-таки жаль, что с нами не поехал Шилов!

Глава 3

Банкет был в самом разгаре, когда мы, по рекомендации Михалевой, начали съемку, и некоторые гости так захмелели, что позволяли себе выкрики из-за стола. Развлекательная программа закончилась, и опять возобновились поздравления. Ведущий веселья с клоунским носом куда-то пропал. Гости рассаживались по своим местам и выслушивали очередные тосты. В какой-то момент Юлия Александровна показала Пашке глазами на стол, за которым сидел сам Гузанов, чтобы Старовойтов направил туда объектив камеры. Виктор Анатольевич был уже немного пьян и не так уверенно держал в руках фужер с шампанским, как в начале банкета.

— Сейчас будет говорить тост его лучший друг, — предупредила Юлия Александровна, и широкоплечий верзила, сидящий по правую руку от Гузанова, тоже поднялся. — Григорьев Алексей Михайлович!

— Стихи читать не буду, — сразу же предупредил он. — Скажу простыми словами то, что на душе. Прошло уже столько лет, что я даже забыл день нашей первой встречи, хотя уверен, что это было еще в детском саду. За всю свою жизнь я не встречал человека порядочнее и честнее. На тебя всегда можно положиться, и ты, дорогой Виктор Анатольевич, всегда готов протянуть руку другу…

Широкоплечий верзила продолжал петь дифирамбы в честь именинника, а я со скучающим видом продолжала осматривать площадку действа, ожидая того, ради чего Михалева обратила наше внимание именно на этот момент торжества.

— Я хотел бы выпить за твои финансовые успехи, которые ты, несомненно, заслужил! — громко сказал Алексей Михайлович, обращаясь к Гузанову. — Все, что у тебя есть, я знаю, нажито непосильным трудом. Ты начинал свою коммерческую деятельность с небольшой фирмочки…

— Ну уж об этом вспоминать не будем, — перебил его Виктор Анатольевич слегка заплетающимся языком, озорно подмигивая кому-то.

— Хорошо, — согласился с именинником Григорьев. — А теперь ты уже владелец сети салонов сотовой связи! И это все тебе досталось не за красивые глазки, как говорится. Вот и шикарный особняк ты уже отстроил! Теперь самое главное для тебя — сберечь все это богатство.

— За новый дом! — послышались нетерпеливые возгласы с мест, так как гости уже были не в состоянии воспринимать длинные тосты.

— Ирина Анатольевна, видите тот дом на небольшой возвышенности из красного кирпича с башенками? — Михалева указала мне на панораму окрестностей, где я без труда отыскала нужный дом, выделяющийся на общем фоне не только размерами, но и архитектурой. — Это и есть недавно воздвигнутый особняк Гузанова!

Я присмотрелась к новостройке и откровенно позавидовала Гузанову. Особняк в три этажа, украшенный отделкой, окружал небольшой сад, огороженный высоким забором. Вот бы нам с Володькой такой домик! Я уже представила, где можно разместить спальню, а где гостиную, как Юлия Александровна опять обратила мое внимание на спор Гузанова и Григорьева.

— Ты думаешь, что я так уцепился за все это богатство?! — неожиданно воскликнул Гузанов и даже вышел из-за стола. — Да плевать мне и на этот дом, и на счет в банке, и на фирму! Самое главное в жизни — это родные и близкие люди, для которых я готов пойти на все.

— Но и финансовое благополучие не на последнем месте! — напомнил Григорьев. — Без него и друзей можно лишиться!

Виктор Анатольевич вообще разошелся и стал яростно доказывать лучшему другу обратное. По счастью, лексика его больше была похожа на нормативную, поэтому перебранку вполне можно было пустить в эфир. Григорьев тоже возражал ему, причем так же настойчиво. Коса нашла на камень!

— Не переживайте, Ирина Анатольевна, они не перейдут границы дозволенного, — успокоила Юлия Александровна. — Относитесь к этому как к спектаклю!

Ничего себе спектакль! Гузанов с Григорьевым спорили так, что все гости замерли в ожидании того, что дело дойдет до мордобоя. Я обратила внимание на Екатерину Дмитриевну, которая явно нервничала.

— А хочешь, я сейчас на твоих глазах уничтожу этот домик? — неожиданно спросил Гузанов серьезным тоном, указывая куда-то вдаль. — Ты убедишься в том, что для меня деньги не главное!

— Не надо, — спокойно ответил ему Григорьев. — Не дури!

— Нет уж, смотри! — вскрикнул Виктор Анатольевич и достал из кармана брюк свой мобильник. — Вообще, смотрите все! Гори все красным пламенем!

Я не успела даже сообразить, что происходит, как Виктор Анатольевич вышел на середину импровизированного банкетного зала, продемонстрировал всем устройство, которое я первоначально приняла за мобильный телефон, затем еще что-то крикнул и демонстративно нажал на кнопку пульта.

— Смотрите туда! — опять скомандовала Михалева, хотя это было лишним, я и без команды перевела взгляд с Гузанова на его особняк, как сделало и большинство присутствующих.

В небе как бы послышались отдаленные раскаты грома. Все гости мгновенно отреагировали на звук прогремевшего неподалеку взрыва. Грохот был не слишком сильный, но я сильно испугалась, не веря в то, что так легко можно проститься со своим имуществом. На моих глазах, да и на глазах всех присутствующих, шикарный особняк Гузанова буквально взлетел на воздух, по крайней мере мне так показалось. На месте трехэтажного дома с башенками я увидела огромный столб пыли, который постепенно оседал на землю.

Гости были в шоке, и только сам Виктор Анатольевич дико ржал, как лошадь. Его реакция была совершенно непонятной. Как можно с такой легкостью уничтожить такую красоту? Послышались невнятные перешептывания, но прокомментировать произошедшее никто не решался.

— Ну, как вам? — нетерпеливо спросила у меня Юлия Александровна.

— Что как? — ошарашенно смотрела я на нее. — Взрыв? Так это и есть тот сюрприз, который вы организовали?

— Да! — с гордостью сказала Юлия Александровна.

— А зачем?

— Смотрите дальше!

Я опять вглядывалась в столб пыли, который постепенно опускался к земле. Теперь уже можно было разглядеть, что осталось от особняка, хотя зрелище было не из приятных. К небу поднимались язычки пламени. Особняк горел, причем со всех сторон. Жаль, что у меня не было с собой бинокля или подзорной трубы, тогда я могла бы все увидеть поподробнее. Павлик в этом отношении находился в более выгодном положении, так как мог приблизить изображение при помощи объектива камеры. Я отыскала глазами Старовойтова, который продолжал снимать.

И вдруг в полнейшей тишине пронзительно закричал Виктор Анатольевич:

— Что случилось? Твою мать! Где мой дом?

— Витек, к чему были такие понты? — послышался голос одного из гостей, и я даже не успела рассмотреть говорившего.

— Какие, к черту, понты? — визгливо вскрикнул Виктор Анатольевич. — Что вы наделали?

Последняя фраза была обращена к Юлии Александровне, которая тоже растерялась. Я еще раз взглянула на дом, точнее говоря, на то, что от него осталось. Пыль уже окончательно опустилась на землю, а на месте бывшего особняка Гузанова остались бесформенные развалины. Только одна стена устояла от взрыва и сиротливо возвышалась посередине бесформенной кучи.

— Я вас спрашиваю, что все это значит? — требовательно спросил Виктор Анатольевич у Михалевой, вплотную приблизившись к ней. — Мы же об этом не договаривались! Вы обещали все устроить по высшему классу! Что мне теперь делать?!

— Витя, успокойся, — послышался тихий голос его жены, которая старалась в трудную минуту поддержать своего мужа.

— Ты-то куда лезешь? Вон отсюда, дура! — в сердцах выкрикнул Гузанов, и Екатерина Дмитриевна отошла к толпе вскочивших с мест гостей. — Что это такое, может, вы объясните?

— Я не знаю, Виктор Анатольевич! — смущенно ответила Михалева. — Мы все сделали, как вы просили. Видимо, произошел какой-то сбой. Надо выяснить!

— Чего тут выяснять? Вы за все мне заплатите, — продолжал орать Виктор Анатольевич. — Я это так просто не оставлю! Вся вина за произошедшее лежит на вас!

— Витек, да ты че, совсем спятил? При чем тут эта баба? Ты же сам сказал, что тебе не нужен этот домик!

К Гузанову подошел один из гостей, плотной комплекции, в сером пиджаке, который обтягивал его мощные плечи, и участливо похлопал его по плечу, встав на защиту Юлии Александровны. Именинник грубо оттолкнул в сторону и его.

— Да не должен был дом рухнуть! — в сердцах крикнул Виктор Анатольевич. — Я что, по-твоему, дебил, чтобы такой домино уничтожить? Мы с Лешкой хотели просто приколоться над вами! А она говорила, что сможет организовать видимость взрыва!

Виктор Анатольевич ткнул пальцем прямо на Юлию Александровну, совершенно растерявшуюся в этой ситуации. На помощь ей подоспел Павлик, который хоть и не смог оттолкнуть от Михалевой разбушевавшегося именинника, но зато повис на его руке, как бульдог. Виктор Анатольевич тщетно пытался от него отделаться, но Павлик не сдавал свои позиции, несмотря на телосложение, явно уступающее Гузанову. На помощь Паше пришли охранники, иначе Старовойтов ушел бы с этого банкета с большими синяками, и, когда он обиженно отодвинулся в сторону, Лера подбежала к нему.

— Валите все отсюда! Что уставились? — прикрикнул Виктор Анатольевич на гостей, обозлившись на весь белый свет. — Праздника им захотелось! А я теперь почти разорен! Там и документы были! И машины! Я же по вашей просьбе, уважаемая, поставил их в гараж под домом!

Последняя фраза опять была обращена к Юлии Александровне, которая набирала какой-то номер на своем мобильнике, опасливо посматривая в сторону Гузанова.

— Новый «Мерседес»! Джип «Тойота Лексус»! Все к чертям собачьим на воздух взлетело!

— Витек! Да ты что вопишь? У тебя же наверняка все застраховано, — предположил все тот же тип в сером пиджаке. — Выплатят страховку, и новый дом построишь на том же месте! Вот проблем-то!

— Какая, к черту, страховка? Ни одна страховка не покроет всех моих расходов, которые я вложил в этот дом! — все тем же тоном орал Виктор Анатольевич. — Такие бабки! А вы все со своими приколами!

Юлия Александровна с кем-то разговаривала по телефону, отойдя к краю площадки, на которой был разбит импровизированный банкетный зал. Гузанов уже собрался было опять напасть на нее, но на этот раз его остановил Григорьев.

— Все деньги с нее стрясешь! — посоветовал он, пытаясь тоже усмирить Гузанова. — Она же втянула нас в эту авантюру!

— Она! Она! Кто же еще! Я это просто так не оставлю! — опять истошно закричал Виктор Анатольевич.

Постепенно гости стали разъезжаться, заметив, что банкет превратился в какую-то заварушку, участвовать в которой ни у кого не было желания. Гузанов же совершенно не обращал внимания на то, что друзья строем потянулись к аллейке, которая вела к стоянке. Екатерина Дмитриевна извинялась за мужа перед приглашенными. Несколько совершенно беззаботных типчиков продолжали сидеть за столами, не обращая внимания на вопли именинника. Официанты послушно обслуживали их, не решаясь без распоряжения Гузанова убирать посуду с опустевших столов.

— Виктор Анатольевич, приношу вам свои извинения… — обратилась к имениннику Юлия Александровна.

— Что мне твои извинения? — перебил ее Гузанов. — Можешь считать, что ты на крутые бабки попала!

— Обещаю вам разобраться в причинах произошедшего. — Юлия Александровна как можно спокойней отвечала на все оскорбления. — Мы можем прямо сейчас отправиться на место происшествия!

— Только без тебя, — грубо оборвал ее Виктор Анатольевич. — Я больше ни на шаг не подпущу тебя к своему…

Он задыхался от злости и совершенно скомкал конец фразы, так как понял, что дома у него больше нет. От шикарного особняка остались одни развалины. Я взглянула на них и заметила, что к месту происшествия уже подъехали пожарные машины, среди них я заметила и одну милицейскую, хотя воя сирен нам не было слышно.

— Юлия Александровна, думаю, что вам тоже стоит взглянуть на то, что произошло в результате невнимательности сотрудников вашей фирмы, — посоветовал Михалевой Григорьев. — Даже и не пытайтесь от нас скрыться!

Михалева попыталась что-то возразить ему, но затем решила не усугублять положение и замолчала. А Виктор Анатольевич тем временем уже мчался к своей машине в сопровождении нескольких охранников. За ним семенила жена. Алексей Михайлович что-то крикнул им вдогонку, но Гузанов даже не обернулся.

— Вот это кадры! — восхитился Павлик, упаковывая аппаратуру для съемок. — Передача получится вообще ломовая!

— Павел, вы что, издеваетесь? Какая программа? Мне теперь не расплатиться с Виктором Анатольевичем, — печально констатировала Юлия Александровна.

— И часто у вас происходят подобные сбои в работе? — поинтересовалась Галина Сергеевна.

— Это первый раз, — ответила Михалева. — Даже не могу понять, в чем причина!

— Сейчас все узнаем! — уверенно сказал Михалыч. — Надо разобраться во всем до конца. Поехали на место взрыва!

Такого предложения от Михалыча я не ожидала, так как он весь вечер просидел насупившись и ворчал, что ему надо домой. Теперь Павлик с Галиной Сергеевной поддержали его.

— Ирина Анатольевна, можно вам предложить салон своего автомобиля? — неуверенно спросила Михалева. — Мы ведь все поедем в одну сторону.

— А почему предлагаете не мне? — нахально спросил Старовойтов.

— Павлик, прекрати! Сейчас не время, — оборвала я Пашку, а затем повернулась к Юлии Александровне: — Хорошо, я согласна! Только не думаю, что вам сейчас стоит встречаться с Гузановым.

— Мне некуда деваться, — с сожалением заметила Михалева. — Там работники моей фирмы, на которых сейчас все и будут напирать.

— И милиция уже там, — напомнила Галина Сергеевна, кивнув в сторону бывшего особняка Гузанова. — Они обязательно заинтересуются вами!

Юлия Александровна тяжело вздохнула, и все пошли к стоянке, где мы с Михалевой сели в ее новенькую «десятку», а остальные сотрудники поместились в «Газели». Юлия Александровна в машине всю дорогу молчала. Зачем тогда она взяла меня с собой? Может быть, она боялась того, что с ней что-нибудь случится по дороге? Хотя чем я ей в таком случае могла помочь?

До места, где еще недавно стоял особняк Гузанова, мы добрались за полчаса, и я поразилась увиденной картине. Место происшествия было оцеплено, а огонь уже практически потушен пожарными, которые сворачивали шланги. Несколько любопытных столпилось около заграждения, не пытаясь даже пройти за него. Юлия Александровна припарковала машину на небольшой стоянке, куда подъехала и «Газель» Михалыча. Появление Михалевой сразу же вызвало интерес правоохранительных органов. На нее им показал Гузанов, который, жестикулируя, рассказывал что-то сотруднику милиции.

— А вот и наша дорогая и уважаемая Юлия Александровна подъехала! — язвительно сказал Виктор Анатольевич. — Как ваше самочувствие?

Теперь Гузанов, отойдя уже от первоначального шока, по-прежнему был настроен агрессивно по отношению к Юлии Александровне. Михалева ничего не сказала в ответ и прошла через заграждение, около которого мы остановились в нерешительности.

— Может быть, и вблизи снимем это пожарище? — предложил Павлик.

— На это надо разрешение, а тут ментов полно, — остановила я его.

— Что же мы тогда здесь стоим? — поинтересовалась Галина Сергеевна.

— Посмотрим, чем все это закончится, — ответила Лера.

— Это я вам и так могу сказать, — сообразил Павлик. — Юлию Александровну сейчас увезут в милицию после того, как менты осмотрят место происшествия и снимут первые показания.

Я рассматривала остатки особняка Гузанова, на месте которого теперь еще дымились одни развалины. Спасти что-либо не удалось, так как взрыв, видимо, был слишком мощный. Кроме того, пожар уничтожил остатки постройки. Странно, что от взрыва не пострадали ближайшие дома. Хотя в принципе они стояли на приличном расстоянии от особняка Гузанова, и до них ни взрывная волна, ни пожар не добрались.

На участке, кроме сотрудников правоохранительных органов, находились и жена Гузанова, и его друг, а также небольшая группа работников фирмы «Презент», как я поняла по надписям на их одинаковых желтых майках. Юлия Александровна даже не смогла подойти к ним, потому что ее задержали менты. Работников было всего четверо, но поговорить с ними было невозможно, так как они стояли далеко от ограждения.

— Кто-то из них наверняка и подложил взрывчатку, — предположил Павлик, заметив, что я смотрю в их сторону.

— Может быть, — согласилась я с Пашкой.

— Вот менты и выясняют, кто из них, — продолжил Старовойтов. — Смотри, один из них возвращается с допроса, наверное.

Я заметила, что из милицейской машины вышел работник фирмы «Презент» в такой же желтой майке и тут же к ней направился следующий.

— А что они их в милицию не забирают? — задала вопрос Лера.

— Пока снимают первые показания на месте происшествия, а потом, наверное, увезут, — авторитетно сказал Павлик.

Работники «Презента» оживленно обсуждали произошедшее, но содержание их разговора было трудно разобрать. Зато крики Виктора Анатольевича были слышны всем. Он по-прежнему яростно напирал на Михалеву, обвиняя в произошедшем именно ее.

— Надо подождать, когда менты уедут, и тогда мы этот погром заснимем! — сообщил Павлик, пока не решаясь вытаскивать свою камеру.

— Вот бы сейчас сюда Валерку Гурьева, — с сожалением сказала я. — Он бы и репортаж состряпал прямо с места происшествия.

— Слушайте, а ведь нам, как я понимаю, теперь эта пленочка вряд ли пригодится, — спохватился Старовойтов. — Разумеется, Юлии Александровне сейчас не до участия в каком-то «Женском счастье», если она попала в такой переплет. Так что в эфире нашей программы этот прикол с Гузановым не пойдет, а вот для «Криминальной хроники» Гурьева — это то что надо.

— Давайте отснятую пленку передадим по старой дружбе Гурьеву, — поддержала идею Старовойтова Лера.

— Ирина, может быть, оставим Пашку на всякий случай тут, а сами поедем по домам? — Галина Сергеевна ждала моего ответа. — Уже почти девять часов!

— Да! Да! — поддержал ее Михалыч. — Если вы собираетесь здесь всю ночь дежурить, то я вам не компания.

— Нет, подождите, — остановила я водителя. — Павлик, ты не против здесь остаться?

— Зачем? Значит, вы по домам, а я буду торчать здесь! Нет уж, уезжать — так всем, — ответил оператор и уже открыл дверь «Газели».

Я последний раз оглядела участок Гузанова, на котором мало что изменилось, и села в машину, успокоив себя тем, что свою задачу на сегодня мы выполнили, то есть засняли розыгрыш, подготовленный фирмой «Презент».

Глава 4

— Сколько раз сотрудники правоохранительных органов предупреждали наших доверчивых граждан не иметь никаких дел с нелегально действующими фирмами. На этот раз от действий одной досуговой компании пострадало имущество Виктора Анатольевича Гузанова, владельца сети салонов сотовой связи «Мобилайн».

Гурьев стоял на Кумысной поляне, где все уже было убрано после банкета. Валерий глубоко вздохнул, как бы выражая тем самым сочувствие Гузанову, и продолжил свой репортаж.

— Ничего не предвещало трагедии на праздновании юбилея Виктора Анатольевича. Банкет был в полном разгаре, когда сам юбиляр неожиданно предложил гостям посмотреть, как взлетит его особняк на воздух. Большинство приглашенных восприняло это предложение как шутку, хотя первоначально это на самом деле был розыгрыш. Чтобы юбилей прошел на соответствующем уровне, Виктор Анатольевич воспользовался услугами фирмы «Презент», которая занимается организацией подобных мероприятий. В результате было решено организовать своеобразный розыгрыш гостей. Вы можете стать свидетелем этого розыгрыша, в результате которого Гузанов лишился своего недавно отстроенного коттеджа.

Далее пошли кадры, профессионально отснятые Старовойтовым. Благодаря этой записи и я освежила в памяти события минувшего вечера. Сюжет комментировал Гурьев, который основательно напирал на фирму «Презент», обвиняя ее работников и руководство в случившемся.

Затем репортер переместился на место взрыва, где уже не было ни пожарных, ни милиции, и, судя по тому, что съемка проводилась в сумерки, Валерий подъехал туда часам к девяти. На месте взрыва одиноко возвышалась устоявшая стена трехэтажного особняка, которая в темноте грозно нависала над развалинами. Ограждение еще не было снято, поэтому Гурьев не стал заходить за него.

— Нам удалось взять интервью у пострадавшего! — радостно воскликнул Гурьев, отключившись немного от обвинений в адрес фирмы «Презент». — А вот сотрудники правоохранительных органов отказались дать нам какие-либо комментарии по этому поводу.

В следующем кадре возник сам Виктор Анатольевич все в том же строгом костюме, только узел галстука был ослаблен, поэтому вид у Гузанова был немного несобранный. Лицо Виктора Анатольевича раскраснелось, а взгляд рассеянно блуждал, не задерживаясь на объективе камеры. Волнение его выдавали и руки, которые он долго не знал куда деть и наконец сцепил их за спиной.

— Виктор Анатольевич, большое спасибо, что вы согласились дать интервью нашей программе, — поблагодарил Гурьев. — Хотелось бы знать ваше мнение о случившемся.

— Мое мнение? Да я просто возмущен! — импульсивно воскликнул Гузанов. — Возмущен произволом подобных фирм! Сколько же будет продолжаться это бесправие честных и порядочных граждан? Я попался на удочку этой фирмочки, как последний лох!

— Вы говорите о фирме «Презент», генеральным директором которой является Михалева Юлия Александровна? — уточнил Гурьев.

— А какую же еще? Причем имейте в виду, идея взрыва моего особняка поступила от самой Юлии Александровны. Так сказать, творческий подход к проведению торжеств! Я и согласился, порадовать друзей решил.

— Вы обвиняете в случившемся работников фирмы «Презент»? — задал коварный вопрос Гурьев.

— А кого же еще? Считаю, что взрыв был подстроен намеренно. И ни о каком профессионализме сотрудников этого агентства не может идти и речи.

— Значит, вы не допускаете, что взрыв произошел в результате мелких недоработок? — продолжил Гурьев. — Все было специально подстроено?

— Да! — уверенно сказал Виктор Анатольевич.

— В какую сумму оценен ущерб? — поинтересовался Валерка.

— В огромную! — Гузанов даже закатил глаза к небу. — Но у меня сгорела и нужная документация, так что это отразится даже на моем бизнесе! И кто мне будет оплачивать убытки?

— Вы не застраховали дом? — удивился Гурьев.

— Да что мне эта страховка! Как я документы буду восстанавливать? — возмущенно выкрикнул Виктор Анатольевич. — Я разорен!

На этом интервью закончилось, так как Валерка почувствовал, что потерпевший опять заводится и может наговорить перед камерой много лишнего, что было нежелательно. После интервью опять последовали комментарии Гурьева, которые зрителям, может быть, и были интересны, но только не членам нашей редакции.

— Вот Гурьев-то разошелся! — воскликнул Павлик, как только репортаж закончился. — Даже не думал, что он так будет напирать на Юлию Александровну.

— Надо признаться, все факты за то, что именно фирма «Презент» повинна в этом происшествии, — резонно заметила Лера.

— Слушайте, — неожиданно воскликнула Галина Сергеевна. — Я знаю, в чем здесь дело! На том месте, где Виктор Анатольевич выстроил свой особняк, когда-то был склад боеприпасов…

— Какой склад? — переспросила Лера, не расслышав последней фразы.

— Бомбы, патроны, пистолеты, ну, в общем, всякие такие штуки, — нисколько не смутившись, продолжила Галина Сергеевна. — Я слышала, что такие склады еще со времен Второй мировой войны до сих пор находят. Вот этот склад и взорвался!

— Какая-то, извините, чушь! — пожал плечами Павлик. — Если бы там был склад боеприпасов, то рвануло бы так, что и соседним особнякам не поздоровилось. Тем более что менты сразу же докопались бы до причины взрыва. Нет, Галина Сергеевна, все это ерунда.

— Ну почему же ерунда? — не унималась Моршакова. — Может быть, там был небольшой склад.

— Все может быть, но только не это, — заметил Павлик.

В кабинете воцарилась тишина, во время которой Моршакова обдумывала свою версию. Мы же многозначительно переглянулись, так как знали, что она всегда отличалась излишним воображением и высказывала иногда совершенно безумные предположения.

— А как вам моя съемка? — поинтересовался Павлик, ожидая восхищенных комплиментов в свой адрес.

— Вполне прилично, — одобрительно кивнула Галина Сергеевна, обидевшись на то, что ее мнение по поводу произошедшего мы не восприняли всерьез. — И у Гурьева репортаж получился неплохой!

Вдруг дверь нашего кабинета открылась, и ввалился сам Гурьев — легок на помине! — светящийся от удовольствия, и с ним вместе Костя Шилов, извинившийся за то, что не смог отвезти нас на съемку и нам пришлось ехать с Михалычем. Костик и в самом деле был занят: он никогда не упускал случая лишний раз сопровождать нашу группу. Ну как можно было не простить такого обаятельного парня с внешностью Дольфа Лунгрена, тем более что Костя, по сути дела, ни в чем не был виноват.

Валерка демонстративно пресек извинения Шилова и протянул Павлу видеокассету, которую до этого держал в руках:

— На! Сейчас посмотрим, что получилось!

— Что здесь? — спросил Павлик, рассматривая кассету, на которой не было никаких надписей.

— Мой репортаж о взрыве дома Гузанова, — гордо сказал Гурьев. — Там и твоя съемка есть.

— Извини, но мы же это видели, — Павлик хотел было вернуть Гурьеву кассету.

— Вы смотрели «Криминальную хронику»? — удивился Валерий.

— Да! — ответила ему Лера. — И твой репортаж тоже видели!

— Не понравилось? Вы что с такими кислыми физиономиями сидите? — спросил Гурьев.

— Как нам может понравиться, если таким наглым образом надувают честных и порядочных граждан, как сказал Виктор Анатольевич, — заметил Павлик. — Да ты еще там поддал жару! Теперь фирма «Презент» будет занесена в черные списки и клиентуру всю растеряет.

— А что? Если работники дошли до такого безобразия, то я бы вообще лишил эту фирму лицензии на право деятельности! — строго проговорил Валера.

— Какой ты, однако! Юлии Александровне и так придется выплачивать сумму материального ущерба Гузанову, — грустно сказал Павлик. — Михалева попала на большие бабки!

— Кто-кто? — неожиданно заинтересовался Костя Шилов.

— А ты что же считаешь, что не ее фирма виновна в произошедшем? — возмутился Гурьев и сам вставил кассету в видеомагнитофон, вопреки нашему упоминанию о том, что мы уже просмотрели его репортаж.

— Я вообще не в курсе, что произошло, — признался Костя. — Мы с тобой в коридоре столкнулись, но ты мне ничего о Михалевой не говорил.

Шилов уставился в экран телевизора и внимательно просмотрел кассету от начала до конца, мы же не проявили к ней никакого интереса. Затем наш водитель откинулся на спинку стула и сказал:

— Если речь идет о Юлии Александровне Михалевой, то я уверен, что она не может быть замешана в этом деле. Она никогда не пошла бы на такое!

— Ты ее знаешь? — удивился Павлик.

— Знал! — вздохнул Костя и с еще большей грустью в голосе добавил: — Не только знал, но и любил!

— Что? — тут же вспыхнул Павлик. — Значит, говоришь, знаком?..

Мне, конечно, тут же стало немного обидно от одной мысли, что Костик вообще мог любить кого-то, кроме меня. Никакой речи о ревности не могло идти, но я так уже привыкла к ухаживаниям Шилова, что не осознавала того, что он мог быть увлечен кем-нибудь еще.

— Но я не очень уверен, что это именно она, — засомневался наш водитель. — Может быть, просто однофамилица!

— Конечно, и имя, и отчество, и фамилия! Все совпадает! — язвительно заметила Лера, покосившись в мою сторону.

Такой меланхолический настрой был нехарактерен для Шилова, и мы все неловко замолчали. А Павлик с Костей тут же начали сравнивать генерального директора фирмы «Презент» и женщину, в которую когда-то был влюблен Шилов. В результате оба пришли к выводу, что это одна и та же представительница прекрасного пола.

— Я тебя хорошо понимаю! От такой красотки с ума может сойти любой! — авторитетно заявил Павлик.

Шилов вздохнул, молча посмотрел на меня и отвел взгляд в сторону.

— Да ладно тебе, Костик, — успокоила я. — Скажи, почему ты так уверен, что она настолько порядочная женщина, что не способна кинуть своего клиента?

— Могу за нее поручиться, как за самого себя! — твердо сказал Шилов. — Мы с ней были знакомы еще в то время, когда я жил в Тарасове после нескольких командировок в «горячие точки». Может быть, у нас с ней что-нибудь и получилось бы, только я выбрал профессию военного.

— Первая любовь! — заметила Галина Сергеевна мечтательно и прикрыла глаза, видимо, вспоминая, как давно ее посещало это чувство.

— Не могу сказать про нее ничего плохого, — продолжал Шилов. — Она не виновата в этом взрыве!

Я отвлеклась от разговора в кабинете, потому что зазвонил телефон: на другом конце провода оказалась как раз Юлия Александровна.

— Ирина Анатольевна, я вам хотела сказать, что, к сожалению, не смогу принять участия в вашей программе, — сказала она уставшим голосом. — Меня уже доконали допросами, и всю вину за случившееся спихивают на меня. Это все так противно! Да еще и Виктор Анатольевич уже несколько раз звонил мне с угрозами.

— Юлия Александровна, главное, не нервничайте, все утрясется, — попыталась я ее успокоить.

— Не уверена в этом, — возразила Михалева. — Слишком все серьезно. Я даже думаю, что мне придется закрыть свой бизнес. Вы сегодня не видели «Криминальную хронику» по местному телевидению?

— Видела, — честно призналась я.

— Там был сюжет и об этом ужасном взрыве. Все обвинения брошены в мой адрес, так что теперь у нас не будет ни клиентов, ни заказов.

— Не отчаивайтесь, — поддержала я ее. — Может быть, мы сможем вам чем-нибудь помочь?

Юлия Александровна поблагодарила за сочувствие и еще раз с грустью напомнила о том, что не сможет принять участия в программе.

— А вы точно уверены, что этот взрыв не мог быть подстроен кем-то из вашей фирмы? — неожиданно спросила я.

— У нас в основном работают постоянные сотрудники, и ничего подобного раньше за ними не замечалось, — призналась Юлия Александровна. — А сейчас я просто не знаю, что и думать.

— Те, кто готовил вчерашний взрыв, сегодня на месте? — уточнила я.

— Да, с ними тоже долго занимались сотрудники правоохранительных органов, так что теперь они свободны.

— Вы не против, если мы сейчас подъедем к вам в офис? — после недлинной паузы поинтересовалась я.

— Зачем?

— Может быть, нам что-то удастся выяснить, поговорив с вашими сотрудниками.

— Если вы действительно этого хотите, подъезжайте. Вы знаете наш адрес? Рахова, сорок пять. Увидите вывеску с названием нашей фирмы. Я буду ждать!

— Мы обязательно подъедем, — пообещала я и попрощалась.

— Это была она? — спросил Павлик, как только я положила трубку.

Я кивнула. Решение помочь Михалевой у меня возникло как-то само собой. Даже не знаю, что стало причиной тому. Может быть, мне просто женщина была симпатична, и я почему-то с трудом верила в то, что Юлия Александровна на самом деле является инициатором взрыва. Может быть, сыграло свою роль и то, что она оказалась хорошей знакомой Кости Шилова. А может, мне в очередной раз захотелось заняться своеобразным журналистским расследованием. В принципе я уже давно собиралась запустить на нашем телевидении программу такого плана. Уже и название придумала — «Журналистское расследование с Ириной Лебедевой»! Звучит, по-моему, вполне достойно. Да вот только Кошелев был категорически против этой программы, хотя ничего конкретного не говорил на этот счет. Его вполне устраивало и «Женское счастье», которое мне, честно сказать, уже порядком поднадоело.

— У нее что-то случилось? — заботливо поинтересовался Костик после звонка.

— Если не считать того, что бизнес развален и на нее заведено уголовное дело, ничего страшного не произошло, — ответила я, спокойно воспринимая интерес Шилова.

— И ты согласилась ей помочь, — догадалась Лера.

— Да! — твердо сказала я. — Все-таки мы тоже стали участниками этого, с позволения сказать, шоу, да к тому же в результате мы остались без героини очередной программы «Женское счастье».

— Вот об этом-то как раз я и хотела вам напомнить, — спохватилась Галина Сергеевна. — Что будем делать с программой?

— Надо срочно искать другую героиню, — заметила Лера. — Сегодня уже вторник, в нашем распоряжении только три дня.

Я задумалась: наше положение было весьма щекотливым. Все усилия последних дней мы направили на подготовку материала для участия в нашей программе Юлии Александровны, а теперь получается, что нам придется наверстывать упущенное. Я посмотрела на Галину Сергеевну, которая нередко выручала нашу редакцию в подобных ситуациях, — у Моршаковой всегда было несколько запасных вариантов.

— Что бы вы без меня делали? — вздохнула Галина Сергеевна. — Так уж и быть, придется покопаться в своей папке.

Она достала из стола тоненький скоросшиватель и раскрыла его. Мы все замерли в ожидании.

— Есть тут одна интересная женщина, — наконец сказала она. — Мать-героиня, можно сказать! Мельникова Елена Георгиевна, мать одиннадцати детей.

— И все ее родные? — удивилась Лера.

— Нет, — сразу ответила Галина Сергеевна. — Она с мужем организовала своеобразный семейный детский дом, и теперь они воспитывают такую вот ораву. Кроме того, у них совместный с мужем бизнес: оптовая торговля товарами повседневного спроса.

— Как это, интересно, у нее времени на все хватает? — опять спросила Лера.

— А вот это как раз мы узнаем на программе, — уклончиво ответила Галина Сергеевна. — Ну как вам?

Я была обеими руками за предложенную кандидатуру, может быть, потому, что на данный момент «Женское счастье» меня волновало меньше всего. Точнее говоря, я знала, что Моршакова мастер делать конфетку из любого сценария и любая героиня будет интересна зрителю. А самой мне некогда было заниматься подготовкой, по крайней мере сегодня, поэтому упорствовать я не стала. Мать-героиня так мать-героиня!

Ни у кого из нашей редакции мать-героиня возражений не вызвала, что было несколько странно, так как зачастую мы с пеной у рта отбраковывали большинство предлагаемых Моршаковой кандидатур.

— Мне вообще все равно, кем вы замените Михалеву, — признался Валерий. — Вот если бы вы, Галина Сергеевна, подкинули материальчик для «Криминальной хроники», я бы еще поспорил.

— Тогда я созваниваюсь с Мельниковой, — предупредила Галина Сергеевна. — Павлик, будь готов к тому, что уже, может быть, завтра тебе придется выехать с камерой для съемки.

— Всегда готов! — бодро ответил Старовойтов и вытянулся по струнке, но тут же спросил меня: — Что там с Юлией Александровной?

— Я договорилась, что мы сейчас подъедем к ней на фирму. Мне кажется, что взрыв без участия работников «Презента» не обошелся. Они же готовили и материал, и взрывчатку. Тем более что крутились у особняка Гузанова практически целый день, так что наверняка могли бы запомнить что-то подозрительное.

— Я с вами! — твердо сказал Костя, но на этот раз предложил свои услуги отнюдь не ради меня, а, наверное, чтобы повидаться с Михалевой, как мне показалось.

Спокойно, Ирина! Самое главное — не обращать внимания на этот всплеск давно забытых чувств. Сейчас-то Костик бегает только за мной, его бывшие увлечения остались в прошлом. Уверена, что в данный момент он хочет просто по-дружески помочь своей подруге и ни о какой любви здесь не может идти и речи.

Я согласилась на предложение Шилова, не упрекнув даже его в том, что вчера он не мог найти свободного времени для поездки операторской группы на Кумысную поляну, а сегодня буквально готов плюнуть на любую другую работу. С нами напросился и Павлик, который пока был ничем не занят. А вот Гурьева перспектива общения с работниками «Презента» не привлекала, тем более что ему надо было готовиться к очередному выпуску «Криминальной хроники». Таким образом, к Михалевой поехали только мы втроем, но зато на «Волге», а не на старенькой «Газели».

Глава 5

Костя вывернул на одну из центральных улиц города, где был офис фирмы «Презент». Отыскать его было несложно: по дороге нам попался рекламный щит, указывающий на то, что через триста метров мы будем у порога этой фирмы. Такие щиты были развешаны на многих улицах города, и некоторые умельцы считали расстояние до своей фирмы не только в метрах, но и шагах. Про себя я, однако, заметила, что в «Презенте» работает хороший рекламный менеджер.

Мы подъехали к стандартному пятиэтажному дому, на первом этаже которого как раз и располагался «Презент». Костя аккуратно припарковал машину на стоянке, где среди других машин я заметила и «десятку» Михалевой. Шилов нетерпеливо вышел из салона за нами с Павлом, и мы все вместе зашли в помещение, сразу попав в поле зрения широкоплечего охранника у входа.

— Добрый день, я могу вам чем-нибудь помочь? — сразу же обратилась к нам миловидная девушка, неожиданно возникшая перед нами.

— Вы не могли бы провести нас к Юлии Александровне? — попросила я, осматривая вполне респектабельный офис, где недавно был сделан ремонт с учетом последних веяний моды.

— Юлия Александровна, к сожалению, сейчас занята и не сможет вас принять, — с виноватым видом ответила девушка. — Могу перенести вашу встречу на следующий день.

— Но мы только полчаса назад разговаривали с ней по телефону, и она сказала, что примет нас, — недоумевала я.

— Ах, вы, наверное, Ирина Анатольевна Лебедева? — растерянно пробормотала девушка. — Извините, пожалуйста. Юлия Александровна ожидает вас. Молодые люди с вами?

Я кивнула, что вполне удовлетворило девушку, но насторожило охранника, который попросил нас все же предъявить документы. Внимательно осмотрев по очереди наши удостоверения, он благосклонно кивнул головой девушке, и та повела нас в глубь коридора. В коридоре мы нос к носу столкнулись с незнакомцем, который развлекал гостей на банкете. Разумеется, на этот раз он был без клоунского носа, выглядел вполне солидно и, первым поспешно поздоровавшись с нами, прошел мимо.

Остановившись около железной двери, девушка приоткрыла ее и заглянула внутрь. Потом подвинулась в сторону, пропуская нас вперед. Секретаря у Юлии Александровны, вероятно, не было, поэтому мы сразу же попали непосредственно в ее кабинет, небольшого размера, но, несмотря на это, очень уютный. Коричнево-серая гамма обоев гармонично сочеталась с мебелью, которой тут стояло немного. Кроме рабочего стола Михалевой — шикарный кожаный диван уголком, напротив которого журнальный столик со стеклянным покрытием. Кроме того, одну стену кабинета занимал встроенный шкаф, где, вероятно, хранилась всякая документация, а около противоположной теснились стулья.

— Ирина Анатольевна, проходите, пожалуйста! Я вас жду! — оживленно поднялась с кожаного кресла Михалева, выходя из-за стола нам навстречу. — Присаживайтесь вот тут, на диване.

И тут, подойдя близко к нам, Михалева неожиданно вскрикнула:

— Костя, ты? Какими судьбами? Совершенно не ожидала тебя увидеть…

Мы с Пашкой взглянули на Шилова, который в нерешительности застыл на месте, и я сразу же сообразила, что наш водитель не ошибся, когда говорил о том, что знаком с Михалевой. Как же он растерялся! Даже не присел на диван, словно завороженный глядя на Юлию Александровну.

— Костя, какими же судьбами здесь? — Михалева тоже растерялась от такой неожиданной встречи. Но Костик упорно молчал, не в силах выговорить ни слова.

— Он тоже работает на телевидении, — выручил его Павлик.

— Вот это новость! Ты же хотел связать свою жизнь с военной службой? — Юлия Александровна не сводила глаз с Кости.

— Он и так посвятил ей лет десять, а теперь ушел на заслуженный отдых, — опять ответил Павлик за Шилова.

— Присаживайся, — предложила Михалева Косте. — Надеюсь, еще представится возможность поговорить нам в более благоприятный момент. Вы будете кофе, Ирина?

Я кивнула, ответив сразу за всех. Юлия Александровна сама сварила нам кофе и поставила чашки на журнальный столик.

— Если вы действительно намерены поговорить с сотрудниками фирмы, то могу это сейчас же организовать, — Юлия Александровна перешла к делу. — Мой кабинет в вашем распоряжении. Итак, приглашать?

— Что, всех сразу? — уточнила я.

— Можно и по отдельности, но на разговор с каждым уйдет слишком много времени, — заметила Михалева. — Тем более что они впятером работают постоянно в одной команде, поэтому, полагаю, не будут смущаться присутствием друг друга.

— А не слишком ли здесь станет тесновато от такого скопления людей? — озабоченно спросил Павлик.

— Ничего страшного, — успокоила Юлия Александровна. — Обычно в моем кабинете проводятся самые разные совещания, так что здесь собиралось одновременно и не такое количество людей.

Я согласилась с предложением Михалевой, которая сразу набрала какой-то номер телефона и попросила пригласить в кабинет сотрудников.

— Вы не против моего участия в разговоре? — спросила Юлия Александровна. — Я сама так замоталась с допросами в милиции, что даже не успела поговорить ни с одним из них.

В дверь еле слышно постучали, и лишь после разрешения Михалевой она отворилась. В кабинет один за другим заходили работники фирмы «Презент» все в тех же желтых футболках. Наверное, от своеобразной униформы мне показалось, что все они на одно лицо. Юлия Александровна представила каждого, но я запомнила только одну фамилию — Козлов, тогда как все остальные странным образом перепутались в голове.

— Вы, наверное, ждали этого разговора со мной, — начала Юлия Александровна, не слишком ласково осматривая каждого. — Надо признаться, что вчера произошел ужасный инцидент, вина за который лежит на каждом из вас.

Михалева замолчала. Строгий тон ей не удавалось выдерживать, поэтому она решила, что такого вступления вполне достаточно. Разговор продолжил самый старший среди работников, фамилию которого я и запомнила. Извинения этого человека звучали несколько глупо и несуразно. Остальные работники сидели, потупившись. Поэтому я рискнула взять инициативу в свои руки.

— В котором часу вы приступили к подготовке взрыва особняка Гузанова? — спросила я ледяным тоном.

— Около двенадцати часов дня, — ответил Козлов. — У нас работы было полно. К тому же Виктор Анатольевич сначала сам пожелал присутствовать при этом, а потом куда-то уехал.

Затем я выяснила подробности подготовительных работ. Оказывается, весь особняк Гузанова был обложен мешками с песком, которые были разрисованы под отделку здания, чтобы не вызвать подозрения соседей, да и издалека он выглядел вполне обычно. Костя, будучи профессионалом по взрывчатым веществам, и не только, расспросил о технологии предполагаемого взрыва.

— А кто из вас догадался поставить в гараж особняка еще и две машины? — поинтересовался Павлик.

— Мы так всегда делали, — пробурчал один из рабочих с длинными усами и неухоженной шевелюрой. — Взрыв должен был быть не слишком сильным, но тем не менее поблизости оставлять машины было нельзя, поэтому мы попросили загнать их в гараж на первом этаже особняка, предварительно слив весь бензин.

— А не могло ли именно это спровоцировать более мощный взрыв, чем вы предполагали? — коварно спросил Старовойтов.

— Ни хрена себе более мощный! — воскликнул Усатый. — Вы же сами видели, как там все рвануло!

— То есть вы полагаете, что того количества взрывчатых веществ, которое было использовано для организации прикола, было бы недостаточно для такого взрыва? — уточнила я.

— Да там было раза в три больше того, что мы заложили, чтобы все взлетело к чертовой матери! — тем же тоном ответил он и покрутил пальцем ус, доходящий ему почти до подбородка.

— Олег Иванович, не кипятитесь, — остановила его Юлия Александровна.

— Значит, кто-то увеличил количество взрывчатки! — сделала я вывод, хотя совершенно не разбиралась в этом.

— Специально увеличил, а не ошибся, — заметил Павлик. — Ошибиться настолько невозможно!

— И кто же это может быть?

Ответа на вопрос не последовало. Разговор прервался, так как в кабинет заглянул уже встретившийся нам в коридоре тамада, который обратился к Юлии Александровне.

— У меня к вам несколько вопросов, — замялся он, не решаясь войти в кабинет. — Вы не могли бы мне уделить немного времени?

— Константин Эдуардович, вы же видите, у меня много посетителей, — раздражаясь, ответила Моршакова. — Зайдите попозже, пожалуйста.

Но Константин Эдуардович не торопился выполнять просьбу шефа. Он обвел всех собравшихся любопытным взглядом и только потом закрыл за собой дверь.

Я же в свою очередь внимательно присматривалась к работникам фирмы, конечно, не надеясь на то, что кто-то из них сейчас встанет и возьмет всю вину за неудавшийся розыгрыш на себя. На чистосердечное признание рассчитывать было бесполезно.

— Юлия Александровна, мы тут с ребятами посовещались, — обратился к своей начальнице Козлов, — и пришли к выводу, что взрывчатка была заложена не с внешней стороны здания, а внутри его. Мешки с песком мы укладывали в несколько рядов, и даже при увеличении количества взрывчатых веществ такого взрыва не должно было прогреметь.

— То есть вы хотите сказать, что кто-то подложил динамит в дом за то время, пока вы проводили подготовительные работы? — догадался Павлик.

— Это могло произойти и не во время наших работ, — уточнил Козлов. — Вполне вероятно, что взрывчатка уже была в доме до того, как мы приехали, потому что в особняке находился только Гузанов со своей женой, и никого постороннего мы не заметили. Ведь так?

Козлов посмотрел на своих коллег, которые, как по команде, одновременно кивнули, подтверждая его слова.

— Так вы думаете, что сам Гузанов подстроил этот взрыв? — удивилась Юлия Александровна.

— Не знаю, — сказал Козлов, не опровергая этого предположения. — Но то, что особняк взлетел на воздух, — вина не наша. У нас в работе промахов не бывает. Уже столько раз мы проводили такое мероприятие, и ни единого срыва! Конечно, особняк Гузанова больше, чем те, с которыми мы привыкли иметь дело, поэтому нам пришлось основательно потрудиться.

Я внимательно смотрела на работников, которые чувствовали себя неуверенно в присутствии руководителя фирмы, все-таки она была их хозяйкой. Михалева же не бросила ни одного упрека, так как, вероятно, все же доверяла своим людям.

В результате ничего конкретного нам выяснить так и не удалось. То, что взрыв был кем-то подстроен, для меня не являлось новостью, вот только прояснились некоторые обстоятельства, которые не могли не насторожить. Почему Гузанов весь день своего рождения торчал дома, наблюдая за работой подрывников? На носу был банкет, который требовал не меньшего внимания. Кроме того, как я поняла, в его советах и помощи работники фирмы «Презент» не нуждались. С другой стороны, Виктор Анатольевич вряд ли бы стал добровольно избавляться от недавно выстроенного дома, в котором, помимо всего прочего, находились и машины, и документы, и деньги, и еще, наверное, немало всего ценного.

Как только сотрудники «Презента» вышли из кабинета и мы остались вчетвером, я высказала свои подозрения. Оказывается, Юлия Александровна ничуть не удивилась тому, что Гузанов присутствовал во время подготовки взрыва.

— Как правило, клиенты фирмы принимают активное участие в подготовке подобных розыгрышей, — заметила она. — Многие из них, может быть, еще не до конца доверяют нам, чтобы пустить все на самотек, другие же — из чистого любопытства. Но тем не менее мы не вправе запретить им это.

Михалева не была настроена против Гузанова, может быть, потому, что отчасти чувствовала вину перед ним. Как ни крути, а все шишки падают на фирму «Презент»!

— Получается, что некто, узнав о том, что Гузанов организует такой прикол, воспользовался этим и подложил взрывчатку, — сделала я вывод. — А когда вам поступил заказ на организацию дня рождения Гузанова?

— Дня три назад, — ответила Юлия Александровна.

— Он сам связался с вашей фирмой? — уточнила я.

— Да, сначала позвонил он, сказал, что хочет воспользоваться нашими услугами, и я назначила ему встречу в своем кабинете, — рассказала Юлия Александровна. — Мы с ним долго совещались, а потом он сам намекнул мне на то, что хотел бы устроить какой-нибудь розыгрыш для своих друзей. Я предложила ему на выбор несколько, но они ему не понравились, а при упоминании о взрыве он сразу как-то оживился и согласился на это. Идея ему понравилась, и мы уже на следующий день подписали договор.

— Почему на следующий? — удивился Павлик.

— Потому что нам требовалось посмотреть, возможно ли проведение такой имитации взрыва в особняке Гузанова, — пояснила Михалева. — Нам надо было все осмотреть, поэтому сотрудники фирмы сначала выехали на разведку, а затем уже было разрешено осуществить этот проект.

— А кто ездил на разведку, вы не знаете? — не отставал Старовойтов.

— Наши же работники, кто и готовил взрыв, — вздохнула Юлия Александровна. — Сам Козлов и наши люди. Потом они составили отчет о техническом состоянии особняка Гузанова, принесли его мне, и я, прочитав заключение, подписала. А уже на следующий день сообщила об этом юбиляру, и он, не колеблясь, подписал с нами договор.

— В договоре было указано, что ваша фирма несет ответственность за качество проводимого мероприятия? — спросила я.

— А как же! Если бы мы не брали на себя такой ответственности, то с нами никто не имел бы дел. Но для нас это не проблема, так как в фирме трудятся квалифицированные и опытные сотрудники, у которых практически не бывает ошибок.

— Значит, для начала нам нужно ограничить круг лиц, которые были в курсе того, что на банкете случится такой своеобразный прикол, — предложила я, загибая пальцы. — Во-первых, об этом знали вы, Юлия Александровна, во-вторых, сам Гузанов, в-третьих, пятеро сотрудников вашей фирмы…

Я уже загнула семь пальцев и посмотрела на присутствующих, ожидая подсказки. Шилов издал совершенно непонятный звук, что-то вроде кряхтения, и встал со своего места, подойдя к окну. Конечно, он не любил всех этих выкладок, предпочитая не размышлять, а действовать, но тем не менее проанализировать ситуацию было необходимо.

— Жена Гузанова уж наверняка была в курсе. — Павлик попытался вспомнить ее имя, так как Юлия Александровна представляла ее, но его старания оказались тщетны. — Сомневаюсь, что Виктор Анатольевич не рассказал ей о готовящемся приколе.

— Нам это неизвестно, — заметила я. — Кто его знает, что Гузанов рассказывал своей жене, а что — нет. Да и вообще ее в расчет брать не стоит.

— Это почему же? — удивился Павлик.

— Не могла же она взорвать собственный дом, да и зачем ей вообще это было нужно. У нее нет для этого никаких причин, — ответила я.

— О взрыве знал и Алексей Михайлович Григорьев! — неожиданно вспомнила Михалева.

— Кто такой? — поинтересовалась я.

— Близкий друг Гузанова, я же вам его тоже представляла на банкете. Он еще тост произнес перед самым взрывом.

— Откуда вам известно, что он был в курсе? — поинтересовалась я.

— Мы с Виктором Анатольевичем обсуждали сценарий банкета, в ходе которого он должен был предложить всем гостям посмотреть на то, как якобы взлетает в воздух его особняк, — рассказала Юлия Александровна. — Но там случилась одна неувязочка. Не мог же он просто так с бухты-барахты предложить такое. Это сразу могло насторожить гостей. Для такого шага нужен был какой-нибудь повод, и тогда Гузанов предложил разыграть со своим другом сценку. В результате у них завязался с Григорьевым спор, свидетелями которого вы все и стали.

— А вы сами не разговаривали с Алексеем Михайловичем? — поинтересовалась я.

— Нет, но он узнал о том, что готовится, только за несколько часов, а точнее, вчера утром, когда мы с Виктором Анатольевичем обговаривали все формальности, — сообщила Юлия Александровна. — Я вполне допускаю даже, что Гузанов попросил друга произнести тост перед самым началом банкета. Так что не знаю, стоит ли вообще Григорьева брать в расчет!

— Еще как стоит! — многозначительно сказал Старовойтов.

— Получается, что о ваших планах — имитировать взрыв особняка — знал ограниченный круг лиц, — подвела я итог. — Если исключить из списка вас и работников вашей фирмы, то подозрения падают на самого Гузанова.

— И на его кореша! — напомнил Павлик.

Я не стала возражать Старовойтову, задумавшись о наших дальнейших действиях. То, что не сама Юлия Александровна подстроила взрыв, для меня было очевидно — слишком большую сумму она теперь должна Гузанову по договору. А вот Виктор Анатольевич в результате получает не только компенсацию от фирмы «Презент», но и страховку. Это-то мне и кажется подозрительным! Получается, что в материальном плане он не потерял ничего. Зачем же тогда так сокрушался, что теперь буквально банкрот в результате неудавшейся имитации взрыва?

— Да! — задумчиво протянул Павлик, прерывая мои размышления. — И не знаешь, на кого пальцем показать!

— Это он! — решительно сказал Шилов.

— Кто он? — переспросила я.

— Гузанов! — тем же тоном ответил Костик.

— Думаешь, он сам все это подстроил?

Шилов не успел ответить, так как в кабинете раздался телефонный звонок, и Юлия Александровна подняла трубку.

— Да, слушаю… — ответила она. — Да, это я!.. Что?.. Хорошо, подъеду!

Она положила трубку и растерянно посмотрела на нас, хотя я заметила в ее взгляде и легкий испуг.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я.

— Нет, в принципе ничего особенного, — грустно ответила Юлия Александровна. — Меня опять вызывают в милицию! Боже! Когда же все это кончится? Я практически полночи вчера там просидела, а теперь им опять понадобились мои показания.

— Юлечка, крепись! — ласково сказал Шилов и попытался положить свою руку на плечо Михалевой, но та мягко отстранилась и подошла к своему рабочему месту.

Не ожидала я от Костика такого проявления чувств, хотя этот жест нельзя было принять за ухаживание — просто друг пытается успокоить старую знакомую. А Михалевой и в самом деле нужно было успокоиться. Пока она складывала в свою сумку какие-то документы, я заметила, как дрожат у нее руки.

— Ну что ж, мы пойдем? — спросил Павлик, вставая с дивана.

— Да, да, конечно, — растерянно пробормотала женщина. — Если вам еще что-нибудь будет нужно, можете мне звонить без стеснения.

— Юлия Александровна, вы случайно не знаете, где сейчас может быть Виктор Анатольевич? — поинтересовалась я.

— Скорее всего, дома. У меня где-то был его адрес, — ответила Михалева, копаясь в бумагах. — У него есть еще квартира где-то в центре города, где он прописан. По крайней мере по документам вот такой адрес: Зарубина, дом семьдесят пять.

— А номер квартиры? — поторопил ее Павлик.

— Он живет в коттедже, — пояснила Юлия Александровна.

— Странно, и зачем ему в таком случае надо было строить еще один особняк? — задумалась я.

— Причуды богатых нам не понять, — тяжело вздохнул Павлик.

— Если Гузанова не окажется дома, — продолжила Юлия Александровна, — вы его сможете застать в главном офисе фирмы «Мобилайн». Этот адрес у меня тоже где-то есть.

Переписав на лист бумаги интересующую меня информацию, мы вышли вместе с Михалевой из кабинета, расставшись на стоянке фирмы.

Не успела я сесть в салон автомобиля, как неожиданно услышала крик:

— Ирина Алексеевна…

Как ни странно, голос был мужским. К нам со всех ног бежал одни из работников «Презента», беспокойно оглядываясь назад. Это был тот самый усатый сотрудник, который настаивал на том, что вины работников фирмы в неудавшемся приколе нет.

— Анатольевна, — поправила я Усатого.

— Простите, пожалуйста, Ирина Анатольевна, я хотел бы с вами поговорить… без свидетелей, — выпалил он. — Мне кое-что известно обо всем этом, и надеюсь, что это вас заинтересует.

— Что вам известно? — нетерпеливо спросила я.

— Только не здесь, — взволнованно ответил Усатый, оглядываясь назад.

— Садитесь в машину, — непререкаемым тоном сказал Костик, и Усатый плюхнулся на заднее сиденье.

* * *

Отъехав на приличное расстояние от офиса фирмы «Презент», Костик хотел остановиться на обочине, но Усатый попросил проехать чуть дальше, чтобы не рисковать. Шилов, свернув с главной дороги, притормозил в одном из тихих двориков. Я развернулась к Усатому, с нетерпением посмотрев на него.

— Так что же вы хотели сказать?

— Я знаю, кто взорвал особняк Гузанова, — уверенно сказал он.

— И кто же? — спросила я, не веря своим ушам.

— Константин Эдуардович Доронин! — тем же уверенным тоном продолжал Усатый, глазом не моргнув.

— Кто такой? — не понимая, о ком идет речь, поинтересовался Павлик.

— Он тоже работает у нас, — пояснил Усатый. — Массовик-затейник. Константин Эдуардович только что заглядывал в кабинет. Помните? Такой высокий, худощавый, в костюме…

— Помню, — ответила я. — Мы с ним в коридоре столкнулись нос к носу.

То-то мне этот мужчина показался каким-то странным. И дело было отнюдь не в его клоунском носе и расхлябанном виде на банкете. Мне показалось, что недавний тамада специально заглянул в кабинет, чтобы разузнать, о чем мы там беседовали. А увидев нас в коридоре, напротив, постарался скрыться с наших глаз и проскользнул в ближайший кабинет.

— А почему вы решили, что это именно он? — недоверчиво спросил Павлик.

— Потому что и он тоже присутствовал в особняке в то время, когда мы готовились к имитации взрыва, — пояснил Усатый. — Хотя в его обязанности это не входит. Он же занимался развлечением гостей на банкете, то есть вел праздничную программу, а взрыв его не касался. И тем не менее он и там совал свой нос в каждую дырку.

— Почему же вы о своих подозрениях не рассказали сразу? — поинтересовался Павлик.

— Неудобно как-то было… — смутился Усатый. — Все-таки вместе работаем. К тому же и доказательств у меня никаких нет, что именно массовик-затейник все натворил.

— А почему Юлия Александровна не пригласила его, когда пришли все, кто работал на объекте? — спросила я.

— Она об этом, наверное, не знала, — ответил Усатый. — Я же говорю, что, не имея никакого отношения к подготовке взрыва, он все равно был в особняке.

Этот факт, конечно, был странен. Если в рабочие обязанности Доронина не входило присутствие при подготовке взрыва, то зачем же он пришел в особняк? Ответ напрашивается сам собой. Конечно же, за тем, чтобы подложить в дом взрывчатку!

— Он что, весь день проторчал с вами? — поинтересовался Павлик, обращаясь к Усатому и отвлекая меня от моих мыслей.

— Не весь, конечно, — рассказал Усатый. — Он приезжал всего на час. Вот это-то и странно! Потоптался вокруг, осмотрел особняк и уехал.

— А он разбирается во взрывных устройствах? — спросил Павлик.

— А черт его знает! Я с Дорониным практически незнаком, потому что он работает в фирме только второй месяц. Мы с ним по работе никак не пересекались. Я все-таки отношусь к техническому персоналу, а он стоит немного выше, — сказал Усатый и тут же спохватился: — Только вы это… никому не говорите, что я вам на Доронина указал.

— Конечно, — заверила я его. — Вам сейчас куда?

— Если можно, высадите меня поближе к офису. Рабочий день еще не кончился, — попросил Усатый.

Шилов тут же его подвез, и обратно мы ехали в полном молчании. Я обдумывала ситуацию: подозрения в том, что Доронин замешан в организации взрыва, усиливались. Он мог таким образом исполнять чей-то «заказ», получив за это хорошие деньги и свалив всю вину на своих коллег. Тем более что он человек в фирме новый, по словам Усатого, и проработал всего чуть больше месяца.

— Вот здесь остановите, — попросил Усатый, и Костик притормозил машину у тротуара, не доезжая до офиса.

— Кстати, вот та темно-синяя «девятка» принадлежит Доронину, — с намеком сказал Усатый, указывая на стоянку около офиса, где, кроме указанной «девятки», были припаркованы еще две.

Я предусмотрительно дала Усатому номера своего домашнего и рабочего телефонов, пообещала, что наш разговор останется в тайне, и он вышел из салона автомобиля, направившись к офису.

— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — поинтересовался Павлик, наблюдая, как наш недавний собеседник торопливой походкой подходит к офису.

— Нам очень крупно повезло, — призналась я. — Хорошо, что он согласился на разговор с нами. В противном случае мы бы так ничего не узнали. Если Доронин на самом деле крутился в особняке Гузанова, то вполне возможно, что это он все и подстроил.

— Зачем? — спросил Старовойтов, поглаживая свою бороду.

— А я откуда знаю? — отмахнулась я. — Думаю, что Доронин выполнял чей-то «заказ».

— Мне тоже так кажется, — согласился со мной Павлик, и даже Костик кивнул. — А что делает исполнитель после выполнения «заказа»?

— Откуда я знаю.

— Встречается с заказчиком, — многозначительно сказал Павлик. — Так что надо проследить за массовиком-затейником, чтобы выяснить, на кого он работает.

— Будем его здесь караулить? — уточнил Костик.

— Сейчас еще рано, — решила я, немного подумав. — Тем более что нам предстояла встреча с Гузановым. Не думаю, что Доронин средь бела дня куда-нибудь поедет. У него все-таки работа!

— Тогда сейчас к Гузанову, — поддержал меня Павлик.

— Надо сначала заехать в редакцию, а то там уже, наверное, все с ног сбились, разыскивая нас, — резонно заметила я. — Гузанов никуда не денется.

— Совсем забыл, — стукнул себя по лбу Костик. — Меня же шеф к себе приглашал. Надо и мне на работу заехать, а то крышка.

Глава 6

Неужели можно быть настолько расчетливым, чтобы решиться на такую подлость? Зачем подставлять ни в чем не повинных людей? И все ради денег! В результате Виктор Анатольевич получит огромную сумму, а Юлии Александровне надо ставить крест на своем бизнесе. Интересно, на какую сумму в результате этой аферы наварится Гузанов? Ну это, допустим, со временем узнать будет несложно, а вот раскусить подлый замысел Гузанова гораздо сложнее!

Как же все детально продумано! Виктор Анатольевич заключает договор с представителями фирмы «Презент», а потом изящно подставляет их. И главное, что ни к чему не подкопаешься! В договоре указаны права и обязанности обеих сторон, а Гузанов все свои обязательства выполнил. За банкет он предусмотрительно расплатился заранее, будто чувствовал, чем закончится дело. Еще бы не чувствовал, ведь это же он все и подстроил!

Надеюсь, разговор с самим Виктором Анатольевичем будет результативен. Вот только Шилов со Старовойтовым возвратятся, и можно будет ехать к Гузанову. Костя возится с машиной, а Павлик побежал в буфет.

— Ирочка, тебе в самом деле интересно, что я рассказываю? — неожиданно громко спросила Галина Сергеевна, тронув меня за плечо.

— Что? — рассеянно спросила я.

— Как это что? Я тут перед тобой уже пять минут распинаюсь, отчитываюсь за сделанную работу, а ты даже и слушать не хочешь, — чуть ли не взвизгнула Моршакова, бросая мне на стол какие-то бумаги.

— Я вас внимательно слушаю! — слукавила я.

— Внимательно? Слушаешь? — возмутилась режиссер. — Да ты даже ни разу не взглянула на меня! Хотя нет, упорно глядишь в мою сторону, в одну точку где-то в районе моего уха.

— Простите, Галина Сергеевна, у меня что-то болит голова!

Опять сказала неправду, хотя голова и в самом деле немного гудела от мыслей, которые никак не прояснялись.

— О чем ты думаешь? — требовательно спросила Моршакова.

— О вчерашнем взрыве, — честно призналась я. — Уже всю голову сломала. Понимаете, Михалева ни в чем не виновата, и теперь ей придется за все расплачиваться.

— Ирина, милиция во всем разберется, — настойчиво сказала Галина Сергеевна. — А у нас на носу очередная программа! Сегодня уже вторник, не забывай, а у нас еще и конь не валялся!

— Простите, Галина Сергеевна, я вас внимательно слушаю, — уставшим голосом сказала я, и в самом деле приготовившись выслушать Моршакову.

— Нет уж, моя дорогая, я не позволю, чтобы ты в таком состоянии воспринимала то, что нам с Лерой удалось придумать за это утро, — категорически заявила Галина Сергеевна, отодвигая подальше стопку бумаг. — Сейчас Павлик кофе принесет, авось посвежеешь малость, тогда с новыми силами и примемся за работу.

Мы с Моршаковой остались в кабинете одни. Лера отпросилась на несколько часов, даже не знаю по какой причине. Старовойтов побежал в буфет за булочками с кофе, так как начался обеденный перерыв. После чашки кофе мне и в самом деле стало лучше. На обед к нам заскочил Гурьев, которому я рассказала о результатах нашего разговора с работниками фирмы «Презент», а также не преминула сообщить о своих подозрениях в отношении Гузанова.

— Слушай, Ирка, а ты права, — поддержал меня Валерий, целиком заглатывая малюсенькое пирожное и запивая его кофе. — Что-то здесь не то. Будь я на месте Гузанова, который в результате получит бешеные бабки, не стал бы так орать на весь город о том, что я — полный банкрот.

— Вот и я говорю, что Гузанов в этой ситуации вообще остается еще и при бабках, — в лице Валерки я нашла благодарного слушателя. — Надо его проработать!

— Не его, а его друга! — встрял в разговор Павлик, закончив со своим обедом. — Это все подстроил Григорьев!

— Павлик, ты что уперся как баран? Дался тебе этот Григорьев? Тут все улики против Гузанова! — сказал Гурьев.

— О каких это, интересно, уликах ты толкуешь? — поинтересовался Павлик.

— А то, что он наварится на этом деле, разве не улика? — начал перечислять Валерка. — А то, что он присутствовал при работе сотрудников фирмы «Презент»? А то, что он так сильно возмущен произошедшим, разве не улика? То, что его дом застрахован и условия договора, заключенного с досуговой фирмой, оказались в его пользу? Как тебе все это?

— Между прочим, кое-кто, не будем указывать пальцем, сегодня утром с той же уверенностью говорил о нечистоплотности работников досуговой фирмы, — съехидничала Галина Сергеевна, имея в виду, конечно же, Гурьева.

— Надо было проработать все версии, — оправдывался Валерий. — И вот теперь мы вышли на самого Гузанова.

— А как вам этот Доронин? — поинтересовалась я, напомнив о рассказе Усатого.

— Вечером все выясним, — отмахнулся Валерка. — А пока надо как следует проработать Гузанова.

— Слушайте, вы как хотите, а мне кажется, что во всем этом замешан Григорьев! — с прежней уверенностью настаивал Старовойтов, откинувшись на спинку кресла.

— Павлик, а кто тебе мешает прощупать Алексея Михайловича? Я могу достать его адрес, и ты наведаешься к нему, — предложил Валерка.

— Я? К нему? Один? — Павлик сразу как-то стушевался. — И что я ему скажу?

— Выяснишь, порядочный он человек или нет, — продолжал Валерий. — Действительно ли он в таких хороших отношениях с Гузановым, а то, может быть, на самом деле прикидывается беленьким и чистеньким, а сам вставляет палки в колеса своему другу.

— Я один к нему не поеду, — неуверенно проговорил Павлик. — А вдруг что-нибудь произойдет?

— Самое страшное, что могло случиться, уже случилось, — напомнила я. — Чего же ты боишься?

— Да он вообще не станет со мной разговаривать! — вспылил Старовойтов. — Пошлет далеко и надолго, а я даже ничего и ответить не смогу.

— А ты придумай что-нибудь, чтобы он тебя не посылал, — предложила я Пашке. — У тебя голова соображает?

Старовойтов умолк. Уж не знаю, над чем он там думал, размышляя, действительно ли варят у него мозги, или же придумывал повод для разговора с Григорьевым. Но решение этой проблемы нам предложила Галина Сергеевна, хотя этого от нее никто не ожидал. Обычно Моршакова интересовалась расследованием, но ничего конкретного, как правило, не предлагала.

— Возьмешь с собой камеру и подробно расспросишь его по поводу вчерашнего взрыва. Мало ли какие материалы могут понадобиться для «Криминальной хроники»! Скажешь, что на телевидении готовится подробный репортаж по поводу этого происшествия, чтобы уж вконец заклеймить фирму «Презент», и возьмешь у него интервью.

— Так он мне в камеру и наболтает! Да разве бросит он хоть единое плохое слово в адрес Гузанова? Что он, дурак, что ли?

— А ты с ним сначала поговори без камеры, — сообразила Галина Сергеевна. — Всему-то тебя учить надо.

— Слушай, Павлик, а ведь верно, — поддержал Галину Сергеевну Валерий. — Так ты с ним и познакомишься, да и мне материальчик подбросишь.

— Уже подбросил, — пробурчал Павлик. — А кто мне платить за это будет? Я сам-то с этого ничего не имею!

— Смотрите-ка, какой расчетливый нашелся, — съязвила я. — Как, значит, на ножки Юлии Александровны пялиться — это ты пожалуйста, а вот как помочь ей — так лень.

— Ничего не лень, просто как-то это… неудобно.

— Если неудобно, тогда забудь про Григорьева и слушай, что мы тебе говорим, — резко оборвал Старовойтова Гурьев.

В кабинете зазвонил телефон, и Галина Сергеевна, приподнявшись со своего места, сняла трубку. Разговор, в ходе которого Моршакова только несколько раз кивнула головой, был коротким.

— Все! Сейчас нам устроят разгон по полной программе! — строго сказала она, положив трубку на место.

— Кто? Менты? — догадался Павлик.

— Ты что, так милицию боишься? Грешки за тобой водятся, что ли? — удивилась Галина Сергеевна и тут же подтвердила мои опасения, но я уже сама догадалась, с кем разговаривала Моршакова. — Кошелев вызывает нас к себе!

— Всех? — уточнила я.

— Да, говорит, чтобы были все. А Леры-то нет!

— Тогда пойдем втроем, — скомандовала я. — А с чего вы, Галина Сергеевна, взяли, что ничем хорошим для нас этот разговор не обернется?

— Ирочка, да Евгений Васильевич никогда никого просто так к себе не приглашает, — заметила Моршакова. — Тем более что я Женьку видела только вчера, и ничего такого он мне не говорил.

Галина Сергеевна иногда позволяла себе называть нашего непосредственного начальника по имени, так как с Кошелевым они вместе начинали работать на телевидении и отношения между ними были не только рабочими, но и дружескими. Именно благодаря этим отношениям нам многое сходило с рук. К тому же Галина Сергеевна иногда выбивала у него премии для всего нашего рабочего коллектива опять же благодаря этому. Обычно наше общение с Кошелевым происходило раз в неделю, когда он созывал нас для обсуждения очередной кандидатуры героини для ток-шоу «Женское счастье». Но в этот раз Кошелев пригласил нас совершенно неожиданно.

— Ну что ж, засиделся я у вас, пойду к себе, — Гурьев встал со стула и направился к выходу.

— А как же Гузанов? — спросила я у него.

— Позвонишь мне, как только вернетесь, я буду у себя!

Валерка вышел из кабинета, а мы настороженно переглянулись.

— И что мы так волнуемся? В последнее время вообще как волы работаем, так что ему не за что нас отчитывать! — сообразил Павлик.

— Начальство всегда найдет, за что отругать! — заметила я. — Пойдемте!

Евгений Васильевич уже поджидал нас в своем кабинете, поэтому секретарша сразу провела к нему. Кошелев сухо поприветствовал нас, не улыбнувшись и не поднявшись со своего кресла. По этому признаку я поняла, что разговор с ним предстоит серьезный. Мы сели вокруг стола для совещаний в ожидании разноса.

— Ирина Анатольевна, как у вас продвигаются дела по подготовке очередной программы? — строго спросил он, обращаясь именно ко мне.

— Работаем, как всегда, пока идет все нормально, — растерянно ответила я.

— Нормально? — сразу же вспылил Евгений Васильевич. — Это вы считаете нормальным? Я видел сценарий программы в понедельник, где меня в принципе все устраивало. Сценарий хороший, а вот героиню вы подобрали, прямо скажем, не ту.

Я хотела возразить Евгению Васильевичу, так как мы вместе с ним обсуждали очередную героиню для программы и никаких возражений по этому поводу с его стороны не последовало. Михалева вполне устраивала Кошелева, а теперь он предъявляет претензии. Но оправдываться перед Евгением Васильевичем я не стала.

— Так что же будем делать дальше? — Кошелев внимательно осмотрел наш немногочисленный коллектив. — А где Валерия?

— Она временно отсутствует, — ответил Галина Сергеевна.

— С Казариновой мы разберемся позже, — пообещал Евгений Васильевич. — Так что же у вас случилось с Юлией Александровной Михалевой? Вы знаете о том, что на ее фирму заведено уголовное дело? Единственная программа, где она может быть героиней, это «Криминальная хроника»! Какого черта вы ее пригласили на «Женское счастье»? Вам что, и так мало проблем?

Евгений Васильевич расходился все больше и больше и уже разговаривал с нами на повышенных тонах. Я совершенно не чувствовала в этом своей вины, поэтому тоже тихо начала заводиться.

— Вы представляете, какой разразится скандал? — продолжал Кошелев, вставая со своего места и курсируя вокруг нас. — Нам только этого не хватало, чтобы в программе участвовали всякие уголовники!

— Она не уголовница, — скромно заступилась я, не выдержав оскорблений Кошелева.

— Что? Не уголовница? А кто же в таком случае? В результате действий работников ее фирмы пострадало имущество известного в нашем городе человека, который зарабатывал все это тяжелым трудом. Это надо было набраться наглости, чтобы сделать из нее героиню!

— Евгений Васильевич, решение об участии Михалевой в программе было принято на последнем совещании, а тогда мы еще не знали о противозаконных действиях сотрудников фирмы «Презент». — Галина Сергеевна тоже была смущена, но не сдержалась от возражений.

— Что вы хотите этим сказать? — с новой силой обрушился на нас Кошелев. — Вы должны были знать, кого приглашаете! А если бы она вообще оказалась в федеральном розыске? Мы же ее тут по телевидению прославляем, вот, смотрите, мол, какие у нас женщины в городе замечательные!

— Эта кандидатура уже заменена на другую, — сообщила Галина Сергеевна.

— Почему я не в курсе? — опять возмутился Евгений Васильевич.

Видимо, он был в плохом настроении, потому что разговор превратился в отчитывание по полной программе с упоминанием о том, что в этом месяце никаких премий нам нечего и ждать. Заодно Кошелев припомнил нам и старые грешки. Возражать ему, по опыту, было бесполезно, так как Евгений Васильевич вообще не слушал нас.

— Мне тут по башке, понимаете, за вас дают! Я тоже, знаете ли, человек подневольный, — разошелся вовсю Кошелев. — Все это очень неприятно, и я требую объяснений!

Ответа на требование не последовало. Мы все промолчали, и Кошелев, тяжело вздохнув, возвратился на свое место. Главное — он выпустил пар и начинал потихоньку успокаиваться.

— Евгений Васильевич, я как раз прихватила для вас новый сценарий программы с другой героиней. Это, конечно, еще не окончательный вариант. Черновик, так сказать. Но все же посмотрите, — выручила Галина Сергеевна и протянула Кошелеву исписанные листы бумаги.

Евгений Васильевич взял их в руки и мельком проглядел. Мы замерли в ожидании решения.

— Ну, хорошо, сценарий нормальный, и героиня интересная, — согласился он с предложением Моршаковой. — Надеюсь, с Мельниковой подобных сюрпризов не последует? Вы уже отсняли материал для этой программы?

— Пока нет, но займемся этим немедленно, — пообещал Старовойтов.

— Хотелось бы, чтобы вы все серьезней относились к выполнению своих обязанностей, — высказался Кошелев. — А вы, Ирина Анатольевна, оставили бы эти свои поиски правды. У нас здесь не какое-то журналистское расследование, а серьезная программа. Вместо того чтобы усидчиво работать над «Женским счастьем», вы разъезжаете по всему городу с Шиловым. Кто вас просил к Михалевой ездить?

От неожиданности я открыла рот. Получается, Кошелев следит за каждым нашим шагом, что уж вообще выходит за всякие рамки. Я справляюсь со своими обязанностями нормально, а остальное его вообще не должно волновать.

— Нам надо было забрать у нее кое-какие бумаги, — соврала я, не поднимая глаз на своего начальника.

— Бумаги забрать? А мне сказали, что вы там всех работников построили в шеренгу и вопросами завалили, — недовольно хмыкнул Евгений Васильевич. — Что все это значит? Сколько раз я вам говорил, чтобы вы сидели на своем месте и не дергались. У вас осталось три дня до эфира, а вы катаетесь с Шиловым.

Я уже хотела было открыть рот, чтобы оправдаться хоть за Шилова, но передумала и только еле заметно вздохнула. Выручила меня опять Галина Сергеевна.

— Евгений Васильевич, так что насчет Мельниковой, как вам сценарий? — спросила она у Кошелева.

— Нормально, я же уже сказал, что все нормально. Мне что, теперь по сто раз одно и то же повторять надо? — без энтузиазма ответил он. — Все! Теперь за работу, и в четверг чтобы у меня был уже отшлифованный сценарий и видеозаписи!

Мы дружно кивнули в ответ и поднялись со стульев. Настроение было паршивое, поэтому мы еле добрели до своего кабинета. Больше всего возмущалась наш режиссер, такого разбора полетов от Евгения Васильевича она не ожидала.

— Надо же, героиня ему не понравилась! — с размаху она бросила на стол сценарий. — А едва мы ему намекнули о Михалевой, то есть о том, что она является владелицей такой фирмы, так у него аж глаза загорелись. Помните, с каким восторгом он воспринял наше предложение пригласить ее на программу?

— И с таким же восторгом отчитал нас за это! — добавила я.

В результате собственного обсуждения мы досконально промыли косточки Евгению Васильевичу, и только тогда я решилась позвонить Гурьеву. Валерий явился сразу же. Услышав, что нам от шефа влетело, он попытался нас успокоить. Павлик, чтобы снять стресс, как он сам выразился, предложил выпить по рюмочке коньяка, бутылка которого всегда хранилась в нашем шкафу. Иногда после особенно удачного эфира мы собирались в редакции и выпивали по крохотной рюмочке, однако теперь выдался особый случай. Мы с Моршаковой были «за», и Павлик достал стопочки. Коньяк немного притупил обиду от незаслуженного оскорбления, но зато Гурьев огорчил нас.

— Вы не обижайтесь, но меня сегодня утром Евгений Васильевич, напротив, похвалил, — виновато покаялся он.

— За что это, интересно? — удивился Павлик.

— Ему понравился мой репортаж «Криминальной хроники», — объяснил Гурьев. — Похвалил за то, что я достал эксклюзивную съемку взрыва особняка Гузанова.

— Так это же не ты ее достал, а мы тебе ее дали! — воскликнула я. — То, что снял Пашка!

— Да какая разница, — равнодушно сказал Валерка. — Теперь уже все равно. Я тогда Кошелеву не стал упоминать о вас, зная, что Юлия Александровна должна была стать вашей героиней, а он об этом сам узнал.

— Конечно, узнал, — в сердцах воскликнул Павлик. — Ты же сам об этом на весь белый свет и растрезвонил!

— Ладно вам, не обижайтесь, — успокаивал нас Гурьев. — Евгений Васильевич уже, наверное, отошел и сейчас жалеет о том, что так вас отчихвостил.

— Он жалеет, что тебя похвалил! — заметила я.

— Валерка, если тебе в этом месяце дадут премию, то ты должен будешь поделиться с нами! — строго сказал Старовойтов.

— С какой это стати? — не понял Гурьев.

— За моральный ущерб!

Галина Сергеевна подала нам кофе, и мы доели оставшиеся после обеда булочки. Постепенно настроение улучшалось. В конце концов я не должна была так остро воспринимать нападки Евгения Васильевича, но на душе все равно было как-то нехорошо. К тому же он зачем-то намекнул о том, что мне не следует соваться в это дело. Интересно, откуда он узнал, что именно с Шиловым мы ездили к Михалевой? И какое ему вообще до этого дело? Самое главное, свою работу я выполняю качественно, а остальное его не должно касаться.

— Сейчас же отправляемся к Гузанову! — твердо сказала я.

— Ирина, тебе что, мало досталось от Евгения Васильевича? — удивилась Галина Сергеевна, убирая грязную посуду со стола.

— Все равно я это просто так не оставлю, — уверенно заявила я. — Хотя бы потому, что теперь мы точно знаем, что это сам Гузанов организовал взрыв. И я не хочу, чтобы за него расплачивалась Михалева. К тому же до пятницы мы еще успеем реабилитировать Юлию Александровну, и тогда можно будет пустить в эфир программу с ее участием.

— Ты с ума сошла, — вне себя воскликнула Галина Сергеевна. — Даже если к пятнице удастся снять подозрения с Михалевой, Кошелев никогда не пропустит программу с ее участием в эфир. Кроме того, как ты себе вообще представляешь ток-шоу, героиня которого угодила в такую передрягу?

— Юлия Александровна сама откажется от участия в нем, — добавил Павлик. — Представляете, если в студию пойдут звонки, причем содержание их будет одним и тем же. В результате взрыва особняк Гузанова станет главной темой программы. А нам это надо?

— Нет, не надо, — согласилась я с Пашкой. — Но все равно, прижучить Гузанова надо.

Я встала со стула и схватила свою сумку, собираясь уходить.

— Ирочка, не так быстро, — остановил меня Гурьев. — Диктофончик захватить надо, ведь разговор с Виктором Анатольевичем предстоит интересный, и хотелось бы, чтобы его услышали не только мы, но и сотрудники правоохранительных органов.

— Слушай, а может быть, Шилов свободен? — осенило меня, и я жалобно протянула: — По такой жаре в транспорте мотаться неохота.

— Точно, — воскликнул Гурьев. — Костик как верный рыцарь помчится на спасение своей принцессы. Точнее говоря, двух принцесс.

— Кого это ты имеешь в виду? — насторожился Павлик.

