Светлана Алешина

Крах по собственному желанию

Глава 1

— Ирочка, дорогая, — протянул Володька. — Пора вставать!

— Еще одну минуточку, и я просыпаюсь, — заканючила я, потягиваясь в постели.

— Ты опоздаешь на работу! — заметил муж. — Вставай, завтрак уже готов!

— Володечка, как я тебя люблю, — в эйфории воскликнула я, услышав о том, что мне не придется с утра торчать у плиты.

Такие мысли, конечно, были наглостью, ведь я и так бываю на кухне считанные минуты, возложив на широкие плечи моего обожаемого супруга все домашние обязанности. Кто-нибудь подумает, что у Володьки нет никаких иных талантов, кроме кулинарных. Нет, просто так уж повелось в нашей немногочисленной семье, что муж занимается ведением домашнего хозяйства, причем никогда не упрекнул меня за это. Конечно, я тоже иногда могу приготовить что-нибудь этакое или же перестирать гору белья на радость мужу, но мне это доставляет гораздо меньше удовольствия, чем Володьке… Ну так вот! После таких размышлений меня стали мучить угрызения совести на почве почти неучастия в домашних делах. Чтобы хоть как-то утихомирить это чувство, я потянулась к мужу, откинув краешек одеяла, и чмокнула его в щеку. От неожиданности Володька смешался, но не отстранился.

— Видимо, тебе без моей помощи не обойтись, — ласково сказал он, поднял меня на руки и отнес в ванную.

Я покорно уцепилась за шею обожаемого супруга. В ванной он аккуратно поставил меня на ноги, напомнил о том, что завтрак готов, и удалился. Я встала под струю душа, проделала традиционные утренние процедуры, после которых почувствовала себя свежее и бодрее.

— Творожники! — гордо сказал Володька, как только я вошла на кухню и присела на свое место.

— Ты просто золото! — Без комплиментов обожаемому супругу не обошлось, так как Володька на самом деле заслуживал их.

Свежесваренный кофе источал аромат по всей квартире, да и вкус его был просто потрясающим. Я отложила себе в тарелку несколько творожников, полила их сливками и посыпала сахаром.

— Володь, а ты мог бы мне подарить что-нибудь необычное, потрясающее, оригинальное?.. — неожиданно спросила я, закатив глаза к потолку.

— Все, что угодно, моя дорогая, — ответил любимый муж. — А что, у нас намечается какой-то праздник?

— Нет, — разочаровала я его и тут же продолжила: — А что, нужен для этого праздник?

— Конечно, нет, — замялся он.

Тут я немного смутилась, так как требовала совершенно невозможного от супруга. Учитывая материальное положение нашей семьи, фантазия Володьки не пошла бы дальше каких-то дешевеньких сюрпризиков. К тому же муж не любил бросать слов на ветер, что сильно отличало его от других представителей сильного пола, за что я в принципе его и любила, поэтому Володька не торопился ответить на мой вопрос. Конечно, я не хотела упрекать его в том, что преподавательской зарплаты не хватает на какие-то роскошные подарки, и никогда не оскорбляла его таким образом, ибо знала, что Володя заслуживает большего, только вот его способности не оцениваются по достоинству. Муж работает исполняющим обязанности доцента на химическом факультете нашего Тарасовского университета, и зарплата у него соответствующая. Что уж говорить о каких-то потрясающих подарках, хотя он нередко балует меня, как маленького ребенка, покупая всякие безделицы.

— Если представить, что ты не ограничен в финансах и можешь себе позволить все, что угодно, — я решила не сдерживать фантазии мужа.

— Что-то необычное? — уточнил Володька.

Я кивнула, отломила кусочек творожника, густо смазанного сливками, и отправила в рот, причмокнув от удовольствия.

— Ну, не знаю, — окончательно смутился Володя. — Что-то не могу ничего придумать, достойного тебя!

— А ты постарайся, — попросила я, не отрываясь от завтрака.

— Ну, тогда я подарил бы тебе охапку цветов, — разродился наконец идеей муж. — Миллион алых роз!

— Что же в этом оригинального? — хмыкнула я.

Володька недовольно надул губы, значит, обиделся на мое замечание. Надо как-то исправлять ситуацию.

— Володечка, дорогой, я не хотела, честное слово, — жалобно заканючила я и поцеловала мужа в надутые губы, дожевывая творожник. — Только хотела сказать, что мы не способны на что-то этакое, экстраординарное. Фантазия у нас не работает! Вот что!

— Однако и лезет же тебе в голову! — удивился муж, сделав маленький глоток кофе, который уже остыл за разговором.

— Да ладно, — поскромничала я.

Володька немного оттаял и ответил мне поцелуем. Мы в молчании закончили завтрак, муж вымыл посуду и отправился на работу, я же осталась дома, чтобы привести себя в надлежащий вид: мне сегодня тоже надо было успеть на телестудию. Приодевшись и накрасившись, я взглянула на себя в зеркало — выглядела сегодня более чем привлекательно.

Добиралась до телестудии на троллейбусе, в котором, как всегда в утренние часы, было полно народа. Я привыкла к общественному транспорту, которым нередко пользовалась, и не испытывала к нему острой неприязни. Рассеянно глядя в окно и слушая объявления остановок, чтобы не пропустить свою, я вдруг поймала на себе пристальный взгляд какой-то молоденькой девушки. Незаметно посмотрела в ее сторону и увидела, что она что-то говорит своей подруге, буквально показывая на меня пальцем. Странно! Вроде бы у меня платье надето не наизнанку, да и макияж сегодня вполне приличный. Волосы, правда, я поленилась уложить, но это же не повод для того, чтобы так коситься в мою сторону. Я попыталась уловить, о чем идет речь, чтобы выяснить причину такого внимания к своей персоне.

— Это она! Я тебе точно говорю! — возбужденно шептала одна другой.

— Да ты что? — удивлялась подруга. — Станет такая популярная дама ездить в троллейбусе.

— Она, клянусь! — ответила собеседница.

— Ирина Лебедева? — уточнила подруга, а я вздрогнула при упоминании своего имени и фамилии.

Собеседница кивнула и заметила, что часто встречается со мной в троллейбусе и выхожу я как раз около здания, где располагается Тарасовское телевидение.

— На экране она выглядит лучше! — без стеснения заметила подруга, и девушки тут же потеряли интерес ко мне, переводя разговор на другую тему.

Я демонстративно отвернулась от болтушек, возмущенная последним замечанием. Подумаешь, какие красавицы! Конечно, перед съемками на телевидении со мной работает профессиональный визажист и макияж делает соответствующий. Но и в жизни я выгляжу совсем неплохо. Задетая за живое репликами девушек, которые уже вышли передо мной, я смотрела в окно в ожидании, когда троллейбус доплетется до нужной остановки.

Я работаю на местном телевидении, где веду авторскую программу «Женское счастье», которая пользуется популярностью в нашем городе, и меня часто узнают на улице. Причем большинство моей аудитории, соответственно, женщины, девушки, старушки и девочки, словом, представительницы прекрасного пола, которые независимо от возраста хотят разобраться, в чем же заключается женское счастье. Для того чтобы им легче было сделать это, я приглашаю на программу, как правило, героинь, которым есть чем гордиться, так как они кое-чего добились в жизни. И уже со счета сбилась, сколько бизнесвумен побывало в прямом эфире нашей программы. А если прибавить к их общему числу еще и спортсменок, стилистов, модельеров, манекенщиц, да просто интересных людей, то можно понять, почему мое ток-шоу существует такое длительное время, к тому же и выходит всего лишь раз в неделю по установленному графику, в пятницу.

Сегодня еще только понедельник, поэтому, вспомнив об этом, я с облегчением вздохнула: времени для подготовки очередной программы вполне хватало. Правда, у нашей редакции, кроме кандидатуры героини, ничего пока не было готово. Но это не страшно! Благо, что теперь мы решили пригласить в эфир действительно личность довольно экстраординарную!

Я спокойно вышла из троллейбуса, выбросила в урну на остановке талончик, изрядно смятый мною во время всей поездки, и направилась к зданию ГТРК, куда стекались к началу трудового дня остальные работники. На проходной меня остановил новый охранник, который строго потребовал, чтобы я предъявила пропуск. Я протянула ему в раскрытом виде журналистское удостоверение, на которое широкоплечий молодой человек в камуфляже только мельком взглянул и пропустил меня. Зачем тогда спрашивать документ, если даже не успеваешь рассмотреть его? Что за пренебрежение к своим рабочим обязанностям! Нет! Система охраны у нас работает из рук вон плохо, к тому же охранники меняются как перчатки, поэтому мне и приходится первое время каждому новому стражу порядка показывать удостоверение, дожидаясь, пока он не запомнит меня в лицо. Я прошла через проходную и направлялась уже по аллее к зданию телецентра, как вдруг услышала сзади знакомый мужской голос и обернулась.

— Ира, подожди!

За мной на всех парусах мчался невысокого роста мужчина, в котором я сразу узнала Валерку Гурьева, репортера «Криминальной хроники» на телевидении, и, хотя его программа не имеет ничего общего с моей, мы часто общаемся с ним в силу личных симпатий. Валерий выручает меня нередко из всяких передряг, к тому же обладает полезными знакомствами как в мире криминальном, так и в правоохранительных органах.

— Ты что так бежишь? Разве уже опаздываем? — поинтересовался он, взглядывая на часы. — Как всегда, пунктуальны! Что у вас нового?

— Да все как всегда, — без энтузиазма ответила я.

— Хорошо, что хоть так, а у нас вообще глухо, — озабоченно вздохнул он. — В поисках материала для «Криминальной хроники» все выходные пробегал, и хоть бы что! Опять про бомжей надоевших придется рассказывать.

— Еще не вечер… — заметила я и тут же прикусила язык, решив не продолжать этой мысли, дабы не накликать на жителей Тарасова эксцессов, связанных с криминальными элементами.

Валерка хмыкнул в ответ, пообещав, что если у него появится свободное время, то он забежит к нам в гости. Я поднялась на второй этаж, где располагалась редакция нашей программы, и открыла дверь кабинета. Моршакова Галина Сергеевна, режиссер программы и самый старший член нашей редакции, сидела за своим столом и что-то писала. Несмотря на явную занятость, она приподняла голову и поприветствовала меня.

— Галина Сергеевна, вы, как всегда, выглядите очаровательно, и новая прическа вам к лицу, — заметила я, хотя с такой фразы можно было начинать практически каждый рабочий день, так как Галина Сергеевна часто меняла прическу.

— Правда нравится? — спросила она, кокетливо поправляя романтический пучок на затылке. — Мечта!

— Вы осуществили свою мечту?

— Нет, это название прически, — пояснила Галина Сергеевна. — И взяли за стрижку недорого. Ирочка, тебе тоже не мешало бы позаботиться о своей внешности.

Да что они все сегодня сговорились, что ли? Я взглянула на себя в зеркало и не согласилась с рекомендацией режиссера: меня все во мне устраивало. Хватит и того, что я в этом месяце расщедрилась на новую косметику. Услуги парикмахера я пока оплатить не в состоянии!

— А что это вы так рано? — удивилась я тому, что Моршакова не опоздала на работу, как обычно.

— Дел много! Ты в курсе, что Михалева придет к нам сегодня утром, около десяти?

— Вы назначили ей встречу? — переспросила я, догадавшись, что Галина Сергеевна говорит об очередной участнице нашей программы.

— Мы в выходные с ней созванивались, и она готова уже сегодня обсудить сценарий, — сообщила Галина Сергеевна, отрываясь от бумаг и вставая со своего места.

— Что, уже и сценарий готов? — обрадовалась я.

Моршакова протянула мне несколько листов, над которыми работала. Я присела в кресло, стоящее в нашем кабинете и персонально не принадлежащее никому в нашем рабочем коллективе, потому-то и пользовалось большой популярностью. Галина Сергеевна по ходу прочтения отпускала разные комментарии, как бы рекламируя написанный ею сценарий. Меня все в нем устраивало, тем более что Галина Сергеевна на этом деле собаку съела, и сомневаться в ее профессионализме не было оснований.

— Кошелев утвердил? — поинтересовалась я после того, как познакомилась с текстом.

Евгений Васильевич Кошелев занимал должность заместителя главного редактора ГТРК и был нашим непосредственным начальником. По его настоятельной просьбе мы должны были обговаривать каждую кандидатуру очередной героини с ним, а иногда его интересовал и сценарий.

— Пойду сегодня к нему, — сообщила Моршакова, а затем добавила: — А может, он меня сейчас примет?

— Попробуйте, — посоветовала я Галине Сергеевне, взглянув на часы.

Уже половина десятого, а остальных сотрудников на рабочем месте нет. Отсутствию Павла Старовойтова, нашего оператора, я не удивлялась, а вот что Лера Казаринова опаздывает, показалось мне странным. Лера — помощник режиссера, и, кроме того, она человек, отличающийся повышенной ответственностью, всегда дисциплинированна, собранна и пунктуальна.

Галина Сергеевна, убедившись по телефону, что Кошелев на месте, тут же напросилась к нему на прием. При выходе из кабинета она нос к носу столкнулась с Казариновой, которая никак не могла отдышаться. Галина Сергеевна строго посмотрела на нее и вышла.

— Ой, простите, ради бога, — растерянно бормотала Лера. — Никак не могла добраться. Трамваи все встали! На линии произошла авария!

— Лерочка, один раз в год позволительно опаздывать, — успокоила я помрежа.

— Но сегодня же назначена встреча с героиней, — напомнила Лера. — И хотелось бы присутствовать при этом. Очень уж интересная женщина! Кстати, я и газетку захватила, там есть реклама ее фирмы. Смотрите!

Лера развернула передо мной один из номеров местной газеты «Тарасовские вести» и прочитала отчеркнутое ею красочное рекламное объявление фирмы «Презент», написанное буквами с загогулинами, какие обычно бывают в поздравительных открытках.

«Вам надоели скучные будни? Вам хочется дарить любимым и друзьям праздник каждый день? Обратитесь к нам, и мы осуществим любые ваши желания! С нами нескучно! Организация праздников, презентаций, банкетов и других торжеств. Оригинально и с фантазией! О таком вы не могли даже и мечтать!»

Само рекламное объявление было оформлено со вкусом в сине-желтой гамме, и читатель не мог не обратить на него внимания.

— Случайно наткнулась, — оправдывалась Лера.

— На что наткнулась? — послышался голос Паши Старовойтова, который как раз в этот момент входил в наш кабинет.

Павлик работал на программе оператором, но не прямого эфира. Он подготавливал материалы для нее и заранее снимал интересные сюжеты. Зрителю же любопытно увидеть свою героиню не только в интерьере студии, но и в рабочей обстановке, у себя дома, в спортивном зале. Перед каждой программой Павлик готовит несколько таких сюжетов. Соответственно постоянно торчать на работе не входит в его обязанности, тем не менее Павла чаще можно застать в нашем кабинете. Причиной тому — симпатичная, стройная, сероглазая красавица, то есть Лера Казаринова, в которую Павлик тайно влюблен, хотя для всех членов редакции его чувства давно перестали быть тайной. Валерия относится к его чувствам снисходительно, не допуская никаких вольностей. Тем не менее внимание и ухаживания Павла льстят ее самолюбию.

Старовойтов просмотрел объявление, заметил, что текст составлен вполне профессионально, и оценил красочное оформление.

— Все! Утвердил! Даже пикнуть ничего не успел! — возбужденно проговорила Галина Сергеевна, влетая в кабинет, как фурия, после общения с Кошелевым. — Юлия Александровна еще не подошла?

— Нет, — ответила Лера. — Может быть, нам самим съездить к ней на фирму, как раз и съемку там сделаем?

— Она точно сказала, что подъедет, — заверила всех Моршакова и тут же скомандовала: — Так что ждем здесь!

Команду Моршаковой прервал телефонный звонок. Я подняла трубку, и охранник ледяным голосом сообщил, что нас в проходной ожидает женщина. Я сразу догадалась, что он говорит о Юлии Александровне Михалевой, поэтому отрядила Пашку ее встретить.

Пятнадцать минут одиннадцатого! Я навела порядок на своем столе, сложив стопкой разбросанные бумаги, поправила телефонный аппарат и в ожидании села на свое место.

Галина Сергеевна договорилась о встрече по телефону, поэтому героиню всем нам предстояло увидеть впервые, но внешний вид Юлии Александровны не разочаровал нас. Она выглядела просто обворожительно и явно относилась к тому типу женщин, которые умеют ухаживать за собой и тщательно скрывают все изъяны своей внешности. Но у Михалевой все было идеально. Хотя сочетание темных, почти черных волос с зелеными глазами всегда было привлекательно, может быть, из-за того, что встречалось довольно редко. Я вспомнила, что в анкетных данных говорилось, что Михалевой чуть больше тридцати лет, но выглядела она значительно моложе. Четкие линии макияжа, тщательно уложенные волосы, строгий, элегантный костюм желтого цвета — все это я рассматривала с большим интересом. Внимание же Старовойтова привлекли стройные длинные ноги, на которые он время от времени незаметно поглядывал.

— Простите за опоздание, но мне срочно нужно было оговорить с одним клиентом условия договора, — извинилась Юлия Александровна, усаживаясь на почетное место в кресле.

— Ничего страшного, — успокоила Галина Сергеевна и представила членов нашей редакции.

Юлия Александровна каждому отдельно открыто улыбнулась, обнажив ряд ровных белоснежных зубов. Ее вниманием особенно был польщен Павлик, который, как любой мужчина, никогда не оставался равнодушным к женской красоте.

— Я уже подготовила сценарий программы с вашим участием, — похвалилась Моршакова, — поэтому вы можете с ним ознакомиться.

— А разве ваша программа идет не в прямом эфире? — удивилась Юлия Александровна. — Я полагала, что будет полная импровизация.

— В прямом эфире, — подтвердила я. — Но мы всегда составляем приблизительный сценарий, чтобы вопросы не стали для вас полной неожиданностью.

— А по-моему, неожиданность — это так здорово, — Юлия Александровна взмахнула длинными черными ресницами. — Нет ничего скучнее, чем составление каких-то сценариев, планов, которые всегда исключают внезапные повороты событий!

— А вы сами разве не занимаетесь написанием сценариев? — хмыкнула Лера, явно оскорбившись замечанием Михалевой, может быть, еще и потому, что Павел буквально поедал героиню взглядом.

— У нас немного другой профиль работы, — уточнила Юлия Александровна. — Мы как раз устраиваем сюрпризы, о которых иногда не в курсе даже сам заказчик. Скажем, буквально несколько дней назад один молодой человек попросил нас придумать для своей любимой девушки оригинальный подарок. В результате подарок явился сюрпризом и для него самого.

— И какой же это подарок? — заинтересовалась я, вспомнив о том, что фантазия моего Володьки ограничилась лишь огромным букетом цветов.

— В романтической обстановке парень преподнес любимой шкатулку… — рассказала Юлия Александровна.

— И что же в этом необычного? — спросила Лера, но Михалева не обратила на ее вопрос никакого внимания.

— …Девушка открыла ее, и из шкатулки вылетело огромное количество бабочек всех цветов и размеров, привезенных из восточных государств по нашему заказу!

— Вот это да! — воскликнул Павлик мечтательно.

— Юлия Александровна, вы организовали очень нужную фирму, — похвалила я Михалеву. — У многих наших людей с фантазией туговато, и, кроме каких-то примитивных вещей, ничего путного они придумать не могут. Ну, в крайнем случае, букет…

— Букет цветов — это не так банально, как думают многие, — поправила меня Михалева. — Однажды мы дарили букет белоснежных лилий, на лепестках которых были инициалы именинницы, и использовали для этого специальную жидкость нежно-розового цвета. К тому же вы забываете о том, что дарить цветы тоже можно по-разному. Например, как-то мы буквально засыпали дом одной представительницы прекрасного пола огромным количеством роз, спуская их с вертолета. Такой своеобразный дождик в ее честь устроил муж!

— Так вы что же, занимаетесь только раздачей подарков за бешеные деньги? — коварно спросила Лера.

— Нет, можем устроить пикники, гулянье, всякие торжества, — Юлия Александровна спокойно отреагировала на ее замечание, — причем можем организовать участие известных людей, появление которых для большинства гостей становится неожиданностью.

— Вот бы побывать на одном таком празднике! — мечтательно сказал Павлик, крутясь вокруг кресла, на котором сидела героиня.

— Так в чем же дело? — сразу нашлась Юлия Александровна. — Как я поняла, вам требуются еще и интересные сюжеты о работе моей фирмы, а чем не эксклюзив — съемка одного из торжеств. Я сегодня как раз улаживала формальности по заказу, из-за которого и опоздала к вам на встречу. Один состоятельный господин пожелал сделать неожиданный сюрприз своим друзьям в день своего рождения.

— Какой же, интересно? — нетерпеливо спросила Галина Сергеевна.

— Если я сейчас вам все расскажу, то это уже не будет сюрпризом. Вы не получите настоящего удовольствия. Но поверьте, что не пожалеете об увиденном! — сообщила Юлия Александровна.

— Вы хотите сказать, что мы можем запечатлеть на пленку одно из ваших представлений? — уточнила я.

— Конечно, и без проблем, — подтвердила Михалева. — Если только вы сегодня свободны.

— До пятницы я совершенно свободен! — пискливо прокричал Павлик, изображая популярную зверюшку из всем известного мультика.

Лера покосилась в его сторону. На самом деле увлеченный мужчина бывает просто смешон, и Павлик доказывал это всем своим видом. Старовойтов уже был готов идти с этой женщиной хоть на край света, несмотря на то что на взаимные чувства ему нечего было рассчитывать. Юлия Александровна, разумеется, заметила, что он симпатизирует ей, но сделала вид, что не обратила на них никакого внимания. Зато Лера была возмущена до предела и была бы, наверное, рада, чтобы эта коварная женщина отказалась от участия в нашей программе.

— А вы уверены, понравится ли вашему клиенту, если на его торжестве будет присутствовать съемочная группа? — нерешительно поинтересовалась Казаринова.

— Насколько я знаю, от бесплатной рекламы по телевидению еще никто не отказывался, — спокойно ответила руководительница «Презента». — Гузанов Виктор Анатольевич — владелец сети салонов сотовой связи «Мобилайн», так что банкет должен будет пройти на соответствующем уровне. Так вы едете?

— Да-да, — поспешно ответил Старовойтов и тут же схватил в руки свою камеру.

— Юлия Александровна, нам надо будет еще выбить машину для съемочной группы, — сообщила я, хотя Павел всегда занимался операторской работой один, тем не менее весь коллектив обычно присутствовал на съемках.

— А я вас не тороплю, — ответила Михалева. — Банкет начнется около пяти часов вечера, так что у вас еще есть время подготовиться. Мы можем встретиться с вами прямо на месте.

— Где все это будет проходить? — спросила Галина Сергеевна.

— На Кумысной поляне, за городом, — сообщила Юлия Александровна. — Там есть специально оборудованное место для подобных торжеств. И место очень живописное, расположено на невысоком холме, с которого открывается прекрасный вид на окрестности.

— Вот это да! — присвистнул Павлик. — Может быть, нам стоит заранее подъехать туда?

— Нет, — резко оборвала его Михалева. — Вы сами понимаете, что сейчас там полным ходом идут приготовления к банкету, и видеть это вам незачем. А потом, гораздо приятнее сразу окунуться в атмосферу праздника, а не перейти к ней от дотошных приготовлений.

— Хорошо, Юлия Александровна, — согласилась я. — Мы подъедем к пяти на Кумысную поляну.

— Я там вас встречу и познакомлю с именинником, — пообещала Михалева и уже собиралась уходить, когда Галина Сергеевна еще раз предложила ей ознакомиться со сценарием, чтобы определить круг вопросов, которые нежелательны в ходе общения в прямом эфире.

После того как Моршакова обсудила формальности, наша будущая героиня попрощалась со всеми, и Павлик пошел проводить ее до проходной. Михалева благосклонно согласилась на это, и они вдвоем вышли из кабинета.

— А Павлик-то, Павлик так и вьется вокруг нее! — заметила Галина Сергеевна. — Уж не влюбился ли?

— Да вы что? Сердце его всецело принадлежит Лерочке, — ответила я, кинув взгляд на Казаринову.

— Да не нужен он мне, пусть таскается за кем хочет! — в сердцах бросила она. — Я же в его жизнь не лезу!

— Перед такой женщиной у нашего Пашки никаких шансов, — усмехнулась Галина Сергеевна.

— Мы что, на самом деле поедем на съемку банкета? — перевела разговор на другую тему Лера, так как не хотела больше обсуждать амурные дела своего тайного воздыхателя.

— Да! — уверенно ответила я. — Во-первых, такой шанс упускать нельзя, во-вторых, материал должен будет получиться на самом деле стоящий, а в-третьих, так мы ближе познакомимся не только с Михалевой, но и с работниками ее фирмы.

По возвращении Пашки мы занялись выбиванием машины для выезда на Кумысную поляну, думая, что в наше распоряжение предоставят автомобиль Костика Шилова, который работал водителем. Костя никогда не отказывал нам, может быть, по причине того, что я была ему симпатична, но в данный момент он был где-то на выезде, причем будет отсутствовать почти весь день. Поэтому нам пришлось согласиться на стандартную «Газель», расписанную опознавательными знаками нашей телерадиокомпании. Да и водитель нам достался тоже не ахти.

Михалыч хоть и исполнял исправно свои обязанности, но постоянно был чем-то недоволен. И в этот раз он возмутился тем, что машина понадобилась в конце рабочего дня. Конечно, приехать на пикник на «Волге» Шилова было бы гораздо презентабельней, но деваться было некуда.

Глава 2

С трассы мы свернули, ориентируясь на один-единственный указатель в сторону Кумысной поляны, и на этом асфальтированная трасса закончилась. Покрытая рытвинами и буераками, эта дорога была усыпана щебнем, что отнюдь не делало ее пригодной для передвижения на машине.

— Черт побери! Да тут всю машину раздолбать можно! — ругался Михалыч, стараясь объезжать кочки, которые на самом деле встречались тут на каждом шагу.

— Ты давай поаккуратней. У меня все-таки камера! — прикрикнул на него Павлик, взяв на руки свою операторскую аппаратуру.

— Нечего было в такую глушь ехать! Дорога не видишь какая? Тут сам черт ногу сломит! — тем же тоном отвечал ему Михалыч и резко дернул руль на повороте так, что аж Галина Сергеевна вскрикнула.

— Неужели все приглашенные должны пройти через эти испытания по дороге на банкет? — заметила Лера. — Что, туда нет другого пути? Или Михалева забыла нас предупредить?

— Помню, в молодости мы ездили именно по этой дороге на Кумыску, — авторитетно заявил Старовойтов, намекая на то, что в свои двадцать пять он уже не молодежь. — Однажды мы даже пешком шли часа два, чтобы только на полянке сосиски пожарить.

— Может быть, тебе и сейчас пешком прогуляться? — предложил оператору Михалыч.

Павлик тут же замолчал. Я терпеливо сносила броски машины из стороны в сторону и обдумывала предстоящую съемку. Юлия Александровна перезванивала нам в три часа и уточняла, в котором часу мы прибудем на место. Я заверила ее, что подъедем к самому началу банкета, то есть к пяти, а сейчас было уже около половины пятого. Я никогда не была на Кумысной поляне, впрочем, как и большинство съемочной группы, поэтому дорогу Михалычу показывал Павлик.

— Долго нам еще? — нетерпеливо спросила у Старовойтова Галина Сергеевна.

— Нет, сейчас будет поворот, а затем немного вверх, а там еще около пятисот метров, и мы на месте, — сообщил Павлик.

Михалыч слышал его ответ и еще прибавил газу, обрадовавшись, что издевательства над его машиной наконец-то закончатся. Но за поворотом нас ждал сюрприз в виде дорожного знака, запрещающего движение дальше из-за ремонтных работ. Кроме того, на дороге лежало толстое бревно, которое объехать было невозможно. Михалыч от неожиданности резко затормозил, и в салоне автомобиля послышался визгливый крик Галины Сергеевны.

— Все, приехали! — доложил Михалыч и вышел из машины.

За ним засеменил и Павлик. Оба уставились на дорожный знак, затем на бревно. Разумеется, убрать такую тяжесть с дороги они были не в состоянии, поэтому доехать даже до ремонтных работ не представлялось возможным.

— Как жаль, тут каких-нибудь метров пятьсот осталось, не больше, — причмокнув, сообщил Старовойтов.

— Что будем делать? — спросила Галина Сергеевна, выбираясь из машины. — Там вообще проехать нельзя?

— Не знаю. Даже если мы и уберем эту махину, — Михалыч кивнул на бревно, — дальше идут ремонтные работы!

— Пойдемте пешком, — первым предложил Павлик. — Здесь осталось-то всего ничего. А то мы опоздаем на банкет.

— Может быть, отыскать другую дорогу? — предложила Галина Сергеевна, которая хоть и знала о том, что мы едем на природу, все равно надела туфли на высоких каблуках, чтобы соответствующе выглядеть.

— Интересно, а как же остальные гости попали на торжество? — задалась я вопросом. — Если здесь проехать нельзя, значит, где-то наверняка существует другая дорога.

— Логично, — согласился Павлик.

— Поедем обратно? — неуверенно спросил Михалыч.

— Мы же опоздаем и пропустим самое интересное! — в отчаянии воскликнул Павлик.

— Другого пути у нас нет, — согласилась я с Михалычем и собралась уже залезть обратно в «Газель», но меня остановил Павел.

— Ира, пойдем пешком, — требовательно сказал он. — Я знаю, как пройти! Мы точно не заблудимся. А остальные пусть ищут другую дорогу на Кумысную поляну. Зато мы хоть к началу подойдем, я и заснять все успею.

— Ты что, и камеру с собой потащишь? — удивилась я.

Павлик уверенно кивнул, заметив, что я передумала садиться в «Газель».

— Чего только не сделает мужчина, чтобы повидаться со своей любовью, — задумчиво заметила Галина Сергеевна. — Даже Павлик согласен волочить камеру на гору!

Я посмотрела в сторону Леры, которая за всю поездку не произнесла почти ни слова. У нее вообще сегодня разительно испортилось настроение с того момента, как Старовойтов бросил первый заинтересованный взгляд на Михалеву.

Предложение Пашки на самом деле было резонным, и у нас оставалось только два пути: опоздать к началу банкета или прийти туда пешком в неполном составе. Немного поколебавшись, я согласилась с Павлом.

Галина Сергеевна и Лера, с которыми мы договорились встретиться на поляне, опять уселись в «Газель». Михалыч умело развернулся на узкой дороге и поехал в обратную сторону, и Павлик даже помахал им вслед рукой.

— Ну что, пошли? — спросил он у меня, вскидывая камеру на плечо.

Я перешагнула через бревно и уверенно пошла по посыпанной щебенкой дороге, которая поднималась в гору, где нас, вероятно, уже поджидала Юлия Александровна, так как время близилось к пяти. По дороге Павлик не умолкая рассказывал, как часто в студенческие годы он именно на Кумысной поляне любил отдыхать.

— А что? Недалеко от города, природа, свежий воздух, и добраться легко, — заметил наш оператор.

— Да, очень легко, — вздыхая, ответила я. — Стой!

— Что случилось?

— Щебенка в туфлю попала.

Я расстегнула замочек и потрясла ею. Выпал маленький камешек. За всю дорогу эту процедуру мне пришлось произвести раза четыре, не меньше.

— Странно, что не слышно ни музыки, ни смеха, — удивился Павел, когда мы были уже недалеко от того места, где предполагался банкет Гузанова. — У них там поминки, что ли?

Я промолчала ему в ответ, так как дорога в гору меня доконала, и я мечтала как можно скорее добраться до места назначения. Говоря о пятистах оставшихся метрах, Павлик явно приврал, так как мы взобрались на гору только через полчаса, естественно, опоздав к началу банкета.

Я первой заметила ряд машин, потому что мы взобрались на поляну как раз со стороны импровизированной стоянки. Машин было много, и большинство из них иномарки, отливающие на солнышке перламутром. На стоянке толпилось несколько человек, как я поняла, водители, которые первые и встретили нас со Старовойтовым. В тот момент мы с ним были мало похожи на представителей телевизионной компании, хотя Пашка и держал в руках камеру.

— Вам чего здесь надо? — грубо остановил нас широкоплечий молодой человек в камуфляжном костюме. — Куда лезете?

— Нам надо к Гузанову Виктору Анатольевичу, — сообщила я, в который раз вытряхивая из обуви остатки щебенки.

— К кому? К Виктору Анатольевичу? — удивился молодой человек и преградил нам путь на небольшой аллейке, которая, видимо, и вела к банкетному залу. — Он вас не приглашал, поэтому валите отсюда!

— Чего? — возмутился Павлик. — Ты сейчас сам отсюда свалишь!

Я решила уладить это недоразумение и развернула перед незнакомым молодым человеком журналистское удостоверение. Охранник внимательно осмотрел его, сверил фотографию с моим лицом, затем возвратил его, но не двинулся с места.