— Ну не тебя уж, конечно, — весело ответил Гурьев. — Я говорю о нашей Ирочке и Юлии Александровне.

Гурьев вышел из кабинета и, тут же возвратившись, сообщил о том, что Костик уже поджидает нас на стоянке. Валерка упаковал диктофон в свою сумку.

Увидев, что мы уже готовы к решительным действиям, Павлик задержал Гурьева, схватив его за руку.

— Слушай, Валерка, а ты не можешь узнать адрес Алексея Михайловича Григорьева? — спросил он. — Я поговорю с ним, а вечером встретимся и все обсудим.

Гурьев озорно посмотрел на Пашку, удивившись его настойчивости, но затем набрал какой-то номер телефона и уже через минуту протянул Старовойтову бумажку, на которой был указан не только домашний адрес Григорьева, но и местонахождение главного офиса его фирмы.

Из кабинета мы вышли все втроем, оставив Моршакову в гордом одиночестве. Конечно, Галина Сергеевна была недовольна тем, что ей приходится одной готовить очередную программу, но возражать против нашего решения она не стала. Старовойтов поплелся на остановку, а мы с Гурьевым подошли к Шилову, который любезно открыл передо мной дверь.

Глава 7

Городской дом Виктора Анатольевича мы нашли сразу же благодаря тому, что он возвышался над всеми остальными постройками в этом районе и возведен, видимо, был недавно. По отделке я не могла не прикинуть, в какую сумму обошлось строительство этого коттеджа.

Особняк был трехэтажный, и на первом располагалась столовая, как я разглядела в огромном окне-витрине, которое заменяло половину стены. Гузанов, по-видимому, следил за веяниями моды, а в последнее время такая открытость личной жизни постороннему глазу пользовалась популярностью.

Во дворе дома располагался небольшой палисадник, а также крытый гараж. Клумба просто пестрила на солнечном свете разнообразием оттенков, и невольно я загляделась на эту красоту.

— Домофон! — сообщил Валерий, первый подошедший к воротам.

— Ну и что, жми на кнопку, — поторопила я Гурьева. — Только мне кажется, что хозяина нет дома.

— Почему? — поинтересовался Шилов.

— Машины нет, — заметила я.

— Ну и что, может быть, он ее в гараж загнал, — предположил Валера и нажал на кнопку домофона.

Несколько секунд длилось молчание, а затем женский голос спросил:

— Кто? — Голос был писклявый, очевидно, принадлежащий жене.

— Ирина Анатольевна Лебедева, — представилась я, намеренно не изменяя своей фамилии. — Я хотела бы поговорить с Виктором Анатольевичем Гузановым.

В ответ молчание, и мы с Валеркой как бараны застыли у двери.

— Не хотят нас видеть, — сообразил Валерий.

Но тут голос отозвался, мы услышали щелчок, и ворота автоматически открылись.

— Заходите, — пригласили нас.

Дверь нам открыла не жена Гузанова, а молоденькая девушка в простеньком цветастом платье. Худенькая, стройная, подростковая фигура девушки бросалась в глаза, хотя нельзя было сказать, что она блистала женской красотой. По-видимому, ей было не больше двадцати.

— Здравствуйте, — дружелюбно улыбнулась она, широко распахнув дверь.

— Ирина Анатольевна Лебедева, — представилась я.

— А я вас сразу узнала, как только у ворот увидела, — смутилась девушка и опять улыбнулась. — Но вы, наверное, зря пришли. Виктор Анатольевич сейчас на работе, его нет дома. Он должен возвратиться через час. Если есть желание, вы можете расположиться в столовой и подождать его.

— Марина, кто там? — громко крикнули откуда-то сверху, и мы увидели хозяйку дома, спускающуюся по лестнице.

Екатерина Дмитриевна выглядела по-домашнему, в простеньком халатике, на голове махровое полотенце, туго закрученное в узел. Домашний вид завершали мягкие тапочки на ногах хозяйки дома.

Заметив нас, она приветливо улыбнулась:

— Я могу вам в чем-нибудь содействовать?

— Вообще-то нам хотелось бы поговорить с вашим мужем, — сообщила я, рассматривая хозяйку дома.

— Его нет, — опять улыбнулась Гузанова. — Разве Мариночка вам не сказала?

— Сказала, — кивнула я.

— Если вы не против, мы хотели бы его подождать. — Валерка явно напрашивался на чашку кофе.

— Витя вернется поздно, — сообщила Екатерина Дмитриевна. — Вечером!

— Тогда, наверное, нам лучше разыскать его на работе. — Я посмотрела на часы.

— А вы знаете, как его найти? Главный офис компании «Мобилайн»? — участливо поинтересовалась Екатерина Дмитриевна.

— Да кто же это не знает! — хмыкнул Гурьев. — Уж как-нибудь найдем!

— Виктор должен быть там, он буквально полчаса назад звонил с работы, поэтому вы его, возможно, еще застанете там, — предположила Екатерина Дмитриевна.

Мы попрощались, вышли во двор и направились к «Волге», которую оставили около ворот, не заезжая во двор.

— Интересно, а кто такая Марина? — спросила я у своих спутников, усаживаясь в автомобиль.

— Уборщица, — уверенно ответил Валерка.

— Почему ты так решил? — удивилась я.

— Потому что я ее сразу заметил в столовой, как только мы подъехали. У них же окно вон какое! — Валерка кивнул на стекло, за которым стояла Марина, наблюдая, как мы отъезжаем. — Она там цветы протирала, а потом, когда открыла нам дверь с тряпкой в руках, все за спиной ее прятала. И вообще, если бы она была родственницей Гузановых, ее обязательно бы пригласили на банкет, а я что-то этого скелета там не видел.

— Валерка, выбирай выражения, — остановила я Гурьева.

* * *

До офиса компании «Мобилайн» мы доехали за четверть часа — Шилов хорошо ориентировался в городе. Машину он припарковал недалеко от стоянки компании, которая была полностью занята. Я сразу же обратила внимание на огромный рекламный щит сотовой компании. Здание, где располагался офис, занимающий оба этажа двухэтажного дома, стояло довольно далеко от дороги. На окнах его были установлены решетки, за белыми жалюзи ничего не было видно. У входа нас встретил высокий широкоплечий молодой человек, покосившийся было в нашу сторону, но потом, заметив, что мы в растерянности остановились у двери, подошел к нам. Надпись на его бейджике говорила о том, что он охранник офиса. Наметанным взглядом он, очевидно, сразу определил, что мы не являемся клиентами фирмы, поэтому вежливо поинтересовался о цели нашего прихода. Мы сказали, что хотели бы поговорить с самим Гузановым, и после традиционного осмотра документов широкоплечий охранник сказал, что Шилова он не пропустит, так как у него нет журналистского удостоверения, и что водитель может подождать у машины.

Шилов вышел из офиса, а охранник проводил нас на второй этаж, где мы остановились у двери с табличкой генерального директора.

В приемной сидела молоденькая симпатичная секретарша, которая варила кофе. Запах его распространился по всему кабинету. Девушка отвлеклась от своего занятия и с интересом посмотрела на нас с Валерием.

— Вы к Виктору Анатольевичу? — наконец спросила она.

Я кивнула и представилась, но на сей раз предъявлять своего удостоверения не стала.

— Он вам назначал, или вы первый раз? — спросила секретарша, придвинув к себе телефонный аппарат.

— Можно сказать, что первый, — призналась я. — Виктор Анатольевич не занят?

— Сейчас спрошу!

От встречи с нами Виктор Анатольевич, видимо, не отказался, поэтому секретарша после звонка сразу же указала нам на дверь его кабинета. Валерий постучался, и мы вошли. Кабинет Гузанова занимал, вероятно, треть всего второго этажа особняка, как я смогла предположить по его размерам. У одной стены стоял высокий длинный шкаф, дверцы которого были закрыты. На большом рабочем столе умещался не только компьютер, но и несколько телефонных аппаратов, стопки бумаг. В кабинете был и сейф, который располагался рядом со столом Гузанова. Виктор Анатольевич встал нам навстречу и протянул Валерию руку для приветствия.

Сегодня он выглядел намного лучше, чем в первый день нашей встречи с ним на банкете. Так мне показалось. Очевидно, из-за того, что был спокоен и даже улыбался. Это сразу же навело меня на мысль о том, что он чувствовал себя нормально и к тому же скорее всего не узнал ни меня, ни Гурьева.

И только после упоминания Валеры о том, что он брал у Гузанова интервью, Виктор Анатольевич мгновенно отреагировал.

— Ах, да-да, конечно, — спохватился он и быстро проговорил: — Помню вас, как же! Ведь только вы из всех телевизионщиков проявили ко мне интерес.

— Такова специфика программы «Криминальная хроника»! — напомнил Гурьев.

— А я смотрел ваш репортаж, — сообщил Виктор Анатольевич. — Катенька записала его на кассету, и поэтому я смог ознакомиться с вашей работой.

— Ну и как? — без особого интереса спросил Гурьев.

— Замечательно, — признался Виктор Анатольевич и добавил: — Самое же главное, что практически ничего не вырезали. А то эти телевизионщики для эфира всегда оставляют самое неприглядное. Вы же постарались сохранить существо беседы.

От таких комплиментов Гурьев немного смутился, но постарался этого не выдать — я заметила лишь легкий румянец на его щеках. Виктор Анатольевич, видимо, тоже сообразил, что с похвальной речью немного переборщил, и от этого ему тоже стало неловко. Минута молчания продолжалась недолго, пока Гузанов не пригласил нас присесть за столом кабинета и спросил, не хотели бы мы выпить по чашечке кофе. Мы с Гурьевым не отказались.

— Так что же, собственно, привело вас ко мне на этот раз? — поинтересовался Виктор Анатольевич, делая маленький глоток горячего ароматного напитка. — Я заметил, что вы пришли без оператора, следовательно, интервью брать не будете?

— Это как сказать, — уклончиво ответил Валерий.

— Говорите прямо, — настороженно посоветовал Виктор Анатольевич. — Я постараюсь, в чем могу, помочь.

— Нам нужно собрать материал для новой программы, где собираемся посвятить один сюжет все тому же взрыву вашего особняка, — пояснил Валера.

— Ясно, — с облегчением ответил Гузанов. — И что вас интересует на этот раз?

Гурьев не ожидал такого прямого вопроса, поэтому немного растерялся, а затем достал из сумки какой-то блокнотик и включил диктофон, о существовании которого Виктор Анатольевич не догадывался.

— Несмотря на ваши прошлые возражения, хотелось бы узнать величину понесенного вами ущерба, — начал деловито Валерий, помечая что-то в своем блокноте.

Я незаметно заглянула через его плечо и увидела, что лист блокнота совершенно чист, а Гурьев там чертит какие-то квадратики и треугольнички, сосредоточенно поглядывая на Гузанова.

Виктор Анатольевич не торопился отвечать. Сделав еще один глоток кофе, он внимательно посмотрел на журналиста, а потом перевел взгляд на меня.

— А зачем вам вообще это нужно? — задал он встречный вопрос. — Насколько я знаю, многие репортеры ограничиваются приблизительной суммой, и этого достаточно для зрителей. К тому же в этот раз деньги — не самое главное, чего я лишился в результате этого недоразумения.

— Согласен, — закивал Гурьев. — Две новейшие машины, особняк — это тоже большая потеря.

— Я совершенно не это имею в виду, — оборвал Валерия Виктор Анатольевич. — У меня сгорели очень важные документы, которые хранились в особняке. Без них практически невозможно поддерживать мой бизнес.

— А что за бумаги? — Любопытство Гурьева брало верх над благоразумием.

— Какая вам разница? — немного вспылил Виктор Анатольевич. — Если вы ничего не понимаете в моем бизнесе, то названия бланков, формуляров, квитанций, договоров вам ни о чем не скажут.

— А почему вы вообще хранили рабочие документы дома? — удивился Гурьев.

— Мой дом — моя крепость! Знаете такое высказывание? Вот и я до недавнего времени считал, что мой особняк — это место, к которому подобраться очень сложно. А тут видите, как получилось.

— А почему вы не хранили документы в несгораемом сейфе или еще где-нибудь? — допытывался Валерий.

— А кто вам сказал, что в доме не было сейфа? — ответил вопросом на вопрос Гузанов. — Между прочим, особняк даже был на сигнализации. Только вот понту от нее никакого!

— И сейф тоже сгорел? — удивилась я.

— Да!

— Значит, взрывное устройство было заложено и в сейф? — сообразил Гурьев.

— Точно я не знаю, но консультировался со знающими людьми, и они сказали, что все это вполне возможно. Сейф у меня был качественный, и бумаги, хранящиеся в нем, должны были остаться невредимыми.

— Значит, вы предполагаете, что кто-то вскрыл сейф и начинил его взрывчаткой? — сделала я вывод. — А что говорят по этому поводу сотрудники правоохранительных органов?

— Они не вдавались в подробности результатов экспертизы, тем более что известно, кто организовал этот взрыв, — сообщил Виктор Анатольевич. — Михалеву прорабатывают по полной программе!

— По-прежнему считаете, что именно она организовала все это? — уточнила я.

— А кто же еще? — сразу же вспылил Виктор Анатольевич.

— Зачем ей надо было уничтожать ваши документы? — поразилась я.

— Может быть, ей это и не надо было, а вот тем, кто ее нанял, именно это и требовалось, — загадочно сказал Виктор Анатольевич. — Я думаю, ей заказали взрыв моего особняка!

— Что? — удивился Валерий в свою очередь. — Вы же сами оплатили все работы по имитации взрыва!

— Вот именно, что только по имитации, а кто-то заплатил еще и за настоящий взрыв, — уверенно сказал Гузанов. — И в результате я практически на мели, так как не могу продолжать свой бизнес.

— И кто же, интересно, был тем заказчиком? — поинтересовалась я.

— Как кто? Конкуренты, конечно же! — твердо ответил Виктор Анатольевич. — Рынок сотовой связи в настоящее время уже перенасыщен, поэтому приходится бороться за каждого клиента. Одни используют необычные рекламные трюки, другие улучшают качество своего товара, третьи — ассортимент предоставляемых услуг, четвертые же снижают цены. А вот некоторые просто устраняют своих конкурентов таким необычным способом.

— Если вы уверены в том, что все это было подстроено вашими конкурентами, то почему же тогда обвиняете во всем фирму «Презент»? — удивилась я.

— Интересно! А кто мне заплатит за все это? Я уверен, что заказчика взрыва найти не удастся. Даже больше вам скажу. Может быть, сотрудники правоохранительных органов его и найдут, у меня есть свои связи и в этой области, но вот только доказательств его причастности к этому делу не будет никаких. И что же, я вообще должен остаться с носом?

— Почему вы думаете, что нет доказательств? — спросила я.

— Потому что взрыв подстроили работники фирмы «Презент», а заказчик спокойно наблюдал за этим со стороны, — ответил Гузанов взволнованно. — И на чем можно поймать заказчика?

— А откуда ваши конкуренты могли узнать, где хранится ваша документация? — догадалась спросить я. — Тем более что она была у вас в сейфе.

— Вы что, действительно думаете, что это такая тайна? — удивился Виктор Анатольевич. — Я мог их хранить только в офисе или же дома.

— Значит, конкуренты сделали здесь обыск, — предположила я, осмотрев кабинет и сообразив сразу же, что документация могла храниться в сейфе у стены.

— Почему же сразу обыск? — спокойно ответил Виктор Анатольевич. — Просто вскрыли сейф и обшарили его.

— Вы так спокойно говорите об этом… — заметила я.

— А куда деваться? — устало сказал Виктор Анатольевич. — Уже ничего не вернешь!

Я вздохнула, волей-неволей соглашаясь с Гузановым. На самом деле фирма «Презент», по сути, виновата в случившемся, и ее работникам вряд ли удастся отвертеться от наказания, а с ними заодно и Юлии Александровне. Если же это все на самом деле было организовано конкурентами и против них нет никаких доказательств, то Гузанову больше ничего не остается, как смириться с таким положением. Частично его затраты восполнит фирма «Презент», а на большее рассчитывать не приходится.

— Виктор Анатольевич, но вы же сами присутствовали рядом, когда ваш особняк готовили к проведению имитации взрыва, — напомнил Валерий, перебивая мои мысли.

— Да, я там был, — признался Гузанов. — По той простой причине, что мне нужно было убедиться в том, что моему особняку и в самом деле ничего не угрожает. Когда мы с Катенькой все посмотрели, то спокойно уехали.

— Но ведь в таком случае подозрения падают и на вас тоже, — предположил Гурьев.

— Это каким же образом?

— А таким, что вы сами могли организовать этот взрыв, — уверенно ответил Валера.

— Я? — вспылил Виктор Анатольевич. — Что вы такое говорите? Зачем мне это было нужно?

— Чтобы уничтожить документы, — спокойно ответил Гурьев.

— Документы? Чтобы расстаться с прибыльным делом и жить в нищете? — еще больше разозлился Виктор Анатольевич. — Вы соображаете вообще, что говорите?

— Теперь уже, к сожалению, нельзя посмотреть на уничтоженные документы, — сказал Валерий, причмокнув. — Но ведь вполне возможно, что там были какие-нибудь компрометирующие материалы, левые сделки, договора.

— Что вы несете? — не выдержал Виктор Анатольевич, вскочив со своего места.

Он заходил из стороны в сторону по своему кабину, заложив руки за спину. Виктор Анатольевич бросал косые взгляды в Валеркину сторону, явно не ожидая от него таких обвинений. Затем, сделав несколько кругов, Гузанов сел напротив нас.

— Хорошо, — сдержанно сказал он. — Если даже принять за правду то, что вы тут говорили, здесь очень много неточностей. Вы не допускаете мысли, что я в случае необходимости мог бы просто сжечь всю ненужную документацию. Знаете, в фильмах показывают, как сжигают любовные письма, бросая их в камин или же терпеливо держа над свечой. Стал бы я взрывать собственный особняк, чтобы только уничтожить ненужные бумаги! Не кажется ли вам, что это слишком глупо?

— Не так уж и глупо, как можно было бы подумать на первый взгляд, — продолжал свою мысль Гурьев. — Особняк-то был застрахован! Так что страховка восполнит ваши затраты на его строительство.

— А машины? — с интересом спросил Виктор Анатольевич. — В гараже особняка стояли две машины!

Валерка смутился, не зная, как отвертеться от этой неточности, насупился, напряженно соображая, а затем сказал:

— А может быть, вы таким образом хотели специально навести подозрения на ваших конкурентов!

— Вы хотите сказать, что я их таким образом подставил? — уточнил Виктор Анатольевич.

Он уже не так болезненно реагировал на обвинения Гурьева и откровенно развеселился. А после утвердительного кивка Валеры Виктор Анатольевич громко загоготал.

— Слушайте, но вы же правы, — наконец сказал он, еле сдерживая смех. — Что же я сам до этого не додумался?! Какой хороший ход! И бабки бы я срубил, и конкурентов бы уничтожил! Ну, по крайней мере одного — это точно! Только тогда надо было так повернуть события, чтобы подозрения упали именно на них! Вы хорошо соображаете!

— Спасибо, — растерялся Гурьев. — Работая в «Криминальной хронике», я могу еще и не до этого додуматься.

— Хватит вам ерунду говорить, — перебила я обоих и обратилась к Гузанову: — Виктор Анатольевич, а вы не можете дать нам адреса владельцев других сотовых компаний?

— Зачем это? — насторожился Гузанов.

— Ну вы же сами сказали, что кто-то из них организовал взрыв, в результате которого уничтожены бумаги вашей фирмы, — напомнила я. — Вот мы с Валерием и попытаемся их прощупать.

— Каким же это образом? А если они вообще откажутся разговаривать с вами? — предположил Виктор Анатольевич.

— Но вы же не отказались!

— В моем положении любой отказ от общения с представителями средств массовой информации может быть расценен как факт, вызывающий подозрение, — оправдывался Гузанов.

— Мы найдем способ попасть к ним, — отмахнулась я. — И все-таки не могли бы вы нам дать их адреса?

— Хорошо, — кивнул Гузанов. — Сейчас еще время рабочее, поэтому вам достаточно будет знать, где располагаются главные офисы компаний. Думаю, сейчас и Глазунов, и Нечаев на месте.

— Их двое? — уточнила я.

— Да! У нас в городе действуют три крупные сотовые компании, — пояснил Виктор Анатольевич. — «Мобилайн» — это была моя фирма, а помимо этого, еще две. Глазунов является владельцем «Мегател», а Нечаев — «Телеком».

— От такого количества названий голова пухнет, — призналась я.

— Три компании — это немного, — заметил Виктор Анатольевич. — Чтобы вам легче запомнилось, я могу дать вам рекламные проспекты каждой. На них, кстати, указаны и адреса центральных офисов.

Гузанов встал со своего места, подошел к шкафу и достал оттуда объемистую папку. Пошарив в ней, он извлек несколько красочных буклетов и протянул мне. Я мельком взглянула на них, а затем обратилась к Виктору Анатольевичу, удивившись тому, что у него хранятся рекламные проспекты и конкурирующих фирм.

— А как же без этого? — спокойно сказал Виктор Анатольевич. — Нам необходимо изучать поведение конкурентов на рынке сотовой связи, поэтому мы обладаем нужным объемом информации.

— И кого же из них вы считаете более серьезным противником? — поинтересовалась я у Гузанова.

— Не знаю даже! — Он пожал плечами.

— А может быть, они действовали вместе? — предположил Валерий, рассматривая один из буклетов.

— Не думаю, — пожал плечами Виктор Анатольевич. — Мы же все в какой-то степени действуем друг против друга. Так что вряд ли они будут объединяться.

Я поблагодарила Гузанова за предоставленную информацию, допила остывший кофе, вкус которого был совершенно обыкновенным, и мы с Валерой вышли из кабинета, захватив с собой рекламные проспекты.

Шилов сидел в салоне автомобиля, но, завидев нас, тут же вскочил с места.

— Усатый звонил, — сообщил он.

— Зачем? — удивилась я, так как мы с этим человеком разговаривали всего несколько часов назад.

— Спрашивал, как там насчет Доронина. И как бы между прочим намекнул, что Константин Эдуардович работает до пяти часов.

— Какой у нас стукачок появился! — воскликнул Валера, поражаясь такой настойчивости Усатого. — Мы с Ириной собирались прогуляться по клиентам Гузанова, но раз уж Усатый настаивает, то надо бы встретиться с Дорониным.

Глава 8

— Можно отъехать немного подальше, а то здесь слишком видное место, и Доронин сразу же обратит внимание на нашу машину, когда будет выходить из офиса, — резонно заметил Гурьев.

Костик включил зажигание и отъехал от офиса за угол, чтобы не было видно нашей машины. Мы с Валерой присели на лавочке в аллейке за кустами, чтобы не попадаться на глаза Доронину, а Костик остался в машине.

— Ир, а уже четверть шестого! Может быть, Усатый что-то напутал? — скромно спросил Валерка после часового ожидания.

— Еще рано об этом говорить, — хмыкнула я. — Доронин может на несколько минут задержаться на работе. Терпи!

Уже через четверть часа наша настойчивость была вознаграждена: Доронин торопливой походкой вышел из офиса, даже не оглянувшись по сторонам, проследовал к своей машине, сел за руль, включил зажигание и поехал со стоянки в сторону центральной дороги. Едва он скрылся за углом соседнего дома, как мы с Валеркой бросились к Костику.

— Быстрей! — нервно воскликнул Гурьев, плюхнувшись на заднее сиденье. — Он отъехал!

— Наконец-то, — вздохнул с облегчением Костик и с визгом рванул с места.

Когда машина выехала на центральную дорогу, я сразу же заметила темно-синюю «девятку», которая стояла у светофора. Шилов старался не приближаться к ней, но и из виду не терял. Доронин уверенно вел машину, не превышая скорости и даже не петляя. Слежки он не заметил, что было к лучшему. В противном случае, уверена, он бы переменил свой маршрут.

Константин Эдуардович заехал на заправку, около которой нам пришлось спрятаться за стоящую фуру, а когда ему залили бензин, «девятка» опять рванула с места. На этот раз Доронин поехал гораздо быстрее. Но, несмотря на то, что он прибавил скорость и машин на дороге было полно, Костик по-прежнему не терял его из виду.

Наконец Доронин еще раз притормозил у одного из летних кафе, но не торопился выходить из машины.

— Так я и знал! — хлопнул в ладоши Валерка. — Ожидает заказчика.

— Что-то уж больно людное место он выбрал для такой встречи, — с сомнением сказала я, заметив, что в кафе сидят несколько посетителей.

— А где же им встречаться? — хмыкнул Гурьев. — Не на заброшенном же складе.

— Почему сразу на складе? — в том же тоне ответила я. — Можно было организовать встречу в каком-нибудь безлюдном месте.

— Радуйся, что они договорились встретиться здесь, а то в безлюдном месте нас бы точно рассекретили, — заметил Валерка.

Доронин продолжал сидеть в салоне автомобиля, чего-то ожидая. Я была уверена, что он приехал на встречу с заказчиком, поэтому не сводила глаз с каждой проезжающей машины. И уж, конечно, не обратила никакого внимания на миловидную девушку, которая вошла в кафе. А именно ее-то и поджидал Константин Эдуардович.

Он вальяжно вышел из своего автомобиля, громко хлопнул дверью и направился к столику, за которым сидела девушка. Может быть, я и подумала бы, что именно эта длинноволосая красотка заказала взрыв особняка Гузанова, если бы Доронин не поцеловал ее при встрече в губы. Так заказчик с исполнителем не целуется! Уж это точно!

После такого приветствия Константин Эдуардович присел рядом с девушкой и позвал официанта, демонстративно щелкнув пальцами. Нам, разумеется, было не слышно, что заказала эта парочка и уж тем более о чем они разговаривали. Доронин что-то поспешно рассказывал красотке, на что та сначала робко улыбалась, а потом, не стесняясь, рассмеялась.

— Анекдоты травит! — обозлившись, зашипел Валерка. — Нашел время!

— Почему ты думаешь, что анекдоты? — засомневалась я. — Может быть, он как раз о взрыве и рассказывает. Чем тебе не анекдот, как Гузанов добровольно взорвал собственный особняк?

— А нам что делать? — тем же недовольным тоном продолжал Гурьев. — Между прочим, есть хочется.

— Нам в кафе нельзя, — предупредила я его. — Доронин сразу же почувствует неладное.

— Я не про кафе, — отмахнулся Валера. — Вон на углу гамбургеры продают. Может быть, перекусим?

Есть и в самом деле хотелось, поэтому я согласилась с предложением Гурьева. Как раз когда Валерка побежал на угол, Доронину со спутницей принесли заказанное. Куда уж тут булочкам с сосисками до шашлыка, который принесли Константину Эдуардовичу! Я без аппетита, с недовольным видом жевала сухую булочку. Раздражение приходило постепенно.

Сначала я подумала, что Доронин с девушкой могут просидеть в этом кафе практически весь вечер, а мы после гамбургеров не выдержим и двух часов. И почему мы вообще здесь должны сидеть? Кого выслеживать? Мало ли что нам наговорил Усатый? Может быть, Константин Эдуардович по собственной инициативе принял участие в организации взрыва или же просто ради интереса подъехал к особняку? Мне, например, самой было бы любопытно понаблюдать, как готовится этот прикол для Гузанова. Интересно, как долго нам придется выслеживать Доронина?

— Все, хватит, — решительно сказала я по прошествии некоторого времени. — Что ж я, не знаю, что дальше будет?! Ну посидят они здесь еще час-два, а потом пойдут гулять. Закончится все это поздно, у него или у нее дома… Надоело на это смотреть.

— Ирина, ты что? — удивился Валерка. — Нам же надо выследить заказчика!

— Ты как хочешь, а мне это надоело, — продолжила я. — У меня, в конце концов, и работа есть, где я хоть иногда должна появляться.

— Ты хочешь плюнуть на слежку и спокойно возвратиться на студию? — еще больше удивился Гурьев.

— Ты можешь остаться здесь и проследить за Дорониным, а мне на работу надо.

Все это звучало несколько вызывающе. Ни Валерка, ни Костик не обязаны были чем-то Михалевой. К тому же и у них тоже есть своя работа.

— Поедем отсюда вместе, — решила я, чтобы не обижать товарищей.

— Смотри же! — неожиданно вдруг воскликнул Костик и кивнул на столик, который мы на время упустили из виду.

Рядом с Дорониным присаживался какой-то высокий мужчина, лица которого мне не было видно. Подошедший был широкоплечим и крепким.

— А этот тип откуда здесь взялся? — недоумевал Валерий.

— Тачку видишь? — Костя показал на серебристый «Форд» последней модели, который притормозил неподалеку от кафе. — Он вышел из нее.

— Машинка хорошая, — причмокнул Валера. — Мужик-то не из бедных.

— Неужели дождались? — обрадовалась я.

Новый посетитель, присоединившийся к Доронину, не стал дожидаться, когда официантка принесет меню, а сам встал со своего места и последовал к стойке. Мужчина выглядел неряшливо. Пиджак он снял, повесил на спинку пластикового стула и остался в помятой рубашке, которая местами даже высовывалась из брюк. Незнакомец пытался заправить ее спереди, однако совершенно забыл, что это надо сделать и сзади. Благодаря тому, что несколько верхних пуговиц рубашки были расстегнуты, я разглядела широкую цепь из драгоценного металла. Больше всего меня поразило то, что на ногах у него были сандалии, которые совершенно не смотрелись вместе с брюками. Тем не менее незнакомец оказался довольно симпатичным мужчиной: взгляд голубых глаз был прямым и строгим, а тонкие губы слегка улыбались. Интересно, что такой обеспеченный господин забыл в обычном летнем кафе?

— Я его знаю! — уверенно сказал Гурьев, изучая незнакомца.

— Откуда? — чуть ли не хором вскрикнули мы с Шиловым, ожидая, что Валера сейчас, как обычно, скажет: «Было дело в году этак…»

— Это генеральный директор сотовой компании «Мегател», — спокойно сказал Гурьев. — Таких людей надо знать в лицо!

— Точно! Конкурент! — сразу же отреагировала я.

— Поймали сразу двух зайцев! — обрадовался Валерий.

Тем временем Глазунов поговорил с барменом, не дожидаясь официанта, и возвратился к столу, начав о чем-то беседовать с Дорониным, а девушка во время разговора откровенно скучала. Она даже откинулась на спинку стула, совершенно не принимая участия в разговоре.

— Вот бы послушать, о чем они там толкуют! — с сожалением сказал Гурьев.

Такое желание все время преследовало и меня, когда мы наблюдали за Дорониным, но идти в кафе нам было нельзя ни под каким видом.

Разговор Глазунова с Дорониным продолжался недолго. На их столик официантка поставила какие-то блюда, а также бутылку красного вина. Но, как ни странно, после этого Глазунов встал, попрощался с сидящими, расплатился с официанткой и пошел к машине.

Я совершенно не ожидала, что встреча будет столь короткой. Причем даже не заметила, чтобы Глазунов передал Доронину какие-то деньги. Конечно, за заказ расплатился сам гендиректор, но рассматривать это как вознаграждение за выполнение «заказа» было бы смешно.

Дмитрий Вениаминович сел в свою шикарную машину и уехал еще до того момента, когда мы опомнились. Парочка же в кафе вела себя весьма естественно, поглощая заказанные блюда и распивая вино.

— Что все это значит? — задался вопросом Валера. — Куда это он умчался? И даже вина не выпил за удачный исход дела?

— Странно все это, — согласилась я с Валерием.

— Что будем делать? — поинтересовался Костя. — За Дорониным следить или Глазунова догонять?

Я растерялась, не зная, на что решиться. Доронина упускать из виду не хотелось. Но и Глазунова тоже.

— Ну что, куда? — настойчиво спросил Валерий.

— Мне все равно, — безразлично сказала я.

— Мне тоже! Тогда бросим жребий! Орел — Глазунов, решка — Доронин!

Гурьев мгновенно достал из кармана пятачок и невысоко подкинул его. Пятачок упал орлом вверх.

— Значит, сначала едем к Глазунову! — решительно заявил Валерий.

— Вы бы еще полчаса договаривались, — усмехнулся Костя. — Где я его теперь буду искать? Он уже слишком далеко уехал!

— А что его искать? — ухмыльнулся Валерка. — Он наверняка на работе. Время-то еще детское, а он как-никак генеральный директор сотовой компании.

— Похоже, что за Дорониным сегодня следить уже бесполезно, — кивнула я в сторону кафе.

Константин Эдуардович теперь придвинул свой стул ближе к девушке и схватил ее за руку. Уже можно было с уверенностью говорить, что разговаривают они не о делах, а о любви. Доронин ласково гладил пальчики своей спутницы, чуть ли не с мольбой заглядывая ей в глаза.

— И после этих признаний в любви он потащит ее к себе домой! — уверенно предрек Валерий. — Так что нам здесь больше делать нечего. Поехали к Глазунову!

Костик кивнул в ответ, и мы помчались следом за Дмитрием Вениаминовичем.

— Слушай, а если Глазунов откажется с нами разговаривать? — предположила я. — Что будем тогда делать?

— С чего это он откажется?

— А кто его знает!

— Мы наплетем ему, что собираем материал для «Криминальной хроники», где будет репортаж с его участием. Думаешь, не купится?

— Ради рекламы — вполне возможно, — согласилась я с Гурьевым. — Кто же откажется лишний раз засветиться на телевидении? А что же тогда ты даже камеру не взял?

— Слушай, Ирка, хорошая идея! — вскрикнул Гурьев. — Мы сейчас возвращаемся в редакцию, там берем оператора с камерой, а потом едем к Глазунову. Шефа я уговорю, что репортажи с конкурентами Гузанова нам просто необходимы, так как вполне возможно, что кто-то из них подстроил этот взрыв! Опять же и материал для «Криминальной хроники» будет состряпан. Мы убьем сразу двух зайцев!

— Только «Женское счастье», увы, ничего не обретет, — вздохнула я.

— Не переживай, будет и на твоей улице праздник, — успокоил меня Гурьев.

* * *

До здания Тарасовской телерадиокомпании мы доехали за несколько минут. В редакции нас уже поджидал Старовойтов, а Галина Сергеевна вовсю трудилась над сценарием. Она сказала, что Лера вернулась и сейчас ее обрабатывает Кошелев.

— Ну, как у вас? — нетерпеливо спросил Павлик, обрадованный нашим приходом.

Мы с Гурьевым наперебой рассказывали о разговоре с Гузановым и дали прослушать кассету с его записью. Галина Сергеевна со Старовойтовым уселись поближе к магнитофону, а я за время прослушивания внимательно просмотрела конечный вариант сценария «Женского счастья» с участием матери-героини Мельниковой. Никаких возражений он у меня не вызвал, о чем я и доложила Галине Сергеевне.

Лера возвратилась от Кошелева еще более возбужденная, чем мы после спонтанного совещания.

— Не буду выступать, но отругали меня совершенно ни за что! — сдержанно пожаловалась Казаринова, не в состоянии сдерживать обиду. — Что же, мне теперь и на полчасика с работы нельзя уйти? Так стыдно вообще-то было сидеть в его кабинете!.. Секретарша туда-сюда бегала, а он на меня кричал, словно бешеный. Я же не виновата, что все так с Михалевой получилось! А то, что дом Гузанова взорвали, так я здесь вообще ни при чем!

— И мы тоже, — поддержал подругу Павлик. — Успокойся, Лерочка! Ты что, плакать собралась? Ну-ка прекращай!

Я привыкла видеть Леру всегда собранной, поэтому было непривычно видеть, как она вытирает глазки платочком Старовойтова и при этом чуть слышно всхлипывает. Пашке, однако, все же удалось немного успокоить ее. Наконец девушка тяжело вздохнула и подняла покрасневшие глазки на нас.

— Евгений Васильевич продолжает пребывать в плохом настроении? — поинтересовался Валерий.

— В ужасном! — Лера поежилась на своем стуле. — Лучше сейчас к нему не соваться!

— Все равно иди, Валерка, — настаивала я. — Он тебя любит! Это только нам от Кошелева пинки достаются, а тебя он по головке гладит!

Гурьев вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— Ну, Павлик, теперь твоя очередь, — обратилась я к Старовойтову. — Как там у тебя с Григорьевым? Поймал бандита?

— Да никакой он не бандит, — отмахнулся Павлик. — Я даже снимать его не стал. Кому нужны его рассказы о том, как они в детстве с Гузановым куличики лепили да на рыбалку вместе ходили?

— Он что, только об этом и рассказывал? — удивилась я.

— В принципе да! У них нормальные дружеские отношения. Я бы сам не отказался от такого дружка. Оказывается, Алексей Михайлович помогал Гузанову организовать свое дело, а потом отошел в сторону. Кстати, наш Гузанов в тюряге сидел!

— Что ты сказал? — переспросила я.

— Да мне об этом Григорьев сообщил, — удовлетворенно ответил Павлик.

— И за что же он сидел? Как долго? — заинтересовалась Галина Сергеевна. — Вот ведь как, а на уголовника он не похож. Никогда бы не подумала!

— Подробностей не знаю, — вздохнул Старовойтов. — Григорьев мельком проговорился о тюремном заключении, но, когда я стал задавать вопросы на эту тему, он сразу же перевел разговор на другое.

— Что же ты все-таки у него не расспросил? — воскликнула я. — Это интересно!

— Не хотел он об этом говорить, — повторил Старовойтов. — Что мне, его за язык тянуть?

— А что Григорьев думает по поводу взрыва особняка Гузанова? — спросила я.

— Полагает, конкуренты! — безразлично ответил Старовойтов, разводя руки в стороны. — Сначала утверждал, что это работники фирмы «Презент» не совсем профессионально сработали. А когда я намекнул на то, что этого быть не может, он сразу переменил свое мнение и сказал, что таким образом на Гузанова наехали конкуренты.

— Виктор Анатольевич тоже об этом говорил, — напомнила я. — Получается, что ты зря на Григорьева подумал?

— Выходит, — согласился Старовойтов. — Так что будем делать с конкурентами?

Я рассказала ему о наших планах с Гурьевым.

— А зачем вам оператор, если есть я? — удивился Павлик. — Я могу снять любое интервью. Профессионально и дешево — специально для вас.

— Мы еще и машину хотели выбить, а то Шилов целый день с нами разъезжает, — заметила я.

В этот момент в кабинет вошел запыхавшийся Валерий, а за ним Шилов.

— Вот нам и шофера выделили, между прочим, официально! — радостно крикнул Гурьев. — Ира, ты не против?

— Нет, конечно, — обрадовалась я, увидев Костика, хотя на самом деле была рада тому, что мы поедем на машине, а не на общественном транспорте. — А я оператора нашла!

— Пашку? — догадался Валера. — Сейчас уже пора отправляться, а то вечером их на работе не застанешь, и потом придется на ночь глядя по домам таскаться.

В редакции остались Лера с Галиной Сергеевной. Мы же вчетвером на служебной «Волге» поехали к главному офису сотовой компании «Мегател».

— О Доронине пока молчим, — скомандовала я. — Незачем ему знать о том, что мы видели их встречу в кафе.

* * *

— Дмитрий Вениаминович проводит совещание, поэтому принять вас не сможет, — вежливо ответила молоденькая секретарша, едва мы вошли в приемную Глазунова и остановились у порога.

— Мы подождем здесь, — ответил Валерий и без приглашений бесцеремонно уселся на мягкий диван.

— Боюсь, что совещание продлится не меньше часа, так что вам придется долго ждать, — предупредила секретарша, несколько растерявшись.

— Работа у нас такая — ждать, — назидательно ответил Валерий.

— А по какому вопросу вы к Дмитрию Вениаминовичу? — поинтересовалась девушка, косясь на камеру, которую Старовойтов держал в руках.

— Мы хотели бы у него взять интервью, — я показала секретарше свое журналистское удостоверение, которое уже видел охранник «Мегатела».

Девушка неуверенно раскрыла корочки и взглянула на мою фотографию, затем бросила беглый взгляд на меня и еле слышно пролепетала:

— Так вы и есть Ирина Лебедева?! Ведущая «Женского счастья»?!

Я кивнула в ответ, и секретарша уже другим тоном сразу предложила нам присесть на диван, поэтому мы присоединились к Гурьеву. Девушка даже сварила нам кофе, выставив перед нами вазочку с шоколадом и печенье.

— Я вашу программу всегда смотрю, — защебетала она, разливая кофе. — Еще ни одной не пропустила. Хотя нет, пропустила несколько выпусков, когда ездила в отпуск на юг. А так каждую пятницу смотрю. Мне очень нравится… как вы ведете…

Секретарша продолжала восторгаться мною на глазах у коллег. Затем, как и большинство зрителей, отметила, что в жизни я выгляжу несколько по-иному, чем на экране. Я благосклонно выслушала и это. Комплименты прервал мужчина, высунувшийся из кабинета Глазунова.

— Лена, нельзя ли потише? — попросил он несколько грубовато, не обращая внимания на нас. — У меня очень важное совещание!

— Хорошо, Дмитрий Вениаминович, — растерялась секретарша. — Простите, пожалуйста.

Дверь захлопнулась, и Лена испуганно взглянула на нас.

— Шеф? — коротко спросил ее Валерий.

— Да, — еле слышно кивнула растерявшаяся девушка.

— Строгий? — продолжил Гурьев.

— Не очень. Как все!

— Лена, а вы давно работаете в этой компании? — поинтересовалась я.

— Нет, только второй месяц, — призналась девушка шепотом.

Оставшееся время в ожидании окончания совещания у Глазунова мы просидели в полном молчании. Лена вернулась к своему рабочему столу и изредка, поднимая трубку, отвечала на звонки. Я лениво рассматривала рекламные буклеты, которые нам дал Гузанов.

Надо сказать, что проспект компании «Мегател» выглядел гораздо презентабельней, чем аналогичные двух других фирм. Мелованная глянцевая бумага, красочные иллюстрации, без сомнения, привлекали внимание покупателей. Я медленно листала его страницы, не вчитываясь в содержание рекламных статей и призывов. Практически на каждой странице было указано несколько рабочих телефонов, а на последней около десяти адресов офисов. Мы приехали по первому адресу, который был напечатан крупнее, чем остальные, и не ошиблись, так как именно здесь располагалось руководство компании.

Я уже было принялась изучать буклет, предоставленный компанией «Телеком», как вдруг дверь кабинета Глазунова открылась и мимо нас прошло несколько молодых людей в строгих, похожих деловых костюмах. За ними вышел и сам Дмитрий Вениаминович. По сравнению с прилизанными и ухоженными участниками совещания Глазунов выглядел еще более неряшливо, чем в кафе.

— Леночка, это ко мне? — спросил он у секретарши, кивнув в нашу сторону, словно не замечая нас.

— Да, если вы не против, — нерешительно ответила секретарша.

— Вы все вместе? Или во время совещания образовалась такая очередь? — строго спросил Дмитрий Вениаминович и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Лена, я вам говорил, что мне не нужны такие очереди после совещания.

— Они все вместе, — поспешно ответила секретарша. — Журналисты!

— Журналисты? — переспросил Дмитрий Вениаминович и с бо́льшим интересом посмотрел в нашу сторону. — Чем же это я вас так заинтересовал, господа писатели?

— Можем ли мы поговорить у вас в кабинете? — поинтересовался Валерий. — Здесь же все-таки приемная.

— А вы уверены, что я вас приму? — Глазунов сразу переключился на Гурьева.

— Это в ваших интересах, — ничуть не смутившись, ответил тот.

— Ну тогда заходите! — И Дмитрий Вениаминович пригласил нас в свой кабинет.

Кабинет генерального директора компании «Мегател» чем-то напоминал кабинет моего шефа Кошелева, но обстановка здесь была более роскошной. Евроремонт по последним технологиям и современная офисная мебель свидетельствовали о том, что финансовое положение фирмы Глазунова весьма стабильно высокое. Мы все расселись за столом для совещаний, а хозяин уселся на свое рабочее место и с интересом посмотрел на нас.

Валерий сразу официально представился, что сделали следом и мы. Глазунов благосклонно кивнул, не догадываясь о цели нашего прихода.

— Дмитрий Вениаминович, — начал Гурьев, демонстративно откашлявшись, — мы готовим материал для «Криминальной хроники» и поэтому хотели бы сделать репортаж с вами.

— Со мной? Для такой программы? — удивился Глазунов. — И чем же я вас так заинтересовал?

— Можно сказать, не вы, а генеральный директор другой сотовой компании, — уточнил Гурьев. — Вы, наверное, уже знаете о трагическом происшествии в особняке Гузанова?

— У Витьки? Кто же об этом не знает? — хмыкнул Дмитрий Вениаминович и улыбнулся. — Слышал, как он хотел понтануться перед братвой, а получилось полное дерьмо. Облажался Витек по полной программе!

Таких выражений от генерального директора сотовой компании я не ожидала. Может быть, он и мог разговаривать таким образом с теми самыми братанами, но только не с представителями средств массовой информации, однако Глазунов, по-видимому, не чувствовал разницы между первыми и вторыми.

— Витька — вообще юморной пацан, — весело сказал Дмитрий Вениаминович. — От него всего можно ожидать, даже такого изящного жеста. Только вот я не пойму, при чем здесь я?

— Нам бы хотелось узнать ваше мнение по этому поводу, — сообщил Старовойтов.

— Я уже высказал свое мнение, — тем же тоном ответил Глазунов. — Еще что-нибудь?

— А для телезрителей вы можете прокомментировать это происшествие? — поинтересовалась я и, немного подумав, добавила: — Только выбирайте, пожалуйста, выражения.

— Для зрителей? — задумался Дмитрий Вениаминович, не обратив внимания на мою просьбу. — Вы думаете, им будет интересно знать мое мнение? Вот если бы вы им трупик какой-нибудь показали, это я понимаю, или хотя бы интервью с проституткой. А я что…

— Дмитрий Вениаминович, мы навели справки и получили некоторые данные о том, что происходит травля владельцев сотовых компаний, — откровенно соврал Старовойтов.

— Какая травля? Вы что, очумели? — импульсивно воскликнул Дмитрий Вениаминович. — С чего вы это взяли?

— У Виктора Анатольевича Гузанова в результате взрыва уничтожено большинство деловых бумаг и документов, поэтому сотрудники правоохранительных органов предполагают, что взрыв был организован именно с этой целью, — продолжил Павлик, теперь уже совершенно осмелев.

— О чем вы говорите? Он просто хотел понтануться, — повторил Дмитрий Вениаминович. — Нечего было пультом дистанционного управления размахивать. По дури своей нажал не на ту кнопку, а теперь не знает, на кого вину свалить.

— Он практически разорен, — напомнил Валерий. — По крайней мере, восстановить документацию он уже не в состоянии.

— Вот дурак! — не удержался Глазунов. — Он что, бумаги в доме хранил?

— В сейфе, который как раз находился в особняке, — уточнил Валерка.

— Так вы говорите, он теперь разорен? — спохватился Дмитрий Вениаминович. — Я что-то тоже об этом слышал, но думал, что просто непроверенные слухи. Витек еще официально не объявлял о закрытии своей компании?

— Нет, Витек еще пока об этом никому не говорил, — ответил Гурьев, делая ударение на фамильярном отношении к Гузанову.

— Слушайте, а ведь так получается, что вы принесли радостную весть, — опомнился Дмитрий Вениаминович. — Таким образом получается, что неожиданно развалился бизнес моего конкурента. Вот это да!

Еще бы ему не радоваться, если сам приложил к этому руку! Мне не терпелось намекнуть Глазунову о том, что мы видели его встречу с Дорониным, но пока для этого еще не пришло время.

— Не думаю, что это открывает для вас слишком радостные перспективы. Не ровен час, доберутся и до вашей компании, — Павлик поддерживал правила нашей игры.

— До моей? Да я сам до кого хочешь доберусь! — в сердцах вскрикнул Дмитрий Вениаминович. — Что мне ваши местные разборки?! За мной — Москва!

— Как это? — не понял Павлик и не постеснялся переспросить.

— А так, — грубовато ответил Глазунов. — У нас здесь филиал московской сотовой компании, а не просто фирма, и «Мегател» находится под крылышком московского руководства. Так что мне все эти местные шарашки вообще побоку, так же, как и их разборки. Большинство состоятельных людей Тарасова пользуется услугами нашей сотовой компании, а остальные обращаются в «Телеком» или «Мобилайн».

— А разве они не являются такими же филиалами? — уточнил Павлик.

— Только в какой-то степени, — уклончиво ответил Дмитрий Вениаминович. — Они выброшены от столичной кормушки сюда, в провинцию, так что вступаться за всяких Гузановых и Нечаевых никто не будет. Вот они и мочат друг друга!

— То есть вы считаете, что взрыв особняка Гузанова мог организовать Нечаев? — прямо спросила я, не сводя взгляда с Глазунова.

— Да! — уверенно ответил он.

— И вы не имеете к этому никакого отношения? — поинтересовался Валерка.

— Да мне вообще до них по фигу! Пусть барахтаются в той каше, которую заварили, — ответил Дмитрий Вениаминович. — Я в их дела не лезу, и они в мои тоже.

Такого поворота событий я не ожидала, поэтому немного растерялась. Все, оказывается, сводилось к тому, что взрыв организовал Нечаев Леонид Львович, чтобы убрать с рынка сотовой связи своего конкурента. В этом его подозревает и сам Гузанов, и на это же прямо намекает Дмитрий Вениаминович. Полагаю, если бы Глазунов был в этом деле замешан, то не стал бы вообще с нами так откровенно разговаривать, а он даже не отказался дать нам интервью перед камерами. Что-то здесь не то!

— Дмитрий Вениаминович, а зачем вы сегодня встречались с Дорониным? — неожиданно спросила я.

Этим вопросом я привлекла к себе внимание не только Глазунова, но и Валерия с Павлом, которые чуть ли не застыли на месте. Глазунов же отреагировал вполне спокойно.

— Если не ошибаюсь, вы имеете в виду одного из работников фирмы «Презент»? — уточнил он.

Я кивнула.

— На встречу Доронина пригласил я, — улыбаясь, сообщил Глазунов. — У меня намечается празднование пятилетия со дня основания фирмы, и мне хотелось бы устроить такое же мероприятие, как и на дне рождения у Гузанова… Нет, я имею в виду, не собственный особняк взорвать, а вообще с приколами. У Гузанова, говорят, было весело. К самой Михалевой я не пошел, потому что она сейчас под следствием находится, к тому же у нее самой что-то не очень получается. Та часть банкета, за которую отвечал Доронин, прошла на «ура», поэтому мне и хотелось бы, чтобы этот шут позабавил и нас.

— Вы же не были на банкете, — напомнила я. — Откуда вам известно, как он прошел?

— Ирина Анатольевна, я все-таки не в глухой деревне живу, — хмыкнул Глазунов. — Среди солидных людей кружусь, вот мне и доложили об этом банкете.

— И что Доронин? Согласился? — поинтересовалась я.

— Нет, — ответил Дмитрий Вениаминович. — Он сказал, что вообще намерен покончить с этой работой, потому что теперь фирма «Презент» постепенно разваливается, и он собирается уехать в Москву работать.

Неужели Глазунов говорит правду? Неужели встречался с Дорониным только для того, чтобы поговорить о праздновании пятилетия компании? А может быть, просто сочинил на ходу сказочку, чтобы как-то объяснить встречу с Дорониным, а сам в глубине души посмеивается над нами. Странно и то, что Глазунов даже не полюбопытствовал, откуда мы знаем про встречу с Константином Эдуардовичем. Кроме того, Глазунов уже через несколько минут заинтересовался съемками, которые уже пора было начинать.

Пока Павлик разворачивал свою аппаратуру и налаживал ее, мы выпили еще по чашечке кофе, принесенного Леной, а Глазунов приводил себя в порядок, готовясь к съемке. Он застегнул даже самую верхнюю пуговицу рубашки, отыскал в шкафу галстук и нацепил его. От этого его бандитский вид стал несколько солиднее. Дмитрий Вениаминович посмотрел на сандалии, решая, переменить их на туфли или нет, но затем махнул рукой.

— Снимать будем за рабочим столом, — скомандовал он Паше и уселся на свое рабочее место. — А то несолидно как-то, практически в шлепанцах!

Съемка длилась всего несколько минут, в течение которых Гурьев успел представить Гузанова как генерального директора сотовой компании «Мегател» и задать ему несколько вопросов по поводу Гузанова. Перед камерой Дмитрий Вениаминович говорил спокойным уверенным голосом, лишенным всякой наглости, будто бы съемка проводилась для того, чтобы представить кандидата на выборах в администрацию. Глазунов даже выразил соболезнования по поводу произошедшего с Гузановым, причем получилось это у него искренне и без всяких издевок. На вопрос Валерия, не грозят ли другим владельцам сотовых компания такие же неприятности, глава «Мегатела» сказал, что предпримет все возможное в плане безопасности своей фирмы, обрадовав этим высказыванием своих клиентов.

— Сколько я вам должен за это шоу? — с иронией спросил Дмитрий Вениаминович, как только репортаж закончился.

— Интервью было бесплатным, — сообщил Гурьев.

— Бесплатная реклама? — удивился Дмитрий Вениаминович. — Ну вы даете! Да с вашим выходом на телевидение можно такие бабки рубить, а вы этим не пользуетесь!

— Ну не все же такие предприимчивые, — с сожалением заметил Павлик.

— А это не предприимчивость, — поправил его Дмитрий Вениаминович. — Я тут недавно тоже с одним журналистом общался, так он с меня бабки содрал только за то, что я упомянул лишь название своей фирмы в эфире. Он сказал, что это была скрытая реклама, и потребовал за нее деньги. Так что за все надо платить! Бесплатный хлеб бывает только в мышеловке!

— Где-то я уже это слышал, только при чем тут мышеловка? — как бы про себя пробурчал Старовойтов, но Глазунов услышал сказанное.

— Надеюсь, вы не подставили мне мышеловку, в которую я благополучно угодил? — заметил Дмитрий Вениаминович.

На этом наше общение закончилось, и он выпроводил нас из своего кабинета. Секретарша удивилась, что мы все сняли так быстро, как я поняла по ее растерянному выражению лица, но вежливо попрощалась с нами, не задавая лишних вопросов.

— А хорошо держался! — воскликнул Павлик, как только мы отъехали от офиса Гузанова. — Когда ты его, Ира, спросила про Доронина, он и глазом не моргнул.

— А чего ему моргать, — хмыкнул Валерка, — если он и в самом деле хотел договориться с Дорониным о праздновании пятилетия фирмы.

— И ты в это веришь? — с сомнением спросил Павлик. — Глазунов наплел нам с три короба, а мы и поверили.

— Все равно он не расколется, — заметил Валера. — Крепкий орешек!

— Тогда надо браться за Доронина, — решила я.

— Где ж мы его сейчас найдем? — вздохнул Павлик.

— Надо узнать его адрес, — решил Валерий и набрал какой-то номер, воспользовавшись радиотелефоном.

Гурьев имел повсюду знакомых, поэтому в любой подходящий момент мог раздобыть любые сведения. Я нисколько не удивилась, когда он, коротко пообщавшись с кем-то по телефону, весело сказал:

— Жуковского, тринадцать, квартира сорок первая. Сейчас нарушим его покой. Надеюсь, Доронин повез девушку к себе домой.

* * *

Но наши предположения не оправдались, так как дверь сорок первой квартиры по указанному адресу нам никто не открыл, сколько мы ни названивали. Зато в подъезд выглянула любопытная соседка, которой стало интересно, кто это так настойчиво рвется в соседнюю дверь. Старушка с любопытством оглядела нас и хотела было наброситься с бранью, но Павлик опередил ее:

— А вы не подскажете, как нам найти Константина Эдуардовича?

— Если он не открывает, значит, нет дома. И нечего здесь названивать, — раздраженно сказала старушка.

— А когда он будет? — поинтересовался Валерка.

— А я откуда знаю, — ответила она. — С работы он пока не возвращался.

Сказав это, соседка с громким лязгом закрыла свою дверь, а мы спустились к подъезду. Где теперь искать Доронина? Самое главное, нам даже не у кого было узнать адрес той девушки, с которой он встретился в кафе.

— Доронина можно завтра подловить на работе, — заметил Валера. — Я вот думаю, если Гузанова заказал не Глазунов, то, может быть, это сделал какой-то другой его конкурент?

— Все может быть, — согласилась я с Гурьевым. — Но Доронина здесь ждать нет никакого смысла. К тому же мы о Нечаеве совершенно ничего не знаем. Темная лошадка!

— Тогда, может, поедем к Нечаеву? — спросил Павлик, и мы уселись в машину.

— Будем брать бандита голыми руками, — ответил ему Гурьев.

— Ты в самом деле уверен, что это Нечаев подстроил взрыв особняка Гузанова? — хмыкнул Старовойтов.

— А кто же? Все стрелы на него падают, — не сомневаясь, говорил Гурьев уже в салоне «Волги». — Теперь надо будет только раскусить его. А представляете, какой эксклюзивный материальчик будет для «Криминальной хроники», если нам удастся выбить из него чистосердечное признание?

— И каким же образом это нам удастся? — с интересом спросила я, в последний раз окидывая взглядом здание, где располагался главный офис компании «Мегател», так как Костя уже выруливал на главную магистраль.

— Ну даже и не знаю, — растерялся Валерий. — Будем действовать по обстоятельствам.

— А у тебя диктофон с собой?

— Да! Надеюсь, что он нам пригодится, — сказал он, похлопывая свою сумку.

Глава 9

Время приближалось к шести, поэтому я забеспокоилась, что мы можем и не застать руководителя «Телекома» на работе. А где его потом искать? И вообще, согласится ли он нам дать интервью в нерабочей обстановке! Дмитрий Вениаминович купился на бесплатную рекламу, а вот клюнет ли на эту удочку Нечаев? Тем более что я с каждой минутой теперь все больше подозревала его в том, что именно он подстроил взрыв особняка Гузанова.

А ведь на самом деле, чем плох такой способ избавления от конкурента? Крутые разборки, убийства, ограбления — все это уже кануло в Лету и используется для решения проблем только не очень умными людьми, которые не задумываются о последствиях. А во время взрыва под обломками, как выяснилось, никого не убивая, можно похоронить все доказательства уничтожения конкурента. Теперь уже ничего не исправишь!

И что самое главное, на данный момент невозможно никоим образом подтвердить причастность Леонида Львовича к взрыву особняка Гузанова. Если наши предположения оправдаются, передать Нечаева в руки сотрудников правоохранительных органов, не имея на то никаких оснований, будет сложно. В то, что он признается, будто заказал взрыв особняка Гузанова, я тоже не верила. Подозрения нарастали прямо пропорционально уверенности в том, что нам не удастся прижучить Нечаева.

Главный офис компании «Телеком» располагался на первом этаже девятиэтажного дома недалеко от центра Тарасова. Ехали мы до него гораздо дольше, чем предполагали, так как на дороге проводились ремонтные работы, и Шилову пришлось искать пути для объезда. Костя остановил машину на стоянке, мы зашли в помещение, где сразу увидели дверь с табличкой: «Нечаев Леонид Львович. Генеральный директор». Валера уже хотел было постучать в дверь, а затем заглянуть в кабинет, как откуда ни возьмись на нас налетела парочка широкоплечих охранников, один из которых оттолкнул Валеру, а другой буквально загородил дверь своей грудью. Я заметила автомат, качающийся на шее у одного из молодых людей в камуфляже, и запоздало вскрикнула. Костик тут же прикрыл меня своими широкими плечами.

— Вы куда прете? — грубо спросил охранник, бросая на нас оценивающий взгляд.

— Нам надо к Леониду Львовичу, — ответила я за всех присутствующих.

— Ваши документы, — тем же тоном продолжал верзила.

Я покорно протянула ему удостоверение, косясь на автомат. Страх перед оружием свойствен любой женщине, и я не исключение. Охранник дотошно осматривал ксиву, а затем попросил всх предъявить удостоверения личности.

— А почему такая проверка? Что-то случилось? — насторожился Валерий.

— Пока еще ничего, но если сюда будут врываться всякие вроде вас, то из этого ничего хорошего не выйдет, — ответил второй охранник, не отходя от двери. — Ну что там, Колян? Все нормально?

— Они с телевидения, — безразлично ответил Колян.

Даже то, что мы являемся представителями средства массовой информации, не стало для вооруженных молодцов поводом чуть изменить тон на более вежливый.

— По какому вопросу вы к Нечаеву? — спросил стоящий у двери.

— Мы хотели бы взять у него интервью, — Валерка не стал вдаваться в подробности.

— У вас назначена встреча? — удивился молодой человек с автоматом.

— Нет, до этого мы не додумались, — Валера тоже стал грубить. — Если бы знали, что здесь такая серьезная охрана, обязательно бы созвонились с секретарем.

— Выйдите из помещения, — неожиданно потребовал охранник, которого возмутил тон Гурьева. И нам ничего не оставалось, как подчиниться грубой силе. Выйдя из офиса, мы оказались на стоянке, растерянно поглядывая друг на друга.

— Ничего себе крепость! — возмутился Гурьев. — Как же к ним клиенты-то проходят?

— Наверное, здесь размещается руководство, а работа с клиентами осуществляется в филиалах, — предположила я.

— Что будем делать? — спросил Павлик после недолгого молчания.

— Значит, надо было назначить встречу с Нечаевым заранее, — задумчиво сказал Гурьев. — Может быть, и сейчас еще не поздно это сделать. Костя, у тебя же в машине есть радиотелефон!

Шилов кивнул, направившись к своей «Волге». Вернулся он с трубкой, которую протянул Гурьеву.

— Сейчас и договоримся, — пообещал Валерка, рассматривая рекламный буклет фирмы «Телеком», у порога которой мы стояли.

Разговор с Нечаевым оказался коротким. Как только Валерка заикнулся о том, что он хотел бы подготовить материал для «Криминальной хроники» по поводу взрыва особняка Гузанова, Леонид Львович согласился принять нас, не выспрашивая подробностей.

— Клюнул на возможность бесплатной рекламы по телевидению! — гордо сказал Гурьев, возвращая трубку Косте.

— Когда он сможет нас принять? — спросила я.

— Сказал, чтобы мы подъезжали в любое удобное для нас время, — ответил Гурьев. — Можно теперь идти напролом, так как теперь мы договорились о встрече.

Мы опять вчетвером ввалились в офис компании «Телеком» и остановились у двери все с той же табличкой. Охранников поблизости не оказалось, но как только Валерка опять хотел постучать в дверь, она распахнулась, и из кабинета Нечаева вышел нам навстречу все тот же молодой человек с автоматом. Второго охранника не было видно.

— Леонид Львович вас ожидает, — неприветливо пробурчал он и буквально выдавил из себя продолжение фразы: — Проходите, пожалуйста!

Мы вошли в приемную кабинета Нечаева, где нас встретила миловидная секретарша. Она созвонилась с Нечаевым и сама распахнула перед нами дверь его кабинета.

Леонид Львович сидел на своем рабочем месте и пялился на монитор компьютера. Он был гораздо старше, чем я себе представляла. По сравнению с тем, что и Глазунов, и Гузанов были не старше тридцати лет, Нечаев вообще успел основательно полысеть. Ему можно было вполне дать не меньше пятидесяти. Маленький, щупленький, он совершенно не вязался с должностью генерального директора сотовой компании. А если еще добавить к его облику и глубоко посаженные суетливые глазки, то вообще можно было подумать, что мы ошиблись кабинетами: Леонид Львович был больше похож на суетливого стареющего бухгалтера, судя по тому, как проворно вскочил он со своего места, завидев нас на пороге.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — забегал он вокруг, усаживая нас в мягкие удобные кресла в глубине кабинета. — Не думал, что вы прибудете так быстро! У меня тут небольшой рабочий беспорядок, простите уж.

Леонид Львович с тем же проворством возвратился к своему столу и ловким жестом сдвинул несколько кучек бумаг в одну. Когда он прибрался на столе и возвратился к нам, мы представились.

— Очень, очень приятно, — затараторил он. — Где будем проводить съемку? Если вы хотите, можно прямо в моем кабинете.

— Вы готовы прямо сейчас прокомментировать взрыв особняка Гузанова? — нимало не удивился Валерий.

— Конечно, и не только прокомментировать, а даже указать виновника всего этого, — так же суетливо сообщил Леонид Львович.

Мы все как по команде взглянули на Нечаева. Он заметил это, но ничуть не смутился. Вот так номер! Мы приехали буквально разоблачать его, а он тут перед нами комедию ломает, пытается спихнуть вину на кого-то другого, а сам как бы остается в стороне. Мало того, он вообще готов перед камерами назвать имя преступника.

— Да, а как же вы думали? — Леонид Львович не обращал никакого внимания на наши удивленные взгляды. — Я больше не могу терпеть этого издевательства и притеснения честных предпринимателей! Хватит с меня! У меня тоже бизнес разваливается буквально на глазах!

— А кто вас притесняет? — поинтересовался Валерий.

— Об этом я скажу перед камерами, — бесстрашно пообещал Нечаев.

— Но я же должен знать содержание интервью, — пояснил Валера. — Пусть для телезрителей ваши высказывания будут полной неожиданностью, а я обычно провожу перед съемкой разъяснительные работы со своими респондентами.

Леонид Львович немного расстроился, что мы сразу же не установили камеры, поэтому, еле слышно вздохнув, присел рядом с нами.

— Ну так что, давайте поговорим, если нужно, — покорно согласился он.

— Значит, вы знаете, кто подстроил взрыв особняка Гузанова, — намекнула я.

— Да, знаю, — уверенно сказал Леонид Львович и откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. — Глазунов Дмитрий Вениаминович! Знаете такого?

Я удивилась еще больше, услышав такое заявление. Получается, что оба конкурента Гузанова сваливают вину друг на друга, да еще таким наглым образом.

— Генеральный директор сотовой компании «Мегател»? — сообщил со знанием дела Павлик.

— Да какой он директор! Вы знаете о том, что у него даже нет высшего образования? — возмутился Леонид Львович. — А вы его видели? Бандит чистой воды! Достаточно только посмотреть на его цепь с огромным крестом, в каких обычно разгуливают братки, а не солидные люди.

— Креста я не видела, — как бы про себя сказала я, вспоминая, что заметила на шее Дмитрия Вениаминовича одну широкую цепь: крест, по-видимому, прикрывала рубашка.

— Ну и что в этом такого? — возразил Нечаеву Павлик. — Если ему нравится такой имидж?

— Это не имидж, — взвизгнул Леонид Львович, настроение которого менялось буквально у нас на глазах. — Вы знаете о том, что он в Москве работал простым телохранителем?

— Ну и что, — не отставал Павлик. — А потом развернул свой бизнес.

— Вы что думаете, что с его мозгами на самом деле можно что-то подобное организовать? — удивился Леонид Львович. — Да ему даже и доверить-то ничего нельзя!

— Но ведь продукция компании «Мегател» пользуется бо́льшим спросом на рынке сотовой связи, чем ваша, — напомнил Валерий.

— «Мегател» на самом деле сейчас занимает лидирующие позиции. В этом я с вами согласен. И все потому, что Гузанова поддерживают столичные братки, а у меня такой поддержки нет, — объяснил Леонид Львович. — Сам он и гроша ломаного не стоит.

— Зачем же тогда ему было подрывать бизнес Гузанова, если «Мегател» и так не испытывает проблем с клиентами? — задумчиво сказал Гурьев как бы про себя, но Леонид Львович услышал это замечание и отреагировал на него очень своеобразно:

— Много денег никогда не бывает! К тому же в последнее время Дмитрий Вениаминович стал слишком сильно высовываться на рынке сотовой связи. Он буквально вылезал из штанов, чтобы хоть догнать Гузанова. Дмитрий Вениаминович, видимо, это почувствовал и решил, чтобы не рисковать, расправиться с Гузановым.

— Мы только что были у Дмитрия Вениаминовича, — сообщила я. — А он уверен в том, что взрыв особняка Гузанова подстроили именно вы, Леонид Львович.

— Я? Да вы что? Зачем мне это нужно? — с удивлением произнес Леонид Львович. — Вы вообще понимаете, что говорите? Бросаете мне в лицо обвинение, не имея на то никаких оснований.

— Но вы же тоже копаете под Гузанова без каких-либо доказательств, — напомнил Валерий.

— Уверен, что это подстроил Дмитрий Вениаминович, — настойчиво твердил Леонид Львович и насупился.

Мы тоже замолчали. Я внимательно посмотрела на Нечаева, который нервно ерзал на своем кресле. Он по-прежнему был суетлив, только теперь к этому прибавилась еще и некоторая нервозность. Его беспокойные глазки шарили по обстановке кабинета, не останавливаясь ни на чем.

— Если вы мне не верите, могу представить доказательства, — закричал вне себя Леонид Львович и вскочил со своего места. Подошел к столу, открыл один из ящиков, достал какой-то ключ и отпер сейф, стоящий в углу кабинета. Покопавшись в нем, Нечаев протянул мне обычную аудиокассету без всяких надписей. Я удивленно повертела ее в руках.

— Да-да, это и есть доказательство того, что взрыв был организован именно Глазуновым, — торопливо проговорил Леонид Львович, метнувшись к двери. — Виктория Александровна, принесите нам магнитофон в кабинет!

Буквально через несколько секунд вошла девушка, которую Нечаев официально именовал по имени-отчеству, и поставила на стол для совещаний маленький изящный магнитофон. Нечаев сам подключил его, вставив кассету. И только после того, как нажал на кнопку пуска, Леонид Львович сел в кресло и показал нам знаками, чтобы мы соблюдали тишину.

— Алло, я слушаю, — послышался голос самого Нечаева.

— Нечаев Леонид Львович? — спросил телефонный собеседник, голос которого показался мне совсем незнакомым.

— Да, я, — подтвердил Леонид Львович.

— Мне надо с вами срочно поговорить, — спокойно сказал незнакомец.

— Я вас слушаю, — спокойно ответил Нечаев собеседнику.

— Это не телефонный разговор!

— А что вам вообще нужно? — занервничав, спросил Леонид Львович.

— Слушай, старичок! — Голос незнакомца неожиданно сменился на грубый и властный, совершенно неожиданно в ходе такого разговора. — Тебе и твоей фирме крышка! Ты понял меня? И спасти тебя может только одно.

— Что вы такое говорите? Вы отдаете отчет своим словам? — визгливо прокричал перепуганный Леонид Львович.

— Завтра в десять вечера на пустыре у недавно выстроенной высотки! Ментов приведешь — можешь проститься с жизнью! Понял? — требовательно сказал голос, и я отчетливо услышала короткие гудки, которые означали то, что незнакомец бросил трубку, не дождавшись ответа Нечаева.

Леонид Львович вжался в кресло, беспомощно оглядываясь на нас. Изредка переводил взгляд на магнитофон, а когда запись на кассете закончилась, он даже не встал, чтобы выключить магнитофон. Это за него сделал Павлик.

— И что вы хотите этим сказать? — спросил он у Нечаева.

— Это доказательство того, что Глазунов разобрался с Виктором Анатольевичем и теперь добрался до меня, — ответил глава «Телекома». — Он назначил мне встречу!

— Это был его голос? Вы его узнали? — удивилась я.

— Да, а чей же еще? — уверенно ответил Леонид Львович. — Я прекрасно отличаю его от всех остальных: нет сомнений, что это звонил Глазунов.

— А зачем вы записали этот звонок? — спросил Валерка.

— Для собственной безопасности, — ответил Нечаев. — Я поставил «жучок» на свой рабочий телефон, по совету друзей, и вот, видите, пригодился!

— Странные у вас забавы, — пожала я плечами.

— Это не забавы, — возразил мне Леонид Львович. — После того как случился взрыв особняка Гузанова, приходится прибегать ко всяким мерам, чтобы обезопасить себя от Дмитрия Вениаминовича.

— Вы говорите о какой-то безопасности, а сами расположили свой кабинет прямо у входа, — намекнул Павлик.

— Над этим нам как раз предстоит еще работать, — объяснил Нечаев. — Мы вообще отказываемся от этого помещения практически в центре города и снимем какой-нибудь небольшой особнячок ближе к окраине.

— Конечно, чтобы под него подложили взрывчатку так же, как под Гузанова, — съехидничал Павлик, не сдерживая своей антипатии к трусливости Нечаева.

— Обеспечить безопасность в отдельно взятом особняке гораздо проще, — пояснил Леонид Львович. — Сигнализация будет автономной, камера слежения… А потом решетки, заборы, ворота… Короче говоря, всякие приспособления помогут противостоять бандитским нападениям.

— Когда был этот звонок? — неожиданно спросила я, косясь на магнитофон.

— Вчера, часа в три дня, — ответил Леонид Львович.

— Значит, сегодня вы отправляетесь на встречу с Глазуновым? На пустырь? — возбужденно спросил Валерий.

— Вы что? С ума сошли? — возмутился Леонид Львович. — Я не хочу идти на верную смерть. Встречи на пустыре обычно ничем хорошим не заканчиваются.

— Но ведь Глазунов вас предупредил, что, если вы не придете, будет гораздо хуже, — напомнил Павлик.

— Куда уж хуже такого приглашения, — вздохнул Леонид Львович. — Но на встречу не поеду!

Я задумалась над решением Нечаева. В какой-то степени он прав. Ничем хорошим такая встреча закончиться не может, тем более что его приглашает конкурент, а не партнер по бизнесу. С другой стороны, если Нечаев игнорирует приглашение, то от этого будут одни неприятности. Я даже не знала, что посоветовать, хотя он в наших советах вряд ли нуждался. Леонид Львович твердо решил не идти.

Я заметила, как Гурьев еле заметно подмигнул мне, а затем обратился к Нечаеву:

— Леонид Львович, а не кажется ли вам, что вы поступаете совершенно неправильно, — начал издалека Валерка. — Если Глазунов ищет сам с вами встречи, то он в конце концов разыщет вас, как бы вы от него ни скрывались и какие бы меры безопасности по этому поводу ни вводили.

Нечаев молча выслушал Валерия, не пытаясь возражать, поэтому Валера продолжил, приводя всякие доводы в пользу того, что Леониду Львовичу стоит поехать на эту встречу. Я, честно говоря, не ожидала от Валеры такой напористости и даже не успела перебить его. И в конце концов Нечаев прислушался к доводам Гурьева.

— Вы знаете, в последнее время я что-то стал слишком суеверный, — нерешительно сказал Леонид Львович. — У меня сегодня как раз день рождения, а после того, как неудачно отпраздновал свой юбилей Виктор Анатольевич, я вообще боюсь куда-то рыпаться.

— Полагаете, это как-то может быть связано? Какой-нибудь маньяк, который мочит своих жертв только в день их рождения? — съехидничал Павлик.

— Если вам пойдут такие звонки, молодой человек, вы тоже будете сидеть как на иголках, — сказал Старовойтову Леонид Львович, покосившись на магнитофон, по-прежнему стоящий в кабинете.

— А можно прослушать кассету еще раз? — спросила я.

Леонид Львович молча подошел к магнитофону, перемотал кассету и опять нажал на кнопку пуска. После повторного прослушивания телефонного разговора и мне тоже показалось, что я слышу голос Глазунова. Стало страшновато: стоит ли вообще лезть в такие серьезные дела, если уже пошли угрозы? Перед моими глазами возникли развалины особняка Гузанова, и от этого становилось еще страшнее.

— А откуда звонили? У вас определитель есть? — осенило меня.

— Есть, только вот этот номер, к сожалению, не высветился, — ответил Леонид Львович. — Я так думаю, что на телефонном аппарате Глазунова есть антиопределитель. Сейчас всевозможные приспособления к телефонным аппаратам пользуются большим спросом. Тем более с такими угрозами чревато звонить с обычного телефонного аппарата.

— Глазунов ничего не боится, поэтому мог позвонить с любого, — предположил Валерий. — Он же такой крутой мужик!

— Так что, вы считаете, что мне стоит поехать на эту встречу? — уточнил Леонид Львович, обращаясь к Гурьеву.

Тот кивнул, и Нечаев задумался, от чего его глазки забегали быстрее. Я внимательно следила за ним, ожидая решения.

— И, считаете, в милицию обращаться не стоит?

— Мы обеспечим вашу безопасность! — гордо пообещал Валерий.

— Вы? — удивился Леонид Львович. — Вы же журналисты, а не телохранители!

— У вас нет другого варианта, — развел руками Валера. — Не думаю, что Глазунов обрадуется, увидев ваших братков с автоматами в руках. А вот с нами он знаком, тем более не будет делать ничего противозаконного, зная, что мы имеем отношение к средствам массовой информации.

— Если хотите, я могу предложить работу и вашим телохранителям, — предложила я. — Мы же точно знаем, что на встречу с вами приедет Глазунов, поэтому они могут на время заняться слежкой за ним.

— Это еще зачем? А если слежку обнаружат? — испуганно спросил Леонид Львович.

— Во-первых, благодаря слежке мы сможем узнать о намерениях Глазунова в отношении вас; во-вторых, ваши телохранители могут попозже подъехать к пустырю, — поддержал меня Валера. — А о том, что слежку обнаружат, вы беспокоитесь совершенно напрасно. Достаточно постараться провести ее как можно аккуратнее, тогда никто ничего не заметит. Только не говорите, что ваши охранники этим ни разу не занимались. У них на лбу написано, что они не раз попадали в различные передряги, так что опыт имеется.

— А вы, пожалуй, правы, — согласился Нечаев. — Сейчас уже семь часов. Не поздно ли для слежки?

— Нет, в самый раз, — уверенно заявил Гурьев.

— Насколько я знаю, Глазунов сейчас раскатывает на вишневом «Форде», — сообщил Леонид Львович.

— Эта машина, кстати, была на стоянке около его офиса, — заметил Павлик. — Я сразу обратил внимание на эту тачку. Тонировка — высший класс!

Нечаев вызвал к себе в кабинет одного из охранников, который оказал нам сопротивление, когда мы хотели пробраться к нему первый раз, и объяснил, что от него требуется. Охранник, то есть Сергей, как его представил нам Леонид Львович, воспринял указания Нечаева как приказ и получил наводку на вишневый «Форд» Глазунова. Леонид Львович попросил его звонить на сотовый, как только тот обнаружит что-нибудь подозрительное.

— А Васек остается здесь? — спросил верзила в камуфляже, вскидывая автомат.

— Да, поезжай с Михаилом или же Костей, — решил Нечаев. — Оба сидят в одном из кабинетов. Только прошу вас приступить к слежке как можно скорее, а то Глазунов уйдет от вас. Начинайте с его офиса. Говорят, его машина находится на стоянке, так что он пока на работе.

Широкоплечий молодой человек выслушал указания шефа, вышел из кабинета, пообещав связаться, как только он выйдет на вишневый «Форд».

— А мы что будем делать? — поинтересовался Леонид Львович у нас. — Вы, кажется, собирались брать у меня интервью для «Криминальной хроники»?

— Этим мы сейчас и займемся, если вы не против. — Валерий, казалось, совершенно забыл об официальной цели нашего прихода. — Только, пожалуйста, не бросайте перед камерой никаких обвинений, а то…

— Да ты что? Тебе же репортаж с изюминкой нужен! — перебил Гурьева Павлик.

— И что я потом с этой изюминкой делать буду? Кутью? Ни вам, Леонид Львович, ни мне от этого лучше не будет, — пояснил Валерий. — Вы только обозлите Глазунова этим высказыванием, а у меня такой материал в эфир не пропустят. Тем более что эта версия совершенно расходится с официальным расследованием. Вы, конечно, можете намекнуть на Глазунова, если вам будет угодно, но имени его не называйте.

— Не надо так не надо, — согласился Нечаев. — Вы снимать здесь будете?

Валера ничего не имел против кабинета, поэтому Павлик расчехлил свою камеру и настроил ее. Во время интервью Леонид Львович вел себя все так же суетливо, иногда отвечал на вопросы невпопад, поэтому Гурьеву со Старовойтовым пришлось с ним повозиться и сделать несколько дублей. Съемка закончилась уже где-то в конце девятого: до встречи с Глазуновым оставалось около часа.

— А вы почему не празднуете свой день рождения? — спросил Павлик, когда Леонид Львович опять уселся в кресло.

— Какой день рождения, вы что, издеваетесь надо мной? С такими серьезными проблемами! Тем более что у меня не круглая дата, так что особо нечего разгуливаться, — объяснялся Леонид Львович. — Я как-то собирался сегодня просто посидеть в ресторане с женой, но после этого звонка мне вообще из дома выходить неохота.

— А вы хорошо знаете то место на пустыре, куда вас приглашают? — уточнил Валерий. — А то координаты нам дали какие-то не слишком точные. В городе полно высоток, расположенных на пустырях!

— Я точно знаю, какое место имел в виду Глазунов, — уверенно ответил Леонид Львович. — Пустырей на самом деле на окраинах полно, а вот высоток не так много. Вы хорошо ориентируетесь в Ленинском районе?

— Не очень, — признался Гурьев.

— Так вот, на выезде из города недавно выстроили шестнадцатиэтажное здание, за которым есть пустырь!

— А с чего вы думаете, что это именно та высотка? — не успокаивался Гурьев.

— Потому что я недалеко от того места живу, — объяснил Нечаев. — Глазунов правильно рассчитал, что я подумаю именно об этом пустыре! Может быть, заранее туда подъедем?

— Не стоит, — покачал головой Валерий. — Лучше, если мы опоздаем на встречу на несколько минут! Заставим Глазунова понервничать, так сказать!

На самом деле нервничать пришлось нам, ожидая того времени, когда можно будет выехать на место встречи. Леонид Львович ни в коем случае не захотел выйти из своего офиса, поэтому мы терпеливо сидели в креслах, выпивая уже по третьей чашке кофе. Всем нам давно хотелось нормально поесть, но в кафе ехать Нечаев отказался наотрез, поэтому приходилось довольствоваться кофе с пирожными, которые принесла для нас секретарша. Я даже перезвонила домой Володьке и отпросилась на вечер, сославшись на то, что у меня появилась срочная работа. Муж, как всегда, был недоволен тем, что его женушка шляется неизвестно где в такое время, но возражать по телефону не стал.

Как только пробило ровно половину десятого, Леонид Львович сообщил, что пора собираться. В офисе еще оставалось несколько работников, в том числе заместитель Нечаева, а также несколько охранников, которые не поехали следить за Глазуновым. Сергей звонил нам буквально каждые пятнадцать минут. По его сведениям, Глазунов до сих пор находился у себя в офисе. Это было понятно, так как ему на окраину Ленинского района было ехать гораздо ближе, чем нам.

Леонид Львович предложил всем разместиться в его серебристом «Ауди», но бросить Шилова одного мы не решились. Нечаеву ехать в машине в одиночестве тоже не хотелось, поэтому он уговорил Валерия сесть к нему в салон. Таким образом, на встречу с Глазуновым направились две машины, которые, не отставая, следовали одна за другой.

Глава 10

По рекомендации Гурьева мы подъехали к пустырю с небольшим опозданием, когда на улицах уже стемнело. Пустырь был небольшим, но не захламленным, несмотря на то что находился на окраине города. Со всех сторон его окружали лесопосадки. Проехать на него не представлялось возможным — не было подъезда, поэтому мы остановились чуть в отдалении. Я беспокойно огляделась, но не заметила вблизи ни единой живой души, ни одной машины.

— Интересно, где же Глазунов? — нетерпеливо спросил Павлик, как только Шилов остановил свою «Волгу» вслед за нечаевским «Ауди».

Леонид Львович не торопился выходить из машины, заметив, что его пока никто не ждет. Мы с Пашкой тоже застыли на своих местах. Вокруг было тихо, и только иногда доносились звуки проезжающих по трассе автомобилей.

— Глазунова не будет! — радостно крикнул Леонид Львович, выходя из своего автомобиля. — Мне только что звонил Сергей. Дмитрий Вениаминович прямо с работы уехал к своей любовнице, как удалось выяснить моим охранникам. Они сейчас преспокойненько ужинают в каком-то ресторане.

— А зачем же тогда Глазунов пригласил вас сюда? — удивилась я.

— Значит, на встречу явится не он сам, а его представитель, — благоразумно предположил Гурьев.

— Может быть, — поддержал его Леонид Львович. — Только здесь вообще пока тихо и никого нет.

Я еще раз внимательно осмотрела пустырь, уже выйдя из автомобиля. А когда неожиданно зазвонил сотовый телефон Нечаева, даже вздрогнула.

— Да, да, я слушаю, — коротко ответил Леонид Львович, но затем его голос немного смягчился: — Да, дорогая… Да, я на окраине Ленинского района… Скоро буду! Жди… Что?

И тут произошло нечто невообразимое, и я испытала еще больший шок, чем на банкете Гузанова. В воздухе послышались пушечные взрывы, и в небо взмыло несколько фейерверков. Леонид Львович даже выронил телефон из рук от такой неожиданности. Огромные шары фейерверков поднимались над пустырем, раздуваясь до невообразимых размеров, а затем лопались. Мы стояли, задрав головы вверх. Я уже давно не видела такого шоу, поэтому была поражена красотой фейерверка. Пустырь попеременно освещался то красным, то синим, то желтым, то зеленым цветом. Красота была неописуемая, и я уже начала сомневаться в том, что все это организовал именно Глазунов для Леонида Львовича. Нечаев, опомнившись от неожиданности, наклонился и поднял свой мобильник.

— Машенька, что это такое? Не ты ли все это подстроила? — прокричал в трубку Леонид Львович, так как фейерверк все продолжался.

И тут в направлении пустыря двинулся кортеж машин, который приближался к тому месту, где мы остановили свои автомобили. Первая машина резко притормозила, практически рядом с нами. Дверь шикарного авто, марку которого я не разглядела, распахнулась, и из салона выпорхнула молоденькая женщина в длинном вечернем платье и туфлях на шпильке, но, несмотря на это, она подбежала к нам, точнее говоря, к Леониду Львовичу и угодила прямо в его объятия.

— Леня, с днем рождения тебя! — восторженно крикнула она, светясь от счастья. Однако Нечаев стоял в нерешительности. — Я и ресторан сняла для нас!

И куда только подевались суетливость и расторопность владельца «Телекома»? Леонид Львович застыл на месте, словно каменный, пока жена, а это была, без сомнения, она, как я догадалась, целовала его поочередно то в одну, то в другую щеку.

Постепенно и из других машин стали вылезать люди и подходить к Нечаеву, поэтому я отошла в сторону.

— Вот это сюрприз! — восторженно вскрикнул Павлик. — Надо же было до такого додуматься!

— Ничего себе сюрприз, — возмущался Гурьев. — Мы тут все чуть в штаны не наделали, извините за подробности, а это, оказывается, простой прикол. А если бы с Нечаевым случился удар? Сердечко-то у всех пошаливает!

Никакого удара у Леонида Львовича не случилось. Он принимал поздравления от прибывших в столь необычное место гостей и уже стоял с огромными букетами цветов, широко улыбаясь. Подъехавших было около тридцати человек, причем каждый считал своим долгом поздравить именинника лично. Леонид Львович принимал поздравления, совершенно забыв о том, что буквально полчаса назад боялся даже выйти в кафе.

— Всех! Всех! Всех! Приглашаю в ресторан! — громко выкрикнул он, совсем уже разойдясь. — Машенька, дорогая, спасибо тебе! Умница ты моя!

Леонид Львович, не чуя под собой ног от радости, передал букет кому-то из гостей, а сам ловко приподнял жену на руки и понес к своей машине, усадив ее в салон, обернулся к гостям.

— В ресторан! По машинам, уважаемые!

Его громкий командный голос заглушил смех и разговоры гостей, которые поспешно рассаживались по машинам. Постепенно пустырь опять становился безлюдным, только мы стояли, сбившись в кучку, наблюдая за тем, как гости разъезжаются.

— А что же вы? — расторопно подбежал к нам Нечаев. — Вас это тоже касается! Видите, как все вышло, а мы боялись. Машенька у меня молодец! Это надо же такое придумать!

Он еще что-то говорил, восхищаясь выдумкой жены, а затем еще раз настойчиво пригласил нас в ресторан.

— И даже не думайте отказываться, — требовательно сказал он. — Вам тоже надо снять накопившееся напряжение!

Мы последовали совету Леонида Львовича и вернулись в свою машину — наша «Волга» пристроилась в самом конце кортежа, а сам Нечаев ехал впереди.

— Поедем в ресторан? — уточнил Павлик, заметив, что Костик уже следует за другими машинами.

— А у тебя есть другие планы на вечер? — ответил на его вопрос вопросом Валерий.

— В принципе нет! Если еще учесть, что время близится к полуночи.

— Отказываться от такого приглашения не стоит, — заметил Гурьев.

Таким образом, было решено продолжить участие в праздновании дня рождения Леонида Львовича. Машины растянусь в ряд на стоянке перед одним из местных ресторанов не самого высокого класса, но более-менее дорогого. Банкетный зал был снят специально для компании, к которой и мы теперь себя тоже причисляли. Мы вчетвером заняли места за отдельным столиком, который уже был сервирован. Компания подобралась веселая, и, видно, приглашенные были близкими друзьями Леонида Львовича, позволяя себе некоторые вольности в общении.

Начались танцы, и Нечаев подошел к нашему столу вместе с супругой.

— Познакомьтесь, пожалуйста, это моя Машенька, — с гордостью обнял он жену и представил нас.

— Это вы постарались устроить для мужа такой сюрприз? — спросил Павлик.

— Да, — ответила женщина, кокетливо улыбнувшись. — Правда, это стоило мне немалых трудов. Пришлось все организовывать практически самостоятельно.

— А вы не обращались к услугам досуговых агентств, которые занимаются подобными вещами? — уточнила я. — У нас же в городе существует, например, такая фирма, как «Презент»!

— Ой, да что вы! Разве еще не слышали о происшествии несколько дней назад? Вообще ужас!

— Нет, Машенька все сделала сама! — Леонид Львович еще крепче прижал к себе жену.

— Ну не совсем сама, — тут же начала она отпираться. — Твои друзья помогли!

— А как вам удалось договориться с Глазуновым? — поинтересовался Павлик.

— С кем? С Глазуновым? Я такого не знаю, — удивленно ответила Машенька, но тут же вспомнила: — Хотя фамилия очень знакомая. Уж не про генерального ли директора компании «Мегател» вы говорите?

— Про него самого, — подтвердил Павлик. — Он же назначил встречу на том же месте Леониду Львовичу.

— Глазунов? Да вы что? Я его вообще ни разу в жизни в глаза не видела! — призналась супруга Нечаева, не понимая, к чему вообще приплетена эта фамилия.

— А кто же тогда мне звонил и приглашал на встречу на пустыре? — спросил у нее Леонид Львович, отстранившись и заглядывая в глаза жены.

— Как кто? Мишка Шорников, — нисколько не смутившись, ответила Машенька. — Ты что, не узнал голос своего лучшего друга? Ну, он, конечно, постарался, чтобы ты не догадался, изменил тон!

— Нет, не узнал, — признался Леонид Львович. — Меня, честно признаться, вообще напугал этот звонок. На самом деле я подумал, что мне крышка.

— Да ты что, Ленька! У тебя же сегодня день рождения, — напомнила супруга. — Ты стал слишком беспокойным, неприятности мерещатся тебе на каждом шагу. Надо спокойнее ко всему относиться, тем более в такой день.

— Особняк Гузанова взорвали тоже в день его рождения, — буркнул Леонид Львович.

— Ленечка, дорогой, если доверяться фирмочкам типа «Презент», то вообще можно лишиться всего состояния! — Сказав это, Машенька потянулась к супругу за поцелуем.

Чмокнув мужа в щеку, она озорно посмотрела на нас и пригласила танцевать. Мы дружно отказались, и семейство Нечаевых отошло от нашего столика.

— Ничего себе, сюрприз устроила! — возмущался Павлик. — Всякое могло произойти! Леонид Львович вон как был напуган.

— Получается, что Глазунов совершенно здесь ни при чем, — сделал вывод Гурьев. — Мы просто приняли другой голос за его.

Я вздохнула, ковыряясь вилкой в своей тарелке. Получается, что Глазунов и не планировал наезжать на Леонида Львовича. Нечаев все перепутал. Я совершенно ничего не понимала. Кому же верить и кто на кого зуб точит? Глазунов на Нечаева или наоборот? И кто из них подстроил взрыв особняка Гузанова? И Нечаев, и Глазунов отрицали свою причастность к этому делу, только валили друг на друга вину. В принципе в условиях конкуренции каждый из них мог решиться на такой шаг. Им обоим было невыгодно участие фирмы Гузанова на рынке сотовой связи.

Обведя зал рассеянным взглядом, я заметила Леонида Львовича, который все еще танцевал в обнимку со своей женой, скользя по паркету и не обращая внимания на остальные парочки. Они улыбались друг другу.

— Ирина, можно тебя пригласить — послышалось откуда-то сбоку.

Заглядевшись на Нечаевых, я не заметила, как Шилов поднялся и подошел ко мне. Он смущенно смотрел, а я не знала, принимать ли его приглашение. Костик был мне симпатичен, но не хотелось подавать ему никаких надежд, поэтому старалась всегда соблюдать дистанцию между нами. Хотя почему бы и не потанцевать в такой обстановке? Я знала, что ничего серьезного у нас с Шиловым никогда не будет, и согласилась.

Мы прошли на танцевальный пятачок и влились в толпу танцующих. Костя нежно придерживал меня за талию, а я косилась на Нечаевых, двигаясь в такт приятной музыке. Леонид Львович что-то возбужденно говорил жене, а она слушала его, не перебивая. Вот это и есть идеальная пара! Жена приготовила мужу такой сюрприз, да еще в день его рождения. Собрала его друзей, держа приготовления до последней минуты в тайне. Я искренне восхищалась, наблюдая за этой парочкой, и вдруг неожиданно мне стало тоскливо. Пока я тут танцую с Шиловым, дома рвет и мечет Володька, которой уже наверняка приготовил для нас ужин. К тоске прибавилось еще и легкое чувство вины, поэтому, когда музыкальная композиция закончилась и мы с Костей возвратились за столик, я сообщила коллегам, что пора по домам. Меня поддержал только Костя.

Паше с Валерием явно понравилось в этом ресторанчике, тем более что они активно строили глазки двум девушкам, сидящим за столиком напротив. Девушки прибыли на день рождения без кавалеров, что давало шанс Старовойтову и Гурьеву на продолжение вечеринки в приятной компании.

— Ира, ты иди, — говорил Павлик, не сводя глаз с девушек, которые уже заметили заинтересованные мужские взгляды. — Костик тебя отвезет, а мы с Валеркой еще останемся. Хорошо?

— Да, да, Ирочка, не беспокойся, мы еще посидим, а потом тоже по домам, — затараторил Валера. — Тут же пока и Нечаев остается, а нам за ним проследить надо.

— За Нечаевым? По-моему, вы уже забыли о его существовании, — весело сказала я. — Тут столько красивых девушек, что вы сразу отвлеклись от именинника.

Валерка и Павлик поняли, что разоблачены, но не стали отрицать своего интереса к дамам за соседним столиком. Мы с Костей простились и вышли из ресторана. На улице дул легкий ветерок. Несмотря на то что там работали кондиционеры, я с удовольствием вдохнула свежий вечерний воздух.

Усевшись в машине рядом с Шиловым, я громко хлопнула дверью, и мы поехали по домам. Костя хорошо знал, где я живу, поэтому не спрашивал дорогу. Ехали молча, я обдумывала события прошедшего дня. До полуночи оставалось всего каких-то четверть часа. Кто же все-таки из этих двоих подстроил взрыв, Глазунов или Нечаев? Впору хоть монетку бросай. Я почему-то вспомнила одну свою знакомую, которая в критической ситуации всегда обращалась к гадальным костям. Она кидала их, замечала выпавшие цифровые композиции, а затем расшифровывала. Причем кости еще ни разу не подводили ее. Ну кости не кости, а монетку я нашла в своем кошельке, чем вызвала удивление Шилова.

— Ирина, расплачиваться не нужно! Ты же не в такси! — напомнил он мне.

Я покачала головой, посмотрела на монетку. Орел — это, конечно же, Глазунов, такой уверенный в себе мужчина, ну а решка — Нечаев. Я зажала монетку в руках, выжидая момент, когда ее можно будет подкинуть вверх. Костя косился в мою сторону, не задавая лишних вопросов.

Наконец решившись, я подкинула монетку и уже подставила ладонь для того, чтобы поймать ее, но тут Шилов неожиданно притормозил машину, и я покачнулась в сторону. Монетка проскочила между сиденьями, чему я очень сильно удивилась. Поерзав на своем месте, я попыталась заглянуть под кресло, затем оглядела машину, но нигде не обнаружила ее.

— Потеряла? — участливо спросил Костя.

— Да, — вздохнув, ответила я, понимая, что монетку найти не удастся.

— А что это ты деньгами разбрасываешься? — поинтересовался Шилов. — Вроде бы зарплату давно давали.

Я в растерянности пожала плечами, решив не открывать Шилову тайны манипуляций с монеткой, чтобы он не подумал ничего такого. Я же не гадалка какая-нибудь! Тем не менее вопрос о том, кто из конкурентов Глазунова решился на организацию взрыва особняка, не давал мне покоя. Монетка так и оставалась между сиденьями, когда я уже выходила из машины и прощалась с Шиловым. Костик, как всегда, не стал подвозить меня к подъезду, чтобы лишний раз не показываться на глаза Володьке.

Муж еще не спал, как я поняла по горящему свету в окнах гостиной. Я не стала доставать свои ключи, а позвонила, ожидая, когда он откроет мне.

— Сколько времени? — спокойно спросил муж.

— Точно не знаю, но уже поздно, — ответила я, снимая сапожки около порога.

— И где ты была? — поинтересовался он, не сходя со своего места, тем же спокойным тоном.

— Мы были в ресторане, праздновали день рождения Нечаева, — сообщила я и коротко добавила: — Есть не буду.

— Понятно, что не будешь, — хмыкнул Володька и прошел следом за мной. — Как отпраздновали?

— Так себе, — без особого энтузиазма ответила я и рассказала мужу обо всех происшествиях прошедшего дня.

Володька терпеливо выслушивал подробности, не перебивая. Конец рассказа пришелся как раз на тот момент, когда мы уже переместились в спальню. Я медленно разделась и легла под одеяло. Практически мгновенно пришло чувство усталости — весь день была на ногах.

— Включи что-нибудь приятное послушать, — попросила я Володьку.

— Опять этот кошачий визг? — небрежно спросил он, называя так мою музыку.

— Пласидо Доминго, — попросила я, не обращая внимания на выпад мужа.

— Никакой музыки, спать, — неожиданно резко ответил он и тоже начал раздеваться.

— Ты что, Володь? — удивленно спросила я, заметив перемену в его настроении.

— А как я еще должен себя вести, когда моя любимая жена шляется ночью по ресторанам? — Володька лег рядом со мной и демонстративно повернулся спиной ко мне.

— Володечка, солнышко, — заканючила я. — Ты же знаешь, что я не хотела туда ехать, а отказаться было неудобно. Так все спонтанно вышло…

— И Шилов был там? — с издевкой спросил Володька.

Рассказывая, я старалась не упоминать имени Кости, чтобы лишний раз не злить супруга, но на поставленный вопрос ответила честно:

— Да, был. Павлик с Валерой еще там остались, а мы уехали.

Володя насупился еще больше, как я поняла по его беспокойному ерзанью. Я прижалась к нему, обняла. Муж никак не отреагировал на мои ласки, только еще чаще задышал.

— Володька, я же все тебе рассказала. — Я ласково поглаживала спину мужа, которая была перед моими глазами. — Все тебе выложила как на духу, а ты даже и пожалеть меня не хочешь. У меня был такой трудный день, а тебе все равно.

— Мне не все равно! — Муж наконец-то повернулся ко мне. — Просто надоело сидеть до позднего вечера одному дома, ждать до поздней ночи. Ужин тебе приготовил, а ты даже есть не стала.

— Володечка, радость моя, я обязательно попробую с утра приготовленный ужин, — пообещала я. — Не обижайся, а лучше посоветуй, что мне делать дальше. Я не знаю, на кого теперь пальцем указать. На Нечаева или Глазунова?

— Ирочка, тебе не кажется, что со своим расследованием ты зашла слишком далеко? — Муж, понемногу успокаиваясь, стал более участливым. — В конце концов, не твое дело, кто из этих двоих совершил подлость. Менты до всего сами докопаются.

— А если не докопаются? — засомневалась я. — Тогда Юлия Александровна закроет свою фирму и должна будет выплатить Гузанову непомерно большую сумму денег.

— А почему ты уверена, что это все организовала не она сама?

— Потому что не она! — твердо стояла я на своем. — Она оказалась давней знакомой Шилова и, по словам Кости, очень порядочная девушка. К тому же, посуди сам, какой ей смысл губить собственный бизнес? Поэтому она с радостью приняла нашу помощь, так как сама не знает, кто ее так подставил.

— Вот, Ира! — воскликнул Володька. — Ты сама подтверждаешь, что вы стали копать не в том месте!

— Как это? — не понимая, куда клонит муж, переспросила я.

— Ты же только что сказала, что существует вероятность того, что ее кто-то подставил, — напомнил мне Володька.

— Кого подставили? — удивилась я еще больше.

— Михалеву. — Володька замолчал в ожидании моего мнения по высказанной версии.

Я тоже молчала, обдумывая подобный вариант развития событий. Почему же сразу не обратили внимание на тот факт, что в результате взрыва развалилось дело не только Гузанова, но и Михалевой? Все улики, которые собраны в милиции, говорят за то, что взрыв произошел по вине работников фирмы «Презент». Я уже представляла, что в протоколах фигурируют фразы: «несоблюдение правил безопасности», «халатное отношение» и другие подобного рода. Володька прав! Некто мог подставить Юлию Александровну, не имея никаких претензий к Гузанову. Само собой разумеется, что сотрудники правоохранительных органов глубоко копать не будут, тем более что виновник произошедшего уже найден, а следовательно, Михалевой не отвертеться.

Но в таком случае постороннему человеку, не имеющему никакого отношения ни к Гузанову, ни к фирме «Презент», очень сложно было подложить взрывчатку в доме, да еще и таким образом, чтобы и сейф был поврежден. К тому же сама Юлия Александровна ничего не говорила нам о том, что у нее есть враги, способные организовать такую подставу. Хотя почему это она должна была об этом нам говорить? Ведь мы об этом даже и не спрашивали, а сама Михалева не подумала, что это может быть так важно. Надо срочно поговорить с ней.

— Мне надо позвонить, — неожиданно вырвалось у меня, и я уже потянулась было к телефонному аппарату, но меня остановил муж.

— Кому? — требовательно спросил он.

— Михалевой!

— Ты что, сдурела? Время знаешь сколько?

— Сколько?

— Почти два часа ночи! — Володька посмотрел на свои наручные часы, которые он снимал всегда в спальне. — Если тебе в такое время не спится, то нормальные люди уже давным-давно видят третий сон. Тем более Михалева в последнее время вся на нервах и засыпает, вероятно, с большим трудом. Представляешь, что сейчас будет, если ты ее разбудишь и станешь задавать всякие вопросы? Тебе ее не жалко?

— Жалко, — согласилась я и опустила голову на подушку. — Но мне с ней нужно срочно поговорить!

— Завтра с утра поговоришь! — твердо сказал муж, отодвигая подальше телефонный аппарат, и загадочно прошептал: — А сейчас нам есть чем заняться.

Володька потянулся ко мне всем телом и обнял. Нежно поцеловал в губы и стянул с меня одеяло. Мысли о Михалевой ушли куда-то далеко-далеко…

Глава 11

Как только Володя разбудил меня, я ощутила пряный мясной запах из кухни и догадалась, что муж разогревает приготовленное на ужин блюдо. Несмотря на аромат, у меня почему-то не возникло аппетита, но говорить об этом Володьке я не стала, чтобы вконец не расстраивать его. Я доплелась до кухни уже после того, как приняла душ и совершила ряд привычных процедур.

— Ирочка, ты выспалась? — участливо спросил он.

Я растерянно пожала плечами, соображая, выспалась ли я на самом деле. Заснули мы достаточно поздно, поэтому проспала я недолго. Состояние оставалось сонным, поэтому, наверное, и есть не хотелось. Володька поставил передо мной тарелку с пловом, присел рядом в ожидании, когда я попробую приготовленное блюдо и, как всегда, восхищусь им.

— Необыкновенно вкусно, — сообщила я и на этот раз. — Ты же всегда готовишь сказочно! Никогда не пробовала ничего вкуснее.

— Ну да! — ухмыльнулся Володька. — В ресторане, наверное, вас угощали всякой всячиной и повкуснее!

— Твой плов не сравнится ни с чем! Вот только есть мне что-то не хочется. Прости! Мне уже и на работу пора.

— На работу? — удивился Володька. — А не рано ли?

— Нет, я хочу еще заехать к Михалевой, — сообщила я. — Кстати, мне ей предварительно позвонить надо. Спасибо большое за завтрак!

Я встала из-за стола, чмокнула мужа в щеку и подошла к телефону. Набрав номер Юлии Александровны, я прислушивалась к гудкам. После серии длинных сигналов я повесила трубку: в такой ранний час Юлии Александровны не было дома. Я отыскала рабочий номер и набрала его.

— Да, слушаю, — в трубке послышался знакомый голос Михалевой.

— Это Ирина Анатольевна Лебедева, — представилась я.

— Что-то случилось? — сразу насторожилась Юлия Александровна.

— Мне надо с вами поговорить, — сказала я ровным голосом. — Не переживайте, ничего страшного не произошло.

— Вам удалось встретиться с Глазуновым и Нечаевым? — поинтересовалась Михалева.

— Да, но об этом скажу при встрече, — уклончиво ответила я.

— Если вы не против, то можете подъехать ко мне на работу, — предложила владелица «Презента». — Я сейчас в своем кабинете.

— Хорошо, я подъеду, — согласилась я.

Положив трубку, я посмотрела на часы: не было еще и восьми утра. Я быстренько оделась, привела в порядок волосы, сделала макияж и пошла на кухню, чтобы попрощаться с Володькой. Муж уже мыл посуду после завтрака.

— Ты уже собралась? — удивился он.

— Да, я пошла.

Еще раз чмокнув мужа в щеку, я пообещала, что сегодня с работы приду не позднее восьми вечера. Володька рассказал мне, что сегодня у него несколько лекций в университете, а вечером — работа с отстающими студентами, с которыми он занимается чем-то вроде репетиторства. Понятно, что на доцентскую мужнину зарплату жить невозможно, поэтому он крутится как может. В этом Володьке помогает его старый друг Виталий Белоусов, с которым муж вместе учился. Виталик иногда подкидывает ему пару-тройку нерадивых студентов, и Володька учит их уму-разуму. Получается у него это довольно успешно, но тем не менее муж относится к репетиторской работе как к возможности подзаработать лишние деньги. Особого энтузиазма это у него не вызывает, поэтому сейчас я пожалела своего супруга.

— Я приду, наверное, позже тебя, — сообщил Володька. — Так что ужин сегодня готовишь ты.

— Хорошо, — покорно согласилась я. — У нас же еще остался твой плов, так что я только подогрею его.

— Ирина, ты совсем разленилась!

— До вечера, милый, — прошептала я, в очередной раз целуя мужа в гладко выбритую щеку.

— Пока, — буркнул Володька и проводил меня чуть ли не до лестничной площадки.

Подходя к своей остановке, на которой народу было меньше, чем всегда, я посмотрела вслед уходящему троллейбусу, на котором обычно езжу на работу, и остановилась в ожидании другого транспорта, чтобы добраться до Михалевой. Свой родной город я знала хорошо, поэтому ориентировалась в нем без проблем и знала маршрут практически всех видов транспорта. Вскочив на подножку подошедшего автобуса, я села на свободное место и по привычке уставилась в окно.

До фирмы «Презент» я добралась около половины девятого. На пороге крутился все тот же охранник, который на этот раз даже не остановил меня. Я проследовала к кабинету Юлии Александровны, поздоровавшись с проходящей мимо девушкой. Дверь в ее кабинет была приоткрыта, но я из вежливости все равно постучалась, а затем, услышав голос Юлии Александровны, вошла.

— Проходите, Ирина Анатольевна!

На журнальном столике около дивана уже стояли две чашечки кофе и вазочка с шоколадом.

— Я тут кофе сварила как раз к вашему приходу. Дома не успеваю завтракать, поэтому можем это сделать вместе.

Я присела на диван. Она — напротив и испуганно посмотрела на меня. За эти несколько дней Юлия Александровна сильно изменилась. Я припомнила нашу первую встречу с ней буквально два дня назад, когда она пришла к нам в редакцию и с увлечением рассказывала о работе фирмы. С той уверенной, настойчивой, слегка нервной женщиной Юлию Александровну нынешнюю было не сравнить. Теперь она чувствовала себя неуверенно даже в своем собственном кабинете. Помимо всего прочего, я заметила слегка заметные мешочки под глазами, которые говорили о том, что передряги не проходят для нее бесследно. И теперь Юлия Александровна, видела я, ожидала разговора со мной со страхом.

Я рассказала о встрече с Глазуновым и сообщила, как был отпразднован день рождения Нечаева. Юлия Александровна выразила восхищение организованным фейерверком, но затем сразу как-то сникла.

— А мой бизнес катится к чертовой матери, — в сердцах сказала она, но тут же добавила: — Простите, Ирина Анатольевна, что я прибегаю к таким выражениям, но уже терпения не хватает.

— Я вас понимаю. В принципе это я и хотела бы обсудить сегодня с вами. После разговора с Глазуновым и Нечаевым у меня совершенно неожиданно возникла мысль о том, что взрыв особняка Гузанова могли организовать для того, чтобы навредить именно вам.

— Мне? — удивилась Юлия Александровна и даже в волнении переменила позу, закинув ногу на ногу.

— Судите сами! В результате взрыва теперь именно вам придется возмещать все убытки. Гузанов получит страховку за дом, да еще к тому же еще и возмещение материального ущерба с вашей стороны. В то, что его бизнес на самом деле развалится, верится с большим трудом, а вот вам теперь уже вряд ли встать на ноги.

— Вы действительно думаете, что кто-то мог все это специально организовать, чтобы навредить мне? — переспросила Юлия Александровна, догадавшись, к чему я клоню.

— Да! — кивнула я. — У вас есть какие-то враги?

Юлия Александровна смотрела на меня отсутствующими глазами, не веря в то, что дело обернется таким образом. Может быть, она думала о том, что ей самой эта мысль не пришла в голову, а может быть, просто не знала, кто ей желает зла, но на мой вопрос отвечать она не торопилась. Встав со своего места с чашкой кофе в руках, Михалева подошла к окну, выглянула на улицу, покосилась в мою сторону и опять присела.

— Нет, я никого не знаю, кто хотел бы так серьезно подорвать мое финансовое положение, — рассеянно ответила она. — Даже и предположить не могу!

— У вас нет ни единого врага? — уточнила я, немного удивившись, так как у каждого человека всегда найдется пара-тройка тайных недоброжелателей, имена которых он может перечислить с закрытыми глазами.

— Ну как вам сказать, — уклончиво ответила Юлия Александровна. — Недоброжелатели — это слишком громко сказано. У меня нет врагов, просто есть люди, которым я не нравлюсь или которые не нравятся мне, но чтобы кто-то решился на такое… Нет, такого быть не может!

— Вы в этом уверены? — уточнила я.

— На все сто процентов, — не задумываясь, ответила Юлия Александровна. — Так что вашу версию можно отбросить.

— Давайте договоримся с вами так, — предложила я, не решившись все же отказаться от своих соображений. — Вы еще подумаете, вспомните своих знакомых, все обдумаете, а потом, если у вас вдруг появятся идеи на этот счет, вы мне перезвоните.

На такое предложение Михалева согласилась сразу, но тем не менее не преминула повторить, что вряд ли вспомнит что-то полезное по этому поводу.

— А сотрудники правоохранительных органов не прорабатывали круг ваших знакомых? — поинтересовалась я.

— Нет, что вы! Я для них не потерпевшая сторона, — напомнила она. — Милиция уверена, что во всем повинна именно я. Вот только они ломают голову, зачем мне самой все это было нужно. Мне следователь всякие вопросы задавал, совершенно не относящиеся к делу. Я так понимаю, что он вообще меня считает психически ненормальной.

— Ну это вряд ли, — возразила я. — Просто ему нужно что-то вписать в протокол, а не отделаться одной фразой, что вы ничего не знаете по этому поводу. Вот он и старается.

Я задумалась над словами Михалевой. Если у нее и в самом деле были враги, то она, конечно же, упомянула бы о них. Значит, Володька ошибался. Да к тому же мне не давала покоя мысль о том неизвестном человеке, по просьбе которого Доронин подложил взрывчатку в доме Гузанова. После коротких раздумий я решила рассказать Юлии Александровне о том, что нам сообщил Усатый.

— Девушка, которую вы видели в кафе, наверное, жена Доронина, — предположила Юлия Александровна. — Я знаю, что она моложе его на несколько лет и довольно симпатичная. Кстати, Доронин по моей просьбе ездил в особняк Гузанова. Несмотря на то, что он проработал в нашей фирме чуть больше месяца, мы с ним до этого были хорошо знакомы. Я Константину Эдуардовичу доверяю больше, чем кому бы то ни было среди своих людей. А перед взрывом я просила его проконтроливать, как продвигается работа. Так что Доронин совершенно необоснованно вызвал ваши подозрения.

— Не наши, а одного из рабочих, того, что с усами, — напомнила я.

— Ой, нашли кому доверять, — усмехнулась она. — Богачева, то есть того усатого, самого можно заподозрить в чем угодно. Я вообще-то очень неохотно его приняла на работу, с его биографией. Он, между прочим, в тюрьме отсидел несколько лет. Конечно, это ни о чем еще не говорит, но все равно не характеризует Олега Ивановича с положительной стороны.

— Сидел в тюрьме? — Я сразу же вспомнила о том, что и Гузанов в свое время побывал в местах лишения свободы.

— И между прочим, вышел Богачев совсем недавно, — добавила Юлия Александровна. — Около года назад!

— А за что сидел? — поинтересовалась я.

Юлия Александровна пожала плечами.

— Зачем же вы его приняли на работу с судимостью? — спросила я.

— Богачев знает свое дело и, кстати, в подрывных работах очень хорошо разбирается, — объяснила Юлия Александровна. — К сожалению, его сегодня нет на работе, у него что-то с матерью случилось, а то бы вы сами с ним поговорили.

— Я с ним обязательно встречусь! — пообещала я. — Или поговорю с Гузановым!

Надо же! Как же это мы упустили из виду Усатого, то есть Богачева? Если бы я знала, что он с ним встречался, то обязательно бы обратила на него внимание. Может быть, он знаком с Гузановым? Как это выяснить?

— Ирина Анатольевна, мне пора на допрос к следователю, — перебила мои размышления Юлия Александровна. — Уже почти девять, так что мне надо ехать. Вас куда-то подбросить?

— Если несложно, то к студии телевидения, — попросила я.

Юлия Александровна без возражений согласилась, и мы обе вышли из офиса.

* * *

На работу я приехала, опоздав всего на пятнадцать минут, но тем не менее на меня тут же набросились все сотрудники. Даже Валерка Гурьев, который оказался у нас в кабинете.

— Ира, где это ты пропадаешь? — требовательно спросил он. — Мы тебе домой уже устали названивать.

— Что, я не могу раз в жизни опоздать на работу? — спросила я, не обращаясь ни к кому лично.

— Можешь, но не в тот момент, когда тут такое происходит! — Возбужденная Галина Сергеевна сделала ударение на последнем слове.

— Что происходит? — спросила я в свою очередь.

— А ты догадайся, — игриво предложил Павлик.

— Опять Кошелев вызывал на ковер? — сообразила я.

— Нет, — помотал головой Гурьев. — Ты лучше сядь, а то еще ненароком упадешь, тогда еще будет один труп.

— Какой труп? Говорите быстрее! — нетерпеливо попросила я.

— Ну, ты села? — переспросил Валерка и, убедившись, что я последовала его совету, сказал: — Гузанов убит!

— Что? — От неожиданности я вскочила со своего места и посмотрела на Валерку в ожидании подробностей, которые он наверняка знал.

— Да, убит, Ирочка, — подтвердил Павлик. — А ты гуляешь…

— Где? Когда это случилось? — Терпение мое кончалось, поэтому я неприлично взвизгнула: — Объяснит мне кто-нибудь, в чем вообще дело?!

— Ты садись, сейчас я тебе все расскажу, — пообещал Гурьев.

Я опустилась в почетное кресло, стоящее посередине кабинета, потому что оно стояло ко мне ближе всех.

— Мы с Пашкой вчера расстались с тобой в ресторане, — начал он издалека. — Ты с Шиловым поехала домой, а мы остались. Гулянка продолжалась практически до самого утра. Мы разъехались уже около четырех часов. Павлик поехал к себе, я — к себе.

— С теми девчонками у нас, кстати, ничего не получилось, — перебил его Павлик. — Так что мы зря старались.

— Сейчас не об этом! — остановил его Гурьев и продолжил: — Так вот, только я захожу к себе домой, а мне Санька Смирницкий говорит по телефону, что меня срочно на работу вызывают — весь телефон оборвали. Ну я набрал номер своего рабочего, а там никто трубку не берет. Я с перепугу даже Кошелеву позвонил, думал, что, может, что-то серьезное случилось, но все бесполезно. Хотя серьезное на самом деле случилось.

— Еще бы! Убили Гузанова! — Павлик опять перебил Гурьева.

— А Смирницкий что, не знал, по какому поводу тебя вызывают? — спросила я у Валерия.

— В том-то и дело, что не знал. Ему никто ничего не говорил, а просто разыскивали меня. Я потом уже успокоился и после бестолковых звонков уже хотел было идти спать. Голова болела, все-таки выпили мы там! Не успел я, извините за подробности, штаны снять, как опять услышал телефонный звонок. Снимаю трубку, а мне говорят, что нужно срочно выехать, чтобы подготовить материал для «Криминальной хроники». Других журналистов у них, видите ли, не нашлось, поэтому так настойчиво разыскивали меня. Через пять минут меня около подъезда уже ждала машина с оператором. Мы поехали куда-то за город, как мне потом сказали, в сторону Сокурского тракта, и там около какого-то болота остановились. Смотрю, там ментов полно, и какой-то участок огорожен. Подхожу ближе, а там лежит не кто иной, как Виктор Анатольевич Гузанов собственной персоной.

— И в такой ужасной позе, — опять вклинился Павлик. — Такое ощущение, что ему кто-то руки и ноги перед тем, как выстрелить, сломал. И лицо все в крови. Стреляли почти в лоб! А руки…

— Павлик, хватит тебе, — остановила его Лера. — Не каждому приятно слышать эти ужасные описания.

— Видеть тоже было не очень приятно, — согласился Валерий. — Так вот, по моим сведениям, убийство Гузанова произошло где-то около одиннадцати часов вечера. Или ночи, как кому удобно. Было сделано два выстрела. Один повредил ему бедро, а другой, в лоб, стал смертельным. Убийца стоял на небольшом расстоянии от него и стрелял практически в упор. Все!

Я смотрела на коллег растерянно, будто ожидая, что они сейчас признаются в том, что так неудачно решили меня разыграть. Я помнила, что сегодня не день смеха и не время для розыгрыша, но тем не менее до конца еще не поверила сообщению об убийстве Гузанова. И самое главное, что коллеги молчали, наблюдая за моей реакцией, и только Лера благоразумно протянула мне стаканчик с минеральной водой, от которого я не отказалась.

— Для меня, например, странно одно, — задумчиво проговорила Галина Сергеевна. — Почему сотрудники правоохранительных органов так быстро обнаружили труп?

— Надо было смотреть «Криминальную хронику», а не опаздывать, как Ирина, — упрекнул ее Павлик.

— Мне тоже это интересно! — Я отдала пустой стакан Лере.

— А там в этом районе компания подростков отдыхала, — пояснил Валерий. — Ну как, компания… два парня и девушка. Они сначала выстрелы услышали, а потом увидели, что стоит чья-то машина, подбежали, когда стало тихо, и заметили труп. Они сразу же вызвали милицию и, как честные порядочные граждане, дождались приезда и «Скорой», и милиции.

— Странно, что труп так долго пролежал, — задумчиво проговорила Лера. — Обычно его сразу же в морг везут.

— Ты-то откуда знаешь? — беззлобно спросил ее Валерка. — Пока протоколы все не написали, никто его не трогал. Так что у меня материальчик хороший получился. Как и полагается, и труп во всей красе, и репортаж со свидетелями, и убийство практически раскрыто.

— Как раскрыто? — удивилась я.

— Один из парней видел, как в какую-то машину, стоящую недалеко от места убийства, садился мужчина. Он даже лица его не увидел, только заметил, что тот не маленького роста и немного полноват. И все.

— А машину запомнил? — уточнил я.

— Нет, он марку не узнал, а цвета в темноте не различил, — сообщил Гурьев.

— А если по конфигурации? — заинтересовался Павлик. — Например, «девятка» это или «шестерка»? А может быть, вообще иномарка?

— Не знает он, — повторился Валерка. — Предположительно иномарка, но парень в этом не уверен.

— Ничего, его менты так обработают, что он признается, что это была «десятка», а за рулем сидела Юлия Александровна! — в сердцах воскликнул Павлик.

— А что, если эта роковая женщина решилась не только ограбить Гузанова, но и прибить его? — опасливо огляделась Галина Сергеевна.

Мы все покосились в ее сторону, и Моршакова сразу же поняла, что опять сморозила какую-то глупость.

— Ну, это я просто так сказала, чтобы вы подумали и насчет такой версии, — оправдывалась она. — Версии ведь бывают всякие!..

— Вы не дослушали меня, — перебил ее Валерий. — Этот незнакомец, перед тем как сесть в машину, выкинул в кусты какой-то предмет.

— Какой предмет? — заинтересовалась я.

— Пистолет, — сообщил Валерка. — Да-да! Именно тот пистолет, из которого был убит Гузанов. Ментам надо будет только установить владельца этого оружия, и дело состряпано.

— А если это оружие нигде не зарегистрировано? — предусмотрительно спросил Старовойтов.

— Это скоро выяснится, — сообщил Гурьев. — У меня один дружок в милиции как раз занимается расследованием этого дела. Помню, мы с ним в году этак…

— И когда же станет известно, кому принадлежит это оружие? — перебила я воспоминания Валерки.

— Позвоню ему попозже, через часок, — пообещал Гурьев. — Может быть, тогда уже все и выяснится. Определить владельца оружия несложно, если этот пистолет зарегистрирован.

Все это мне показалось довольно странным. Зачем надо было убийце наводить на себя подозрения и избавляться от оружия прямо на месте преступления? Почему поступил столь опрометчиво? Надо быть полным дураком, чтобы так подставить себя!

Но с другой стороны, если оружие нигде не зарегистрировано, то самый удобный вариант — это выкинуть его прямо на месте преступления, чтобы не таскать важную улику с собой. Понятно, что предварительно убийца стер отпечатки пальцев! И все равно, бросить оружие на месте преступления — так мог сделать только отморозок или человек, который привык рисковать и не боится, что его поймают и посадят в тюрьму!

Что же это я?! Мне же Михалева сама указала на Усатого, которой сидел в тюрьме. Может быть, следует его проверить? Направил же нас Усатый по ложному следу с Дорониным, чтобы отвлечь подозрения от себя.

— И что вы голову ломаете? — неожиданно спросил Павлик. — Я больше чем уверен, что пистолет принадлежит Константину Эдуардовичу Доронину, который…

— Кстати, Доронин тут совершенно ни при чем, — перебила я Павлика, и взгляды изумленных сотрудников были переведены на меня. — Я сегодня утром тоже кое-что узнала от Михалевой. Она сама попросила Константина Эдуардовича проконтролировать, как продвигаются работы в особняке Гузанова. По ее указанию Доронин приехал на объект и все там осмотрел.

— Ирина, но одно обстоятельство не исключает другого, — заметил Валерий. — Доронин мог выполнить заказ не только Михалевой, но и еще кого-то.

— Нет, это не он, — уверенно сказала я. — Это Усатый, то есть Богачев Олег Иванович!

— Который нас навел на Доронина? — заинтересованно спросил Павлик.

Я кивнула и продолжала:

— Во-первых, Богачев присутствовал на объекте; во-вторых, он хорошо разбирается во взрывных устройствах. Кстати, лучше всех остальных работников фирмы «Презент»; ну а в-третьих, он сидел в тюрьме.

— И что? — хмыкнула Лера. — Если человек сидел за решеткой, то на него можно сваливать все смертные грехи?

— Слушайте, а ведь Гузанов тоже сидел! — вспомнил Павлик.

— Вот и я про то же самое, — подтвердила я. — Надо проверить, не по одному ли и тому же делу проходили Гузанов и Богачев?

— Это проверить просто, — хмыкнул Гурьев. — Только я не уверен, стоит ли. У Гузанова и Богачева нет ничего общего! Один является преуспевающим бизнесменом, другой — простой работник фирмы. К тому же, если вы помните, Гузанов вышел из мест заключения несколько лет назад, а Богачев — недавно. Ладно, позвоню… Дружок у меня один есть…

Валерка набрал какой-то номер на телефонном аппарате и застыл в ожидании ответа. Разговор был коротким. Гурьев сообщил известную информацию собеседнику, а затем попросил его перезвонить через некоторое время с ответом.

— Через полчаса он все скажет, — сообщил Валерка, положив трубку.

— А мне, например, кажется подозрительным другое: каким это образом Виктор Анатольевич оказался в районе Сокурского тракта в такое позднее время? — размышляя вслух, спросил Павлик.

— Это лучше узнать у его жены, — сказал Валерий. — После работы он же был дома и поехал на встречу, видимо, оттуда.

— Екатерину Дмитриевну в такой ситуации лучше не трогать, — заметила Лера. — Бедная женщина! Мало того, что она знала о разваливающемся бизнесе мужа, как тут же его и убили. Представляете, в каком она состоянии?

— Мне кажется, вам стоит еще раз подробнее расспросить того паренька, который видел, как уезжал убийца Виктора Анатольевича, — предложила Лера. — Вдруг он и в самом деле вспомнит что-то важное.

— Я уже с ним разговаривал, — напомнил Валерий. — Он мне рассказал все, что видел. А теперь еще начнет выдумывать всякую ерунду, которую нам знать совершенно необязательно.

— Хорошо, — согласилась я с предложением Гурьева. — Поедем в компанию «Мобилайн», только ответа твоего друга дождемся. Валера, тебе же нужен материал для «Криминальной хроники»? Вот этим и займемся. Может быть, что-нибудь полезное раскопаем.

— Я с вами! — сразу отреагировал Павлик и уже схватился за свою камеру.

— Нет, Паша, я попросила бы тебя остаться, — вежливо остановила его Галина Сергеевна.

Павлик растерянно посмотрел на нее, но камеры из рук не выпустил.

— На сегодня у меня запланирована съемка с очередной героиней нашей программы, — продолжила Галина Сергеевна. — Нам нужны твои услуги. Не можем же мы с Лерой выполнять твои непосредственные обязанности. Не забывай, что до очередной программы «Женского счастья» осталось всего два дня. Мы и так по срокам все затянули, поэтому откладывать уже некуда. А Ирина с Валерой поедут с другим оператором, который подготовит материалы «Криминальной хроники».

Павлик молча выслушал объяснения Галины Сергеевны, грустно посмотрел на меня и положил камеру на место.

— Надо так надо, — пожал он плечами. — Когда поедем к Мельниковой?

— Можно прямо сейчас, — предложила Галина Сергеевна. — Ирина, ты как на это смотришь?

— Галина Сергеевна, дорогая, а нельзя ли на этот раз обойтись без меня? — взмолилась я. — Нам с Валерой нужно заехать в «Мобилайн».

— Ирочка, и долго вы будете играть в эти журналистские расследования? — поразилась Галина Сергеевна. — Между прочим, на носу очередная программа «Женского счастья», ведущей которой являетесь именно вы.

— Я это прекрасно помню. Обещаю завтра посвятить весь день Мельниковой.

После моих обещаний и заверений Галина Сергеевна согласилась. Так что мы с Валерием были свободны от непосредственной работы, а вот Пашке с Лерой предстояло под присмотром Моршаковой наработать материал для очередной программы.

Валера вышел из кабинета, чтобы отыскать своего оператора для съемок в офисе Гузанова, а я обговорила с Галиной Сергеевной некоторые неточности в сценарии, которые нуждались в доработке.

В этот момент к нам вошел Шилов, и я обрадовалась, что нам с Гурьевым можно будет поехать именно с Костей, а не с другим водителем. Костя узнал об убийстве Гузанова из местных новостей по телевизору, сочтя, что и это происшествие могут повесить на Юлию Александровну. Я попыталась успокоить его, упомянув, что против Михалевой нет абсолютно никаких доказательств, но Шилов не хотел даже слушать меня.

— Доказательства при желании всегда можно найти, — резонно заметил он. — В конце концов, подкинуть их, найти свидетелей, которые укажут именно на нее. Так что подставить Юлечку несложно!

Так, значит, уже Юлечку! Я про себя возмутилась такой фамильярностью Шилова, но сразу же переборола в себе этот легкий приступ ревности. Не всю же жизнь ему развозить меня на служебной машине! Пора бы и о своей дальнейшей жизни подумать.

— Ты знаешь, Костик, а мне вчера вечером пришла хорошая мысль, — неожиданно сказала я. — Что, если некто пытается таким образом подставить Михалеву?

— Каким же это образом? — удивилась Лера. — В том, что особняк Гузанова взлетел на воздух, без сомнения, есть ее вина, а вот к его убийству, уверена, она вообще непричастна.

— Лера, ты как будто бы свалилась с луны, — возмутился Павлик. — Если кто-то хотел подставить Михалеву с особняком, то уж подкинуть пистолетик с ее отпечатками пальцев — вообще раз плюнуть. Тогда она залетит по полной программе!

— Не говори так, Павлик! — остановила его Галина Сергеевна. — Ты посмотри, что с Костей творится!

Я тоже посмотрела на Шилова и удивилась испуганному выражению на его лице. Мне даже стало немного жаль этого мужественного высокого красавца, который почти раскис. Хотя до этого, правда, было еще далеко, но Шилов оказался в полной растерянности.

— Костик, ты сейчас свободен? — поинтересовалась я у него.

— Пока нет, — буркнул он в ответ.

— А что же ты тогда зашел? — удивилась Лера.

— Рассказать об убийстве Гузанова, — объяснил Шилов. — Я думал, что вы еще ничего не знаете.

— Нам все Валерка доложил. А сейчас мы хотим съездить в «Мобилайн», разведать там обстановку, — сообщила я. — Хотели и тебя взять туда.

Костя посмотрел на свои часы, затем присвистнул и покачал головой:

— Нет, сейчас не могу! Очень срочный выезд. Через часок вернусь! — сказал он. — Я же человек подневольный. Куда начальство пошлет, туда и еду!

— А как же Юлия Александровна? — напомнила Лера, будто издеваясь над нашим водителем. — Кто же ее спасать будет?

Костя беспомощно посмотрел на нас. Если бы я обладала определенными полномочиями, то обязательно отмазала бы Шилова от текущей работы, но Костя подчинялся совершенно другому руководству.

— А может быть, плюнуть на начальство? — неожиданно с досадой сказал он.

— Ты что, сдурел? — возмутился Павлик. — Тебе что, работать надоело? Да не переживай ты так! За это дело взялись серьезные люди.

— Это ты про нас, что ли, с Валеркой? — уточнила я.

— А про кого же еще? Вы уж обязательно до истины докопаетесь, из любой ситуации выход найдете!

— Только вот пока что все безуспешно, — вздохнув, напомнила я.

Павлик развел руками в стороны, но не стал ничего добавлять к своему оптимистическому замечанию. Шилов немного приободрился, услышав о том, что мы до сих помогаем Михалевой, значит, еще не все потеряно!

— Я договорился! Едем? — возбужденно выкрикнул Гурьев, вбегая к нам в кабинет, и добавил, увидев Шилова: — А ты что здесь ошиваешься? Тебя там начальство обыскалось! Я хотел попроситься ехать с тобой, но мне сказали, что ты на важном задании.

— Какое там важное! — буркнул Костя и вышел из кабинета.

— Ирина, ты готова? — спросил Валерий. — Мне не звонили?

— Готова, только тебе звонка не было, — ответила я.

— Полчаса уже прошло, — заметил Гурьев, и тут же раздался телефонный звонок.

— Это меня, — радостно бросился к телефону Валерий и схватил трубку.

Практически он молчал весь разговор, а затем, попрощавшись с собеседником, сказал:

— Ну и что я вам говорил? Гузанов пятнадцать лет назад сел в тюрьму на пять лет. На него было заведено уголовное дело за мошенничество. Что-то он там делал с машинами. Наверное, как обычно, перепродавал краденые автомобили или запчасти к ним. Кстати, он сел не один, а с напарником. А вот Богачева посадили за изнасилование малолетних на более длительный срок.

— Что? Он занимался такой мерзостью? — фыркнула я.

— Да, — подтвердил Валерка. — И провел в тюряге гораздо больше времени из-за того, что зарезал своего однокамерника. Так что к его сроку добавили еще десять лет.

— Как за убийство? — еще больше удивилась я.

— Понятное дело, — ухмыльнулся Павлик. — Его, наверное, после малолеток опускали по полной программе и довели до поножовщины.

Я была совершенно ошарашена этими новостями. Понятно, что у насильника и афериста не может быть никаких общих дел, значит, Гузанов не был знаком с Богачевым. И то, что оба сидели в тюрьме — это только совпадение. Надежда на то, что Богачев с Гузановым проходили по одному делу, улетучилась. Я, честно говоря, немного расстроилась, потому что теперь совершенно не знала, как продолжать расследование. Разрабатывать далее Богачева?.. Но Михалева исключала его причастность к взрыву дома Гузанова. А к убийству?.. Оставалась одна надежда на то, что что-то выяснится в офисе фирмы «Мобилайн» и сотрудники правоохранительных органов определят владельца оружия, из которого застрелен Гузанов.

Я взяла свою сумку, дала несколько советов Моршаковой, попрощалась со всеми в студии, и мы вышли на стоянку, где стояла «Газель» Михалыча. Видимо, у журналистов он не пользовался особым спросом, поэтому большее количество рабочего времени был свободен. С ним-то мы и отправились в офис компании «Мобилайн».

Водитель, весьма пасмурный сегодня, был погружен в свои проблемы и напряженно следил за дорогой. Оператор, которого снарядили вместе с нами, чуть ли не клевал носом. И только мы с Валерием чувствовали себя бодро.

Глава 12

Валерка развернул свое удостоверение перед охранником, который остановил нас на пороге офиса компании «Мобилайн». Молодой человек в камуфляже просмотрел наши удостоверения, сверил фотографии и кивнул нам: мол, проходите.

— Вы к кому хотели бы на прием? — вежливо поинтересовался он.

Валерка растерялся, потому что не знал, кто может дать ему информацию о том, как провел свой последний день жизни Гузанов, поэтому молчал. Мы стояли перед охранников втроем: я, Гурьев и оператор, которого пригласил Валерий.

— Хотелось бы к секретарю Виктора Анатольевича, — сказала я.

Охранник показал нам на кабинет Гузанова, к которому мы подошли. Дверь в него была приоткрыта, но мы не стали туда входить, так как услышали знакомый голос секретарши, которая с кем-то разговаривала по телефону.

— Да, Ленка, я тебе точно говорю… — Голос ее был взволнованным. — Да никто и не думал, что произойдет самое ужасное. Я, конечно, сразу просекла, что еще тот взрыв особняка шефа был не просто так, а теперь вообще все это… Ты телевизор смотрела? Видела его?.. Ужас! Я просто в шоке была!.. Что ты говоришь?.. Да я его видела за час до убийства! Представляешь, какой ужас? Вчера на работе долго сидел, ну и я вместе с ним. Он все какие-то бумаги подписывал, что-то делал в своем кабинете… Что? Нет, мы вышли не вместе. Он раньше уехал, а я дома только в двенадцать была. Ты же знаешь, что мне тут два шага. А сегодня с утра телевизор смотрю, а там такое показывают… Верка, ты не представляешь, что теперь будет! Как мы теперь без Виктора Анатольевича? Кошмар!

Секретарша Гузанова начала опять рассказывать о том, как ужасно был снят труп Гузанова и как сильно она испугалась, увидев эти кадры. Нам с Валеркой это уже было неинтересно, но зато теперь мы знали, что Виктор Анатольевич очень задержался на работе и поехал к тому болоту именно из офиса.

— Зайдем к ней? — неуверенно спросил шепотом Валерий.

Я кивнула, и мы вошли в приемную Гузанова. Секретарша испугалась такого вторжения, сразу же коротко попрощалась со своей телефонной собеседницей, положила трубку и удивленно посмотрела на нашу компанию. Учитывая то, что мы были у Гузанова на приеме только вчера, девушка должна бы была запомнить нас, но я ошибалась.

— Вы по какому вопросу? — смущенно спросила она, будто мы застукали ее на месте преступления, а не за разговором с подругой.

— Нам хотелось бы поговорить с вами, — сообщила я.

— Со мной? По какому вопросу? — еще больше испугалась секретарша. О цели нашего прихода она не догадывалась, судя по ее взгляду, даже заметив человека с камерой.

— По поводу убийства Виктора Анатольевича, — пояснил Валерий.

— А чем я могу вам помочь? — удивилась девушка и наконец поднялась со своего места.

— Вы же вчера сидели здесь до позднего вечера с шефом… — начал Гурьев, присев на край дивана в приемной.

— Откуда вам это известно?

— Какая разница? — не слишком тактично оборвал ее Валерий. — Дело-то все в том, что вы были, может быть, последним человеком, с которым разговаривал Виктор Анатольевич, кроме, пожалуй, убийцы.

— Нет, не последним, — поправила его девушка, стоя перед нами и не решаясь возвратиться на свое место. — Виктору Анатольевичу позвонили, и после этого звонка он сразу же вышел из кабинета, причем молча, даже не попрощавшись со мной. Больше я его не видела.

— Какого звонка? — насторожился Валерка. — Об этом подробнее, пожалуйста!

— А почему я должна перед вами отчитываться? — спохватилась секретарша, осознав, что разговаривает с совершенно незнакомыми людьми.

— Девушка, вы нам ничего не должны, — успокоила я ее. — Не волнуйтесь, мы не собираемся устраивать вам допрос с пристрастием. Просто нам нужно сделать репортаж по поводу смерти вашего начальника, и именно за этим мы пришли к вам.

— Вы журналисты? — догадалась девушка.

Я кивнула, но девушка все еще молчала, присматриваясь к нам.

— А вчера к Виктору Анатольевичу случайно не вы приходили? — настороженно спросила она, снизу вверх оглядывая меня, наконец-то вспомнив нас.

— Да, мы!

— Ой, простите, пожалуйста, — девушка смутилась. — А я вас совершенно не узнала. У меня память на лица не очень хорошая.

— Ничего страшного, — успокоила я ее, тут же напомнив: — Так что вы там говорили насчет звонка?

— Ах да, — спохватилась девушка и ненадолго задумалась, приложив пальчик ко лбу. — Виктору Анатольевичу вчера поздно вечером позвонил какой-то мужчина…

— В котором часу это было, вы точно не помните? — перебил ее Валерий.

— Точно не скажу, — смутилась секретарша. — Я на часы не смотрела, но, когда Виктор Анатольевич после этого звонка ушел, было где-то без двадцати одиннадцать. Я в это время тоже начала собираться домой.

— Времени как раз оставалось столько, чтобы доехать на своей машине до Сокурского тракта, — заметил Гурьев. — А кто ему звонил, не скажете?

— Не знаю, — ответила секретарша. — Позвонивший мужчина попросил к телефону Гузанова, я спросила, как его представить, а он ответил, что Виктор Анатольевич ждет его звонка, поэтому я сразу же переключила его на шефа.

— А голос вам не показался знакомым? — поинтересовалась я.

— Нет, я никогда не слышала этот голос, — уверенно ответила секретарша. — Не знаю я этого мужчину, а вот Виктор Анатольевич, по-видимому, с ним был знаком. Они разговаривали довольно долго, и сразу после того, как телефон у шефа отключился, он выбежал из кабинета.

— О чем же они говорили? — прямо спросил Валерий.

— Откуда же я знаю? — вспылила секретарша. — Я не подслушиваю разговоры шефа. Мало ли о чем они говорили. И понятия не имею. Когда этот мужчина позвонил, я поинтересовалась, по какому он вопросу, решая, стоит ли беспокоить Виктора Анатольевича, а незнакомец ответил, что по личному.

— И что это значит? — Я посмотрела на Валерия.

— Этот звонок значил только одно, — начал Гурьев, облокотившись на спинку дивана и положив руку на подлокотник. — Где-то около двадцати минут одиннадцатого Гузанову позвонил некто и пригласил на встречу у болота Сокурского тракта. Потом этот незнакомец и пристрелил Виктора Анатольевича.

— А зачем же Гузанов поехал на эту встречу в то же время, да еще в такое дикое место? — удивилась я. — Вспомни, когда Нечаева вызвали на пустырь, как Леонид Львович сильно всполошился, опасаясь за свою жизнь, а этот побежал, даже не предупредив, куда уходит.

— Значит, звонил кто-то хорошо знакомый Виктору Анатольевичу, кто может надеяться на то, что Гузанов не побоится с ним встретиться в безлюдном месте.

— А вашего шефа никто не шантажировал? — осенило меня.

— Ничего об этом не знаю, — призналась секретарша. — Но, по-моему, ничего такого не было.

— А с чего ты взяла, что его шантажировали? — спросил Валерий.

— Просто так, — ответила я. — Даже уж и не знаю, за что зацепиться.

Секретарша по-прежнему растерянно смотрела на нас, удивляясь, что людей с телевидения так серьезно заинтересовали подробности телефонного разговора ее шефа.

— А как вы думаете, мне об этом разговоре надо сказать в милиции? — нерешительно спросила она совета.

— О чем? — Валерка посмотрел на нее.

— Ну о том, что Виктору Анатольевичу звонил этот мужчина? — уточнила девушка.

— Конечно, — с готовностью порекомендовал Гурьев. — Во-первых, вы не имеете никакого права скрывать эту информацию; а во-вторых, сотрудники правоохранительных органов могут определить номер телефона, с которого поступил звонок, а следовательно, и его хозяина.

— У вас случайно на телефоне нет определителя номера? — спохватилась я.

— Есть, — спокойно ответила секретарша. — Только я тот номер не запомнила, даже внимания на него никакого не обратила!

Я задумалась. Вот из-за рассеянности таких особ нам и приходится нередко голову ломать. Что ей стоило запомнить этот номер или, по крайней мере, записать его куда-нибудь на всякий случай. Хотя, с другой стороны, в день Виктору Анатольевичу было столько звонков, что записывать телефонный номер каждого абонента не было никакого смысла.

— Зато у нас есть записная книжка! — неожиданно воскликнула девушка, увидев, что мы еще больше расстроились после сообщения, что на телефонном аппарате есть определитель номера, а она им не воспользовалась. — Там фиксируется несколько последних номеров, с которых нам звонили. Надеюсь, что тот номер тоже сохранился.

Секретарша подошла к своему рабочему столу и села на место. Мы с нетерпением ожидали, когда она завершит свои манипуляции с телефонным аппаратом.

— Нашла! — неожиданно громко вскрикнула она. — Вот этот номер! И время совпадает! У нас здесь таймер стоит.

Секретарша проговорила вслух цифры, а затем вскрикнула еще громче.

— Виктору Анатольевичу звонили из дома! Это номер его домашнего телефона!

— Вы уверены? — строго спросил Валерий.

— Конечно! Жена часто звонит ему на работу из дома, она же у него домохозяйка, и всегда высвечивается этот номер, — пояснила девушка. — Вы что, меня за дуру полную держите? Любой секретарь знает наизусть домашний номер своего шефа!

— И что это значит? — растерянно спросила я.

— Получается, что это звонила его жена, — неуверенно ответил Валерка. — Она просто изменила голос и вызвала мужа на встречу…

— Да ты что, издеваешься? — вскипела я.

— Почему издеваюсь? Может быть, все так и было? Потом жена взяла пистолетик и пришлепнула своего супруга.

— Валерка, хватит! — остановила я его. — Что на тебя нашло? Всякую ерунду тут плетешь.

— Екатерина Дмитриевна — очень хорошая женщина, интеллигентная и порядочная, — вступилась за жену шефа секретарь, что было несколько странно, принимая во внимание рассказы о близких отношениях женщин подобной профессии со своими начальниками. — Я с ней часто разговариваю по телефону, и голос ее хорошо знаю. Это была не она! Это был мужчина!

— Получается, что около десяти часов вечера к Екатерине Дмитриевне пришел незнакомый человек и позвонил Гузанову, чтобы пригласить его на встречу, — сразу же сориентировался Валерий. — Гузанов согласился и поехал на Сокурский тракт, где Виктора Анатольевича и застрелили.

— То есть жена Гузанова за несколько часов до его смерти разговаривала с убийцей? — уточнила я.

— К тому же этот мужчина был знаком как с женой Гузанова, так и с ним самим! — добавил Валерий.

Мы с Гурьевым переглянулись, я к тому же рассеянно посмотрела на секретаршу.

— Да таких мужчин сколько угодно, — не открыла Америки секретарша.

— Об этом нужно разговаривать с самой Екатериной Дмитриевной, — уверенно сказал Гурьев. — Уж она-то точно знает, кто был у нее дома в половине одиннадцатого и звонил ее мужу на работу.

Мы собиралась проститься с секретаршей, и я заметила ее слегка надутые губки и обиженное личико.

— А как же интервью? — скромно поинтересовалась девушка, прижав зубками нижнюю губу, отчего вид ее стал еще более глупым.

— С вами? А зачем? Да и времени у нас нет! — отмахнулся Валерий. — Нам теперь жену Виктора Анатольевича поймать надо. Вы не переживайте, вся информация, которой вы поделились с нами, проскользнет в вечернем репортаже «Криминальной хроники»!

— А меня никогда не показывали по телевизору, — обиженно отозвалась она. — Тут такой случай представился… я даже согласна на участие в вашей программе.

— Какие ваши годы? Еще успеете! — учительским голосом ответил ей Валерка.

Мы вышли из кабинета, направившись к выходу из офиса фирмы «Мобилайн», и через минуту уже сидели в машине.

— На Зарубина! — по-хозяйски скомандовал Михалычу Гурьев.

— Куда? — переспросил тот.

— На Зарубина! — повторил Гурьев.

— Да вы что, сдурели? У меня на эту-то поездку ушло полтора часа, — возмутился Михалыч. — Если вы так увлечены своей работой, то не надо требовать этого и от других. Мне сказали, что еду подготовить только один репортаж, а теперь я вынужден колесить по всему городу. Я — не трудоголик!

Мы с Валерой переглянулись, не ожидая такой тирады от Михалыча.

— Но рабочий день еще не закончен! — напомнил Гурьев. — Так что вы совершенно напрасно возмущаетесь.

— Зато моя командировка закончена, — тем же тоном ответил ему водитель, уже включив зажигание. — Я вам не личный шофер, чтобы развозить вас по всем фирмам.

— Вы не имеете права! — воскликнул вне себя Валерий, не в силах сдержать возмущения таким поведением водителя.

— Я не имею права? Между прочим, я в отличие от остальных шоферов не намерен эксплуатировать служебную машину в личных целях!

— Это не в личных, — перебил его Гурьев, беспомощно поглядывая на меня и оператора. — Нам нужно снять репортаж с очень важным свидетелем!

— Ничем не могу вам помочь, — спокойно ответил Михалыч, выворачивая на центральную дорогу. — Меня откомандировали в офис компании «Мобилайн», и все. Ни о каких дальнейших поездках ничего сказано не было.

Водитель упорно настаивал на своем, а я дернула Валерку за рукав, зная, что спорить с Михалычем совершенно бесполезно. Именно такого инцидента я и опасалась, зная, что этот водитель отличается склочным характером и не любит перетруждаться. Переубедить Михалыча очень сложно, практически невозможно, поэтому я и не старалась. А вот Гурьев никак не хотел успокаиваться.

— Я пожалуюсь на вас начальству! — уверенно сказал Валера и, насупившись, уставился в окно.

— Ой, напугал! — нисколько не смутился Михалыч. — Пусть Шилов с вами раскатывает по всему городу, а я не собираюсь делать этого, да потом еще и по домам развозить. Машина, между прочим, служебная и не предназначена для решения личных вопросов.

— Да как вы смеете… — опять начал было возмущаться Валера, но я грубовато толкнула его в бок, и Гурьев замолчал.

— Куда мы сейчас едем? — поинтересовалась я у водителя спокойным тоном, как будто бы никаких криков в машине и не было.

— На ГТРК! — пробурчал Михалыч. — Куда ж еще…

Остановились мы на нашей стоянке, где произошла последняя стычка Гурьева с Михалычем, в результате которой оба сделали вывод, что просто так дело не оставят и обязательно сообщат об этом начальству. Нашла, как говорится, коса на камень!

В редакции никого не было, когда я открыла дверь кабинета своим ключом. Мы с Гурьевым договорились, что он попытается найти другого водителя, и потом отправимся к Екатерине Дмитриевне, поэтому я в кабинете уселась на почетное кресло в ожидании звонка Валеры. Лениво осматривая кабинет, я даже не заметила, как мое уединение нарушил Шилов.

— Ирина, вы уже возвратились? Там Михалыч пришел, возмущается. Я в курсе скандала!

— Гурьев с ним поцапался!

Я сообщила ему подробности, а затем выразила сожаление по поводу того, что у нас нет водителя и придется самим на общественном транспорте отправляться к Гузановой.

— Почему же самим? — удивился Костик. — А я на что?

— У тебя же там какая-то важная поездка намечалась, — напомнила я.

— А теперь уже свободен, — сообщил Костик. — Я так понял, что вам нужно как можно быстрее, так что я готов.

— Вот здорово! — не сдержала я радости. — И даже не жалею о том, что мы с Михалычем разругались. Зато теперь с тобой поедем!

Костик коротко кивнул, и я тотчас перезвонила Гурьеву, застав его в его кабинете. Он обрадовался и пообещал, что подойдет ко мне после того, как разберется с Михалычем. Через десять минут он влетел в наш кабинет в том же возмущенном состоянии.

— Ирина, ты представляешь, этот гад еще мне угрожал, что никогда больше не поедет со мной на съемки! — выкрикнул он с порога. — Ну ничего! Я это так просто не оставлю!

— Валерий, успокойся, сейчас у нас совершенно другие заботы, — напомнила я. — Тем более что и водитель у нас есть. Костик готов ехать с нами хоть на край света!

— Ну, на край света не надо, а вот к Екатерине Дмитриевне желательно отправиться как можно быстрее, — оттаял Гурьев.

— Оператора с собой брать не будем? — уточнила я, заметив, что Гурьев уже приготовился на выход.

— В принципе можно, — согласился Валера. — Только я сомневаюсь, что Екатерина Дмитриевна согласится дать нам интервью перед объективом камеры и скажет, кто вчера вечером был у нее в гостях.

— Разве тебе не нужен материал для «Криминальной хроники»?

— Нужен, — ответил Валерий. — Только не хочется связываться с нашими работниками. Одного Михалыча мне на сегодня хватило, а если еще и оператор строптивый попадется, то это уже выше моих сил! К тому же мне кажется, что Гузанова будет чувствовать себя скованно в присутствии камеры и многого не скажет.

— Тогда едем втроем! — решительно сказала я, оглядев оценивающим взглядом своих спутников. — Если что, то оператора можно потом вызвать и все заснять!

Из здания мы вышли вместе и прошли через проходную, где столкнулись нос к носу с Михалычем. Он бросил взгляд в нашу сторону, демонстративно хмыкнул и поднял голову вверх, выражая этим полное презрение к нашим персонам, потом сел в свою «Газель», но не торопился выезжать со стоянки.

— Видимо, взбучку от начальства уже получил, — предположила я, заметив весьма своеобразное поведение водителя.

— Еще бы! Я там такой скандал закатил! — гордо доложил Валерка, усаживаясь на заднее сиденье «Волги». — Будет знать, как со мной связываться.

— Что-то ты уж больно расхрабрился, — одернула я коллегу. — Забудь об этом инциденте, у нас и так проблем хватает.

— И главная проблема — убийство Гузанова! — многозначительно сказал Валерка.

Глава 13

Голос Екатерины Дмитриевны, которая по счастливой случайности оказалась дома, я сразу же узнала по домофону.

— Никаких комментариев по поводу убийства мужа я давать не буду, — сразу же ответила она нам, даже не открыв еще дверь и решив отмахнуться от встречи с нами.

— Екатерина Дмитриевна, мы пришли без камер и совсем по другому поводу, — предупредил ее Гурьев, нагло соврав хозяйке дома.

Гузанова не торопилась ответить, видно, обдумывая, стоит ли нас вообще пускать к себе.

— Смею вас заверить, что в этом разговоре заинтересованы и вы тоже, — сообщил Гурьев спокойно. — Поэтому в ваших интересах пустить нас в дом.

— Хорошо, заходите, — согласилась наконец Екатерина Дмитриевна, и замок ворот щелкнул.

Гузанова сама открыла нам дверь, но на этот раз вид ее был просто сногсшибательный. Мне вспомнился простенький халатик, в котором я увидела ее во время нашего первого посещения. Он ни в какое сравнение не шел с элегантным костюмом, который был на женщине сейчас. Помимо всего прочего, я отметила, что Гузанова была ярко накрашена, что тоже было несколько необычно: даже в день рождения мужа она предпочитала более спокойный макияж. Сейчас же стрелки на ее глазах были такой длины, что чуть не доходили до виска, а губы отливали кровавым красным цветом. Волосы были аккуратно уложены с использованием всевозможных косметических средств. Гузанова или собиралась куда-то уходить, или же только откуда-то вернулась, как я решила. Не станет же она делать макияж и укладку только для того, чтобы покрасоваться дома, тем более в такой печальный день.

— Проходите, пожалуйста, — Екатерина Дмитриевна пригласила нас в дом, широко распахнув дверь.

— Мы не помешали вам? — спросила я.

— Нет-нет, — поспешно ответила Гузанова. — Я никуда не собираюсь и дома совершенно одна.

Мы прошли в огромную гостиную, где уселись на новенькую мягкую мебель. Она была обставлена богато, повсюду стояли дорогостоящие безделушки, статуэтки и прочие мелочи. Я даже заметила небольшой серебряный подсвечник на одном из шкафчиков. Все зеркала Екатерина Дмитриевна, по обычаю, затянула белой тканью.

— Мы выражаем вам свои соболезнования, — начала я немного смущенно, обращаясь к хозяйке дома, которая застыла у порога.

— Что поделаешь, — вздохнув, сказала она печально. — Никогда не думала, что Витя уйдет раньше меня. У нас были такие планы на будущее, а теперь все это так неожиданно оборвалось!

— Сочувствую вам, — повторила я, на самом деле почувствовав жалость к этой женщине.

— Теперь уже ничего не исправишь, — еще печальней сказала она. — Я сегодня была в морге на опознании. Это какой-то ужас! Виктор был такой бледный, совершенно на себя непохожий. Потом ко мне из милиции приходили, что-то спрашивали, я уже не помню даже о чем. Вот теперь пришли вы…

Гузанова демонстративно всхлипнула, сжав губы и присев в кресло. В руках она комкала небольшой носовой платочек. Была явно в подавленном состоянии, и мне даже стало немного неловко оттого, что мы беспокоим ее в таком состоянии.

— Екатерина Дмитриевна, извините, что мы пришли, но нам стали известны некоторые обстоятельства смерти вашего мужа, — не стесняясь, сообщил Валера.

— Что? Что вы говорите? Какие обстоятельства? — насторожилась Гузанова, не выпуская из рук платочка.

— Нам стало известно, что за какое-то время до убийства Гузанову кто-то звонил по телефону, причем из этого дома, — уверенно продолжал Валера.

— Что вы говорите? — изумилась Екатерина Дмитриевна. — Этого не может быть! Вчера вечером только я и звонила ему. И все. Это был наш последний разговор. Витя пообещал, что вернется домой около двенадцати, у него еще были какие-то дела!

— В котором часу вы звонили? — уточнила я.

— Около десяти, — сразу же ответила Екатерина Дмитриевна, не задумавшись ни на миг.

— А позже вы с ним не говорили?

— Нет!

Гузанова жалобно взглянула на нас, а затем опять как-то ненатурально всхлипнула.

— Вы лжете! — грубо оборвал ее испуганный плач Гурьев. — Звонок был сделан из вашего дома: с Гузановым разговаривал мужчина.

— Откуда вам это стало известно? — насторожилась вдруг Екатерина Дмитриевна, но тут же будто спохватилась: — Я ничего об этом не знаю.

— Екатерина Дмитриевна, вы совершенно напрасно отрицаете очевидное, — продолжил Гурьев. — Мы разговаривали с секретаршей Виктора Анатольевича и проверили все поступившие к нему в тот вечер звонки. Так вот, Гузанову звонили из его собственного дома, и после этого он сразу поехал на встречу.

— И кто же это ему звонил? — спросила в свою очередь Екатерина Дмитриевна, промокая глаза все тем же платочком.

— Это вы нам сейчас и скажете, — уверенно ответил Валерий. — Кто был у вас здесь вчера во второй половине дня?

Екатерина Дмитриевна, не ожидая такого напора от журналиста, смотрела на него удивленно. Но я заметила в ее взгляде некоторое замешательство: она явно что-то скрывала, поэтому сейчас так стояла на своем. Несмотря на ее жалостливый вид, и я не верила ни единому ее слову. Здесь не могло быть ошибки, к тому же и секретарша врать не могла, точнее говоря, не сумела бы, да и незачем ей это было. Но в том, что она говорит неправду, я уверена. Валера незаметно подмигнул мне и опять обратился к Гузановой:

— Екатерина Дмитриевна, вы совершенно напрасно упорствуете. Мы же не обвиняем вас в убийстве мужа…

— Что? Я никого не убивала! Вы в своем уме? — Екатерина Дмитриевна перебила Гурьева и неожиданно для всех нас разрыдалась.

Она то и дело подносила платочек к лицу и вытирала вновь и вновь появлявшиеся слезы. Еще чуть-чуть — и у Гузановой случится истерика, до которой довели ее мы.

— Что вам от меня нужно? Я вам все сказала! — нервно вскрикнула она. — Зачем вы вообще пришли ко мне в такой день?

— Чтобы узнать, кто звонил вчера вечером Виктору Анатольевичу, — повторил Гурьев. — И вы это знаете!

— Да ничего я не знаю! — в отчаянии заломила руку Екатерина Дмитриевна.

— Если вы нам этого не скажете, то мы вынуждены будем обратиться в милицию, — требовательно сказал Валерий.

— В милицию? — Испуг отразился на лице Гузановой. — На каком это основании? В чем вы вообще меня обвиняете?

— В сокрытии убийцы вашего мужа! — уверенно заявил Гурьев, чем вызвал теперь полную растерянность у вдовы.

Екатерина Дмитриевна опять закатилась слезами, комкая свой платочек.

— Подождите немного, — попросила она нас, вытирая темные круги под глазами. — Мне надо привести себя в порядок!

Она встала со своего места и вышла из гостиной. Мы многозначительно переглянулись. Через минуту, когда Екатерина Дмитриевна так еще и не вернулась, я настороженно посмотрела на Валеру.

— Может быть, у нее в ванной потайная дверь и она вышла через нее? — предположила я неуверенно.

— Ну конечно! — вспылил Валерка. — Все, как показывают в фильмах! Бандит уходит от наказания именно таким путем. Как же я сразу об этом не подумал. Вот так стерва!

Гурьев уже вскочил со своего места и готов был рвануть за Екатериной Дмитриевной, как на пороге показалась сама хозяйка дома. Без макияжа она выглядела гораздо хуже. Тусклые глаза выдавали усталость, а губы уже не отливали красным и были очень бледны. В руках у нее был новый платочек, но тем не менее и его Екатерина Дмитриевна тоже нещадно комкала.

— Так что же вы нам все-таки скажете? — настойчиво спросил Валера, усаживаясь на диван.

— У меня был Леша, — немного подумав, сказала она. — То есть Алексей Михайлович Григорьев. Но звонил не он! Мы все время были с ним вместе, и я его около десяти проводила из дома. Я Лешу очень хорошо знаю!..

— Он ваш любовник? — неожиданно бесцеремонно спросил Валерка.

— С чего вы взяли? — испуганно спросила Екатерина Дмитриевна. — Мы дружим, конечно…

— А что же он делал у вас дома в столь поздний час, да еще когда мужа нет? — продолжал свои нападки Валерка.

Екатерина Дмитриевна смотрела совершенно беспомощно, затем всхлипнула и выпалила:

— Да! Мы с ним встречались, чего уж теперь скрывать. Я люблю Лешу, а он любит меня. Витя ни о чем не догадывается… — Екатерина Дмитриевна будто споткнулась, а затем смущенно продолжала: — То есть не догадывался… Я все равно хотела разводиться с мужем. Он стал последнее время настолько жестоким и грубым, что я не могла больше жить с ним. Хотя у Леши и не такое благополучное материальное положение, я подумывала о разводе с этим извергом, жадным, расчетливым и бездушным человеком. Витя даже провернул аферу со страховой компанией…

— Какую аферу? — заинтересовался Валера.

— Взрыв особняка организовал сам Витя, — призналась она.

— Зачем? — почти хором спросили мы с Валеркой.

— Чтобы получить страховку, — объяснила Екатерина Дмитриевна. — Муж был не только расчетлив, но и жаден. Когда он только выстроил коттедж, Витя как-то проговорился, что в этот дом он вбухал такие бабки, что теперь даже как-то неудобно жить в такой роскоши.

— Ему-то — и неудобно? — удивился Гурьев, оглядывая гостиную, в которой тоже было навалом всевозможных излишеств.

— Вы еще не видели наш особняк, — укоризненно проговорила Екатерина Дмитриевна. — Там было все настолько шикарным и дорогостоящим… да и сама постройка обошлась в кругленькую сумму. Витя использовал самые дорогие отделочные материалы, а вот работникам, строившим коттедж, заплатил мало: качество строительных работ было очень плохим. И по-моему, у него изначально возникла такая задумка в отношении этого особняка.

— Тем не менее он запросто расстался с такими деньгами, — напомнила я, очень сомневаясь в правдивости объяснений Гузановой.

— А сумма страховки, между прочим, в несколько раз превышает стоимость застрахованного объекта, — пояснила вдова. — Так что все деньги Виктор бы вернул себе, да еще и с процентами.

Екатерина Дмитриевна замолчала, взглянула на нас, будто хотела убедиться в нашей реакции.

— Хотя, честно говоря, мне кажется, ему просто нужны были деньги, поэтому он и задумал всю эту аферу со страховой компанией.

— Это не афера, а вполне законное соблюдение условий договора, — заметил Гурьев.

— Согласна с вами, — Гузанова даже не возразила ему. — Но это только в том случае, если на самом деле происходит какой-нибудь несчастный случай, а не преднамеренная порча имущества. А доказать то, что Витя сам организовал взрыв своего особняка, практически невозможно, к этому и не подкопаешься.

— Получается, что работники фирмы «Презент» совершенно ни в чем не виноваты? — уточнил Костя, сразу же вспомнив о Юлии Александровне.

— Не виноваты, — согласилась Екатерина Дмитриевна.

— Тогда вам нужно все рассказать сотрудникам правоохранительных органов, чтобы больше не было никаких вопросов к руководству фирмы «Презент», — заметила я, втайне обрадовавшись такому повороту дела.

Вот так заехали в гости! Очень даже удачно! Совершенно случайно нам удалось прояснить обстоятельства взрыва злополучного особняка. Сотрудники фирмы «Презент» на самом деле оказались в стороне. Мои первоначальные опасения подтвердились, и от этого становилось как-то легко на душе. До какой же степени расчетливым оказался Виктор Анатольевич, что так все просчитал! Да кроме того, самым наглым образом подставил Юлию Александровну. Хорошо, что теперь все прояснилось. Нам оставалось только все сообщить сотрудникам правоохранительных органов, и на этом наше расследование будет закончено!

— Екатерина Дмитриевна, но ведь в результате взрыва пострадали и документы сотовой компании вашего мужа, — напомнил Валерий. — Как говорил сам Виктор Анатольевич, эта документация не подлежит восстановлению, поэтому его бизнес находится на грани развала.

— И вы купились на эту утку?! — усмехнулась Гузанова. — Витя был не таким глупым человеком, как можно было бы подумать. Он всего лишь спровоцировал большой скандал. Вполне понятно, что предпочел тут же рассказать еще и о пропавших документах в результате взрыва, хотя на самом деле сейф, который стоял в особняке у нас в спальне, был завален пустыми бланками и договорами.

— Откуда вам все это известно? — удивилась я.

— Как откуда? Мы же все-таки были не чужие друг другу люди, — пояснила Екатерина Дмитриевна. — К тому же, как Виктор заполнял сейф ненужными бумагами, я видела собственными глазами.