— Молодой человек, мы пришли специально по приглашению Михалевой Юлии Александровны, чтобы организовать съемку банкета, — объяснила я. — Вы можете сами спросить об этом у нее. Она подтвердит!

— Делать мне больше нечего, как разыскивать ее, — хмыкнул молодой человек. — Мое дело охранять порядочных людей от таких типов, вроде вас.

Павлик опять хотел возмутиться, но тут на стоянку вывернула наша «Газель», расписанная опознавательными знаками телерадиокомпании, за рулем которой сидел Михалыч. Охранник сразу же обратил внимание на нее, с подозрением наблюдая и за нами: вот, мол, это и есть представители телевидения, а вы тут с поддельными удостоверениями шляетесь! Странно, что машине он поверил больше, чем нам.

— Михалыч, что-то вы быстро! — сразу же сориентировался Павлик, чтобы доказать нашу причастность к этой машине.

— Надо было с нами ехать, — буркнул Михалыч. — Вы что здесь стоите?

Тот же вопрос последовал и от подошедших Галины Сергеевны с Лерой. Охранник посмотрел все удостоверения и, даже не подумав извиниться перед нами с Пашкой, сошел с аллейки, пропуская нас.

— По аллее прямо, а потом направо, там столы, — буркнул он.

Кумысная поляна и в самом деле располагалась в очень живописном месте, несмотря на то что находилась недалеко от города. С одной стороны аллеи открывался вид на окрестности, где стояли в основном частные особняки состоятельных граждан, а с другой — на березняк. Я любовалась открывшейся передо мной панорамой, поэтому даже не смотрела под ноги. Хотя по сравнению с щебнем асфальтированная дорога казалась просто пухом.

Постепенно стали слышны громкие голоса, но разобрать их было невозможно. Видимо, мы шли в правильном направлении, все гости уже собрались, и наша компания брела в полном одиночестве. Завернув по аллейке направо, мы вышли как раз к импровизированному банкетному залу. Честно говоря, пикник на природе я представляла себе несколько по-иному. И, конечно, уж никак не думала, что все приглашенные будут сидеть на корточках перед скатертью, разложенной на земле. Я была готова к тому, что на поляне будут расставлены столы, но не предполагала, что их будет такое невообразимое количество. Мне почему-то вспомнился ролик, часто прокручиваемый на нашем телевидении в целях рекламы какой-то моющей жидкости. Я прикинула, что для мытья посуды со всех этих столов потребуется две бутылочки этого средства.

Гости уже сидели за накрытыми столами, которые ломились от всякой всячины. Именинника я не нашла, совершенно растерявшись от такого столпотворения. Нам стало не слишком удобно оттого, что мы нарушаем это уединение, и с каждым шагом нерешительность эта все возрастала. Вокруг столов сновали официанты, меняя блюда, поэтому, к нашей радости, на нас практически никто не обратил внимания. Надо сказать, что выглядели мы вполне достойно, не считая того, что нам со Старовойтовым пришлось долго лезть в гору.

— Ирина Анатольевна, здравствуйте, — послышался знакомый голос, и к нам поспешила Юлия Александровна. — Для вас специально оставила несколько мест за столом рядом с собой.

— А как же мы будем снимать? — сразу спросил Павлик.

— Пока еще ничего интересного, — неожиданно разочаровала она нас. — Представление начнется где-то около семи часов, а за это время вы можете отдохнуть в нашей компании.

— Нам еще надо будет наладить аппаратуру, повыбирать нужные ракурсы, — деловито сообщил Павлик.

— Успеете это сделать, — опять возразила Юлия Александровна. — А сейчас — прошу!

Я оглядела столы и заметила, что один из них пустой. К нему-то нас и пригласила Михалева. Пока мы рассаживались, официанты принесли горячее и поставили перед нами несколько блюд. Я села рядом с Юлией Александровной. Однако странно, что нас даже не представили гостям.

— Большинство собравшихся в курсе, что я организовала присутствие сегодня у нас телевизионщиков, — сообщила Юлия Александровна, словно прочитав мои мысли. — Здесь все настолько знакомы, что в представлении не нуждаются. Виктор Анатольевич решил отпраздновать свой день рождения в узком кругу и собрал только родственников и самых близких друзей.

Я еще раз обвела взглядом полянку, обустроенную под банкетный зал, и поразилась, что узкий круг собравшихся включал в себя человек этак сто, не меньше. Несмотря на то что это был своеобразный пикник на природе, все мужчины были в строгих костюмах, а женщины — в вечерних платьях.

— Вы подоспели вовремя: только недавно началась официальная часть. — Юлия Александровна обратилась не только ко мне, а ко всем моим коллегам. — Виктор Анатольевич уже получил поздравления от своих близких родственников…

— А где же сам Гузанов? — перебила ее Галина Сергеевна, хотя этот вопрос интересовал и меня тоже.

— Вон за тем столом, — Михалева кивнула на стол, стоящий, по существу, в самом центре. — Он в светлом костюме.

Мы все впятером повернулись в ту сторону. Полный, совершенно лысый мужчина, оживленно беседующий о чем-то со своим соседом справа, видимо, и был Виктором Анатольевичем Гузановым, если ориентироваться на указания Михалевой. Ему было не больше сорока лет, хотя лысина немного старила его. Маленькие карие глаза и широкий нос нисколько не портили его внешности, и сразу было видно, что он относится к состоятельным господам, судя по ухоженному виду и очень дорогому костюму. Хотя уже по тому, как шикарно он празднует свой день рождения, можно сказать, что Гузанов не бедствует.

— Рядом с ним жена? — уточнила я у Михалевой, обратив внимание на миловидную женщину, одетую очень скромно.

Юлия Александровна кивнула, и я внимательнее присмотрелась к этой женщине. Честно говоря, такой солидный господин, как Гузанов, в моем понимании, должен был взять в жены какую-нибудь длинноногую красавицу, но Екатерина Дмитриевна была вполне заурядной внешности. Длинные каштановые волосы были тщательно уложены, серые глаза растерянно смотрели по сторонам, а тонкие губы были неподвижны. Екатерина Дмитриевна даже не улыбалась. К тому же она, вероятно, отличалась скромностью и молчаливостью, так как не произнесла ни одного слова, пока я за ней наблюдала. Интересно, что в такой женщине нашел Виктор Анатольевич?

— Ему сегодня исполнилось сорок лет! Юбилей! — гордо оповестила Юлия Александровна, невольно вторгаясь в мои размышления. — А вы что же ничего не едите? Стеснение здесь не к месту, вам еще работать целый вечер!

Мы прониклись ее замечанием и в течение пяти минут увлеченно поедали деликатесы, выставленные на столе. Видимо, как раз теперь в тостах был перерыв, потому что все гости делали то же самое, что и мы.

По истечении некоторого времени голоса постепенно стали стихать, и мы все свое внимание обратили на именинника, вставшего со своего места. Стало заметно, что Гузанов был еще и высокого роста. Виктор Анатольевич держал фужер в вытянутой руке.

— Сейчас опять пойдут поздравления, — прокомментировала Юлия Александровна. — От официальной части никуда не денешься. Но мы попытались как-то это все оживить. Обратите внимание на того мужичка в красном пиджаке.

Юлия Александровна указала в центр банкетного зала, и я увидела стройного высокого мужчину в менее шикарном костюме, чем у прочих приглашенных. Вид у него был несколько расхлябанный. Одно его лицо уже вызывало смех, так как он нацепил себе на нос клоунский шарик. Мужичок суетливо бегал по площадке и подходил к каждому, говорившему поздравление.

— Можно сказать, что он играет роль тамады, — пояснила Юлия Александровна.

На самом же деле мне показалось, что этот беспокойный мужичонка изображал из себя шута. Каждое поздравление он комментировал, не стесняясь в выражениях, что вызывало то и дело у гостей приступы смеха. Но издевательства над гостями были затем вознаграждены. Мужичок таскал за собой объемистый мешок, щедро раздавая направо и налево небольшие подарки. Тоже мне, Дед Мороз нашелся посреди лета!

— А это вам книжонка, чтоб знал и ваш мальчонка, как род свой продолжать! — громко выкрикнул тамада с шариком на носу и вручил кому-то из гостей «Сексуальную энциклопедию».

— Может быть, нам это надо было заснять? — спросил Павлик, который оценил шутку остряка по достоинству.

— Какой вы, право, нетерпеливый?! Я же сказала, что не раньше семи часов, — напомнила Юлия Александровна, взглянув на Павла. — Хочу предупредить, что вам придется снимать окрестности, поэтому настраивайте камеры сразу на дальнюю съемку.

— Вы планируете фейерверк? — радостно вскрикнула Лера.

— Можно сказать и так, — уклончиво ответила Юлия Александровна.

Поздравления прервались неожиданно, как только мужичок с клоунским шариком громко выкрикнул:

— А сейчас для вас, друзья, звезд огромная семья! Путин, Галкин и Киркоров, Пугачева и Кобзон! Будет вам веселья вдоволь и от еды ломиться стол!

На импровизированную сцену выскочил молодой человек, загримированный под всем известного певца, и затянул песню, текст которой был переделан в соответствии с тематикой праздника. Пародия была просто великолепной, впрочем, как и выход всех остальных актеров. Гости чуть ли не падали со стульев от смеха. Сам именинник частенько откидывался на спинку стула, не в силах сдержать свои эмоции.

После полуторачасового веселья Михалева сказала Павлу, что можно готовиться к съемке, и Старовойтов поднялся с места, чтобы установить аппаратуру. Галина Сергеевна с Лерой тоже встали из-за стола, чтобы помочь оператору. За столом остались только я, Юлия Александровна и Михалыч, которому весь этот банкет пришелся не по вкусу. Он не рассчитывал, что мы задержимся здесь так надолго, поэтому время от времени бурчал что-то себе под нос, несмотря на всеобщее веселье. Все-таки жаль, что с нами не поехал Шилов!

Глава 3

Банкет был в самом разгаре, когда мы, по рекомендации Михалевой, начали съемку, и некоторые гости так захмелели, что позволяли себе выкрики из-за стола. Развлекательная программа закончилась, и опять возобновились поздравления. Ведущий веселья с клоунским носом куда-то пропал. Гости рассаживались по своим местам и выслушивали очередные тосты. В какой-то момент Юлия Александровна показала Пашке глазами на стол, за которым сидел сам Гузанов, чтобы Старовойтов направил туда объектив камеры. Виктор Анатольевич был уже немного пьян и не так уверенно держал в руках фужер с шампанским, как в начале банкета.

— Сейчас будет говорить тост его лучший друг, — предупредила Юлия Александровна, и широкоплечий верзила, сидящий по правую руку от Гузанова, тоже поднялся. — Григорьев Алексей Михайлович!

— Стихи читать не буду, — сразу же предупредил он. — Скажу простыми словами то, что на душе. Прошло уже столько лет, что я даже забыл день нашей первой встречи, хотя уверен, что это было еще в детском саду. За всю свою жизнь я не встречал человека порядочнее и честнее. На тебя всегда можно положиться, и ты, дорогой Виктор Анатольевич, всегда готов протянуть руку другу…

Широкоплечий верзила продолжал петь дифирамбы в честь именинника, а я со скучающим видом продолжала осматривать площадку действа, ожидая того, ради чего Михалева обратила наше внимание именно на этот момент торжества.

— Я хотел бы выпить за твои финансовые успехи, которые ты, несомненно, заслужил! — громко сказал Алексей Михайлович, обращаясь к Гузанову. — Все, что у тебя есть, я знаю, нажито непосильным трудом. Ты начинал свою коммерческую деятельность с небольшой фирмочки…

— Ну уж об этом вспоминать не будем, — перебил его Виктор Анатольевич слегка заплетающимся языком, озорно подмигивая кому-то.

— Хорошо, — согласился с именинником Григорьев. — А теперь ты уже владелец сети салонов сотовой связи! И это все тебе досталось не за красивые глазки, как говорится. Вот и шикарный особняк ты уже отстроил! Теперь самое главное для тебя — сберечь все это богатство.

— За новый дом! — послышались нетерпеливые возгласы с мест, так как гости уже были не в состоянии воспринимать длинные тосты.

— Ирина Анатольевна, видите тот дом на небольшой возвышенности из красного кирпича с башенками? — Михалева указала мне на панораму окрестностей, где я без труда отыскала нужный дом, выделяющийся на общем фоне не только размерами, но и архитектурой. — Это и есть недавно воздвигнутый особняк Гузанова!

Я присмотрелась к новостройке и откровенно позавидовала Гузанову. Особняк в три этажа, украшенный отделкой, окружал небольшой сад, огороженный высоким забором. Вот бы нам с Володькой такой домик! Я уже представила, где можно разместить спальню, а где гостиную, как Юлия Александровна опять обратила мое внимание на спор Гузанова и Григорьева.

— Ты думаешь, что я так уцепился за все это богатство?! — неожиданно воскликнул Гузанов и даже вышел из-за стола. — Да плевать мне и на этот дом, и на счет в банке, и на фирму! Самое главное в жизни — это родные и близкие люди, для которых я готов пойти на все.

— Но и финансовое благополучие не на последнем месте! — напомнил Григорьев. — Без него и друзей можно лишиться!

Виктор Анатольевич вообще разошелся и стал яростно доказывать лучшему другу обратное. По счастью, лексика его больше была похожа на нормативную, поэтому перебранку вполне можно было пустить в эфир. Григорьев тоже возражал ему, причем так же настойчиво. Коса нашла на камень!

— Не переживайте, Ирина Анатольевна, они не перейдут границы дозволенного, — успокоила Юлия Александровна. — Относитесь к этому как к спектаклю!

Ничего себе спектакль! Гузанов с Григорьевым спорили так, что все гости замерли в ожидании того, что дело дойдет до мордобоя. Я обратила внимание на Екатерину Дмитриевну, которая явно нервничала.

— А хочешь, я сейчас на твоих глазах уничтожу этот домик? — неожиданно спросил Гузанов серьезным тоном, указывая куда-то вдаль. — Ты убедишься в том, что для меня деньги не главное!

— Не надо, — спокойно ответил ему Григорьев. — Не дури!

— Нет уж, смотри! — вскрикнул Виктор Анатольевич и достал из кармана брюк свой мобильник. — Вообще, смотрите все! Гори все красным пламенем!

Я не успела даже сообразить, что происходит, как Виктор Анатольевич вышел на середину импровизированного банкетного зала, продемонстрировал всем устройство, которое я первоначально приняла за мобильный телефон, затем еще что-то крикнул и демонстративно нажал на кнопку пульта.

— Смотрите туда! — опять скомандовала Михалева, хотя это было лишним, я и без команды перевела взгляд с Гузанова на его особняк, как сделало и большинство присутствующих.

В небе как бы послышались отдаленные раскаты грома. Все гости мгновенно отреагировали на звук прогремевшего неподалеку взрыва. Грохот был не слишком сильный, но я сильно испугалась, не веря в то, что так легко можно проститься со своим имуществом. На моих глазах, да и на глазах всех присутствующих, шикарный особняк Гузанова буквально взлетел на воздух, по крайней мере мне так показалось. На месте трехэтажного дома с башенками я увидела огромный столб пыли, который постепенно оседал на землю.

Гости были в шоке, и только сам Виктор Анатольевич дико ржал, как лошадь. Его реакция была совершенно непонятной. Как можно с такой легкостью уничтожить такую красоту? Послышались невнятные перешептывания, но прокомментировать произошедшее никто не решался.

— Ну, как вам? — нетерпеливо спросила у меня Юлия Александровна.

— Что как? — ошарашенно смотрела я на нее. — Взрыв? Так это и есть тот сюрприз, который вы организовали?

— Да! — с гордостью сказала Юлия Александровна.

— А зачем?

— Смотрите дальше!

Я опять вглядывалась в столб пыли, который постепенно опускался к земле. Теперь уже можно было разглядеть, что осталось от особняка, хотя зрелище было не из приятных. К небу поднимались язычки пламени. Особняк горел, причем со всех сторон. Жаль, что у меня не было с собой бинокля или подзорной трубы, тогда я могла бы все увидеть поподробнее. Павлик в этом отношении находился в более выгодном положении, так как мог приблизить изображение при помощи объектива камеры. Я отыскала глазами Старовойтова, который продолжал снимать.

И вдруг в полнейшей тишине пронзительно закричал Виктор Анатольевич:

— Что случилось? Твою мать! Где мой дом?

— Витек, к чему были такие понты? — послышался голос одного из гостей, и я даже не успела рассмотреть говорившего.