— Да-а, — протянул Валерий, мечтательно закатив глаза. — Интересное дело получается. Вот бы сейчас весь ваш рассказ на камеру заснять и пустить в эфир «Криминальной хроники». Вот была бы бомба!

— Ни в коем случае! — замахала платочком Екатерина Дмитриевна. — Я отказываюсь давать какие-либо показания перед камерой. Для сотрудников правоохранительных органов вчера вечером я была дома одна и ожидала мужа. Так что Алексея у меня не было, тем более что его никто не видел… Хотя нет! Его видел муж нашей домработницы.

— Кто? Какой муж? — насторожился Валерка.

— Обыкновенный, — съехидничала Екатерина Дмитриевна, которой явно надоело отвечать на наши вопросы. — За Мариной иногда приходит ее муж, встречает с работы.

— На машине? — уточнила я.

— Нет, что вы? У него на машину денег не хватит, — хмыкнула Екатерина Дмитриевна. — Он приезжает на общественном транспорте.

— И он видел, как Алексей уходил от вас в начале одиннадцатого? — уточнил Валерка.

— Да, видел, — уверенно ответила Екатерина Дмитриевна. — Он как раз в это время входил в наши ворота, а из них Леша выезжал. Они даже поздоровались.

— И где он ждал вашу домработницу? — поинтересовался Валера.

— В гостиной, — ответила Екатерина Дмитриевна. — Он пробыл там не больше пятнадцати минут, а я все это время была наверху. Марина как раз заканчивала работу. Я к нему уже привыкла, и ее муж иногда поджидает Мариночку в гостиной. Он работает в какой-то фирме и заезжает за женой, чтобы ей не возвращаться одной. Раньше он ее не встречал, но, когда Марина один раз напоролась на каких-то бандитов, Олег стал ее встречать…

— Олег? — чуть ли не хором воскликнули мы.

— Да, Олег Иванович Богачев, — сообщила Екатерина Дмитриевна, удивляясь нашей реакции. — Я сразу же с ним познакомилась. Очень серьезный человек, хотя и намного старше Мариночки, но относится к ней замечательно…

— А с Мариной можно поговорить? — спросила я вдову.

— К сожалению, у нее сегодня выходной, — сообщила Екатерина Дмитриевна. — Она тоже без ума от своего супруга. Олег всегда такой стеснительный, скромный… Жалко, что с ним никогда не встречался мой муж. Более порядочного и галантного человека, чем Богачев, мне не доводилось встречать…

Я уже не слушала болтовню Гузановой. Опять всплывает этот Богачев, но пока доказательств его вины — никаких. Мало ли что он мог делать в гостиной? Хотя совпадений что-то слишком много. В том, что именно он звонил Гузанову, не было сомнений. Телефонный аппарат есть и в гостиной. Богачев ждал жену один, так что вполне мог сделать этот звонок Виктору Анатольевичу на работу.

Вот только не клеилась одна деталь. Екатерина Дмитриевна сказала, что у Богачева нет машины, а навстречу с Гузановым приезжали предположительно на «девятке». Но допустим, что Богачев взял машину напрокат у друга или еще где-то… Меня смущало еще и то, почему он звонил именно из дома Гузановых. Можно было воспользоваться любым телефонным аппаратом, даже уличным, и тогда бы номер не определился. Слишком опрометчиво поступил Богачев, несмотря на то, что уже отсидел в тюрьме большой срок. Кстати, настораживает еще одно обстоятельство: когда он успел жениться на домработнице Гузановой, если вышел из мест заключения совсем недавно!

Мы с Валерой переглянулись. Я сразу же поняла, что он думает о том же, о чем и я. Надо было срочно разыскивать Богачева!

Я уже хотела было попрощаться с хозяйкой дома, как меня перебила переливистая трель звонка. Екатерина Дмитриевна подошла к микрофону, шепотом поговорила с пришедшим, а затем быстро возвратилась в гостиную.

— Леша! Ой, как неожиданно! Прошу вас, забудьте о том, что мы с вами обсуждали, хотя бы на время, — возбужденно сказала она, чем удивила не только меня, но и Гурьева с Шиловым, и тут же вышла.

Валерка от неожиданности привстал со своего места и прошел в прихожую следом за Гузановой, мы же с Костей остались в зале.

Голос Алексея Михайловича я узнала сразу — так запомнился он мне с того самого выступления на банкете по поводу дня рождения Гузанова. Самого же Григорьева пока не было видно.

— Ты не одна? — торопливо спросил у хозяйки непрошеный гость, заметив, видимо, нашу одежду на вешалке или же услышав перешептывания. — Почему сразу не предупредила?

— Не одна. Ты и не спросил, — ответила нервно Екатерина Дмитриевна.

— Кто у тебя? — настойчиво поинтересовался Алексей Михайлович, не торопясь входить к нам.

— Сейчас сам увидишь, — ответила она и пригласила Григорьева в гостиную.

Алексей Михайлович с интересом заглянул к нам, не решаясь войти. Я сразу же уловила в его глазах испуг, хотя держался он довольно уверенно и даже весело поприветствовал нас. Он плюхнулся в свободное кресло, на котором до недавнего времени сидела Екатерина Дмитриевна.

— Может быть, и к лучшему, что вы здесь, — торопливо проговорил он. — Я вообще ничего не понимаю, что происходит. Ко мне только что менты приходили и хотели меня схватить. Катька, они говорят, что это я убил твоего мужа. И все улики против меня!

— Какие улики?! — испуганно прошептала Екатерина Дмитриевна, прислоняясь к стенке. — Что ты мелешь?

— Пистолет на месте убийства найден мой, — сообщил Алексей Михайлович возбужденно. — Паренек, который оказался там, даже тачку мою, правда, с трудом, но опознал. Я не сомневаюсь, что он, не задумываясь, скажет, что это был я! Катька, я не знаю, что мне делать!

— Так вы сбежали от милиции? — поинтересовался Валерий.

— Да! Менты не успели на меня надеть наручники, и я сиганул в окно! — Алексей Михайлович испуганно посмотрел на всех нас. — Хорошо, что живу на втором этаже, а то бы мне крышка. Прыгнул удачно — и наутек! Катька, просто не знал, куда бежать, вот и приехал к тебе.

Григорьев подбежал к окну гостиной и осторожно выглянул, приоткрыв край гардины.

— Эта «Волга» ваша? — поинтересовался он.

— Да! — ответил Костик.

— Катька, и самое главное… Помнишь, два дня назад я тебе говорил, что не могу найти свой пистолет, — тем же беспокойным голосом продолжал Григорьев. — У меня, наверное, сейф вскрыли и оружие вытащили, потому что коробки с пистолетом нигде нет. Я все уже обыскал. Кстати, завтра хотел в милицию идти, заявлять о пропаже оружия, а тут они меня и сами нашли! Я не убивал твоего мужа! Ты мне веришь?

Алексей Михайлович говорил чуть ли не с мольбой в голосе, так и не отходя от окна и наблюдая за тем, что происходит во дворе.

— Катька, меня подставили! — с отчаянием закричал он. — Что мне теперь делать?

Екатерина Дмитриевна была настолько поражена неожиданным вторжением своего любовника, что будто приклеилась к стене, боясь, наверное, упасть в обморок.

— И долго вы будете бегать от ментов? — спросил Валерий.

— Я на время могу уехать из города, — выкрикнул Алексей Михайлович. — Катька, поехали со мной, иначе мне крышка!

— У вас на руках нет даже документов, а возвращаться домой опасно, — заметил Гурьев совершенно спокойным тоном. — К тому же далеко вам уехать не дадут. Менты уже разослали ориентировки на все вокзалы. Так что вас поймают, как только вы высунете нос.

— Что же мне делать? — нервно крикнул Алексей Михайлович.

— Вам ничего не остается, как только сдаться ментам, — спокойно сказал Гурьев. — Если вы на самом деле невиновны, мы это докажем.

— Вы? И каким же это образом? — удивился Алексей Михайлович.

— Мы знаем, кто застрелил Гузанова! — сообщила я.

— Того, кто меня подставил? И кто же это? — нетерпеливо спросил Григорьев, переводя взгляд на меня.

— Богачев Олег Иванович, — сообщила я.

— Кто такой? — совершенно ничего не понимая, переспросил Григорьев.

— Работник фирмы «Презент» и муж домработницы Гузановых, — сообщала я. — Вы с ним только вчера вечером виделись.

— Олег? Зачем ему это было нужно? — засомневался в моей правоте Григорьев.

— Понятия не имею, зачем, — призналась я. — Но уж слишком много совпадений. К тому же настолько явно прослеживается, что Богачев хотел подставить именно вас… И сомнений никаких нет, что это был именно он.

Валерий более детально поделился с Григорьевым известной информацией, на что любовник теперь уже вдовы только присвистнул.

— И вы думаете, что вам удастся его поймать? Если он так тщательно обдумал убийство, то, вероятно, уже знает и то, куда ему скрыться!

— А зачем ему скрываться? — возразила я. — Богачев полагает, что все так умело подстроил и у ментов сомнений не возникнет в том, что Гузанова подстрелили именно вы. А он остается чистеньким… Правда, я сегодня виделась с Михалевой, и она сказала, что Богачев не вышел на работу, потому что у него заболела мать. Это несколько странно…

Я не успела договорить фразу, как вдруг услышала пронзительный вой сирен. Милиция! Причем машин было несколько, и находились они уже недалеко от дома Гузановых, судя по вою сирен, которые только что включили. К городскому особняку подъехали две машины с разных сторон.

Григорьев дернулся было в сторону, но Валерий остановил его:

— Бесполезно! Вам не удастся скрыться!

Алексей Михайлович бросил взгляд на Екатерину Дмитриевну и медленно опустился в кресло.

— Мне крышка! — прошептал он.

Глава 14

— Менты его так скрутили, что Алексею Михайловичу ничего не оставалось делать, — возбужденно рассказывала я мужу события уже почти прошедшего дня.

Григорьев даже не сопротивлялся, когда ему надевали наручники и выводили из дома Гузановых. Как выяснил Валера, сотрудники правоохранительных органов перехватили таксиста, который довез сбежавшего Алексея Михайловича до дома Гузановых. Некоторое время я вынуждена была провести с вдовой, которую не могла оставить одну: после приезда милиции ее всю трясло, и она ревела навзрыд. Я с большим трудом уговорила ее собраться и рассказать все, что ей известно, в милиции, в том числе упомянуть и о том, что взрыв особняка организовал сам Гузанов.

Екатерина Дмитриевна согласилась поехать в милицию, где мы ее и оставили. Освободились мы уже к шести вечера, когда уже не было смысла возвращаться на работу, поэтому Шилов сразу отвез меня домой, а я прихватила с собой Валерку, который был не против провести вечер в нашем узком семейном кругу. Он снимал комнату на пару со Смирницким и очень часто скучал по домашнему уюту, атмосфера которого всегда царила в нашей семье благодаря стараниям Володьки. Муж тоже был не против компании Валерки, симпатичного ему. А вот Шилов вызывал у супруга ревностные чувства, которые он продемонстрировал и в этот раз.

— Да, да, — поспешно кивал Валерка, с нетерпением ожидая, когда я закончу свой рассказ и Володька накроет на стол. — Все так и было…

— Я рада, что ты сегодня пораньше вырвался, — заметила я, намеренно переводя разговор на другую тему.

— Один из студентов не явился на занятия, — объяснил Володька, раскладывая по тарелкам подогретый плов, который не был съеден сегодня утром.

За день я сильно проголодалась, впрочем, как и Валера, поэтому мы с нетерпением ожидали окончания Володькиных приготовлений.

— Я ему и время назначил, и обо всем договорился, а он взял да и не пришел, — обиженно продолжал муж, ставя перед нами тарелки. — Я же не сам ему навязывался. Это в его интересах. Как он потом будет экзамен сдавать? Бывают же такие нерадивые студенты, а потом хотят, чтобы я им еще и поблажки делал. На этот раз такой экзамен им устрою…

Володька угрожающе замахал ложкой, и я попыталась успокоить его, чтобы муж не очень распылялся.

— Милый, успокойся, — нежно сказала я, погладив Володьку по гладко выбритой щеке и забирая у него ложку. — Ты совершенно напрасно сейчас злишься. Я же тебя знаю. Ты до такой степени любишь своих ребят, что не сможешь им ни в чем отказать.

Володька поостыл, понимая, что я в некоторой степени права. Он снял фартук, повесил его рядом с раковиной и присел за стол к нам с Валеркой.

— Угощайся, — пробурчал он Гурьеву и взял в руки кусок хлеба. — Хватит обо мне. Как там у вас?

— У нас все нормально, — весело ответил Валера и тут же не удержался от комплимента в адрес моего мужа: — Плов получился что надо. Никогда такого не ел!

— Валера, кто тебя учил обманывать? — в тон ему ответил Володька. — Такого лицемерия я от тебя не ожидал.

— Кстати, насчет обмана, — неожиданно вставила словечко и я. — Как вам Богачев? Каким все-таки гадом оказался! И, главное, всех обвел вокруг пальца.

Ну вот! После этой фразы меня начали мучить угрызения совести по поводу того, что мы сдали сотрудникам правоохранительных органов совершенно невиновного человека. Еще несколько минут назад я считала, что имею право нормально поесть, сейчас же не могла и думать о еде! Я рассеянно посмотрела на Володьку, который доел плов и теперь размешивал сахар в чашке чая. Муж заметил перемену в моем настроении.

— Ира, что с тобой? — забеспокоился он. — Да отключись от дневных забот!

— Мне надо позвонить, — коротко ответила я, резко встав со стула и забыв даже убрать салфетку с колен, которая упала на пол.

Володька наклонился за ней и удивленно взглянул на меня.

— Кому?

— Михалевой, — так же лаконично ответила я.

— Зачем? — поинтересовался и Валерка.

— Как зачем? Кто-то же должен разыскивать Богачева? — напомнила я немного рассерженно. — Или Григорьеву так и придется в тюрьме сидеть? Валерка, это ты кричал: «Есть хочу! Сколько можно бегать на голодный желудок!» Но теперь-то ты уже поел?

Я выбралась из кухни и пошла к телефонному аппарату. Время еще не такое позднее, поэтому набрать домашний номер Юлии Александровны было вполне удобно, тем более что у меня для нее радостная новость. Серия длинных гудков наконец прервалась, и я услышала в трубке усталый женский голос.

— Да, слушаю, — сказала Михалева и замолчала в ожидании ответа.

— Юлия Александровна, вас Ирина Лебедева беспокоит, — сообщила я.

— Ой, я так рада вас слышать, — оживилась Михалева. — Я только что вернулась!

— Вас вызывали в милицию? — догадалась я.

— О да! — радостно воскликнула она. — Теперь я вне подозрений именно благодаря вам. Спасибо большое! Никогда бы не подумала, что Гузанов может оказаться таким непорядочным человеком. Надо же! Ради денег пойти на такой обман! А как он нападал на меня!..

В голосе Михалевой чувствовалась не только радость, но и возмущение, что ее так ловко подставили.

— Ирина Анатольевна, мне хотелось бы с вами встретиться. Надо поговорить.

— Сейчас? — несколько удивившись такой срочности, спросила я и посмотрела на часы. — Сейчас около семи!

— Да, если вы свободны, — ответила Михалева.

— Хорошо, — согласилась я. — У нас тут неподалеку есть небольшое летнее кафе «Одуванчик». Если оно подойдет…

— Да-да, конечно, — нетерпеливо перебила меня женщина. — Там я буду через полчаса.

— Юлия Александровна, разговор конфиденциальный? — уточнила я, заметив, что Валерка заинтересовался нашим разговором.

— В принципе нет, — ответила Михалева.

— Вы не против, если я буду с Валерой Гурьевым? — спросила я.

— Конечно, нет, — ответила Юлия Александровна. — Я вас буду ждать! Тем более что и Гурьеву я многим обязана!

Я аккуратно положила телефонную трубку и вернулась в кухню. Володька уже стоял около раковины и домывал посуду, убрав все со стола. В стороне стояли только чашки с чаем и вазочка с печеньем.

— Мы сейчас с Валеркой должны увидеться с Михалевой, — сообщила я, будто отпрашиваясь у Володьки. — Мне надо выяснить у нее насчет Богачева, на этот раз инициатором встречи стала сама Юлия Александровна.

— И куда вы поедете? — уточнил Володька.

— Мы посидим у нас в «Одуванчике», — ответила я и добавила: — Ненадолго!

Володьке ничего не оставалось, как согласиться. Он проводил нас до двери, которую сам и захлопнул за нами.

«Десятку» Юлии Александровны я заприметила на стоянке около кафе сразу же и, оглядев столики, увидела саму Михалеву, которая сидела в одиночестве, рассеянно смотря на дорогу. Заметив нас с Валерой, она помахала нам рукой, привстав с места. В вечерний час летнее кафе, как ни странно, было пустым: молодежь предпочитала спускать деньги в заведениях, расположенных в центре города. Официантки столпились у стойки, наверное, не надеясь на наплыв клиентов. Юлия Александровна выбрала уединенное местечко в самом углу кафе, куда мы с Валерой и подошли.

— Ирина Анатольевна, спасибо большое, что вы не прошли мимо моих неприятностей, — поблагодарила она и пригласила нас за столик. — По существу, судьба решалась…

Валерка галантно придвинул мне стул, и едва мы поздоровались, перед нами возникла расторопная официантка, подавшая Юлии Александровне меню.

— Я должна вас как-то отблагодарить за то, что вы выручили меня! — Юлия Александровна раскрыла карту меню, советуясь, что мы хотели бы заказать. — Договоримся — оплачу я!

Мне захотелось порцию шашлыка, которого уже давно не пробовала, и салат. Валера же развернулся вовсю, не стесняясь выбрав пять или шесть самых дорогих блюд. Сама же Михалева предпочла только легкий салатик из фруктов, попросив официантку принести еще бутылочку сухого красного вина и фруктов. Для летнего кафе такой разворот вообще немыслим, обычно в «Одуванчик» заходят лишь с намерением попить пивка с сухариками да поесть мороженого — вино редко кто заказывает.

Уже через несколько минут у нас на столе появилась бутылка и три фужера. Официантка даже принесла для нас салфетки и извинилась за то, что остальные заказанные блюда требуют времени для приготовления.

— Пусть этот ужин хоть в какой-то степени станет благодарностью за то, что вы сделали для меня, — Юлия Александровна подняла фужер, и мы дружно чокнулись.

Вкус вина был изумительным. Я относилась к спиртному хладнокровно и никогда не считала, что могут напитки быть настолько вкусными. Одновременно с его сладостью чувствовалась и горечь.

— Надеюсь, что теперь вам уже ничто не помешает развернуть свой бизнес в полной мере. — Я поставила полупустой фужер на стол.

— Да вы что, Ирина Анатольевна, — обеспокоенно сказала Юлия Александровна. — У меня вообще все дело разорилось, боюсь, что придется закрыть свою фирму.

Я смотрела на Михалеву, совершенно не понимая, в чем тут дело. Юлия Александровна будто спохватилась:

— Нет, не думайте, что ваши старания были напрасными! Несмотря на то что меня теперь оправдали, клиентов не будет. Вы же знаете, что практически весь город был в курсе этого скандала. Кто же теперь согласится обратиться к услугам фирмы «Презент»?

— Да вы что, Юлия Александровна, мне кажется, что этот скандал, наоборот, явится бесплатной рекламой, — заметил Валерий.

— Никакой рекламы, — оборвала его Михалева. — Неужели вы не знаете психологии наших людей? Мы потеряли всю клиентуру, и теперь в любом разговоре название нашей фирмы будет упоминаться только в совокупности с рассказом о том, что в результате организации празднества был взорван особняк нашего клиента. Людям же совершенно безразлично, что меня оправдали. Такой скандал очень сложно предать забвению.

Юлия Александровна подлила нам вина, и к этому времени официантка уже поднесла заказанные блюда. Шашлык оказался превосходным, тем более что его подали с каким-то экзотическим соусом, составляющие которого я так и не смогла определить. Но еда не смогла отвлечь меня от серьезного разговора с Юлией Александровной.

— Давайте тогда выпьем за то, чтобы у вас все наладилось, — с оптимизмом предложила я очередной тост и подняла свой фужер.

— Безнадежное дело, — устало заметила Юлия Александровна, но тем не менее чокнулась с нами и отпила немного вина. — Работать стало совершенно невозможно: нет клиентов.

— Это временное явление, — приободрила я ее. — Когда волна от событий уляжется, вы снова встанете на ноги.

— Ирина Анатольевна, дорогая, неужели вы не понимаете, что репутация фирмы подпорчена, — с отчаянием сказала Юлия Александровна. — Тем более что стали увольняться лучшие работники, большинство из которых трудились со мной практически со дня основания фирмы.

— Крысы бегут с тонущего корабля, — философски заметил Валерка, ковыряясь вилочкой в принесенном салате.

— Даже если мне с большим трудом удастся поднять свое дело, таких квалифицированных работников мне не найти, — грустно произнесла Юлия Александровна. — Кстати, одного из них вы знаете.

— Кого?

— Помните, когда вы приезжали последний раз ко мне в офис, вы интересовались им?..

— Богачевым? — перебил ее Валерка, догадавшись, о ком идет речь.

— Да, Богачев. Он считался одним из самых ответственных и квалифицированных. Техническая часть большинства наших проектов лежала на его плечах. Кроме того, Олег Иванович был действительно знатоком своего дела, профессионалом. Всегда очень трудно терять таких людей из своей команды.

— Юлия Александровна, а почему он так внезапно уволился? — заинтересовалась я, не решившись рассказать Михалевой о своих подозрениях в отношении Богачева, которого она так рьяно расхваливала.

— По семейным обстоятельствам, — объяснила она. — У него умерла мать в деревне Тарасовской области, и теперь ему придется самому поднимать там хозяйство.

— То есть он уедет из города? — насторожилась я.

— Да, наверное, будет жить в деревне, — кивнула Юлия Александровна. — Но я не сомневаюсь, что Олег Иванович и там не пропадет. У него просто золотые руки!

— Юлия Александровна, а вам не кажется странным, что он уезжает из города сразу после того, как был взорван особняк Гузанова? А к взрыву Богачев имел непосредственное отношение, — откровенно высказал свои подозрения Валерий.

— У него совершенно неожиданно умерла мать, поэтому не думаю, что такое можно подстроить, — попыталась развеять наши подозрения Михалева, но мы настаивали на своем.

— А мне кажется, что-то здесь нечисто, — заметила я. — Богачев мог и не принимать решения уехать на постоянное местожительство в деревню. Мало ли что его там ждет? Он мог бы спокойно поехать похоронить мать, а потом уже подумать о дальнейшем. Быстро такие вещи не решаются! Вы знаете, Юлия Александровна, такое ощущение, что Богачев все-таки пытается сбежать из Тарасова по одной ему известной причине.

— Вы хотите сказать, что Богачев как-то связан со взрывом особняка Гузанова? — сообразила наконец-то Юлия Александровна. — И каким же это образом?

— Сомневаюсь, что Гузанов сам мог подготовить взрыв, ведь у него не было для этого ни необходимых навыков, ни знаний, и Богачев вполне мог ему помочь. Допустим, Виктор Анатольевич с Олегом Ивановичем были знакомы еще до взрыва, и Гузанов вполне мог обратиться к Богачеву с подобной просьбой, посулив ему за исполнение приличную сумму денег. Олег Иванович сновал туда-сюда во время подготовки имитации взрыва и вполне мог и сейф начинить некоторым количеством взрывчатки.

— А потом Богачев потребовал у Гузанова обещанное вознаграждение, — предположил Валера. — Поэтому и вызвал его на встречу, но Гузанов, вероятно, отказался ему давать деньги, поэтому Богачев так хладнокровно расправился с ним.

— Вы хотите сказать, что Богачев убил Гузанова? — вне себя воскликнула Юлия Александровна, не ожидавшая такого поворота дела.

— Да! — уверенно сказала я. — И теперь Олег Иванович хочет замести следы, так как на нем висит убийство.

— А он уже уехал? — поинтересовался Валера.

— Не знаю, но сегодня вечером я подписала его заявление об увольнении, — сообщила Юлия Александровна. — Думаю, что он уже уехал. Все-таки мать умерла, ему к похоронам готовиться надо. Если, конечно, он не наврал мне.

Я задумалась, окуная кусочек мяса в соус и отправляя его в рот. Рассказывать Михалевой о том, почему мы подозреваем именно Богачева, я не стала: Михалевой сейчас было не до этого. Она была обеспокоена крушением собственного бизнеса.

— Юлия Александровна, а вы не знаете, где живет Богачев? — поинтересовался Валерка, нарушив молчание, которое продолжалось несколько минут.

— Знаю! Можно посмотреть в бумагах. Зачем вам это нужно? — переспросила Юлия Александровна. — Я бы на вашем месте навела на него ментов, а те уж сами разберутся.

— Проверим, уехал ли Богачев в деревню, — как бы шутя заметил Валера, не обращая внимания на рекомендацию Михалевой.

— Конечно, уехал, — уверенно ответила Юлия Александровна, открыв свою сумочку и что-то отыскивая в ней. — Но если вам нужно, я могу дать адрес.

Юлия Александровна достала объемистую записную книжку, которая была напичкана визитками и разного калибра бумажками. Михалева положила ее перед собой на стол, отодвинув в сторону уже почти пустую тарелку, и открыла ее на букве Б.

— Зачем вам в записной книжке адреса ваших сотрудников? — удивилась я, понимая, что Михалева пытается отыскать адрес Олега Ивановича.

— Это очень полезно, — задумчиво ответила Юлия Александровна, погрузившись в поиски. — Мне иногда нужна такая информация по работе. Здесь и домашние телефоны, и адреса. Только вот организованности мне не хватает. Все записано в разных местах, поэтому искать неудобно… Вот, нашла! Даже номер телефона есть.

Юлия Александровна переписала адрес Богачева на чистый листок и протянула его Валере, уже догадавшись, что тот задумал проверить информацию о том, почему Олег Иванович так поспешно покинул город и уехал ли он вообще.

— Слушайте, если вам это так интересно, то я могу сама позвонить Богачеву и пригласить его на встречу с вами, чтобы вам не пришлось разыскивать его, — предложила Михалева. — Хотя еще раз повторяю, что Олег Иванович, по-видимому, вообще уехал из города.

— Юлия Александровна, вы можете просто позвонить ему домой и попросить, например, прийти на работу, чтобы подписать еще какие-то бумаги по увольнению, — посоветовала я. — А там мы и поговорим с ним. Если же он уже отбыл в деревню, то нам даже и ехать к нему не нужно.

— Живет он с женой, — со знанием дела сказал Валерка, увидев, что Юлия Александровна уже набирает домашний номер Богачева.

— С женой, — спокойно ответила Михалева, ожидая, когда на другом конце провода поднимут срубку. — У него еще есть сын, но он сейчас служит в армии… Алло! Добрый день! Могу ли я поговорить с Олегом Ивановичем?.. Генеральный директор фирмы «Презент», Юлия Александровна… Нет! Не стоит, все хорошо, просто Олегу Ивановичу надо подписать еще кое-какие бумаги… Он уже уехал в деревню?.. Нет? А когда он будет дома?.. Хорошо! Передайте ему, что я буду ждать его звонка… До свидания!

Михалева отключила телефон и рассеянно посмотрела на нас с Валерой. Судя по содержанию разговора, Олег Иванович никуда не уезжал, хотя очень спешил на похороны своей матери. Это обстоятельство не могло не смутить гендиректора «Презента».

— Он не уехал! — сообщила она. — Надо же, а меня так торопил с оформлением документов об увольнении, что чуть из штанов не выпрыгивал. Еще сегодня во второй половине дня говорил, что опаздывает на последнюю электричку, так как хочет побыстрее уехать.

— Значит, он вам сказал неправду, — решил Валерка.

— Или же на самом деле опоздал, поэтому и решил отложить поездку, — предположила я.

— Не думаю, — с сомнением ответила Юлия Александровна. — Он так торопился, к тому же мог выехать сегодня рано утром, а сам до сих пор где-то ходит, и Калерия Павловна говорит, что только часам к четырем будет дома.

— Кто это? — уточнил Валерка.

— Калерия Павловна — жена Богачева!

Что же получается? Гузанова говорила нам, что Богачев женат на ее молоденькой домработнице, которую зовут Марина. А кто же тогда эта Калерия? Меня насторожило и еще одно. Юлия Александровна сказала, что у Богачева есть сын, который сейчас в армии, а это тем более не вязалось с тем, что Марине самой было около двадцати. Что-то здесь не то.

— Вы хорошо знакомы с женой Богачева? — спросила я у Михалевой.

— Когда Олег Иванович приходил ко мне устраиваться на работу, я ему сначала отказала в месте. Сами понимаете, судимость! — рассказывала Юлия Александровна. — Но потом у нас как-то возник разговор с Калерией Павловной, которая просила, чтобы я приняла на работу ее мужа. В тот момент она сама была без работы. Я согласилась на ее уговоры, ну и конечно, сам Олег Иванович на этом настаивал.

Получается, что Марина не жена, а любовница Богачева! И сейчас, вероятно, он у нее, если его нет дома. Богачев, так сказать, на конспиративной квартире. А адрес можно узнать у Гузановой, у которой должны быть данные о собственной домработнице. Хотя бы в курсе, где эта Марина прописана.

— Юлия Александровна, могу я воспользоваться вашим телефоном? — спросила я.

— Конечно, — ответила она и протянула мне трубку.

Я торопливо набрала домашний номер Гузановых, надеясь на то, что Екатерина Дмитриевна уже вернулась из милиции. Но старания мои были тщетными: в трубке вместо знакомого женского голоса я услышала бесконечные длинные гудки. Надо будет перезвонить попозже, решила я.

— Ирина Анатольевна, мне бы хотелось хоть чем-то отблагодарить вас за старания, — смущенно проговорила Юлия Александровна и опять полезла в сумочку. — Это вам!

Она положила передо мной конверт, в котором, наверное, были деньги, то есть благодарность за то, что мы отвели от нее подозрения. Я посмотрела на незапечатанный конверт, который лежал между мной и Михалевой, а затем перевела взгляд на Юлию Александровну.

— Да что вы! Мы не частные детективы, — возмутилась я, привставая со стула. — Не надо денег!

— Простите, Ирина Анатольевна, я ни в коем случае не хотела оскорбить вас, — совсем смутилась Юлия Александровна.

— Ничего страшного, я понимаю, но… возьмите деньги обратно, — настойчиво протянула я конверт, тоже немного растерявшись в такой ситуации.

Юлия Александровна спрятала его обратно в сумочку и посмотрела на меня, совершенно не понимая, почему я отказываюсь от денег. Мне тоже это трудно было понять! Несмотря на то, что материальное положение моей семьи оставляло желать много лучшего, я никогда не взяла бы денег за свои услуги. Может быть, это элементарная порядочность говорила во мне?

— Вам надо не нас благодарить, а Костю Шилова, — отмахнулась я. — По его просьбе мы занялись расследованием, так что можно считать, что вы ничем нам не обязаны по старой дружбе.

Михалева ничего не ответила на это, только слегка усмехнулась, вероятно, вспомнив про Шилова. Я еще раз извинилась и сказала, что нам с Валерой пора идти, и мы вместе вышли из кафе.

— Постараемся обязательно выяснить все о Богачеве, — пообещал Гурьев на прощание.

— Звоните в любое время, — попросила Юлия Александровна. — Я буду ждать!

На этом мы и расстались с гендиректором «Презент». Юлия Александровна села за руль своей «десятки» и уже укатила со стоянки, когда мы с Валерой подошли к торцу дома, где я жила.

Глава 15

Уже около девяти часов вечера мы с Валерой шли по улице Бирюзовой, на которой жил Богачев, адрес которого нам дала Юлия Александровна. Предварительно созвонившись с Екатериной Дмитриевной и не обнаружив ее дома, я решила, что не лишним будет познакомиться с законной супругой Богачева.

Мы подошли к обычной панельной девятиэтажке, номер которой был указан на листке, вырванном из записной книжки. Валера расспросил у мальчишек, проходивших мимо, в каком подъезде находится квартира под нужным номером. Богачев жил в третьем подъезде, к которому мы и подошли. Несмотря на то что на входной двери был кодовый замок, она стояла нараспашку.

Поднявшись на седьмой этаж, мы оказались перед обычной деревянной дверью. Я нажала на звонок, и дверь открыла уже немолодая, располневшая женщина, с интересом взглянувшая на нас.

— Вам кого? — спросила она, машинально поправляя растрепавшиеся волосы.

— Мы хотели бы поговорить с Олегом Ивановичем, — сообщила я.

— А его нет дома, — спокойно ответила женщина, которая, судя по возрасту, и была женой Олега Ивановича.

— Калерия Павловна, а вы не скажете, когда он будет? — настойчиво спросила я. — Хотелось бы застать вашего мужа до отъезда его в деревню.

— Какую деревню? — удивилась Богачева. — Он никуда не собирался уезжать. Вы что-то путаете.

— Как путаю? У Олега Ивановича умерла мать в Тарасовской области, и он вроде собирается туда на постоянное жительство, — прикинулась я дурочкой, и, судя по ее реакции, довольно-таки умело, так как Богачева совершенно растерялась.

Она отошла на несколько шагов назад, и мы с Валерием протиснулись в маленькую прихожую.

— Мария Федоровна, между прочим, уже год как умерла, — немного оскорбившись моей неосведомленностью, сообщила она. — Да, Мария Федоровна действительно жила в деревне. На днях будут поминки, год как ее нет, но о поездке в деревню Олег ничего не говорил. Мы решили, что их можно сделать и здесь, в городе. Я, может быть, и рада бы была поехать туда, но мама Олега жила в такой ветхой халупе, что обитать в ней невозможно. Да и не было у нас с Олегом такого разговора. Кто вам об этом сказал?

— А вы знаете о том, что Олег Иванович на днях уволился с постоянного места работы? — спросила я, решив проверить заодно всю информацию и не обратив внимания на вопрос Калерии Павловны.

— Уволился, — вздохнув, сказала жена Богачева. — Уж и не знаю, что с ним делать, у нас сын растет, деньги нужны, а Олег так неожиданно решил уволиться, решил, что дальше работать в фирме «Презент» нет смысла.

— И как же он обосновал свое увольнение? — удивилась я.

— Обосновал? А зачем ему каждому встречному отчитываться в своих действиях? Он уволился по собственному желанию! — импульсивно ответила Калерия Павловна, но тут же спохватилась: — А вы случайно не из фирмы «Презент»?

Жена Богачева уставилась на нас, ожидая ответа но вопрос. Я молчала, однако Валера нашелся что ответить.

— А откуда ж еще? — хмыкнул он. — Юлия Александровна очень обеспокоена тем, что Олег Иванович уволился. Работал он хорошо, вот она и попросила нас поговорить с ним по старой дружбе, чтобы уговорить возвратиться в фирму.

— Не возвратится он, — уверенно ответила Калерия Павловна. — Хотя получал он в вашей компании очень хорошие деньги. После того как возвратился из тюрьмы, он вообще не знал, куда податься с судимостью. Я же все пятнадцать лет, пока он сидел, занималась с сыном, работала воспитателем. Сколько натерпелась за это время! Сначала все думала, что Олег просидит в тюрьме только пять лет, а ему прибавили еще десять.

— За что? — наивно поинтересовалась я.

— За убийство сокамерника, — ответила Калерия Павловна. — Но только он в этом не виноват. Я Олегу верю. Он не мог пойти на убийство! И сам говорил мне, что его подставили и всю жизнь испортили. Шутка ли! Ни за что в тюрьме десять лет отсидеть, причем строгого режима.

Я внимательно выслушивала откровения Калерии Павловны, но она тут же снова спохватилась:

— А он вам разве об этом не рассказывал? Все-таки вместе работали!

— Олег не любит об этом говорить, — подыграл мне Валерка.

— А вы не знаете, где сейчас Олег Иванович? — поинтересовалась я, заметив, что Гурьев уже торопится уходить.

— А черт его ведает, — выругалась жена Богачева, — не знаю, где его носит. Может быть, с друзьями отмечает увольнение. Он как с утра ушел, так его до сих пор нет. Вот жду не дождусь, когда мой благоверный вернется на рогах.

— И в котором часу он придет, не говорил? — уточнила я.

— Нет, и знать не хочу, — ответила женщина и пошла к выходу, намекая, что и нам пора.

Мы с Валерой попрощались, вышли из прихожей и спустились к подъезду.

— Надо было от нее позвонить Гузановой, — вспомнила я. — Узнали бы адрес Марины. Наверняка Богачев скрывается там.

— Звонить от жены, чтобы узнать адрес любовницы? — хмыкнул Валерка. — Ну ты даешь!

— Вот телефон-автомат, — кивнула я в сторону красной будки. — Пойдем!

Я достала карту, сунула ее в щель и набрала номер Гузановой. На этот раз Екатерина Дмитриевна взяла трубку.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовалась я. — Извините за поздний звонок.

— Ничего страшного, — уставшим голосом ответила она. — Я только что возвратилась из милиции. Все рассказала!

— Екатерина Дмитриевна, а вы не могли бы мне продиктовать адрес вашей домработницы Марины? — попросила я, не затягивая разговора, так как время на телефонной карте ограничено.

— Сейчас посмотрю, — пообещала Гузанова. — Подождите!

— Я вам перезвоню через несколько минут, а то время на телефонной карте кончится, пока я буду ожидать, — пообещала я и, получив согласие Гузановой, повесила трубку.

Валера с интересом посмотрел на меня.

— Ты знаешь, Ира, а меня еще кое-что насторожило в разговоре с женой Богачева, — сказал он задумчиво. — Она уверена в том, что мужа подставили в тюряге. Помнишь, она говорила, что Олег Иванович получил второй срок несправедливо.

— Помню. И что с того?

— Не кажется ли тебе странным, что человек, только что несправедливо отсидевший в тюрьме за убийство, снова решается на такое страшное преступление? — настороженно спросил Валера.

Я кивнула, соглашаясь, хотя всерьез размышления Гурьева не воспринимала: сейчас мне хотелось как можно скорее отыскать Богачева, а потом уже думать, как его расколоть и выбить признание.

— Мне тоже надо кое-куда позвонить, — вспомнил вдруг Гурьев. — Ты карточку мне дашь?

— Конечно, но сначала я, — и набрала домашний номер телефона Гузановой.

Екатерина Дмитриевна тут же сняла трубку и продиктовала мне адрес.

— Я его списала из паспорта Марины, — сообщила она. — Как только она устроилась к нам на работу.

— Давно это было? — поинтересовалась я.

— Полгода назад, — ответила Екатерина Дмитриевна.

— Спасибо большое!

Я попрощалась и повесила трубку.

— Ты все узнала? — спросил у меня Валерий. — Теперь я.

Гурьев чуть ли не вытолкнул меня из будки и торопливо набрал какой-то номер, а я тем временем записала адрес Марины в свою записную книжку.

— Да-да, Мишка, — взволнованно кричал в трубку Гурьев. — Ты там поподробнее разузнай, кого и как он замочил… Я помню, что зарезал… Все, что касается этого дела, для меня разузнай… Пожалуйста… Я в долгу не останусь. Перезвоню позже. Ты на работе?.. Хорошо. Пока.

Валерка положил трубку, вытащил телефонную карту и протянул мне.

— Дались тебе эти тюремные разборки! Я адрес Марины узнала! Поехали к ней?

— А далеко? — поинтересовался Валера.

— Полчаса на автобусе, — прикинула я. — Сейчас около девяти. Обрадуем влюбленных?

— Поехали, — сказал Валерка. — Ирина, может быть, предупредим Шилова? Что-то у меня нет никакого желания лицом к лицу сталкиваться с этим рецидивистом. Мало ли что ему в голову может прийти!

— Звони Шилову, — согласилась я с Гурьевым.

Валерка опять взял у меня телефонную карту, набрал номер Кости, продиктовал ему адрес Марины и сказал, что мы там будем его ждать. Он пообещал, что подъедет по нужному адресу как раз тогда, когда мы туда доберемся на автобусе. Значит, через полчаса.

* * *

Дом, в котором была прописана Марина, мы с Гурьевым нашли сразу же благодаря тому, что он возвышался над всеми остальными постройками в этом районе и возведен, видимо, был недавно. Высотка была одноподъездная, поэтому искать ничего не пришлось. Во дворе располагались небольшая стоянка автомобилей и детская игровая площадка, а прямо перед подъездом разбиты ухоженные клумбы. Я огляделась, машины Шилова еще не было, наверное, запаздывал.

— Кодовый замок! — Валера увидел его первым, так как я засмотрелась на цветник.

— Что будем делать? — посмотрела я на Гурьева. — Разумеется, кода мы не знаем.

— Ну, кодовый замок не домофон, пользоваться мы им умеем, — уверенный в собственных возможностях, сказал Валерка. — Такие штучки сейчас почти на всех нормальных подъездах красуются.

— У меня в доме такого добра нет, и на двери твоей общаги тоже, — огрызнулась я, напоминая Гурьеву не очень тактично, что он вообще не имеет собственной жилплощади.

— Ладно тебе, не горячись, — успокоил меня Валера и нажал какие-то кнопочки на пластмассовой панели. Затем подергал ручку в надежде, что дверь должна открыться сама собой. Но, увы. Тогда мой коллега пригляделся к кнопочкам, а затем нажал еще несколько в новой комбинации и опять дернул дверь, но она упорно не поддавалась.

— Ты что, собираешься угадать код? Тут столько комбинаций, что их все не переберешь, — нервничая, сказала я.

— А что еще остается делать, если не у кого даже и код спросить, — тоже взвинченно ответил Валерка.

Он продолжал нажимать на кнопки, то и дело дергая за ручку двери, я же беспомощно оглядывала двор, но не обнаружила ни единой души. Надо же, как пусто! Ведь несмотря на то, что время уже позднее, в любом дворе обычно хоть какая-то жизнь да идет.

— Валер, надо постучать в окно квартиры на первом этаже и спросить код, — посоветовала я, указывая в направлении детской площадки. — Хватит тебе ерундой заниматься!

И вдруг неожиданно дверь перед нами распахнулась, но не благодаря тому, что Валерка подобрал код: просто из подъезда выходила какая-то девушка и открыла ее.

— Молодой человек, что вам здесь нужно? — подозрительно посмотрев на Гурьева, спросила она.

Валерка смутился и покраснел, не ожидая того, что его застанут за таким неблаговидным занятием. Мне пришлось вступиться за коллегу.

— Спасибо большое, девушка, — поблагодарила я ее и прошмыгнула в подъезд. — А то мой дружок позабыл код.

Девушка не обратила внимания на мои нелепые оправдания и спокойно пошла дальше. Мы поднялись на восьмой этаж и остановились перед дверью, не решаясь нажать на кнопку звонка.

— Что говорить-то будем? — поинтересовался Валерка.

— Не знаю, — честно сказала я. — Скажем, что нам все известно, пусть выкручивается как хочет.

— Слушай, Ирка, а тебе когда-нибудь приходилось кого-нибудь шантажировать? — неожиданно спросил Валерий.

— Нет, — не понимая, к чему он клонит, ответила я.

— Вот сейчас мы этим и займемся, — шепотом протянул Гурьев. — Надеюсь, что Богачев не поскупится, чтобы заткнуть нам рот. Сомневаюсь, что у него найдутся такие деньги, но можно будет пригласить его на встречу, а там уже мы с Шиловым припрем его к стенке. Если бы сейчас Костик был с нами, можно было бы это сделать прямо сейчас.

— Посмотрим по обстоятельствам, — сказала я и нажала кнопку звонка.

Раздался противный дребежащий звук, но к двери никто не подошел. Валерка еще раз нажал на кнопку звонка и замер. За дверью послышался какой-то шум. Гурьев показал мне на «глазок» двери, через который на нас, видимо, кто-то смотрел, не решаясь пустить в квартиру.

Наконец послышался скрежет открываемых запоров.

— Вам кого? — удивленно спросила Марина, вышедшая к нам в легком халате.

— Нам хотелось бы поговорить с Олегом Ивановичем Богачевым, — сообщила я. — Это очень важно! Вы случайно не знаете, где он?

— У меня, — растерявшись, ответила Марина и пропустила нас в прихожую. — Проходите, пожалуйста! Олег! Это к тебе! — громко крикнула девушка куда-то в глубь квартиры.

Никакого ответа. Девушка провела нас в маленькую гостиную и предложила присесть на стареньком диване, покрывало с которого было снято и валялось рядом.

— Вы? Что вам тут понадобилось? — удивленно спросил Олег Иванович, выходя к нам в домашнем халате и тапочках.

Беспомощно оглянувшись на Марину, Богачев попросил девушку оставить нас, захлопнув за ней дверь, и закурил, выжидательно посматривая на нас с Валеркой.

— Так что вам нужно? — повторил он встревоженно свой вопрос.

— Олег Иванович, мы пришли поговорить с вами об одном не очень приятном деле, — начала я издалека, но Валерка тут же решительно оборвал меня:

— Нам известно, что это вы убили Гузанова! Отпираться бесполезно!

Олег Иванович с еще большей растерянностью посмотрел на нас, но затем неожиданно громко рассмеялся.

— Вы в своем уме? Какой Гузанов? Что вы мелете? — смеясь нам в лицо, забормотал он.

— У нас есть доказательства вашей причастности к убийству этого человека. — Валерий сразу же перешел к делу. — Но мы, заметьте, пошли не в милицию, как сделали бы любые другие сознательные граждане, а к вам, чтобы договориться.

— О чем? — настороженно спросил Богачев, и смех его оборвался.

— Мы передадим вам все доказательства за определенную кругленькую сумму! — сообщил Валерка условия.

— Какие доказательства могут у вас быть, если я не убивал Гузанова? — вполне натурально недоумевал Олег Иванович.

— Но друг Григорьев тоже не убивал его, тем не менее улик против него достаточно, — перебил Богачева Гурьев. — И между прочим, все улики сфабрикованы именно вами. Неужели вы сами еще не поняли, что это очевидно? К тому же у Григорьева есть алиби на момент убийства.

— Какое алиби? Кто его подтвердит? Он в ту ночь сидел дома, и подтвердить этого никто не может, — сообразил Олег Иванович.

— Откуда вам это известно? — поймал его на слове Валерка. — Вы что, за ним следили?

— Ну нет… Почему же следил? Когда я встречал Мариночку, Григорьев сказал Екатерине Дмитриевне, что будет дома, сел в свою «девятку» и уехал, — не растерявшись, ответил Олег Иванович.

— Могу ли я сделать один звонок с вашего телефона? — спросил Валера, кивнув на журнальный столик около кресла, на котором стоял телефонный аппарат.

— В милицию, что ли? — осведомился Олег Иванович.

— Зачем же сразу в милицию? Мы же пришли с вами договориться в отсутствие сотрудников правоохранительных органов!

— Звоните!

Олег Иванович тоже присел на кресло рядом с Гурьевым и настороженно наблюдал за ним, пока тот набирал какой-то номер. Я догадалась, что он хочет связаться со своим другом, и решила, что Валерка просто тянет время до приезда Шилова.

— Да, Миша, — громко сказал Гурьев, связавшись с абонентом. — Ну, что там у тебя? Узнал?.. Да, слушаю…

Валера внимал собеседнику, не перебивая, уставившись на меня. Богачев же был встревожен и явно нервничал. Содержания разговора ему не было слышно, но что-то его настораживало. Валера перевел взгляд на него, но тут же опустил глаза в пол. Я молчала, все более опасаясь Богачева. Все-таки страшновато было находиться в одной комнате с убийцей.

— Ты все сам проверял? — переспросил собеседника Гурьев. — Сам видел материалы дела? Ошибки быть не может?..

И вдруг Богачев неожиданно вскочил со своего места и рванул к двери. Мы с Валеркой даже глазом моргнуть не успели, не то что броситься за ним. Гурьев кинул трубку и все же побежал вдогонку. Уже в прихожей Богачев развернулся и грубо толкнул Гурьева в грудь, отчего Валера полетел в угол, уронив на себя книжную полку. Меня взяла оторопь, и я не решилась даже сделать попытку остановить его. Не очень-то хотелось получить такой же удар, как Валерка!

— Что случилось? — выбежала в коридор на шум Марина.

Олег Иванович торопливо толкнул ногой дверь, и тут на пороге я увидела Шилова. Слава богу! Спаситель явился! Костя набросился на Богачева, сразу же оценив ситуацию и схватив его за локоть. Но тот ловко вывернулся и вцепился Косте в шею. Точным ударом коленки в живот Шилову удалось оттолкнул Богачева в глубь прихожей и вбежать следом за ним.

— Мамочки! Убивают! — взвизгнула Марина и уже хотела было броситься на помощь любовнику, но я остановила ее.

Шилов же тем временем скрутил Богачева, который не мог сопротивляться, так как Костик заломил ему руки назад. Богачев только беспомощно дрыгал ногами, не попадая в ловко уворачивающегося от него Костика.

— Суки! Я вас сразу раскусил! — орал Богачев. — Не надо было вас вообще на порог пускать!

— Олежка! Ты что? — Растерявшаяся при виде потасовки Марина все еще ничего не понимала. С какой это стати в ее доме присходят такие серьезные разборки? Но тем не менее она уже не порывалась прийти на помощь Богачеву, в нерешительности прижавшись к стенке.

Шилов швырнул Богачева в кресло гостиной лицом вниз, не отпуская его рук, и тем не менее Богачев продолжал сопротивляться. Но по силе он явно уступал Косте, поэтому его беспорядочные телодвижения ни к чему не привели.

Валера вяло поднялся на ноги, ощупывая руками ушибленный затылок.

— Ментов надо вызывать! — сказал он и потянулся к телефонной трубке.

— Это еще зачем? — испуганно спросила Марина.

— Чтобы сдать Богачева, — пояснил Гурьев, тяжело плюхнувшись на диван.

— У нас нет никаких доказательств, — напомнила я.

— Какие еще нужны доказательства? — крикнул Валерка. — Я уже выяснил, в чем тут дело!

— Сволочи! — прошипел Богачев. — Кто вас просил соваться? Все так гладко шло!

— Так в чем же дело? — нетерпеливо спросила я у Валерия.

— Оказывается, в свое время и Богачев, и Гузанов сидели в одной тюрьме, — рассказывал Гурьев. — И даже больше! В одной и той же камере!

— Ты сидел в тюрьме? — испуганно прошептала Марина, посмотрев на любовника, который молчал.

— Так вот, — продолжал Валерка. — В этой камере произошло убийство проходившего по одному делу с Гузановым преступника. Подробности произошедшего до сих пор не выяснены до конца, так как было слишком много противоречивых показаний. В частности, Гузанов утверждал, что он проснулся среди ночи и видел, как Богачев подкрался к своему сокамернику, а потом зарезал его. Все улики были против Богачева!

— Меня подставил этот урод! — озлобившись, крикнул Богачев. — Я никого не убивал, хотя всех их там надо было перерезать!

— У Богачева нашли нож с отпечатками его пальцев, — не обращая внимания на выкрики Олега Ивановича, продолжал Гурьев. — Кроме того, все в камере недолюбливали Богачева. Знаете же, как в тюрьме относятся к насильникам! Тем более малолеток!

— Ты сидел за изнасилование? — побледнела Марина.

— Следствие по этому делу велось недолго, — игнорируя реакцию девушки, рассказывал Гурьев. — И неудивительно. Улик потив Богачева набралось много, так что никто не сомневался в том, что именно он и лишил жизни своего сокамерника. Не было только чистосердечного признания.

— Не выбили они у меня этого! Волки позорные! — прошипел Олег Иванович. — Не убивал я того мужика! Гузанов все подстроил!

Шилов немного ослабил хватку, и Богачев ловко вывернулся из его рук, но убегать не стал, наверное, понял, что это бесполезно. Костя следил за каждым его движением и мог опять скрутить в любую минуту. Олег Иванович сжался в кресле, зло посверкивая глазами на всех нас.

— Что дальше? — поторопила я Гурьева.

— Богачеву после этого убийства прибавили срок десять лет, а Гузанов вышел на свободу через три года! — сообщил Валера.

— Гнида! Я за него столько лишних лет отсидел! — бормотал Богачев. — Если бы мерзавца в одной камере со мной оставили, я бы ему этого в жизни не простил! Убил бы погань!

— Богачева перевели на другую зону. Дали строгий режим! — продолжал Валера. — Больше пути этих двоих не пересекались! Хотя нет… Миша говорил, что Богачев пересылал Гузанову малявы с угрозами, которые перехватывали менты.

— Совести у этой мрази нет! — продолжил свои комментарии Богачев. — Я — дурак! Думал, что он хоть свои свидетельские показания снимет. Так нет же! В суде кричал больше всех, что это я убил!

— Неужели на эти записки не обратили никакого внимания? — удивилась я.

— Ирина, да там в записках и не такое пишут! Что же, на все внимание обращать? — ответил Валера. — В общем, замяли это дело и Богачеву назначили срок!

— Всю десятку отсидел! День в день! — промычал Олег Иванович, взглянув с опасением на Костю.

— Конечно, а потом вышел на свободу и отомстил Гузанову! — закончил Валерий. — Слишком жестоко отомстил! К тому же Григорьева подставил! Наверное, все десять лет только о мести и думал!

— Не думал я ни о чем таком! — опроверг предположение Валерия Богачев. — Я после тюрьмы решил начать новую жизнь, устроился на работу. Знал я, конечно, что Гузанов поднялся высоко, но не хотел даже и встречаться с ним! И тут, как назло, на фирму поступил заказ — имитировать взрыв особняка Гузанова.

— И вы решили воспользоваться возможностью уничтожить его? — догадалась я.

— Нет, у меня и мысли такой не было, — ответил Богачев, еще больше вжимаясь в кресло. — Этот поганец даже не узнал меня, когда мы с ним столкнулись лоб в лоб. Я его хитрый взгляд никогда не забуду! Наблюдал за ним практически на протяжении всей работы. Ну… старые воспоминания всплыли в памяти. Осматривая последний раз особняк, перед тем как обложить его мешками с песком, я заметил внутри дома взрывчатку. Но намеренно не обратил на это внимания. Тогда там еще и Доронин ошивался. Я подумал, что это его рук дело, но соваться ни во что не стал.

— Почему? — удивилась я.

— А что, мне больше всех надо было, что ли? — переспросил Богачев, злобно сверкнув глазами. — Надо этой гниде свой особняк взорвать, так пусть и летит все к чертовой матери!

— Почему же вы сразу нам об этом не рассказали? — поинтересовалась я.

— Я думал, что Гузанов все сделал с помощью Доронина и навел вас на Константина Эдуардовича, — ответил Богачев. — Кто ж знал, что Доронин вообще окажется ни при чем?..

— Взрыв особняка на самом деле организовал сам Гузанов, чтобы получить страховку! — подтвердила я.

— Вот это-то меня и взбесило, — продолжал Богачев. — У нас фирма из-за него развалилась. Какой уж тут бизнес у Михалевой! И у меня открылись старые раны. Тут еще и Григорьев подвернулся, так удобно было на него все свалить. Я и машину подобрал, и позвонил из дома Гузановых, где Григорьев постоянно ошивался, и пистолет его подкинул…

— Несправедливо же сажать в тюрьму ни в чем не повинного человека, — напомнила я Богачеву. — Вы же сами были на месте Григорьева.

— А что мне еще оставалось делать? Если бы убийцу не нашли, то рано или поздно вышли бы на меня. Я же не профессиональный киллер, следы заметать не умею.

— Вот это верно! Опыта маловато! — подтвердил Валера. — Теперь вам еще десяточек лет припаяют, если не больше! Будет время посидеть, подумать.

Олег Иванович тяжело вздохнул, и в этот самый момент затрещал звонок, Марина бросилась к двери.

— Откройте, милиция!

Отсчет свидетелей

Глава 1

Он бежал за мной, не отставая ни на шаг, и я уже чувствовала его прерывистое дыхание, которое боролось за жизнь со стуком моего сердца. Я боялась даже оглянуться, чтобы посмотреть на него. Тоннель был бесконечным и настолько темным, что мне казалось, будто я нахожусь в каком-то другом мире. И вдруг я падаю, точнее говоря, спотыкаюсь обо что-то лежащее на дороге. Ему до меня оставалось всего несколько метров, и я не успеваю встать, чтобы опять броситься в бега. Он приближается ко мне, я это чувствую по его дыханию. Лица не видно! Темно до такой степени, что я даже не разглядела, обо что споткнулась.

— Ха! Ха! Ха! — Зловещий звук разлился по всему тоннелю, и от этого у меня мурашки побежали по коже.

Я попыталась что-то крикнуть в ответ, чтобы заглушить этот смех, открыла рот, но не смогла издать ни звука. Во рту все пересохло, несмотря на то что меня трясло от холода. И тут он навалился на меня всем телом, но я не почувствовала его тяжести. Такое ощущение, что он был как пушинка, хотя он буквально повалил меня на землю и не позволил даже шелохнуться.

Неожиданно я ощутила, что его прикосновение было для меня приятно. Уже через секунду я осознала, что ощущение возникло потому, что тело его было теплым, а я ужасно замерзла. Я вся сжалась под ним, не пытаясь пошевелиться, и вдруг он сжал мою шею руками и начал душить медленно и педантично. Он сжимал все сильнее, а я не могла даже крикнуть, потому что мне уже не хватало воздуха. В ушах звенело, и я слышала только его зловещий смех, сердце усиленно стучало, виски колотило. Набравшись смелости, я вдохнула каплю воздуха и в последний раз попыталась крикнуть, чтобы хоть кто-нибудь помог мне…

— Ирочка, дорогая, — послышался встревоженный мужской голос, от которого я проснулась и открыла глаза.

Володька сидел на кровати рядом, откинув одеяло, и смотрел на меня изумленными глазами, осторожно поглаживая по волосам.

— Что случилось? Ты во сне с кем-то разговаривала, смеялась, а потом тихо закричала, — рассказывал муж, не сводя с меня взгляда.

— Он меня душил, — растерянно бормотала я, кутаясь в одеяло. — Мне холодно.

— Кто? Посмотри, у тебя одеяло плотно охватило шею, — объяснил Володька. — Вот тебе и показалось во сне, что тебя кто-то душит. Я проснулся от того, что ты начала разговаривать, а потом потянула на себя одеяло.

— И что же я говорила? — заинтересовалась я.

Мало ли что может прийти в голову во сне. Многим неординарным людям гениальные идеи приходили именно во сне. Может быть, и я отношусь к их числу? Вот здорово бы вывести какую-нибудь формулу или сделать потрясающее открытие! Уже забыв о том, что буквально минуту назад меня кто-то душил, теперь я хотела знать, что же такое я успела обнаружить в своем подсознании. Я нетерпеливо посмотрела на Володьку, но он разочарованно вздохнул:

— Ничего невозможно было разобрать.

— Как? Ведь я, наверное, говорила о чем-то важном!

Он посмотрел на мою кислую физиономию.

— Ничего важного там не было, — отмахнулся муж. — Я все слышал. Ерунда какая-то!

— И ничего гениального? — расстроилась я.

— Ничего, — спокойно ответил Володька. — Но это даже и хорошо, а то как, интересно, ты могла бы совмещать гениальность со своей прозаической работой. Кстати, о работе. Ты очень вовремя проснулась: через пятнадцать минут нам вставать.

Я взглянула на будильник. Муж был прав. Я вяло потянулась на кровати и печально посмотрела на мужа, который уже вскочил и одевался.

— Завтрак будет готов через полчаса, — сообщил муж и чмокнул меня в щеку. — Надеюсь, что за это время ты справишься со своей ленью.

— Это не лень, — парировала я. — Если бы ты включил музыку, я сразу бы приободрилась.

— Опять это кошачье мяуканье, — сморщился Володька, как всегда, не понимая моих музыкальных предпочтений.

Я кивнула, не возражая. Переубедить мужа в том, что композиции Джо Дассена или Пласидо Доминго ни в коей мере не напоминают кошачье мяуканье, было бесполезно. Ну не нравилась ему эта музыка! И ничего с этим не поделаешь. Хорошо еще, что ради меня он еще слушает эти композиции, хотя не упускает случая высказать свое нелестное мнение.

Голос Пласидо Доминго отвлек от кошмарных мыслей, которые преследовали меня этой ночью. Я поднялась с кровати, натянула халат и отправилась в ванную, подхватывая на ходу знакомую мелодию. Володька возился на кухне, и через некоторое время результаты его возни уже были на кухонном столе — дымились две чашечки кофе, рядом на тарелке лежало несколько бутербродов.

Я присела к столу и придвинула ближе чашку, пока Володя заканчивал последние приготовления к завтраку. Ароматный напиток был обжигающим, но я не удержалась и глотнула его. По телу разлилось приятное тепло, обожгло язык, и я невольно вскрикнула.

— Куда же ты торопишься? — с укором сказал муж, наливая мне стакан сока, чтобы немного остудить впечатление от ожога.

— Спасибо, — пробурчала я, залпом выпивая весь стакан. — У меня сегодня серьезный день, предстоит многое сделать.

— Ирочка, дорогая, при твоей профессии каждый день можно назвать серьезным, — отозвался муж, понимая, насколько тяжела и ответственна моя работа.

Телевидение… Уже при упоминании одного этого слова лица многих выражают интерес, а сами работники музы средств массовой информации — неизменное любопытство. Я ведущая популярной в нашем городе программы, или, как еще ее называют, ток-шоу, «Женское счастье». На передачу приглашаются интересные женщины, да и мужчинами мы тоже не пренебрегаем, с которыми и происходит беседа в прямом эфире. Ирину Лебедеву, то есть меня, знают, наверное, многие жители Тарасова. В основном мои зрители — это женская его половина. Но я не сказала бы, что мне не дают прохода на улице, как многим популярным личностям, постоянно мелькающим на экранах телевизоров, может быть, потому, что в жизни я выгляжу гораздо обыденнее, чем в программе. Это и понятно: ведь к эфиру меня готовит профессиональный визажист, в обычные же дни мне самой приходится делать макияж.

Об этом я и думала сейчас, уже стоя перед зеркалом и аккуратно подкрашивая глаза. «Женское счастье» выходит в прямой эфир раз в неделю, по пятницам. Такой уж порядок. И хотя нынче не пятница, я тоже хотела бы выглядеть достойно, так как сегодня намечались съемки материала для программы. Не буду же я разговаривать с очередной героиней программы с бледным лицом, поэтому надо нанести немного румян и губки подкрасить. Через несколько минут дотошного рассматривания собственной персоны в зеркале я оделась и зашла на кухню к мужу, который домывал посуду после завтрака.

— Володечка, я пошла, — сообщила я любимому мужу. — Ты сегодня в котором часу возвратишься?

— Около пяти, — ответил Володька. — У меня три пары лекций, потом занятие со студентом, и я свободен.

Может быть, на первый взгляд могло показаться, что Володя в нашей семье занимается только домашними делами, но это совершенно не так. Он работает, причем я считаю его профессию не менее важной, чем свою. Муж у меня, говорю я с гордостью, химик, кандидат наук. Сейчас он исполняет обязанности доцента на химфаке Тарасовского университета. А то, что он занимается домашними делами, я не считаю зазорным. Во-первых, это является, как мне кажется, лишним доказательством его любви ко мне. Во-вторых, Володе ведение домашнего хозяйства на самом деле нравится. А в-третьих, я не отношусь к тому типу женщин, которые проводят всю свою жизнь у плиты за приготовлением борща или же в обнимку со стиральной машиной. Могу привести и другие доводы в защиту супруга, но думаю, что и этого достаточно. Конечно, иногда я могу приготовить что-нибудь на ужин, но это в силу моей профессии случается очень редко.

Кстати, о работе. Время поджимало, и я, наскоро поцеловав любимого мужа, открыла дверь и вышла в подъезд. До троллейбусной остановки добралась быстро, как, впрочем, и доехала с ветерком. Работой общественного транспорта по утрам никогда не бываешь особенно довольна, но меня все вполне устраивало. На нужной остановке я сошла ровно без четверти девять. Торопиться уже не было нужды, и я спокойно направилась к проходной ГТРК.

Охранник при виде меня улыбнулся и даже не спросил удостоверения. Примелькавшиеся лица он уже запомнил, поэтому приветствовал постоянных работников улыбкой. Подходя к кабинету, я нащупала в сумочке ключи, вытянула небольшую связку. Но дверь в кабинет уже была открыта и, поддавшись на мой толчок, широко распахнулась.

— Ирочка, доброе утро! — воскликнула Галина Сергеевна, увидев меня в дверях. — Ты что-то сегодня рано.

— Доброе утро, — ответила я, — повезло с троллейбусом.

— Как тебе моя прическа? — вкрадчиво спросила Галина Сергеевна, вертясь перед зеркалом и кокетливо поправляя волосы.

— Очаровательно! Как всегда, к лицу! — искренне восхитилась я.

Галина Сергеевна, режиссер редакции, восторженно залепетала, что в выходные смогла не только в парикмахерскую сходить, но и в один из салонов красоты, где записалась на массаж. Она любила экспериментировать со своей внешностью и часто меняла прически. Практически каждую неделю демонстрировала очередное творение парикмахерского искусства.

— Ирочка, тебе тоже надо бы посетить какой-нибудь салончик, — осторожно посоветовала мне Галина Сергеевна в ожидании моей реакции.

— Когда-нибудь, — отмахнулась я.

— Ловлю тебя на слове. — Галина Сергеевна оторвалась наконец от зеркала. — Ну что, за работу? Я уже созвонилась с Минаевой и договорилась о встрече.

— Когда? — уточнила я.

— Она пригласила нас сегодня к себе, — сообщила Галина Сергеевна.

— Домой?

— Нет, съемки дома можно организовать завтра, а сегодня мы должны подъехать к ней на фирму. Она будет ждать!

— Когда все соберутся, можно будет и ехать, — сказала я Галине Сергеевне и села на свое место.

Едва я вспомнила о других сотрудниках, как в кабинет вошел Павлик Старовойтов, наш оператор, занимающийся подготовкой демонстрационного материала для программы. Павлик из группы технического персонала студии, но неформально закреплен за нашим рабочим коллективом, поэтому часто снимает сюжеты именно для «Женского счастья». Профессиональными качествами его я всегда была довольна, а вот с его природной ленью смириться никак не могла.

— Привет всем, — вяло пробурчал Павлик и на этот раз, входя в кабинет.

— Что, опять работать неохота? — Галина Сергеевна догадалась о причинах такого настроения Старовойтова.

— А кому охота? — удивился Павлик, хмыкнув и почесав бороду. — Я все мечтаю о крупной сумме денег, которая у меня будет лежать когда-нибудь в банке, а я буду жить на проценты.

— Пашка, с твоей ленью ты не захочешь и за деньгами приходить в банк, — засмеялась Галина Сергеевна. — С газеткой на диване всю жизнь проваляешься.

— Почему же с газеткой? Я бы занялся любительскими съемками.

— Вот как раз сегодня тебе и представится такая возможность, — весело сказала Галина Сергеевна. — Я договорилась, что сегодня будем проводить съемки у очередной героини программы.

— У Минаевой? В теплице? — заинтересовался Павлик.

— И в теплице тоже, — заверила его Моршакова, которая опять подошла к зеркалу и кокетливо поправила прическу, явно оскорбившись тем, что Пашка не заметил перемен в ее внешности.

— Галина Сергеевна, вы выглядите просто очаровательно, — тут же исправил оплошность Старовойтов. — Так что там насчет Минаевой? Мне не терпится посмотреть на ее грибочки.

— Она нас уже, наверное, ждет. — Я посмотрела на часы. — Лера что-то запаздывает.

Валерия Казаринова — помощник режиссера нашей программы. Она практически никогда не опаздывает, очень пунктуальна и собранна. Если ее до сих пор нет на работе, значит, случилось что-то серьезное, что помешало ей прийти к девяти.

Я не ошиблась, так как, буквально влетев в кабинет, Казаринова возмущенно выкрикнула:

— С этими троллейбусами одни проблемы! То у них обесточка, то рога отваливаются, то двери ломаются. На работу не доедешь нормально.

— Что случилось на этот раз? — спросила Галина Сергеевна, милостиво простив своей помощнице, что та впопыхах не заметила ее новой прически.

— Троллейбус, в котором я ехала, на повороте столкнулся с микроавтобусом, — объяснила Лера, — и мне пришлось пройти пешком две остановки.

Если бы это оправдание опоздания звучало из уст кого-то другого, то я бы не поверила, но Лера всегда говорила правду. В конце концов, и опаздывала она не так часто, так что в подробных объяснениях не было нужды.

— И что? Кто-то погиб? — навострил уши Старовойтов.

— Нет, конечно! Они просто столкнулись. Там даже и повреждений почти никаких не было, а гаишников все равно вызвали.

— А как ты себя чувствуешь? Не ушиблась? — встревожился Павлик.

— Все нормально. — Лера сразу перевела разговор на другую тему: — Как у вас с Минаевой?

— Тебя ждем, чтобы ехать к ней на съемку, — пояснила Галина Сергеевна. — Я уже обо всем договорилась. Она нас ждет.

— Надо еще машину вытребовать и не забыть захватить кое-какие наработки по сценарию, — сообразила Лера, отличавшаяся обязательностью и пунктуальностью. Кроме того, она умело входила в рабочий ритм. — Шилов свободен?

— Не знаем, — ответил за всех Павлик. — Надо позвонить.

Костя Шилов, водитель ГТРК, очень часто возит нас на съемки, и не только потому, что это входит в его обязанности, но и в силу личных симпатий ко мне. Я нравлюсь Шилову, чего уж тут скрывать. Он всегда смотрит на меня влюбленными глазами, молчаливо выражая свои чувства, и никогда не отказывает в помощи.

Галина Сергеевна набрала рабочий номер Шилова и приложила трубку к уху, встряхнув копной волос.

— Да, да, доброе утро! — торопливо проговорила она. — Костя, ты свободен? Да, сейчас!.. Вот и ладненько. Мы тебя ждем.

Моршакова, положив трубку, сказала, что Костя сейчас подойдет и мы с ним поедем. Старовойтов ласково погладил свою камеру, которую иногда оставлял в нашем кабинете, и расчехлил ее.

— Мы надолго? — уточнил он у Галины Сергеевны.

— Как обычно, — ответила Моршакова. — Пока все посмотрим, заснимем. До обеда там пробудем, это точно. А ты куда-то торопишься?

— Нет, просто так спросил, — отмахнулся Пашка.

— Не переживай, Павлик, перетрудиться тебе никто не позволит, — съехидничала Лера. — А то ты что-то от каждого лишнего движения ворчишь.

— А ты вообще молчала бы, — оборвал ее Павел. — Разве не сама говорила, что связываться с Минаевой вообще не надо, потому что она занимается разведением грибов, а грибы — это нездоровая пища.

— Паш, я это говорила просто так, — улыбнулась Лера. — Только и сказала, что грибы являются вредным продуктом, а против Минаевой я ничего не имела, она может разводить что угодно.

— Ну ты еще нам лекцию о пользе здорового образа жизни опять прочитай, — перебил девушку Павлик.

Лера насупилась и недовольно посмотрела на него. Когда Казариновой бросают такие фразы, она обижается. Лера была поклонницей всевозможных ограничений в еде, периодически садилась на диеты и пыталась внушить нашему дружному коллективу, что только таким образом и нужно питаться. Мы с Галиной Сергеевной относимся к этому спокойно, а вот Старовойтов постоянно бунтует по этому поводу. Покупая в буфете гамбургер, он заранее настраивается на спор с Лерой, хотя втайне Павлик симпатизирует ей и постоянно с ней заигрывает, несмотря на ее постоянные диеты. Лера же не обращает на его намеки никакого внимания, потому что знает, какой мужчина ей нужен, а у Павлика нет никаких шансов завоевать ее сердце, как бы он ни старался. Опять же в силу лености ухаживания Павлика выглядят настолько вялыми, что отвечать на них даже не хочется.

— Лера, не обижайся. — Галина Сергеевна подошла к девушке и попыталась успокоить ее. — Я вот, например, в одном журнале читала, что грибы вообще непригодны для еды, тем более сейчас такая сложная экологическая обстановка: они впитывают радиоактивные вещества, как губка.

— Ну и что? — задиристо поглядел на всех Павлик. — Вы не любите грибочки? Маринованные? В баночке?

— Люблю, — согласилась Галина Сергеевна. — Но в журнале было написано, что они очень вредны для человеческого организма.

— Чушь полная, — опроверг ее высказывание Пашка. — Даже наши предки питались всякими грибочками, кореньями, ягодами, мясом, и ничего.

— Ты предлагаешь нам тоже пересесть на подножный корм? — воскликнула Лера.

— А ты и так на нем сидишь, — весело отозвался Павлик. — Ешь изюм, курагу и запиваешь все это минералкой без газов. Да разве это еда? Смех, да и только.

Лера опять обиделась, и Галина Сергеевна вступилась за нее. Пререкания продолжались до того момента, пока к нам не заглянул Костя Шилов.

— Уже едем? — уточнила я у него.

Костик кивнул и с недоумением посмотрел на раскрасневшегося Пашку.

— Вот ты, Костик, грибочки любишь маринованные? — спросил у него Старовойтов.

Шилов молча кивнул, так как по складу своего характера предпочитал больше молчать, чем говорить, любил действовать, а не разговаривать, в отличие от Павлика, которому вообще порой лень было даже подняться с места.

— Вот и я говорю, что грибочки — это дело, — гордо повторил Павлик.

— Тогда мы попросим Минаеву, чтобы она в подарок дала тебе корзинку с грибами, и будешь их дома мариновать, — остановила я Старовойтова.

— Вешенки, выращенные в теплице, — это не грибы, а одно издевательство, — ответил Старовойтов. — Я люблю те, которые растут в лесу, а не эти, искусственные.

— Ты еще скажи, что собирать их любишь, — съехидничала Лера, намекая на леность Старовойтова.

— Люблю! А что в этом такого? — возразил ей Павлик. — У Минаевой в теплицах, может быть, и хорошие грибочки, но я такие не воспринимаю. Грибы должны пахнуть сыростью, лесом, дождем, а не теплицей и удобрением.

— Если бы все считали так, то бизнес Минаевой не приносил бы такого дохода, — заметила Галина Сергеевна. — А она на данный момент очень даже неплохо раскрутилась. Насколько я поняла, у Анны Викторовны есть даже загородный дом и какая-то иномарка.

— Все это можно было заработать и другим путем, — махнул рукой Павлик. — Чем она занималась до этого?

— Была учителем биологии, — ответила Галина Сергеевна. — А учитель, сам понимаешь, купить себе машину не может, а уж мечтать о загородном доме и подавно. Зарплата у нее была такая маленькая, что еле хватало прожить одной. И Анна Викторовна решила заняться собственным бизнесом, не ожидая нищенского прибавления к зарплате. На свой страх и риск взяла кредит в банке, выстроила теплицу и организовала маленькое хозяйство по выращиванию грибов. Сначала вознамерилась заниматься шампиньонами, но они оказались настолько капризными грибочками, что дело в гору не пошло, а вот с вешенками все наладилось.

— Откуда вам это известно? — поинтересовался Пашка.

— Я с ней уже созванивалась и один раз встречалась, — пояснила Галина Сергеевна. — Вы в выходные отдыхали, а я работала. Мы с ней в субботу посидели в кафе и даже хотели встретиться в воскресенье, но потом она отказалась от встречи: у нее возникли какие-то сложности с машиной.

— Какие сложности? — продолжал любопытствовать Старовойтов.

— Вроде бы она там в какое-то дорожно-транспортное происшествие попала, — неуверенно ответила Галина Сергеевна. — Она мне подробностей не сообщала.

— Если она попала в аварию, будет ли вежливо навязываться к ней в гости? — заметила Лера.

— Да вы что! Минаева сама меня приглашала, а в аварию попала вовсе не она сама! — воскликнула Моршакова, нервно поправляя прическу. — Просто оказалась свидетелем, поэтому ей пришлось давать показания в милиции. Оттого-то в воскресенье мы с ней и не встретились.

— Галина Сергеевна, зато вы смогли вырваться и в салон красоты, и в парикмахерскую, — напомнила я, зная, что Галина Сергеевна обожает посещать подобные заведения.

Галина Сергеевна скромно потупила глаза и опять кокетливо поправила прическу.

— Может быть, и мне заняться каким-нибудь бизнесом? — задумчиво проговорил Павлик, а Лера прыснула от смеха, представив, видимо, как Старовойтов расторопно бегает и собирает бумаги, лицензии.

— Ну ладно. Мы едем? — решительно спросил Павлик, заметив реакцию Казариновой.

Костик в очередной раз кивнул, и мы дружно вышли из кабинета.

Глава 2

Фирма «Весна» располагалась за городом, где есть возможность установки теплиц, требующих немалой площади. Выехав из Тарасова, мы двинулись по Сокурскому тракту, и уже через короткое время я увидела поля, принадлежащие агрофирме Минаевой.

Честно признаться, я представляла себе немного по-иному грибные теплицы и, когда увидела обычные складские помещения вместо стеклянных домиков, несколько разочаровалась. Вдалеке от трассы возвышалось несколько кирпичных построек, которые больше напоминали амбары, загруженные зерном, но никак не теплицы. Подъезжая ближе, я заметила обычное трехэтажное здание, в котором, вероятно, располагалось руководство агрокомплекса.

Въезд на фирму преграждали железные ворота, за которыми стояли охранники. Костя нажал несколько раз кнопку звукового сигнала, и к нам подошел один из них в камуфляжной форме.

— Документы, — ледяным требовательным тоном потребовал молодой человек, подойдя к машине.

Я протянула свое журналистское удостоверение, поразившись, как тщательно охраняется фирма: такое ощущение, что за воротами не предприятие по выращиванию грибов, а что-то куда серьезней. Охранник внимательно изучил документ, затем протянул его мне, заглядывая в машину и осматривая всех сидящих в ней.

— Они со мной, — уточнила я. — Анна Викторовна ждет нас. Мы с ней договаривались о встрече.

Охранник на этот раз благосклонно кивнул и ушел за ворота, протиснувшись в маленькую дверцу рядом. Через несколько секунд ворота со скрипом распахнулись, и мы проехали на территорию предприятия. Охранник показал нам место стоянки, на которой Костя и припарковал свою машину. От нее по территории проходила широкая аллейка, ведущая к теплицам, по обеим сторонам ее виднелись молодые саженцы, которые со временем должны были превратиться в большие деревья. Все было таким ухоженным, что сразу чувствовалась забота владелицы предприятия об имидже фирмы.

— Нам туда, — скомандовала Галина Сергеевна, показав на трехэтажное здание, перед которым была разбита клумба с цветами. — Полагаю, там кабинет Анны Викторовны.

Старовойтов вытащил из машины камеру, огляделся, а затем недовольно пробурчал:

— Могли бы и прием организовать, камеру самому таскать неохота.

— Пашка, хватит тебе ворчать, — одернула я Старовойтова уже на подходе к административному зданию.

Костик уже хотел было открыть перед нами дверь, как вдруг ее распахнула с другой стороны девушка, вышедшая нам навстречу.

— Ирина Анатольевна Лебедева? — Она с интересом посмотрела на Галину Сергеевну, путая ее со мной.

— Нет, — не растерялась Моршакова, кивнув в мою сторону.

— Ой, извините, — смутилась девушка и повернулась ко мне: — Анна Викторовна ждет вас в своем кабинете. Я провожу.

Старовойтов вскинул камеру на плечо, и мы, войдя в здание, поднялись на второй этаж. По дороге никого не встретили, если не считать нескольких человек, попавшихся нам в коридоре. Остальные, видно, трудились по своим кабинетам. На втором этаже мы остановились около одного из них с табличкой: «Минаева Анна Викторовна, генеральный директор фирмы «Весна», дверь которого девушка без стука открыла перед нами.

Мы оказались в приемной, а она, судя по тому, что сразу же подошла к единственному столу, работала секретарем Анны Викторовны. Она подняла телефонную трубку и связалась с Минаевой, сообщив, что мы уже в приемной. Выслушав ответ, девушка положила трубку и пригласила нас к Минаевой.

Кабинет Анны Викторовны был достаточно просторным, несмотря на то что тут стояло большое количество ненужной, как мне показалось, мебели. Наверное, достаточно было бы иметь здесь стол для совещаний и диван, а у Анны Викторовны, помимо этого, громоздилось множество открытых стенных шкафов. Пустых мест не было ни на одной полке, так все было заставлено. В углу притулился обычный запертый сейф среднего размера.

Минаеву до нынешнего дня я не видела ни разу: ее кандидатуру для ток-шоу предложила Галина Сергеевна, которая и договаривалась о встрече. Честно признаться, учителя биологии, занявшегося бизнесом, я представляла несколько иначе. Мне казалось, что это должна быть высокая стройная женщина с прилизанными волосами и обязательно с очками на носу. Каково же было мое разочарование, когда я увидела перед собой слегка полноватую женщину невысокого роста в обычных брюках, плотно облегающих ее пышные бедра и расширяющихся книзу, и пуловере.

Выглядела она чуть старше своих лет. В анкетных данных говорилось, что Минаевой около тридцати, точно не помню, а я бы дала ей все тридцать пять. Кроме того, Анна Викторовна была практически не накрашена, и только цвет ее губ был каким-то неестественно ярким. Никакой строгости в ее внешности я не заметила, вернее говоря, скорее наблюдалась некоторая неряшливость. Она же присутствовала и в обстановке кабинета. На столе лежали многочисленные неровные стопки бумаги, которые закрывали даже клавиатуру компьютера. Кроме того, среди этих бумаг я заметила какие-то баночки с влажной землей, которая при неосторожном обращении могла бы высыпаться из них и повредить документы.

— Извините за небольшой беспорядок, — повинилась Анна Викторовна. — Работа!

— Ничего страшного, — снисходительно ответила я и представилась.

— Галина Сергеевна, еще раз прошу у вас прощения, — виновато посмотрела Анна Викторовна на Галину Сергеевну. — Эти проблемы с милицией продолжались практически весь вечер. Лучше бы меня не оказалось на том перекрестке…

— А что за авария-то? — полюбопытствовал Павлик.

— Джип вылетел на дорогу, и его так закрутило, что он врезался в «шестерку», проезжавшую мимо. Водитель «шестерки» погиб, — коротко проинформировала Минаева, но тут же добавила: — Кстати, и моя машина могла пострадать, если бы я лишнюю секунду не задержалась на светофоре.

— Вам крупно повезло! — присвистнул Павлик.

— Где вам будет удобно снимать? — сразу же перешла к делу Анна Викторовна, переводя разговор на другую тему.

Это несколько озадачило меня, так как я намеревалась еще поговорить с героиней в спокойной обстановке: необходимо было обсудить некоторые моменты ведения программы.