— Какие, к черту, понты? — визгливо вскрикнул Виктор Анатольевич. — Что вы наделали?

Последняя фраза была обращена к Юлии Александровне, которая тоже растерялась. Я еще раз взглянула на дом, точнее говоря, на то, что от него осталось. Пыль уже окончательно опустилась на землю, а на месте бывшего особняка Гузанова остались бесформенные развалины. Только одна стена устояла от взрыва и сиротливо возвышалась посередине бесформенной кучи.

— Я вас спрашиваю, что все это значит? — требовательно спросил Виктор Анатольевич у Михалевой, вплотную приблизившись к ней. — Мы же об этом не договаривались! Вы обещали все устроить по высшему классу! Что мне теперь делать?!

— Витя, успокойся, — послышался тихий голос его жены, которая старалась в трудную минуту поддержать своего мужа.

— Ты-то куда лезешь? Вон отсюда, дура! — в сердцах выкрикнул Гузанов, и Екатерина Дмитриевна отошла к толпе вскочивших с мест гостей. — Что это такое, может, вы объясните?

— Я не знаю, Виктор Анатольевич! — смущенно ответила Михалева. — Мы все сделали, как вы просили. Видимо, произошел какой-то сбой. Надо выяснить!

— Чего тут выяснять? Вы за все мне заплатите, — продолжал орать Виктор Анатольевич. — Я это так просто не оставлю! Вся вина за произошедшее лежит на вас!

— Витек, да ты че, совсем спятил? При чем тут эта баба? Ты же сам сказал, что тебе не нужен этот домик!

К Гузанову подошел один из гостей, плотной комплекции, в сером пиджаке, который обтягивал его мощные плечи, и участливо похлопал его по плечу, встав на защиту Юлии Александровны. Именинник грубо оттолкнул в сторону и его.

— Да не должен был дом рухнуть! — в сердцах крикнул Виктор Анатольевич. — Я что, по-твоему, дебил, чтобы такой домино уничтожить? Мы с Лешкой хотели просто приколоться над вами! А она говорила, что сможет организовать видимость взрыва!

Виктор Анатольевич ткнул пальцем прямо на Юлию Александровну, совершенно растерявшуюся в этой ситуации. На помощь ей подоспел Павлик, который хоть и не смог оттолкнуть от Михалевой разбушевавшегося именинника, но зато повис на его руке, как бульдог. Виктор Анатольевич тщетно пытался от него отделаться, но Павлик не сдавал свои позиции, несмотря на телосложение, явно уступающее Гузанову. На помощь Паше пришли охранники, иначе Старовойтов ушел бы с этого банкета с большими синяками, и, когда он обиженно отодвинулся в сторону, Лера подбежала к нему.

— Валите все отсюда! Что уставились? — прикрикнул Виктор Анатольевич на гостей, обозлившись на весь белый свет. — Праздника им захотелось! А я теперь почти разорен! Там и документы были! И машины! Я же по вашей просьбе, уважаемая, поставил их в гараж под домом!

Последняя фраза опять была обращена к Юлии Александровне, которая набирала какой-то номер на своем мобильнике, опасливо посматривая в сторону Гузанова.

— Новый «Мерседес»! Джип «Тойота Лексус»! Все к чертям собачьим на воздух взлетело!

— Витек! Да ты что вопишь? У тебя же наверняка все застраховано, — предположил все тот же тип в сером пиджаке. — Выплатят страховку, и новый дом построишь на том же месте! Вот проблем-то!

— Какая, к черту, страховка? Ни одна страховка не покроет всех моих расходов, которые я вложил в этот дом! — все тем же тоном орал Виктор Анатольевич. — Такие бабки! А вы все со своими приколами!

Юлия Александровна с кем-то разговаривала по телефону, отойдя к краю площадки, на которой был разбит импровизированный банкетный зал. Гузанов уже собрался было опять напасть на нее, но на этот раз его остановил Григорьев.

— Все деньги с нее стрясешь! — посоветовал он, пытаясь тоже усмирить Гузанова. — Она же втянула нас в эту авантюру!

— Она! Она! Кто же еще! Я это просто так не оставлю! — опять истошно закричал Виктор Анатольевич.

Постепенно гости стали разъезжаться, заметив, что банкет превратился в какую-то заварушку, участвовать в которой ни у кого не было желания. Гузанов же совершенно не обращал внимания на то, что друзья строем потянулись к аллейке, которая вела к стоянке. Екатерина Дмитриевна извинялась за мужа перед приглашенными. Несколько совершенно беззаботных типчиков продолжали сидеть за столами, не обращая внимания на вопли именинника. Официанты послушно обслуживали их, не решаясь без распоряжения Гузанова убирать посуду с опустевших столов.

— Виктор Анатольевич, приношу вам свои извинения… — обратилась к имениннику Юлия Александровна.

— Что мне твои извинения? — перебил ее Гузанов. — Можешь считать, что ты на крутые бабки попала!

— Обещаю вам разобраться в причинах произошедшего. — Юлия Александровна как можно спокойней отвечала на все оскорбления. — Мы можем прямо сейчас отправиться на место происшествия!

— Только без тебя, — грубо оборвал ее Виктор Анатольевич. — Я больше ни на шаг не подпущу тебя к своему…

Он задыхался от злости и совершенно скомкал конец фразы, так как понял, что дома у него больше нет. От шикарного особняка остались одни развалины. Я взглянула на них и заметила, что к месту происшествия уже подъехали пожарные машины, среди них я заметила и одну милицейскую, хотя воя сирен нам не было слышно.

— Юлия Александровна, думаю, что вам тоже стоит взглянуть на то, что произошло в результате невнимательности сотрудников вашей фирмы, — посоветовал Михалевой Григорьев. — Даже и не пытайтесь от нас скрыться!

Михалева попыталась что-то возразить ему, но затем решила не усугублять положение и замолчала. А Виктор Анатольевич тем временем уже мчался к своей машине в сопровождении нескольких охранников. За ним семенила жена. Алексей Михайлович что-то крикнул им вдогонку, но Гузанов даже не обернулся.

— Вот это кадры! — восхитился Павлик, упаковывая аппаратуру для съемок. — Передача получится вообще ломовая!

— Павел, вы что, издеваетесь? Какая программа? Мне теперь не расплатиться с Виктором Анатольевичем, — печально констатировала Юлия Александровна.

— И часто у вас происходят подобные сбои в работе? — поинтересовалась Галина Сергеевна.

— Это первый раз, — ответила Михалева. — Даже не могу понять, в чем причина!

— Сейчас все узнаем! — уверенно сказал Михалыч. — Надо разобраться во всем до конца. Поехали на место взрыва!

Такого предложения от Михалыча я не ожидала, так как он весь вечер просидел насупившись и ворчал, что ему надо домой. Теперь Павлик с Галиной Сергеевной поддержали его.

— Ирина Анатольевна, можно вам предложить салон своего автомобиля? — неуверенно спросила Михалева. — Мы ведь все поедем в одну сторону.

— А почему предлагаете не мне? — нахально спросил Старовойтов.

— Павлик, прекрати! Сейчас не время, — оборвала я Пашку, а затем повернулась к Юлии Александровне: — Хорошо, я согласна! Только не думаю, что вам сейчас стоит встречаться с Гузановым.

— Мне некуда деваться, — с сожалением заметила Михалева. — Там работники моей фирмы, на которых сейчас все и будут напирать.

— И милиция уже там, — напомнила Галина Сергеевна, кивнув в сторону бывшего особняка Гузанова. — Они обязательно заинтересуются вами!

Юлия Александровна тяжело вздохнула, и все пошли к стоянке, где мы с Михалевой сели в ее новенькую «десятку», а остальные сотрудники поместились в «Газели». Юлия Александровна в машине всю дорогу молчала. Зачем тогда она взяла меня с собой? Может быть, она боялась того, что с ней что-нибудь случится по дороге? Хотя чем я ей в таком случае могла помочь?

До места, где еще недавно стоял особняк Гузанова, мы добрались за полчаса, и я поразилась увиденной картине. Место происшествия было оцеплено, а огонь уже практически потушен пожарными, которые сворачивали шланги. Несколько любопытных столпилось около заграждения, не пытаясь даже пройти за него. Юлия Александровна припарковала машину на небольшой стоянке, куда подъехала и «Газель» Михалыча. Появление Михалевой сразу же вызвало интерес правоохранительных органов. На нее им показал Гузанов, который, жестикулируя, рассказывал что-то сотруднику милиции.

— А вот и наша дорогая и уважаемая Юлия Александровна подъехала! — язвительно сказал Виктор Анатольевич. — Как ваше самочувствие?

Теперь Гузанов, отойдя уже от первоначального шока, по-прежнему был настроен агрессивно по отношению к Юлии Александровне. Михалева ничего не сказала в ответ и прошла через заграждение, около которого мы остановились в нерешительности.

— Может быть, и вблизи снимем это пожарище? — предложил Павлик.

— На это надо разрешение, а тут ментов полно, — остановила я его.

— Что же мы тогда здесь стоим? — поинтересовалась Галина Сергеевна.

— Посмотрим, чем все это закончится, — ответила Лера.

— Это я вам и так могу сказать, — сообразил Павлик. — Юлию Александровну сейчас увезут в милицию после того, как менты осмотрят место происшествия и снимут первые показания.

Я рассматривала остатки особняка Гузанова, на месте которого теперь еще дымились одни развалины. Спасти что-либо не удалось, так как взрыв, видимо, был слишком мощный. Кроме того, пожар уничтожил остатки постройки. Странно, что от взрыва не пострадали ближайшие дома. Хотя в принципе они стояли на приличном расстоянии от особняка Гузанова, и до них ни взрывная волна, ни пожар не добрались.

На участке, кроме сотрудников правоохранительных органов, находились и жена Гузанова, и его друг, а также небольшая группа работников фирмы «Презент», как я поняла по надписям на их одинаковых желтых майках. Юлия Александровна даже не смогла подойти к ним, потому что ее задержали менты. Работников было всего четверо, но поговорить с ними было невозможно, так как они стояли далеко от ограждения.

— Кто-то из них наверняка и подложил взрывчатку, — предположил Павлик, заметив, что я смотрю в их сторону.

— Может быть, — согласилась я с Пашкой.

— Вот менты и выясняют, кто из них, — продолжил Старовойтов. — Смотри, один из них возвращается с допроса, наверное.

Я заметила, что из милицейской машины вышел работник фирмы «Презент» в такой же желтой майке и тут же к ней направился следующий.

— А что они их в милицию не забирают? — задала вопрос Лера.

— Пока снимают первые показания на месте происшествия, а потом, наверное, увезут, — авторитетно сказал Павлик.

Работники «Презента» оживленно обсуждали произошедшее, но содержание их разговора было трудно разобрать. Зато крики Виктора Анатольевича были слышны всем. Он по-прежнему яростно напирал на Михалеву, обвиняя в произошедшем именно ее.

— Надо подождать, когда менты уедут, и тогда мы этот погром заснимем! — сообщил Павлик, пока не решаясь вытаскивать свою камеру.

— Вот бы сейчас сюда Валерку Гурьева, — с сожалением сказала я. — Он бы и репортаж состряпал прямо с места происшествия.

— Слушайте, а ведь нам, как я понимаю, теперь эта пленочка вряд ли пригодится, — спохватился Старовойтов. — Разумеется, Юлии Александровне сейчас не до участия в каком-то «Женском счастье», если она попала в такой переплет. Так что в эфире нашей программы этот прикол с Гузановым не пойдет, а вот для «Криминальной хроники» Гурьева — это то что надо.

— Давайте отснятую пленку передадим по старой дружбе Гурьеву, — поддержала идею Старовойтова Лера.

— Ирина, может быть, оставим Пашку на всякий случай тут, а сами поедем по домам? — Галина Сергеевна ждала моего ответа. — Уже почти девять часов!

— Да! Да! — поддержал ее Михалыч. — Если вы собираетесь здесь всю ночь дежурить, то я вам не компания.

— Нет, подождите, — остановила я водителя. — Павлик, ты не против здесь остаться?

— Зачем? Значит, вы по домам, а я буду торчать здесь! Нет уж, уезжать — так всем, — ответил оператор и уже открыл дверь «Газели».

Я последний раз оглядела участок Гузанова, на котором мало что изменилось, и села в машину, успокоив себя тем, что свою задачу на сегодня мы выполнили, то есть засняли розыгрыш, подготовленный фирмой «Презент».

Глава 4

— Сколько раз сотрудники правоохранительных органов предупреждали наших доверчивых граждан не иметь никаких дел с нелегально действующими фирмами. На этот раз от действий одной досуговой компании пострадало имущество Виктора Анатольевича Гузанова, владельца сети салонов сотовой связи «Мобилайн».

Гурьев стоял на Кумысной поляне, где все уже было убрано после банкета. Валерий глубоко вздохнул, как бы выражая тем самым сочувствие Гузанову, и продолжил свой репортаж.

— Ничего не предвещало трагедии на праздновании юбилея Виктора Анатольевича. Банкет был в полном разгаре, когда сам юбиляр неожиданно предложил гостям посмотреть, как взлетит его особняк на воздух. Большинство приглашенных восприняло это предложение как шутку, хотя первоначально это на самом деле был розыгрыш. Чтобы юбилей прошел на соответствующем уровне, Виктор Анатольевич воспользовался услугами фирмы «Презент», которая занимается организацией подобных мероприятий. В результате было решено организовать своеобразный розыгрыш гостей. Вы можете стать свидетелем этого розыгрыша, в результате которого Гузанов лишился своего недавно отстроенного коттеджа.

Далее пошли кадры, профессионально отснятые Старовойтовым. Благодаря этой записи и я освежила в памяти события минувшего вечера. Сюжет комментировал Гурьев, который основательно напирал на фирму «Презент», обвиняя ее работников и руководство в случившемся.

Затем репортер переместился на место взрыва, где уже не было ни пожарных, ни милиции, и, судя по тому, что съемка проводилась в сумерки, Валерий подъехал туда часам к девяти. На месте взрыва одиноко возвышалась устоявшая стена трехэтажного особняка, которая в темноте грозно нависала над развалинами. Ограждение еще не было снято, поэтому Гурьев не стал заходить за него.

— Нам удалось взять интервью у пострадавшего! — радостно воскликнул Гурьев, отключившись немного от обвинений в адрес фирмы «Презент». — А вот сотрудники правоохранительных органов отказались дать нам какие-либо комментарии по этому поводу.

В следующем кадре возник сам Виктор Анатольевич все в том же строгом костюме, только узел галстука был ослаблен, поэтому вид у Гузанова был немного несобранный. Лицо Виктора Анатольевича раскраснелось, а взгляд рассеянно блуждал, не задерживаясь на объективе камеры. Волнение его выдавали и руки, которые он долго не знал куда деть и наконец сцепил их за спиной.

— Виктор Анатольевич, большое спасибо, что вы согласились дать интервью нашей программе, — поблагодарил Гурьев. — Хотелось бы знать ваше мнение о случившемся.

— Мое мнение? Да я просто возмущен! — импульсивно воскликнул Гузанов. — Возмущен произволом подобных фирм! Сколько же будет продолжаться это бесправие честных и порядочных граждан? Я попался на удочку этой фирмочки, как последний лох!

— Вы говорите о фирме «Презент», генеральным директором которой является Михалева Юлия Александровна? — уточнил Гурьев.

— А какую же еще? Причем имейте в виду, идея взрыва моего особняка поступила от самой Юлии Александровны. Так сказать, творческий подход к проведению торжеств! Я и согласился, порадовать друзей решил.

— Вы обвиняете в случившемся работников фирмы «Презент»? — задал коварный вопрос Гурьев.

— А кого же еще? Считаю, что взрыв был подстроен намеренно. И ни о каком профессионализме сотрудников этого агентства не может идти и речи.

— Значит, вы не допускаете, что взрыв произошел в результате мелких недоработок? — продолжил Гурьев. — Все было специально подстроено?

— Да! — уверенно сказал Виктор Анатольевич.

— В какую сумму оценен ущерб? — поинтересовался Валерка.

— В огромную! — Гузанов даже закатил глаза к небу. — Но у меня сгорела и нужная документация, так что это отразится даже на моем бизнесе! И кто мне будет оплачивать убытки?

— Вы не застраховали дом? — удивился Гурьев.

— Да что мне эта страховка! Как я документы буду восстанавливать? — возмущенно выкрикнул Виктор Анатольевич. — Я разорен!

На этом интервью закончилось, так как Валерка почувствовал, что потерпевший опять заводится и может наговорить перед камерой много лишнего, что было нежелательно. После интервью опять последовали комментарии Гурьева, которые зрителям, может быть, и были интересны, но только не членам нашей редакции.