— Вы меня извините, Ирина Анатольевна, но я могу вам уделить всего часика три, — объяснила она. — Несколько дней назад я вернулась из отпуска, поэтому теперь усиленно занимаюсь накопившимися делами. Директор тоже имеет право немного отдохнуть, поэтому я позволила себе съездить в Турцию.

— Почему бы и нет, — не могла не согласиться я с Анной Викторовной. — Если у вас есть надежный человек, на которого можно оставить фирму, то все нормально.

— У меня очень надежный заместитель, поэтому я и решилась на некоторые вольности, — ответила Минаева.

— Мы успеем за три часа, — заверила Галина Сергеевна, немного подумав. — Начнем непосредственно с теплиц, а потом уже поснимаем тут, в кабинете.

Анна Викторовна пошла вместе с нами к одной из теплиц. Там трудилось несколько работников, которым хозяйка сообщила о предстоящей съемке, но сказала, чтобы все продолжали заниматься своими делами, несмотря ни на что.

— Не люблю никакой показухи, — пояснила она. — Они нам, надеюсь, не помешают?

— Нет, конечно, — ответила я, осматривая хозяйство.

Узкие проходы между огромными ящиками, в которых выращивались грибы, проходили практически по всей теплице. Освещение было искусственным, но настолько ярким, что Пашке не пришлось даже настраивать лампы камеры.

— Кадры здесь должны получиться потрясающие, — заметил Старовойтов, расчехлив камеру. — Откуда начнем?

— Я предлагаю вам заснять как бы экскурсию по вашей теплице, — обратилась к Минаевой Галина Сергеевна. — Вы с Ириной прогуливаетесь по тропинкам и беседуете. Зрители смогут не только видеть вас, но и всю теплицу в целом. Маршрут вы можете подобрать сами, чтобы показать наиболее выигрышные местечки.

— Сколько времени будет продолжаться съемка? — уточнила Анна Викторовна, поглядывая на часы.

— Минут тридцать, думаю, хватит, — ответила Галина Сергеевна. — После монтажа останется как раз пять минут, которые и пойдут в эфир.

— Тогда пройдемся вот здесь, а потом туда, — Анна Викторовна показала маршрут нашего движения.

Съемка проходила в спокойной рабочей обстановке. Минаева оказалась приятной собеседницей, а кроме того, вопросы для разговора были продуманы мною заранее, поэтому никаких сложностей в процессе съемок не возникло. Галина Сергеевна, как всегда, умело руководила Пашкой, выбирая нам более удачные ракурсы. Костя остался при входе в теплицу, чтобы не мешать съемкам, вместе с Лерой, которая следила за всеми нашими передвижениями.

В теплице все было настолько ухоженно и аккуратно, что я даже не заметила ни одного комочка земли на тропинке. Грибочки в некоторых коробках были уже нормальных размеров, чтобы можно было их срезать. Сбором их и занимались работники. По всей теплице протянулись поливочные шланги, закрепленные на специальных приспособлениях, но вода была отключена, так как полив уже был произведен.

— Анна Викторовна, ваше предприятие находится за городом, а где же живут ваши работники? — поинтересовалась я в ходе беседы.

— В городе. У нас есть автобусы, которые по утрам привозят работников сюда, — пояснила Минаева. — Таким образом, у нас не бывает опоздавших и практически отсутствуют прогулы.

Вдруг неожиданно зазвонил мобильный телефон Минаевой, висевший у нее на поясе.

— Извините, пожалуйста, — засмущалась она. — Мы можем прерваться?

— Конечно! — Я сделала жест Пашке, чтобы он на время выключил камеру.

— Да, это я, — спокойно сказала Анна Викторовна, выслушивая собеседника.

Мы с Пашкой переглянулись и подмигнули друг другу, радуясь тому, что съемка подходит к концу. Нам, оказывается, и получаса хватит, чтобы заснять все интересное, потом еще поснимаем в кабинете, и материал для программы почти готов.

— Катя, ничего без меня не делай! — неожиданно громко сказала Анна Викторовна в трубку, бросив испуганный взгляд на нас. — Кто их пропустил? Почему мне ничего не сообщили?.. Сейчас буду!

Минаева поспешно отключила телефон и засунула его за пояс. Взгляд ее по-прежнему выражал тревогу. Мы с Пашкой снова удивленно переглянулись.

— Что случилось? — крикнула Галина Сергеевна, заметив, что мы прекратили съемку.

— Извините, но у меня возникли некоторые проблемы, поэтому я вынуждена прервать работу с вами, — виновато сказала Анна Викторовна и направилась к выходу из теплицы.

— А когда продолжим? — спросила я вдогонку.

— Постараюсь все уладить сейчас же и возвращусь к вам, — пообещала женщина.

— Так что все-таки стряслось? Пашка, у тебя камера, что ли, сломалась? В чем дело? — участливо спросила Галина Сергеевна, подбегая к нам.

— У меня в приемной сейчас сидит посетитель, явившийся сюда с документами, в которых зафиксировано, что я не являюсь владелицей фирмы «Весна», — на ходу взволнованно объясняла Анна Викторовна.

— Как так? — воскликнули мы одновременно с Галиной Сергеевной.

— Не знаю, — растерянно ответила Анна Викторовна. — Мне самой сейчас предстоит выяснить подробности.

— Мы с вами! — сказала я и помахала съемочной группе.

— Только без камер, — поставила условие Минаева. — Мало ли что там может произойти…

В теплице остались Пашка с Лерой, а мы с Моршаковой и Шиловым направились по аллейке к административному зданию. Анна Викторовна настолько была растеряна, что не проронила по дороге ни слова. Она смотрела себе под ноги и о чем-то напряженно думала. Затем подняла голову, тем же испуганным взглядом посмотрела на меня и пробормотала:

— Это какое-то недоразумение! Совершенно ничего не понимаю!

Минаева растерянно озиралась вокруг, от ее уверенности не оставалось и следа. Еще бы! Не думаю, что на ее месте я вела бы себя как-то по-другому, если бы занималась бизнесом и мне сообщили бы, что фирма, оказывается, мне не принадлежит. Анну Викторовну было жалко, поэтому я участливо смотрела на нее.

— Сейчас все выяснится, — приободрила ее Галина Сергеевна. — Вы совершенно напрасно так болезненно реагируете, уверена, это какое-то недоразумение.

— Анна Викторовна! Скорее! — послышался женский крик, и я увидела незнакомую женщину, которая бежала к нам навстречу по аллейке. — Этот нахал пытается прорваться в ваш кабинет!

— Что? — возмутилась Минаева. — А где охрана?

— Там же, но охранники почему-то боятся ему возразить, так как этот мужик сказал, что теперь он — генеральный директор фирмы, — пояснила женщина, которая была не менее взволнована, чем Минаева.

Анна Викторовна ускорила шаг и быстро вошла в здание. Мы последовали за ней. Она буквально взлетела на второй этаж, где находился ее кабинет, и открыла дверь. В приемной, кроме секретарши, находилось еще двое незнакомых мужчин, и, судя по тому, с каким интересом они взглянули на нас, я поняла, что именно они-то и заявили о своих правах на фирму.

— Минаева Анна Викторовна, генеральный директор фирмы «Весна», — представилась наша героиня, вплотную подходя к незнакомцам.

— Полагаю, что мне не нужно еще раз называть свою фамилию, ведь мы с вами уже знакомы, — ответил ей один из них, в строгом черном костюме, не вынимая рук из карманов брюк.

— Мы с вами? — удивилась Анна Викторовна. — Вы что-то путаете, я вижу вас впервые.

— А я вас нет, — усмехнувшись, продолжал мужчина. — Может быть, мы не будем разговаривать в приемной и пройдем в кабинет? Здесь столько посторонних…

Он с нескрываемым высокомерием осмотрел присутствующих, а затем перевел строгий взгляд на Минаеву.

— Они со мной, — безапелляционным тоном ответила та и пригласила посетителей в кабинет.

В кабинете Анна Викторовна заняла свое рабочее место, мы же расположились на стоящем в углу диване. Незнакомые и, надо сказать, странноватые посетители сели за стол для совещаний.

— Так в чем, собственно, дело? — как можно спокойнее спросила Анна Викторовна, стараясь придать своему голосу больше уверенности.

— Вот уж не подумал бы, что вы будете играть со мной в такие игры, — ответил все тот же мужчина. — Мне рекомендовали вас как делового и порядочного человека, а оказывается, вы способны пойти на скандал.

— О каком скандале вы толкуете? Вы врываетесь в мой офис, поднимаете на уши охрану…

— Извините, но это не ваш офис, а мой, — скромно заметил незнакомец и попросил у своего напарника «дипломат».

Он уверенно положил его на стол перед собой, медленно раскрыл, покопался в бумагах, а затем достал какой-то документ и протянул его Минаевой.

— Вот посмотрите. Здесь сказано, что вы продаете свою фирму Родину Михаилу Владиславовичу на взаимовыгодных условиях.

— Что? Какому Родину? — растерянно пробормотала Анна Викторовна, изучая бумаги.

— Я — Родин Михаил Владиславович, — представился наконец незнакомец, но тут же съехидничал: — Извините, что не знал о ваших приступах амнезии.

— Вы в своем уме? Я эти документы не подписывала и вообще впервые в жизни вижу вас и эти бумаги! — нервно крикнула Минаева.

— Анна Викторовна, не думаю, что вам стоит сейчас разыгрывать спектакль, поверьте, вы ничего этим не добьетесь, — спокойно реагировал Михаил Родин. — У вас было достаточно времени, чтобы вывезти свое имущество. Договор вступает в силу сегодня, и не надо упорствовать.

Минаева была совершенно сражена всем произошедшим и обессиленно опустилась в кресло. Вид ее был совершенно потерянным, она не в силах была даже что-либо возразить Родину, который по-прежнему сохранял спокойствие и невозмутимость.

— Я прошу вас покинуть офис, — настойчиво повторил он, подходя ближе к Минаевой. — Может быть, вы передумали продавать свою фирму, но извините, так никто не поступает. Договор есть договор. Бумаги оформлены по всем правилам. Деньги я уже перевел на ваш банковский счет. Все в порядке. И вам здесь больше делать нечего!

Михаил Владиславович уже вплотную подошел к Минаевой и наклонился над ней. Та сидела в полной прострации, выронив договор о купле-продаже из рук и совершенно обессилев. Родин строго посмотрел на нее, не стесняясь, поднял с пола бумагу и уже хотел было положить обратно в «дипломат», как вдруг послышался голос Галины Сергеевны.

— А нам можно взглянуть на эти документы? — неуверенно спросила она, ожидая реакции Родина.

— Какое отношение вы имеете ко всему этому? — удивился тот, но не поторопился спрятать документ.

— Можно сказать, что никакого, — честно призналась Галина Сергеевна. — Но мы стали свидетелями ужасного недоразумения. Может быть, вы что-то путаете?

— Я? Путаю? — вспылил Михаил Владиславович. — Посмотрите, здесь все чисто.

Он протянул Галине Сергеевне договор и повернулся к Минаевой.

— Если за полчаса вы отсюда не уберетесь, я буду вынужден вызвать милицию, — спокойным требовательным голосом сказал он.

Я заглянула через плечо Моршаковой, чтобы тоже взглянуть на документы. Конечно, их подлинность я определить не смогла, но на первый взгляд они подозрений не вызывали: обычный двусторонний договор о купле-продажи между Минаевой Анной Сергеевной, генеральным директором фирмы «Весна», и Родиным Михаилом Владиславовичем, частным предпринимателем. По договору Минаева обязуется предоставить во владение Родину свою фирму за очень крупную сумму денег. У меня даже округлились глаза, когда я увидела, сколько денег запросила Анна Викторовна за свое хозяйство, столько наличных я не могла и представить себе, даже закрыв глаза.

— Меня подставили, — неожиданно сообщила Анна Викторовна, поднимаясь со своего места. — Не знаю пока, кто и зачем, но меня очень серьезно подставили. У меня даже не было мысли о том, чтобы продать свою фирму. Я не могла подписать эти бумаги.

— Могли! И подписали! — уверенно сказал Михаил Владиславович. — Ровно неделю назад я встречался с вами в этом же кабинете…

— Неделю назад меня здесь не было! — воскликнула в негодовании Анна Викторовна. — Я была в Турции, вы могли разговаривать с моим заместителем, но не со мной.

И тут Минаева вздрогнула, схватила свой телефон и защелкала по кнопочкам. Она прижала его к уху и замерла в ожидании ответа. Прождав несколько секунд, набрала еще один номер и так же застыла в ожидании. Ответа опять не последовало.

— Дмитрия Михайловича я, к сожалению, не могу найти, — объяснила она. — Но клянусь вам, что вижу этот договор впервые!

— Что мне ваши клятвы, — по-прежнему спокойно заговорил Родин. — Мне абсолютно все равно, что вы сейчас говорите. Все документы в порядке, и упираться бесполезно.

Надо признать, что Михаил Владиславович был прав. Договор на самом деле был в порядке, как мне показалось с первого взгляда, и Анна Викторовна не имела никакого права находиться на территории этой фирмы со дня вступления договора в силу. Вся эта ситуация показалась мне несколько странной. Кто-то из них двоих лжет! Может быть, Минаева передумала расставаться со своей фирмой? Но тогда почему она об этом не сообщила покупателю заранее? Или же документ не имеет юридической силы, попросту говоря, является подделкой. Я взяла договор в руки и еще раз внимательно прочитала его. В силу моей профессии такие серьезные бумаги мне приходилось держать в руках не так уж часто, поэтому я даже не знала, к чему придраться. Обязанности и права обеих сторон были обговорены подробно и очень доходчиво, все числа проставлены, печати, подписи — на месте…

Если Минаева говорит, что видит этого человека впервые, то, значит, и бумаги она тоже не видела. Тогда почему здесь стоит ее подпись? А кто сказал, что это именно ее подпись? Может быть, как раз она и была умело подделана в документе? На подпись я обратила более пристальное внимание, так как в принципе в бумагах подобного рода не разбиралась, но зато знала, что любую подпись можно подделать.

Я встала с дивана, подошла к Минаевой и спросила ее, тыча пальцем в документ:

— Это ваша подпись? Посмотрите внимательно.

— Моя, — кивнула та. — Но я этих бумаг не подписывала. Точнее говоря, эта подпись очень похожа на мою, но я здесь не расписывалась.

— А вы, господин Родин, утверждаете, что встречались ровно неделю назад в этом кабинете именно с Анной Викторовной и она собственноручно подписала эти бумаги? — Я крутанулась на каблуках и обратилась к незнакомцу.

— Да, она, — кивнул и он. — Только я не понимаю, что здесь вообще происходит. Между прочим, во время подписания договора с вашей стороны, Анна Викторовна, присутствовал юрист.

— Какой еще юрист? — совершенно ничего не понимая, спросила Минаева. — Повторяю вам, что меня не было в городе в это время. Я не могла подписывать эти бумаги! Не могла присутствовать при заключении этого договора! И вообще вижу вас первый раз в жизни и прошу выйти из моего офиса.

— Все! Я вызываю милицию! — Терпение Родину изменило, и он схватился за свой сотовый телефон. — Мне этот концерт уже надоел! Хватит надо мной издеваться. Вы что, меня за дурака держите?

Я сначала подумала, что он понтуется перед всеми нами и только запугивает тем, что намерен подключить к разбирательству сотрудников правоохранительных органов. Но Михаил Владиславович действовал уверенно и отступать не думал. Он и в самом деле вызвал милицию, как я поняла по разговору, в конце которого он раздраженно крикнул в трубку, чтобы они явились на место как можно быстрее. Затем Родин с победоносным видом уселся за стол и сложил руки на груди, выражая этим свое непоколебимое намерение вообще не шелохнуться и не сдвинуться с места до приезда ментов.

Анна Викторовна косилась в его сторону, не зная, как действовать дальше.

— Вы что-то говорили про юриста, — напомнила я Родину.

— Да, говорил, и он подтвердил, что договор подлинный, — уверенно сказал Михаил Владиславович.

— Вот сейчас это менты и проверят, — парировала Анна Викторовна.

— Менты вас немедленно вышвырнут, — грубо ответил Родин. — Вы еще заплатите за этот спектакль, который здесь устроили. Можно считать, что вы меня ограбили, так как деньги я уже перевел на счет, а фирму не получил.

— Смотрите, как бы вы не сели за подделку документов! — с угрозой выкрикнула Анна Викторовна.

— Хватит вам, — остановила я взаимные препирательства. — А вам не кажется, господа, что вас обоих подставили?

И Анна Викторовна, и Михаил Владиславович одновременно бросили на меня заинтересованный взгляд.

— Да, подставили, — повторила я. — Если предположить, что вы, Анна Викторовна, говорите правду…

— Я не лгу! — перебила она меня.

— Так вот, получается, что вы, Михаил Владиславович, неделю назад разговаривали в этом кабинете не с генеральным директором фирмы «Весна».

— Интересно, с кем же это? — хмыкнул Родин.

— Не знаю, вероятно, для этого специально использовали какую-то женщину, пригласили подставного юриста и заключили сделку, — продолжила я.

— Между прочим, девушка, — свысока посмотрел в мою сторону Михаил Владиславович, — все было гораздо серьезнее. При подписании договора присутствовал еще и ваш заместитель, Анна Викторовна.

— А секретарша? — поинтересовалась я. — Секретарша была та же?

— Не было никакой секретарши, — пояснил Михаил Владиславович. — А может быть, я не обратил на это внимания.

— Катенька, войдите сюда, пожалуйста, — позвала секретаршу Анна Викторовна, выглядывая из кабинета.

Девушка вошла и практически прилипла к стенке, ожидая, когда Анна Викторовна заговорит с ней. Лицо ее покраснело.

— Катя, ты же была на работе в прошлый понедельник? — поинтересовалась у нее Анна Викторовна.

— Нет, — виновато потупила взгляд секретарша. — У меня бабушка умерла, поэтому родителям надо было помочь с похоронами, и я отпросилась у Дмитрия Михайловича. Вы же все равно были в отпуске, поэтому я здесь не очень была нужна. Дмитрий Михайлович отпустил меня на несколько дней.

— Ну вот, — радостно воскликнула я, — что и требовалось доказать! Значит, за то время, когда ваш кабинет пустовал, Анна Викторовна, кто-то воспользовался этим и провернул такую аферу. Поэтому-то теперь вы никак и не можете договориться.

— Вы считаете, что эти документы поддельные? — возмущенно спросил Родин, тряся договором прямо перед моим носом.

— Вполне вероятно. Это докажет специальная экспертиза, — уклончиво ответила я. — Но думаю, что Анна Викторовна и в самом деле видит и вас, и этот договор впервые. Иначе зачем ей так активно сопротивляться?

— Кстати, а как вы вообще узнали о том, что я хотела продать свою фирму? — задала в свою очередь вопрос Анна Викторовна. — Между прочим, я никогда об этом не думала и никаких объявлений не давала. С чего вы взяли, что я хотела ее продать?

— Дмитрий Михайлович об этом сказал, — ответил Михаил Владиславович, передернув плечами.

— Что? Воробьев? — удивилась Анна Викторовна. — Он не мог этого говорить, поскольку у нас с ним разговора о продаже фирмы не было. Я не собиралась и не собираюсь бросать свое дело, тем более когда дела на фирме идут так успешно.

— Я в курсе, что ваше предприятие не бедствует, — подтвердил Михаил Владиславович. — Точнее говоря, не ваше, а мое.

— Это вам еще предстоит доказать, — вспыльчиво отреагировала Анна Викторовна. — Как бы вас в тюрьму не посадили за подделку документов.

— Извините, но ко мне не может быть никаких претензий, — парировал Родин. — Я на законных основаниях приобрел вашу фирму, заключил договор, расплатился…

— Хватит! — громко крикнула я, чтобы успокоить обоих. — Сколько можно спорить? Вы все равно ничего друг другу не докажете. Кстати, Анна Викторовна, а почему здесь нет вашего заместителя?

— Его никак не могут найти, — ответила Минаева и опять набрала какой-то номер на своем мобильнике.

Она приложила трубку к уху, растерянно глядя на нас. Абонент не хотел брать трубку, и Минаева отключила телефон. Кроме нас, ей больше не на кого было положиться, потому что, видно было по всему, охранники боялись перечить новому хозяину, как называл себя Родин. И, похоже, теперь, кроме сотрудников правоохранительных органов, эту ситуацию никто разрешить не мог.

Глава 3

В редакцию мы возвратились уже после обеда, потратив немало времени на бесполезные разборки в кабинете Минаевой. Или Родина. Не знаю, кто из них на самом деле прав, и это мне на данный момент вообще было безразлично, так как я уже ощутила заметную усталость. Пусть теперь этим займутся сотрудники правоохранительных органов!

— Галина Сергеевна, материалы монтировать? — уточнил Пашка, кивнув на кассету, где были засняты материалы интервью в теплице.

— Даже не знаю, стоит ли нам теперь готовить программу с этой героиней, — засомневалась Моршакова. — Анна Викторовна еще не скоро разгребется с этими делами. Вы слышали, что сказали сотрудники правоохранительных органов?

Моршакова повернулась к нам с Лерой, и Казаринова кивнула ей.

— Менты с этим делом будут возиться долго, — заметил Пашка, вздохнув. — Но подтвердить то, что договор не является поддельным, это, по-моему, плевое дело.

— Если только Родин не постарается, чтобы результаты экспертизы подделали, — многозначительно сказала Галина Сергеевна. — Так что боюсь, что Минаевой придется несладко.

— А мне почему-то кажется, что Анна Викторовна сама что-то перепутала, — подала голос Лера. — Она вообще, мне показалось, не очень ответственная женщина. Может быть, все-таки забыла о заключении договора или же подписала эти бумаги, не зная, что в результате продает свое предприятие? Ей могли просто подсунуть их. Вы видели, какой бардак у нее на столе?

— Лерка, ты несешь полную чушь! — не постеснялся в выражениях Пашка. — Беспорядок на столе — это еще не показатель того, что Минаева безответственно относится к своему бизнесу.

Старовойтов демонстративно кивнул на рабочее место помрежа, где на столе среди деловых бумаг стояла вазочка с сухофруктами, а также бутылка минеральной воды. Несмотря на педантичность и организованность, Лере иногда просто не хватало времени, чтобы заняться здесь основательной уборкой. И это не удивительно — ведь девушка всегда занята и не мается от безделья.

— У меня, например, Родин вызывает большее доверие, чем Минаева, — заметила Лера, закатив глаза. — Он такой галантный, солидный мужчина! Голубые глаза, брюнет! Высокий, стройный!

— Ничего особенного, — хмыкнул Пашка, обидевшись, что Лера обратила внимание на Михаила Владиславовича, да еще и отпускает такие комплименты.

Он недовольно положил одну ногу на другую и сложил руки на груди; Лере же только польстила такая реакция.

— Слушайте, а что, если Минаевой и в самом деле подсунули этот договор и она, не обращая внимания на бумаги, подписала его? — высказала предположение Галина Сергеевна. — Допустим, к ней вошла секретарша и попросила поставить подпись на нескольких документах, а в общей куче подкинула и этот злосчастный договор.

— Секретарша? — удивился Пашка. — Катенька? Та длинноногая красотка с невинными глазками?

Старовойтов, сказав последнюю фразу, посмотрел на Леру, чтобы заметить ее реакцию, но Казаринова вынесла ответный удар стойко, даже бровью не повела.

— У вас разыгралась фантазия, — резюмировала я, безразлично относясь к тому, что произошло в офисе Минаевой. Гораздо больше меня волновало сейчас то обстоятельство, что теперь у нас нет подходящей кандидатуры для участия в пятничной программе. Отыскать интересную героиню не так-то легко, как кажется многим. На самом деле очень ограниченное число преуспевающих женщин, да и мужчин тоже, готовы участвовать в программе «Женское счастье». Может быть, потому, что программа идет в прямом эфире и большинство людей боится коварных вопросов зрителей и телефонных звонков в студии, от которых можно ждать чего угодно. Конечно, бывает и такое, что к нам сами обращаются, чтобы засветиться на экране ТВ, но такие особы у меня не вызывают уважения. В основном это люди, нуждающиеся не только в саморекламе, но и пропаганде собственного предприятия.

Минаева же согласилась на участие в программе только после того, как обо всем досконально расспросила у Галины Сергеевны, сразу же ограничив круг вопросов и ни в коем случае не желая говорить о собственной личной жизни. Только о деле! А точнее говоря, о ее фирме «Весна». Конечно, разговор в студии при таком раскладе мог получиться несколько суховатым, но я уже придумала кое-какие нейтральные вопросы, типа: «Ваше хобби?», «Любимая музыка?», «Что такое в вашем понимании женское счастье?» и все в том же духе.

Неудивительно, что Анна Викторовна предпочла умолчать о своей семейной жизни, так как в этом плане была несчастна. Женщина, выбравшая карьеру в ущерб семье, детям, — это всегда несколько трагично. Минаева никогда не была замужем, не имела детей. Жизнь посвятила собственной карьере. И надо сказать, что добилась очень многого. Мало кто из рядовых учителей способен собственными силами организовать дело, да к тому же такое успешное. А тут вдруг происходит такое происшествие! Понятно, что для Минаевой якобы подписанный договор явился громом среди ясного неба. Это было видно не только по ее первой реакции, но и по дальнейшему поведению. Анна Викторовна настаивала на том, что видит документ впервые, впрочем, как и самого Родина, даже в присутствии сотрудников правоохранительных органов. После того, как у нас взяли свидетельские показания, мы ушли из офиса, поэтому о том, что произошло далее, я не знаю.

Павла и Галину Сергеевну эта ситуация возмутила больше всего, поэтому они так оживленно обсуждали ее, выдвигая, как всегда, и абсурдные версии типа пистолета у виска.

Неожиданно в кабинете раздался телефонный звонок, и Лера, оказавшаяся ближе всех к телефонному аппарату, подняла трубку. Наконец-то можно отвлечься от обсуждения темы Минаевой! Ответы Леры были лаконичными, и я не поняла, с кем она говорит и о чем.

— Нас вызывает шеф, — коротко сообщила она и положила трубку.

Евгений Васильевич Кошелев, заместитель главного редактора на ГТРК, является нашим непосредственным начальником. Периодически он созывал нас в своем кабинете, чтобы обсудить планы на будущее.

— Этого еще не хватало, — недовольно поморщился Пашка. — В самый неподходящий момент.

— Время и в самом деле не самое удачное, — заметила я. — Шеф сейчас спросит, что у нас со следующей программой, а мы и ответить ничего не сможем. Минаева же отпадает.

— Что бы вы без меня делали? — многозначительно посмотрела на нас Галина Сергеевна и достала из шкафа тоненькую папку. — У меня на примете есть одна женщина. Какулина Надежда Юрьевна! Помните?

Мы переглянулись: фамилии этой мы не помнили, а Моршакова раскрыла папку и достала какой-то листок. Протянув его мне, сказала:

— По-моему, кандидатура стоящая. Где-то с месяц назад мы с ней созванивались, и она не отказалась от моего приглашения на программу.

— Чем она занимается? — поинтересовалась я, ознакомившись с анкетными данными.

— Она мать-героиня! — многозначительно произнесла Галина Сергеевна, ожидая нашей реакции.

— Докатились! Теперь уже и каждую многодетную мамашу на программу приглашаем, — возмутился Пашка.

— У нее семеро детей? — уточнила я, подробнее просмотрев анкетные данные.

Галина Сергеевна кивнула.

— Вот это женщина! — восхищенно воскликнула Лера.

— Думаю, что у большинства зрителей нашей программы будет такая же реакция, — заметила Галина Сергеевна. — Причем Надежда Юрьевна сама по себе очень интересная женщина, так что программа должна получиться.

— У меня нет возражений, — таково было мое мнение.

Пашка неуверенно пожал плечами, а Лера согласилась со мной.

— Ну вот, — с облегчением вздохнула Галина Сергеевна. — Подкинем Кошелеву эту идею. Думаю, он останется доволен. О Минаевой можно даже и не упоминать.

— А если он спросит, почему мы отказались от ее участия в программе? Мы же с ним уже это обговаривали? — неуверенно спросила Лера.

— Убедим, что Какулина — более достойная кандидатура, — спокойно ответила Галина Сергеевна. — А когда Кошелев приглашал нас на совещание?

— Чем раньше, тем лучше, — сообщила Казаринова. — Можно идти хоть сейчас.

Разговор с Евгением Васильевичем получился несколько скомканным. Кошелев хотел видеть уже первые наработки по сценарию очередной программы и, конечно же, не запамятовал, что героиней должна была стать Минаева.

— Так что же все-таки случилось с Анной Викторовной? — настойчиво спросил он, когда узнал, что мы отказались от этой кандидатуры. — Вы же сами, Ирина Анатольевна, говорили мне о том, что Минаева вписывается в ракурс нашей программы как нельзя лучше. Я вам не возражал, потому что вы настаивали на этой героине программы, а теперь подсовываете мне какую-то мать-одиночку.

Я вела себя в присутствии начальства скованно, всеми силами сдерживаясь, чтобы не нагрубить, потому что своей вины в произошедшем не чувствовала. И не стала поправлять Евгения Васильевича, когда он Какулину, мать-героиню, назвал одиночкой. Шеф и без того был рассержен тем, что мы без его ведома пошли на замену, и, вероятно, думал, что если бы он не собрал нас в своем кабинете, то ему о Какулиной мы вообще сообщили бы гораздо позже.

— Так почему же не Минаева? — с тем же упорством спрашивал Евгений Васильевич.

— Может быть, Анна Викторовна станет героиней следующей программы… — подала голос Галина Сергеевна, которая вела себя с Кошелевым более уверенно, чем все мы: ведь когда-то она вместе с ним начинала работать на телевидении. Но тем не менее и Моршакова на совещаниях предпочитала соблюдать субординацию.

— Я, например, с большим интересом посмотрел бы на Минаеву, — высказался Кошелев.

— Анна Викторовна сама отказалась участвовать в программе, — спасла нас Галина Сергеевна, не в силах больше терпеть настойчивости начальника.

— Как отказалась? Почему? — удивился Евгений Васильевич, который, по-видимому, считал, что все на свете стремятся попасть в нашу легендарную программу.

— Не знаю, — продолжила Галина Сергеевна. — Вероятно, у нее для этого были свои основания.

— Какие еще основания? Почему же она с самого начала согласилась, а потом отказалась? — возмущался Кошелев. — В чем причина?

Моршакова пожала плечами, Кошелев медленно перевел взгляд на нас. Я сидела, потупившись, и как только встретилась взглядом с шефом, опустила голову. Раз уж он намерен и сегодня отчихвостить нас по полной программе, то и мешать ему в этом нечего, доказывать свою правоту было абсолютно бесполезно. А Кошелев тем временем разошелся до такой степени, что обвинил нас в том, что мы упустили такую героиню.

— И все потому, что вы не имеете подхода к людям, — заметил он. — Не надо было грубить Минаевой. Может быть, вы что-то сказали резкое в ее адрес во время первой встречи, может быть, ей не понравилась ваша манера общения…

Мне не терпелось все рассказать Евгению Васильевичу, чтобы только не терпеть этого унижения. С трудом сдерживая себя, я выслушивала его и наконец не выдержала:

— Дело в том, что Минаева неделю назад продала свою фирму!

— Что? Минаева больше не генеральный директор предприятия по выращиванию грибов? — сообразил Кошелев и теперь ждал подробностей.

Я уже пожалела, что упомянула об этом обстоятельстве, так как прекрасно знала, что за этим последует. Галина Сергеевна рассказала о договоре купли-продажи, опустив, что свидетелем скандала стала съемочная группа, и Кошелев от этого вскипел еще больше.

— Сколько раз вам говорил, чтобы вы тщательнее проверяли каждую кандидатуру! — возмутился шеф. — Сколько раз вы мне уголовников подсовывали, сами того не зная?! Помните, как на одну вашу героиню было заведено уголовное дело за три дня до участия в ток-шоу? А теперь еще и с лжехозяйками фирм связываетесь?

— Евгений Васильевич, мы думаем, что Минаеву кто-то подставил: ведь она отрицает факт подписания договора, — заметила Галина Сергеевна.

— Ну и что? Как долго вы еще будете мне подсовывать никудышных героинь вместо того, чтобы проверить данные на достойных внимания женщин? — продолжал возмущаться Кошелев. — Кстати, Ирина Анатольевна, полагаю, вы не будете совать свой нос в проблемы Минаевой? А то в вас опять взыграет чувство справедливости…

Я повертела головой вправо и влево, что означало, что на самом деле не собираюсь помогать Анне Викторовне. Такой ответ Кошелева не успокоил, поэтому он продолжил разнос. Долгое время я уговаривала Евгения Васильевича открыть на нашем телевидении программу из серии журналистских расследований, которую я с удовольствием бы вела. Честно говоря, мне «Женское счастье» стало поднадоедать. Хотелось чего-то новенького, и этим новеньким могла бы стать программа «Журналистское расследование». Кошелев же, воспользовавшись моментом, опять упомянул, что я лезу не в свое дело, вместо того чтобы заниматься «Женским счастьем».

— Евгений Васильевич, я не собираюсь помогать Минаевой, — повторила я, не выдержав возмущенного тона Кошелева.

— Вот и хорошо, — немного успокоился начальник и тяжко вздохнул: — Значит, теперь займемся Какулиной. Надеюсь, что у вас уже есть хоть какие-то наработки?

Мы дружно кивнули, обрадовавшись тому, что Кошелев наконец перешел к другим вопросам. Обсудив несколько рабочих моментов, Евгений Васильевич встал со своего места и официально попрощался с нами.

После разговора с начальством настроение было паршивым. Мы вернулись в свой кабинет молча, даже не обмениваясь взглядами. Галина Сергеевна приняла все замечания Кошелева как руководство к действию и тотчас созвонилась с Какулиной, назначив ей встречу. А я никак не могла успокоиться: меня переполняло возмущение. Какое вообще дело Кошелеву, стану я помогать Минаевой или нет? Как раз он сует свой нос в чужие дела, а не я! Главное, я справляюсь со своими обязанностями ведущей, а в свободное время могу заниматься чем хочу!

— Ирина, да успокойся же ты, — поддержал меня Пашка. — Не обращай на него внимания. Начальник он или нет? В его обязанность входит время от времени поддавать нам.

— Не могу, — возмущение мое еще не улеглось. — Что бы мы ни делали, всегда виноваты. Кто же знал, что Минаева попадет в такую передрягу?

— По словам Кошелева, нам надо было это предвидеть, — усмехнулся Пашка. — Так что в следующий раз, выбрав очередную героиню, немедленно ведем ее к гадалке, чтобы узнать всю подноготную.

— При чем тут гадалка? Минаева и сама-то не знала о заключении сделки.

Я не поддержала шутливого тона Пашки. Мне было не до этого. Тем более что Галина Сергеевна всех нас засадила за работу, и в течение двух часов мы обдумывали сценарий программы с участием Какулиной, которая обещала встретиться с нами во вторник.

Глава 4

Лера подняла трубку телефона сразу после первого звонка. У меня немного побаливала голова под конец рабочего дня — наверное, от перенапряжения. Совещание у Кошелева послужило стимулом к активным действиям, поэтому обсуждение сценария заняло у нас практически все послеобеденное время. Было около четырех часов, и сценарий оставалось только немного доработать.

— Ирина, тебя, — Лера протянула мне трубку.

Я зажала ее в руках и шепотом спросила у Казариновой:

— Кто?

— Не знаю, — помотала головой Лера. — Женщина какая-то. Она не представилась.

Я приложила трубку к уху и, поздоровавшись, сразу узнала Анну Викторовну Минаеву.

— Ирина Анатольевна? Простите, что так поздно звоню, но, к сожалению, раньше не смогла вырваться.

— Ничего страшного, — успокоила я Минаеву. — Что-то случилось?

— По крайней мере, хуже того, что произошло сегодня утром, ничего не случилось, — как-то неопределенно ответила Анна Викторовна. — Меня весь день продержали в милиции.

— И каковы результаты? — спросила я.

— Завели уголовное дело, а документы отправили на экспертизу, — вздохнула Анна Викторовна. — Но вы представляете? Родина-то менты отпустили уже через два часа, а меня почти весь день не выпускали, и от этих допросов голова разболелась.

— А почему Михаила Владиславовича так быстро отпустили? — удивилась я.

— У него оказались знакомые в милиции, так что его не мучили, как меня.

— А результаты экспертизы уже готовы? — поинтересовалась я.

— Пока нет. И будут, по-видимому, не скоро. — Анна Викторовна опять вздохнула. — Я вообще сомневаюсь, что они будут достоверны, уж очень уверенно себя ведет Родин. Он когда уходил, то чуть мне в лицо не рассмеялся. И я испугалась за исход дела. Разве можно фирму доверить такому человеку? Результат экспертизы, уверена, окажется сфабрикованным, и мне ничего доказать не удастся.

— Где вы сейчас? — поинтересовалась я.

— Уже дома, — сообщила Анна Викторовна. — Голова раскалывается. Кабинет мой опечатали и сказали, что я не имею права туда врываться до тех пор, пока не разрешится это дело. А вы представляете, что может произойти с фирмой за два месяца самоуправства?

Я поддержала Анну Викторовну и попыталась убедить ее в том, что сотрудники правоохранительных органов разберутся, что к чему, но Минаева уже впала в отчаяние, она не верила в то, что ей удастся доказать свою правоту. Мои убеждения неожиданно подействовали на нее катастрофически, потому что в конце разговора женщина так расстроилась, что я не смогла ее успокоить.

— Ирина Анатольевна, боюсь, что фирма на самом деле отойдет Родину, — чуть не плакала она.

— Очень хочу помочь вам, — пообещала я. — По крайней мере, постараюсь задействовать знакомых в милиции, чтобы результаты экспертизы не были фальсифицированы.

Я медленно положила трубку и растерянно посмотрела на коллег.

— Это Минаева? — догадалась Галина Сергеевна.

Я кивнула.

— Ты обещала ей помочь? — уточнила Моршакова.

Я опять кивнула, а затем попыталась оправдаться:

— Мне ее стало жаль. Если Родину в конце концов удастся доказать, что бумаги не поддельные, то Минаева лишится всего.

— Почему же лишится? На счету в банке у нее лежит довольно приличная сумма от продажи фирмы, так что она сможет раскрутиться, — заметила Галина Сергеевна.

— Если только деньги на самом деле были переведены на этот счет, — выразила я опасение.

— Конечно, переведены, — уверенно ответила Галина Сергеевна. — Родин не станет рисковать, и если он на самом деле хочет стать генеральным директором фирмы «Весна», то за все расплатился сполна.

Я приняла к сведению замечание Галины Сергеевны, но тем не менее все же решила связаться с Валерием Гурьевым, который мог узнать предварительные результаты экспертизы благодаря своим многочисленным знакомствам. Валера работает на нашем телевидении репортером криминальной хроники и всегда в курсе событий нашего города. Не думаю, что он знает о происшествии на фирме «Весна», но кое-какую информацию он может раздобыть. Я набрала знакомый номер и терпеливо вслушивалась в длинные гудки.

— Алло! Ты, Валера? Это Ирина беспокоит.

— Ой, Ирка, привет! Совсем замотался, — радостно приветствовал меня коллега после непродолжительной паузы. — Даже сначала не сообразил, кто это.

— Ты занят?

— Уже нет.

— У меня к тебе одна просьба: ты не мог бы зайти к нам?

— Через пятнадцать минут, — пообещал Гурьев и положил трубку, даже не попрощавшись.

В нашем кабинете он и в самом деле был уже через десять минут. Как всегда, весь в мыле: все-таки работа репортера требует большой отдачи. Гурьев очень редко сидит со сложенными руками, хотя большую роль в этом играют и индивидуальные черты его характера. Активность и энергичность были свойственны Валерию, поэтому он порой целыми днями вертелся как белка в колесе.

— Что у вас опять приключилось? — сразу же спросил он, обменявшись приветствием.

— Мне необходимо узнать результаты одной экспертизы, — ответила я, не скрывая своих намерений.

— Какой же это? — спросил Валера. — И самое главное, зачем?

Я вкратце рассказала о том, что сегодня произошло в фирме «Весна», чем вовсе не вызвала интереса у Гурьева.

— Ну, это событие в «Криминальной хронике» не осветишь, мы больше по трупикам да бандитам, — весело ответил он. — А кстати, пленки со съемками этой разборки не осталось?

— Нет, — пробурчал Старовойтов. — Меня в этот момент в кабинете не было, я в теплице терпеливо поджидал своих коллег.

— Значит, Ирина, ты приняла сторону Минаевой? Будешь ей помогать? — уточнил Валерий и, не дождавшись моего ответа, продолжил: — Если Родин так легко вызвал ментов, значит, с документацией у него все в порядке. Будь уверена! Что-то ваша Анна Викторовна темнит.

— Да не буду я лезть в это дело, — пообещала я. — Просто неудобно как-то получилось перед Минаевой. Она говорит, что бессильна что-либо сделать, так как уверена, что экспертиза будет сфальсифицирована. Ты не можешь по своим каналам поскорее пробить результаты?

— Могу, — уверенно ответил Валерка. — Только зачем тебе-то это надо?

— Не бросать же человека одного, — заявила я. — Тем более что мы стали свидетелями этого беззакония: на наших глазах этот Родин размахивал договором.

— Ира, а ты уверена, что эта Минаева настолько беспомощна, как ты ее хочешь представить? — заупрямился Гурьев. — Она получила хорошие деньги, может заняться другим бизнесом. В конце концов, будучи состоятельной женщиной, она наймет хорошего адвоката, который займется ее делами.

— Ну, конечно, а за время, пока будут идти все эти судебные разборки, ее фирма окончательно обанкротится! — в сердцах воскликнула я. — Валерка, тебе что, трудно?

— Нет, но такие дела по телефону не решаются, — согласился наконец-то он со мной. — Надо будет самим ехать в милицию.

— Я готова, — поспешно вырвалось у меня, пока Гурьев не передумал. — Поедем сейчас?

Валерий посмотрел на часы и кивнул.

— В принципе я могу и один съездить, — предложил он. — Но уж если только ты согласна со мной за компанию прокатиться на общественном транспорте…

— Согласна, так будет быстрее, — уверенно ответила я.

За нами увязался и Павлик, которому наскучило сидеть в кабинете под присмотром Галины Сергеевны. К тому же монтировать съемки в теплице ему было не нужно, поэтому Старовойтов оказался свободен.

* * *

В здание областного следственного управления, куда было направлено дело Минаевой, мы с Павликом заходить не стали. Валера сказал, что там посторонним делать нечего, он и сам со всем разберется. Поэтому я присела за один из столиков в летнем кафе, где мы с Павлом заказали мороженое.

Я лениво ковыряла ложечкой в вазочке, размазывая липкую жидкость по стенкам, а Пашка рассматривал проходивших мимо длинноногих девушек. Для него ожидание Гурьева было не столь утомительным, как для меня. Когда я увидела наконец-то Гурьева, выходившего из управления, я толкнула Пашку в бок, обрадовавшись его появлению.

— Ох, и пришлось мне побегать по вашему делу, — многозначительно сказал Валерка, подходя к столику в кафе, за которым сидели мы с Павликом, и тяжело опустился на свободное место.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросила я.

— Все узнал, — обнадежил Гурьев. — Может быть, мне тоже мороженого закажете, а то жарко что-то сегодня. А вообще-то лучше не мороженого, а пивка.

— Никакого пивка, — отрезала я и подозвала официантку, которая незамедлительно принесла еще одну порцию мороженого.

— Рассказывай, — потребовала я, как только Валерий немного поел.

— Договор на самом деле поддельный, соответственно не имеющий никакой силы, — сообщил Валерка. — Экспертиза показала, что подпись не принадлежит Минаевой. В остальном документы составлены абсолютно верно, причем даже проставлены все печати. Если бы не заявление в милицию, все могло бы прокатить.

— И что это значит? — растерянно пробормотала я.

— А это значит, что вашей Минаевой теперь ничего не грозит, — ответил Валера. — Она может спокойно продолжать свой бизнес, не боясь Родина.

— Спасибо тебе большое, Валера, — радостно поблагодарила я Гурьева. — Теперь я успокоилась, а то как-то неуютно на душе было. Теперь надо связаться с самой Минаевой и обрадовать ее.

— Ты ее адрес знаешь? — уточнил Гурьев.

— Где-то он у меня записан, — неуверенно ответила я. — Галина Сергеевна на всякий случай дала мне его. Мы же собирались снимать и у нее дома.

Покопавшись в записной книжке, я отыскала нужные данные и прочитала их вслух.

— Мы тебя одну в такую даль не отпустим, — присвистнул Валерка, заглянув в мою записную книжку. — К тому же Минаева нам кое-чем обязана, одним мороженым я в кафе не наелся.

— Ну ты и нахал, — поняла я далеко идущие планы Гурьева. — Сомневаюсь, что Анна Викторовна в таком состоянии, что способна думать об ужине.

— Ну что, едем? — нетерпеливо спросил Пашка, поглядывая на часы.

* * *

До Минаевой мы добрались только к шести вечера, учитывая все передряги с общественным транспортом. Анна Викторовна жила в новостройке одного из престижных районов нашего города. О состоятельности жильцов дома говорили пластиковые рамы окон, отливающие чистым белым цветом, и развешанные по стенам кондиционеры.

— По-моему, это ее «Ауди», — с сомнением показал нам Павел на стоянку, где среди нескольких машин я увидела и иномарку серебристого цвета.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Валерий.

— Когда мы приехали в ее агрофирму, на стоянке была та же самая машина, — объяснил Павел. — Вот только номеров ее я не запомнил.

— Мало ли в нашем городе серебристых иномарок «Ауди», — хмыкнул Гурьев.

Анна Викторовна жила на пятом этаже, куда мы добрались на лифте в сопровождении престарелого мужчины с собакой: сосед Минаевой по подъезду, вероятно, возвращался с прогулки со своим бульдогом. Он первым зашел в лифт и, увидев, что мы немного спасовали перед его питомцем, засюсюкал:

— Малыш, маленький! Ты что так напрягся? Не бойся!

Он по-хозяйски почесал за ухом у озлобленной собаки, а затем похлопал ее по голове, с неприязнью взглянув на нас.

— Это мы боимся вашего бульдога, — заметил Валера. — Такую собаку надо с намордником в общественных местах водить.

В принципе нормальное и вполне обоснованное замечание вызвало у владельца собаки бурю эмоций, и я уже пожалела о том, что мы решились зайти с ним в один лифт, так как выслушивать его речь было не очень приятно.

— Все вы такие умные, — возмущался он. — А собаки во многом умнее и воспитаннее людей. Это на вас надо намордники надевать, чтобы вы всякую ерунду не говорили…

Бульдог же на протяжении всей поездки печально смотрел на нас. Вышли мы раньше, а возбужденный разговором мужчина поехал дальше.

Около железной двери квартиры Минаевой мы остановились в ожидании, когда хозяйка распахнет перед нами дверь после мелодичного звонка. Анна Викторовна вышла к нам в длинном шелковом халате, ничуть не удивившись нашему приходу.

— Проходите, пожалуйста, — залепетала она, приглашая нас в просторную прихожую. — Я, честно говоря, ждала вашего телефонного звонка, но очень хорошо, что вы сами зашли ко мне.

Обстановка у Минаевой была богатой, хотя минимальное количество мебели сразу же бросалось в глаза. Квартира наверняка индивидуальной планировки, где вход в гостиную предваряла широкая арка. Там мы увидели музыкальный центр, по сравнению с которым мой выглядел просто игрушкой, и домашний кинотеатр. Мы расположились на удобном кожаном диване, а хозяйка не торопилась занять место.

— Кофе? Чай? — поинтересовалась она.

— Кофе, — коротко ответила я, осматриваясь.

Анна Викторовна вышла, и мы с коллегами переглянулись.

— Шикарно, — кивнул Пашка, увидев, что я немного обескуражена обстановкой квартиры.

— Один евроремонт чего стоит, — причмокнул Валерка.

Минаева возвратилась с подносом, на котором стояли чашечки кофе. Несмотря на то что он был обжигающе горячим, я не удержалась и сделала один глоток. Напиток источал тонкий аромат, и вкус его был просто изумительным.

— Так что же вам удалось узнать? — нетерпеливо посмотрела на меня Минаева, сразу же переходя к делу.

— Подпись на договоре, как выяснилось, не ваша, — начала я. — Экспертиза, проведенная криминалистами областного управления, это доказала.

— Почему же мне об этом никто не сообщил? — возмутилась Анна Викторовна.

— Я немного поторопил их с экспертизой, — многозначительно сообщил Гурьев, отпивая маленькими глоточками свежесваренный кофе. — В противном случае вам пришлось бы ждать результата дня два-три, если не больше.

— Спасибо вам большое, — поблагодарила Минаева. — Даже не знаю, что бы я без вас делала. С Родиным мне одной не справиться. А я осталась в полном одиночестве. Никак не могу найти своего заместителя, который во время моего отдыха в Турции исполнял обязанности гендиректора.

— Воробьева? — догадалась я.

— Да, — подтвердила Минаева. — Я ему сегодня весь вечер названиваю, но трубку никто не берет. Не знаю даже, где его искать, я без него как без рук. В принципе мы с Дмитрием Михайловичем работали с самого первого дня основания «Весны», и в данный момент он имеет весомую долю в моем бизнесе.

— Анна Викторовна, а Родин, кажется, упоминал о том, что во время заключения липового договора присутствовал и ваш заместитель, — напомнила я.

— Полагаю, что Дмитрия Михайловича тоже ввели в заблуждение, — уверенно сказала Минаева. — Я его очень хорошо знаю. Он не стал бы ввязываться в подобные махинации, тем более что тоже имел хороший доход от фирмы.

— То есть можно сказать, что вы были партнерами? — уточнил Валерий.

— В принципе да, — согласилась Анна Викторовна. — Он только формально числится моим заместителем. Первоначально мы с ним организовывали дело на равных правах. Впоследствии я заняла должность генерального директора, а Воробьев согласился быть моим заместителем.

— Следовательно, на договоре должна быть и его подпись, — заметил Валерка.

— Честно говоря, я даже не обратила на это внимания, — растерянно сказала Анна Викторовна. — Поймите, мне в тот момент было не до этого, тем более что Родин так настойчиво наседал на меня.

— Что же произошло с Воробьевым? Почему вы его до сих пор не можете найти? И вообще каким образом появились подписи на документах? — задала я вопросы, ответа на которые никто из присутствующих дать не мог.

Анна Викторовна неуверенно пожала плечами и растерянно посмотрела на меня.

— Когда в последний раз вы виделись с Дмитрием Михайловичем? — поинтересовалась я у Минаевой.

— Он мне звонил в субботу вечером, — ответила она. — Все-таки я отсутствовала на работе в течение недели, поэтому он должен был со мной поделиться новостями.

— И что он вам говорил?

— Сказал, что все в полном порядке, неделя прошла вполне спокойно, — рассказала Анна Викторовна. — Только сказал, что сам он приболел немного: у него был хрипловатый голос, который я сначала и не узнала. А когда спросила, хорошо ли он себя чувствует, ответил, что немного простудился.

— Голоса не узнали? — насторожилась я.

— Сначала нет, — подтвердила Анна Викторовна. — А когда он объяснил, что это связано с простудой…

— А вы уверены, что в субботу вам звонил именно Воробьев? — неожиданно спросил Гурьев, и мы дружно перевели взгляд на него.

— Он же представился, — неуверенно ответила Минаева.

— Ну и что, — хмыкнул Гурьев. — Представиться по телефону мог кто угодно. Может быть, с вами разговаривал не сам Воробьев, а кто-то другой?

— Кто? — не без интереса спросила Анна Викторовна.

— Понятия не имею, — развел руками Валера. — Мало ли кто это мог быть. Я даже думаю, что звонивший хорошо знаком с Дмитрием Михайловичем, если осмелился разговаривать с вами. Вы что-нибудь конкретное о работе у него спрашивали?

— Вы и в самом деле думаете, что мне звонил не мой заместитель? — растерялась Анна Викторовна и, тут же вспомнив что-то, воскликнула: — Но звонок поступил с сотового моего зама! У меня же на мобильнике определитель, ошибиться я не могла.

— Воробьев мог потерять телефон, — догадался Пашка.

— Или у Дмитрия Михайловича его специально отобрали, — предположил Валерий.

— Отобрали? Кто отобрал? Зачем? — испуганно прошептала Анна Викторовна.

— Чтобы позвонить вам от его имени. Неужели это не понятно? — Валерка уже начинал потихоньку выходить из себя.

— А вы, Анна Викторовна, звонили ему на мобильник? — поинтересовалась я.

— Да. Но Дмитрий Михайлович отключил телефон, — смущенно ответила Минаева. — Поэтому-то я его и не могу найти.

— И вряд ли вы вообще его теперь найдете! — нервно крикнул Валерка, поражаясь наивности Минаевой.

— На что вы намекаете? — насторожилась Минаева.

— Боюсь, что Воробьева уже нет в живых, — с сожалением сказал Гурьев.

— Что вы такое говорите?! С чего это вы так решили? — испуганно прошептала Анна Викторовна.

— Михаил Владиславович Родин решил заняться вполне законным бизнесом, — спокойно объяснил Гурьев, не обращая внимания на восклицания Минаевой. — Допустим, что по каким-то причинам он не мог начать с нуля, поэтому решил приобрести официально зарегистрированную фирму, то есть ваше предприятие. Разумеется, ни вы, ни Воробьев не были согласны на продажу фирмы, поэтому Родин и задумал воспользоваться фиктивными документами. Подделать вашу подпись и подпись Воробьева не представляло большого труда.

— Но ведь это же все равно в конце концов раскрылось бы, — напомнила Минаева.

— О провале своих планов Родин не думал, — тем же тоном ответил Гурьев. — От Воробьева, как я полагаю, он уже избавился, теперь дело… Кстати, с вами за последние дни ничего странного не происходило?

— Нет вроде бы, — неуверенно ответила Анна Викторовна.

— Как же не происходило? — перебил ее Павел. — Вы же сами рассказывали о дорожно-транспортном происшествии, которое случилось в воскресенье. Джип въехал в «шестерку», и водитель «Жигулей» погиб. Вы же упомянули о том, что, если бы не счастливая случайность, на месте «шестерки» оказалась бы ваша машина.

— Точно! — воскликнула Анна Викторовна. — Джип сразу же скрылся с места происшествия. Я даже номера запомнить не успела. Честно говоря, я тогда очень сильно испугалась за собственную жизнь. На перекрестке было не так много машин, и после зеленого сигнала светофора я должна была первой выехать на дорогу, но «шестерка» обогнала меня. Наверное, там сидел какой-нибудь лихач…

Минаева глубоко вздохнула, нервно вскрикнув:

— Димку убили!

— Пока с уверенностью об этом сказать нельзя, — своеобразным способом успокоил ее Гурьев. — Но думаю, что Родин собирался расправиться и с вами, чтобы потом стать полноправным владельцем вашей фирмы. Если вы говорите, что он был уверен в том, что экспертиза докажет подлинность документов, значит, у него и в самом деле был свой человек в милиции, который бы за определенную плату сфальсифицировал результаты экспертизы.

— Ужас! Просто какой-то кошмар! — возмутилась Анна Викторовна. — И что мне делать дальше?

Она растерянно посмотрела на нас. Никто из присутствующих не предполагал, что дело примет такой серьезный оборот. И тем более никто не мог подумать, что здесь пахнет не только подделкой документов, но и преднамеренным убийством. Если Родин пошел на такое серьезное преступление, значит, он опасен, и в этом случае испуг Минаевой вполне обоснован. Даже сейчас еще не поздно объявить, что договор на самом деле имеет юридическую силу, а потом уж убрать и Анну Викторовну, чтобы некому было отстаивать свои права. Мало ли какие документы подписывали Минаева и Воробьев! Не удивлюсь, если в ближайшие дни обнаружится труп Воробьева в каком-нибудь неожиданном месте.

— Советую вам на время вообще уехать из города, — сочувствуя хозяйке дома, сказал Валера. — У вас есть какое-нибудь место, о котором никто не знает и где вы можете немного отсидеться?

— Даже не знаю, — растерянно пробормотала Анна Викторовна, все тем же испуганным взглядом посматривая на нас.

— А может быть, вам опять на какое-то время отправиться в Турцию или куда-нибудь еще? Там уж вас точно никто не найдет! — предложил решение Павел.

— Бросить свою фирму в такой момент? — удивилась предложению Анна Викторовна.

— Речь идет не о фирме, а о вашей жизни, — напомнил Старовойтов. — Выбирайте, что вам дороже. Я бы выбрал второе.

— Но у меня и средств нет еще на одно путешествие, — смутилась Анна Викторовна. — Чтобы отправиться на отдых, даже на море, нужна приличная сумма денег, а я все потратила в эту поездку.

— Но у вас должны быть деньги на банковском счету фирмы, — напомнил Валерий. — Родин, вероятно, все-таки перевел туда приличную сумму, как бы расплатившись за фирму по договору. Так что вы спокойно можете снимать их со счета.

— Валер, ты не думаешь, что на время разбирательства этот счет заморожен? — перебила я его.

— Не знаю даже, но попробовать можно, — ответил Гурьев. — И чем скорее вы, Анна Викторовна, снимите деньги, тем быстрее сможете уехать из города.

— Сейчас уже почти семь часов, — заметила Минаева. — Надеюсь, что банк еще открыт.

— Кстати, я бы посоветовал вам перевести всю сумму со счета фирмы на свое имя, — предупредительно сказал Валерка. — Мало ли как в дальнейшем будут разворачиваться события. Вы можете потерять и фирму, и деньги, то есть вообще остаться на бобах.

— Вы меня не бросите? — с мольбой в голосе спросила Анна Викторовна.

— Нет, не переживайте, — успокоила ее я. — Но времени у нас мало.

— Подождите, пожалуйста, пять минут, — сообразила Анна Викторовна. — Я переоденусь.

Глава 5

— Вы представляете, оказывается, денег на счету уже нет никаких, — возмущенно сказала Гурьеву Анна Викторовна, усаживаясь в машине, будто именно он снял всю сумму.

Я шла следом за Минаевой, удаляясь от банка, в котором мы только что побывали, поэтому опустилась на сиденье рядом с водителем чуть позже.

— Как нет? — удивился Пашка. — Куда же они делись?

— Вы лучше расскажите все по порядку, обстоятельно, — попросил Валерий, но, заметив, что Анна Викторовна была до такой степени расстроена этим обстоятельством, что не могла все подробно рассказать, обратился ко мне.

— Неделю назад на лицевой счет фирмы «Весна» поступила сумма денег, указанная в договоре купли-продажи, — рассказала я.

— Между прочим, в валюте! — многозначительно уточнила Минаева, всхлипывая. Она достала расшитый цветными нитками платок и утирала им набухшие от слез глаза.

— Так вот, в воскресенье все деньги были сняты с лицевого счета фирмы, — продолжила я.

— Как сняты? Кто снял? — заинтересовался Пашка.

Сделав театральную паузу, я выпалила:

— Воробьев Дмитрий Михайлович!

— Кто? — разом воскликнули от неожиданности Валера с Пашкой.

— У вас что, со слухом не все в порядке? Я же сказала кто!

— Этого не может быть! — прошептал Гурьев.

— Может, — уверенно ответила я. — Так как Дмитрий Михайлович в принципе был партнером Анны Викторовны, у него на руках была доверенность, подписанная Минаевой, на право распоряжаться лицевым счетом фирмы. Вчера он пришел в банк и снял всю сумму, находящуюся на счете.

— Он ушел отсюда с чемоданом бабок! — воскликнул Павлик.

— Чемоданы бывают только в крутых боевиках, — перебила я его. — Кассирша нам сказала, что деньги по желанию клиента были переведены на другой счет.

— На какой? — поинтересовался Пашка.

— Между прочим, эта информация является конфиденциальной, — заметил Валерий. — Подозреваю, что номер нового счета вам неизвестен.

— Нет, — согласилась я с Гурьевым.

— Я полностью разорена! — воскликнула Анна Викторовна. — Димка просто надул меня, а сам смотался с деньгами.

— А вы уверены, что в банк приходил сам Дмитрий Михайлович? — уточнил Гурьев.

— Кассирша сказала, что это был именно он, — кивнула я. — Таких солидных клиентов банковские служащие помнят чуть ли не в лицо.

— К тому же я всегда доверяла Воробьеву, и финансовыми вопросами занимался он, — добавила Анна Викторовна, всхлипывая. — Я периодически получала от него отчеты о состоянии лицевого счета, и никаких проблем никогда не возникало.

— Что же теперь делать? — заволновался Павел.

Этим вопросом он поставил в тупик всех нас. До недавнего времени план наших действий был по крайней мере ясен. Мы бы отправили Минаеву в какой-нибудь круиз, а сами насели бы на Родина, который, по нашему мнению, и организовал всю эту аферу да, кроме того, еще и расправился с Воробьевым. Теперь же получается, что Дмитрий Михайлович живет и здравствует на деньги, полученные с лицевого счета фирмы «Весна».

— Надо заявить в милицию! — уверенно решила Анна Викторовна. — Я этого просто так не оставлю. Мало того, что у меня чуть ли не отобрали фирму, так еще и деньги со счета пропали.

— Они не пропали, — уточнил Валерий. — Воробьев имел полное право распоряжаться деньгами по своему усмотрению, так что кивать теперь не на кого. Сотрудники правоохранительных органов не станут вмешиваться в эту историю — нет состава преступления!

— Ты еще что-нибудь умное скажи, — рассердилась я на Валерия, намекая на последнюю его фразу.

— Как? А как же я? — всхлипнула Анна Викторовна, комкая в руках изрядно помятый платок.

— Нам надо отыскать Воробьева во что бы то ни стало, — решительно сказал Гурьев. — Если вы не можете к нему дозвониться, мы его сами достанем.

— Подожди, Валера, а что с Анной Викторовной будем делать? — Я кивнула на Минаеву. — Ее одну оставлять нельзя.

— Почему же? У вас уже отняли все, что было можно, — заметил Павел. — Фирму присвоить не получилось, зато на серьезные бабки кинули. Понятно, что в милицию обращаться у вас нет никаких оснований, поэтому думаю, вам уже ничего не грозит. Для Воробьева вы уже не представляете интереса.

— Димка не мог так со мной поступить, — все еще не веря в случившееся, тихо сказала Анна Викторовна, всхлипывая все чаще и чаще. — Я всегда ему так доверяла, и он мне тоже.

— Нам надо его найти! — настойчиво повторял Валерий. — Где он живет?

— Мы что, сейчас поедем к нему домой? — забеспокоилась Анна Викторовна. — А время не слишком позднее? С ним вместе живет престарелая мамаша, выжившая из ума. Не думаю, что она обрадуется, если мы заявимся к ней теперь.

— Можем подождать и до вечера, — спокойно сказал Гурьев. — Но сейчас каждая минута дорога уже потому, что Воробьев в любой момент может ускользнуть со всеми деньгами.

Анна Викторовна понимающе кивнула, еле слышно сморкнулась в платочек, а затем завела машину.

— Может быть, я сяду за руль? Как вы себя чувствуете? — участливо спросил Гурьев.

— Все нормально, — через силу ответила Минаева, еле сдерживая слезы.

* * *

Перед нами стояла худенькая старушка в потрепанном халате, один карман которого был наполовину оторван. Пучок спутанных седых волос и старенькие тапочки говорили о том, что бабушка в силу своего возраста нуждалась в уходе, которого она не получала. Увидев на пороге своего дома Анну Викторовну, которая стояла впереди нас, старушка вымученно улыбнулась.

— Клавдия Петровна, нам надо с вами поговорить, — громко сказала Минаева, обращаясь к ней. — Дима дома?

Старушка даже не шевельнулась, с интересом рассматривая Минаеву, которая шепотом сообщила нам, что мать Воробьева ко всему прочему еще и глуховата.

— Можно нам пройти? — еще громче крикнула Анна Викторовна.

Клавдия Петровна вышла из оцепенения, попятилась от двери и освободила нам проход. Несмотря на неухоженность самой старушки, квартира Воробьева выглядела вполне прилично: выбеленные потолки, ковровые покрытия, новая мебель не сочетались с неряшливым видом пожилой женщины.

Войдя, я оглядела коридор, отметив про себя, что в квартире, вероятно, четыре комнаты, судя по количеству дверей, выходящих в коридор. Клавдия Петровна прошмыгнула к одной из комнат и уже хотела было открыть дверь, как Анна Викторовна остановила ее.

— Мы поговорим с вами в гостиной! — Она схватила старушку за руку. — Там нам будет удобнее, чем в вашей комнате.

— Хотите в гостиной? — прошамкала бабуля, переспрашивая Минаеву. — Пойдемте!

Контраст между старушкой в стареньком халате и обставленной с шиком гостиной был слишком велик. Видимо, она жила в одной из комнат и практически не выходила из нее. Интересно, как это у Воробьева совести хватило заточить свою мать в четырех стенах? К тому же по одному виду Клавдии Петровны можно было сказать, что сын вообще не уделял матери внимания. Хотя чего другого можно ожидать от человека, так подло подставившего своего партнера… В итоге этих размышлений я прониклась жалостью к Клавдии Петровне.

Мы разместились на широком диване уголком. Клавдия Петровна присела с большим трудом на свободное место и ничего не понимающими глазами посмотрела на Анну Викторовну.

— Клавдия Петровна, не нервничайте, — сразу же успокоила старушку Анна Викторовна. — Ничего страшного не произошло.

— А зачем тогда… — Воробьева не закончила фразу, непонимающе обвела глазами присутствующих.

— Вы давно видели Дмитрия последний раз? — Клавдия Петровна будто не услышала вопроса.

— Ой, как тебе сказать? — растерялась старушка, хотя волнения в ее голосе я не почувствовала. — Он же теперь меня вообще бросил, живет у этой…

— У Татьяны? — уточнила Анна Викторовна.

— У нее, — подтвердила старушка, глубоко вздохнув. — Вещи пока к ней не перенес, но все к тому близится. Останусь я в этих хоромах одна.

— Клавдия Петровна, значит, Дима в последнее время здесь не жил? — Минаева выжидательно вглядывалась в лицо старушки.

— Даже не знаю, — ко всеобщему изумлению, прошамкала бабуля. — Я спать ложусь рано. Вот вы меня сегодня разбудили, а так я могла и звонка не услышать. Телефон-то не слышу! Может быть, Димка приходил, а может, и нет. Откуда мне знать? Он кричал на меня, чтобы я его не пасла, поэтому я из своей комнаты практически не выхожу. Там и сижу. А мне что? Много ли надо? Телевизор да какую-нибудь кровать, чтобы прилечь…

— И все-таки когда вы его видели последний раз? — Анна Викторовна переводила разговор ближе к делу.

— Ой, сейчас и не вспомню, — вздрогнула Клавдия Петровна, покачнувшись в сторону. — Неделю я его точно не видела. Последний раз?.. Он последний раз прибежал какой-то возбужденный, схватил какие-то бумаги, сказал, что ночевать не придет, и больше я его не видела. Анечка, я же тебе говорю, он у этой… живет.

— Спасибо большое, Клавдия Петровна, — после небольшой паузы сказала Минаева. — До свидания.

— Уходишь? — растерянно спросила Клавдия Петровна. — Я все равно спать уже ложилась, да и вам пора.

Мы попрощались с матерью Воробьева, которая проводила нас до прихожей. Дверь открыла сама Минаева, чтобы не беспокоить бабушку.

— Вы закрывайтесь как следует, Клавдия Петровна, — посоветовала она, и мы вышли.

Машина Минаевой по-прежнему стояла около подъезда рядом с другими автомобилями. Уже сев за руль, Анна Викторовна объяснила нам, кто такая Татьяна.

— Димка с женой развелся с год назад, — рассказывала она, включая зажигание и выезжая со двора. — В принципе у них вроде все нормально было, но он полюбил другую, то есть Татьяну. Хотя и жена у него была неплохая, насколько я знаю. Кроме того, есть ребенок, но это Димку не остановило. Татьяну, точнее говоря, Татьяну Алексеевну Балашову, я ни разу не видела.

— А где она живет? Знаете? — поинтересовался Павел, как только мы выехали на дорогу.

— Знаю, — ответила Анна Викторовна. — Я туда несколько раз подбрасывала Димку, когда у него машина в ремонте была. Он меня тогда в гости приглашал, но я отказалась, потому что у меня были дела.

— А почему же они не живут вместе, если он развелся с женой ради Татьяны? — спросила я.

— Откуда ж мне знать? Может быть, потому, что не хочет бросать свою престарелую мать. Вы заметили, с каким пренебрежением Клавдия Петровна отзывалась о новой пассии Дмитрия?

— Да, — кивнула я. — Некоторая неприязнь чувствовалась. Вообще старушка очень странная. Живет в такой шикарной квартире, а ходит в рваном халате и стареньких тапочках. Может быть, это не мое дело, конечно, но Дмитрий, наверное, совсем не уделяет матери внимания.

— Ошибаетесь, — отрезала Анна Викторовна. — Клавдия Петровна сама никогда не хотела, чтобы сын ухаживал за ней. Она всю жизнь прожила одна, поэтому считает себя очень самостоятельной. Живет только на свою пенсию, несмотря на то, что у Дмитрия денег хватит не только на любовницу, но и на мать. Она не принимает его помощи. Вот такая принципиальная старушка.

Я тяжело вздохнула, и Минаева замолчала. Пашка наш развалился на заднем сиденье автомобиля, и через несколько секунд я услышала его протяжное сопение.

— Старовойтов уснул, — тихо сообщил Валера, толкнув меня в плечо. — Устал, наверное.

— Такие физические нагрузки не для него, — съехидничала я.

— Не сплю я! — послышался голос Старовойтова. — Просто задремал немного.

— Это в половине десятого-то? — удивился Валера. — Анна Викторовна, а мы не слишком поздно едем к Татьяне?

Я поспешила ответить за Минаеву:

— Нет, в такой ситуации можно пренебречь приличиями!

К дому Балашовой мы подъехали уже в кромешной темноте, но двор освещался фонарями. Обычная кирпичная пятиэтажка с несколькими подъездами просто утопала в зелени посаженных вокруг деревьев. Во многих окнах уже горел свет. Анна Викторовна высунулась из салона автомобиля и посмотрела куда-то наверх.

— Если я не ошибаюсь, она дома, — сообщила она.

Мы вышли из автомобиля, и Минаева показала рукой на окна пятого этажа. Я догадалась, что там и живет Татьяна.

— Пойдем пугать ее на ночь глядя все вместе? — неуверенно спросила я.

— Я могу остаться здесь, — с готовностью ответил Старовойтов. — На шухере!

— Только смотри не усни, — предостерег его Валера.

Старовойтов остался в салоне автомобиля, а мы поднялись на пятый этаж и остановились около двери квартиры. Минаева нажала на кнопку звонка, и полилась переливчатая трель. Татьяна не торопилась открывать нам дверь, поэтому Анна Викторовна еще раз нажала кнопку, и мелодия звучала гораздо дольше. Наконец, мы услышали звук отпираемой двери. За ней находилась еще одна, поэтому Балашовой потребовалось время, чтобы открыть их обе.

На пороге перед нами предстала молодая фигуристая девица в элегантном костюме салатового цвета. Татьяна выглядела лет на двадцать пять, и только слегка загримированные морщинки говорили о том, что ей намного больше. Темные каштановые волосы гармонировали с огромными карими глазами, взгляд которых сейчас был несколько испуганным.

— Вам кого? — удивленно спросила она, подозрительно осматривая нас.

— Анна Викторовна Минаева, — сразу же представилась наша спутница, чем вызвала еще большее удивление Балашовой.

За этим удивлением я разглядела еще и тщательно скрываемый испуг. Татьяна не стала делать вид, что слышит эту фамилию впервые, поэтому пропустила всех в прихожую. На нас с Валеркой она благосклонно посмотрела, делая вид, что вообще не заметила.

— Вы, как я понимаю, Димин партнер по бизнесу? — уточнила Татьяна, как только дверь за нами захлопнулась.

— Да, — подтвердила Анна Викторовна. — И мне хотелось бы поговорить с Дмитрием.

— А его нет дома, — растерялась девушка, не торопясь, впрочем, приглашать нас дальше в свою квартиру.

Хотя прихожая была достаточно просторной, мы стояли, столпившись в одном углу. Я выглядывала из-за спины Валерия, наблюдая за реакцией Балашовой на наше вторжение.

— Татьяна, я никак не могу найти Диму, — призналась Анна Викторовна. — У меня возникли некоторые проблемы на фирме, а Дима куда-то запропастился.

— Пропал? — удивилась Татьяна.

— Я его не видела уже целую неделю, — сообщила Минаева. — Вы не знаете, где я его могу найти?

— Не представляю, чем могу вам помочь, — с сожалением ответила, вздохнув, Татьяна. — Я тоже не видела Димку уже почти три дня. Точно не знаю, но, по-моему, он хотел отправиться в отпуск, последовав вашему примеру. Последний раз он приходил ко мне в пятницу, вечером ушел, как обычно, сославшись на то, что у него дома мать совершенно одна. А потом в субботу утром неожиданно мне позвонил и сказал, что хотел бы поехать в Крым.

— Зачем? — удивилась на этот раз я.

— Отдохнуть, я же сказала, — слегка огрызнулась на мой вопрос Татьяна.

Я почувствовала себя уязвленной таким ответом, поэтому, надувшись, взглянула на Балашову. Та заметила мою реакцию и продолжила свое щебетанье.

— Я просилась с Димкой в Крым, но он меня не взял. Сказал, что едет один на своей машине, так как ему необходимо на время исчезнуть.

— Исчезнуть? Зачем? — вступил в разговор Валерий.

— Понятия не имею, — к вопросу Гурьева Татьяна отнеслась более благосклонно, и тон ее голоса стал более дружелюбным. — Он меня никогда не вводит в курс своих дел… а мне это и не нужно. Не хватало еще разбираться с его проблемами!

Балашова презрительно хмыкнула. В прихожей повисло молчание, которое несколько подзатянулось, как мне показалось. Анна Викторовна оглядывалась на нас, не зная, стоит ли дальше расспрашивать любовницу Воробьева.

— А что случилось у вас на фирме? — неожиданно участливо спросила Татьяна. — Дима мне ничего не говорил.

— Вы же сказали, что не интересуетесь делами своего любовника, — поспешно напомнил ей Гурьев, чтобы опередить с ответом Анну Викторовну, которая могла ляпнуть что-нибудь лишнее.

— Конечно, — подтвердила Татьяна. — И мне некогда сейчас. Извините, пожалуйста, но у меня назначена очень важная встреча, я уже опаздываю.

Оценивающим взглядом я оглядела макияж и укладку волос Татьяны и сразу решила, что встреча будет носить романтический характер. Да и костюм был не для делового свидания. Еще немного потоптавшись в прихожей, мы попрощались с хозяйкой и вышли на площадку.

— Ну как вам показалось? — спросил Валера, пока мы спускались по лестнице.

— Она опаздывает на свидание, — лаконично ответила я.

— Странная девушка, — призналась Анна Викторовна, когда мы уже подходили к машине.

Около подъезда, помимо «Ауди» Минаевой, стояла еще и «девятка», шофер которой не торопился выходить из салона. На эту машину я обратила внимание только потому, что водитель даже не выключил фары, направив их свет прямо на вход в подъезд. Глаза слепило.

— И зачем надо так светить? — возмутился Валера, прищуриваясь, хотя мы с Анной Викторовной промолчали.

Водитель темно-синей «девятки» будто услышал это замечание и тут же выключил фары. На дворе стояла темень, поэтому я даже не разглядела корректного мужчину за рулем «девятки», который так отреагировал на недовольное замечание Валерия.

Пашка по-прежнему сидел, развалившись на заднем сиденье автомобиля. Увидев нас, Старовойтов демонстративно выпрямился.

— Ничего страшного за время вашего отсутствия не произошло, — доложил он. — А как у вас?

Я коротко сообщила ему, что Татьяна ничего не знает о Воробьеве. Конечно, Пашка заметил мое кислое лицо после этой встречи. Никто, конечно, и не думал, что Татьяна сейчас нам скажет, что Дмитрий Михайлович находится по такому-то адресу, мол, поезжайте и берите его с поличным. Я осталась недовольна не только разговором, но и поведением Татьяны, агрессивным, бестактным. Себе я могла объяснить все это только тем, что она торопилась на встречу и ей было не до нас.

Анна Викторовна включила зажигание и аккуратно вырулила с тротуара, который использовался как стоянка. Я машинально оглянулась на подъезд Балашовой и заметила, как «девятка» тоже следом выехала со двора. Но она направилась совсем в другую сторону.

— Он ждал Татьяну, — заметил Валера, увидев, что я оглядываюсь назад.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я, понимая, о ком говорит Гурьев.

— Татьяна села к нему в машину. Я видел! — уверенно сказал Валерий.

— Обычное дело, — хмыкнул Пашка. — Пока Дмитрий отдыхает в Крыму, его любимая путается здесь с мужиками. Женщины — очень ветреные особы, я всегда это говорил!

— Что-то мне не верится, что Воробьев и в самом деле поехал отдыхать, — с сомнением ответила я. — Если соотносить факты, то получается, что он наврал Татьяне и по крайней мере до воскресенья оставался в городе. Кассирша банка его видела.

— Какой Крым? Ему теперь надо скрываться, — заметил Валера. — С такими бабками долго не живут. Тем более с ворованными.

Анна Викторовна тяжело вздохнула и спросила, куда нам нужно, так как двигалась в направлении центра города. Я взглянула на часы, совершенно не ориентируясь во времени. С этими поездками я забыла про моего Володьку, который уже, наверное, давно поджидал меня дома. Десять часов! Да он там с ума сходит! Что же я его не предупредила? Вот дура! Он, наверное, уже весь телефон рабочий оборвал.

— Меня — домой, — попросила я.

По дороге Минаева завезла домой и Гурьева, и Павла. До моего мы добрались уже вдвоем. Притормозив у подъезда, Анна Викторовна печально посмотрела на меня.

— Я прекрасно понимаю, что сейчас вам, наверное, даже домой не хочется возвращаться! — Я заметила испуганный взгляд Анны Викторовны. Она молчала. — Если хотите, можете остаться переночевать у меня, — от чистого сердца предложила я.

— Нет, что вы, Ирина Анатольевна! Вы мне ничем не обязаны, спасибо большое, что согласились со мной съездить в банк, разыскивать Дмитрия, — поспешно ответила Минаева. — Понимаю, что у вас и своих проблем по горло, поэтому не хочу обременять еще и своими.

Женщина произносила эти слова чуть не плача. Я еще раз попыталась уговорить ее остаться у нас, но она решительно отказалась. Причины такого отказа я не понимала: в такой момент одиночество очень тяжело.

— Как только доберетесь до дома, позвоните мне, — настойчиво попросила я. — И вообще звоните при любой возможности. Я буду ждать.

Анна Викторовна покорно кивнула.

— Не бойтесь, самое страшное уже позади, — на прощание сказала я и вышла из машины.

Минаева дождалась, пока я войду в подъезд, и только потом отъехала на дорогу. Я подошла к двери своей квартиры и прислушалась: тишина стояла гробовая. Неужели Володьки еще нет дома? Открыв дверь, я сразу же заметила свет в гостиной и, конечно, ботинки мужа. Однако Володька не спешил мне навстречу.

— Володечка! Дорогой! — ласково позвала я мужа, снимая туфли.

Ответом мне было молчание. Странно!

— Во-ло-деч-ка, — по слогам произнесла я, нетерпеливо заглядывая в комнату.

Картина, которую я увидела, у многих женщин вызвала бы неподдельное удивление, но только не у меня. Я уже привыкла к таким сюрпризам своего мужа. Володька сидел в кресле и зашивал свои носки, причем он даже не взглянул в мою сторону, когда я вошла в гостиную.

— Привет, — дружелюбно сказала я мужу и наклонилась, чтобы чмокнуть его в щеку.

Володя ловко увернулся от поцелуя, не поднимая глаз и продолжая штопать. Я заметила обиду на его лице. Еще бы! Жена вернулась домой в начале одиннадцатого и даже не сообщила, где проводит время.

— Володь, не обижайся, я тебе сейчас все объясню, — спокойно сказала я, пытаясь вызвать мужа на разговор. Но он настойчиво молчал, поэтому мне пришлось рассказывать обо всех своих мытарствах в полной тишине. Володька, как мне показалось, слушал меня совершенно неэмоционально, однако в конце рассказа неожиданно коротко спросил:

— А Родин?

— Что Родин? — не поняла я его вопроса.

— Почему вы упустили из своего внимания Родина? — пояснил муж, наконец посмотрев на меня. — Если у него на руках был липовый договор, значит, он имеет к этому делу непосредственное отношение.

— Ты так думаешь?

— Конечно, — кивнул Володя, откладывая в сторону носок. — Я даже думаю, что он действовал совместно с Воробьевым.

— Как это?

— Родин и Воробьев нашли возможность нагреть беззащитную женщину на бабки, — ответил супруг. — Мало того, что они организовали эту аферу с поддельными документами, то есть хотели стать полноправными владельцами фирмы «Весна», так еще и деньги сняли с лицевого счета.

Я задумалась над этой версией моего Володи. Родин и в самом деле выпал из поля нашего зрения. А между прочим, во всей этой афере он принимает непосредственное участие. Документы о продаже фирмы принес он! О том, что результаты экспертизы он повернет в свою сторону, Родин тоже проговорился! Он хотел стать владельцем фирмы «Весна»!

Что-то смущало меня в предположении мужа, и я даже понимала — что. После того, как было доказано, что документы поддельные, Родин не станет претендовать на кресло генерального директора! В денежном плане он тоже не выиграл. Если они действовали вдвоем с Воробьевым, то Родин просто пустил в оборот крупную сумму денег, которую перевел на лицевой счет по договору. Зачем же тогда ему все это было нужно?

Володька увидел немой вопрос в моих глазах и сказал:

— Родин же не знал, что твой Валерка сунется в милицию и узнает истинные результаты экспертизы. Если бы все получилось, то Михаил Владиславович сорвал бы большой куш!

На этих словах я даже вздрогнула, так как неожиданно зазвонил телефон. Тут же я вспомнила о Минаевой, поэтому сама сняла трубку.

— Ирина Анатольевна? — послышался ее знакомый голос.

— Да, — ответила я Минаевой.

— Как и обещала, звоню вам, — как мне показалось, вполне спокойным голосом сообщила Анна Викторовна. — Я уже добралась до дома, машину оставила около подъезда, даже на стоянку не поехала.

— Как вы себя чувствуете? — участливо поинтересовалась я.