— Вот Гурьев-то разошелся! — воскликнул Павлик, как только репортаж закончился. — Даже не думал, что он так будет напирать на Юлию Александровну.

— Надо признаться, все факты за то, что именно фирма «Презент» повинна в этом происшествии, — резонно заметила Лера.

— Слушайте, — неожиданно воскликнула Галина Сергеевна. — Я знаю, в чем здесь дело! На том месте, где Виктор Анатольевич выстроил свой особняк, когда-то был склад боеприпасов…

— Какой склад? — переспросила Лера, не расслышав последней фразы.

— Бомбы, патроны, пистолеты, ну, в общем, всякие такие штуки, — нисколько не смутившись, продолжила Галина Сергеевна. — Я слышала, что такие склады еще со времен Второй мировой войны до сих пор находят. Вот этот склад и взорвался!

— Какая-то, извините, чушь! — пожал плечами Павлик. — Если бы там был склад боеприпасов, то рвануло бы так, что и соседним особнякам не поздоровилось. Тем более что менты сразу же докопались бы до причины взрыва. Нет, Галина Сергеевна, все это ерунда.

— Ну почему же ерунда? — не унималась Моршакова. — Может быть, там был небольшой склад.

— Все может быть, но только не это, — заметил Павлик.

В кабинете воцарилась тишина, во время которой Моршакова обдумывала свою версию. Мы же многозначительно переглянулись, так как знали, что она всегда отличалась излишним воображением и высказывала иногда совершенно безумные предположения.

— А как вам моя съемка? — поинтересовался Павлик, ожидая восхищенных комплиментов в свой адрес.

— Вполне прилично, — одобрительно кивнула Галина Сергеевна, обидевшись на то, что ее мнение по поводу произошедшего мы не восприняли всерьез. — И у Гурьева репортаж получился неплохой!

Вдруг дверь нашего кабинета открылась, и ввалился сам Гурьев — легок на помине! — светящийся от удовольствия, и с ним вместе Костя Шилов, извинившийся за то, что не смог отвезти нас на съемку и нам пришлось ехать с Михалычем. Костик и в самом деле был занят: он никогда не упускал случая лишний раз сопровождать нашу группу. Ну как можно было не простить такого обаятельного парня с внешностью Дольфа Лунгрена, тем более что Костя, по сути дела, ни в чем не был виноват.

Валерка демонстративно пресек извинения Шилова и протянул Павлу видеокассету, которую до этого держал в руках:

— На! Сейчас посмотрим, что получилось!

— Что здесь? — спросил Павлик, рассматривая кассету, на которой не было никаких надписей.

— Мой репортаж о взрыве дома Гузанова, — гордо сказал Гурьев. — Там и твоя съемка есть.

— Извини, но мы же это видели, — Павлик хотел было вернуть Гурьеву кассету.

— Вы смотрели «Криминальную хронику»? — удивился Валерий.

— Да! — ответила ему Лера. — И твой репортаж тоже видели!

— Не понравилось? Вы что с такими кислыми физиономиями сидите? — спросил Гурьев.

— Как нам может понравиться, если таким наглым образом надувают честных и порядочных граждан, как сказал Виктор Анатольевич, — заметил Павлик. — Да ты еще там поддал жару! Теперь фирма «Презент» будет занесена в черные списки и клиентуру всю растеряет.

— А что? Если работники дошли до такого безобразия, то я бы вообще лишил эту фирму лицензии на право деятельности! — строго проговорил Валера.

— Какой ты, однако! Юлии Александровне и так придется выплачивать сумму материального ущерба Гузанову, — грустно сказал Павлик. — Михалева попала на большие бабки!

— Кто-кто? — неожиданно заинтересовался Костя Шилов.

— А ты что же считаешь, что не ее фирма виновна в произошедшем? — возмутился Гурьев и сам вставил кассету в видеомагнитофон, вопреки нашему упоминанию о том, что мы уже просмотрели его репортаж.

— Я вообще не в курсе, что произошло, — признался Костя. — Мы с тобой в коридоре столкнулись, но ты мне ничего о Михалевой не говорил.

Шилов уставился в экран телевизора и внимательно просмотрел кассету от начала до конца, мы же не проявили к ней никакого интереса. Затем наш водитель откинулся на спинку стула и сказал:

— Если речь идет о Юлии Александровне Михалевой, то я уверен, что она не может быть замешана в этом деле. Она никогда не пошла бы на такое!

— Ты ее знаешь? — удивился Павлик.

— Знал! — вздохнул Костя и с еще большей грустью в голосе добавил: — Не только знал, но и любил!

— Что? — тут же вспыхнул Павлик. — Значит, говоришь, знаком?..

Мне, конечно, тут же стало немного обидно от одной мысли, что Костик вообще мог любить кого-то, кроме меня. Никакой речи о ревности не могло идти, но я так уже привыкла к ухаживаниям Шилова, что не осознавала того, что он мог быть увлечен кем-нибудь еще.

— Но я не очень уверен, что это именно она, — засомневался наш водитель. — Может быть, просто однофамилица!

— Конечно, и имя, и отчество, и фамилия! Все совпадает! — язвительно заметила Лера, покосившись в мою сторону.

Такой меланхолический настрой был нехарактерен для Шилова, и мы все неловко замолчали. А Павлик с Костей тут же начали сравнивать генерального директора фирмы «Презент» и женщину, в которую когда-то был влюблен Шилов. В результате оба пришли к выводу, что это одна и та же представительница прекрасного пола.

— Я тебя хорошо понимаю! От такой красотки с ума может сойти любой! — авторитетно заявил Павлик.

Шилов вздохнул, молча посмотрел на меня и отвел взгляд в сторону.

— Да ладно тебе, Костик, — успокоила я. — Скажи, почему ты так уверен, что она настолько порядочная женщина, что не способна кинуть своего клиента?

— Могу за нее поручиться, как за самого себя! — твердо сказал Шилов. — Мы с ней были знакомы еще в то время, когда я жил в Тарасове после нескольких командировок в «горячие точки». Может быть, у нас с ней что-нибудь и получилось бы, только я выбрал профессию военного.

— Первая любовь! — заметила Галина Сергеевна мечтательно и прикрыла глаза, видимо, вспоминая, как давно ее посещало это чувство.

— Не могу сказать про нее ничего плохого, — продолжал Шилов. — Она не виновата в этом взрыве!

Я отвлеклась от разговора в кабинете, потому что зазвонил телефон: на другом конце провода оказалась как раз Юлия Александровна.

— Ирина Анатольевна, я вам хотела сказать, что, к сожалению, не смогу принять участия в вашей программе, — сказала она уставшим голосом. — Меня уже доконали допросами, и всю вину за случившееся спихивают на меня. Это все так противно! Да еще и Виктор Анатольевич уже несколько раз звонил мне с угрозами.

— Юлия Александровна, главное, не нервничайте, все утрясется, — попыталась я ее успокоить.

— Не уверена в этом, — возразила Михалева. — Слишком все серьезно. Я даже думаю, что мне придется закрыть свой бизнес. Вы сегодня не видели «Криминальную хронику» по местному телевидению?

— Видела, — честно призналась я.

— Там был сюжет и об этом ужасном взрыве. Все обвинения брошены в мой адрес, так что теперь у нас не будет ни клиентов, ни заказов.

— Не отчаивайтесь, — поддержала я ее. — Может быть, мы сможем вам чем-нибудь помочь?

Юлия Александровна поблагодарила за сочувствие и еще раз с грустью напомнила о том, что не сможет принять участия в программе.

— А вы точно уверены, что этот взрыв не мог быть подстроен кем-то из вашей фирмы? — неожиданно спросила я.

— У нас в основном работают постоянные сотрудники, и ничего подобного раньше за ними не замечалось, — призналась Юлия Александровна. — А сейчас я просто не знаю, что и думать.

— Те, кто готовил вчерашний взрыв, сегодня на месте? — уточнила я.

— Да, с ними тоже долго занимались сотрудники правоохранительных органов, так что теперь они свободны.

— Вы не против, если мы сейчас подъедем к вам в офис? — после недлинной паузы поинтересовалась я.

— Зачем?

— Может быть, нам что-то удастся выяснить, поговорив с вашими сотрудниками.

— Если вы действительно этого хотите, подъезжайте. Вы знаете наш адрес? Рахова, сорок пять. Увидите вывеску с названием нашей фирмы. Я буду ждать!

— Мы обязательно подъедем, — пообещала я и попрощалась.

— Это была она? — спросил Павлик, как только я положила трубку.

Я кивнула. Решение помочь Михалевой у меня возникло как-то само собой. Даже не знаю, что стало причиной тому. Может быть, мне просто женщина была симпатична, и я почему-то с трудом верила в то, что Юлия Александровна на самом деле является инициатором взрыва. Может быть, сыграло свою роль и то, что она оказалась хорошей знакомой Кости Шилова. А может, мне в очередной раз захотелось заняться своеобразным журналистским расследованием. В принципе я уже давно собиралась запустить на нашем телевидении программу такого плана. Уже и название придумала — «Журналистское расследование с Ириной Лебедевой»! Звучит, по-моему, вполне достойно. Да вот только Кошелев был категорически против этой программы, хотя ничего конкретного не говорил на этот счет. Его вполне устраивало и «Женское счастье», которое мне, честно сказать, уже порядком поднадоело.

— У нее что-то случилось? — заботливо поинтересовался Костик после звонка.

— Если не считать того, что бизнес развален и на нее заведено уголовное дело, ничего страшного не произошло, — ответила я, спокойно воспринимая интерес Шилова.

— И ты согласилась ей помочь, — догадалась Лера.

— Да! — твердо сказала я. — Все-таки мы тоже стали участниками этого, с позволения сказать, шоу, да к тому же в результате мы остались без героини очередной программы «Женское счастье».

— Вот об этом-то как раз я и хотела вам напомнить, — спохватилась Галина Сергеевна. — Что будем делать с программой?

— Надо срочно искать другую героиню, — заметила Лера. — Сегодня уже вторник, в нашем распоряжении только три дня.

Я задумалась: наше положение было весьма щекотливым. Все усилия последних дней мы направили на подготовку материала для участия в нашей программе Юлии Александровны, а теперь получается, что нам придется наверстывать упущенное. Я посмотрела на Галину Сергеевну, которая нередко выручала нашу редакцию в подобных ситуациях, — у Моршаковой всегда было несколько запасных вариантов.

— Что бы вы без меня делали? — вздохнула Галина Сергеевна. — Так уж и быть, придется покопаться в своей папке.

Она достала из стола тоненький скоросшиватель и раскрыла его. Мы все замерли в ожидании.

— Есть тут одна интересная женщина, — наконец сказала она. — Мать-героиня, можно сказать! Мельникова Елена Георгиевна, мать одиннадцати детей.

— И все ее родные? — удивилась Лера.

— Нет, — сразу ответила Галина Сергеевна. — Она с мужем организовала своеобразный семейный детский дом, и теперь они воспитывают такую вот ораву. Кроме того, у них совместный с мужем бизнес: оптовая торговля товарами повседневного спроса.

— Как это, интересно, у нее времени на все хватает? — опять спросила Лера.

— А вот это как раз мы узнаем на программе, — уклончиво ответила Галина Сергеевна. — Ну как вам?

Я была обеими руками за предложенную кандидатуру, может быть, потому, что на данный момент «Женское счастье» меня волновало меньше всего. Точнее говоря, я знала, что Моршакова мастер делать конфетку из любого сценария и любая героиня будет интересна зрителю. А самой мне некогда было заниматься подготовкой, по крайней мере сегодня, поэтому упорствовать я не стала. Мать-героиня так мать-героиня!

Ни у кого из нашей редакции мать-героиня возражений не вызвала, что было несколько странно, так как зачастую мы с пеной у рта отбраковывали большинство предлагаемых Моршаковой кандидатур.

— Мне вообще все равно, кем вы замените Михалеву, — признался Валерий. — Вот если бы вы, Галина Сергеевна, подкинули материальчик для «Криминальной хроники», я бы еще поспорил.

— Тогда я созваниваюсь с Мельниковой, — предупредила Галина Сергеевна. — Павлик, будь готов к тому, что уже, может быть, завтра тебе придется выехать с камерой для съемки.

— Всегда готов! — бодро ответил Старовойтов и вытянулся по струнке, но тут же спросил меня: — Что там с Юлией Александровной?

— Я договорилась, что мы сейчас подъедем к ней на фирму. Мне кажется, что взрыв без участия работников «Презента» не обошелся. Они же готовили и материал, и взрывчатку. Тем более что крутились у особняка Гузанова практически целый день, так что наверняка могли бы запомнить что-то подозрительное.

— Я с вами! — твердо сказал Костя, но на этот раз предложил свои услуги отнюдь не ради меня, а, наверное, чтобы повидаться с Михалевой, как мне показалось.

Спокойно, Ирина! Самое главное — не обращать внимания на этот всплеск давно забытых чувств. Сейчас-то Костик бегает только за мной, его бывшие увлечения остались в прошлом. Уверена, что в данный момент он хочет просто по-дружески помочь своей подруге и ни о какой любви здесь не может идти и речи.

Я согласилась на предложение Шилова, не упрекнув даже его в том, что вчера он не мог найти свободного времени для поездки операторской группы на Кумысную поляну, а сегодня буквально готов плюнуть на любую другую работу. С нами напросился и Павлик, который пока был ничем не занят. А вот Гурьева перспектива общения с работниками «Презента» не привлекала, тем более что ему надо было готовиться к очередному выпуску «Криминальной хроники». Таким образом, к Михалевой поехали только мы втроем, но зато на «Волге», а не на старенькой «Газели».

Глава 5

Костя вывернул на одну из центральных улиц города, где был офис фирмы «Презент». Отыскать его было несложно: по дороге нам попался рекламный щит, указывающий на то, что через триста метров мы будем у порога этой фирмы. Такие щиты были развешаны на многих улицах города, и некоторые умельцы считали расстояние до своей фирмы не только в метрах, но и шагах. Про себя я, однако, заметила, что в «Презенте» работает хороший рекламный менеджер.

Мы подъехали к стандартному пятиэтажному дому, на первом этаже которого как раз и располагался «Презент». Костя аккуратно припарковал машину на стоянке, где среди других машин я заметила и «десятку» Михалевой. Шилов нетерпеливо вышел из салона за нами с Павлом, и мы все вместе зашли в помещение, сразу попав в поле зрения широкоплечего охранника у входа.

— Добрый день, я могу вам чем-нибудь помочь? — сразу же обратилась к нам миловидная девушка, неожиданно возникшая перед нами.

— Вы не могли бы провести нас к Юлии Александровне? — попросила я, осматривая вполне респектабельный офис, где недавно был сделан ремонт с учетом последних веяний моды.

— Юлия Александровна, к сожалению, сейчас занята и не сможет вас принять, — с виноватым видом ответила девушка. — Могу перенести вашу встречу на следующий день.

— Но мы только полчаса назад разговаривали с ней по телефону, и она сказала, что примет нас, — недоумевала я.

— Ах, вы, наверное, Ирина Анатольевна Лебедева? — растерянно пробормотала девушка. — Извините, пожалуйста. Юлия Александровна ожидает вас. Молодые люди с вами?

Я кивнула, что вполне удовлетворило девушку, но насторожило охранника, который попросил нас все же предъявить документы. Внимательно осмотрев по очереди наши удостоверения, он благосклонно кивнул головой девушке, и та повела нас в глубь коридора. В коридоре мы нос к носу столкнулись с незнакомцем, который развлекал гостей на банкете. Разумеется, на этот раз он был без клоунского носа, выглядел вполне солидно и, первым поспешно поздоровавшись с нами, прошел мимо.

Остановившись около железной двери, девушка приоткрыла ее и заглянула внутрь. Потом подвинулась в сторону, пропуская нас вперед. Секретаря у Юлии Александровны, вероятно, не было, поэтому мы сразу же попали непосредственно в ее кабинет, небольшого размера, но, несмотря на это, очень уютный. Коричнево-серая гамма обоев гармонично сочеталась с мебелью, которой тут стояло немного. Кроме рабочего стола Михалевой — шикарный кожаный диван уголком, напротив которого журнальный столик со стеклянным покрытием. Кроме того, одну стену кабинета занимал встроенный шкаф, где, вероятно, хранилась всякая документация, а около противоположной теснились стулья.

— Ирина Анатольевна, проходите, пожалуйста! Я вас жду! — оживленно поднялась с кожаного кресла Михалева, выходя из-за стола нам навстречу. — Присаживайтесь вот тут, на диване.

И тут, подойдя близко к нам, Михалева неожиданно вскрикнула:

— Костя, ты? Какими судьбами? Совершенно не ожидала тебя увидеть…

Мы с Пашкой взглянули на Шилова, который в нерешительности застыл на месте, и я сразу же сообразила, что наш водитель не ошибся, когда говорил о том, что знаком с Михалевой. Как же он растерялся! Даже не присел на диван, словно завороженный глядя на Юлию Александровну.

— Костя, какими же судьбами здесь? — Михалева тоже растерялась от такой неожиданной встречи. Но Костик упорно молчал, не в силах выговорить ни слова.

— Он тоже работает на телевидении, — выручил его Павлик.

— Вот это новость! Ты же хотел связать свою жизнь с военной службой? — Юлия Александровна не сводила глаз с Кости.

— Он и так посвятил ей лет десять, а теперь ушел на заслуженный отдых, — опять ответил Павлик за Шилова.

— Присаживайся, — предложила Михалева Косте. — Надеюсь, еще представится возможность поговорить нам в более благоприятный момент. Вы будете кофе, Ирина?

Я кивнула, ответив сразу за всех. Юлия Александровна сама сварила нам кофе и поставила чашки на журнальный столик.

— Если вы действительно намерены поговорить с сотрудниками фирмы, то могу это сейчас же организовать, — Юлия Александровна перешла к делу. — Мой кабинет в вашем распоряжении. Итак, приглашать?

— Что, всех сразу? — уточнила я.

— Можно и по отдельности, но на разговор с каждым уйдет слишком много времени, — заметила Михалева. — Тем более что они впятером работают постоянно в одной команде, поэтому, полагаю, не будут смущаться присутствием друг друга.

— А не слишком ли здесь станет тесновато от такого скопления людей? — озабоченно спросил Павлик.

— Ничего страшного, — успокоила Юлия Александровна. — Обычно в моем кабинете проводятся самые разные совещания, так что здесь собиралось одновременно и не такое количество людей.

Я согласилась с предложением Михалевой, которая сразу набрала какой-то номер телефона и попросила пригласить в кабинет сотрудников.

— Вы не против моего участия в разговоре? — спросила Юлия Александровна. — Я сама так замоталась с допросами в милиции, что даже не успела поговорить ни с одним из них.

В дверь еле слышно постучали, и лишь после разрешения Михалевой она отворилась. В кабинет один за другим заходили работники фирмы «Презент» все в тех же желтых футболках. Наверное, от своеобразной униформы мне показалось, что все они на одно лицо. Юлия Александровна представила каждого, но я запомнила только одну фамилию — Козлов, тогда как все остальные странным образом перепутались в голове.

— Вы, наверное, ждали этого разговора со мной, — начала Юлия Александровна, не слишком ласково осматривая каждого. — Надо признаться, что вчера произошел ужасный инцидент, вина за который лежит на каждом из вас.

Михалева замолчала. Строгий тон ей не удавалось выдерживать, поэтому она решила, что такого вступления вполне достаточно. Разговор продолжил самый старший среди работников, фамилию которого я и запомнила. Извинения этого человека звучали несколько глупо и несуразно. Остальные работники сидели, потупившись. Поэтому я рискнула взять инициативу в свои руки.

— В котором часу вы приступили к подготовке взрыва особняка Гузанова? — спросила я ледяным тоном.

— Около двенадцати часов дня, — ответил Козлов. — У нас работы было полно. К тому же Виктор Анатольевич сначала сам пожелал присутствовать при этом, а потом куда-то уехал.

Затем я выяснила подробности подготовительных работ. Оказывается, весь особняк Гузанова был обложен мешками с песком, которые были разрисованы под отделку здания, чтобы не вызвать подозрения соседей, да и издалека он выглядел вполне обычно. Костя, будучи профессионалом по взрывчатым веществам, и не только, расспросил о технологии предполагаемого взрыва.

— А кто из вас догадался поставить в гараж особняка еще и две машины? — поинтересовался Павлик.

— Мы так всегда делали, — пробурчал один из рабочих с длинными усами и неухоженной шевелюрой. — Взрыв должен был быть не слишком сильным, но тем не менее поблизости оставлять машины было нельзя, поэтому мы попросили загнать их в гараж на первом этаже особняка, предварительно слив весь бензин.

— А не могло ли именно это спровоцировать более мощный взрыв, чем вы предполагали? — коварно спросил Старовойтов.

— Ни хрена себе более мощный! — воскликнул Усатый. — Вы же сами видели, как там все рвануло!

— То есть вы полагаете, что того количества взрывчатых веществ, которое было использовано для организации прикола, было бы недостаточно для такого взрыва? — уточнила я.

— Да там было раза в три больше того, что мы заложили, чтобы все взлетело к чертовой матери! — тем же тоном ответил он и покрутил пальцем ус, доходящий ему почти до подбородка.

— Олег Иванович, не кипятитесь, — остановила его Юлия Александровна.

— Значит, кто-то увеличил количество взрывчатки! — сделала я вывод, хотя совершенно не разбиралась в этом.

— Специально увеличил, а не ошибся, — заметил Павлик. — Ошибиться настолько невозможно!

— И кто же это может быть?

Ответа на вопрос не последовало. Разговор прервался, так как в кабинет заглянул уже встретившийся нам в коридоре тамада, который обратился к Юлии Александровне.

— У меня к вам несколько вопросов, — замялся он, не решаясь войти в кабинет. — Вы не могли бы мне уделить немного времени?

— Константин Эдуардович, вы же видите, у меня много посетителей, — раздражаясь, ответила Моршакова. — Зайдите попозже, пожалуйста.

Но Константин Эдуардович не торопился выполнять просьбу шефа. Он обвел всех собравшихся любопытным взглядом и только потом закрыл за собой дверь.

Я же в свою очередь внимательно присматривалась к работникам фирмы, конечно, не надеясь на то, что кто-то из них сейчас встанет и возьмет всю вину за неудавшийся розыгрыш на себя. На чистосердечное признание рассчитывать было бесполезно.

— Юлия Александровна, мы тут с ребятами посовещались, — обратился к своей начальнице Козлов, — и пришли к выводу, что взрывчатка была заложена не с внешней стороны здания, а внутри его. Мешки с песком мы укладывали в несколько рядов, и даже при увеличении количества взрывчатых веществ такого взрыва не должно было прогреметь.

— То есть вы хотите сказать, что кто-то подложил динамит в дом за то время, пока вы проводили подготовительные работы? — догадался Павлик.

— Это могло произойти и не во время наших работ, — уточнил Козлов. — Вполне вероятно, что взрывчатка уже была в доме до того, как мы приехали, потому что в особняке находился только Гузанов со своей женой, и никого постороннего мы не заметили. Ведь так?

Козлов посмотрел на своих коллег, которые, как по команде, одновременно кивнули, подтверждая его слова.

— Так вы думаете, что сам Гузанов подстроил этот взрыв? — удивилась Юлия Александровна.

— Не знаю, — сказал Козлов, не опровергая этого предположения. — Но то, что особняк взлетел на воздух, — вина не наша. У нас в работе промахов не бывает. Уже столько раз мы проводили такое мероприятие, и ни единого срыва! Конечно, особняк Гузанова больше, чем те, с которыми мы привыкли иметь дело, поэтому нам пришлось основательно потрудиться.

Я внимательно смотрела на работников, которые чувствовали себя неуверенно в присутствии руководителя фирмы, все-таки она была их хозяйкой. Михалева же не бросила ни одного упрека, так как, вероятно, все же доверяла своим людям.

В результате ничего конкретного нам выяснить так и не удалось. То, что взрыв был кем-то подстроен, для меня не являлось новостью, вот только прояснились некоторые обстоятельства, которые не могли не насторожить. Почему Гузанов весь день своего рождения торчал дома, наблюдая за работой подрывников? На носу был банкет, который требовал не меньшего внимания. Кроме того, как я поняла, в его советах и помощи работники фирмы «Презент» не нуждались. С другой стороны, Виктор Анатольевич вряд ли бы стал добровольно избавляться от недавно выстроенного дома, в котором, помимо всего прочего, находились и машины, и документы, и деньги, и еще, наверное, немало всего ценного.

Как только сотрудники «Презента» вышли из кабинета и мы остались вчетвером, я высказала свои подозрения. Оказывается, Юлия Александровна ничуть не удивилась тому, что Гузанов присутствовал во время подготовки взрыва.

— Как правило, клиенты фирмы принимают активное участие в подготовке подобных розыгрышей, — заметила она. — Многие из них, может быть, еще не до конца доверяют нам, чтобы пустить все на самотек, другие же — из чистого любопытства. Но тем не менее мы не вправе запретить им это.

Михалева не была настроена против Гузанова, может быть, потому, что отчасти чувствовала вину перед ним. Как ни крути, а все шишки падают на фирму «Презент»!

— Получается, что некто, узнав о том, что Гузанов организует такой прикол, воспользовался этим и подложил взрывчатку, — сделала я вывод. — А когда вам поступил заказ на организацию дня рождения Гузанова?

— Дня три назад, — ответила Юлия Александровна.

— Он сам связался с вашей фирмой? — уточнила я.

— Да, сначала позвонил он, сказал, что хочет воспользоваться нашими услугами, и я назначила ему встречу в своем кабинете, — рассказала Юлия Александровна. — Мы с ним долго совещались, а потом он сам намекнул мне на то, что хотел бы устроить какой-нибудь розыгрыш для своих друзей. Я предложила ему на выбор несколько, но они ему не понравились, а при упоминании о взрыве он сразу как-то оживился и согласился на это. Идея ему понравилась, и мы уже на следующий день подписали договор.

— Почему на следующий? — удивился Павлик.

— Потому что нам требовалось посмотреть, возможно ли проведение такой имитации взрыва в особняке Гузанова, — пояснила Михалева. — Нам надо было все осмотреть, поэтому сотрудники фирмы сначала выехали на разведку, а затем уже было разрешено осуществить этот проект.

— А кто ездил на разведку, вы не знаете? — не отставал Старовойтов.

— Наши же работники, кто и готовил взрыв, — вздохнула Юлия Александровна. — Сам Козлов и наши люди. Потом они составили отчет о техническом состоянии особняка Гузанова, принесли его мне, и я, прочитав заключение, подписала. А уже на следующий день сообщила об этом юбиляру, и он, не колеблясь, подписал с нами договор.

— В договоре было указано, что ваша фирма несет ответственность за качество проводимого мероприятия? — спросила я.

— А как же! Если бы мы не брали на себя такой ответственности, то с нами никто не имел бы дел. Но для нас это не проблема, так как в фирме трудятся квалифицированные и опытные сотрудники, у которых практически не бывает ошибок.

— Значит, для начала нам нужно ограничить круг лиц, которые были в курсе того, что на банкете случится такой своеобразный прикол, — предложила я, загибая пальцы. — Во-первых, об этом знали вы, Юлия Александровна, во-вторых, сам Гузанов, в-третьих, пятеро сотрудников вашей фирмы…

Я уже загнула семь пальцев и посмотрела на присутствующих, ожидая подсказки. Шилов издал совершенно непонятный звук, что-то вроде кряхтения, и встал со своего места, подойдя к окну. Конечно, он не любил всех этих выкладок, предпочитая не размышлять, а действовать, но тем не менее проанализировать ситуацию было необходимо.

— Жена Гузанова уж наверняка была в курсе. — Павлик попытался вспомнить ее имя, так как Юлия Александровна представляла ее, но его старания оказались тщетны. — Сомневаюсь, что Виктор Анатольевич не рассказал ей о готовящемся приколе.

— Нам это неизвестно, — заметила я. — Кто его знает, что Гузанов рассказывал своей жене, а что — нет. Да и вообще ее в расчет брать не стоит.

— Это почему же? — удивился Павлик.

— Не могла же она взорвать собственный дом, да и зачем ей вообще это было нужно. У нее нет для этого никаких причин, — ответила я.

— О взрыве знал и Алексей Михайлович Григорьев! — неожиданно вспомнила Михалева.

— Кто такой? — поинтересовалась я.

— Близкий друг Гузанова, я же вам его тоже представляла на банкете. Он еще тост произнес перед самым взрывом.

— Откуда вам известно, что он был в курсе? — поинтересовалась я.

— Мы с Виктором Анатольевичем обсуждали сценарий банкета, в ходе которого он должен был предложить всем гостям посмотреть на то, как якобы взлетает в воздух его особняк, — рассказала Юлия Александровна. — Но там случилась одна неувязочка. Не мог же он просто так с бухты-барахты предложить такое. Это сразу могло насторожить гостей. Для такого шага нужен был какой-нибудь повод, и тогда Гузанов предложил разыграть со своим другом сценку. В результате у них завязался с Григорьевым спор, свидетелями которого вы все и стали.

— А вы сами не разговаривали с Алексеем Михайловичем? — поинтересовалась я.

— Нет, но он узнал о том, что готовится, только за несколько часов, а точнее, вчера утром, когда мы с Виктором Анатольевичем обговаривали все формальности, — сообщила Юлия Александровна. — Я вполне допускаю даже, что Гузанов попросил друга произнести тост перед самым началом банкета. Так что не знаю, стоит ли вообще Григорьева брать в расчет!

— Еще как стоит! — многозначительно сказал Старовойтов.

— Получается, что о ваших планах — имитировать взрыв особняка — знал ограниченный круг лиц, — подвела я итог. — Если исключить из списка вас и работников вашей фирмы, то подозрения падают на самого Гузанова.

— И на его кореша! — напомнил Павлик.

Я не стала возражать Старовойтову, задумавшись о наших дальнейших действиях. То, что не сама Юлия Александровна подстроила взрыв, для меня было очевидно — слишком большую сумму она теперь должна Гузанову по договору. А вот Виктор Анатольевич в результате получает не только компенсацию от фирмы «Презент», но и страховку. Это-то мне и кажется подозрительным! Получается, что в материальном плане он не потерял ничего. Зачем же тогда так сокрушался, что теперь буквально банкрот в результате неудавшейся имитации взрыва?

— Да! — задумчиво протянул Павлик, прерывая мои размышления. — И не знаешь, на кого пальцем показать!

— Это он! — решительно сказал Шилов.

— Кто он? — переспросила я.

— Гузанов! — тем же тоном ответил Костик.

— Думаешь, он сам все это подстроил?

Шилов не успел ответить, так как в кабинете раздался телефонный звонок, и Юлия Александровна подняла трубку.

— Да, слушаю… — ответила она. — Да, это я!.. Что?.. Хорошо, подъеду!

Она положила трубку и растерянно посмотрела на нас, хотя я заметила в ее взгляде и легкий испуг.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я.

— Нет, в принципе ничего особенного, — грустно ответила Юлия Александровна. — Меня опять вызывают в милицию! Боже! Когда же все это кончится? Я практически полночи вчера там просидела, а теперь им опять понадобились мои показания.

— Юлечка, крепись! — ласково сказал Шилов и попытался положить свою руку на плечо Михалевой, но та мягко отстранилась и подошла к своему рабочему месту.

Не ожидала я от Костика такого проявления чувств, хотя этот жест нельзя было принять за ухаживание — просто друг пытается успокоить старую знакомую. А Михалевой и в самом деле нужно было успокоиться. Пока она складывала в свою сумку какие-то документы, я заметила, как дрожат у нее руки.

— Ну что ж, мы пойдем? — спросил Павлик, вставая с дивана.

— Да, да, конечно, — растерянно пробормотала женщина. — Если вам еще что-нибудь будет нужно, можете мне звонить без стеснения.

— Юлия Александровна, вы случайно не знаете, где сейчас может быть Виктор Анатольевич? — поинтересовалась я.

— Скорее всего, дома. У меня где-то был его адрес, — ответила Михалева, копаясь в бумагах. — У него есть еще квартира где-то в центре города, где он прописан. По крайней мере по документам вот такой адрес: Зарубина, дом семьдесят пять.

— А номер квартиры? — поторопил ее Павлик.

— Он живет в коттедже, — пояснила Юлия Александровна.

— Странно, и зачем ему в таком случае надо было строить еще один особняк? — задумалась я.

— Причуды богатых нам не понять, — тяжело вздохнул Павлик.

— Если Гузанова не окажется дома, — продолжила Юлия Александровна, — вы его сможете застать в главном офисе фирмы «Мобилайн». Этот адрес у меня тоже где-то есть.

Переписав на лист бумаги интересующую меня информацию, мы вышли вместе с Михалевой из кабинета, расставшись на стоянке фирмы.