— Уже лучше, — призналась Анна Викторовна. — Я глотнула немного коньячку, чтобы нервы успокоить. Спать ложусь.

Я пожелала ей спокойной ночи и первой повесила трубку. От этого звонка мне стало намного спокойней.

— Ты есть будешь? — громко крикнул Володька из кухни.

— Да!

Чувство голода наступило внезапно, так как я даже и не вспомнила о еде за все время, что мы промотались с Минаевой. Теперь же мне казалось, что я не ела целую вечность, поэтому с радостью откликнулась на призыв мужа. Стол был уже накрыт, а когда Володя поставил передо мной тарелку с кусочками мяса и картошки, я даже прищурилась от удовольствия.

— Выглядит аппетитно, — отметила я, отправляя в рот первую порцию. — А на вкус — просто объеденье!

Володька зарделся от удовольствия и от того, что я балую его такими комплиментами. Ужин прошел в спокойной обстановке, и муж успел со мной поделиться тем, что у него сегодня произошло на работе. Уже часов в одиннадцать он вымыл всю грязную посуду. А у меня никак не выходило из головы предположение мужа о том, что Воробьев и Родин могут действовать заодно. Мы и в самом деле упустили из внимания Родина. А теперь, когда разыскать Воробьева тем путем, которым мы предполагали, не удалось, можно будет попробовать зайти и со стороны Михаила Владиславовича.

— Ты о чем задумалась? — Володя заглянул мне в глаза.

Я все еще сидела на кухонной табуретке, подпирая уставшую голову руками, и пустыми глазами смотрела на стену. Володька уже разобрался со всеми кухонными делами, а я этого даже не заметила, так как мыслями была далеко отсюда: из головы не выходил Родин.

Хорошо еще, что, когда я закрыла глаза, уже лежа в кровати, у меня перед глазами предстала темнота, а не образ Михаила Владиславовича. Заснула я быстро, даже не успев дождаться поцелуя мужа на ночь.

Глава 6

Я пришла на работу первой. Даже Галины Сергеевны пока еще не было. Опустившись на свое рабочее место, я от нечего делать посмотрела подготовленный уже сценарий. Если у самой героини не будет никаких возражений, то программа должна получиться интересной.

— Ирина, что с вами? — удивилась вошедшая в кабинет Лера, увидев меня на рабочем месте в полном одиночестве. — Вы не заболели?

— Нет, — развеяла я ее подозрения. — Все нормально, постепенно вхожу в рабочий ритм.

— А-а-а, — протянула Казаринова, все равно как-то отчужденно глядя на меня.

Коллеги, в том числе и Казаринова, знали, что меня очень сложно усадить на свое место, тем более в начале телевизионного дня. Я не отличаюсь особой усидчивостью и уж тем более не испытываю большого интереса к сценариям программы, похожими один на другой как две капли воды.

— Я заметила тут некоторые неточности, — кивнула я на только что прочитанное.

— Да, это мы вчера с Галиной Сергеевной нафантазировали, — ответила мне Лера, уже смирившись с тем, что я и в самом деле взялась за работу. — Ирина, а как вы смотрите на то, что в студию придут и все дети Какулиной?

— Они будут в зрительном зале или на сцене? — уточнила я. — Если на сцене, то у нас столько кресел не найдется.

— Значит, в зале, — согласилась Лера. — Героиня-то в программе у нас одна, а ее дети пока еще ничего в жизни не достигли.

Галина Сергеевна пришла ровно в девять, не опоздав ни на минуту, а вот Старовойтов не торопился на работу, поэтому появился только в половине десятого. Галина Сергеевна созвонилась с Какулиной и назначила встречу у нее дома. Надежда Юрьевна оказалась даже более приятной женщиной, чем предполагала Галина Сергеевна после их первого разговора, а сообщение о том, что она будет приглашена на программу, откровенно обрадовало ее.

— Она меня так благодарила, так благодарила, — торопливо проговорила наш режиссер. — Надежда Юрьевна сказала, что всегда мечтала принять участие в нашей программе.

— Еще бы! Просиди-ка всю жизнь дома с детьми, согласишься на любое предложение, — скептически заметил Пашка.

Возражать ему никто не стал, но не потому, что все согласились с его позицией: просто на подобные реплики Старовойтова мы давно не обращали внимания.

— Думаю, что уже сегодня можно организовать съемку в ее доме, — предположила Галина Сергеевна. — У нас сроки и так поджимают, а надо еще многое сделать. Кстати, как там дела у Минаевой?

Я ждала этого вопроса от Моршаковой или Леры. Мы с Пашкой рассказали о наших вечерних мытарствах, а я еще упомянула и о версии моего Володьки.

— У тебя муж — голова! — восхитился Старовойтов. — Я, например, и думать уже забыл об этой темной лошадке, а Володька догадался, что его нужно прощупать. Чую, что Родин замешан!

— Смотрите-ка, какой чувствительный, — съехидничала Лера.

Телефонный звонок помешал Пашке ответить на ехидство Казариновой.

— Алло, — Галина Сергеевна подняла трубку, и мы все замолчали. — Да, она здесь!

Моршакова протянула мне трубку, сообщив, что звонит Минаева.

— Слушаю, — нетерпеливо сказала я.

— Ирина Анатольевна, вы не могли бы ко мне подъехать? — возбужденно прошептала Анна Викторовна. — Мне очень нужна ваша помощь.

— Что случилось? — в ожидании самого страшного спросила я.

— Мне с утра звонил Родин, — сообщила Анна Викторовна, чем вызвала мое немалое изумление. — Он требует, чтобы я возвратила ему деньги, которые он перевел на счет фирмы по договору. А я не могу их выплатить, ведь Воробьев не оставил там ни копейки. Что теперь делать? Через полчаса я согласилась встретиться с Родиным, а сказать мне ему нечего.

— Где? — поинтересовалась я.

— Он сначала предложил в моем кабинете, но я хочу, чтоб нога его не ступала в моем офисе, да и к нему ехать нет никакого желания. Поэтому мы договорились встретиться на нейтральной территории, в кафе «Ламси», — сообщила Минаева. — Знаете такое?

— Это где-то в центре, — с трудом вспоминая название, предположила я.

— Да. Родин даже пошутил по этому поводу, что обычно приятных девушек приглашают на ужин, а у нас с ним будет совместный завтрак, — добавила Анна Викторовна, но тут же взволнованным голосом спросила: — Мне вас ждать?

— Через полчаса я не успею! Общественный транспорт…

— Я могу за вами заехать, — поспешно предложила Минаева.

— Хорошо, — согласилась я после недолгого раздумья. — Как только подъедете к проходной, перезвоните.

Не попрощавшись, я повесила трубку. Следующего ее звонка мне пришлось ждать недолго: она перезвонила уже через десять минут. За это время я поведала коллегам о том, что собираюсь на встречу с Родиным. Галина Сергеевна выразила опасение, сомневаясь, надо ли мне вообще ехать в «Ламси».

— Мало ли что придет в голову этому отморозку, — заметила она. — От таких бандитов лучше держаться подальше!

— Какой же он бандит? — возразила Лера. — Мне, например, Михаил Владиславович очень даже понравился, а сейчас его даже немного жалко. Что, если человека и в самом деле кинули на деньги?

— Вряд ли, — призналась я, сомневаясь в порядочности Родина. — Скорее всего, он захотел еще срубить денег. Видимо, Воробьев с ним плохо поделился. Ладно, все, мне пора, а то Анна Викторовна уже внизу ждет.

— Если что, обязательно звони, — посоветовал Пашка. — Мы с Гурьевым мигом подъедем.

С этим напутствием я и вышла из кабинета.

«Ауди» Минаевой стоял на полупустой стоянке ГТРК почти у самого выхода, поэтому я его заметила сразу. К тому же я обратила внимание на то, что Анна Викторовна в салоне была одна. Она не стала выходить из машины, терпеливо ожидая меня.

— Здравствуйте еще раз, — поприветствовала я ее.

Анна Викторовна ответила в том же тоне. Сегодня она выглядела не такой подавленной, как вчера, но тем не менее очень сильно волновалась, несмотря на то что голос ее в принципе был ровным. Волнение чувствовалось разве что в ее беспокойном взгляде. Глаза беспокойно бегали, не останавливаясь ни на чем. Анна Викторовна даже не смотрела, как полагается, все время на дорогу, постоянно оборачивалась в мою сторону.

Я молча обдумывала ситуацию, тоже совершенно не глядя вперед. Представляю, каково сейчас Минаевой за рулем! В таком состоянии недолго и до аварии!

— Ирина Анатольевна, как вы думаете, чего от меня хочет Родин? — нарушила молчание Минаева и, ожидая моего ответа, взглянула на меня.

— Денег! — ответила я первое, что пришло на ум.

— У меня их нет, — ответила Анна Викторовна. — Если я ему не смогу вернуть ту сумму, которая была снята с нашего лицевого счета, что будет?

Я не торопилась с ответом, который мог не понравиться Минаевой: ничего хорошего от встречи с Родиным ждать не приходилось.

— Все же, чего ждать? — настойчиво спрашивала Анна Викторовна.

— Он имеет право потребовать от вас возмещения этой суммы. Вам придется ее выплатить в любом случае. Иначе он может обратиться в милицию.

— Я же ни в чем не виновата! — возмутилась Анна Викторовна. — У меня у самой увели все бабки!

— Боюсь, что Родина это волнует меньше всего, — выразила я свои опасения.

Анна Викторовна больше не задавала мне вопросов, поэтому остальную часть пути мы проехали молча. О том, что Родин может быть каким-то образом связан с Воробьевым, по предположению Володьки, я говорить не стала, чтобы лишний раз не расстраивать Минаеву. Она и без того сильно нервничала, что сказывалось на качестве ее вождения.

Кафе «Ламси» находилось в центре города, как я и предполагала, на пересечении Чапаева и Советской, куда мы и подъехали к десяти часам.

— Вот машина Родина, — кивнула на стоянку Минаева.

Там была всего одна иномарка темно-синего цвета, которая, по-видимому, и принадлежала Михаилу Владиславовичу. Определить марку машины я не сумела, так как была не сильна в этой науке, но автомобиль выглядел, могу сказать, довольно презентабельно. Анна Викторовна припарковалась рядом с ним.

В кафе практически было пусто, если не считать скучающего у стойки бармена и официанток, столпившихся около одного из столиков. В утренние часы такие заведения не пользуются спросом, а вот вечерами здесь, вероятно, посетителей очень много. Обстановка тут была вполне приличной: неяркий свет, ненавязчивая музыка, со вкусом оформленный банкетный зал — все это располагало к приятному отдыху. Но мы, к сожалению, приехали сюда не отдыхать.

За одним из столиков я заметила одиноко сидящего мужчину, перед которым стояла только чашечка кофе. Михаил Владиславович сидел, опустив голову вниз, будто что-то рассматривая на полу. На входивших он не обращал внимания, поэтому сразу не заметил нас. И только когда мы с Минаевой подошли к нему, он поднял на нас глаза и сразу же вскочил со своего места.

— Присаживайтесь, — галантно придвинул он два стула к нам поближе.

Поздоровавшись, Родин поинтересовался, что нам заказать. Вел он себя несколько странно. Честно говоря, я думала его встретить в другом настроении. Мне казалось, он должен был разыгрывать перед нами злость, агрессивность, чтобы показать, как он убивается по поводу того, что Минаева не может ему выплатить деньги, а Михаил Владиславович на самом деле был почти спокоен. Я только заметила, что в нашем присутствии он чувствовал себя как-то неуютно.

Официантка принесла нам по чашечке свежесваренного кофе, который заказал для нас Родин, и отошла от столика. В банкетном зале мы оказались в полном одиночестве.

— Так что же, Анна Викторовна, вы решили насчет того, о чем я вам говорил по телефону? — начал разговор Михаил Владиславович, заглядывая в глаза Минаевой.

Та не ожидала столь прямого вопроса, поэтому бросила встревоженный взгляд на меня, не зная, что ответить.

— Михаил Владиславович, вы, наверное, уже знаете, что Анна Викторовна временно не в состоянии выплатить эту сумму, — ответила я за нее, чем нисколько не вызвала удивление Родина.

— Да, я знаю об этом, — ответил Родин. — Но поймите и меня правильно. Я не могу оставлять свои деньги на вашем лицевом счету долгое время. Готов признать, что мы оба с вами попались на удочку, но не надо преувеличивать трагичность ситуации. Понимаю, вы очень тяжело переживаете все произошедшее…

Извинения Родина я выслушивала с немалым изумлением. Мало того, что он вел себя галантно и вежливо, так еще и просил за что-то прощения. Неужели он решил признаться во всех махинациях, которые проводил вместе с Воробьевым? А может быть, Воробьев кинул и его? Но при чем тут тогда какая-то удочка? Я совершенно ничего не понимала.

— Тем не менее я вправе требовать у вас возврата денег, которые лежат на вашем лицевом счету, — наконец более требовательным голосом заговорил Михаил Владиславович.

— А на счету ничего нет, — растерянно пробормотала Минаева.

— Как ничего нет? — изумился Родин.

— А так: поэтому не смогу вам выплатить требуемую сумму, — призналась Анна Викторовна и опустила глаза.

— Когда я вам звонил, вы сказали, что не выплатите мне эти деньги по той причине, что ваш счет временно заморожен. Я хотел с вами только обговорить сроки. А теперь говорите, что денег на счету вообще нет.

Постепенно Родин начал выходить из себя и теперь уже не походил на того галантного кавалера, который терпеливо поджидал нас в кафе. Я вспомнила его разъяренное лицо в офисе Минаевой и поняла, что сейчас он тоже может выйти из себя, если разговор будет продолжаться в том же духе. Надо было брать инициативу в свои руки. Только вот с чего начать? Если все рассказать Родину, как было, то можно самой сесть в лужу: он все-таки по другую сторону баррикад, то есть практически является нашим врагом, и с чего это я ему буду все рассказывать? А потом он все передаст Воробьеву, и ищи тогда ветра в поле!

— Анна Викторовна, я, конечно, сам виноват в том, что стал участником этой аферы, — немного смягчившись, продолжал Михаил Владиславович. — Честно говоря, я и не думал приобретать именно вашу агрофирму, если бы не уговоры одного моего хорошего знакомого. Когда я решил заняться бизнесом, то присмотрел себе несколько мелких предприятий, владельцем которых я мог бы стать. Фирма «Весна» не входила в мои планы, но Виталик убедил меня, что разведение грибочков — дело плевое.

— Кто такой Виталик? — перебила я объяснение Родина.

— Мой друг, — коротко ответил тот, а затем опять обратился к Минаевой: — Так вот! Виталик был знаком с вашим партнером, то есть заместителем, Дмитрием…

— Михайловичем, — подсказала ему Анна Викторовна.

— Виталик упомянул о том, что и генеральный директор фирмы «Весна», то есть вы, и ваш заместитель планировали передать свою фирму в другие руки, — продолжил Михаил Владиславович. — После недолгих раздумий я попросил Виталика организовать мне встречу с владельцами фирмы «Весна», но он сказал, что это не обязательно, так как все документы может подготовить он сам. Я должен был только присутствовать при подписании документов. Конечно, когда фирма переходит в другие руки, гораздо лучше поддерживать дружеские отношения со старыми владельцами. Мало ли какие вопросы могли бы возникнуть… Но Виталий объяснил, что вы, Анна Викторовна, вообще не особо интересуетесь тем, что произойдет с вашей фирмой, потому что собирались отправиться за границу.

— Я? За границу? — удивилась Минаева, совершенно не понимая, куда клонит Родин.

— Так, по крайней мере, мне объяснил Виталий, — пояснил Михаил Владиславович. — Выслушайте же меня, пожалуйста, до конца. Я согласился на предложение Виталия, который занялся оформлением бумаг. За это время у меня набралась нужная сумма денег, которую я назанимал у всех своих знакомых. Когда собрал, Виталий пригласил меня к вам в офис, Анна Викторовна, где мы и заключили договор.

— Это было в прошлый понедельник? — уточнила я.

— И вы встречались со мной? — спросила Анна Викторовна.

— Теперь я уже понимаю, что это были не вы, — Михаил Владиславович внимательно посмотрел на Минаеву. — У вас несколько другие черты лица. Что-то в той женщине было похожим на вас, а что-то совершенно иное. Прическа, фигура, глаза — это все ваше, а вот голос какой-то другой. С хрипотцой, что ли… Накрашена она была так же, но черты лица немного резковаты. Нет, я не могу точно сказать, что вас отличает! Но та женщина, которая встретила меня в офисе, уверяю, была очень похожа на вас.

— А до этого вы никогда не видели генерального директора фирмы «Весна»? — спросила я.

— Нет, конечно, — ответил Михаил Владиславович. — Может быть, поэтому я и купился на эту уловку. Спутал вас с подсадной уткой.

— А кто еще присутствовал при заключении договора? — поинтересовалась я. — Вы упоминали о том, что и заместитель тоже был там, то есть Воробьев.

— Да, Дмитрий Михайлович присутствовал, но он почти не принимал участия в процедуре, — пояснил Родин. — Воробьев сидел в кресле и только изредка поддакивал. В основном этим занимались Виталий и та женщина, похожая на вас. Ну, разумеется, присутствовал юрист.

— Кстати, а почему вы при заключении такого серьезного договора не наняли своего юриста? — заинтересовалась я.

— Почему не нанял? Сразу же после подписания всех бумаг я поехал к знакомому адвокату, который просмотрел документы и сказал, что все подлинно, подделки нет. И только после этого я перевел деньги на счет фирмы, полагая, что все предусмотрел. Но меня, оказывается, так же, как и вас, Анна Викторовна, обвели вокруг пальца…

Теперь мне более-менее все стало понятно. Несколько инициативных людей в компании с Воробьевым решили срубить с Родина денег, заключив с ним липовый договор. Понятно, что все находящиеся в офисе Минаевой в понедельник люди имеют отношение к этой афере. Опасения в том, что Воробьев принимал во всем этом участие, оправдывались. О женщине, которая играла роль гендиректора, Родину ничего не известно, впрочем, как и о самом Воробьеве. А вот Виталий? Он втерся в доверие к Родину и воспользовался этим, подставив своего друга. О Виталии Родин, вероятно, знает гораздо больше.

— Михаил Владиславович, расскажите подробнее об этом вездесущем вашем Виталии, — попросила я, сделав последний глоток остывшего кофе и отставив чашку в сторону.

— С ним мы познакомились в экономическом институте, который вместе закончили лет семь назад, — рассказал Михаил Владиславович. — До этого я его не знал, но в институте мы с ним нередко проводили вместе время, были в одной студенческой компании. После окончания института Виталий уехал к себе в район, откуда и направлялся на учебу. Он сам из Федоровского района Тарасовской области. Деревня его, кажется, Потьма называется. Я ему звонил, он приезжал в Тарасов, мы с ним встречались, то есть не теряли связи. Виталий в деревне занимался бизнесом, а потом решил переехать в Тарасов, чтобы здесь открыть свое дело.

— А что вы его все время Виталиком называете? Полное имя знаете? — перебила я Родина.

— Конечно, знаю, — поспешно ответил тот. — Виталий Эдуардович Покровский.

— И адрес его вы, наверное, знаете? — предположила я.

— Беговая, сорок пять, квартира пятнадцать, — с той же готовностью ответил Михаил Владиславович.

— А вам не кажется, что именно этот Виталик и обвел вас вокруг пальца? — немного подумав, спросила я. — Он принимал непосредственное участие в подготовке документов по продаже фирмы «Весна». Он же свел вас с липовым генеральным директором и его заместителем. Он же присутствовал при подписании бумаг. Слишком уж активное участие он принимал во всем этом деле! К тому же бескорыстно!

— Почему же бескорыстно? — перебил меня Михаил Владиславович. — Я с ним расплатился сразу после заключения договора. Мы, конечно, находимся в дружеских отношениях, но я понимаю, что такое участие требует вознаграждения, поэтому я передал ему приличную сумму денег наличными.

— Подставил вас дружок! — уверенно сказала я, не сводя взгляда с Родина.

Михаил Владиславович потупил взгляд, машинально помешивая остатки кофе в чашке. Конечно, он и сам понимал, что его друг занимает не последнее место в этой афере. Может быть, Родину неудобно было признаться в том, что его кинул друг еще со студенческой скамьи. Анна Викторовна тоже не ожидала предательства со стороны своего партнера. А что, если Покровский знаком с Воробьевым и они вместе провернули эту аферу? Безусловно, Виталий виделся с Воробьевым, и не один раз. Покровский должен был иметь выход на руководство фирмы «Весна». И если ему не удалось встретиться с Минаевой, значит, он знаком с Воробьевым. Следовательно, если мы выйдем на этого вездесущего Виталика, то можем найти и Воробьева, бесследно исчезнувшего со всей суммой денег, находящейся на лицевом счету фирмы Минаевой.

Родин тоже, видимо, обдумывал свалившиеся на него проблемы, и только Анна Викторовна беспокойно ерзала на своем месте.

— Надо отыскать вашего Виталика, — нерешительно сказала она наконец, наблюдая за моей реакцией.

— Его нигде нет, — ответил Родин. — Я ездил к нему домой, звонил в Потьму, но не нашел его: он как в воду канул. Вчера весь вечер только этим и занимался, что его разыскивал.

— Странно, — задумчиво сказала Анна Викторовна.

— Ничего странного, — заметила я. — Надо искать выход на Покровского, а там можно будет напасть и на след Воробьева. Уверена, что они действовали заодно.

— Где же мы их найдем? — в сердцах воскликнул Родин. — Если деньги пропали со счета, то они могли уже выехать из города, если не из страны вообще.

— У Димки здесь осталась мать, — напомнила Анна Викторовна. — Он ее не бросит!

Я иронически хмыкнула на это замечание. Еще как бросит! Если он осмелился кинуть своего партнера по бизнесу, то ему ничего не стоит совершить еще более низкий поступок. Тем более что я не верила, что он действительно заботится о своей матери. Видела я эту несчастную женщину!

Странно, что Минаева до сих пор верит в порядочность Воробьева. Неужели еще не поняла, что для него нет ничего святого, впрочем, как и для Покровского.

На Минаеву и Родина было жалко смотреть. Испытать предательство близко знакомых людей всегда очень тяжело.

— Анна Викторовна, вы, конечно, понимаете, что я вынужден теперь заявить на вас в милицию, чтобы вы возвратили мне все деньги, — неожиданно сказал Михаил Владиславович. — Но, думаю, с этим торопиться не стоит. Попробуем сами отыскать этих мошенников.

— Каким образом? — заинтересовалась я. — Вы же сами говорите, что Виталий пропал, и Воробьева мы тоже не нашли.

— У Виталия в Тарасове есть еще один дружок, — сообщил Родин. — Я поеду к нему. Может быть, ему что-то известно.

— Вы нам обязательно сообщите, если что-то выясните, — попросила я и дала Родину номера своих телефонов.

— Часика через три я с вами свяжусь, — пообещал он.

Мелодичное треньканье сотового телефона Минаевой прервало процедуру прощания. Она посмотрела на дисплей и хмыкнула:

— Что-то я не знаю этого номера! Да, алло!.. Ирину Анатольевну?.. Да, да! Конечно!.. Это вас!

Анна Викторовна протянула мне трубку.

— Ирка, это я! — лаконично поприветствовал меня Гурьев, голос которого я сразу узнала. — Еле тебя разыскал. Ты где?

— Мы встретились с Родиным, — объяснила я. — Он нам кое-что рассказал.

— Приезжай на работу, — скомандовал Валерка. — Я тебе тоже кое-что расскажу.

— Что? — нетерпеливо поинтересовалась я.

— Не по телефону, — оборвал меня Гурьев. — Подъезжай!

Я отключила телефон и передала его Минаевой. Звонок Гурьева вселил в меня надежду, что Валерка раздобыл какие-то сведения о Воробьеве, которого мы вчера весь вечер разыскивали.

— Что там случилось? — поинтересовалась Анна Викторовна, заметив, что я не намерена распространяться об этом звонке.

— Сейчас узнаем, — ответила я. — Вы со мной?

— Да, да, конечно, — затараторила Минаева.

— Ну что ж, Михаил Владиславович, вы нам обязательно позвоните, как только отыщете хоть какие-то следы Покровского, — попросила я Родина. — Если нам что-то станет известно, я перезвоню вам.

Михаил Владиславович согласно кивнул. Из кафе мы вышли втроем, затем Родин попрощался с нами и сел в свою машину. Мы же поехали вместе с Минаевой к Гурьеву.

Глава 7

Гурьев нетерпеливо ерзал на стуле в ожидании нашего приезда, а потому и громко вскрикнул, как только увидел, как мы с Анной Викторовной вошли в кабинет. Пашки не было, зато Галина Сергеевна с Лерой сидели на своих местах и что-то увлеченно обсуждали.

— Я вас уже пятнадцать минут жду, — с укором сказал Валера, глядя на часы.

— Что новенького? — с тем же нетерпением, с каким он ожидал нас, спросила я у Гурьева.

— Я нашел ваши бабки! — выкрикнул Гурьев, вскакивая со своего места.

— Где? — от неожиданности теперь вскрикнула Анна Викторовна.

— В одном из банков, — спокойно ответил Гурьев. — Сегодня утром я подкатил к тому же самому кассиру, при помощи которого Воробьев умудрился снять все деньги. Подключил все свое обаяние, показал удостоверение журналиста, короче говоря, пошел на все, чтобы она рассказала мне подробности.

— Представляю, как ты ее уламывал, — многозначительно ухмыльнулась я.

— Это стоило мне больших трудов, но зато я выяснил кое-что важное, — гордо бросил Гурьев.

— Валерка, не тяни! — нетерпеливо поторопила Лера.

— Так вот, после того как Воробьев снял все деньги со счета, то есть обналичил всю сумму, — продолжал Гурьев, подмигнув Казариновой, — он тут же положил эти деньги на другой счет в этом же банке.

— Ты в этом уверен? Кассирша ничего не напутала? А почему она нам об этом ничего не сказала? — посыпались вопросы Минаевой.

— Точнее говоря, деньги положил на свой счет не сам Воробьев, — уточнил Валерка, не обращая внимания на восклицания Минаевой. — Он приходил в банк с каким-то мужчиной, как рассказала мне кассирша. Она его очень хорошо запомнила, так как Воробьев, перед тем как снять деньги, о чем-то долго разговаривал со своим спутником, а потом они вместе подошли к окошку.

— О чем же они, интересно, разговаривали? — задумчиво спросила Галина Сергеевна.

— Этого, к сожалению, мы не знаем, — вздохнув, ответил Гурьев. — Кассирша слышала только, как мужчина грубо сказал Воробьеву, чтобы тот сделал все, как он сказал. Судя по дальнейшим действиям Дмитрия Михайловича, он действовал по его рекомендациям. Воробьев обналичил всю сумму, а затем попросил открыть именной счет в том же банке, куда и перевел все эти деньги. Причем вел себя довольно странно…

— Конечно, странно, — подтвердила Лера. — Зачем нужно было обналичивать деньги, если он хотел их перевести на другой счет?

— Не перебивай, — грубо оборвал ее Валера и с благодарностью посмотрел на Анну Викторовну, которая уже сидела тише воды. — Так вот после того, как кассирша выдала всю сумму денег, Воробьев со своим спутником вышли из банка и вернулись только через полчаса опять же вдвоем. Кассирша запомнила их, несмотря на то, что второй раз они обратились не к ней, а к другому работнику банка, полагая, что она их не запомнила. На этот раз деньги на счет положил не сам Воробьев, а его спутник. Он открыл лицевой счет на имя Дадонова Василия Владимировича…

— Василий Владимирович… Что-то мне эти инициалы совершенно ни о чем не говорят, — заметила я задумчиво.

— Значит, спутника Воробьева зовут именно так, — сделала вывод Минаева, а затем поинтересовалась: — Он положил всю сумму на свой счет?

— Несколько тысяч все-таки где-то затерялось, — ответил Валера. — Затем Дадонов и Воробьев вышли из банка, и больше их никто не видел!

Как только Гурьев произнес последнюю фразу, он горделиво посмотрел на нас, чтобы мы по достоинству смогли оценить его старания. Честно говоря, я не думала, что Валерка так заинтересуется этим делом, что сам пойдет в банк и заговорит с кассиршей. Мало ли у него своих проблем, помимо всего этого!

— Я всю ночь практически не спал, — оправдывался тем временем Гурьев. — Сумма-то не шуточная. Жалко было терять такие деньги. Концов же не было совершенно никаких, не считая этой кассирши. Конечно, у меня была еще одна идейка, но я хотел сначала съездить в банк, а потом…

— Что потом? — заинтересовалась Лера.

— Эта любовница Воробьева мне показалась какой-то странной, — объяснил Гурьев. — Мать Дмитрия Михайловича была уверена, что сын находится у своей подруги, поэтому она нисколько не волновалась за него. А вот Татьяна и глазом не моргнула, когда мы сказали, что Воробьев пропал.

— По ее мнению, он уехал отдыхать, — напомнила я, считая подозрения Гурьева совершенно необоснованными. — Чего ей волноваться? Тем более что она нашла себе развлечение на это время. Видел того, на «девятке»?

— Распутная женщина, — заметил Валера. — Ну ладно, дело не в Балашовой. Теперь у нас есть ниточка, за которую только надо потянуть. А ниточка эта — Дадонов Василий Владимирович. Я уже и его адрес узнал через паспортный стол.

Я с еще большим интересом посмотрела на Гурьева. Конечно, он никогда не бросал меня в ходе расследования, но чтобы занимался этими шпионскими играми так серьезно, это было что-то новенькое. Максимум, на что был способен Валера, так это подбросить мне какую-нибудь информацию. К тому же проблемы Минаевой на первый взгляд мне казались совершенно бесперспективными, и Гурьев в таких случаях не принимал активного участия. Ему нужны материалы для «Криминальной хроники», а тут какие материалы, если ничего пока не известно, кроме адреса спутника Воробьева.

— Все понятно, — хмыкнула Галина Сергеевна, кокетливо поправляя прическу. — Ирина, ты сейчас по уши влезешь в это расследование, а подготовка программы ляжет на наши с Лерой плечи.

— Галина Сергеевна, миленькая, — взмолилась я, нерешительно приобнимая Моршакову. — Надеюсь, что вы с Лерой справитесь. Пашка вам все отснимет. Сценарий мы обговорили. Ну не бросать же Анну Викторовну в такой момент?!

Галина Сергеевна недовольно поморщилась, но все же благосклонно произнесла:

— Хорошо, Ирина, но, если вами заинтересуется Кошелев, я прикрывать не буду.

— Не заинтересуется, — уверенно ответила я. — После того разгромного совещания он теперь про нас, надеюсь, на недельку забудет.

— Ладно уж, прикроем, — еще более благодушно обещала Галина Сергеевна. — Вы только нам позвоните, как только станет что-то известно, а то мы волноваться будем.

— Чего вам волноваться? — хмыкнул Валера. — Сейчас выложим этому Дадонову все, что о нем знаем, что он был замечен в банке, и положил на свой счет ворованные деньги, он и расколется как миленький.

— Лишь бы все случилось так, как ты говоришь, — вздохнула Галина Сергеевна так тяжело, как будто именно ей сейчас предстояло ехать к Дадонову и выбивать у него чистосердечное признание. — Я бы на твоем месте была менее уверена. Может быть, кассиршу ты и вызвал на откровенный разговор, но вот Дадонову нужно будет не глазки строить, а по-мужски поговорить с ним.

— Мы возьмем с собой Шилова, — поспешно заметила я, понимая, к чему клонит Галина Сергеевна.

Я потянулась к телефонному аппарату и набрала рабочий номер Кости, который не откажется поехать с нами, если у него будет такая возможность, то есть если он не занят. Костик вообще никогда не отказывал мне в силу неподдельного интереса к моей персоне. Не знаю, можно ли это назвать любовью, но в его чувствах ко мне прослеживается нечто подобное.

Шилова, увы, не оказалось на месте, поэтому я решила позвонить ему в машину на радиотелефон. Костик ответил практически сразу.

— Слушаю, — в трубке раздался знакомый голос.

— Костик, ты где? Далеко? — поинтересовалась я и тут же добавила: — Это Ирина!

— Узнал тебя. Недалеко. Подъезжаю на ГТРК.

— У тебя кто-то в машине? — догадалась я.

— Да.

— Начальство? — поинтересовалась я и, получив утвердительный ответ, перестала допытываться. — Ты нам очень нужен. Не можешь зайти сразу, как приедешь к нам?

— Могу, — лаконично ответил Шилов и первым попрощался со мной.

Я повесила трубку. Если у Шилова нет заказов, то он не откажется поехать с нами. Уже через пятнадцать минут Костя уверенно входил в наш кабинет и, немного отдышавшись, сказал, что в салоне его автомобиля как раз в тот момент, когда я звонила, сидел не кто иной, как Кошелев.

— Теперь ты свободен? — поинтересовалась я.

— Пока да, — ответил Шилов. — Если понадоблюсь, меня вызовут. А вам куда сейчас надо?

Костя уже заметил, что у нас сидела Минаева, и догадался, что дело будет связано именно с ней. Я коротко рассказала Шилову то, что Валере стало известно от кассирши в банке, и он воспринял это как руководство к действию.

— Теперь у нас две машины, — заметил Валерий, намекая на «Ауди» Минаевой. — То ни одной не добьешься, а то две сразу. Я сяду с Анной Викторовной. Ну что, отправляемся?

— Поедем на одной, — скомандовала я. — Вам, Анна Викторовна, в таком состоянии вообще за руль садиться нельзя. Мало ли что может произойти в дороге, а с Костей как-то надежней.

Минаевой ничего не оставалось делать, как согласиться в ответ. После сообщения Гурьева она, разумеется, почувствовала себя увереннее, но психологическое состояние ее нельзя было назвать нормальным. После таких потрясений Анна Викторовна еще держалась вполне ничего, может, еще и оттого, что в трудную минуту не осталась в одиночестве.

Из кабинета мы вышли вчетвером и разместились в «Волге» Шилова. Мы с Анной Викторовной сели сзади, а Валерий — впереди.

Улица Осипова, на которой был дом Дадонова, находилась в отдаленном от центра районе города, поэтому на дорогу нам понадобилось гораздо больше времени, чем я предполагала. В машине мы сидели молча, только Валера изредка бросал фразы типа: «Что б вы без меня делали?» или «Скажите мне спасибо!» Анна Викторовна благосклонно отвечала ему, что и в самом деле очень благодарна Гурьеву за его помощь. И в конце концов намекнула, что обязательно поощрит материально все наши старания.

— Нет, нет, что вы, — спохватился Валерий. — Я вовсе не о том. Вы меня неправильно поняли, мы не из-за денег, да, Ирина?

Я подтвердила слова Валерки, так как и в самом деле никогда не брала вознаграждения. Не частный же я детектив, в самом деле: к тому же наша бескорыстная помощь, скажем честно, не отличалась профессионализмом, не гарантировала положительных результатов, да к тому же могла затянуться на неопределенное время. Хотя на этот раз последнее обстоятельство было исключено, потому что я была уверена в том, что нам в конце концов удастся прижучить Дадонова.

Нужный дом Костя нашел быстро — по улице Осипова они шли строго по номерам. Причем с одной стороны дороги тянулся бесконечный забор какого-то завода, а с другой — стояли дома. Район достаточно тихий и старый, тут высоток вообще не строили. Обычные кирпичные пятиэтажки, отличающиеся друг от друга только слегка потемневшим цветом кирпича, стояли в ряд. Перед каждой небольшой дворик, в один из которых мы и въехали.

— Может, не надо было прямо во двор? — с опасением спросила Минаева, выглядывая из машины.

— Нам скрывать нечего, — уверенно ответил Гурьев. — Дадонов пусть от нас прячется.

— Валер, ты сейчас сглазишь. Замолчи! — остановила я его. — Какой номер квартиры?

— Тридцать семь, — с готовностью ответил Гурьев. — Нам во второй подъезд.

— Вы что, уже здесь были? — насторожилась Минаева.

— Нет, догадался. Таких домов в нашем городе куча, и в доброй половине из них я уже успел побывать. Поэтому даже могу сказать, что его квартира находится на пятом этаже.

Гурьев не ошибся. Вчетвером мы поднялись на пятый этаж и остановились на лестничной площадке перед дверью Дадонова.

— Звонить? — спросил Костик.

— Конечно, — быстро отреагировал Гурьев. — И поскорее! Что нам здесь весь день торчать, что ли?

Шилов нажал кнопку звонка, и я услышала скрипучий неприятный звук, который, вероятно, и предупреждал хозяев квартиры о том, что к ним пришли. За дверью было тихо, поэтому Костик нажал еще раз.

— Что трезвоните, как у себя дома? — послышался из-за двери приглушенный женский окрик. — Звонок весь сорвешь!

Однако за этим криком не последовало шума открываемых замков.

— Смотрит в «глазок», — сообщил Валерка шепотом, ткнув на устройство в двери.

— Кто там? — требовательно спросил голос за дверью.

— Мы бы хотели поговорить с Василием Владимировичем, — громко ответил Валера. — Можно войти?

Дверь наконец открылась, и на пороге предстала полная грудастая женщина в поношенных брюках и пуловере. Она строго посмотрела на нас, раздумывая, пускать нас в свои хоромы или нет, а затем вскрикнула от неожиданности:

— Ирина Анатольевна, вы?

Ну вот! Меня узнала! И в самый неподходящий момент. Я, конечно, уже привыкла к тому, что женская половина нашего города знает меня в лицо благодаря программе «Женское счастье», и относилась к этому спокойно, но иногда поклонницы заставали меня врасплох. На этот раз я была совершенно не готова быть узнанной и поэтому в растерянности только кивнула в ответ.

— Ой, да что это я? — спохватилась хозяйка. — Проходите, пожалуйста!

Она еще шире распахнула перед нами дверь, а сама неуклюже попятилась в прихожую.

— У меня немного не убрано, но не обращайте внимания, — бормотала она, ногой расшвыривая по углам лежащие на полу тряпки.

В квартире действительно было не убрано. А может быть, мне так показалось потому, что здесь давно не делался ремонт, мебель была старая и обшарпанная. Но что повергло меня в ужас, так это куча каких-то вещей, сваленная прямо посередине гостиной. Не занимайся мой муж домашними делами, у меня дома наверняка царил бы такой же бардак, подумалось мне.

— Простите. Это у меня в стирку! — с этими словами хозяйка схватила бесформенную кучу и унесла ее в неизвестном направлении. Больше чем уверена, что она бросила ее где-нибудь за углом, так как женщина скоро возвратилась.

— Присаживайтесь, что же вы! — торопливо, с волнением в голосе проговорила она, поправляя смятое покрывало на стареньком диване.

Мы с Анной Викторовной сели именно на него, а Валерий с Костиком замерли около окна, опершись на подоконник. Хозяйка принесла для себя деревянный стул, поставила его напротив меня и села.

— Что, интересно, вас к нам занесло? — с любопытством спросила она, защебетав. — А я вас сразу узнала! Мне девчонки говорили, что вы в жизни совсем другая, но вас бы я ни с кем не спутала. Ой, Ирина Анатольевна, если бы вы знали, как мне нравится ваша программа!.. И не только мне… А я могу вас называть просто Ирочкой?

— Да, конечно, — смутилась я, не зная, как начать разговор с этой не в меру суетливой женщиной.

Пришлось выслушать еще несколько комплиментов в свой адрес, а потом я наконец решилась.

— Извините, но мне надо бы поговорить с Василием Владимировичем, — неуверенно начала я.

— С Васей? — внимательно посмотрела на меня женщина. — А его нет дома. Он на вызове, на работе… А зачем он вам? Что-то случилось? Зачем он вам?

Я не знала, что ответить хозяйке дома на эти многочисленные вопросы. Не говорить же ей, в конце концов, что не далее как вчера Дадонов положил на свой счет в банке огромную сумму, хотя дома у него такая нищета. Меня выручил Валера.

— А вы кем приходитесь Дадонову? — строго спросил он.

— Жена, — коротко ответила женщина, переводя взгляд на Гурьева. — Знаете, и ваше лицо мне тоже кажется знакомым, только не могу вспомнить, где его видела. Может быть…

— Когда последний раз вы видели своего мужа? — не менее требовательно поинтересовался Валерий.

— Мужа? А что случилось? Что с Васенькой? — с неподдельным волнением спросила женщина и от неожиданности выронила из рук тряпку, которую до этого нещадно комкала. — Почему в последний раз? Что вы такое говорите?

— Успокойтесь, пожалуйста, — спокойно сказала я хозяйке, которая потянулась было за тряпкой, свесившись со стула. — С вашим мужем все в порядке. Мы с ним хотели поговорить об одном важном деле. Когда он вернется с работы?

— А шут его знает! — вскрикнула женщина визгливо. — Иногда у него заказ может затянуться на целый день, а порой и через час приходит.

— Кем он работает? — продолжил допрос Валера, на которого женщина опасливо косилась.

— Слесарем, — ответила та с готовностью. — Может и по сантехнической части подработать. Он у меня на все руки мастер. Руки золотые! Вот и зарабатывает ими как может.

— Давно он ушел? — поинтересовался Гурьев тем же беспристрастным тоном.

— Уже часа три, как его нет, — нерешительно ответила женщина. — Нет, наверное, больше. Но уже скоро придет. Сказал, что заказ ненадолго. Вы его обязательно дождитесь, если у вас разговор такой серьезный, а я вам чай заварю, тесто на плюшки поставила… Ой, и забыла совсем!

Она поспешно вскочила и убежала. Запаха ванили, да и вообще какой-то выпечки в доме не чувствовалось. Воздух был спертым, хоть и при открытой форточке. Наверное, запах исходил от старенькой мебели и запущенности в доме. Чай с плюшками — это звучало заманчиво, но в квартире, где даже на диване валялись какие-то крошки, не хотелось ничего брать в рот. Валера с Костиком предусмотрительно стояли, не присаживаясь на него, я только сейчас разглядела, насколько он грязен. И, главное, не похоже на то, что в доме жили пьяницы, женщина показалась мне вполне порядочной.

— Надо же! Иметь счет в банке и жить в такой нищете! — возмущался Валера. — Там одной тысячной всей суммы хватило бы на то, чтобы по высшему разряду обставить квартиру и вынести весь этот хлам.

Мне тоже показалось это обстоятельство странным. Человек, имеющий на счете такую огромную сумму, не должен так жить. Но одно то, что Дадонов работает простым слесарем, насторожило меня. Хотя в жизни бывает всякое!

— Вы не скучаете? — весело спросила хозяйка дома, заглядывая к нам. — Я вам телевизор включу. Хотите?

Она подошла к телевизору и нажала кнопку, не воспользовавшись пультом, который валялся на полу рядом с диваном. Тишину в квартире нарушил бархатный мужской голос: ведущий какой-то столичной программы рьяно разглагольствовал на политическую тему.

— Потерпите немного, сейчас уже первый противень испечется, — обнадежила нас хозяйка и вышла из гостиной — назовем ее так.

Мы переглянулись. Желания отведать плюшек ни у кого не появилось, поэтому мы откровенно заскучали, тупо уставившись в экран телевизора.

— А если он не придет? Сколько нам его еще ждать? — нетерпеливо спросил Валера, поднимая с пола пульт и переключая телевизор на другой канал.

— Придет, — неуверенно ответила я.

И в самом деле, если Дадонов не явится домой? Ведь неизвестно, на какое время растянется выполнение заказа. Что же, нам тут его весь день караулить? Как будто бы у нас других дел нет!

— А вот и Васенька идет, — радостно возвестила хозяйка, вытирая руки о бока пуловера.

— Откуда вы знаете? — спросил Валерка.

— Я его в окно увидала, — ответила женщина и вышла в прихожую.

Через несколько секунд послышался шум открываемой двери и голос хозяйки.

— Вася, а к тебе гости пожаловали, — щебетала она. — Ты сейчас упадешь! К нам пришла сама Лебедева!

— Какая Лебедева? Что ты несешь? — грубо оборвал супругу Василий Владимирович.

— Как какая? — возмутилась в свою очередь женщина тем, что благоверный не знает меня. — Та самая! Ведущая «Женского счастья»! Помнишь, ты один раз со мной как-то эту программу смотрел?

— Что она тут забыла? — тем же грубым голосом спросил Дадонов.

— С тобой поговорить хотела, — объяснила супруга и добавила шепотом: — Она в гостиной.

Дадонов заглянул к нам и, увидев большое скопление народа в своем доме, нерешительно поздоровался, с интересом осматривая Минаеву. Его большие глаза навыкате ничего не выражали. Волосы на голове были даже не причесаны. Густые усы нависали над верхней губой. И сам весь он был каким-то маленьким, неухоженным. А если еще добавить, что он был в грязном рабочем костюме, то я, честно говоря, подумала о том, что он больше похож на бомжа, чем на нормального рабочего человека.

— Я сейчас, — обратился Василий Владимирович к Анне Викторовне. — Только руки вымою.

Дадонов скрылся, а Валерка недовольно хмыкнул.

— Он тебя, Ирина, даже не узнал!

— Откуда же он меня должен знать? — удивилась я.

— Уйдет, — прошептал Костик.

— Кто? — насторожился Валерка.

— Дадонов, — коротко ответил Костик.

— Ты думаешь, он понял, что мы его разыскиваем, и сейчас сбежит? — уточнил Валера и сорвался с места.

В дверном проеме он столкнулся нос к носу с Дадоновым. Оба многозначительно посмотрели друг на друга, и Валерка отступил.

— Я в вашем распоряжении. — Василий Владимирович уселся на стул, принесенный супругой.

Я опять растерялась, не зная, с чего начать разговор, хотя Дадонов по-прежнему смотрел не на меня, а на Минаеву.

— Расскажите подробно, где вы были вчера днем? — попросил его Гурьев. — Только не забывайте ни об одной существенной детали.

— Днем? Вчера? — переспросил Дадонов, судя по всему, туго соображая. — А в чем, собственно, дело?

— Отвечайте сначала на мой вопрос, — настойчиво сказал Гурьев.

— Вчера я… — Василий Владимирович запнулся, видимо, припоминая, где он на самом деле был вчера. — У Басковых был. Там трубу прорвало. Я провозился полдня… Потом к Рубиным зашел. Смеситель ставил…

— А в банке вы вчера что делали? — неожиданно спросил Гурьев, подходя к Дадонову.

— Где? В банке? Каком банке? — совершенно не понимая, о чем идет речь, проговорил Василий Владимирович, покачнувшись на стуле. — В банке я вообще не был!

— Вы уверены? — настойчиво наседал Гурьев.

— Да, — ответил тот, беспомощно оглядываясь на жену.

— Ладно, хватит! — решительно сказала я, понимая, что таким образом мы ничего не добьемся. — Василий Владимирович, вчера вас видели в одном из тарасовских банков, где вы положили на свой счет огромную сумму денег.

— Денег? Васька! Ах ты, кобель проклятый!

Моя речь потонула в брани хозяйки дома, которая набросилась на Дадонова. А тот, совершенно обескураженный всем происходящим, не смог и слова вымолвить в свое оправдание.

— Все-все, хватит, — остановил Валерий супругу Дадонова и умудрился оттащить ее к порогу, несмотря на необъятные размеры хозяйки дома.

— Он мне клялся, что нет ни копейки, а сам, оказывается, по банкам шляется! — оправдывалась она, злобно косясь в сторону Дадонова. — Я тебе покажу, гадина! Как Люське в школу тетрадки купить, так у тебя денег нет! А тут такое!..

— Той суммы, что лежит на счете, хватит не только на тетрадки, но и на золотые обложки к ним, — заметил Валерий.

— А сколько там денег? — заинтересовалась хозяйка, сглатывая от нетерпения слюну.

— Вам столько и не снилось, — продолжил Валера, назвав приблизительную сумму.

Женщина покачнулась в сторону, услышав эту цифру, затем бросила более ласковый взгляд на мужа, обвела всех нас взглядом и горестно покачала головой.

— У Васи не может быть такой суммы! — уверенно сказала она. — Вы что-то путаете! Он не мог положить на свой счет столько денег. У него и счета-то нет в банке.

— Вот и я о том же, — подал голос Дадонов. — Откуда у меня такие деньжищи? И в банке я отродясь не был… Нет! Один раз был. Когда мать померла…

— То есть вы хотите сказать, что ничего не знаете об этих деньгах? — уточнила я, хотя и так все было уже ясно.

Василий Владимирович беспомощно оглянулся на супругу и поспешно помотал головой.

Теперь я начинала кое-что понемногу понимать. Если Дадонов не в курсе, что на его имя заведен лицевой счет, значит, это сделал кто-то другой за него. А завести лицевой счет в банке можно, только имея при себе соответствующие документы, например, паспорт. Чего уже тут думать! У этого простофили выкрали паспорт, а может быть, он и сам его потерял, им воспользовались, чтобы не засветить свое имя.

— Василий Владимирович, а у вас паспорт при себе? — неожиданно спросила я.

— Да, — после небольшой паузы ответил Дадонов, смутно догадываясь, зачем он мне может понадобиться. — Нюрка, принеси!

Хозяйка вышла в прихожую и приволокла с собой объемистый ридикюль без ручек. Покопавшись в сумке, она извлекла документ и протянула его мне. Я очень внимательно просмотрела каждую страницу, совершенно не понимая, как же тогда был открыт счет в банке, если документ на руках у Дадонова.

— А у вас в последнее время его никто не забирал? Вы его не теряли? Может быть, кому-то давали? — с надеждой спросила я.

— Не-а, — протянул Василий Владимирович, раскачиваясь на стуле. — Никому не давал!

Валерка взял у меня из рук паспорт и тоже внимательно просмотрел его.

— А почему он у вас новый? Вы что, старый потеряли? — спросил он у Дадонова. — Этот паспорт выдан вам год назад, а вам уже не четырнадцать лет. Где старый паспорт?

Василий Владимирович переглянулся с женой, немного подумал и сказал:

— Сгорел он!

— Как сгорел? — вскрикнул Валерка.

— А вот так. Мы с другом поспорили, что спирт не догоняет по градусам, ну и подожгли его в пластиковой крышке от бутылки. Там все и полыхнуло! Градусов было выше нормы! — удовлетворенно сказал Дадонов. — А паспорт на столе лежал среди каких-то других бумаг. Пока мы опомнились, от него одна корочка обуглившаяся осталась. Вот я новый и получил.

— Трагическая история! — съехидничал Валерка.

— А новый паспорт вы никуда не отдавали? — поинтересовалась я.

— Нет, — уверенно ответил Василий Владимирович. — Я теперь берегу его как зеницу ока!

То, что Воробьев воспользовался паспортом Дадонова, вне всяких сомнений. Вот только когда?

— Еще бы не беречь! — воскликнула жена Дадонова. — Васька новый паспорт с таким трудом получил! Он у паспортистки чуть ли не месяц пролежал. Никак не хотели его прописывать, наверное.

— У паспортистки? — заинтересовалась я.

— Ну да, — подтвердила мадам Дадонова. — Она же должна была поставить штамп о месте жительства. Насколько я знаю, на это уходит не больше трех дней, а она Васькин паспорт месяц у себя держала.

У меня в голове сразу же мелькнула мысль, что именно паспортистка могла воспользоваться моментом и передать паспорт Воробьеву. Конечно, в подобном случае она рискует потерять свою работу, так как документация должна храниться в сейфе и паспортистка не имеет права распоряжаться ею по своему усмотрению. Но за некоторую сумму денег она могла пойти на все.

— Это паспортистка! — вскрикнул Валерка, подтверждая и мои мысли.

— Где находится ее кабинет? — спросила я у Дадонова.

— Недалеко отсюда, в ЖЭУ, — пояснила Дадонова. — А она-то здесь при чем?

Рассказывать о своих подозрениях семейству Дадоновых я не стала. Зачем лишний раз волновать людей из-за чужих проблем?! Теперь нужно было встретиться с паспортисткой, прижать ее к стенке и выведать, как она вышла на Воробьева. Мои размышления прервала Минаева.

— Ирина Анатольевна, — подала она голос, — если у нас есть паспорт, значит, мы можем воспользоваться лицевым счетом, на котором лежат мои деньги. Может быть, нам сначала снять их, а потом уже разыщем Воробьева?

— Точно! — с тем же энтузиазмом вскрикнул Валера. — Вырвем добычу из лап врага!

— Хорошо, — согласилась я с предложением Минаевой и спросила Дадонова: — Вы поедете с нами?

— Я? За деньгами? В банк? — смутился тот, растерянно оборачиваясь на супругу.

— Езжай, езжай, — махнула рукой жена. — Может быть, и тебе что-нибудь перепадет. Вот только жалко, что вы, Ирина Анатольевна, моих плюшек не отведали.

Я изобразила на лице сожаление и развела руками. На самом деле, отведать плюшек в этой грязной, неухоженной квартире у меня не было никакого желания, поэтому я нисколько не сокрушалась по этому поводу.

Дадонов вышел из гостиной под шипение своей супруги, которая твердила, что в банк в таком виде его не отпустит. На переодевание ушло минут десять, за которые Василий Владимирович успел и побриться, судя по его внешнему виду. В серой рубашке и выглаженных черных брюках, которые были ему слегка тесноваты, он выглядел гораздо лучше. Но все равно ему было далеко до внешнего лоска человека, на лицевом счете которого хранится такая огромная сумма.

В машине Дадонов сидел между мной и Минаевой, и Шилов ловко вывернул со двора. Драгоценный паспорт Дадонов крепко держал в руках, будто его дальнейшая жизнь зависела именно от этого документа.

Глава 8

Подъехав к зданию, где размещался все тот же банк, Шилов аккуратно припарковался на небольшой стоянке среди прочих иномарок, большинство из которых было траурного черного цвета. Дадонов откровенно нервничал, вертя головой во все стороны. Я успокаивала его, как могла, но нервозность Василия Владимировича все равно была слишком заметна. Выходя из салона автомобиля, он даже умудрился удариться головой о крышу.

— Нечасто приходится ездить в машинах, — оправдывался он, потирая затылок.

— И еще реже бывать в банке, — заметил Гурьев.

Дадонов на это только хмыкнул.

— Кроме паспорта, у нас нет никаких бумаг, — сообщила я. — Поэтому вам, Василий Владимирович, придется сказать, что вы потеряли свою книжку буквально сегодня утром, хотя вчера положили на свой счет крупную сумму. Помните какую?

— Еще бы! — самодовольно подтвердил Дадонов.

— Может быть, лучше сказать, что выкрали документы, поэтому остался только паспорт? — посоветовал Гурьев.

— Можно и так, — согласилась я, обратившись к Дадонову. — Если спросят, почему вы сразу же не позвонили, как только узнали о пропаже, можете прикинуться дурачком и сказать, что у вас нет телефона, поэтому решили приехать лично.

Лицо Василия Владимировича растянулось в улыбке. Прикидываться дурачком ему и не нужно было, так как на его лице и так присутствовал этот отпечаток.

Костик с Минаевой остались около машины, а мы с Валерой проводили Дадонова буквально до самого кассира в банке. Мало ли что могло случиться с ним по дороге.

— Девушка, — смущенно позвал он кассиршу, которая сидела спиной к окошечку и о чем-то беседовала по телефону.

Та не слышала обращения, поэтому даже не обернулась. Василий Владимирович от этого смутился еще больше. Мы с Валеркой стояли чуть поодаль, чтобы не внушать подозрения работникам банка. Кассира, с которым удалось познакомиться Валерке, в зале не оказалось.

— Девушка, простите, пожалуйста, — столь же смущенно проговорил Василий Владимирович, но уже немного громче.

На этот раз она отреагировала, причем мгновенно.

— Чего вам? — грубо бросила она, прижимая рукой трубку, чтобы собеседник на другом конце провода не слышал ее рявканья.

Кассирша оценивающим взглядом посмотрела на Дадонова, хмыкнула и благосклонно придвинулась к окошечку. Василий Владимирович неуверенно протянул ей паспорт.

— Я тут это… — скомкал он начало фразы, запнулся и замолчал.

— Что вам нужно? — тем же беспристрастным голосом продолжила кассирша, взяв в руки документ, но не решаясь открыть его.

— У меня сегодня украли сберегательную книжку, а деньги я храню в вашем банке, — глубоко вздохнув, выпалил Василий Владимирович. — Остался только паспорт!

— Почему сразу же не сообщили об этом? — строгим голосом поинтересовалась кассирша.

— Телефона нет, вот сам и приехал, — ответил Василий Владимирович.

— Хорошо, что хоть так сообщили, — удовлетворенно проговорила кассирша.

Она раскрыла паспорт, пролистала его, сверив фотографию с физиономией Дадонова.

— Я хотел бы снять со своего счета всю сумму! — сообщил Василий Владимирович гордо.

Кассирша вняла его просьбе, повернулась к монитору компьютера и застучала по клавишам. Василий Владимирович с интересом наблюдал за ее действиями, впрочем, как и мы с Валеркой. Гурьев делал вид, что читает рекламные распечатки, развешанные на стене, а я изображала из себя его спутницу.

Неожиданно девушка резко повернулась к Дадонову, нагло посмотрела на него и, ухмыльнувшись, сообщила:

— У вас на счете нет ни рубля! Пить меньше надо, товарищ!

Эта фраза повергла Василия Владимировича в ужас. Он беспомощно обернулся на нас с Валеркой, не зная, что ответить. Наше удивление было не меньшим.

Гурьев мгновенно подскочил к кассирше.

— Как ничего нет? — переспросил он. — Василий Владимирович только вчера положил на свой счет очень крупную сумму, а теперь хотел бы ее снять. Что же получается?

— А я откуда знаю, что получается, — хмыкнула кассирша. — Мое дело маленькое — клиентов обслуживать. А вы, молодой человек, вообще отойдите от окошка. Вас это не касается!

— Как это не касается? — возмутился Гурьев. — Я Дадонову дал на сохранение эти деньги, а теперь они пропали!

— Не пропали, а были сняты со счета сегодня утром, — поправила его кассирша, вчитываясь в информацию на мониторе. — Кстати, сумма в самом деле была приличная. Вы вчера положили на свой счет деньги и уже сегодня утром их сняли. Точнее говоря, не вы, а некто Веденеев Владимир Анатольевич по доверенности с вашей подписью. Ничего особенного. И нечего так орать!

— Как ничего особенного? — влез в разговор Гурьев, несмотря на то что кассирша обращалась только к Василию Владимировичу. — Не кажется ли вам странным, что деньги пролежали на лицевом счете только одну ночь?

— Нет, — уверенно ответила кассирша, опять обратившись к монитору. — Между прочим, на этом счете большие суммы денег долго не задерживались. Максимум неделю!

— То есть вы хотите сказать, что это было не первое вложение? — уточнил Валера, а Василий Владимирович отстранился от окошка, освобождая место для Гурьева.

— Конечно, счет открыт год назад, — сообщила кассирша и презрительно посмотрела на Дадонова. — Пить надо меньше!

— Но я ничего не снимал… — бормотал Василий Владимирович. — И ничего не ложил…

Валерка оттолкнул его от окошечка подальше, чтобы кассирша не слышала этого бормотания, и хотел опять обратиться к девушке, но не смог.

— Марина, ты мне не дашь бланк… — Вошедшая к кассирше женщина застыла у порога, увидев Гурьева. — А вам что здесь надо, молодой человек?

Валерка ничего не ответил, удивленный таким вопросом. Мало ли что ему надо. Может быть, он пришел положить на свой счет деньги. А может, хочет впервые воспользоваться услугами этого банка. В любом случае он имеет право стоять около окошечка, и ничего в этом удивительного нет.

— Он Катьку сегодня рано утром обхаживал, — продолжила женщина, обращаясь к кассирше. — Не знаю уж, о чем они говорили! Но потом этот хмырь пришел с огромным букетом цветов, а Катька отпросилась на часок с работы. Я ее теперь заменяю, наверное, на целый день.

Понятно, чем Гурьев покорил доверчивую кассиршу сегодня утром. Валерий даже и не предполагал, что сотрудницы банка вспомнят, что именно он отирался в банке. Тем более что Катерину он проводил до дома и обещал через часок зайти, то есть ее здесь не было.

— Где Катька? — поинтересовалась кассирша, бросая встревоженные взгляды то на Гурьева, то на вошедшую женщину.

— Вы меня с кем-то путаете, — смущенно ответил Гурьев, отстраняясь от окошечка.

Он предусмотрительно схватил паспорт Дадонова и засунул его себе в карман, а я подумала, что нам пора было уходить из банка, чтобы не наделать здесь еще большего шуму.

— Сейчас милицию вызовем, — решительно заявила женщина. — Может быть, он маньяк какой-то!

— Серега! Серега! — встревоженно закричала кассирша, вызывая охранника.

Вот теперь и в самом деле пришло время убегать отсюда. Я толкнула в бок Василия Владимировича, который вообще уже ничего не понимал, схватила под руку Гурьева и бросилась к выходу, таща за собой Валеру.

Подбежав к автомобилю, я резко толкнула дверь, крикнула Косте, что пора отъезжать, и первой плюхнулась на сиденье. Костик с Валеркой знали меня хорошо, поэтому могли мне доверять, а вот Анна Викторовна и Дадонов были ошарашены таким поведением. Мы выбежали из банка с таким видом, что случайному прохожему могло показаться, будто мы приходили не денег со счета снять, а совершить грабеж средь бела дня. Но, как ни странно, за нами никто не гнался, тем не менее Костя поспешно вырулил со стоянки после того, как все разместились в салоне, выехал на проезжую часть.

— Что с вами случилось? — нетерпеливо спросила Анна Викторовна, оглядываясь назад.

— Денег уже на счете нет, мы опоздали! — сообщила я, переводя дыхание. — Кстати, счет на имя Дадонова в банке существует уже почти год, и периодически на него приходят крупные суммы денег, которые затем обналичиваются.

— Вероятно, у бандитов есть доверенность, которую несложно оформить при наличии паспорта, — заметил Валерий. — Что они и сделали год назад, а потом пользовались этим счетом по своему усмотрению. Кстати, кассирша сообщила, что доверенность оформлена на некоего Веденеева Владимира Анатольевича. Надо бы разузнать, кто это такой. Костя, твоим телефоном можно воспользоваться?

Не дождавшись ответа, Валерий схватил трубку и набрал какой-то номер. Телефонный разговор был коротким, и, насколько я могла понять по его содержанию, он звонил в адресный стол, где у него работал какой-то знакомый.

— Да, да… Веденеев Владимир Анатольевич, — торопливо проговорил Гурьев, подмигивая мне. — Возраст?.. Откуда же я знаю… Где-то около тридцати-сорока… Не знаю. Перезвони мне… Номер… Через пять минут?.. Пока.

Я взглянула на Дадонова, который сидел, вжавшись в сиденье и беспомощно оглядываясь по сторонам. Разочарование его было огромным. Кроме того, в его глазах я прочитала недоверие к нам. После сцены в банке, когда Валеру назвали там маньяком, Дадонов, видимо, боялся даже ехать с нами в одной машине.

Мне пришлось успокоить его и рассказать, что мы уже пытались навести справки по этому счету, разговаривали с кассиршей и практически все узнали. Вот только не предусмотрели, что деньги будут так скоро обналичены.

— Вам, Василий Владимирович, надо обратиться в милицию, — посоветовал Валерка.

— В милицию? — испуганно пробормотал Дадонов. — Это еще зачем?

— Расскажете всю историю с паспортом, и пусть менты подсуетятся, — объяснил Валерка.

— Не пойду я в милицию, — промямлил Василий Владимирович. — Не хочу. И вообще не хочу влезать в это дело. Мало ли кто завел на мое имя счет, вот пусть они этим и пользуются, а я к этому делу не имею никакого отношения.

Такого поворота я не ожидала. Дадонов настолько сильно испугался, что отказался от дальнейшего участия в расследовании. Кроме того, он по-прежнему не доверял нам, несмотря на мой рассказ.

— А если при помощи вашего паспорта совершится какая-нибудь серьезная афера? — предположил Гурьев. — Тогда вас вообще могут посадить.

— Мой паспорт при мне, — ответил Василий Владимирович и пошарил у себя в кармане.

Не найдя документа, он растерянно посмотрел на нас и нервно крикнул:

— Я там паспорт оставил!

— Вот это да! Придется возвращаться! — заметила Анна Викторовна.

— Я взял ваш паспорт. — Валера вытащил из своего кармана документ.

Дадонов бросил недоверчивый встревоженный взгляд на Валерия и попросил вернуть паспорт.

— Конечно, возьмите. — Гурьев протянул Дадонову документ.

Василий Владимирович схватил его и крепко сжал в руках. В салоне раздался мелодичный звонок телефона, и Валера потянулся к трубке, но его опередил Шилов.

— Да, слушаю, — ледяным тоном приветствовал собеседника Костя. — Гурьева?.. Он здесь.

Шилов передал трубку Валере, который с нетерпением схватил ее.

— Да! Ну, что там? — торопливо спросил он. — Да, записываю… Двое? С одинаковыми инициалами и по возрасту подходят?.. Давай обоих… Все, записал… Нормально… Счастливо!

Валера отключил телефон, еще раз посмотрел на свои записи и сказал, что в Тарасове проживало два человека со схожими инициалами. Оба — Веденеевы, оба — Владимиры Анатольевичи, оба — среднего возраста. Вот только жили они в разных районах города.

Мы решили поручить розыск Веденеевых Старовойтову, поэтому я сразу же перезвонила в редакцию, где и застала Павла. Каких трудов мне стоило уговорить этого лентяя разведать обстановку по этим адресам — это другой вопрос, но в результате Старовойтов согласился, намекнув на то, что я у него теперь в долгу. Я пообещала Пашке, что подъеду к концу рабочего дня.

— А я домой! — решительно заявил Василий Владимирович недовольно, предполагая, по-видимому, что мы будем возить его с собой.

— Хорошо, — согласилась я, поняв, что уговаривать Дадонова о том, что он вправе заявить в милицию, было бесполезно.

Он бы все равно не поверил мне. В принципе ему с самого начала не хотелось втягиваться в это дело, и если бы не деньги, то Василий Владимирович никогда и не поехал бы с нами. Он думал, что с денег на счете и ему что-то перепадет, а теперь уже все было бессмысленно.

Шилов подвез до дома Дадонова и высадил его у подъезда. Я дала ему номер своего телефона, чтобы он звонил, если что-то случится, хотя сама понимала, что сей субъект уже давно никому не нужен. Если целый год преступники пользовались счетом, оформленным на его имя, а тот и в ус не дул, то сейчас тем более к нему никто не проявит никакого интереса.

Я спросила у Дадонова, где находится ЖЭУ, и тот показал на торец дома, первый этаж которого занимало жилищное управление.

— Прижучим паспортистку? — уточнил Валерка, наблюдая, как Дадонов торопливой походкой топает к своему подъезду.

Я одобрительно кивнула. Другого выхода у нас и не было. Оставалась только эта тоненькая ниточка, которая могла вывести нас на Воробьева. Смущало только то, что со времени обмена сгоревшего паспорта на новый прошло около года, и паспортистка вряд ли вообще помнит всю эту историю. Хотя, если она воспользовалась своим положением и дала на время кому-то чужой паспорт, помнить об этом она должна. А что, если она так делает постоянно? Дает на время документы из сейфа предприимчивым людям, которые по этим данным открывают предприятия, заводят лицевые счета, покупают оружие?.. Перечислять можно бесконечно. Но в том, что паспортистка воспользовалась возможностью подзаработать, я не сомневалась.

Минаева и Шилов остались около машины у подъезда Дадонова, а мы с Валеркой пошли в ЖЭУ, находившееся в первом подъезде стандартного пятиэтажного дома. К нему вела невысокая полуразвалившаяся лестница, по которой и подниматься-то было страшно. По-видимому, эта лестница символизировала заботу работников жилищного управления о вверенном им участке.

В кабинет к паспортистке стояла недлинная очередь. Перед нами оказалось три человека, которые в ряд сидели на стульях у стенки, но я все же поинтересовалась, кто последний.

— А ты, милочка, сегодня уже туда не попадешь, — добродушно предсказала бабуля, не отвечая на мой вопрос. — Она работает до двух часов, а сейчас уже половина.

Я взглянула на часы: старушка была права, но тем не менее я присела на один из стульев, решив, что эта пожилая женщина и была последней.

— Тебя не примут, — опять обратилась ко мне бабушка, увидев, что я не собираюсь уходить.

— А она и без очереди пролезет мимо вас, Аграфена Павловна, — заметил тщедушный старичок с палочкой.

— Пусть только попробует! — угрожающе зашипела старушенция, демонстративно отодвигаясь от меня. — Лариска тут быстро порядок наведет: она уже выглядывала и видела, кто ее поджидает.

Я возмутилась таким разговором, но подавила в себе приступ гнева, сказав как можно спокойнее:

— Я зайду в кабинет только после вас. Не переживайте!

Сидящий первым молодой человек усмехнулся, так как он тоже относился к молодежи, и обрадовался, что я дала хоть какой-то отпор старушке. Как это было ни странно, но дальше этой перепалки разговор не пошел. Старушка насупилась, старичок уставился на дверь кабинета в ожидании, когда выйдет очередной посетитель. Так прошло минут десять.

— Что они там? Умерли, что ли? — задался вопросом старичок и встал с места.

Подойдя к двери, он приоткрыл ее и поинтересовался:

— Лариса Алексеевна, вы еще долго?

Ответа паспортистки я не слышала, но, наверное, он был не совсем цензурным, так как старичок сразу же захлопнул дверь и с недовольным видом сел на прежнее место.

— Это еще что! — многозначительно протянула бабушка. — Я в прошлый раз здесь три часа проторчала. К Лариске ее подруга приходила, и они там без зазрения совести чаи распивали. Очередь была огромной, а эта Танька никак не уходит. Я несколько раз заглядывала, а им хоть бы что. У нее там не Танька опять?

— Не-а, — со знанием дела ответил старичок, ковыряясь палкой в потертом линолеуме на полу. — Таньку я тоже видел. У нее там другая. Если бы это была ее подруга, то мы бы здесь не сидели.

На эту болтовню я не обращала внимания, задумавшись над своими проблемами, но тут Валерка толкнул меня в бок.

— Ира, а может быть, это та самая Татьяна? — шепотом спросил он.

— Какая? — не поняла я.

— Балашова! Любовница Воробьева! — уточнил Валерка.

— Мало ли на свете Татьян, — отмахнулась я. — Но уточнить можно.

В этот момент дверь в кабинет отворилась, и в коридор вышла немолодая женщина, которая сразу же проследовала к выходу. После ее ухода очередь задвигалась быстрее. Молодой человек пробыл у паспортистки не более минуты. Старичок задержался немного больше, а бабуля вышла ровно без пяти два.

В коридоре оставались только мы с Валерой. Я без стука вошла в кабинет первой и поздоровалась с молоденькой миловидной женщиной, которая сидела за широким рабочим столом.

— Вы по какому вопросу? — поинтересовалась она, с интересом посмотрев на нас с Гурьевым.

— Мы к вам с серьезным разговором, — сообщила я и первой села на стул напротив стола, не спросив разрешения.

— Слушаю вас, — с готовностью ответила Лариса Алексеевна, откладывая в сторону бумаги, которые держала в руках.

— Около года назад вы занимались оформлением паспорта некоего Дадонова Василия Владимировича, — начала я, внимательно наблюдая за реакцией паспортистки, лицо которой оставалось бесстрастным. — Вам нужно было поставить штамп о прописке. Несмотря на то что на это требуется дня три, не более, вы держали у себя документ в течение месяца…

— А вам какое до этого дело? — насторожилась Лариса Алексеевна. — Мало ли какие проблемы там могли возникнуть? Я уже и не помню. Может быть, Дадонов не предоставил все справки, может быть, я долго ждала решения этого вопроса от начальства. Кто его знает?

— Дело в том, что в этот промежуток времени было совершено серьезное преступление, которое теперь висит именно на Василии Владимировиче, так как преступники воспользовалась его паспортом, — сообщила я и заметила, как паспортистка вздрогнула при упоминании о преступлении.

— Я ничего об этом не знаю, — поспешно открестилась она.

— Теперь знаете, — уточнил Валерий, который оставался в дверях.

— А что за преступление? И какое отношение вы имеете к этому делу? — с интересом спросила паспортистка.

— К этому делу имеете отношение вы, — ответил Гурьев грубовато. — И если будете упираться, то мы вызовем милицию. Кстати, вот и телефончик у вас есть.

Гурьев кивнул на телефонный аппарат на столе паспортистки. Лариса Алексеевна вся напряглась, обдумывая ситуацию. Я осматривала ее кабинет, который на меня произвел еще более удручающее впечатление, чем лестница и коридор. Ремонта не было, наверное, несколько лет, поэтому обои были грязно-серого цвета, а линолеум был вырван клочьями. К тому же в кабинете пахло какими-то лежалыми мокрыми тряпками, как мне показалось, из шкафа, стоящего у стены, дверь которого была приоткрыта, и я заметила, что в нем хранился всякий хозяйственный инвентарь.

— А что вам вообще-то от меня нужно? — спросила паспортистка, вставая со своего места и беря пепельницу из того же шкафа.

Лариса Алексеевна не постеснялась нас и закурила.

— Даже если и придут с проверкой, то ничего не смогут доказать, — сказала она, заметив, что мы не торопимся отвечать на ее вопросы. — Я вам уже объяснила, что, если я не могла оформить прописку раньше, значит, у меня были на то основания.

— Но паспорт же был у вас в руках, поэтому вы могли им воспользоваться в преступных целях, — заметил Валерий.

— О чем вы говорите? Зачем мне это нужно? — крикнула Лариса Алексеевна.

— Вы кому-то отдали на время паспорт Дадонова за определенную сумму денег, — предположил Валера. — А за это привлекают к уголовной ответственности. К тому же не забывайте, что было совершено серьезное преступление.

— Но я не виновата, — твердила Лариса Алексеевна.

— А не мог ли кто-нибудь у вас выкрасть документ? — поинтересовалась я.

— Нет, — уверенно ответила она и затушила бычок в пепельнице, тут же вытряхнув ее над мусорным ведром. — У меня все документы хранятся в сейфе, к которому доступ имею только я. Я всегда сейф закрываю, даже если ненадолго выхожу из кабинета.

— Значит, кто-то в вашем присутствии забрал паспорт Дадонова и незаметно подкинул его обратно, — предположил Гурьев.

— При мне? Кто же при мне на такое осмелится? — возмутилась Лариса Алексеевна. — У нас с этим строго. У одной моей подруги, кстати, она тоже работает паспортисткой, однажды остался сейф без присмотра, и у нее выкрали какие-то бумаги, так ей за это так влетело…

— Татьяна? — поинтересовался Валерий.

— Что Татьяна? — не поняла намека паспортистка.

— Вашу подругу зовут Татьяна? — переспросил Гурьев.

— Нет, — ответила Лариса Алексеевна. — Танька вообще работает не здесь.

— А почему она у вас частенько сидит на работе? — строго спросил Валера со знанием дела, вспомнив, о чем разговаривали бабушка со старичком перед дверью кабинета.

— Просто так заходит, — отмахнулась Лариса Алексеевна, но тут же спохватилась: — А откуда вам о Татьяне известно?

Мы с Валеркой промолчали, чтобы не раскрывать свои карты. Пусть Лариса Алексеевна думает, что нам известно гораздо больше, чем ей могло показаться.

— Вы давно знакомы с Татьяной? Как ее отчество, фамилия? — уточнил Валерий.

— Балашова Татьяна Алексеевна, — ответила паспортистка, и мы с криминалистом чуть не вздрогнули от неожиданности.

Надо же какая удача! И пусть теперь хоть кто-нибудь скажет, что эта Татьяна никакого отношения не имеет к криминальным делам Воробьева. Именно она и утащила паспорт!

— Таня мне больше чем подруга, — рассказывала Лариса Алексеевна. — Мы с ней сводные сестры. У нас отец один, а матери разные.

— Это как же получилось? — крякнул Гурьев от еще большей неожиданности.

— Ничего необычного в этом нет, — хмыкнула Лариса Алексеевна, поразившись такой реакции Валерки. — Мой отец в молодости был женат на другой женщине. У них родилась дочь Татьяна, потом они развелись. Он женился на моей матери, а затем родилась я.

— И вы в хороших отношениях со своей сестрой? — с удивлением спросила я.

— В прекрасных, — удовлетворенно сказала Лариса Алексеевна. — Мы с Танькой знали друг друга с детства. Отец никогда не терял связей со своей первой женой. Брал Татьяну к нам на выходные. Мы ходили в парк, цирк, театр, практически все время проводили вместе. Соответственно и подружились!

— И у Тани никогда к вам не было зависти?

— С чего бы это?! — многозначительно сказала Лариса Алексеевна. — Она никогда не была обделена вниманием отца. Он всегда покупал ей шмотки, игрушки, иногда даже больше, чем мне. Отец считал, что Татьяне не хватает его внимания, поэтому старался восполнить его таким образом. Татьяна это прекрасно понимала и была очень благодарна отцу за такую заботу. Папа, кстати, недавно умер, и Татьяна со своей матерью были на его похоронах.

Я втайне позавидовала такой семейной идиллии. Во многих семьях родные-то сестры не могут найти взаимопонимания, а тут сводные друг в друге души не чают. В такую любовь я верила с большим трудом, тем более в свете последних событий.

— Кстати, Татьяна очень неплохо устроилась, — продолжила Лариса Алексеевна, которая с явным желанием рассказывала о своей сестре. — Она работает в одной фирме и получает приличные деньги. Так что материально обеспечена. И тем не менее в ее характере не наблюдалось никогда ни заносчивости, ни высокомерия. Она всегда приходила ко мне, да и сейчас приходит, и мы можем часами с ней разговаривать о всякой ерунде…

— А Татьяна не могла воспользоваться моментом и вытащить у вас из сейфа этот паспорт? — коварно спросила я, перебивая собеседницу.

— Танька? Конечно, не могла! — уверенно ответила Лариса Алексеевна.

— Но если сопоставить факты, то получается, что именно она это сделала, — задумчиво сказал Гурьев.

— Какие факты? — насторожилась Лариса Алексеевна. — То, что она часто ко мне заходит, еще ни о чем не говорит. У меня иногда муж целыми днями на работе торчит. Сына я привожу. Может быть, это мой Владятка паспорт утащил?

— Кто такой Владятка? — с интересом спросила я.

— Сын, — ответила Лариса Алексеевна недовольно.

Мы с Валеркой промолчали на это замечание. Если бы Лариса Алексеевна знала все обстоятельства, известные нам, то она тоже подумала бы о причастности своей сестры к этой истории. То, что Татьяна знакома с Воробьевым, не случайно, впрочем, так же, как и то, что она является сестрой паспортистки. В этом нет никаких сомнений! Вероятно, однажды Татьяна зашла к своей сестре на работу, узнала о том, что паспорт Дадонова будет лежать в сейфе около месяца, потому что готовы не все справки, и этим воспользовалась. Может быть, Дадонов разговаривал с паспортисткой в присутствии Татьяны, поэтому та все слышала. Но дело не в этом. Самое главное, что ей удалось утащить паспорт, который она затем передала Воробьеву. В результате был открыт лицевой счет на имя Дадонова, а также оформлена доверенность, дающая право пользования этим счетом.

Что же теперь делать? Я мысленно задалась этим вопросом и практически тут же нашла на него ответ. Как «что»? Поговорить с Балашовой и вывести ее на чистую воду. Может быть, Татьяна и не подозревает о том, в какую авантюру ее втянули. Если же она в курсе всех дел, то уж наверняка знает о том, где скрывается Воробьев.

Больше нам разговаривать с Ларисой было не о чем, поэтому я уже хотела было с ней попрощаться, но она опередила меня.

— Извините, но рабочий день у меня уже закончился, — скромно заметила Лариса Алексеевна. — Мне домой пора. Если вы хотите, я могу вас познакомить с Татьяной.

— Не надо, — поспешно ответил Валерий. — Мы уже с ней немного знакомы.

— Ну что ж! Тогда до свидания, — Лариса Алексеевна кивнула нам в сторону двери.

Нам с Гурьевым подобного намека было достаточно, чтобы мы вышли из кабинета.

— Что-то мне подсказывает, что мы сейчас поедем к Балашовой! — догадался Валера, когда мы вышли из ЖЭУ.

— А куда еще? — хмыкнула я. — Теперь все следы ведут к ней.

Шилов и Анна Викторовна откровенно скучали в салоне автомобиля. Может быть, мы напрасно таскаем с собой Минаеву? От нее все равно нет никакой пользы, к тому же ей в настоящий момент требовался только покой. Конечно, я понимала, что с нами она чувствовала себя более спокойно, чем в одиночестве дома, но тем не менее таскать ее по всему городу мне лично надоело.

— Анна Викторовна, мы сейчас вас подвезем домой, — сообщила я, усаживаясь в машину. — Нам еще нужно будет наведаться к Балашовой.

— Зачем? — удивился Шилов.

Валерка, опустив ненужные подробности, рассказал о разговоре с паспортисткой.

— Ну вот! — воскликнула Анна Викторовна. — Мне эта Татьяна сразу показалась какой-то подозрительной. У Димки была такая хорошая жена! А он с ней развелся ради этой… этой…

Минаева не решилась произнести в нашем присутствии рвавшееся наружу слово, поэтому как-то замялась.

— Да и Воробьев сам тоже не подарок! Аферист и мошенник тот еще! — напомнил Валерий. — Они с Танькой друг друга стоят! Ну что, поехали?

— Тогда довезите меня до своей редакции, — попросила Минаева. — Я же там свою машину оставила.

Мы с Валерой переглянулись. Надо ли нам было делать такой крюк?.. Но тут Гурьев вспомнил, что там еще можно застать Старовойтова, который разыскивает Веденеева, и поэтому мы решили уважить просьбу Анны Викторовны.

Глава 9

— По одному адресу я уже съездил, — отчитывался перед нами Пашка, сидя в почетном кресле нашего кабинета, закинув ногу на ногу. — Дверь мне не открыли, и неудивительно. Как рассказала словоохотливая соседка этажом ниже, в этой квартире уже лет пять никто не появляется.

— А она-то откуда знает? — хмыкнула Казаринова.

— Ты что? Сейчас соседи все друг о друге знают! — авторитетно изрек Валера и спросил Павла: — А ты поинтересовался насчет Веденеева?

— Конечно! — кивнул Павлик. — Но она ничего о нем не знает, вообще впервые слышит эту фамилию. Говорит, что квартиру покупала какая-то женщина, пожила в ней немного, а затем переселилась. Пять лет квартира пустует.

— На радость соседке! Ни топота, ни шума, — заметила Галина Сергеевна.