Не успела я сесть в салон автомобиля, как неожиданно услышала крик:

— Ирина Алексеевна…

Как ни странно, голос был мужским. К нам со всех ног бежал одни из работников «Презента», беспокойно оглядываясь назад. Это был тот самый усатый сотрудник, который настаивал на том, что вины работников фирмы в неудавшемся приколе нет.

— Анатольевна, — поправила я Усатого.

— Простите, пожалуйста, Ирина Анатольевна, я хотел бы с вами поговорить… без свидетелей, — выпалил он. — Мне кое-что известно обо всем этом, и надеюсь, что это вас заинтересует.

— Что вам известно? — нетерпеливо спросила я.

— Только не здесь, — взволнованно ответил Усатый, оглядываясь назад.

— Садитесь в машину, — непререкаемым тоном сказал Костик, и Усатый плюхнулся на заднее сиденье.

* * *

Отъехав на приличное расстояние от офиса фирмы «Презент», Костик хотел остановиться на обочине, но Усатый попросил проехать чуть дальше, чтобы не рисковать. Шилов, свернув с главной дороги, притормозил в одном из тихих двориков. Я развернулась к Усатому, с нетерпением посмотрев на него.

— Так что же вы хотели сказать?

— Я знаю, кто взорвал особняк Гузанова, — уверенно сказал он.

— И кто же? — спросила я, не веря своим ушам.

— Константин Эдуардович Доронин! — тем же уверенным тоном продолжал Усатый, глазом не моргнув.

— Кто такой? — не понимая, о ком идет речь, поинтересовался Павлик.

— Он тоже работает у нас, — пояснил Усатый. — Массовик-затейник. Константин Эдуардович только что заглядывал в кабинет. Помните? Такой высокий, худощавый, в костюме…

— Помню, — ответила я. — Мы с ним в коридоре столкнулись нос к носу.

То-то мне этот мужчина показался каким-то странным. И дело было отнюдь не в его клоунском носе и расхлябанном виде на банкете. Мне показалось, что недавний тамада специально заглянул в кабинет, чтобы разузнать, о чем мы там беседовали. А увидев нас в коридоре, напротив, постарался скрыться с наших глаз и проскользнул в ближайший кабинет.

— А почему вы решили, что это именно он? — недоверчиво спросил Павлик.

— Потому что и он тоже присутствовал в особняке в то время, когда мы готовились к имитации взрыва, — пояснил Усатый. — Хотя в его обязанности это не входит. Он же занимался развлечением гостей на банкете, то есть вел праздничную программу, а взрыв его не касался. И тем не менее он и там совал свой нос в каждую дырку.

— Почему же вы о своих подозрениях не рассказали сразу? — поинтересовался Павлик.

— Неудобно как-то было… — смутился Усатый. — Все-таки вместе работаем. К тому же и доказательств у меня никаких нет, что именно массовик-затейник все натворил.

— А почему Юлия Александровна не пригласила его, когда пришли все, кто работал на объекте? — спросила я.

— Она об этом, наверное, не знала, — ответил Усатый. — Я же говорю, что, не имея никакого отношения к подготовке взрыва, он все равно был в особняке.

Этот факт, конечно, был странен. Если в рабочие обязанности Доронина не входило присутствие при подготовке взрыва, то зачем же он пришел в особняк? Ответ напрашивается сам собой. Конечно же, за тем, чтобы подложить в дом взрывчатку!

— Он что, весь день проторчал с вами? — поинтересовался Павлик, обращаясь к Усатому и отвлекая меня от моих мыслей.

— Не весь, конечно, — рассказал Усатый. — Он приезжал всего на час. Вот это-то и странно! Потоптался вокруг, осмотрел особняк и уехал.

— А он разбирается во взрывных устройствах? — спросил Павлик.

— А черт его знает! Я с Дорониным практически незнаком, потому что он работает в фирме только второй месяц. Мы с ним по работе никак не пересекались. Я все-таки отношусь к техническому персоналу, а он стоит немного выше, — сказал Усатый и тут же спохватился: — Только вы это… никому не говорите, что я вам на Доронина указал.

— Конечно, — заверила я его. — Вам сейчас куда?

— Если можно, высадите меня поближе к офису. Рабочий день еще не кончился, — попросил Усатый.

Шилов тут же его подвез, и обратно мы ехали в полном молчании. Я обдумывала ситуацию: подозрения в том, что Доронин замешан в организации взрыва, усиливались. Он мог таким образом исполнять чей-то «заказ», получив за это хорошие деньги и свалив всю вину на своих коллег. Тем более что он человек в фирме новый, по словам Усатого, и проработал всего чуть больше месяца.

— Вот здесь остановите, — попросил Усатый, и Костик притормозил машину у тротуара, не доезжая до офиса.

— Кстати, вот та темно-синяя «девятка» принадлежит Доронину, — с намеком сказал Усатый, указывая на стоянку около офиса, где, кроме указанной «девятки», были припаркованы еще две.

Я предусмотрительно дала Усатому номера своего домашнего и рабочего телефонов, пообещала, что наш разговор останется в тайне, и он вышел из салона автомобиля, направившись к офису.

— Ну и что ты думаешь по этому поводу? — поинтересовался Павлик, наблюдая, как наш недавний собеседник торопливой походкой подходит к офису.

— Нам очень крупно повезло, — призналась я. — Хорошо, что он согласился на разговор с нами. В противном случае мы бы так ничего не узнали. Если Доронин на самом деле крутился в особняке Гузанова, то вполне возможно, что это он все и подстроил.

— Зачем? — спросил Старовойтов, поглаживая свою бороду.

— А я откуда знаю? — отмахнулась я. — Думаю, что Доронин выполнял чей-то «заказ».

— Мне тоже так кажется, — согласился со мной Павлик, и даже Костик кивнул. — А что делает исполнитель после выполнения «заказа»?

— Откуда я знаю.

— Встречается с заказчиком, — многозначительно сказал Павлик. — Так что надо проследить за массовиком-затейником, чтобы выяснить, на кого он работает.

— Будем его здесь караулить? — уточнил Костик.

— Сейчас еще рано, — решила я, немного подумав. — Тем более что нам предстояла встреча с Гузановым. Не думаю, что Доронин средь бела дня куда-нибудь поедет. У него все-таки работа!

— Тогда сейчас к Гузанову, — поддержал меня Павлик.

— Надо сначала заехать в редакцию, а то там уже, наверное, все с ног сбились, разыскивая нас, — резонно заметила я. — Гузанов никуда не денется.

— Совсем забыл, — стукнул себя по лбу Костик. — Меня же шеф к себе приглашал. Надо и мне на работу заехать, а то крышка.

Глава 6

Неужели можно быть настолько расчетливым, чтобы решиться на такую подлость? Зачем подставлять ни в чем не повинных людей? И все ради денег! В результате Виктор Анатольевич получит огромную сумму, а Юлии Александровне надо ставить крест на своем бизнесе. Интересно, на какую сумму в результате этой аферы наварится Гузанов? Ну это, допустим, со временем узнать будет несложно, а вот раскусить подлый замысел Гузанова гораздо сложнее!

Как же все детально продумано! Виктор Анатольевич заключает договор с представителями фирмы «Презент», а потом изящно подставляет их. И главное, что ни к чему не подкопаешься! В договоре указаны права и обязанности обеих сторон, а Гузанов все свои обязательства выполнил. За банкет он предусмотрительно расплатился заранее, будто чувствовал, чем закончится дело. Еще бы не чувствовал, ведь это же он все и подстроил!

Надеюсь, разговор с самим Виктором Анатольевичем будет результативен. Вот только Шилов со Старовойтовым возвратятся, и можно будет ехать к Гузанову. Костя возится с машиной, а Павлик побежал в буфет.

— Ирочка, тебе в самом деле интересно, что я рассказываю? — неожиданно громко спросила Галина Сергеевна, тронув меня за плечо.

— Что? — рассеянно спросила я.

— Как это что? Я тут перед тобой уже пять минут распинаюсь, отчитываюсь за сделанную работу, а ты даже и слушать не хочешь, — чуть ли не взвизгнула Моршакова, бросая мне на стол какие-то бумаги.

— Я вас внимательно слушаю! — слукавила я.

— Внимательно? Слушаешь? — возмутилась режиссер. — Да ты даже ни разу не взглянула на меня! Хотя нет, упорно глядишь в мою сторону, в одну точку где-то в районе моего уха.

— Простите, Галина Сергеевна, у меня что-то болит голова!

Опять сказала неправду, хотя голова и в самом деле немного гудела от мыслей, которые никак не прояснялись.

— О чем ты думаешь? — требовательно спросила Моршакова.

— О вчерашнем взрыве, — честно призналась я. — Уже всю голову сломала. Понимаете, Михалева ни в чем не виновата, и теперь ей придется за все расплачиваться.

— Ирина, милиция во всем разберется, — настойчиво сказала Галина Сергеевна. — А у нас на носу очередная программа! Сегодня уже вторник, не забывай, а у нас еще и конь не валялся!

— Простите, Галина Сергеевна, я вас внимательно слушаю, — уставшим голосом сказала я, и в самом деле приготовившись выслушать Моршакову.

— Нет уж, моя дорогая, я не позволю, чтобы ты в таком состоянии воспринимала то, что нам с Лерой удалось придумать за это утро, — категорически заявила Галина Сергеевна, отодвигая подальше стопку бумаг. — Сейчас Павлик кофе принесет, авось посвежеешь малость, тогда с новыми силами и примемся за работу.

Мы с Моршаковой остались в кабинете одни. Лера отпросилась на несколько часов, даже не знаю по какой причине. Старовойтов побежал в буфет за булочками с кофе, так как начался обеденный перерыв. После чашки кофе мне и в самом деле стало лучше. На обед к нам заскочил Гурьев, которому я рассказала о результатах нашего разговора с работниками фирмы «Презент», а также не преминула сообщить о своих подозрениях в отношении Гузанова.

— Слушай, Ирка, а ты права, — поддержал меня Валерий, целиком заглатывая малюсенькое пирожное и запивая его кофе. — Что-то здесь не то. Будь я на месте Гузанова, который в результате получит бешеные бабки, не стал бы так орать на весь город о том, что я — полный банкрот.

— Вот и я говорю, что Гузанов в этой ситуации вообще остается еще и при бабках, — в лице Валерки я нашла благодарного слушателя. — Надо его проработать!

— Не его, а его друга! — встрял в разговор Павлик, закончив со своим обедом. — Это все подстроил Григорьев!

— Павлик, ты что уперся как баран? Дался тебе этот Григорьев? Тут все улики против Гузанова! — сказал Гурьев.

— О каких это, интересно, уликах ты толкуешь? — поинтересовался Павлик.

— А то, что он наварится на этом деле, разве не улика? — начал перечислять Валерка. — А то, что он присутствовал при работе сотрудников фирмы «Презент»? А то, что он так сильно возмущен произошедшим, разве не улика? То, что его дом застрахован и условия договора, заключенного с досуговой фирмой, оказались в его пользу? Как тебе все это?

— Между прочим, кое-кто, не будем указывать пальцем, сегодня утром с той же уверенностью говорил о нечистоплотности работников досуговой фирмы, — съехидничала Галина Сергеевна, имея в виду, конечно же, Гурьева.

— Надо было проработать все версии, — оправдывался Валерий. — И вот теперь мы вышли на самого Гузанова.

— А как вам этот Доронин? — поинтересовалась я, напомнив о рассказе Усатого.

— Вечером все выясним, — отмахнулся Валерка. — А пока надо как следует проработать Гузанова.

— Слушайте, вы как хотите, а мне кажется, что во всем этом замешан Григорьев! — с прежней уверенностью настаивал Старовойтов, откинувшись на спинку кресла.

— Павлик, а кто тебе мешает прощупать Алексея Михайловича? Я могу достать его адрес, и ты наведаешься к нему, — предложил Валерка.

— Я? К нему? Один? — Павлик сразу как-то стушевался. — И что я ему скажу?

— Выяснишь, порядочный он человек или нет, — продолжал Валерий. — Действительно ли он в таких хороших отношениях с Гузановым, а то, может быть, на самом деле прикидывается беленьким и чистеньким, а сам вставляет палки в колеса своему другу.

— Я один к нему не поеду, — неуверенно проговорил Павлик. — А вдруг что-нибудь произойдет?

— Самое страшное, что могло случиться, уже случилось, — напомнила я. — Чего же ты боишься?

— Да он вообще не станет со мной разговаривать! — вспылил Старовойтов. — Пошлет далеко и надолго, а я даже ничего и ответить не смогу.

— А ты придумай что-нибудь, чтобы он тебя не посылал, — предложила я Пашке. — У тебя голова соображает?

Старовойтов умолк. Уж не знаю, над чем он там думал, размышляя, действительно ли варят у него мозги, или же придумывал повод для разговора с Григорьевым. Но решение этой проблемы нам предложила Галина Сергеевна, хотя этого от нее никто не ожидал. Обычно Моршакова интересовалась расследованием, но ничего конкретного, как правило, не предлагала.

— Возьмешь с собой камеру и подробно расспросишь его по поводу вчерашнего взрыва. Мало ли какие материалы могут понадобиться для «Криминальной хроники»! Скажешь, что на телевидении готовится подробный репортаж по поводу этого происшествия, чтобы уж вконец заклеймить фирму «Презент», и возьмешь у него интервью.

— Так он мне в камеру и наболтает! Да разве бросит он хоть единое плохое слово в адрес Гузанова? Что он, дурак, что ли?

— А ты с ним сначала поговори без камеры, — сообразила Галина Сергеевна. — Всему-то тебя учить надо.

— Слушай, Павлик, а ведь верно, — поддержал Галину Сергеевну Валерий. — Так ты с ним и познакомишься, да и мне материальчик подбросишь.

— Уже подбросил, — пробурчал Павлик. — А кто мне платить за это будет? Я сам-то с этого ничего не имею!

— Смотрите-ка, какой расчетливый нашелся, — съязвила я. — Как, значит, на ножки Юлии Александровны пялиться — это ты пожалуйста, а вот как помочь ей — так лень.

— Ничего не лень, просто как-то это… неудобно.

— Если неудобно, тогда забудь про Григорьева и слушай, что мы тебе говорим, — резко оборвал Старовойтова Гурьев.

В кабинете зазвонил телефон, и Галина Сергеевна, приподнявшись со своего места, сняла трубку. Разговор, в ходе которого Моршакова только несколько раз кивнула головой, был коротким.

— Все! Сейчас нам устроят разгон по полной программе! — строго сказала она, положив трубку на место.

— Кто? Менты? — догадался Павлик.

— Ты что, так милицию боишься? Грешки за тобой водятся, что ли? — удивилась Галина Сергеевна и тут же подтвердила мои опасения, но я уже сама догадалась, с кем разговаривала Моршакова. — Кошелев вызывает нас к себе!

— Всех? — уточнила я.

— Да, говорит, чтобы были все. А Леры-то нет!

— Тогда пойдем втроем, — скомандовала я. — А с чего вы, Галина Сергеевна, взяли, что ничем хорошим для нас этот разговор не обернется?

— Ирочка, да Евгений Васильевич никогда никого просто так к себе не приглашает, — заметила Моршакова. — Тем более что я Женьку видела только вчера, и ничего такого он мне не говорил.

Галина Сергеевна иногда позволяла себе называть нашего непосредственного начальника по имени, так как с Кошелевым они вместе начинали работать на телевидении и отношения между ними были не только рабочими, но и дружескими. Именно благодаря этим отношениям нам многое сходило с рук. К тому же Галина Сергеевна иногда выбивала у него премии для всего нашего рабочего коллектива опять же благодаря этому. Обычно наше общение с Кошелевым происходило раз в неделю, когда он созывал нас для обсуждения очередной кандидатуры героини для ток-шоу «Женское счастье». Но в этот раз Кошелев пригласил нас совершенно неожиданно.

— Ну что ж, засиделся я у вас, пойду к себе, — Гурьев встал со стула и направился к выходу.

— А как же Гузанов? — спросила я у него.

— Позвонишь мне, как только вернетесь, я буду у себя!

Валерка вышел из кабинета, а мы настороженно переглянулись.

— И что мы так волнуемся? В последнее время вообще как волы работаем, так что ему не за что нас отчитывать! — сообразил Павлик.

— Начальство всегда найдет, за что отругать! — заметила я. — Пойдемте!

Евгений Васильевич уже поджидал нас в своем кабинете, поэтому секретарша сразу провела к нему. Кошелев сухо поприветствовал нас, не улыбнувшись и не поднявшись со своего кресла. По этому признаку я поняла, что разговор с ним предстоит серьезный. Мы сели вокруг стола для совещаний в ожидании разноса.