— Да какая там радость, — возразил ей Старовойтов со знанием дела. — Однажды в той квартире трубу прорвало, так хозяина найти не могли. Пришлось коммунальщикам замок ломать, чтобы устранить неисправность. Замок починили, но в квартире так никто и не появлялся.

Старовойтов замолчал: информация была исчерпывающей. Что-то не клеилось с этой квартирой. Меня настораживал не только тот факт, что она пустует в течение пяти лет, но и то, что хозяйкой ее формально была женщина, а не мужчина. Значит, на этот раз Пашка проверял не того человека. Тем лучше! Стало быть, другой адрес окажется нужным!

— А что насчет второй квартиры? — поинтересовалась я.

— Сейчас туда поеду, — вздохнув, сообщил Старовойтов. — А вы случайно не в ту сторону? А то мне на общественном транспорте надоело мотаться.

— Нет, — ответил Гурьев. — Максимум, что мы можем сделать, это довезти тебя до автобусной остановки.

— Спасибо, — пробурчал Пашка. — До нее я и сам доберусь.

Мы уже собирались выйти из кабинета, как неожиданно зазвонил телефон, к которому подбежала Лера. Она схватила трубку, но не торопилась ее снимать.

— Ира, совсем забыла, — торопливо проговорила она. — Тебе несколько раз звонил мужчина. Он не представлялся, но сказал, что дело очень важное. Мне показалось, что это был Родин.

— Может быть. — Я вспомнила, что мы договаривались созвониться с Михаилом Владиславовичем.

— Редакция программы «Женское счастье», Казаринова, — представилась Лера, не сводя с меня взгляда. — Да. Она сейчас подойдет.

Лера передала мне трубку и прошептала, что это тот же настойчивый мужской голос.

— Ирина Анатольевна? Вас беспокоит Родин, — представился он взволнованным голосом. — Похоже на то, что я Виталия вообще потерял. Был у нас еще один общий дружок старый, я к нему сегодня заезжал, но он уже давным-давно работает в Москве и в Тарасов даже не заглядывает. Я даже в столицу позвонил, поговорил с ним. Такой важный стал! Он с трудом и меня-то вспомнил, а Виталия тем более. Совсем крутой! Так что этот след потерян. Что мне делать дальше, ума не приложу.

Конечно, я надеялась, что Родин отыщет хоть какой-нибудь след неуловимого Виталика, ведь он с такой уверенностью утверждал, что ему удастся разыскать его с помощью их общего товарища. Интересно, что это за друзья такие, если даже не знают, кто чем занимается? Понимаю, что их связывали только годы учебы в институте, но… хотя что это я? Сама растеряла большинство институтских связей.

— Не знаю, — ответила я Родину. — Вы что-то говорили о том, что Виталий жил в деревне. Может быть, он объявится там?

— Я даже матери его звонил, — отчаялся совсем Михаил Владиславович. — Она вообще с сыном не виделась больше месяца. Они только перезваниваются.

— И когда он последний раз ей звонил? — поинтересовалась я.

— Недели две назад, — ответил Родин. — Это делу не поможет… Может быть, его подкараулить на Беговой?

— Где? — не поняла я.

— Ну, где Виталий живет, — уточнил Михаил Владиславович. — Я же вам сообщил его адрес.

— Хорошо, попробуйте, — согласилась я. — Только… вы там осторожнее… Мало ли что может произойти.

— Я вам обязательно позвоню, если что-то появится подозрительное, — пообещал Родин и отключил телефон.

Положив трубку, я прикинула, может ли появиться Виталий вообще в своей квартире, какова вероятность этого. Понятно, что он связан с Воробьевым. А Воробьев, между прочим, вообще исчез, его нет ни дома, ни на работе, ни у любовницы… Может быть, и Виталий теперь также тщательно скрывается? В принципе он не появляется нигде. Кроме того, Виталий наверняка подозревает, что и его могут разыскивать. Наверное, совершенно напрасно согласилась я с Родиным, так настойчиво помогающим нам. Но куда деваться, если Михаил Владиславович не желает сидеть на месте и ждать у моря погоды! Посмотрим, принесут ли плоды его старания…

— Ну что, поехали? — перебил мои размышления Валерий.

Я кивнула, и мы вышли из проходной вместе с Пашкой. Место, где стояла машина Минаевой, теперь занимала какая-то «шестерка», а Анна Викторовна уже, наверное, подъезжала к своему дому. Хотя нет! Она говорила, что заедет в офис, значит, сейчас находится у себя на предприятии.

Усевшись на переднее сиденье «Волги», я посмотрела вслед нашему оператору, который направлялся к остановке.

— Если что, мы с вами едем на съемку, — с досадой сказал Костя. — А то на меня начальство наседает, что я только с вами и разъезжаю.

— Им что, машин не хватает? — возмутился Валерий, кивнув на стоянку, где служебные автомобили с опознавательными знаками ГТРК занимали целый ряд.

— «Волга» же только у меня одного, — гордо бросил Костик. — К тому же с радиотелефоном.

* * *

— Вам кого? — удивилась незнакомая женщина, открывшая нам дверь квартиры Балашовой.

— Скажите, Татьяна дома? — не растерялся Валерий, хотя и он не ожидал увидеть здесь кого-то другого, кроме любовницы Воробьева.

— Танечки нет, — вежливо ответила женщина, с интересом рассматривая нас.

Странно! Мне казалось, что Балашова живет одна, если не считать визитов Воробьева, который частенько к ней захаживал. Но, судя по тому, что женщина была в домашнем халате и с намотанным на голове полотенцем, можно было подумать, что и она живет здесь. Я даже предположила, что это мать Балашовой, если учитывать возраст незнакомки, да и в лице ее было что-то схожее с Татьяной.

— Ей что-нибудь передать? — дружелюбно спросила женщина.

— А когда она будет? — ответил вопросом на вопрос Валера.

— Думаю, что через часик. Вы можете ее подождать, если, конечно, время позволяет.

Женщина отошла от двери, пропуская нас в прихожую. Я не торопилась заходить, а Гурьев воспользовался возможностью, сразу прошмыгнув в квартиру.

— Я подожду внизу, — замялся Костик. — В машине!

— Хорошо, — согласилась я и тоже вошла следом за Валеркой, для порядка представилась: — Я подруга Тани с работы, Ирина. Она просила сегодня зайти.

— Конечно, конечно, проходите, — поспешно проговорила женщина.

— А вы, наверное, ее мама? — поинтересовалась я.

— Лидия Сергеевна, — представилась она.

Мать Татьяны пригласила нас в гостиную.

— Не хотите ли чая? — поинтересовалась Лидия Сергеевна.

— Если можно, кофе, — нахально попросил Валерка.

Мало того, что мы пришли первый раз в чужую квартиру, так еще и на кофе напрашиваемся.

— С кофе небольшие проблемы, — сообщила Лидия Сергеевна виновато. — Я уже посмотрела: у Танечки кофе в зернах кончился, остался только растворимый. Если вас он устроит…

— Нам и чай подойдет, — поспешно ответила я, чтобы Гурьев не наглел дальше. — Спасибо большое!

Лидия Сергеевна вышла на кухню, мы остались одни. Когда первый раз приходили к Балашовой, Татьяна не впустила нас дальше прихожей, поэтому сейчас внимательно оглядели гостиную. Обстановка не особенно богатая. Хотя в углу я заметила хороший дорогой телевизор, а под ним солидный музыкальный центр, с которым ни в какое сравнение не шел даже мой, хотя я приобрела его не по дешевке. И вместе с тем чувствовалось, что квартира Татьяны нуждается в ремонте и смене мебели. Старенький диван, на который мы с Валерой сели, противно скрипел при каждом движении.

— Полагаю, что на денежки, полученные от Воробьева за паспорт, Татьяна и купила эту аппаратуру, — предположил Гурьев.

— С чего это ты взял?

— Просто так, — пожал плечами Гурьев. — На что-то же потратила их Татьяна?

Я еще раз взглянула на дорогую аппаратуру и подошла поближе, чтобы рассмотреть фирменные знаки. Ничего себе, «Шарп»!

— Ой, вам, наверное, скучно так сидеть, — виновато сказала Лидия Сергеевна, внося поднос с чашками чая. — Сейчас телевизор включу!

— Хороший телевизор, — заметила я и тут же добавила: — И центр тоже!

— Да, телевизор действительно хороший, — клюнула на удочку мать Татьяны. — Дочка недавно его купила. И центр тоже.

— Год назад? — уточнил Валерка, подыгрывая мне.

— Где-то так, — немного подумав, ответила Лидия Сергеевна, расставляя чашки на журнальном столике. — Танечка деньги копила, а потом обрадовала меня. С таким телевизором можно теперь все сериалы смотреть — программ много. Раньше у Татьяны мой телевизор стоял, а потом я его к себе увезла.

— Вы разве не с дочерью живете? — удивилась я.

— Ой, что вы, нет, конечно, — махнула рукой мать Татьяны. — Таня уже взрослая. У нее своя жизнь, у меня — своя. Вот сегодня к дочери заглянула, потому что у нас воду горячую отключили, а я искупаться зашла. Так я живу отдельно. Тем более что к Танечке Димка часто заходит, а он мне не нравится.

— Какой Димка? — Я постаралась изобразить на лице бессмысленное выражение, и это, видимо, у меня получилось, потому что Лидия Сергеевна продолжила тему.

— Ухажер ее, — хмыкнула она. — Танечка с ним связалась на свою голову, а теперь и отвязаться не может. Влюбилась в него по уши, дурочка, а он плевать на нее хотел. С женой развелся будто бы ради дочки моей, а на самом деле жить один хочет. Надоели ему все!

— И давно Татьяна с ним встречается? — спросила я.

— Они знакомы уже около трех лет, — ответила Лидия Сергеевна. — С женой он, правда, недавно развелся, а так Танечка была на правах любовницы.

Лидия Сергеевна тяжело вздохнула, придвинула ближе к нам чашки с чаем.

— Что же вы? Пейте! Остынет! Простите, что к чаю ничего нет, — опять виновато сказала Лидия Сергеевна, но я успокоила ее, сказав, что мы не голодны.

Чай и в самом деле уже остыл, поэтому Валера практически залпом опрокинул всю чашку, а я сделала маленький глоточек, так как не очень любила этот напиток.

В ожидании возвращения Татьяны прошло уже чуть больше четверти часа. Лидия Сергеевна чувствовала себя неуютно в нашей компании, поэтому, как только я допила чай и поставила чашку на столик, она нашла повод опять выйти из комнаты, составив чашки на поднос.

На экране телевизора мелькала какая-то московская программа типа «В мире животных», которую я смотреть не очень любила, поэтому поглядывала на стенку напротив. Посуда за стеклом отдавала мещанским уютом, так как сейчас в моде были шкафы-купе, а не серванты. Среди посуды я заметила приткнутый сбоку толстый фотоальбом, который притягивал как магнитом мой взгляд. Неплохо было бы посмотреть его!

Я оглянулась на дверь, мельком бросила взгляд на Валерку. Он увлеченно уткнулся в телевизор, где ведущий гнусавым голосом оповещал о брачном периоде пернатых. Из кухни доносился легкий шумок: Лидия Сергеевна, по-видимому, занималась мытьем посуды.

Эх! Была не была! Я ловко приоткрыла дверь серванта, достала фотоальбом и вернулась к Валерке, спрятав добычу за спиной.

— Что стащила? — насторожился Гурьев.

— Фотографии, — шепотом ответила я, косясь на дверь.

— Давай посмотрим, — предложил Гурьев.

— Здесь? — удивилась я. — Ты что, с ума сошел? А что подумает мать Татьяны?

— Ничего плохого не подумает, не беспокойся, — спокойно ответил Валера и тут же громко крикнул: — Лидия Сергеевна, извините, а мы можем Танин фотоальбом посмотреть?

— Конечно, — послышался голос из кухни, и Лидия Сергеевна вошла к нам. — Фотоальбом у Танечки здесь. Ой, вы его уже достали? Ну и хорошо, смотрите, пожалуйста.

Она вытерла мокрые руки о принесенное с собой полотенце и устроилась рядом с нами. В альбоме было множество фотографий. На первых снимках Татьяне, наверное, чуть больше двадцати пяти. Мелькают в основном одни и те же лица, наверное, подруги, друзья, родственники. Кстати, на некоторых из них я заметила и Ларису Алексеевну.

Медленно листая альбом, я краем уха слушала комментарии Лидии Сергеевны практически к каждой фотографии. Татьяна с подружкой! Татьяна на даче! Танечка с сестрой! Новый год!..

— А вот, кстати, и Дима. — Лидия Сергеевна ткнула пальцем на полного розовощекого красавца, который был запечатлен в обнимку с Балашовой. — Это они года два назад ездили вместе в Сочи.

Я сразу обратила внимание на эту фотографию: Воробьев был в строгом костюме кофейного цвета, пиджак которого был застегнут на несколько нижних пуговиц. В чертах его лица было что-то притягательное, такие лица нравятся женщинам и пользуются спросом у них. Еще бы! С такой-то внешностью! Черты лица Воробьева отличались мужественностью, еле заметная щетина усиливала это впечатление… Ну почему все красивые мужики, подумала я, в конце концов оказываются такими низкими типами? Хотя нет! Не все! Вот мой Володечка — исключение из этого правила. Таким же исключением являлся и Шилов. Я покосилась на Валерку. Нет! Гурьеву явно чего-то не хватало во внешности…

— Красивый! — мимоходом заметила я.

— Да, — согласилась Лидия Сергеевна. — Только мне больше симпатичен вот этот…

Лидия Сергеевна перевернула страницу альбома и кивнула еще на одну фотографию. Татьяна и на ней стояла в обнимку, только с уже совершенно другим человеком. Кавалер был головы на две выше Балашовой, худощавого телосложения, немного сутулый, с прыщеватой внешностью. Нет! Этот был не в моем вкусе. Странно, что он нравился матери Балашовой.

— С Виталием дочь была знакома еще до Димы, — пояснила Лидия Сергеевна, не торопясь переворачивать страницу. — Такой хороший человек! Он жил не в Тарасове, но приезжал к Танечке каждый выходной. Причем не с пустыми руками, всегда обязательно привозил подарок. Ну, конечно, и меня иногда баловал.

Теперь понятно, в чем превосходство этого верзилы перед Воробьевым. Подарки дарил, внимание уделял — вот и покорил мать. Только Татьяна выбрала именно Воробьева, или же он ее.

— А почему они расстались? — не стесняясь, спросил Гурьев.

— Из-за Димы, — честно призналась Лидия Сергеевна. — Я Танечке говорила, что Дима не подходит ей, но она выбрала именно его. А с Виталием они расстались. Он уехал в деревню… Потьму, кажется, так называется…

— Потьма? — насторожился Валерка, и я тоже вспомнила, что где-то уже слышала это название. — Полное имя этого верзилы знаете?

— Виталий Эдуардович Покровский! — гордо сказала Лидия Сергеевна. — Он даже официально представился мне!

Меня как током ударило! Надо же, какое совпадение! Покровский — друг Родина, который его безуспешно ищет. Значит, Балашова и Покровский знакомы, причем достаточно близко и давно, если судить по этим объятиям на фотографии. Лидия Сергеевна говорит, что Таня теперь не видится с Виталием, но то обстоятельство, что в афере с фирмой «Весна» участвуют они оба, доказывает обратное. Балашова и Покровский действуют заодно! Причем Воробьев тоже играет в этом не последнюю роль.

Лидия Сергеевна с невозмутимым видом листала альбом, продолжая снабжать каждую фотографию своими пояснениями, которые я уже практически не слушала. Валерка же из уважения кивал матери Татьяны головой, хотя, я видела, и он уже думал совершенно о другом.

— Ой, а эта, наверное, сделана недавно! — воскликнула Лидия Сергеевна, остановившись на одной из последних страниц альбома. — Я ее что-то не видела. Ба! Да это же Виталий! И Димка здесь тоже. И Танечка с ними.

Я заинтересовалась и посмотрела на снимок, который рассматривала Лидия Сергеевна. Воробьев, Покровский и Балашова вместе за одним столом в каком-то ресторане. Рука Дмитрия по-дружески легла на плечо Покровскому, и оба улыбались. Татьяна же сидела ближе к Дмитрию и держала в руках фужер с вином. Я не смогла понять, в каком ресторане это происходило, обстановка была мне незнакома. Да и мало ли в нашем городе таких мест!

— Ничего себе! — присвистнул Валерка. — В «Дон Диего» отдыхали! Дороговато там.

— Это ресторан? — уточнила Лидия Сергеевна.

— Один из самых престижных в нашем городе, — со знанием дела ответил Гурьев. — Денег, наверное, просадили кучу!

Я же, в отличие от Валерки, больше заинтересовалась тем, когда был сделан этот снимок. Год назад? А, может быть, несколько месяцев? Но как теперь это определишь? На фотографии не было никаких примет времени.

— Лидия Сергеевна, а вы хоть приблизительно не можете сказать, в какое время могла состояться эта встреча? — поинтересовалась я.

— Приблизительно? — уточнила мать Балашовой и внимательнее посмотрела на снимок. — Вероятно, около полугода назад. Могу ошибиться на пару месяцев.

— Почему вы так решили? — насторожился Валерка.

— Татьяна одно время носила другую прическу, — объяснила Лидия Сергеевна. — Ей в хорошем салоне укладки практически каждый день делали. Посмотрите, как здесь волосок к волоску лежит. А потом ей это дело надоело, и она вернулась к своей прежней прическе.

— Полгода назад… — задумчиво повторила я слова матери Татьяны.

Лидия Сергеевна тем временем продолжила листать фотоальбом дальше. Мы с Валерой переглянулись, но Лидия Сергеевна не обратила на это никакого внимания. Закрыв последнюю страницу, она посмотрела на часы.

— Что-то Танюша задерживается, — сообщила она. — Час уже прошел. Неудобно получилось… вы ждете…

Лидия Сергеевна поднялась с дивана, который противно скрипнул, и подошла к серванту, поставив альбом на место, затем она что-то проворчала себе под нос, ушла в кухню. Как только послышался шум воды, Валерка вскочил со своего места, бросился к серванту и опять достал альбом.

— Ты что? Сдурел? — шепотом одернула я его, наблюдая за тем, как он вытаскивает одну из фотографий. — Воровать нельзя!

Гурьев цыкнул на меня, спрятал снимок в карман пиджака и плюхнулся на место как ни в чем не бывало.

— Это не воровство! Я потом возвращу, — успокоил он меня. — Если, конечно, этот снимок понадобится Балашовой.

Как раз в этот момент Лидия Сергеевна заглянула к нам. Ей было неловко за опоздание дочери, которая, кстати, и вообще могла не прийти. Так что, нам тут целую вечность сидеть? В конце концов, и совесть надо бы иметь…

— Вы знаете, Лидия Сергеевна, мы, наверное, пойдем, — не растерялся Валера. — Время уже позднее.

— Да, да! — с облегчением кивнула женщина.

— Мы с Татьяной созвонимся. Нам уже пора, — пообещала я.

Лидия Сергеевна проводила нас до двери, и мы с Валерой спустились к Шилову. Уже в автомобиле Гурьев достал из-за пазухи снимок и более внимательно стал рассматривать его.

— Компания солидная! — причмокнул он. — Наверное, это Балашова познакомила Покровского с Воробьевым, конечно же, не сообщая, что Виталий был ее любовником… а может, до сих пор им и является. Вот это женщина!

— Сдружились они здорово, — согласилась я с Гурьевым. — И теперь проворачивают такие делишки.

— Сейчас куда? — поинтересовался Шилов.

— Уже почти семь часов. — Валера посмотрел на часы. — На работу — поздно, домой — рано.

— Домой никогда не бывает рано, — заметила я. — Давайте все же по домам. Что-то я за сегодняшний день устала сильно. К тому же Володьке очень не нравится, что я почти дома не бываю.

— Кому ж это понравится? — авторитетно заявил холостяк Гурьев. — Вместо того чтобы с любимым мужем сериалы смотреть, ты гоняешь с Костиком на машине!

— Прекрати, Валерка, — остановила я Гурьева, зная, что, если его понесет, он способен и еще большую глупость сморозить. — Домой!

Глава 10

Телефонный звонок прозвенел, когда Шилов уже подъезжал к моему дому. Костя схватил трубку.

— Что? Пашка?.. Это ты? — встревоженно прокричал в трубку Шилов. — Что с тобой?.. Где?.. Сейчас едем!

— Что случилось? — нетерпеливо спросила я, едва Костик положил трубку и припарковался к обочине.

— Старовойтов в больнице! — коротко сообщил он.

— В какой? — разом спросили мы с Валеркой.

— В третьей городской, травматология. Его кто-то по башке огрел. Подробностей не знаю.

— Так что же мы здесь встали? — засуетился Валерий.

Шилов развернулся, и мы поехали в обратную сторону, прибавив скорость, насколько позволяли дорожные указатели.

— Что он еще сказал? — поинтересовалась я.

— Не успел ничего, — ответил Шилов. — Он позвонить с большим трудом у кого-то выпросил.

— Что-то серьезное?

— Ничего не знаю, — нервничал Костик.

До Третьей Советской мы доехали за четверть часа, но проехать на территорию больницы не смогли. Ворота уже были закрыты, так как часы приема кончились. Нам пришлось оставить «Волгу» на стоянке около больницы, а дальше пройти пешком.

— Травматология там! — показал Валера на серое двухэтажное здание, около которого стояла машина «Скорой помощи». — Было дело! Я сюда захаживал!

— Когда это? — поинтересовался Костик.

— Потом расскажу, — отмахнулся Гурьев.

Все втроем мы вбежали в здание травматологического отделения и подошли к регистратуре, где сидела молоденькая девушка в белом халате. Она с интересом посмотрела на нас и строго сказала:

— Извините, но приемные часы уже закончились!

— Девушка, нам нужно срочно увидеть одного пациента вашего отделения, который поступил сегодня, — начала я.

— Мы ему постельное белье привезли, еду, — соврал Гурьев. — Как можно ему это передать?

— А к кому вы? — ледяным голосом уточнила девушка, открыв какой-то журнал.

— К Старовойтову Павлу Андреевичу, — отчеканил Валерка.

Девушка посмотрела в журнал, перелистнула несколько страниц, затем усмехнулась, захлопнув журнал.

— Это тот настойчивый бородач, который добивался у меня телефона. Вы знаете, у него очень серьезная травма…

— Какая? — нетерпеливо спросил Валера.

— Черепно-мозговая, — ответила девушка. — Он в тридцать первой палате, но к нему нельзя.

— Как нельзя? — возмутился Гурьев. — Может, ему нужна наша помощь, может, ему там плохо…

— Не беспокойтесь. Всю необходимую помощь ему оказывают врачи. Точнее говоря, уже оказали, а теперь ему требуется только покой.

Я отошла от окошечка регистратуры и обратила внимание на коридор, по которому размашистой походкой проходил мужчина средних лет, тоже в белом халате. Судя по его внешнему виду, он, наверное, работал в клинике врачом, поэтому я решилась обратиться к нему.

— Извините, пожалуйста! — Мужчина резко остановился и посмотрел на меня. — Не могли бы вы нам помочь?

— Помогать больным людям — моя профессия, — гордо сказал врач, интеллигентно поправив очки на носу.

— Нет, вы не так меня поняли. К вам в больницу сегодня поступил Старовойтов Павел Андреевич. У него серьезная травма, а нас к нему не пускают.

— Из тридцать первой… — пояснила регистраторша, высунувшись из окошка.

— Что вы, девушка?! — посмотрел на меня мужчина. — Ничего серьезного! Больной чувствует себя прекрасно. Травма оказалась пустяковой. Мы, скорее всего, его выпишем, будет лечиться амбулаторно.

— Когда? — нетерпеливо спросил Валерка.

— Его оформлением уже занимаются, — обнадежил врач. — Результаты анализов придут, и он может быть свободен.

— Спасибо большое, — обрадовавшись сообщению, поблагодарила я.

— Машенька, можете пропустить их в тридцать первую, — сказал мужчина девушке в регистратуре. — Он там один, так что посетители не помешают.

Врач пошел по коридору дальше, а девушка недовольно посмотрела на нас:

— Халаты и сменка есть?

— Нет, — ответили мы.

— Кто же ходит в лечебное учреждение без халатов? — возмутилась она. — Это вам не увеселительное заведение.

— Что же нам теперь делать? — растерялся Валерка.

— Есть у меня парочка халатов, — сжалилась над нами регистраторша. — Ноги вытрите у порога хорошенько.

Девушка встала со своего места и выдала нам халаты только после того, как мы потоптались на тряпке у входа в помещение. Для Костика халата не оказалось, поэтому ему пришлось остаться в холле, мы же с Валеркой пошли дальше.

— Настоящая регистраторша! — кивнул в сторону девушки Валера. — Представляю, сколько стервозности у нее накопится лет этак через двадцать.

— Работа такая! — вздохнула я. — Однако, видишь, халаты она нам все-таки дала.

В настоящий момент судьба девушки через двадцать лет меня совершенно не волновала: хотелось скорее увидеть Старовойтова. Я волновалась за него, несмотря на то что травма, по словам врача, не была серьезной. Судя по первоначальному диагнозу, Павлик ударился головой, точнее говоря, затылком. А может быть, ударился не он сам, а ему помогли! Точнее говоря, кто-то стукнул его по голове!

Я аж вскрикнула в тот момент, когда мне в голову пришла такая мысль. Хорошо, что Гурьев не обратил внимания на мой возглас, увлеченно рассматривая таблички на дверях палат. Тем временем я пыталась мысленно представить себе, что же произошло со Старовойтовым…

Павлик, конечно, нашел нужную квартиру, позвонил, дождался, когда ему откроют дверь. На пороге показался Веденеев, которого он сначала не узнал, потому что ни разу в жизни не видел. И как только Веденеев понял, что его разыскивают в связи с банковской аферой, огрел Пашку. А потом вызвал «Скорую»!

Получается полный бред! Если Веденеев хотел избавиться от незнакомца, пришедшего к нему в дом, то уж наверняка не стал бы спасать его, то есть вызывать «Скорую». И по голове он вряд ли бы стал бить. Лучше уж меткий выстрел из пистолета. А если у него под рукой его не оказалось? Тогда можно задушить или прирезать… Ужас! Я содрогнулась при одной только мысли, что Пашка оказался в такой передряге! К тому же почувствовала себя виноватой из-за того, что Павел отправился к Веденееву один. Надо было…

— Вот тридцать первая. — Валерий остановился около двери одной из палат.

— Входи, что же ты встал? — поторопила я Гурьева. — Павлику там, наверное, плохо…

Валерка даже не постучался, а сразу проворно заскочил в палату. Каково же было мое изумление, когда я увидела совершенно невредимого нашего оператора, играющего в карты с одним из больных.

— А мы твою девяточку вот так!

На одеяло, которое служило игровым столом, упал пиковый туз, брошенный Старовойтовым. Увлеченный игрой, он даже не заметил, что мы вошли в палату. Выглядел он прекрасно. Вопреки моим ожиданиям, его голова даже не была перевязана. По сравнению с другим игроком, рядом с которым стоял костыль и левая нога была загипсована, Пашка выглядел совершенно здоровым — таким не место в больнице.

— Мое, — виновато сказал напарник Старовойтова и сгреб карты в кучу.

Он сидел лицом к двери, поэтому первым увидел нас, от неожиданности крякнув. Пашка обернулся.

— Ой, Ирка, Валера! — радостно воскликнул он. — А я вас уже ждать перестал. Вы что так долго?

— Ты всего полчаса назад позвонил, — напомнил Валера.

— Да, — согласился Старовойтов. — А мы тут с Иваном Фомичом время коротаем.

Иван Фомич, догадавшись, что мы пришли к его партнеру по игре, педантично сложил карты в футлярчик, который, в свою очередь, засунул в шахматную доску, принесенную с собой, взял костыль и вышел из палаты, тяжело кряхтя.

— Что с тобой случилось? — нетерпеливо спросил Гурьев, усаживаясь на место, где только что сидел Иван Фомич.

— Сам не знаю, — ухмыльнулся Пашка. — Я ничего и понять не успел.

— Как это? — удивилась я.

— Расскажу по порядку, — предупредил Павлик. — Может быть, хоть вы что-то поймете. Я поехал в Заводской район, где прописан еще один Веденеев Владимир Анатольевич. Улица Тульская! Знаете такую?

— Нет, — призналась я. — Далеко?

— Еще бы! Это чуть ли в Комсомольском поселке, — продолжил Павлик, подвинув мне стул, чтобы я на него села, а сам вернулся на кровать. — Туда ехать из центра на автобусе больше часа.

— На машине быстрее, — заметил Валера.

— Ну уж извините, Шилова вы арендовали, — пожал плечами Павлик. — Так вот! Вышел я на нужной остановке, отыскал дом, подъезд… Зашел. Лифт, как назло, не работал. Я поперся пешком на девятый этаж. Там на лестничной площадке подростки стояли, человек пять. Когда я проходил мимо, они как-то подозрительно все разом замолчали. И пока я звонил в квартиру, они наблюдали за мной. Дверь мне никто не открыл, а при этом молодняке по соседям ходить было как-то неудобно. Я решил спуститься вниз, подождать немного у подъезда, а потом попробовать еще раз.

Павлик сделал паузу, подошел к тумбочке, на которой стоял графин с водой, налил себе немного в стакан и залпом выпил.

— Так вот. Прохожу я мимо них, — продолжил он, возвратившись на кровать. — Один из пацанов у меня спросил спички. Я ему ответил, что у меня их нет, и хотел уже было идти дальше, как он мне говорит: «Ты что, для пацана спички зажал?!» Я повторил, что не ношу с собой ни спичек, ни зажигалки. Не курю, в общем! И тут же получил удар по голове. Даже не знаю, кто это был и вообще за что! Последнее, что помню, это крик: «Бежим отсюда! А то этот гад ментов позовет!» Потом топот… И я повалился на лестничную площадку. Очнулся уже в тот момент, когда мне врачиха нашатырку к носу подносила. Наверное, соседи на шум выскочили и вызвали «Скорую».

— А мальчишки-то тебя за что? — участливо поинтересовалась я.

— Сам ничего не понял!

— Чего уж тут непонятного! — хмыкнул Валерка. — Застукал ты их, наверное. Может быть, они там травку курили, может быть, кололись. А тут ты явился, да еще не поленился на самый девятый этаж подняться. Они и подумали, что ты видел, чем там балуются, и обязательно ментов позовешь!

— Ничего я не видел! Да и зачем мне вообще с ними связываться? — негодовал Пашка. — Я их не трогал!

— И они тебя в принципе тоже! — заметил Валерка. — Могли бы и избить, а не просто по головке ударить. Хорошо, что хоть так!

— Ничего себе, хорошо! — возмутилась я. — Человек просто проходил мимо, а они его по голове…

— Ладно вам, — остановил меня Старовойтов. — Меня все равно уже выписывают. Врач сказал, что ничего серьезного и вообще они меня сюда зря привезли. Только лишнюю койку занимаю. Мог бы и домой поехать, отлежаться.

— Сейчас поедешь! — пообещал Валерка. — Костик тебя подвезет. Так что же, и этого Веденеева разыскать не удалось?

Павлик виновато потупил голову. Проверка по первому адресу оказалась более удачной, чем поездка на Тульскую. Ехать в этот бандитский район второй раз Пашка отказался наотрез. Придется нам самим туда наведаться.

В этот момент в палату вошел тот самый врач, который разговаривал с нами в коридоре, и протянул Павлу какие-то бумаги.

— Мы вас выписываем, молодой человек, — сообщил он. — И я настоятельно рекомендую вам обратиться в милицию. Так это оставлять нельзя. Я справки все вам написал.

— Спасибо, — пробурчал Павлик. — Могу быть свободен?

— Конечно, — ответил врач и вышел из палаты.

Старовойтов вскочил с кровати и схватил свою сумку, готовый к выходу. Шилов поджидал нас на улице. Костик был приятно удивлен, увидев Старовойтова здоровым и невредимым, но из вежливости поинтересовался его самочувствием.

— Нормально! — ответил Пашка, усаживаясь на заднее сиденье «Волги».

— Все равно отлежаться бы тебе надо, — посоветовала я, когда мы уже отъехали от ворот больницы.

— Да, спать что-то хочется, — согласился Старовойтов. — В милицию я все равно не поеду. Там не будут с такой мелочью разбираться, а нам и так расследований хватает. Кому нужны эти малолетки?!

Я не стала возражать. Это его личное дело, нужно ли сообщать о произошедшем сотрудникам правоохранительных органов или нет. Я была рада уже тому, что травма оказалась не такой серьезной.

Костик подвез Пашку к самому подъезду, учитывая то, что Старовойтова только что выписали из больницы. Пашка попрощался с нами и громко хлопнул дверью.

— Меня домой! — скомандовала я, как только Старовойтов вошел в подъезд.

— А что же все-таки будем делать с Веденеевым? — спросил Валерка. — Его ведь надо найти.

— Тебе что?! Тоже охота связаться с этими малолетками? — удивилась я. — Мало Пашке досталось?!

— Он был один, — заметил Гурьев. — На такого грех не напасть, а с нами Костя!

Шилов включил зажигание. Разыскивать Веденеева на ночь глядя мне не хотелось, тем более что один член нашей группы уже испытал на себе прелести Комсомольского поселка.

— Ба-а! — протянул Валерка. — Старовойтов возвращается! Что это с ним? Совесть заела? Решил к ментам идти?

Пашка на самом деле выходил из своего подъезда, торопливой походкой возвращаясь к нам. Шилов сразу же выключил зажигание, не успев тронуться с места.

— Что с тобой опять случилось? Нехорошие мальчики стоят на лестничной клетке? — съехидничал Валерка. — Ты испугался?

— У меня в сумке пошарили, — сообщил Пашка, протягивая мне свою сумку.

— И что пропало? — заинтересовался Гурьев.

— Записная книжка! — печально констатировал факт пропажи Старовойтов, а затем уточнил: — Новая записная книжка. Я ее, между прочим, только в понедельник купил, еще даже не успел переписать туда всю информацию из старой, а тут такое. Причем книжечка была не дешевая. Целый органайзер!

— Ну ты сейчас договоришься и до ноутбука, — хмыкнул Валерка. — Видел я твою записную книжку. Ничего особенного. У тебя же там ни ручки, ни калькулятора, ни каких-то там прибамбасов не было.

— Ну и что? — вздохнул Пашка. — Все равно деньги жалко.

— В записной книжке была какая-нибудь информация? — уточнила я.

— Ну я, конечно, уже записал данные о себе, потом информация по Какулиной. Адрес там, телефон, — вспомнил Старовойтов. — Ну и оба адреса Веденеева, которые ты мне дал.

— Ничего серьезного, — отмахнулся Валерка. — Это, наверное, мальчишки просто из любопытства захватили.

— А журналистское удостоверение? Деньги? — насторожилась я.

— Со мной, — удовлетворенно сказал Старовойтов, похлопывая по сумке, которую после беглого осмотра я отдала ему. — Сразу же после того, как меня в больницу привезли, я проверил, не украли ли удостоверение. Нет! Документы все на месте!

— Может быть, записная книжка у тебя просто выпала? — уточнил Валерий.

— У меня сумка на замке, — заметил Пашка. — Из нее ничего не выпадает, как ее ни переворачивай.

Пашка продемонстрировал, что из сумки и в самом деле ничего не может выпасть, повертев ее в разные стороны.

— К тому же записная книжка лежала в боковом кармане, — вспомнил он. — Ее утащили! Это факт!

— Интересно, кому могла понадобиться почти без информации записная книжка? — задумчиво сказал Валера.

— Не расстраивайся, Пашка, хорошо, что у тебя своровали не старую, — успокоила я. — Информация нынче стоит дорого. Представляешь, если бы ты потерял номера телефонов всех своих знакомых?!

Старовойтов тяжело вздохнул и накинул ремень сумки на плечо.

— Что-то не нравится мне все это! — заметил Гурьев. — Если в подъезде орудовали просто наркоманы, то по чужим сумкам им шариться нет никакого смысла. К тому же деньги у тебя не утащили. Надо еще раз наведаться на эту Тульскую! Что-то здесь не так!

— Я с вами, — безапелляционно заявил Старовойтов.

— Нет, Павлик, мы без тебя съездим, — решила я. — Тебе прийти в себя после больницы надо. Высыпайся!

Павлик нехотя поплелся к подъезду, а мы вывернули со двора на дорогу, ведущую к Заводскому району. На дороге машин теперь было поменьше, поэтому можно было доехать до Тульской за четверть часа.

Неожиданно прозвенел телефонный звонок, и я почему-то сразу же подумала о том, что это неугомонный Старовойтов, который еще что-то обнаружил.

— Это тебя! — Шилов передал мне трубку. — Родин!

Я взяла у Костика радиотелефон и приложила трубку к уху.

— Ирина Анатольевна? Вы? — послышался возбужденный голос Михаила Владиславовича. — Мне надо вам кое-что сказать!

— У меня для вас тоже есть новости, — сообщила я, вспомнив о фотографии, которую Валерка стащил из альбома Балашовой.

Родин почти не обратил внимания на мое сообщение, а продолжал тем же взволнованным голосом:

— Срочно приезжайте! Я видел Виталия Покровского!

— Где? Куда ехать? — уточнила я.

— Беговая, сорок пять! — коротко сообщил Родин. — Я вас жду у торца дома! Пока!

— Костик, надо срочно на Беговую, — сказала я Шилову, отключив телефон. — Там у Родина что-то случилось.

— А как же Веденеев? — поинтересовался Валера.

— К нему потом, — отмахнулась я.

Шилов резко затормозил, развернулся и поехал в противоположном направлении.

* * *

Машину Родина я заметила практически сразу, едва мы вывернули к дому Покровского. На улицах уже было тихо, и во многих окнах горел свет. Но, несмотря на темноту, я разглядела фигуру Родина, который стоял, прислонившись к стене дома. Он тоже увидел нас, но не подал виду, чтобы не нарушать тишину.

Шилов остановил «Волгу» рядом с машиной Родина, и тот ловко прыгнул к нам в салон.

— Ирина Анатольевна, я не знаю, стоит ли мне сейчас идти к Виталию? — взволнованно спросил он. — Около получаса назад его привезли на машине какие-то два бугая и чуть ли не силой затащили в подъезд. По-моему, у него даже кляп во рту был и руки связаны, но точно сказать не могу. У меня зрение неважное, а линзы и очки я не ношу.

— Так что же эти бугаи? — поинтересовался Валера.

— Затащили его в подъезд, — повторил Михаил Владиславович. — Точнее говоря, завели. Виталий шел сам, но как-то неуверенно, а они его толкали в спину. Не знаю, может быть, мне все это показалось, но я не решился идти следом за ними. В подъезд они вошли вместе, но возвратились только бугаи. Виталик остался дома. Да вон, посмотрите, в его окнах свет горит! — Михаил Владиславович немного успокоился.

— Где его окна? — поинтересовалась я.

— На третьем этаже! — ответил Родин и повел меня на другую сторону дома. — Вон, видите с красными гардинами? Гостиная! Во двор выходят окна спальни.

— Квартира двухкомнатная? — уточнила я.

Михаил Владиславович кивнул в ответ.

— Номер машины вы запомнили? — уточнил Валера.

— Которая привезла Виталия? — переспросил Михаил Владиславович. — Не было номера. Номера были сняты. А даже если бы и были, с такого расстояния я рассмотреть бы не смог.

— Вы могли бы выйти из-за угла и присмотреться внимательнее к машине, — заметил Гурьев.

— Вы что? Я настолько перепугался, увидев связанного Виталия, что и выглянуть боялся, — вздрогнул Родин.

По сравнению с тем волнением, которое у него было, когда мы только подъехали, Михаил Владиславович сейчас был уже более спокоен, но тем не менее до нормального состояния ему было еще далеко. Странно, что он оказался таким трусливым! Вроде бы высокий широкоплечий мужик, который нос утрет любому бугаю, я не имею в виду нашего Костика, и тем не менее испугался, как мышка кошку.

Мимо нашей «Волги» прошла парочка, опасливо оглянувшаяся в нашу сторону и поразившаяся такому ночному сборищу у торца дома. Вероятно, они жили неподалеку, и машины наши им тоже показались незнакомыми.

— Надо посмотреть, что у него в квартире делается, — предложил Валера. — Может быть, все нормально. В конце концов, вы же здесь ждали Покровского, а когда он приехал, так испугались, что даже из-за угла боитесь выглянуть.

Михаил Владиславович виновато вздохнул, ничего не сказав в свое оправдание.

— Ну что, пойдем? — спросил Гурьев.

— Пойдем, — согласилась я.

— Какая квартира? — уточнил у Родина Валерий.

— Я с вами, — ответил тот. — Покажу.

Все понятно! Он боялся действовать в одиночку. В нашем же присутствии ему уже не было страшно. Но тем не менее я бы на его месте и то, наверное, меньше бы испугалась, хотя кто знает…

К подъезду мы подошли вчетвером. Шилов не решился остаться около машины и тоже пошел с нами. А вдруг нам понадобится мужская сила? На Валерку в этом плане надежды никакой, не говоря уже о Родине.

Дверь подъезда противно скрипнула, когда Гурьев открыл ее, пропуская по очереди всех нас вперед. Первым шел Шилов, за ним — я, потом Родин и Валера. В таком же порядке мы остановились у двери квартиры Покровского. Шилов уверенно нажал на кнопку звонка, и мы замерли в ожидании ответа под мелодичный звон.

Но в квартире стояла тишина. Костик нажал еще раз, и опять полилась мелодия, ответа на которую не последовало.

— Дверь придется открывать самим, — заметил Валерий.

Костик воспринял это замечание как руководство к действию и осмотрел замок. Достав что-то из кармана, уже через минуту он распахнул перед нами дверь. И я уже хотела было сделать шаг вперед, как Гурьев остановил меня:

— Ни к чему руками не прикасайся! Мало ли что…

В квартире стояла гробовая тишина, в которой я даже уловила прерывистое дыхание Родина, шедшего за мной. В полумраке прихожей невозможно было разглядеть квартиру, а из гостиной сквозь неплотно прикрытую дверь проливался лучик света. Валерка протиснулся вперед, первым подошел к двери, приоткрыл ее.

— Нет! Туда нельзя! — резко бросил он, оборачиваясь к нам с побледневшим лицом.

Но я выглянула из-за плеча Гурьева и увидела ужасную картину. Тело Покровского висело на недлинном шнуре, перекинутом через какой-то крюк в потолке! От неожиданности я вскрикнула. Валера зажал мне рот рукой, чтобы я молчала. Тело неподвижно застыло почти под самым потолком, а бледное лицо Виталия было настолько отталкивающим, что я отвела взгляд. Ботинки повешенного валялись на полу, на них-то я и смотрела, боясь поднять глаза выше.

— Ужас! Ужас! — зашептал Родин. — Виталий убит!

— Вероятно, — подтвердил Шилов. — По-моему, ему кто-то помог повеситься, хотя руки не связаны и кляпа во рту нет.

— Что вы здесь стоите? — прикрикнул на нас Гурьев. — Соседи, может быть, уже ментов вызвали! Вот будет потеха, если нас застукают на месте преступления, а потом доказывай, что это не мы довели его…

Я первой пошла к двери, смотря в пол и боясь поднять глаза. Мне казалось, что, куда я ни посмотрю, везде буду видеть этот труп, покачивающийся на веревке. Шилов бесшумно прикрыл дверь, и мы спустились к подъезду.

Больше меня увиденным был сражен Родин. Конечно, одно дело увидеть труп совершенно незнакомого человека, а другое — твоего товарища, однокурсника, с которым несколько дней назад разговаривал. Родин тупо смотрел в одну точку и молчал. Наконец он тяжело вздохнул и сказал:

— Пока я здесь за углом торчал, эти изверги на Виталия петлю накинули! А я его даже и спасти не попытался!

— Думаю, бандиты не побрезговали бы и вами, — заметил Валера, так своеобразно успокаивая Михаила Владиславовича. — Единственное, что меня настораживает во всем этом, так это вопрос: зачем им было привозить сюда Покровского, если можно было просто его задушить и в Волгу кинуть. А потом ищи-свищи…

— Так он не сам повесился? — наконец дошло до меня.

— Надеюсь, что нет, — неуверенно ответил Валера. — Не думаю, что Покровский специально взял с собой двух бугаев, чтобы совершить публичное самоубийство.

Родин покосился на свою машину, не решаясь сесть в нее. В такой ситуации ему не хотелось, вполне понятно, ехать одному, поэтому Валера согласился сопровождать его. Машина Родина вывернула со двора на дорогу первой, а за ней последовали мы с Костиком. На трассе было уже почти свободно, поэтому я немного успокоилась.

В конце концов, ничего хорошего от этой поездки я и не ждала. Если бы все шло гладко, то Родин не позвал бы нас, а сам бы все разведал. Хотя, с другой стороны, просто так испугаться того, что твоего друга привезли два парня, которые затем ушли, а ты сам даже не поднялся к Покровскому, весьма странно. Кто, кстати, сказал, что он не видел того, что произошло в квартире? Сам Михаил Владиславович? А может быть, он поднимался на третий этаж и уже видел, что Покровский убит, поэтому так встревожился?

Почему он тогда нам сразу ничего об этом не сказал? Может быть, для того, чтобы самому остаться вне подозрений? Так его никто и не подозревает. Я доверяла Родину, и мне было даже жалко его. Увидеть труп друга в петле, а в момент его убийства стоять за углом, ничего не сделав для того, чтобы спасти его, — это тяжело. Хотя думаю, что после того, как Покровский подставил Родина, тот не должен считать его своим другом. Чего же он тогда так нервничает?!

Машина Родина ехала перед нами, поэтому мне было видно все происходящее в салоне. По-видимому, Валера что-то объяснял Михаилу Владиславовичу, отчаянно жестикулируя. Родин же изредка поворачивал голову к Гурьеву. Наверное, Валерий уже показал Родину фотографию, которую нам удалось раздобыть у Балашовой.

Остановились мы на одной из центральных улиц города. Родин выбрался из машины вместе с Валерием и подошел к нам.

— Ну, мне… это… домой пора… — неуверенно пробормотал он, кивнув на новостройку. — Я здесь живу.

— Михаил Владиславович, обязательно позвоните нам, — попросила я.

— Конечно, — обещал он. — Вы сейчас куда?

— У нас есть еще одно дело, надо заехать, — уклончиво ответила я. — Если что, вас у дома Покровского не было, впрочем, как и нас, и вы ничего не видели. Договорились? Труп, я думаю, обнаружат завтра утром.

— А может быть, и раньше, — уточнил Валерий.

— Может быть, — согласилась я с ним и попрощалась с Родиным.

Мы проследили, как его машина заехала во двор, и только потом Костик включил зажигание.

Глава 11

Уже около десяти вечера, отметила я, посмотрев на часы. На дорогах транспорта почти нет, поэтому до Комсомольского поселка мы добрались минут за двадцать. Валера успел сообщить нам, что все рассказал Родину в машине и даже показал фотографию. Михаил Владиславович сказал, что видит Татьяну Балашову с Виталием впервые, хотя Покровский, по информации Родина, не отличался пуританским поведением и мог встречаться с несколькими женщинами сразу. Бабник был тот еще!

— Валерка, об умершем или хорошо, или ничего, — остановила я Гурьева.

— Думаю, на белом свете найдется немало людей, которые точат зуб на Покровского, — заметил Валерка. — Вот только Родин до сих пор все сокрушается, что не бросился на помощь другу, совершенно забыв о том, что Покровский как раз его и подставил.

Шилов в этот момент резко повернул машину налево так, что ее дернуло, и мы с Валеркой повалились в одну сторону.

— Ты, того… поаккуратнее, — возмутился Валера.

— Это Тульская! Напоролся на что-то! — пояснил Шилов и выключил зажигание. — А вон дом Веденеева. Странно, что даже табличка с номером есть. — Обычная панельная девятиэтажка возвышалась над остальными домами.

— Все вместе пойдем? — с опасением спросила я.

— Конечно, — уверенно ответил Костя. — В случае чего… смогу вас защитить… Уж не сомневайтесь!

Район Комсомольского поселка в этот час был совершенно безлюдным. Впрочем, не совсем. Во дворе дома горел один-единственный фонарь, под которым на лавке сидела в обнимку парочка молодых людей, не обратившая внимания на нашу машину и о чем-то увлеченно беседующая. Тут же мы обнаружили детскую площадку, полуразрушенную временем. На таких качелях даже сидеть-то было опасно, не то что кататься малышне.

Подъезд, в котором покалечили Павлика, мы отыскали сразу же, ориентируясь на номер квартиры. Лифт опять не работал, поэтому нам пришлось подниматься пешком до девятого этажа. На некоторых лестничных площадках освещение отсутствовало, поэтому было как-то жутковато. Мало ли что придет в голову малолеткам, балующимся в подъездах наркотой?!

— Ой, а это, кажется, остатки Пашкиной потери! — воскликнул Валера и поднял с пола какой-то листочек.

Я осмотрелась. На одной из освещенных лестничных площадок в углу валялась растерзанная записная книжка; ее содержимое словно тут же развеял ветер. Пашка при виде такой картины наверняка расстроился бы, я же испытала чувство облегчения. Когда Старовойтов сказал, что у него пропала такая нужная вещь, мне сразу пришло в голову, что ее могли выкрасть намеренно, чтобы узнать, с какой целью Старовойтов забрел в этот подъезд. Теперь я поняла, что это было всего-навсего хулиганство: серьезные бандиты не стали бы прямо здесь потрошить записную книжку. Валера тем временем собирал разбросанные листочки, бубня себе под нос:

— Вот изверги! Странно, что они Пашку на клочки не разорвали, а только слегка по головке ударили. Думаю, малолетки здесь на самом деле баловались наркотой и решили, что наш оператор пришел из ментовки. Чтобы проверить это, они и обшмонали сумку, достали записную книжку, а потом выкинули ее за ненадобностью.

— Не легче ли им было по карманам полазить и найти удостоверение? — предположила я.

— Ирина, ты что?! Одно дело по сумке лазить, а другое — копаться в одежде. Не совсем же они обнаглели… А вот, кстати, и листок с адресом Веденеева. Даже его не утащили!

— Значит, это были хулиганы, — уверенно сказала я с облегчением.

Подтверждением наших опасений послужили и использованные шприцы, лежавшие на подоконнике лестничной площадки между восьмым и девятым этажом. Валерка педантично уложил собранные листы в кожаный переплет и засунул себе в карман.

Железная дверь квартиры Веденеева на девятом этаже оказалась слева. Шилов поднялся к ней первым, но не торопился нажимать на кнопку звонка, прислушиваясь к звукам в квартире. Валера замер рядом с ним.

— Тишина! — прислонился к моему уху губами Гурьев.

— По-моему, где-то работает телевизор! — как можно тише прошептала я.

Валерка опять прильнул к двери Веденеева, потом подошел к соседней. Видимо, звук работающего телевизора доносился именно оттуда, судя по жестикуляции Гурьева. Заодно он проверил и соседнюю квартиру, прислонившись к двери ухом. И вдруг та неожиданно широко распахнулась, и на пороге появилась старушка в теплой пуховой кофте, темном трико, с длинной шваброй в руках. Вид у пожилой дамы был устрашающим.

— Я вам покажу, наркоманы проклятые, как по подъездам шляться! — громко крикнула старушка, выходя на лестничную площадку. — Совсем совесть потеряли! Уже по квартирам шастают! — С этими словами бабушка вскинула швабру и пошла на нас, готовая сражаться. Но, заметив, что мы не намерены оказывать сопротивление, остановилась. — Пошли вон отсюда! Я за вами следила! Прислушивались, кого дома нет, а потом бы замки посрывали! — визгливо кричала старушка.

Мы с Шиловым прислонились к двери Веденеева, Валера же, остановившись напротив бабки, с опасением косился на швабру.

— Извините, но вы нас неправильно поняли, — решилась я объяснить все грозной соседке. — Нам нужен Владимир Анатольевич Веденеев.

Мои слова подействовали на старушку, и она тут же опустила оружие, но тут же, словно опомнившись, опять вскинула швабру.

— А чего по другим квартирам шмонали?

— Наверное, Веденеева нет дома, вот и хотели спросить у соседей, не видели ли его, — ответила я, приврав, что мы уже звонили Веденееву.

— Хм, конечно, не видели, — уже более спокойно ответила старушка. — Владимир Анатольевич здесь уже несколько лет не появляется, пропал куда-то.

— Куда это? — удивилась я.

— А я почем знаю? — хмыкнула старушка, поставив швабру у своей двери. — Он мне не докладывал, а я не спрашивала. Что, мне больше всех надо, что ли?

Соседка уже не опасалась нас, но и не относилась с симпатией: мало ли кто шастает ночью по подъездам… Только вот я засомневалась, что такая любопытная дама не знает, где столько времени пропадает Веденеев. Странным казалось и то, что и в другой квартире сказали, что не видели жильца уже несколько лет. Пять, кажется!

— Хотя нет, — неожиданно вспомнила вдруг старушка. — Был Володька недавно.

— Когда? — внимательно посмотрел на нее Валера.

— Недели две назад, — припомнила старушка. — Приходил с какой-то бабой вечером, а утром они ушли. Он у нее, наверное, и живет.

— Женщина была знакома вам? — уточнила я.

— Нет, — твердо ответила старушка. — Я что, должна всех шалав нашего поселка в лицо знать?

Действительно, вряд ли бабуля могла, с ее-то памятью, узнать спутницу Веденеева, если с трудом вспомнила, что и сам Владимир Анатольевич здесь появляется.

— Хотя та баба не из нашенских была, — вздохнула старушка. — Вся размалеванная, хорошо одетая. У нас таких тут нет.

Валера засунул руку в карман, вытащил фотографию и протянул ее соседке.

— Посмотрите, не эта ли? — попросил он.

Плохое освещение на лестничной площадке не позволило старушке рассмотреть снимок, поэтому она пошла к себе в прихожую, где достала очки и включила яркий свет. На фотографию она смотрела очень долго, а затем молча вернула ее Валерию.

— Ну что? — нетерпеливо спросил он.

— А вам зачем знать? Вы разве из милиции? — проявила осторожность старушка.

— Нет, мы журналисты, — ответила я и протянула свое удостоверение, которое женщина рассматривала с той же дотошностью.

Убедившись в том, что журналистское удостоверение настоящее, она вернула мне его и опять вышла на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь и уверенно ответила:

— Она! Только вот прическа другая и одежда, разумеется… А Владимира Анатольевича на фотографии нет. Я же сказала, шалава, путается с мужиками.

— А Веденеев живет один? — уточнила я.

— Жил?.. Один, — вздохнув, ответила старушка. — Ни семьи, ни детей у него нет, насколько мне известно. Была у него одна женщина давно, сожительствовала с ним, но потом они расстались. Не знаю уж, что там между ними произошло, но ругались они часто. Иногда даже и до драк доходило. А теперь он, наверное, у этой живет… с фотографии.

— А как нам найти его, вы не подскажете? — спросила я.

— Не знаю даже, — ответила соседка, задумавшись. — Я о Володьке практически ничего не знаю, а в последнее время и не слышала ничего.

Мы нерешительно переминались с ноги на ногу, не зная, о чем еще расспросить старушку, которая начинала нервничать. Наше присутствие, очевидно, все-таки казалось ей подозрительным. И неудивительно! Шутка ли, держать на лестничной площадке совершенно незнакомых людей среди ночи!

— Спасибо вам большое, — поблагодарила я, и Валера уже спустился на несколько ступенек вниз. — Можно вас попросить еще об одном одолжении?

— О чем это? — заинтересовалась старушка.

— Если Веденеев неожиданно объявится, не могли бы вы мне позвонить по одному из этих телефонов?

Я поспешно записала на листочке бумаги номера домашнего и рабочего телефонов и, подумав, приписала еще номер Шилова в машине. Мало ли где меня можно будет застать.

— Хорошо, — согласилась женщина и захлопнула за собой дверь.

Мы спустились по лестнице до первого этажа и вышли из подъезда. Машина Костика по-прежнему сиротливо стояла у подъезда.

— А не кажется ли вам, что слишком уж много людей скрывается от нас? — задумчиво сказал Валера. — Точнее говоря, очень многих мы не можем найти: Воробьева, Балашову, Веденеева, Покровского тоже… А теперь его вообще убили.

— Интересно, за что? — спросила я, засмотревшись на дорогу перед собой.

Ответа на мой вопрос от коллег не последовало. Шилов уже выехал со двора, и теперь мы мчались по одной из центральных улиц в направлении моего дома. Время уже было позднее, торчать около подъезда Веденеева всю ночь было бы глупо, а вот отдохнуть уже не мешало бы. Я и так весь день на ногах, и нормально даже пообедать не пришлось. А сейчас дома меня, наверное, Володька поджидает и уже что-нибудь вкусненькое изобразил!

— Ир-р, — замурлыкал Валерка, едва Шилов притормозил машину у торца дома. — А ты в гости не пригласишь старого холостяка? Так… чисто из вежливости?..

— Чисто из вежливости такие намеки женщинам не делают в одиннадцать вечера, — ответила я Гурьеву, но, чуть подумав, спросила: — А домой как будешь добираться?

— Автобусы всю ночь ходят, — не сдержал радости Гурьев. — С этим проблем никаких! Что, можно?

Валерка уже поставил одну ногу на землю, высунувшись из машины. Я сделала еле уловимый кивок головой, но Гурьеву этого было достаточно. Валера торопливо вышел из автомобиля, открыл дверцу с моей стороны и даже галантно подал руку. Попрощавшись с Костей, мы пошли к подъезду, завернув за угол.

Тут-то мы и столкнулись с Володькой, который, оказывается, ожидал меня у подъезда, нервно расхаживая из стороны в сторону.

— Ира, ты где так долго пропадала? — строго спросил он и уже более любезным тоном поприветствовал Валерку, к которому относился хорошо.

— Эх, Володя, где мы только не были, — выручил Гурьев. — Сейчас все доложим. Только не здесь…

— Ах да, конечно, проходи, Валер, — переключился на Гурьева муж, открывая дверь подъезда.

По лестнице мы поднимались молча, и я почему-то опять вспомнила о Покровском, труп которого, может быть, до сих пор еще подвешен на крюке у потолка. Поежившись, я прошептала шедшему чуть впереди мужу:

— Володя, а я труп видела.

— Чей? — обернулся он ко мне. — Если ты будешь до полуночи шляться, то, ей-богу, однажды увижу где-нибудь в кустах и твой… трупик.

— Да ты что! Мы же с Шиловым были!

— Ах с Шиловым?! Значит, я тут себе места не нахожу, обзваниваю всех, кого знаю, а ты с ним катаешься! — возмутился Володька.

— Прекрати, — взяла я его за рукав. — Люди уже спят.

— Да я тоже с ними был, — радуясь неизвестно чему, подтвердил Валерка. — Володь, ты зря так кипятишься.

Мы дошли до нашего этажа, и муж, молча открыв дверь, пропустил вперед сначала Гурьева, потом прошел сам, а следом за ним и я.

— Нормальный муж жену бы и на порог не пустил, если бы она с работы в полночь приходила, — пробурчал Володька, сбрасывая ботинки в прихожей.

— А ты не нормальный муж, а любящий, — канючила я, расстегивая пряжку на туфле, и добавила: — И любимый.

Уже в прихожей ощущался запах вкусного ужина, поэтому я нетерпеливо прошла на кухню и заглянула в кастрюли и сковородку на плите. Так! Картошечка готова, но запах не от нее. Заглянув в духовку, я обнаружила слегка остывшую курицу, которая зажарилась до коричневой корочки. Просто и со вкусом!

— Есть хочется ужас как! — нетерпеливо сказала я.

— Сначала руки вымой, — приказным тоном отозвался Володька.

Я послушно поплелась в ванную, вымыла с мылом руки на радость Володьке. Валерка же воспользовался раковиной в кухне.

Через несколько минут мы уже сидели все вместе за столом. Володя расставлял тарелки и чашки, а затем водрузил на стол курицу в румяной корочке.

— Ба! — не удержался от восхищения Валерка. — Такое даже в ресторане не попробуешь!

— Чего же тут такого? — смутился Володька, разрезая сочное мясо ножом и заметно добрея. — Налетайте!

Валерка без стеснения отхватил себе одну из ножек и наложил в тарелку картошки. Мне достались крылышки, которые я любила больше всего. Проголодались мы с Гурьевым ужасно, поэтому уже через четверть часа от курицы остались только косточки и один небольшой кусочек, который никто из нас не решался положить себе в тарелку. С набитым ртом Валера рассказывал мужу о наших злоключениях. Володька слушал не перебивая и только искоса поглядывал на меня. Ничего, через полчасика он сам сделает первый шаг, тогда и поговорим!

— А уже за полночь, — намекнул Гурьеву Володька, посматривая на часы.

— Можно расценивать это как просьбу удалиться? — уточнил Валера. — Мол, поужинал и вали отсюда, а то завтра работать надо.

— Всем завтра работать, а сейчас уже спать пора, что-то я сегодня устала, как никогда! — зевнув, сказала я. — А тебя мы не гоним, просто ты позже уже не доберешься до дома. У нас транспорт, сам знаешь, как ходит.

— Знаю, — вздохнул Валерий. — Но уходить из вашего уютного гнездышка ужас как не хочется.

— Не-е! Ночевать ты не останешься! — Я уже догадалась о намерениях Гурьева. — Так что давай собирайся!

— Даже и чай не попили, — возмутился Валера и взял в руки полную чашку, ему предназначенную.

— Вот допивай и иди, — повелительно сказала я. — Валер, я бы на твоем месте совесть имела, все-таки в гостях так не задерживаются.

Мое замечание не смутило Гурьева: ведь он чувствовал, что я не испытываю к нему неприязни, и если настаиваю на его уходе, значит, и в самом деле хочется спать. Допивая свою чашку чая как можно медленнее, Гурьев обсудил с Володей самые разные темы, начиная от прелестей семейной жизни и кончая футбольными новостями. Когда же сделал последний глоток, я строго посмотрела на него, и он встал, направившись к выходу.

После ухода Гурьева я с еще большей силой ощутила дневную усталость. Володя понял по моему рассеянному взгляду, что ничего, кроме мягкой постели и любимой подушки, мне в данный момент не надо, еще в прихожей подхватил меня на руки и отнес в спальню. Муж даже догадался включить для меня любимую музыку, выбрав последний купленный мною диск Джо Дассена. Разделась я сама в то время, пока Володька наводил порядок в кухне. Усталость окончательно свалила меня, не позволив дождаться мужа, и я быстро уснула под музыку, которая усыпляюще лилась из магнитофона.

Глава 12

Как это, интересно, я умудрилась не опоздать на работу? Подходя к зданию, где располагалось наше ГТРК, я посмотрела на часы: без четверти девять! Обычно в это время я еще толкаюсь в троллейбусе или же автобусе и думаю о том, что опоздания не избежать. Но сегодня у меня было просто потрясающее настроение. Как говорится, душа пела!

Даже охранник на проходной показался мне не таким мрачным и строгим, хотя, как обычно, он просмотрел мое удостоверение и пожелал удачного рабочего дня. Подходя к кабинету, я уже нащупывала в сумочке ключи, полагая, что на этот раз явлюсь на работу первой. Вот все удивятся!

Я достала связку и, чтобы убедиться, что пока еще никого нет, толкнула дверь. Мои ожидания не оправдались: как ни странно, в кабинете собрались уже все сотрудники, причем не просто пили утренний кофе, а работали в самом прямом смысле этого слова.

Лера что-то черкала в разложенных на столе бумагах и была так увлечена, что даже не отреагировала на звук открываемой двери. Галина Сергеевна с кем-то разговаривала по телефону. Как я поняла по ее репликам, о чем-то договаривалась с работниками технического отдела. И даже Пашка Старовойтов был занят: просматривал смонтированный материал вчерашних съемок.

Я глубоко вздохнула! Получается, я опять пришла почти позже всех, да еще и бездельничаю, когда все остальные уже вкалывают.

— Как ты себя чувствуешь? — поздоровавшись, спросила я Старовойтова.

— Нормально, — пробурчал он в ответ.

— Тебе Валера не показывал остатки твоей записной книжки? — поинтересовалась я. — Мы ее вчера в подъезде по листочкам собрали. Кстати, обложка практически сохранилась.

— Какая теперь разница! — равнодушно откликнулся Пашка. — Придется пользоваться старой.

— Павлик, что случилось? — Лере стало интересно, о чем это мы.

Павлик буркнул что-то невнятное и снова занялся своей камерой. Я же поведала о том, как на Старовойтова напали подростки в подъезде, упомянув и о том, что нам пришлось увидеть за вчерашний вечер. Выслушав меня, Галина Сергеевна недовольно поморщилась, заметив, что подготовкой очередной программы «Женское счастье» занимается только она, поэтому слушать мою болтовню не намерена. С утра у Моршаковой была назначена встреча с Какулиной, поэтому недовольный режиссер демонстративно вышла из кабинета, надеясь, что это хоть каким-то образом повлияет на остатки моей совести. Но старания Моршаковой на сей раз оказались бесполезными: как можно думать о программе, когда на моих глазах происходит такое!

— Ира, клянусь, ты сейчас упадешь со стула! — Возбужденный Валерка ворвался к нам в кабинет, столкнувшись в дверях с Моршаковой, и плюхнулся на ближайший стул.

— Где моя записная книжка? — перебил его Старовойтов.

— Подожди, сейчас не до нее, — отмахнулся Гурьев. — Между прочим, мне все-таки еще кое-кого удалось отыскать!

— Кого же? — нетерпеливо спросила я, поднявшись со своего места.

— Татьяну Алексеевну Балашову, — гордо ответил Валерка. — Только спешу вас огорчить: ее тоже убили!

Я вскрикнула от неожиданности, опять опустившись на свое место. Еще одно убийство?! А не многовато ли за каких-то несколько часов? Такое ощущение, что мы идем по следу маньяка.

— Я сегодня с утра ее видел собственными глазами, — сообщил Гурьев и тут же перебил самого себя: — Нет! Расскажу все по порядку!.. Рано утром, часов в семь, ко мне позвонили: выезжай, мол, на место преступления и подготовь свежий материальчик! Бомба, так сказать! Работа есть работа, поэтому я, хоть и хотел спать, не сопротивлялся и отправился на эту стройку. Сторож обнаружил труп молодой женщины с многочисленными ножевыми ранениями, от которых она и скончалась. Это я узнал от сторожа, интервью с которым я тоже снял. Так вот, вокруг, как всегда, суетились менты, эксперты. Я сначала в общую кучу не лез. Все равно съемки никакой не получилось бы, а потом, когда немного поутихло, я подошел к убитой. И представьте, каково было мое изумление, когда я узнал Татьяну Алексеевну Балашову. Это оказалось не трудно: она была в том же костюме, в котором мы ее видели первый раз.

— Ну… и как она? — выйдя из оцепенения, заинтересованно спросил Павлик.

— Замечательно, спокойно и тихо, — с издевкой ответил Валерий. — Только вот менты вокруг нее суетились, мешали отдыхать.

— А что говорят сотрудники правоохранительных органов? — уточнила я.

— Разбойное нападение с целью ограбления, — отчеканил Гурьев. — На ней костюм был дорогой, к которому обязательно полагались какие-то аксессуары. А при осмотре не обнаружено ни одного кольца, ни одной цепочки. Даже сумочки! Все подчистили!

— Интересно, что же такое Татьяна делала на стройке в ночное время? — задумчиво спросила Лера.

— Понятия не имею, — признался Валера. — Наверное, воровала стройматериалы… с ее-то наклонностями. Врачи зафиксировали время смерти: между полуночью и часом ночи.

— Значит, Покровский был убит раньше ее, — заметил Павлик.

— Странно все это. — Я встала со своего места и, подойдя к окну, выглянула на улицу. — Покровского убили, подстроив самоубийство, а Балашову вообще затащили на стройку, чтобы все выглядело как рядовое ограбление. Не сомневаюсь, что эти убийства как-то взаимосвязаны между собой!

— По крайней мере, то, что и Татьяна была знакома с Виталием, настораживает, — поддержала меня Лера.

— Чего уж тут думать?! — закричал Старовойтов, поворачиваясь на кресле в мою сторону. — Кто-то умело расправляется с ненужными свидетелями…

— Или соучастниками преступления, — поправил Валера.

— И не кто-нибудь, а сам Воробьев! — неожиданно для всех решила я.

Вот в чем, оказывается, дело! Заместитель гендиректора фирмы «Весна» по каким-то причинам, ведомым только ему, решил убрать со своего пути всех, кто помогал ему провернуть аферу с фирмой. Нет, почему же непонятно! Очень даже все ясно и складно! Бабки зажал Воробьев! После устранения своих компаньонов, которые уже ни на что не претендовали, ему соответственно достанется денег гораздо больше. Теперь он заграбастает себе всю сумму целиком!

Я громко присвистнула, представив, каков навар от аферы у Дмитрия Михайловича: сумма огромная, ничего не скажешь! И теперь он отсиживается в каком-нибудь теплом местечке.

— Ирина, да что с тобой? — удивился Павлик, заметив, что я ничуть не сокрушаюсь по поводу произошедших убийств.

— Завидую, — спокойно ответила я, отходя от окна.

— Тоже хочешь погулять по стройке ночью? — съязвила Лера.

— Нет, — отрезала я. — Хочу получить столько же денег, сколько досталось Воробьеву!

— И не ему одному, — многозначительно добавил Валерий.

— А кому же еще? — удивилась я.

— Существует еще и некто Владимир Анатольевич Веденеев, — заметил Гурьев, — которого мы безуспешно пытаемся разыскать.

— Тогда вспомните еще и о той женщине, которая искусно сыграла Минаеву на церемонии подписания договора, — напомнила Казаринова.

— Стало быть, остаются трое, — подытожил Валера. — Думаю, мы на верном пути…

— Ага, идем по трупам! — воскликнул Павлик. — Боюсь, что следующим окажется именно Веденеев!

— Надо достать его раньше Воробьева, — решительно сказала я. — Только вот где?

Я задумалась. Веденеева отыскать не так-то просто. Если он нечасто бывает у себя на квартире, значит, живет где-то еще, а других адресов у нас нет. Не караулить же нам Владимира Анатольевича около подъезда в ожидании, когда нам подкинут очередной труп?! Занятая своими мыслями, я не обратила внимания на телефонный звонок, думая о том, что хорошо бы было, если бы нам позвонил Веденеев. Тогда можно бы предупредить его об опасности. Хотя откуда Веденеев мог знать наш номер…

— Валер, это тебя, — Лера протянула трубку Гурьеву, изобразив на лице удивление. — Девушка! Не представилась!

Официально Гурьев числился работником не нашей редакции, поэтому ему обычно звонили в его рабочий кабинет.

— Да, я слушаю. — Валерка подмигнул Лере. И далее он только кивал, выслушивая сообщение собеседницы. О чем они толковали, не было слышно никому.

— Где мы с вами можем встретиться? — наконец спросил Валера. — Хорошо, буду через час.

Гурьев положил трубку и посмотрел на нас.

— Во время репортажа об убийстве Балашовой я дал номера телефонов, по которым можно звонить, если кому-нибудь что-то известно по этому случаю. Ну знаете, как это обычно бывает? В том числе и ваш номер.

— Обычно дают номер милиции, — поправила его всезнающая Лера.

— И ментовской номер тоже дал, — оправдывался Гурьев. — Но эта девушка решила позвонить мне.

— И что же она сообщила? — нетерпеливо спросила я.

— Не телефонный разговор, — откликнулся Гурьев. — Мы договорились с ней встретиться через час в городском парке.

— Я с тобой! — сразу же отреагировала я.

— И я тоже, — попросился Старовойтов.

— Нет, Пашка, ты никуда не пойдешь, — строго сказала оператору Лера. — Мне от Галины Сергеевны надоело получать тумаки за то, что никто не работает над программой. Ей сегодня наверняка потребуются твои услуги, и если тебя не будет на месте…

— И что же мне будет? — Пашка нагловато посмотрел на Леру, ожидая, когда та закончит фразу.

— Крышка! Можешь распрощаться со своей работой и вставать на биржу! — рассерженная дерзостью Старовойтова, сказала Лера.

— Ой, подумаешь, — демонстративно заохал Павлик. — Буду работать на свадьбах, юбилеях. Хороший оператор всегда работу найдет!

— Павлик, мы с Валерой вдвоем справимся, — успокоила я Старовойтова. — Кроме того, надеюсь, что с нами поедет и Шилов.

Я набрала рабочий номер Кости, сообщив о том, что нам нужна машина, и он тут же отозвался на мою просьбу: через десять минут обещал нас ждать на стоянке около проходной.

— Все улажено. Идем? — Я посмотрела на Гурьева.

Тот кивнул в ответ и первым вышел из кабинета. Костя, как и обещал, уже поджидал на стоянке, деловито протирая стекла машины. Увидев нас, он спрятал тряпку и открыл перед нами дверь.

* * *

Я слегка толкнула ногой жестяную банку, попавшуюся на пути. И несмотря на то, что она отлетела на небольшое расстояние, звону от нее было много. Эти звуки нарушили тишину и спокойствие городского парка, по которому мы теперь шли втроем, оставив машину у ворот. Этот зеленый островок по праву считался излюбленным местом отдыха горожан, но днем тут гуляло не так много людей. По аллеям неторопливо прохаживались молоденькие женщины с колясками, на лавочках сидело несколько старушек, греющихся на солнышке и увлеченно о чем-то беседующих между собой.

Костик приглядывался к каждой незнакомой женщине, шедшей навстречу. Гурьев же целенаправленно шагал вперед, глядя себе под ноги. Я плелась за ними обоими, любуясь красотой парка.

— Валер, а как мы ее узнаем? — спросил наконец Шилов, провожая взглядом очередную незнакомку, поймавшую на себе заинтересованные взгляды обоих мужчин.

— Она сказала, что будет ждать около фигуры медведя, — пояснил Валера. — Как и договорились. Вон на той аллее!

Гурьев кивнул на одну из дорожек, обсаженную с обеих сторон деревьями и кустами, где расположились забавные деревянные скульптуры зверей. Медведя с огромной бочкой меда я заметила сразу же, как только мы повернули к этой аллее, а вот девушки на лавочке рядом не было видно.

— Сколько времени? — волнуясь и поглядывая на часы, спросил Валерка и констатировал: — Половина одиннадцатого. В принципе она уже должна быть здесь.

Я огляделась по сторонам. В этой части городского парка было пустынно, может быть, потому, что полуразрушенные лавочки в этом месте портили весь вид. Конечно, гораздо приятнее сидеть на свежевыкрашенных скамейках со спинками на центральной аллее, чем на этих досках, половина из которых была сломана. Мы подошли к медведю с бочкой и остановились. Никого!

— Будем ждать здесь! — Валерка присел на обломок лавочки.

— А если она не придет? — с опасением спросила я. — Мало ли что может случиться…

— Придет, — столь же уверенно отозвался Валера, осматривая безлюдную аллею.

Я присела рядом с ним в ожидании прихода незнакомки. В принципе к звонкам такого рода я относилась с немалым опасением. Мне никогда не нравились эти тайные встречи, назначаемые в безлюдных местах, тем более что ничего путного от разговора со звонившей девушкой я не ждала. И тем не менее постепенно начинала волноваться: девушка явно задерживалась. Прошло почти четверть часа, а мы так и продолжали сидеть в одиночестве.

— Вот так и ходи на свидание! — Валера встал с лавочки и по привычке отряхнул штаны. — До одиннадцати ждем и уходим.

Мы с Костиком были согласны с ним. Если бы девушка и в самом деле хотела с нами встретиться, то сама бы пришла первой. А если не… Стоп! А что, если она не смогла явиться к нам?! Я вздрогнула, едва мне в голову пришла эта мысль. В последнее время мы сами частенько опаздываем, разыскивая того или иного человека. Как только мы вышли на Покровского, его тут же убили. Стоило нам проявить интерес к Балашовой, как и ее не стало. Может быть, и девушка попала в подобный переплет? Хотя, с другой стороны, если она обратилась за помощью только к Валере, а не сразу в милицию, значит, она хотела, чтобы об этом знал ограниченный круг лиц. К тому же наверняка постаралась, чтобы телефонный разговор никто не слышал.

— Как думаете, это не она? — с надеждой в голосе спросил Костик, кивнув на полноватую девушку, шедшую по аллее.

— Откуда мне знать? — нервно ответил Валерка, тоже обратив внимание на нее. Тем временем девушка направлялась к нам размашистой походкой. Фигура ее была немного расплывшейся, несмотря на то, что на вид ей я не дала бы больше двадцати — по свежему цвету лица и блеску глаз. Но что-то меня насторожило во всем ее облике, что-то показалось знакомым. Кажется, мне где-то приходилось встречаться с ней, хотя где и когда, вспомнить не могла. Эти чуть ухмыляющиеся губы, серо-зеленые, слегка раскосые глаза, широкий лоб… И тут меня как током ударило. Минаева! Девушка, шедшая нам навстречу, была поразительно похожа на Анну Викторовну! Хотя и различия во внешности, разумеется, были. У Минаевой брови разлетались в стороны прямыми стрелами, а у девушки были полуовальными. Кроме того, я заметила, что подбородок нашей долгожданной особы несколько выдавался вперед, что придавало ей какую-то тяжеловесность, грубость. И прическа… Прямые черные приглаженные волосы незнакомки не имели ничего общего с пышной рыжей шевелюрой Минаевой.

А не та ли это авантюристка, которая при заключении договора с таким блеском изобразила Минаеву?.. Слишком много совпадений мешало мне отогнать это подозрение. Зачем же тогда незнакомка так рвется встретиться с Гурьевым?

— Добрый день, — слегка сипловатым голосом сказала подошедшая, глядя на Валерия.

Потом ее взгляд скользнул по мне, а затем остановился на Костике. Валера представил нас, чтобы объяснить ситуацию, и только после этого девушка присела рядом со мной на лавочку. Мужчины остались стоять рядом.

— Ракитова Светлана Николаевна, — спокойно сказала она, вытаскивая из сумки пачку дешевых сигарет. Достала одну, поднесла к ней горящую спичку и сделала первую глубокую затяжку.

Только сейчас я заметила, как нервничает незнакомка: руки ее дрожали.

— Я бы хотела обратиться к вам за помощью, — начала она, поглядывая на Валерку. — Я знаю, кто убил Балашову.

— И кто же? — нетерпеливо спросил тот, ожидая, что девушка прямо сейчас выдаст всю информацию.

— Это не столь важно, — ответила Светлана, делая еще одну затяжку. — Имена исполнителей вам ничего не скажут, а с самим заказчиком я незнакома.

— И все же, — настаивал Гурьев, присаживаясь рядом с нами.

— Одного я знаю довольно хорошо, — вздохнула Ракитова. — Кличка у него Слон для своих, а на самом деле зовут Сергей Геннадиевич Борисов. Я с ним когда-то жила в одном доме, дружили по-соседски. Он-то меня и втянул во всю эту авантюру.

— В какую авантюру? — на этот раз поинтересовалась и я.

— С фирмой «Весна», — ответила девушка. — Вы разве не в курсе этих событий? Минаеву, генерального директора предприятия, подставили и выкрали с ее лицевого счета крупную сумму денег. Договор о продаже ее фирмы, разумеется, был поддельным…

— И подпись на нем стояла ваша, — неожиданно для Светланы продолжила я.

Девушка растерянно выронила недокуренную сигарету, но поднимать ее не стала, удивленно посмотрела на меня, хотя в выражении ее лица заметен был еще и испуг.

— Это сразу стало понятно: ведь внешне вы очень похожи на Минаеву, — объяснила я.

— Благодаря этой схожести я и была втянута во все это дело! Где-то месяца два назад меня нашел Слон. Я до этого не видела его года три, так как переселилась с родителями в другой район. Мы с Сережкой были не настолько дружны, чтобы поддерживать отношения после того, как я переехала, поэтому три года я даже не знала, чем он занимается. Хотя, честно признаться, и до сих пор не знаю…

Девушка замолчала, задумавшись. Достала еще одну сигарету и опять нервно закурила, что-то обдумывая. Перебивать ее мысли мы не стали: пусть уж все рассказывает по порядку!

— Сережка позвонил мне домой и предложил встретиться, — продолжала Светлана, жадно затягиваясь. — Слон обещал мне деньги за участие в одном деле. Хорошие деньги! Сумма была приличная, и я купилась. Сережка что-то плел про то, что я очень похожа на одну известную ему женщину, поэтому мне надо сыграть ее роль. Саму Минаеву я ни разу в жизни не видела. Я согласилась, потому что не видела в этом ничего криминального. Как объяснил мне Слон, Анна Викторовна неожиданно уехала за границу, а тут нагрянули клиенты, и надо было заключить с ними договор. От меня требовалось лишь присутствие и подпись.

— Понимаю, что внешность ваша может быть схожа с Минаевой, но роспись? — хмыкнул Валера.

— Мы с Сережкой тщательно все это продумали, — пояснила Светлана. — Я тренировалась, набивала руку. Хорошо еще, что в фамилии закорючек и хвостиков было не так много! Работали не только над этим. Мне подбирали парики, одежду, макияж. А перед самой церемонией подписания специально загримировали под Минаеву.

— И вы так легко на все согласились? — недоверчиво посмотрела я на девушку.

— Говорю же, я полагала, ничего криминального, — повторила Светлана, нервно теребя полу пальто. — Слон сказал, что сама гендиректор в курсе этого, кроме того, там присутствовал ее заместитель. Руководство, как выяснилось, одобряло этот спектакль.

— А почему вашей вербовкой занимался Слон? Он человек вообще никому незнакомый на фирме.

— Сережка сказал, что работает личным телохранителем Минаевой, поэтому и занимается этими проблемами, — пояснила Светлана, печально заглядывая мне в глаза. — Я поверила ему. К тому же и деньги он обещал хорошие.

— Сколько? — уточнил Валерка, хотя это было не столь важно.

— Полторы тысячи долларов, — призналась девушка.

— Сколько? — повторил свой вопрос Валерка, но уже другим тоном, так как ожидал услышать сумму гораздо большую.

— Около пятидесяти тысяч рублей, — ответила Светлана.

Деньги показались мне очень маленькими по сравнению с тем, насколько нагрел руки сам Воробьев в результате этой аферы. Но Ракитова так не считала, по-видимому, решив, что за такую сумму можно было бы и под суд пойти за подделку документов. Однако она тут же опровергла мой довод.

— Да, это немного, — согласилась Светлана. — Хотя, с другой стороны, если бы я на самом деле только подменила Минаеву, пока та была в отпуске, этого вознаграждения мне было бы вполне достаточно. Но теперь в деле запахло уголовщиной, и мне не отвертеться, а за пятьдесят тысяч рублей я садиться в тюрьму не желаю.

— Кто же захочет, — буркнул Валерка. — Вот сто тысяч долларов — это нормально!

— Размечтался, — остановила я Гурьева. — Тебе никто и не предлагает такие деньги.

Девушка молча наблюдала за нами, выбирая момент, когда сможет продолжать рассказ.

— Вот и я то же сказала Слону, как только почувствовала, что запахло опасностью. В последний вечер перед поездкой на фирму Минаевой Слон все-таки проговорился и сказал, что мне придется подписать договор купли-продажи предприятия без ведома хозяйки.

— Зачем же он перед вами раскрывал карты?! Вот дурак! — Валерка демонстративно ударил себя рукой по лбу.

— Я бы и так обо всем догадалась, — хмыкнула Светлана. — Мне надо было вести диалог с покупателем, то есть с Родиным, а я даже не знала, о чем с ним говорить. Так вот, в тот же вечер я Сереге и отказала, сказав, что с уголовщиной связываться не собираюсь. Как только я это сообщила, он на глазах переменился. До этого момента был со мной любезный, обходительный, насколько это возможно, а потом словно озверел, кричал, что я все дело испорчу. Когда же я настояла на своем, он предложил увеличить вознаграждение в десять раз.

— Ого! — присвистнул Валерка.

— Да! На тот момент Слон был готов пообещать мне златые горы, лишь бы я согласилась. У них уже все было подготовлено. И даже время назначено.

— И вы согласились?

— Да, — честно призналась девушка и виновато опустила голову.

Молчание длилось недолго, Светлана продолжила с отчаянием в голосе:

— Как же я тогда ошиблась?! Откуда мне было знать, что никаких денег они платить не собирались. Кроме того, бандиты вообще решили убрать всех свидетелей этой сделки. В тот же вечер после подписания договора я попросила свою долю, а Слон сказал мне, что денег пока нет, потому что их еще надо снять со счета. Я подождала еще один день. Опять попросила, но Серега мне отказал. Тогда я пригрозила, что пойду в милицию и все расскажу, а в ответ Слон предупредил о том, что, если я открою рот, он меня прирежет. Я думала, что он шутит, а сегодня утром Слон проговорился мне, что Таньку Балашову он со своим напарником, Зубом, кажется, его кличут, прирезал и пригрозил, что и со мной будет то же. Я испугалась очень сильно! К ментам обращаться боюсь, вот и решила встретиться с вами. Специально добиралась окольными путями, думала, может быть, следят, но вроде бы успела проскочить.

Рассказ Светланы мне показался вполне искренним и заслуживающим доверия, а вот Валера был другого мнения, поэтому в течение еще десяти минут задавал какие-то ненужные вопросы, чтобы вывести Ракитову, по его мнению, на чистую воду, пока я не остановила его.

— Света, и что вы теперь собираетесь делать? — с сочувствием спросила я.

— Не знаю, — призналась Ракитова и с мольбой в глазах посмотрела на меня. — Слон меня везде разыщет. Пока вот решила скрываться у своей старой знакомой, а потом не знаю… Мне кажется, за мной повсюду следят, и скоро меня постигнет та же участь, что и Балашову.

Светлана тяжело вздохнула одновременно с Валеркой.

— Так! — решительно сказала я, заметив пессимистический настрой коллег. — Надо отыскать хоть какие-то следы бандитов, выйти в конце концов на Слона.

— Как же мы на него выйдем? — Гурьев пожал плечами.

— Светлана, а Сергей с вами все переговоры и подготовку вел в каком месте? — поинтересовалась я.

— Сначала мы встречались с ним на какой-то квартире, а перед проведением самой аферы я дня три жила в особняке за городом, — пояснила Ракитова.

— В какой квартире? Где она находится? — заинтересовалась я.

— В Заводском районе, почти на окраине города, — вспомнила Светлана. — Адреса я не знаю. Меня Слон туда привозил.

— Может быть, на Тульской? — наудачу спросила я, вспомнив, что Комсомольский поселок тоже находится в Заводском районе, причем Веденеев был явно замешан во всем этом деле.

— Откуда я знаю? — отозвалась Светлана. — Туда шестьдесят девятый автобус ходит.

— А показать сможешь?

— Смогу, — уверенно ответила Светлана.

— Тогда поехали с нами, — сказал Гурьев и первым вскочил с лавочки.

Ракитова тоже поднялась с явной неохотой, затем опасливо оглянулась по сторонам, обратив внимание на кусты около аллеи, и пошла вперед. До машины мы шли молча, впрочем, и до указанного Светланой адреса добрались тоже в полном молчании.

Глава 13

Машина Костика неторопливо плелась за автобусом с указанным Светланой номером. Ракитова, к сожалению, не очень хорошо ориентировалась на городских улицах, поэтому решила, что сначала ей нужно вспомнить остановку, на которой она выходила, а там уже будет виден и дом.

— Все не то, — бурчала она себе под нос, выглядывая в окно. — Там на остановке стояла стеклянная будка, кажется, торгующая сигаретами, а может быть, и нет. Потом автобус заворачивал налево, а я шла прямо. Дорога широкая…

Шестьдесят девятый в очередной раз остановился, и из салона вышли несколько пассажиров. Водитель автобуса уже заметил, что наша «Волга» по пятам следует за ним, поэтому дал громко сигнал Костику, сидевшему за рулем: мол, спасибо за сопровождение!

— Это здесь! — неожиданно сказала Светлана, когда автобус опять остановился. — А вон и тот дом!

Подозрения в мою душу закрались еще тогда, когда мы въехали на территорию Комсомольского поселка, но я решила не раскрывать карт перед Светланой, поэтому только незаметно переглянулась с Валеркой. Кто знает, может, квартира Веденеева совершенно ни при чем, а знать слишком много Ракитовой не нужно. И только когда Светлана показала Костику тот самый дом, где совсем недавно Пашка получил по башке и расстался со своей записной книжкой, а мы так мило беседовали с соседкой Веденеева, я поняла, что предчувствия не обманули меня. Костя, теперь уже не обращая внимания на пояснения Светланы, подъехал к нужному подъезду и остановился.

— Девятый этаж, — сообщила Светлана. — Как поднимешься, квартира налево, трехкомнатная. Здесь я и была со Слоном.

Все сомнения растаяли: Слон водил Светлану на квартиру к Веденееву.

— А кому принадлежит эта квартира, вы не знаете? — поинтересовался Гурьев.

— Конспиративная, то есть общая! Так мне говорил Серега!

Странно, что в таком случае нам соседка ничего не сказала о том, что в квартиру Веденеева заходили незнакомые люди. Или она ничего не видела, или просто не хотела нам говорить об этом. Мы же ее спрашивали о Владимире Анатольевиче, и о нем она все рассказала.

— Что будем делать? — спросил у меня Валерий, так как мы все еще продолжали сидеть в «Волге», даже не дернувшись.

— Надо посмотреть, — уверенно отозвался Костик.

— Я с вами не пойду! — сразу испугалась Ракитова. — Мне туда нельзя. Слон меня прирежет на месте!

— Тогда вы сидите тут, — приказал нам со Светланой Гурьев, — а мы сходим на разведку.

Гурьев с Шиловым вышли из машины, громко хлопнув дверью, и, как только они вошли в подъезд, Ракитова с опаской посмотрела на меня. Она была напугана сильнее, чем в городском парке. Еще бы! Вместо того чтобы ее прятать, мы привезли девушку к самому логову бандитов.

— Может быть, мне не стоило приезжать с вами? — растерянно пробормотала Светлана, ожидая, когда возвратятся наши спутники.

— А кто бы нам квартиру показал? — напомнила я.

— Одно дело — навести на квартиру, а другое — сидеть в машине прямо перед подъездом, — заметила Светлана. — Если сейчас мимо случайно пройдет Слон, мне крышка.

Ракитова как можно глубже вжалась в сиденье и даже пригнула голову, надеясь, что с улицы ее не увидят. Я же была уверена в том, что там, на девятом этаже, никого нет. Веденеев у себя дома появлялся всего один раз, остальное время здесь бывали только Светлана со Слоном. Одному Сергею здесь делать нечего. Но тем не менее и у меня на душе было неспокойно.

Мне показалось, что Костик с Валеркой отсутствуют целую вечность, поэтому когда они наконец вышли из подъезда, я чуть не вскрикнула от радости.

— Никого там нет, — недовольно пробурчал Валера, усаживаясь на переднее сиденье. — Мы и к соседке звонили, старушку тоже не застали.

— Караулить, когда здесь появится Слон, бесполезно, — решила я. — Двинули отсюда.

Светлана с облегчением вздохнула, и мы выехали со двора.

— Вы что-то говорили о загородном доме, — напомнила я. — Может быть, туда смотаемся? Вы помните, где это?

— Меня туда привозили на машине…

— На какой? — насторожился Валерка. — Номера не помните?

— Откуда я знаю? — вспылила Светлана. — Слон сам усадил меня в «девятку». С шофером они даже взглядом не обменялись, не то что словом. Наверное, поймал первую попавшуюся попутку! Зачем мне было запоминать ее номер?

— А какого цвета? — дотошно расспрашивал Гурьев.

— Синего, — ответила Светлана. — Темная такая. А какое это вообще имеет значение? После того как меня подвезли в особняк, «девятка» сразу же уехала. Сережка с водителем даже расплатился.

— Хорошо, Светлана, — остановила я допрос с пристрастием. — Вы дорогу до особняка вспомните?

— Постараюсь, — пообещала девушка. — Только из Тарасова мы выезжали со стороны Ленинского района. Там, где резиденция нашего губернатора.

— Так вы были в загородном доме губернатора? — воскликнул Валера, не ожидая такого разворота дел.

— Нет, что вы! — поспешно отреагировала Светлана. — До его резиденции мы даже не доехали, просто я вам указала направление, чтобы понятно было.

На трассу мы выехали только через час. Добраться из Заводского района в Ленинский через центр города было сложно, тем более в час пик, когда всюду на улицах города огромные пробки. Мы бы ехали еще дольше, если бы Шилов так хорошо не ориентировался в Тарасове, и уже в час дня мы выезжали из города.

— По трассе мы тогда ехали минут пятнадцать, не сворачивая, — рассказывала Светлана. — До указателя «Алексеевка», а там повернули налево.

— Алексеевка — это, по-моему, деревня такая, — подсказал Валера.

— Может быть, — согласилась Светлана. — Там есть небольшой дачный поселок, он примыкает к деревне. Тот дом в поселке!

— Светлана, а почему вас возили так далеко? — поинтересовалась я. — Ведь все приготовления можно было сделать на Тульской.

— Я три дня жила в том загородном доме, — пояснила Светлана. — Слон меня караулил. Кстати, и Балашову я там несколько раз видела. Она приезжала с каким-то верзилой.

— С Покровским! — предположила я.

— Не знаю, кто это был. Мне его не представляли. Я все время сидела в одной комнате, а они разговаривали в гостиной.

— О чем?

— Я не прислушивалась, мне было не до этого. И Слон все время рядом со мной ошивался.

— Он тоже ночевал вместе с вами?

— Конечно, мы даже спали вместе! Он не отходил от меня ни на шаг.

— А еще кого-нибудь вы в особняке видели? — уточнил Валерка.

— Нет, там было тихо и пустынно. Соседей вокруг почти нет.

— Странно, — заметил Валера. — Вроде бы дачный сезон еще не закончился.

— Многие дачи полуразрушенными стоят, потому что водоснабжения нет. Вот владельцы и побросали свое добро. А кроме того, и район не очень хороший. От города далеко, а рядом ни озерца, ни прудика, где можно искупаться. Даже речки нет никакой…

— Вон тот указатель? — перебил Светлану Костик, кивая на придорожную табличку.

— Алексеевка, пять километров, — прочитал Валерка, не дождавшись ответа Светланы. — Значит, нам налево.

— А вон и деревня уже виднеется! — вскрикнула Светлана, хотя в ее голосе не чувствовалось радости. — За ней дачи.

Дорога, ведущая к деревне, отличалась от асфальтированной трассы тем, что по обеим ее сторонам были высажены молодые деревца, словно по ниточке. Они уже набрались силы и закрывали пшеничные поля, принадлежащие деревенскому хозяйству. Костик старался объезжать кочки, но получалось это у него не очень удачно, потому что дорога была настолько неровной, что уворачиваться было бесполезно.

Алексеевкой оказалась небольшая бедноватая деревушка, большинство жителей которой занималось ведением собственного хозяйства, и, как я успела заметить, сплошь состоящая из ветхих лачужек. Большинство домов было деревянными, и кирпичные постройки на их фоне смотрелись гораздо презентабельней. Мы проехали по центральной улице деревни, не соблазнившись на выставленные по дороге ведра с яблоками и бутыли с молоком. Каждый приторговывает, чем может!

Зато какой разительный контраст я заметила между домами поселковыми и загородными! Деревня сиротливо приютилась в небольшой низинке, а дачный поселок гордо нависал над нею. Садово-огородное хозяйство включало в себя сотни домов, большинство из которых были настолько шикарными, что нельзя было не поразиться их красоте. Видно, не самые бедные жители нашего города предпочитали обзавестись загородным домом в таком месте!

Но, подъехав поближе, я разочаровалась: большинство выстроенных домов на самом деле оказалось просто пустыми коробками, брошенными на произвол судьбы. Многие особняки заросли бурьяном, и только в некоторых еще теплилась какая-то жизнь, так как хозяева, вероятно, изредка посещали их.

— Здесь направо, — командовала Светлана, и Костик покорно развернулся на узкой улочке дачного поселка. — Вон тот дом!

Ракитова показала на двухэтажный особняк из красного кирпича с огромными окнами и несколькими башенками. Домик был выстроен, наверное, недавно, судя по его отделке, его окружал невысокий забор. Подъезжать слишком близко к особняку мы не стали, и Костик припарковал машину к одному из соседних дворов, чуть съехав с дороги. Выходить из машины мы не торопились.

— Чего напугались? Там никого нет, — уверенно сказал Гурьев.

— Почему ты так решил? — удивилась я, не заметив никаких признаков того, что дом пустует.

— Потому что машины нет во дворе, — заметил Валера. — Сюда пешком не доберешься, следовательно, приехать можно только на машине.

— На ней же можно и уехать, — прокомментировала я предположение Гурьева и выглянула в окно.

Тишина стояла поразительная. Рядом с особняком стояли две заброшенные дачи, участки которых поросли бурьяном: соседей не было видно и тут. А вот двор около дома, на который указала Светлана, был заасфальтирован, хотя цветочные клумбы не ухожены.

— И что мы туда попремся? — недовольно пробурчала Ракитова.

— Надо найти деньги, — лаконично ответил Валерка и открыл дверь машины. — Тем более что хозяев нет дома. Ну, если не деньги, то по крайней мере что-то, подтверждающее наши подозрения.

Я шла следом за Гурьевым, который уверенной походкой направился к воротам особняка. В машине осталась одна Светлана, потому что Костя тоже торопливо догонял нас.

Ворота, разумеется, были закрыты. Нас никто не ждал. Шилов предупредительно потрогал массивный замок и спросил:

— Взламывать будем?

— Зачем? — пожал плечами Валера. — Можно и через забор перелезть. Незаконное проникновение в чужое жилище со взломом нам обойдется слишком дорого. Тут решетка такая удобная. Давай, Ирина, ты первая!

Я подошла к забору, который был на полметра выше моей головы, и оперлась о решетку. Может быть, для Гурьева с Костиком не представляло никакой сложности лазанье по заборам, но для меня это детское занятие осталось в прошлом. Тем более я была женщиной… Мне хотелось было возразить Валере, и я уже обернулась к нему, как Гурьев меня опередил, словно прочел мои мысли:

— Тогда оставайся в машине!

Я поняла, что другого выхода у меня нет, и неуверенно поставила ногу на первую перекладину. Подтянувшись, полезла дальше. Решетка на самом деле оказалась очень удобной, и я остановилась только тогда, когда мне потребовалось перешагнуть через нее. Колья грозно торчали остриями вверх, и я осторожно пронесла над ними сначала одну, затем другую ногу. Спустившись вниз с другой стороны, я отряхнула руки и уставилась на Гурьева с Костиком, которые наблюдали за моими стараниями.

Валерка, впрочем, как и Шилов, преодолел препятствие в считанные секунды. Оказавшись во дворе особняка, мы уставились на двухэтажный дом.

— Здесь тоже замок, — сообщил Костик, подходя к его двери.

— Взламывать не будем, — предупредил Валера. — Может быть, через окно получится?

Костик осмотрел рамы, покачал головой — глупо было надеяться на то, что хозяин особняка оставит открытым хоть одно окно, если дверь заперта на замок.

— Тут стекло можно выставить, — сообщил Костик, переходя к осмотру веранды.

— Я в окно не полезу, — заупрямилась я. — Устраиваете тут цирк!

— А тебе и не нужно, — обрадовал меня Гурьев. — Я залезу и открою вам дверь изнутри.

Мы с Валерой обошли особняк кругом, заглянув в каждое окно, пока Костик выставлял стекло на веранде, но ничего выдающегося не обнаружили. В доме было темно, поэтому нам ничего не удалось разглядеть.

— Готово, — почему-то шепотом позвал Гурьева Костик. — Лезь!

Валерка, кряхтя, взгромоздился на камни, сваленные около фундамента дома, оперся о какой-то крюк и просунул ногу в открытую раму. Затем он перелез сам. Уже через минуту послышался звук открываемых запоров, и Валера распахнул перед нами дверь. Мы с Шиловым вошли, и Костик закрыл дверь изнутри, громко лязгнув замком.

— Ага! Чтобы нас здесь застукали! — возмутилась я. — Открой ее!

— А если сейчас кто-нибудь неожиданно явится? — оправдывался Шилов. — Это сразу же наведет на подозрения, что дверь открыта.

— Конечно, а то, что стекло из рамы выставлено, это никого не смутит, — заметила я рассерженно.

— Я его сейчас вставлю обратно, — с готовностью ответил Шилов. — Если кто-нибудь придет, можно будет затаиться в шкафу или под кроватью.

— Как любовники! — поддержал его Валерка.

— Тише! — прикрикнула я и осмотрелась.

Комната, в которой мы оказались, очевидно, служила гостиной, судя по меблировке, которая, надо признать, была довольно бедной. Два старых дивана стояли углом, а перед ними вклинился небольшой журнальный столик с облупленными краями. Плотно к стене был придвинут книжный шкаф. Я мельком просмотрела имеющуюся там литературу еще коммунистических времен. Труды Владимира Ильича Ленина занимали большую часть полок, поэтому я недовольно хмыкнула. Под потолком торчала лампочка без абажура. В комнате стоял сумрак, тем не менее свет включать мы не решились.

— Ну что, начнем обыск? — спросил Гурьев, открывая створки шкафа.

— Что-то очень сомневаюсь, чтобы именно здесь Воробьев хранил деньги, — хмыкнул Костя. — В заброшенные дачи могут залезть грабители, а ты посмотри, какая кругом нищета!

— Может быть, посмотрим на втором этаже? — предложил Гурьев.

Костик прохаживался по веранде, а я сделала несколько кругов по гостиной, каждый раз останавливаясь рядом с книжным шкафом. Как там в фильмах показывают? Деньги запрятаны между страницами книг? Или же в томике Ленина сделан небольшой сейф? Если рассчитывать на то, что грабителей не соблазнят труды бессмертного лидера коммунистической партии, то тут вполне можно припрятать награбленное.

Я уже приготовилась было открыть створки шкафа, как откуда-то сверху послышался непонятный шум, а потом раздался грохот. Я мгновенно обернулась.

— Что это? — испуганно пробормотал Валерка.

— Кажется, что-то упало, — предположил шепотом Костик. — Там кто-то есть!

— Кто? — удивилась я.

— Откуда я знаю, — нервно отреагировал Гурьев и уже хотел было броситься по лестнице вверх, как Шилов остановил его.

— Ты что, сдурел? Может быть, там сам Воробьев сидит или охранник особняка? Да еще с оружием? — прошептал Костя. — Жить надоело?

— Не-е, — протянул Гурьев и отступил к выходу.

Я прислушалась. В доме снова воцарилась тишина, и только сопение Валеры нарушало ее: наверху явно кто-то затаился. Мы тоже замерли на своих местах, боясь сделать лишний шаг в направлении лестницы. Чем черт не шутит! Может быть, там и в самом деле вооруженный человек, приставленный охранять особняк? Тогда нас наверняка уже приняли за грабителей и стрелять будут без предупреждения.

Молчание затягивалось, и от этого становилось еще тревожнее. Сверху не было слышно ни звука. Мы с Костиком переглянулись.

— Что, так и будем здесь стоять? — прошипел Гурьев. — Может быть, пора уходить? Чего мы тут забыли? Еще пристрелят ненароком!

Костик шикнул на него, Валерка замолчал.

Гурьев все-таки отважился подойти к лестнице и заглянуть наверх. Я следила за ним с замиранием сердца. Если там вооруженный бандит, то нам крышка! Именно эта мысль и вертелась у меня в голове.

— Может быть, там просто хлопнула дверь? — продолжал шептать Валерка, успокаивая скорее сам себя. — От ветра? Сквозняк…

Но тут же заткнулся, увидев перед своим носом здоровенный кулак Шилова. Больше его поговорить не тянуло.

Костя глазами показал нам на нишу под лестницей, куда мы с Валерой на цыпочках и перебрались. Я прислонилась к стене и попыталась даже дышать как можно тише. Мне казалось, что каждый вздох слышен, что бандит наверху все улавливает.

Костик тем временем, осторожно наступая на каждую ступеньку, пробирался наверх. Несмотря на то что он был высок и широкоплеч, соответственно и его комплекция была мощной, но ступал он почти бесшумно. Лестница слегка поскрипывала, но Шилов старался идти по самой стенке, чтобы производить как можно меньше шума.

И вдруг почти в полной тишине сверху раздался еще один звук. Создалось такое ощущение, что там что-то разбилось. Вооруженный охранник, а я уже не сомневалась, что это был именно он, действовал менее осторожно, чем мы. Мало того, что он раньше времени обнаружил свое присутствие, так еще по неловкости разбил какую-то посуду.

Костик замер на месте. В его взгляде я прочитала недоумение. Надо же! Даже Шилов спасовал в такой ситуации! И неудивительно: у него с собой не было оружия. Кто знал, что мы сегодня попадем в такую передрягу?

— Что там? — зашептал Гурьев, но тут же замолчал, заметив, с какой строгостью я посмотрела на него.

Шилов сделал еще шаг по лестнице вверх. До конца ее оставалось только пять ступеней. Меня теперь пугал даже еле слышный скрип ступеней. Неужели охранник наверху не видит, с какой осторожностью к нему подбирается Костик? Чего он медлит? По-моему, сейчас как раз самый подходящий момент, чтобы выскочить из своего укрытия и расправиться сначала с Костиком, а потом…

Идиотка, ругала я себя. Надо было думать о собственном спасении, а не обсуждать действия охранника, который оказался на редкость неосторожным. Мало того, что дверью скрипнул, так еще и разбил что-то.

И тут меня осенило! С чего это я взяла, что разбилось что-то из посуды? Может быть, кто-то, притаившийся на втором этаже особняка, теперь бросился в бега, чтобы не обнаружить своего присутствия? И я, кажется, знаю, кто это. Не иначе как Воробьев! Именно здесь он и скрывался все это время, отдавая поручения Слону и Зубу. Он-то и прятал в особняке деньги. Увидев же, что явились непрошеные гости, он воспользовался возможностью и сбежал.

Мои предположения отчасти доказывала гробовая тишина наверху. Костик уже стоял на втором этаже, не решаясь войти в комнату. Он схватился за ручку двери и с тревогой посматривал на нас: что его ждет за дверью? Неизвестность…

Мы с Валерой вышли из укрытия и перебрались в другой угол гостиной.

Скрип, который послышался в тот момент, когда Костик открыл наверху дверь, был настолько громким, как мне показалось, что я невольно вскрикнула. На этот раз Валерка прикрикнул на меня.

Дверь распахнулась, и Костик вошел в комнату, скрывшись с наших глаз. Тревога наша росла, сердце бешено стучало. Хорошо еще, что ноги не тряслись!..

— Ира! — громко позвал вдруг Костя, который выглянул к нам.

Я от неожиданности вздрогнула, Валерка бросился к Шилову.

— Сюда! — приказал Костик. — Он тут!

Совершенно ничего не понимая, я в одно мгновение взлетела по лестнице, по которой Костик, осторожничая, поднимался несколько минут. Валерка бежал передо мной и в комнату влетел первым. И тут только я сообразила, что Косте ничего не грозит, если он решился позвать нас наверх.

— Ничего себе! — присвистнул Гурьев, входя в комнату.

Я высунулась из-за его плеча. То, что я увидела, было настолько неожиданным, что мой рот открылся сам собой от удивления. Постепенно к удивлению добавилось и чувство смущения. На полу лежал связанный мужчина с кляпом во рту и отчаянно брыкался, намереваясь вырваться из веревок. Он был практически голым и только узкие плавки, если не считать веревок, прикрывали интимные части его тела. Фигура несчастного была довольно-таки привлекательной, отличалась спортивной формой, а его в меру накачанные мышцы добавляли ему мужественности. Взгляд связанного растерянно скользил по комнате и будто молил о помощи. Несчастный мычал, не в состоянии выговорить ни слова из-за огромного кляпа во рту.

— Ирка, не смотри! Мужик голый! — съехидничал Валерка, подмигнув Шилову.

Но я не могла заставить себя отвернуться по той простой причине, что мне этот человек показался знакомым, я его где-то видела.

— Это Воробьев! — сообразил Гурьев и протянул мне изрядно потрепанную фотографию, которую мы взяли у матери Балашовой. На ней было трое…

Татьяна с Покровским уже были убиты, теперь перед нами лежал третий — Дмитрий Михайлович Воробьев. Как-то все это странно! Я совершенно не предполагала застать заместителя Минаевой в таком жалком виде.

— Его надо развязать, — решил Валерий.

Именно это и хотел сделать Шилов, отыскав у себя в кармане небольшой ножик. Он подошел к Воробьеву и вытащил из его рта кляп. Я думала, что тут же услышу голос освобожденного, но этого не случилось: Дмитрий Михайлович начал кашлять, а затем смачно плюнул в сторону.

Костик в это время уже развязал его ноги, но не торопился приниматься за руки. Но Воробьев посмотрел на него жалостливым взглядом, и только после этого Шилов подхватил ножом веревки.

— Сволочь! — злобно сказал Воробьев, но затем спохватился: — Это я не вам! Если бы вы знали, как вы меня выручили!

Дмитрий Михайлович поднялся на ноги, нисколько не стесняясь своей наготы, и прошелся по комнате, выглядывая в окно, которое предусмотрительно закрыл собою Костик. Воробьев подозрительно посмотрел на нас и прищурился.

— Вы, наверное, соседи, — предположил он. — Хорошо, что зашли в гости! А то я уж думал, что мне из этого ада не вырваться!

— Мы не соседи, — опровергла я его предположение и представилась: — Ирина Анатольевна Лебедева.

Мое имя для Воробьева прозвучало пустым звуком, оно ему ни о чем не говорило. Больше остальных его заинтересовал Валерий, который стоял у двери, скрестив ноги и облокотившись о стену.

— Вас я, кажется, знаю, — неуверенно пробормотал Воробьев. — Видел где-то…

— По телевизору! — подсказал Гурьев.

— Нашли время для шуток! — огрызнулся Дмитрий Михайлович.

Валерка тоже назвал себя и сообщил, что работает репортером криминальной хроники на местном телевидении, а заодно представил и меня как ведущую «Женского счастья», хотя необходимости в этом не было.

— И что вы тут делаете? — осторожничал Воробьев.

— Спасаем несчастных и страждущих, — ехидно ответил Валера.

— Интересно, а что тут делаете вы? — задала я в свою очередь вопрос.

— Я вам все расскажу, — пообещал Воробьев, — только не здесь! За мной должны вернуться с минуты на минуту! Я думал, что это Слон пришел, а потом ваши голоса услышал и обрадовался. Почему-то я решил, что это забрели соседи, и стал всякие знаки подавать, чтобы пришедшие наверх поднялись.

— Какие знаки?

— Вазу вон разбил. — Воробьев кивнул на стол, перед которым и в самом деле лежали осколки.

— Могли бы разбить и раньше, — заметил Костик. — Сами бы и развязались.

— Сам? Вы что, издеваетесь? — возмутился Воробьев. — Я не гимнаст какой-нибудь. Тем более что Слон уехал только час назад. Меня одного надолго не оставляют.

Дмитрий Михайлович все-таки выглянул в окно и сказал:

— Здесь оставаться опасно. Может быть, отъедем куда-нибудь?

Мы с Костиком переглянулись, не решаясь принять предложение Воробьева. До последнего момента я была уверена, что именно он провернул аферу с «Весной». Сегодняшняя же ситуация поставила все с ног на голову, и выходит, Воробьев не преступник, а жертва. Стоит ли нам в таком случае опасаться того, что он сбежит? Определенно мне было ясно только одно, что в скором времени возвратится Слон, и картину он застанет тут не очень приятную.

— Вы хоть оденьтесь, что ли, — посоветовал Валерий.

Освобожденный пленник раскрыл шкаф и покопался в развешанных там вещах. Достав какие-то штаны, он поспешно натянул их. Маловатые брючки не сходились на поясе, да и длина тоже была неподходящая: штаны чем-то смахивали на клоунские. Старенькая же рубашка пришлась впору. Воробьев натянул на ноги ботинки, валявшиеся под кроватью, и первым стал спускаться вниз. Костя бросился за ним.

— Да не убегу я никуда! — огрызнулся Воробьев. — Бежать некуда! Эти сволочи везде достанут!

Шилов предусмотрительно осмотрел гостиную, притворил дверцу шкафа и распахнул входную дверь. Воробьев опять же первым вышел на улицу. Костя защелкнул дверной замок и подошел к забору вместе с нами.

— Что, лезть? — удивился Воробьев, заметив, что ворота заперты.

— Ах, извините, что амбарный замок на воротах взломать не успели! — опять съехидничал Гурьев.

Второй раз я перелезала через забор гораздо быстрее и увереннее. Воробьев же задержался, зацепившись штаниной за один из кольев. Костик помог ему. До машины мы дошли торопливой походкой, не оборачиваясь назад.

В салоне «Волги» было пусто, как показалось мне на первый взгляд. Неужели Светлана сбежала? Костик прибавил шагу и раньше нас добежал до машины. И только когда он открыл дверь, я увидела, что Светлана притаилась на заднем сиденье, опустившись чуть ли не на пол. Конечно, с ее комплекцией спрятаться в салоне автомобиля было сложновато, но тем не менее проезжающим было незаметно.

Воробьев и Ракитова, увидев друг друга, от неожиданности вскрикнули. И пленник тут же набросился на девушку:

— Это ты, сучка!

Шилов остановил его. Светлана, не ожидавшая появления Воробьева, вжалась в сиденье и еще больше насупилась. Я села рядом с Костей, предпочитая держаться подальше от этой странной парочки, а Валера плюхнулся между Дмитрием Михайловичем и Светланой, которые бросали друг на друга недовольные взгляды.

Шилов лихо развернулся, несмотря на то что улочка была узкой, и выехал из дачного поселка. Мы сидели молча, не зная, с чего начать разговор. Я была несколько растеряна, не определившись, какую тактику поведения следует избрать по отношению к Воробьеву… Жертва он все-таки или преступник?

Алексеевку мы проехали очень быстро, я даже не заметила, как уже показалась трасса, которая вела в город.

— Куда вы меня везете? — подал голос с заднего сиденья Дмитрий Михайлович.

— В милицию, — огрызнулся Костя.

— Не надо, — коротко сказал Дмитрий Михайлович. — Я вам сейчас все расскажу! Остановите вон в тех посадках…

Воробьев кивнул на небольшой лесок около дороги, куда можно было заехать на машине.

— Хорошо, — согласился с ним Гурьев. — Пожалуй, ваши объяснения нам не помешают!

Костя свернул с дороги и остановил машину в кустах так, чтобы ее с дороги не было видно. Я удивилась, зачем такая конспирация? И вообще какого черта мы заехали в эти посадки, когда в машине сидит Воробьев, обокравший своего партнера? Тем более что этот громила Слон должен был приехать в особняк, по его словам. Я совершенно не понимала, зачем нужно было останавливаться именно здесь, но возражать не стала.

Костя приглушил мотор и обернулся к Воробьеву. Сейчас все взгляды были обращены на него, и только Светлана, насупившись, отвернулась. Воробьев же, тяжело вздохнув, неожиданно для всех сказал:

— Меня подставили!

Реакция на эту фразу была одинаковой — удивление, и ничего больше! Вопросов в адрес Воробьева не последовало, поэтому Дмитрий Михайлович продолжал:

— Это старая история… Даже не знаю, с чего начать? — Воробьев задумался, а потом неожиданно спохватился: — Пусть все останется между нами! Не думаю, что мои проблемы могут быть кому-то интересны.

— Ладно, — согласился Валерка. — Только не тяните!

Воробьев тяжело вздохнул, с недоверием посмотрел на нас, но тем не менее продолжал. Видимо, ему и в самом деле не на кого было положиться, поэтому он и решил искать помощи у нас.

— У вас не будет закурить? — попросил он.

— Нет, — резко оборвал его Гурьев.

— Несколько лет назад мы с двумя товарищами организовали совместное дело, — начал рассказ Дмитрий Михайлович. — Фирма была небольшая. Может быть, слышали что-нибудь о ней? «ВВП» называется!

— Не слышали, — ответила я.

— А почему название такое странное? — удивился Валера. — Не на президента ли вы замахнулись?

— При чем тут президент? — переспросил Дмитрий Михайлович.

— Владимир Владимирович Путин! Если взять начальные буквы…

— Ах, вы об этом! Нет, конечно. Тогда и президент-то другой был! А мыслите верно. Название фирмы произошло из слияния начальных букв наших фамилий: Воробьев, Веденеев, Парамонов!

— Веденеев?! — насторожилась я. — Какое он имеет отношение ко всему этому?

— Все по порядку, — спокойно сказал Воробьев, не торопясь ответить на мой вопрос. — Фирма наша занималась распространением акций различных предприятий, начиная от нефтяных компаний и кончая мелкими компаниями. То есть мы как бы выступали посредниками. Постепенно фирма накручивала обороты, имелся постоянный доход. Люди стремились приобрести ценные бумаги, а не хранить деньги в чулках или под матрасом. Услугами нашей фирмы воспользовались многие жители нашего города, и не только. Можно сказать, и области…

Воробьев неожиданно замолчал, настороженно покосился в окно, сплюнул и продолжил:

— Фирма наша просуществовала недолго. Вскоре сотрудники правоохранительных органов раскусили аферу, и по факту мошенничества было заведено уголовное дело…

— Мошенничества? — удивился Гурьев. — Что-то я не заметил ничего противозаконного в действиях вашей коммерческой структуры!

— А это и не было заметно на первый взгляд, — ответил Воробьев. — Клиенты скупали ценные бумаги на законных основаниях. А вот сами ценные бумаги не всегда были подлинными.

— Подделка преследуется по закону! — наставительно заметил Валера, я же слушала объяснения, открыв рот.

Для меня его откровения стали неожиданностью. Я, разумеется, знала о том, что с ценными бумагами довольно часто проделываются различные махинации, но никогда не подозревала, что может существовать фирма, подделывающая акции для продажи.

— Мы понимали, что долго торговля левыми акциями продолжаться не может, — тем временем говорил Воробьев. — Когда-то должен наступить конец. Но не думали, что это произойдет так скоро. Один из новых клиентов нашей фирмы приобрел большой пакет ценных бумаг, среди которых, разумеется, были и поддельные. Вообще мы старались не связываться с состоятельными и влиятельными людьми, которые могли заявить о своих правах, но на этот раз допустили ошибку. Прошляпили! Этот-то клиент и подключил сотрудников правоохранительных органов, которые раскрыли аферу.

— И сколько вам за это дали? — нетерпеливо спросил Валерка.

— Не нам! И я, и Веденеев, и Парамонов вовремя спохватились и на время исчезли из поля зрения милиции. Осудили же, как это обычно бывает, подставного человека, который официально проходил генеральным директором нашей фирмы.

— Он и сейчас сидит в тюрьме? — Я поразилась такому беспределу в отношении ни в чем не повинных людей.

— Не знаю, как сейчас, но тогда ему дали приличный срок!

— Насколько я понимаю, менты вас бы тоже так просто в покое не оставили, — сумничал Валерий.

— Конечно! Если бы нашли! — ухмыльнулся Воробьев. — Мы залегли на дно! С деньгами, разумеется. Точнее говоря, все деньги оставались у меня по общей договоренности, и как только утихнут все разборки, должен произойти дележ…

— Не поделили бабки! — догадался Валера, перебивая Воробьева.

— Я не стал делиться, — признался Воробьев. — Когда у вас в руках оказывается такая огромная сумма, ни о чем другом не хочется думать! Я переехал на Север, где меня никто не мог найти, даже компаньоны, и открыл там свое дело, прокручивая бабки. Но, к большому сожалению, дела у меня пошли не слишком успешно. Бизнес, которым я занялся, не приносил дохода, и постепенно денег становилось все меньше и меньше. Мне пришлось возвратиться в Тарасов, где еще оставались связи. Вернувшись, я стал компаньоном Минаевой, и вместе с ней мы организовали свое дело.

— А как же Парамонов с Веденеевым? — заинтересовался Валерка.

— По моим сведениям, они вообще уехали за границу и возвращаться не собирались.

— Вы думали, что товарищи простят вам такое предательство? — удивилась я.

— Ничего я не думал, — вскинулся Дмитрий Михайлович. — На Севере оставаться было невозможно. Я влез в долги, потому и приехал сюда, надеясь на то, что Парамонов с Веденеевым за столько времени уже оставили идею отыскать меня. Случайно одним из клиентов фирмы «Весна» оказался знакомый Веденеева, которому стало известно, что я живу в Тарасове. Веденеев тоже возвратился в город, и тут началось самое страшное: звонки с угрозами, приглашения на разборки… Наверное, и Пашка был в курсе! А требуемой ими доли у меня уже не было! А деньги огромные! Что мне еще оставалось делать?

Дмитрий Михайлович посмотрел на Валерия, будто этот вопрос был обращен именно к нему.

— Я подумывал о том, чтобы нанять киллера, который покончит со всем этим! Но они опередили меня!

— Вас хотели убить? — воскликнула я.

— Зачем меня убивать, если я должен им был такие бабки? Надо было найти способ заставить вернуть их или хотя бы отомстить! В результате Парамонов с Веденеевым провернули аферу с фирмой «Весна», сделав все так, чтобы во всем обвинили только меня. На этот раз подсадной уткой должен был стать я. Они даже Таньку переманили на свою сторону!

— Татьяну Алексеевну Балашову, — уточнила я.

— В морге лежит ваша Танька! — подала голос Светлана.

— Так ей, сучке, и надо, — со злостью бросил Воробьев. — Не сомневаюсь, что и ее убийство на меня повесят.

— И не только ее. Покровский тоже убит! — сообщил Валерка.

— Тоже? — Сообщение о смерти Виталия Эдуардовича стало для Дмитрия Михайловича неожиданностью. — И ему туда же дорога! Но самое страшное, что все это теперь висит на мне! Парамонов и Веденеев уже подготовили все доказательства и в скором времени собирались сдать меня ментам. Я и в банке засветился, и с Танькой… Менты разбираться не будут!

Сказав эту фразу, Воробьев замолчал. Больше ему рассказывать было нечего. Он что-то пытался бормотать, как ему неудобно перед Минаевой, но, заметив осуждающий взгляд Шилова, которому вся эта история явно пришлась не по вкусу, осекся. Воробьев на самом деле оказался совсем другим человеком, и подозревали мы его совершенно в ином. Несмотря на то что теперь он находился под прицелом своих друзей, мне его было не жалко. И неудивительно! Мало того, что он подделывал ценные бумаги, так еще и кинул своих партнеров. Честно говоря, помогать ему в разрешении собственных проблем мне не очень хотелось: пусть получит по заслугам!

Единственное, что меня волновало, это вопрос, где находятся деньги, которые лежали на счете фирмы «Весна». Надо же было отыскать их и вернуть Минаевой, на которую наседал Родин!

Я уже было открыла рот, чтобы задать вопрос Воробьеву, но меня опередил Гурьев:

— Дмитрий Михайлович, сами понимаете, что гарантировать вашу безопасность мы не можем, — сказал Валера, подмигнув мне. — Нам нужны деньги, которые вы сняли со счета фирмы «Весна»!

— Не по адресу обратились, — грубо ответил Воробьев. — Меня только использовали, и я понятия не имею, где они хранятся.

— Тогда надо отыскать Веденеева и Парамонова! — решительно сказала я.

— А чего их искать, — хмыкнул Воробьев. — Вон едет собственной персоной Веденеев, наверное, со Слоном. Думают, что я там связанный мучаюсь!

Дмитрий Михайлович опять сплюнул в окно, кивнув на дорогу. Я увидела темно-синюю «девятку», которая направлялась в сторону Алексеевки. Не эта ли машина стояла у дома Балашовой, когда мы приходили к ней первый раз? С уверенностью я не могла этого сказать. Мало ли в нашем городе «девяток» такого цвета?!

— Меня на этой тачке привозили сюда! — воскликнула Светлана. — Рядом с водителем сидит Серега! Значит, это было не такси…

— А за рулем Владимир Анатольевич Веденеев собственной персоной, — перебил ее Воробьев.

— Его-то мы и разыскивали, — сообщил Валерка и, тут же спохватившись, крикнул, едва машина исчезла из поля нашего зрения: — Костик, быстро за ними!

Шилов не торопился выехать из посадок и даже не включил зажигание.

— Чего мы туда попремся? — испугался Воробьев.

— Как это чего? Бабки-то у них!

— Нет у них денег, больше чем уверен, что наличными они хранить ничего не станут. Деньги, наверное, на счете в банке.

— В каком?

— Откуда я знаю? Но ехать за ними нет никакого смысла. У Слона, между прочим, пушка есть. Вам что, жить надоело?

— Испугался за собственную шкуру? — прошипел Валера, отвернувшись от Воробьева. — Костик, гони за ними! Сейчас там их и прижучим.

— Идиоты! — прошипел Воробьев и насупился, демонстративно отвернувшись к окну.

— Валера, может быть, на самом деле за ними не стоит ехать? — заметила я, испугавшись того, что у Сергея есть оружие.

— Надо их выловить по одному, — предложил Костик.

— Конечно, — недовольно сказал Валера. — Чтобы Парамонов смотался с бабками, узнав о том, что Веденеев попался, а мы остались с носом. Надо ехать за ними!

Гурьев уже более настойчиво повторил эту фразу, уверенный в своей правоте. Если бы Валерка был за рулем, то он, не сомневаюсь, помчался бы вслед за машиной. Но Костя был более благоразумен.

— Нам надо появиться в особняке неожиданно, чтобы застать их врасплох, — заметил Шилов. — Тогда Слон не успеет вытащить пистолет!

— Серега — отморозок, — со знанием дела сказала Светлана. — Он может и убить. Ему ничего не стоит. Я тоже не поеду.

Ракитова уже хотела было открыть дверцу машины, чтобы выйти, но Гурьев остановил ее:

— Ты что, сдурела? Как ты до города-то доберешься? Встанешь на дороге и будешь голосовать, поджидая тачку Веденеева? Там-то тебя и сцапают! Ты еще и этого с собой возьми! — Гурьев кивнул в сторону Воробьева. Обстановка в машине накалялась. Валерий наседал на Костика, а Шилов обдумывал, как исключить возможность столкновения с вооруженным бандитом. Уверенности в том, что Веденеев пойдет на переговоры, не было никакой. Хотя не изверг же, в конце концов, этот Серега?! Сколько же можно людей убивать?

В принципе нам с Шиловым и Гурьевым ничего не грозило, а вот за Светлану с Воробьевым мы опасались. У нас не было никакого права подставлять их.

— Ехать туда нельзя, — повторил Костя. — Надо пробраться в особняк. Сейчас подъедем поближе к дачному поселку, спрячем машину, и мы с Валеркой проберемся в дом…

— Все! Поздно! — выкрикнул Валера и показал нам на дорогу, по которой ехала обратно та же «девятка» по направлению к трассе.

— Теперь будут меня разыскивать! — заметил Воробьев. — Мне крышка!

— Еще не все потеряно, — обнадежил нас Костик. — Думаю, что Веденеев сейчас встретится с Парамоновым, чтобы сообщить о пропаже, и они вдвоем решат, что делать дальше. Убьем сразу двух зайцев!

Костик включил зажигание и, как только «девятка» выехала на трассу, затерявшись среди остальных машин, двигавшихся в направлении города, Костик выехал из-за кустов. Мы держались на приличном расстоянии от Веденеева, чтобы он не заметил слежки до самого города. Костик прятался за проезжающей перед нами фурой.

— Никуда не денутся! До Тарасова мы их доведем, а там уже не потеряются! — радостно вскрикнул Валерка.

Неожиданно фура свернула на обочину, а мы оказались практически прямо за «девяткой». Костик резко сбавил скорость, но все равно теперь мы были как на ладони. Если бы Веденеев оглянулся назад, то увидел бы нашу «Волгу», но он этого не сделал. Зато Слон предусмотрительно оглянулся! Я вздрогнула, заметив это.

— Засекли, — сообщил Костик.

— Сволочи! — прошипел Воробьев.

«Девятка» резко прибавила скорость и ушла далеко вперед. Костик старался не отставать от нее. Как назло, между нами не было ни одной машины: никто не хотел идти на обгон при таких скоростях. Я взглянула на спидометр — сто двадцать километров в час! И это несмотря на то, что на трассе в некоторых местах стояли ограничители. Вот это Костик! Я уважительно посмотрела на Шилова. Герой!

— Они останавливаются! — взвизгнула Светлана, заметив, что «девятка» резко сбавляет скорость.

— А вот и пистолет, — злорадно сообщил Воробьев.

Я пригляделась к «девятке». И в самом деле, Слон высунулся из окна с пистолетом и метил, как мне показалось, прямо в меня. Я интуитивно пригнулась, услышав сзади крик Валеры. Что произошло дальше, я поняла не сразу. Откуда-то снизу послышался странный звук, Костик резко притормозил машину, так что я ударилась головой о переднюю панель, а потом откинулась на спинку сиденья. Машина выехала на обочину, где и остановилась.

— Что случилось? — прошептала Светлана, этот вопрос волновал всех нас.

— Шину прострелили! — сообщил Костик, недовольно выходя из салона.

Я взглянула на дорогу, но «девятки» и след простыл. Мы упустили Веденеева! Это было самым обидным!

— Дальше ехать нельзя, — заметил Шилов, заглядывая в салон. — Надо сменить колесо.

Мы высыпали из машины, осматривая место повреждения. Я ничего не понимала в машинах, но заметила, что колесо спустило.

— На ободах ехать нельзя, — пробурчал Воробьев.

— Без тебя разберемся! Костик, у тебя запаска есть? — поинтересовался Валера. — Может быть, еще не все потеряно?

— Есть, но за время, пока я буду менять колесо, Веденеев скроется!

— Черт! — в сердцах крикнул Валера. — Я говорил, надо было в особняк ехать. Там бы и разобрались. А теперь что делать? На дороге куковать? Зря вы меня не послушали!

— Валерка, хватит, — остановила я Гурьева. — Лучше Косте помоги.

Гурьев, кряхтя, вытащил из багажника домкрат и положил его рядом со спущенным колесом. Костя принялся за работу.

Светлана печально смотрела на дорогу вслед ушедшей «девятке».

— Номера-то хоть запомнили? — возмутился Гурьев.

— Нет, — растерялась я.

— А чего его запоминать? У Веденеева эта «девятка» уже полгода, — недовольно пробурчал Воробьев. — Триста сорок пять, серия…

Я запомнила только цифры, может быть, еще и пригодится. Хотя если эта машина действительно принадлежит Веденееву, то какая нам разница, какой у нее номер. Мимо нас проезжали машины, даже не останавливаясь. И только из какой-то иномарки высунулся паренек и выкрикнул, обращаясь к Светлане:

— Садись, красавица!

Света шарахнулась от незнакомца.

— Ну что? Скоро там? — деловито поинтересовался у Кости Валера.

Костя ничего не ответил, только отмахнулся от Гурьева. Мы все внимательно следили за действиями Шилова, который обходился и без нашей помощи. Уже через несколько минут колесо было заменено, и Валерка небрежно пнул старое ногой, а Костик прикрикнул на него:

— Сдурел, что ли? Как я буду перед начальством отчитываться?

— Бандитская пуля, — пробурчал Валерка, усаживаясь на заднее сиденье «Волги».

По дороге к городу Шилов уже ехал на нормальной скорости с учетом всех дорожных знаков. Воробьев посоветовал нам сообщить в милицию об этом выстреле, но Гурьев не поддержал его.

— Между прочим, в милиции будут всякие вопросы задавать, — заметил Валерий. — Кто? Куда? Зачем? Лучше сказать, что стрелял неизвестный.

Валера замолчал только в тот момент, когда мы въехали в город. Машин на дороге стало гораздо больше. Я по привычке смотрела вперед, отыскивая «девятку», но надеяться на то, что она поджидает нас где-нибудь за углом, было глупо.

— И что, мы так и будем ездить всем табуном? — недовольно проворчал Валера, который не испытывал симпатии к Воробьеву.

— Почему же все? — отозвалась я. — Дмитрия Михайловича мы сейчас сдадим в милицию. Там ему обеспечат достойное прикрытие. Сомневаюсь, что Парамонов с Веденеевым отыщут его там.

— Зачем же в милицию? — настороженно спросил Воробьев.

— Сделать чистосердечное признание, — коварно прошипел Валерка.

— Вы с ума, что ли, спятили? Мне в милиции делать нечего! На меня там все убийства повесят, да еще и ограбление! — возмутился Воробьев. — Разве менты станут выслушивать мои объяснения? Не-е-ет! Не пойду!

— Пойдете! — твердо сказал Костя, и Воробьев покорно замолчал, смирившись со своей участью.

В машине воцарилось молчание. Не звучала даже музыка, слушать которую ни у кого не возникало желания. Костик постоянно останавливался на светофорах, попадая под красный свет, и, конечно, по городу мы ехали гораздо дольше, чем по трассе.

— Будто все светофоры в одно место собрали! — возмутился Валерка, как только Костик остановился на одном из перекрестков.

И тут случилось совершенно непредвиденное. Воробьев резко распахнул дверь и бросился под колеса проезжающей рядом с нами машины по встречной полосе. Заскрежетал противный звук, и водитель новенького «Ауди», еле справившись с управлением, резко притормозил.

— Козел! Куда прешь?! — кричал седой мужчина из салона автомобиля на Воробьева, который юрко добежал до тротуара.

— Валерка, за ним! — скомандовала я от неожиданности, хотя Гурьев и так уже вылетел из «Волги».

— Дурень! Менты стоят! — продолжал вопить владелец «Ауди», высунувшись в окно.

Воробьев ловко перескочил через невысокую решетку, ограждающую тротуар от проезжей части, и помчался по тротуару, грубо расталкивая попадающихся навстречу прохожих. Валерка бросился за ним вдогонку. Учитывая странный наряд Воробьева, он больше напоминал больного из психиатрического учреждения, нежели нормального человека, а Валерка, соответственно данной ситуации, — врача без белого халата.

Стоящие за нами машины усиленно сигналили, так как зеленый свет уже зажегся, а Костик продолжал стоять на месте. Поэтому ничего не оставалось, как пересечь перекресток, переехав на другую сторону улицы.

Если бы за Воробьевым бросился не Гурьев, а Шилов, не сомневаюсь, что тот был бы пойман уже через пять минут. Но, к сожалению, Шилов был за рулем и не мог бросить машину.

Валера же возвратился один и, тяжело дыша, сообщил, что догнать Воробьева ему не удалось.

— Надо же, как ментов испугался! — заметил Костя. — Не надо было вообще ему говорить, что везем его в милицию.

Мы с Валеркой чувствовали свою вину и опустили головы. Мало того, что потеряли из виду Веденеева, так еще и Воробьев сбежал. Хорошо еще, что Ракитова оставалась в машине. Валерка бросил на нее свирепый взгляд, и Светлана поспешно сказала:

— Я в милицию тоже не пойду! Меня Слон там достанет!

— А куда ты теперь собралась, дурочка?

— Мне надо спрятаться где-нибудь, переждать, — вздохнула Светлана. — У меня одна знакомая есть, у нее пока и поживу. А потом, когда Слона поймают и этого, на «девятке»… — Светлана замолчала, с опасением глядя на нас. — …Тогда все и расскажу! — закончила она.

Такой исход дела меня не совсем устраивал. Гораздо лучше было бы сейчас сдать Светлану сотрудникам правоохранительных органов, которым будет интересен ее рассказ о подделке подписей. С другой стороны, я опасалась за жизнь Ракитовой. Мало ли на что решится Слон?

— Хорошо, — согласилась я с девушкой. — Но сначала заедем к нам в редакцию. Там уже, наверное, с ног сбились, разыскивая нас.

Светлана с облегчением вздохнула.

Глава 14

— Пашка, эту девушку довезешь в целости и сохранности туда, куда она скажет, — сказал Старовойтову Валера.

— Чего раскомандовался? — возмутился Павлик. — Крутой, что ли, очень стал?

— Да, крутой. — Валерка отпил маленький глоток приготовленного Лерой кофе.

— Конечно, Воробьева упустил, — ядовито напомнила я. — Еще бы не крутой.

— Воробьева? Вы что, его поймали? Где он?

На нас со всех сторон посыпались вопросы. Даже Галина Сергеевна отложила в сторону бумаги и заинтересованно смотрела на меня в ожидании подробного рассказа о сегодняшних приключениях. Шилов в это время отчитывался перед начальством, а нам с Валерой пришлось рассказать коллегам все, как было, с одним условием, что Пашка затем немедленно доставит Ракитову по нужному адресу: отпускать Светлану одну было опасно. Может быть, Слон пасет ее и только ищет удобного случая, чтобы расквитаться за старое. К тому же Старовойтов мог посмотреть, куда поедет Светлана, чтобы нам потом ее можно было найти.

Не думаю, что Пашка будет сопротивляться насчет Светланы, так как на протяжении Валеркиного рассказа Старовойтов по-свойски подмигивал девушке. Светлана Павлику понравилась.

— А этот гад на перекрестке дверь открыл и сбежал! — возмущался Гурьев, рассказ которого уже подходил к концу.

— Вот сволочь! — Галина Сергеевна даже отошла от зеркала, около которого все время крутилась. — По Воробьеву точно тюрьма плачет, я бы на месте дружков вообще пристрелила бы его.

— Галина Сергеевна, вы что? — удивилась я такому эмоциональному всплеску Моршаковой.

Галина Сергеевна поняла, что выразилась не очень литературно, поэтому, вежливо извинившись, сказала, что она вообще не любит, когда предательство остается безнаказанным.

— А Воробьев предал своих друзей! — гордо закончила она.

— Не предал, а кинул! — поправил ее Павлик.

Валерка резко обернулся в сторону Старовойтова и, прищурившись, сказал:

— Ты все еще здесь? Лучше подумай о безопасности этой симпатичной девушки!

Старовойтов вяло поднялся с места и взял Светлану под руку.

— Куда вас доставить, мисс?

— К подруге, — растерянно ответила Ракитова, тем не менее весьма польщенная вниманием оператора.

— Это хорошо! Подруги не будет дома?

— Будет!

Павлик немного расстроился, услышав это, но все же вышел из кабинета вместе со Светланой. Я не сомневалась, что Старовойтов проводит ее, куда она скажет. Не успел Пашка закрыть за собой дверь, как вошел Шилов.

— Ну как там начальство? Отчихвостили тебя? — поинтересовался Гурьев.

— Я про колесо ничего не сказал, — ответил Костик. — Сам запаску найду! Боюсь, что шефу не понравится, если он узнает, что служебная машина участвовала в перестрелке.

— Ну и правильно, — поддержал его Гурьев. — У меня один дружок есть. Помню, мы с ним году этак в…

— Кстати, тебя там разыскивают, — сообщил Костя. — Ты к себе еще не заходил?

— Нет, а что случилось? — насторожился Валерка.

— Откуда я знаю? Опять какое-нибудь происшествие, не иначе.

Гурьев пообещал, что вернется через полчаса, и торопливо вышел из кабинета. Мы с Костей прождали его довольно долго, но он так и не пришел и не перезвонил. Поэтому я сама решила позвонить в его кабинет, но к телефону никто не подошел. Интересно, что за дела, о которых Гурьев даже не предупредил нас? Наверное, что-то срочное!

— Ирина, семь часов, — заметила Галина Сергеевна. — Тебя то на работу палкой не загонишь, то не выгонишь!

— Уже домой пора, — заметила Лера, укладывая в свою сумку какие-то бумаги. — И так сегодня задержались!

— А как же Гурьев? — напомнила я, что хочу дождаться Валеру.

— Твой Гурьев уже, наверное, дома сидит после удачного репортажа, — ухмыльнулась Лера. — Если бы у него было что-то срочное, он бы предупредил.

— А может, с ним что-то случилось? — предположила Галина Сергеевна.

— Что?

— Ну, не знаю, — замялась она. — Может быть, его Воробьев… поймал и отомстил.

— За что?

— Из-за личной неприязни! Ирина, ты же говорила, что Гурьев с Воробьевым в машине все время скандалили.

— Ну не до такой же степени, чтобы дойти до поножовщины, — заметил Костя.

Телефонный звонок прервал Галину Сергеевну. Услышав знакомый голос, я обрадовалась: Валерка звонил с телефонного автомата, и голос его мне показался взволнованным.

— Ирка, тут убийство! Огнестрельное ранение! И знаешь, кого на этот раз?

— Откуда мне знать?

— Догадайся, — тянул Гурьев.

— Ну, хватит в детские игрушки играть, — остановила я Гурьева. — Говори! Времени и так мало!

— Да Воробьева! — поспешно сообщил Валера и замолчал. — Да-да! В подъезде собственного дома на лестничной площадке. В него стреляли два раза. Точнее говоря, три. Один раз пуля попала в стену. На крик Воробьева прибежали соседи. Они и «Скорую» вызвали, и милицию! Но убийцу поймать не удалось. Хотя одна женщина заметила, как из подъезда торопливой походкой вышел высокий, чуть сутуловатый молодой человек в кожаном пиджаке.

— Слон! — догадалась я.

— Ничего пока не известно! Менты говорят, что это заказное убийство! А при упоминании о том, что Воробьев являлся партнером Минаевой в фирме «Весна», какой-то майор важно сказал, что будет отрабатываться версия о причастности к этому убийству самой Минаевой.

— Она-то здесь при чем? Бред полный!

— Это менты так считают!

— Валерка, а ты-то как оказался на месте преступления?

— Работа у меня такая! Снимал репортаж с места убийства для «Криминальной хроники», так что мне сегодня на весь вечер работы хватит.

Неожиданно я услышала щелчок и короткие гудки в трубке. Видимо, время, отведенное для разговора, у телефонной карты закончилось. Я подождала немного у телефонного аппарата, надеясь, что Гурьев перезвонит, но телефон молчал.

Я сообщила коллегам, собирающимся домой, о том, что Воробьев найден мертвым в собственном подъезде, но в принципе этой новостью никого не удивила.

— Этого и следовало ожидать! — победно воскликнула Галина Сергеевна. — Воробьев получил свое по заслугам!

Моршакова обожала торжество справедливости. А тем более когда бандит ушел от ментов, да еще и от Валерки, так туда ему и дорога! Ее радостного чувства не могла разделить Лера: ей стало жаль Воробьева. А мне было все равно! Гораздо в большей степени меня по-прежнему волновали деньги, украденные со счета фирмы «Весна».

Теперь я даже не знала, что делать дальше. Где гарантия, что Веденеев с Парамоновым не скроются из города после того, как все следы заметены и даже Воробьев убит? Странно, что на этот раз Парамонов и Веденеев не стали устраивать спектакль с самоубийством или разбойным нападением, а просто пристрелили Воробьева. Уверена, что в подъезде его поджидал именно Слон: по описанию похож. Хотя мало ли в нашем городе высоких сутулых молодых людей?

После того как Веденееву удалось благополучно избавиться от слежки с помощью Слона, Владимир Анатольевич задумал избавиться от Воробьева, который мог пойти в милицию и рассказать про былые грешки трех друзей. К тому же Воробьев слишком много знал и об ограблении Минаевой, поэтому от него нужно было срочно избавляться. Чего уж проще! Подослал Слона. Рано или поздно Воробьев должен был появиться у себя дома.

— Как-то странно все это, — сказала я вслух, прерывая свои размышления. — И вообще непривычно… Только несколько часов назад сидели с Воробьевым в одной машине, а теперь он убит.

— Не надо было его спасать, — буркнул Костя.

— Надо было его там оставить связанным? — поразилась такой жестокости Лера.

— Не надо было туда ездить, — заметил Шилов. — Ничего хорошего из этого не вышло. Воробьев, может быть, до сих пор был бы жив!

— Зато нам удалось спутать планы Парамонова и Веденеева, — напомнила я. — У них все так гладко шло.

— Ни сучка ни задоринки! — поддержала Галина Сергеевна.

— И где теперь их искать? — спросил Шилов.

Я задумалась, так как у меня не было ответа на этот вопрос. «Девятку» мы упустили. Веденеева караулить у порога его квартиры бесполезно, тем более что там оставалась соседка, которая сообщила бы нам, если Владимир Анатольевич возвратился бы домой. Про Парамонова вообще ничего не известно. Я больше чем уверена, что, если даже нам будет известен его адрес, дома Павла Евгеньевича не окажется.

— Поехали по домам! — предложила Галина Сергеевна. — Уплыли ваши денежки! Это ясно!

Моршакова уже подошла к двери и открыла ее. Ожидая, когда мы выйдем из кабинета, она призывно позвякивала ключами. Лера вышла в коридор, Костик галантно пропустил меня за ней, и Галина Сергеевна несколько раз повернула ключ в замке. Давно мы не уходили с работы так дружно!

Уже на проходной Костик предложил свои услуги, чтобы довезти меня до дома, и я не отказалась. Не являясь поклонницей поездок на общественном транспорте, я поспешно свернула к стоянке, пока Шилов не передумал, хотя он, в силу явной симпатии к моей персоне, никогда не отказывался подвезти меня до дома.

Выезжая со стоянки, я заметила Галину Сергеевну с Лерой, которым помахала рукой. На улице уже начинало темнеть, и машин было гораздо меньше, чем днем. Что же Гурьев не звонит? Неужели ему больше нечего рассказать? Может, он что-то обнаружил в ходе осмотра места происшествия? Может, следы шин?

Хотя, если он поехал готовить репортаж, у него не оставалось времени, чтобы все тщательно осмотреть. К тому же уверена, что там собралось полно народу — поглазеть на работу ментов. Наверное, мать Воробьева сейчас испытала сильное потрясение… Увидеть своего сына с пулевым ранением — это так тяжело! Больше чем самого Воробьева, мне стало жаль его мать. Хотя, как мне думалось, он не заслуживал такого наказания. Мысль о том, что убить человека можно из-за денег, мне казалась дикой. С другой стороны, я понимала, что у других людей своя философия жизни…

— Ирина, а может быть, съездим к Воробьеву? — неожиданно предложил Костя, останавливаясь на одном из светофоров, будто читая мои мысли.

— Куда?

— На место убийства. Там и Гурьев крутится.

Я помолчала, обдумывая, стоит ли нам туда переться, и ответа давать не торопилась, хотя предложение Шилова показалось мне вполне уместным.

— Поехали, — согласилась я наконец. — Ты помнишь, куда ехать?

Костик кивнул.

* * *

— Алло. — Шилов приложил трубку к уху, отреагировав на телефонный звонок. — Валер, ты где?.. Да, Ирина со мной… Это тебя…

Костик протянул мне трубку. Я догадалась, что звонил Гурьев, поэтому обрадованно прокричала:

— Валерка! Ты где?

— Возвращаемся на работу, — сообщил он. — С Воробьевым покончено. Труп увезли в морг. Ирина, если бы ты видела его мать!.. Мне кажется, что она долго не протянет. Такая трагедия!

— А мы сейчас с Шиловым едем туда, — сказала я.

— Зачем?

— Чтобы самим все увидеть. Может быть, что-нибудь обнаружим еще.

— Ира, там менты все исходили вдоль и поперек. Даже если какие-то улики и были, то там прошло столько ног. Пистолет, из которого сделаны выстрелы, не обнаружен. Отпечатков на стенах — никаких. Что вам там делать? Если только посмотреть на лужу крови…

— Можно поговорить с соседями…

— Менты и так уже все выяснили, — уверенно сказал Валерка. — Думаю, вам не стоит мотаться туда.

— А что же нам делать?

— Если выйти на Веденеева мы никак не можем, значит, нужно искать Парамонова, — заметил Гурьев.

— Где же мы его найдем?

— Я адрес его сейчас попробую разузнать по своим каналам и перезвоню вам, — пообещал Валера. — Минут через пять.

— Не обманешь?

— Нет.

В трубке послышались короткие гудки. Я попросила Костика задержаться у обочины, чтобы дождаться звонка Гурьева. Шилов же предложил доехать до ближайшего кафе, где можно хоть чашечку кофе выпить, а то нам сегодня и перекусить не удалось.

До летнего кафе мы доехали в считанные секунды. Машину Костя припарковал неподалеку. Мы расположились за столиком и заказали кофе.

Прошло уже больше десяти минут. Звонка все не было. Гурьев в последнее время стал слишком непунктуальным. Неужели и на этот раз не позвонит?..

Я уже подумывала о том, чтобы вернуться на работу, куда поехал Гурьев, и поговорить с ним. И тут наконец-то прозвучал долгожданный звонок! Я поспешно вытерла руки о салфетку и взяла телефон.

— Ира? Тут такое дело!.. Ты сейчас упадешь. — Валерка, как всегда, тянул, не торопясь сообщить мне информацию.

Я достала из сумки записную книжку, открыла наугад первую попавшуюся страницу, щелкнула ручкой и приготовилась записывать.

— Говори, что там?

— Приготовилась? Ну, внимай! Парамонов Павел Евгеньевич выбыл посмертно!

— Как?!

— А вот так! Похоронен на кладбище под гранитной плитой.

— Ты в этом уверен?

— Конечно. У меня всегда достоверные сведения.

— Что-то в это не верится, — призналась я, захлопывая книжку.

— Мало ли во что тебе не верится! Если хочешь, могу узнать, где он похоронен, — предложил Валера.

— Не надо, — отмахнулась я.

— Он погиб три года назад, — уточнил Валерка. — Так что в его смерти Воробьев, думаю, не виноват.

— Этого не может быть! — Я не верила своим ушам. — Воробьев же сам говорил о том, что его похитили именно Веденеев и Парамонов…

— Нет, Ирочка. Если ты помнишь, Воробьев упомянул о том, что знает, по какому поводу на него катят бочку, и даже знает кто! Ты видела Парамонова?.. Нет? И я тоже! Воробьев и не говорил, что видел Парамонова. Больше чем уверен, что все эти дела обстряпал единолично Веденеев.

— Один?

— Конечно, — подтвердил Валерка. — Одному и денег больше достанется. А чего там проворачивать? Сколотил команду: Покровский, Балашова да еще эти два бугая, Зуб и Слон, и с их помощью все сделал. Веденеев выступал в роли организатора. Он и из машины-то, наверное, не выходил, команды раздавал по мобильнику.

— Может быть, и деньги у него в машине? — неожиданно догадалась я.

— Не знаю. Но Веденеева надо срочно искать! Он может просто смотаться из города. Пропадал же он где-то все это время? Может, опять уедет за границу. Тогда Минаевой денег не видать как своих ушей!

— Где нам его найти? — перешла я к делу.

— Я попробую сейчас насчет его тачки что-то узнать, — сказал Валера. — Может быть, она угнанная или еще какая…

— Воробьев же сказал, что она принадлежит Веденееву, — напомнила я.

— Не верю!

— Хорошо, — согласилась я с Валеркой. — Перезвони!

— Ирина, я к тебе домой заеду сегодня вечером, — пообещал Гурьев. — Тут у меня еще озвучка репортажа для «Криминальной хроники», а потом к тебе.

Я отключила телефон и протянула его Костику. Уже в машине я сообщила Шилову новости. И теперь мне ничего не оставалось делать, как ехать домой и ждать Валерку. В том, что «девятка» на самом деле принадлежит Веденееву, я не сомневалась. Зачем Воробьеву нужно было врать? Я даже номер ее вспомнила, надо же, какая память!

Костик повез меня домой. За время пути я перезвонила мужу, который ждал меня и уже, вероятно, приготовил что-нибудь вкусненькое. Еда в летнем кафе голод не утолила, и Володьке я пообещала, что буду уже через четверть часа. На улице уже стемнело. И мы с Костиком наконец-то уже ехали по дороге, ведущей к моему дому. Я радовалась, что сейчас увижусь с Володькой и отдохну — день выдался на редкость трудным. Я рассеянно смотрела на дорогу. И вдруг увидела, как по встречной полосе мимо нас на бешеной скорости промчалась та темно-синяя «девятка», за которой мы сегодня гонялись целый день. Я даже вскрикнула от неожиданности.

— Ты что?

— Костя, вот она! — Я показала на зеркало заднего вида. — Та самая «девятка»!

— Ты ошиблась! — уверенно ответил Костик. — Что Веденееву здесь делать в такой час?

— Не знаю. Но машина была та! Я номер запомнила!

— Ирина, это была иномарка темно-синего цвета, — спокойно сказал Костя. — Тебе просто показалось. А номера при таком освещении и скорости ты могла перепутать. Уж в марках-то машин ты совсем не разбираешься.

Я еще раз обернулась назад, но подозрительной машины и след простыл. В самом деле, я могла и ошибиться, Костик прав. К тому же Шилов и сам обязательно заметил бы эту машину, успокаивала я себя.

Он тормознул у торца моего дома, не заезжая во двор. В силу своей скромности Шилов не хотел светиться на глазах моего мужа, который подозревал о сердечной расположенности его ко мне. Костик попросил ему перезвонить, как только Валерка сообщит, что ему удалось выяснить. Я громко хлопнула дверцей и завернула за угол, направляясь в сторону своего подъезда. Двор в этот вечерний час был пуст, только молодежь облепила лавочки, и какой-то незнакомый мужчина прогуливался перед подъездом со своей собакой.

Я открыла дверь подъезда. Там было еще темнее, чем на улице, — лампочки не горели. Такое ощущение, что кто-то намеренно отключил свет. Я пошарила по стене, отыскивая выключатель, потому что передвигаться на ощупь было невозможно. Чего доброго, можно и нос разбить!

Выключатель я не нашла, поэтому пришлось по подъезду идти в темноте. Осторожно переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, чтобы не упасть, я хваталась за перила. И вдруг услышала за спиной какой-то шорох. И тут кто-то схватил меня сзади за шею и начал душить. Я не могла позвать на помощь, не могла развернуться, чтобы оказать сопротивление. Я попыталась толкнуть ногой обидчика, но у меня ничего не получилось. Тогда я завела руки назад и попыталась отыскать его голову, но только обняла воздух.

— Сучка! Из-за тебя все провалилось! — услышала я зловещий шепот рядом с собой.

Мужской голос показался мне незнакомым. Не в силах сопротивляться, я начала медленно оседать вниз. Незнакомец склонился надо мной, громко дыша и не ослабляя кольцо рук. В глазах у меня засверкали искры.

Очнулась я от того, что почувствовала острый запах нашатыря. Во рту стоял соленый привкус крови. Странно, откуда кровь, если меня душили? Совсем с ума сошла! Откуда соленый привкус? У меня раскалывалась голова, и я мало что соображала. Вспомнила только, что в подъезде было темно… Сейчас же горел свет, и я разглядела, как надо мной заботливо склонился Володька. Оказывается, я по-прежнему лежала на лестнице.

— Ирина, все хорошо, — успокаивал рядом муж. — Все прошло. Костя подоспел вовремя!

— Шилов? — пробормотала я.

Володька взял меня на руки, прямо как в кинофильмах показывают. Герой выносит возлюбленную на руках! Я прижалась к мужу, не в силах даже обнять его за шею руками.

— Шилов за тобой тут же бросился, почуяв что-то неладное, — рассказывал между тем Володя, тяжело дыша. — Если бы не Константин…

— Где он? — спросила я.

— Сейчас увидишь, — пообещал Володька. — У нас гости!

Он резко толкнул ногой входную дверь и внес меня в квартиру. С Костиком мы столкнулись на пороге. Шилов подвинулся, пропуская Володьку в нашу гостиную, где муж бережно положил меня на диван.

— «Скорую» надо вызвать! Холодное приложить! Таблетки какие у нас там есть? — засуетился мой Володька.

— Не надо ничего, — подала я голос и с трудом присела на диване. — Мне уже лучше. Только голова немного трещит и пить хочется!

И только тут я заметила, что на полу в прихожей кто-то лежит, уткнувшись в ковер носом. Я не смогла определить по затылку, кто это был, но интуитивно догадалась, что именно этот бугай и напал на меня в подъезде.

— Это Слон! — представил незнакомца Костик и толкнул ногой связанного мужчину. — То есть Сергей Геннадиевич Борисов!

Тот перевернулся на спину и попытался сесть. Наши глаза встретились. Мне никогда не приходилось видеть такого взгляда, совершенно ничего не выражающего. Голубые глаза навыкате были больше похожи на бычьи, чем на человеческие. Слон первым отвел взгляд и повертел головой.

— Чего уставилась? Давно не виделись? — грубо спросил он, в упор глядя на меня.

— Заткнись! — прикрикнул на него Шилов. — Твое дело отвечать на вопросы, а не задавать их.

— А тебя, гнида, я урою как пить дать! — Это было брошено Косте.

Шилов подошел к Слону и схватился за его связанные за спиной руки, резко дернул их вверх, и Борисов чуть не подпрыгнул на месте, сжав зубы.

— Рассказывай! — требовательно попросил Шилов, повторив прием.

На этот раз Слон еле слышно застонал, но не проронил ни слова. Держался он стойко. И как это Костя умудрился свалить такого бугая? Хотя не удивительно, ведь Шилов обладал профессиональными бойцовскими навыками.

— Сволочь! — прошипел Слон, получив удар по животу.

За ним последовали и другие. Я не могла на это смотреть, поэтому остановила Костю:

— Хватит! Не могу видеть!

Но на Слона мой крик подействовал больше, чем тумаки Шилова.

— Я все расскажу, — сквозь зубы процедил Борисов. — Все равно ментам сдадите, а там церемониться не будут!

— Сдадим! Сдадим! — неожиданно послышался с порога знакомый мужской голос.

К нам вбежал запыхавшийся Валерка Гурьев, и я перевела взгляд на него. Валерка показал мне жестом, что, мол, все нормально, и сел рядом.

— Я же обещал, что приеду!

— Ты будешь говорить? — спрашивал Слона Костя, не отвлекаясь даже на приход Валерия.

— Костя! Ну сдался же он тебе! Нам и так все известно! — неожиданно проговорил Гурьев и подошел к Слону, все еще сидящему связанным на полу.

Гурьев погладил преступника по голове, жестко поднял подбородок, заглянул в бессмысленные бычьи глаза. Слон мотнул головой в сторону.

— Работаешь на Веденеева? — ласково спросил Валера, за спиной которого грозно возвышался Костик.

Борисов пробормотал что-то невнятное и опустил голову.

— Не слышу? — закричал Валерий.

— На него, — ответил наконец Слон сиплым голосом.

— Покровского ты замочил? — спросил Шилов.

— А Балашову? — одновременно с ним задал вопрос Валерий.

Слон молчал, поэтому Косте пришлось опять применить силовой прием. Это помогло. Слон взвыл:

— Я! Я! И Воробьева я убил! Веденеев сказал, я и сделал! Бабки он хорошие платит! Любой бы согласился. А я что, дурак?

Костик пнул его ногой и отошел в сторону.

— Дурак! Да еще какой! — огрызнулся Гурьев. — Только ты ни в чем не виноват. Поможешь нам поймать Веденеева, отпустим! Гуляй на все четыре стороны!

Слон недоверчиво посмотрел на Валерия.

— И не сомневайся! — подтвердил Гурьев.

— Что надо от меня? — прохрипел Слон.

— Звони! — Валерка протянул ему телефон. — Веденееву! Стрелу забей. Тебе же все равно надо будет ему сообщить, как с Ириной Лебедевой покончил!

— Где забивать?

— В городском парке около медведя! Прямо сейчас, — отчеканил Валерка.

— На мобильник звонить? — недовольно поморщился Слон.

Валерка кивнул.

— У Владимира Анатольевича определитель стоит, — предупредил Слон. — Он догадается, откуда я звоню! Надо по моему мобильнику.

Костик пошарил в его карманах и извлек маленький сотовый телефончик. Борисов продиктовал номер, а Валерий приставил к его уху трубку.

— Да, это Сергей. Да… Все сделано, Владимир Анатольевич… Да… Все, как сказали! Эту сучку я прибил, больше не дрыгнется. — Слон бросил робкий взгляд в мою сторону, словно бы извиняясь. — Надо встретиться… Я из города хочу смотаться после такой мокрухи… И Зуб со мной… Где? Тут до городского парка недалеко. Там и встретимся… У медведя!.. Нет, там деревянный медведь стоит… Чтобы никто не видел, надо там словиться… Все! Через час буду!

Слон говорил ровным голосом, так что Веденеев, кажется, ничего не заподозрил. А после разговора жалобно посмотрел на Гурьева.

— Где твой шеф хранит бабки? — строго спросил Шилов.

— Какие бабки? — скосил под дурачка Слон.

— Говори, гнида!

— В машине, — раскололся Борисов.

— Как в машине? Такую сумму? — удивилась я.

— У него тайник там. Шеф и ночевал в машине все это время, даже в особняк почти не заходил. Очень уж боялся потерять бабки. Я уж потом догадался, почему он так к машине прилип: сам обыскал ее и обнаружил тайник.

— Что же ты шефа своего не грохнул? И денег бы больше досталось? — спросил у Слона Гурьев.

Борисов виновато потупился. Он сделал все, что мы от него требовали, а вот Валерий своего слова не сдержал и, как только Слон произнес последнюю фразу, Гурьев скомандовал:

— А теперь к ментам!

— Вы че? Обещал же, говорил, ни в чем не виноват…

— Такого урода оставлять на свободе нельзя!

Слон хотел было дернуться в сторону, как только поднялся на ноги, но Костик крепко удержал его за плечо.

* * *

В парке было безлюдно и тихо. Я стояла в кустах, ощущая за своей спиной взволнованное дыхание Шилова. Слон прогуливался рядом с медведем, озираясь по сторонам. Я тоже осмотрелась. Менты сделали все, как надо. Облаву и в самом деле трудно было заметить: ни одной подозрительной машины, ни одного постороннего человека. Ничего, что могло бы насторожить Веденеева.

Он опаздывал уже на пять минут. Я беспокойно оглянулась на Шилова. А что, если Веденеев заметил приготовления сотрудников правоохранительных органов? Получается, что мы зря старались. Гурьеву, наверное, было неудобнее всех, так как именно он со своими связями организовал помощь милиции. Валерка же добился и того, что нам тоже разрешили вести наблюдение за этим свиданием, учитывая нашу помощь в раскрытии дела.

Стук каблуков я услышала не сразу. Костик легонько толкнул меня в плечо, и я заметила, как по аллее торопливой походкой идет незнакомый мужчина. Уверенности в том, что это был именно Веденеев, у меня не было никакой. В парке было темно. К тому же с Владимиром Анатольевичем мне еще не приходилось никогда сталкиваться нос к носу.

— Он! — уверенно прошептал Костик.

— Веденеев? — уточнила я, не сводя взгляда с незнакомца.

Костя кивнул. Высокий худощавый мужчина ускорил шаг, едва заметив Слона, прогуливающегося около сломанной лавочки, на которой совсем недавно сидела Светлана Ракитова. Веденеев озирался по сторонам, и, судя по тому, что он не замедлил шага, можно сказать, что ничего не заметил.

— Все нормально? — спросил Веденеев, подойдя к Слону.

— Да, — ответил Борисов, ни словом не обмолвившись о том, что на его шефа устроена облава. — Мне деньги нужны. Я сматываюсь из города!

— Как с бабой? — настойчиво спросил Веденеев, не торопясь отдавать Слону его долю.

— Через три дня в землю закопают!

— А ты с Зубом свяжешься? Чтобы потом проблем не было, что я не со всеми расплатился?

Слон утвердительно мотнул головой, выкатив бычьи глаза на своего шефа.

— Осталась только твоя Светка, — вспомнил Веденеев. — С ней что?

— Она будет молчать, — пообещал Слон. — Испугалась сильно и теперь даже нос боится высунуть.

— К ментам не пойдет?

— Нет!

— Ты ей тоже бабок дай, чтобы не вопила! Не жидись!

Опять последовал послушный кивок. Веденеев нехотя достал из внутреннего кармана пиджака пачку банкнот и, не пересчитывая, протянул ее Слону.

Вот тут-то и началось представление с участием рубоповцев нашего города. Из ближайших кустов бесшумно выбежали трое парней и окружили Веденеева. Еще один схватил Слона и тут же захлопнул на нем наручники.

— Сука продажная! — зашипел Веденеев и осмотрелся, отыскивая пути для отхода. Но не успел он и шага сделать назад, как за его спиной были сведены руки и защелкнулись наручники. Владимир Анатольевич затравленно смотрел на сотрудников правоохранительных органов, понимая, что все пути к отступлению отрезаны.

Каково же было его удивление, когда он увидел меня! Мы с Костиком вышли из кустов только в тот момент, когда Веденеев уже был безопасен для окружающих, и тем не менее он резко дернулся в нашу сторону, ничего не успев выкрикнуть, потому что в тот же миг его затолкали в только что подъехавший автомобиль.

— Ну, как вам? — радостно спросил Гурьев, подбегая ко мне. — Мы и тачку уже обыскали.

— И деньги нашли? Где они?

— В надежных руках, — заверил меня Валера. — Не сомневайтесь, они будут возвращены Минаевой.

Я посмотрела вслед уезжающим по аллее машинам и с облегчением вздохнула.

Content

Светлана Алешина
Крах по собственному желанию

Крах по собственному желанию

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Отсчет свидетелей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14