— Ирина Анатольевна, как у вас продвигаются дела по подготовке очередной программы? — строго спросил он, обращаясь именно ко мне.

— Работаем, как всегда, пока идет все нормально, — растерянно ответила я.

— Нормально? — сразу же вспылил Евгений Васильевич. — Это вы считаете нормальным? Я видел сценарий программы в понедельник, где меня в принципе все устраивало. Сценарий хороший, а вот героиню вы подобрали, прямо скажем, не ту.

Я хотела возразить Евгению Васильевичу, так как мы вместе с ним обсуждали очередную героиню для программы и никаких возражений по этому поводу с его стороны не последовало. Михалева вполне устраивала Кошелева, а теперь он предъявляет претензии. Но оправдываться перед Евгением Васильевичем я не стала.

— Так что же будем делать дальше? — Кошелев внимательно осмотрел наш немногочисленный коллектив. — А где Валерия?

— Она временно отсутствует, — ответил Галина Сергеевна.

— С Казариновой мы разберемся позже, — пообещал Евгений Васильевич. — Так что же у вас случилось с Юлией Александровной Михалевой? Вы знаете о том, что на ее фирму заведено уголовное дело? Единственная программа, где она может быть героиней, это «Криминальная хроника»! Какого черта вы ее пригласили на «Женское счастье»? Вам что, и так мало проблем?

Евгений Васильевич расходился все больше и больше и уже разговаривал с нами на повышенных тонах. Я совершенно не чувствовала в этом своей вины, поэтому тоже тихо начала заводиться.

— Вы представляете, какой разразится скандал? — продолжал Кошелев, вставая со своего места и курсируя вокруг нас. — Нам только этого не хватало, чтобы в программе участвовали всякие уголовники!

— Она не уголовница, — скромно заступилась я, не выдержав оскорблений Кошелева.

— Что? Не уголовница? А кто же в таком случае? В результате действий работников ее фирмы пострадало имущество известного в нашем городе человека, который зарабатывал все это тяжелым трудом. Это надо было набраться наглости, чтобы сделать из нее героиню!

— Евгений Васильевич, решение об участии Михалевой в программе было принято на последнем совещании, а тогда мы еще не знали о противозаконных действиях сотрудников фирмы «Презент». — Галина Сергеевна тоже была смущена, но не сдержалась от возражений.

— Что вы хотите этим сказать? — с новой силой обрушился на нас Кошелев. — Вы должны были знать, кого приглашаете! А если бы она вообще оказалась в федеральном розыске? Мы же ее тут по телевидению прославляем, вот, смотрите, мол, какие у нас женщины в городе замечательные!

— Эта кандидатура уже заменена на другую, — сообщила Галина Сергеевна.

— Почему я не в курсе? — опять возмутился Евгений Васильевич.

Видимо, он был в плохом настроении, потому что разговор превратился в отчитывание по полной программе с упоминанием о том, что в этом месяце никаких премий нам нечего и ждать. Заодно Кошелев припомнил нам и старые грешки. Возражать ему, по опыту, было бесполезно, так как Евгений Васильевич вообще не слушал нас.

— Мне тут по башке, понимаете, за вас дают! Я тоже, знаете ли, человек подневольный, — разошелся вовсю Кошелев. — Все это очень неприятно, и я требую объяснений!

Ответа на требование не последовало. Мы все промолчали, и Кошелев, тяжело вздохнув, возвратился на свое место. Главное — он выпустил пар и начинал потихоньку успокаиваться.

— Евгений Васильевич, я как раз прихватила для вас новый сценарий программы с другой героиней. Это, конечно, еще не окончательный вариант. Черновик, так сказать. Но все же посмотрите, — выручила Галина Сергеевна и протянула Кошелеву исписанные листы бумаги.

Евгений Васильевич взял их в руки и мельком проглядел. Мы замерли в ожидании решения.

— Ну, хорошо, сценарий нормальный, и героиня интересная, — согласился он с предложением Моршаковой. — Надеюсь, с Мельниковой подобных сюрпризов не последует? Вы уже отсняли материал для этой программы?

— Пока нет, но займемся этим немедленно, — пообещал Старовойтов.

— Хотелось бы, чтобы вы все серьезней относились к выполнению своих обязанностей, — высказался Кошелев. — А вы, Ирина Анатольевна, оставили бы эти свои поиски правды. У нас здесь не какое-то журналистское расследование, а серьезная программа. Вместо того чтобы усидчиво работать над «Женским счастьем», вы разъезжаете по всему городу с Шиловым. Кто вас просил к Михалевой ездить?

От неожиданности я открыла рот. Получается, Кошелев следит за каждым нашим шагом, что уж вообще выходит за всякие рамки. Я справляюсь со своими обязанностями нормально, а остальное его вообще не должно волновать.

— Нам надо было забрать у нее кое-какие бумаги, — соврала я, не поднимая глаз на своего начальника.

— Бумаги забрать? А мне сказали, что вы там всех работников построили в шеренгу и вопросами завалили, — недовольно хмыкнул Евгений Васильевич. — Что все это значит? Сколько раз я вам говорил, чтобы вы сидели на своем месте и не дергались. У вас осталось три дня до эфира, а вы катаетесь с Шиловым.

Я уже хотела было открыть рот, чтобы оправдаться хоть за Шилова, но передумала и только еле заметно вздохнула. Выручила меня опять Галина Сергеевна.

— Евгений Васильевич, так что насчет Мельниковой, как вам сценарий? — спросила она у Кошелева.

— Нормально, я же уже сказал, что все нормально. Мне что, теперь по сто раз одно и то же повторять надо? — без энтузиазма ответил он. — Все! Теперь за работу, и в четверг чтобы у меня был уже отшлифованный сценарий и видеозаписи!

Мы дружно кивнули в ответ и поднялись со стульев. Настроение было паршивое, поэтому мы еле добрели до своего кабинета. Больше всего возмущалась наш режиссер, такого разбора полетов от Евгения Васильевича она не ожидала.

— Надо же, героиня ему не понравилась! — с размаху она бросила на стол сценарий. — А едва мы ему намекнули о Михалевой, то есть о том, что она является владелицей такой фирмы, так у него аж глаза загорелись. Помните, с каким восторгом он воспринял наше предложение пригласить ее на программу?

— И с таким же восторгом отчитал нас за это! — добавила я.

В результате собственного обсуждения мы досконально промыли косточки Евгению Васильевичу, и только тогда я решилась позвонить Гурьеву. Валерий явился сразу же. Услышав, что нам от шефа влетело, он попытался нас успокоить. Павлик, чтобы снять стресс, как он сам выразился, предложил выпить по рюмочке коньяка, бутылка которого всегда хранилась в нашем шкафу. Иногда после особенно удачного эфира мы собирались в редакции и выпивали по крохотной рюмочке, однако теперь выдался особый случай. Мы с Моршаковой были «за», и Павлик достал стопочки. Коньяк немного притупил обиду от незаслуженного оскорбления, но зато Гурьев огорчил нас.

— Вы не обижайтесь, но меня сегодня утром Евгений Васильевич, напротив, похвалил, — виновато покаялся он.

— За что это, интересно? — удивился Павлик.

— Ему понравился мой репортаж «Криминальной хроники», — объяснил Гурьев. — Похвалил за то, что я достал эксклюзивную съемку взрыва особняка Гузанова.

— Так это же не ты ее достал, а мы тебе ее дали! — воскликнула я. — То, что снял Пашка!

— Да какая разница, — равнодушно сказал Валерка. — Теперь уже все равно. Я тогда Кошелеву не стал упоминать о вас, зная, что Юлия Александровна должна была стать вашей героиней, а он об этом сам узнал.

— Конечно, узнал, — в сердцах воскликнул Павлик. — Ты же сам об этом на весь белый свет и растрезвонил!

— Ладно вам, не обижайтесь, — успокаивал нас Гурьев. — Евгений Васильевич уже, наверное, отошел и сейчас жалеет о том, что так вас отчихвостил.

— Он жалеет, что тебя похвалил! — заметила я.

— Валерка, если тебе в этом месяце дадут премию, то ты должен будешь поделиться с нами! — строго сказал Старовойтов.

— С какой это стати? — не понял Гурьев.

— За моральный ущерб!

Галина Сергеевна подала нам кофе, и мы доели оставшиеся после обеда булочки. Постепенно настроение улучшалось. В конце концов я не должна была так остро воспринимать нападки Евгения Васильевича, но на душе все равно было как-то нехорошо. К тому же он зачем-то намекнул о том, что мне не следует соваться в это дело. Интересно, откуда он узнал, что именно с Шиловым мы ездили к Михалевой? И какое ему вообще до этого дело? Самое главное, свою работу я выполняю качественно, а остальное его не должно касаться.

— Сейчас же отправляемся к Гузанову! — твердо сказала я.

— Ирина, тебе что, мало досталось от Евгения Васильевича? — удивилась Галина Сергеевна, убирая грязную посуду со стола.

— Все равно я это просто так не оставлю, — уверенно заявила я. — Хотя бы потому, что теперь мы точно знаем, что это сам Гузанов организовал взрыв. И я не хочу, чтобы за него расплачивалась Михалева. К тому же до пятницы мы еще успеем реабилитировать Юлию Александровну, и тогда можно будет пустить в эфир программу с ее участием.

— Ты с ума сошла, — вне себя воскликнула Галина Сергеевна. — Даже если к пятнице удастся снять подозрения с Михалевой, Кошелев никогда не пропустит программу с ее участием в эфир. Кроме того, как ты себе вообще представляешь ток-шоу, героиня которого угодила в такую передрягу?

— Юлия Александровна сама откажется от участия в нем, — добавил Павлик. — Представляете, если в студию пойдут звонки, причем содержание их будет одним и тем же. В результате взрыва особняк Гузанова станет главной темой программы. А нам это надо?

— Нет, не надо, — согласилась я с Пашкой. — Но все равно, прижучить Гузанова надо.

Я встала со стула и схватила свою сумку, собираясь уходить.

— Ирочка, не так быстро, — остановил меня Гурьев. — Диктофончик захватить надо, ведь разговор с Виктором Анатольевичем предстоит интересный, и хотелось бы, чтобы его услышали не только мы, но и сотрудники правоохранительных органов.

— Слушай, а может быть, Шилов свободен? — осенило меня, и я жалобно протянула: — По такой жаре в транспорте мотаться неохота.

— Точно, — воскликнул Гурьев. — Костик как верный рыцарь помчится на спасение своей принцессы. Точнее говоря, двух принцесс.

— Кого это ты имеешь в виду? — насторожился Павлик.

— Ну не тебя уж, конечно, — весело ответил Гурьев. — Я говорю о нашей Ирочке и Юлии Александровне.

Гурьев вышел из кабинета и, тут же возвратившись, сообщил о том, что Костик уже поджидает нас на стоянке. Валерка упаковал диктофон в свою сумку.

Увидев, что мы уже готовы к решительным действиям, Павлик задержал Гурьева, схватив его за руку.

— Слушай, Валерка, а ты не можешь узнать адрес Алексея Михайловича Григорьева? — спросил он. — Я поговорю с ним, а вечером встретимся и все обсудим.

Гурьев озорно посмотрел на Пашку, удивившись его настойчивости, но затем набрал какой-то номер телефона и уже через минуту протянул Старовойтову бумажку, на которой был указан не только домашний адрес Григорьева, но и местонахождение главного офиса его фирмы.

Из кабинета мы вышли все втроем, оставив Моршакову в гордом одиночестве. Конечно, Галина Сергеевна была недовольна тем, что ей приходится одной готовить очередную программу, но возражать против нашего решения она не стала. Старовойтов поплелся на остановку, а мы с Гурьевым подошли к Шилову, который любезно открыл передо мной дверь.

Глава 7

Городской дом Виктора Анатольевича мы нашли сразу же благодаря тому, что он возвышался над всеми остальными постройками в этом районе и возведен, видимо, был недавно. По отделке я не могла не прикинуть, в какую сумму обошлось строительство этого коттеджа.

Особняк был трехэтажный, и на первом располагалась столовая, как я разглядела в огромном окне-витрине, которое заменяло половину стены. Гузанов, по-видимому, следил за веяниями моды, а в последнее время такая открытость личной жизни постороннему глазу пользовалась популярностью.

Во дворе дома располагался небольшой палисадник, а также крытый гараж. Клумба просто пестрила на солнечном свете разнообразием оттенков, и невольно я загляделась на эту красоту.

— Домофон! — сообщил Валерий, первый подошедший к воротам.

— Ну и что, жми на кнопку, — поторопила я Гурьева. — Только мне кажется, что хозяина нет дома.

— Почему? — поинтересовался Шилов.

— Машины нет, — заметила я.

— Ну и что, может быть, он ее в гараж загнал, — предположил Валера и нажал на кнопку домофона.

Несколько секунд длилось молчание, а затем женский голос спросил:

— Кто? — Голос был писклявый, очевидно, принадлежащий жене.

— Ирина Анатольевна Лебедева, — представилась я, намеренно не изменяя своей фамилии. — Я хотела бы поговорить с Виктором Анатольевичем Гузановым.

В ответ молчание, и мы с Валеркой как бараны застыли у двери.

— Не хотят нас видеть, — сообразил Валерий.

Но тут голос отозвался, мы услышали щелчок, и ворота автоматически открылись.

— Заходите, — пригласили нас.

Дверь нам открыла не жена Гузанова, а молоденькая девушка в простеньком цветастом платье. Худенькая, стройная, подростковая фигура девушки бросалась в глаза, хотя нельзя было сказать, что она блистала женской красотой. По-видимому, ей было не больше двадцати.

— Здравствуйте, — дружелюбно улыбнулась она, широко распахнув дверь.

— Ирина Анатольевна Лебедева, — представилась я.

— А я вас сразу узнала, как только у ворот увидела, — смутилась девушка и опять улыбнулась. — Но вы, наверное, зря пришли. Виктор Анатольевич сейчас на работе, его нет дома. Он должен возвратиться через час. Если есть желание, вы можете расположиться в столовой и подождать его.

— Марина, кто там? — громко крикнули откуда-то сверху, и мы увидели хозяйку дома, спускающуюся по лестнице.

Екатерина Дмитриевна выглядела по-домашнему, в простеньком халатике, на голове махровое полотенце, туго закрученное в узел. Домашний вид завершали мягкие тапочки на ногах хозяйки дома.

Заметив нас, она приветливо улыбнулась:

— Я могу вам в чем-нибудь содействовать?

— Вообще-то нам хотелось бы поговорить с вашим мужем, — сообщила я, рассматривая хозяйку дома.

— Его нет, — опять улыбнулась Гузанова. — Разве Мариночка вам не сказала?

— Сказала, — кивнула я.

— Если вы не против, мы хотели бы его подождать. — Валерка явно напрашивался на чашку кофе.

— Витя вернется поздно, — сообщила Екатерина Дмитриевна. — Вечером!

— Тогда, наверное, нам лучше разыскать его на работе. — Я посмотрела на часы.

— А вы знаете, как его найти? Главный офис компании «Мобилайн»? — участливо поинтересовалась Екатерина Дмитриевна.

— Да кто же это не знает! — хмыкнул Гурьев. — Уж как-нибудь найдем!

— Виктор должен быть там, он буквально полчаса назад звонил с работы, поэтому вы его, возможно, еще застанете там, — предположила Екатерина Дмитриевна.

Мы попрощались, вышли во двор и направились к «Волге», которую оставили около ворот, не заезжая во двор.

— Интересно, а кто такая Марина? — спросила я у своих спутников, усаживаясь в автомобиль.

— Уборщица, — уверенно ответил Валерка.

— Почему ты так решил? — удивилась я.

— Потому что я ее сразу заметил в столовой, как только мы подъехали. У них же окно вон какое! — Валерка кивнул на стекло, за которым стояла Марина, наблюдая, как мы отъезжаем. — Она там цветы протирала, а потом, когда открыла нам дверь с тряпкой в руках, все за спиной ее прятала. И вообще, если бы она была родственницей Гузановых, ее обязательно бы пригласили на банкет, а я что-то этого скелета там не видел.

— Валерка, выбирай выражения, — остановила я Гурьева.

* * *

До офиса компании «Мобилайн» мы доехали за четверть часа — Шилов хорошо ориентировался в городе. Машину он припарковал недалеко от стоянки компании, которая была полностью занята. Я сразу же обратила внимание на огромный рекламный щит сотовой компании. Здание, где располагался офис, занимающий оба этажа двухэтажного дома, стояло довольно далеко от дороги. На окнах его были установлены решетки, за белыми жалюзи ничего не было видно. У входа нас встретил высокий широкоплечий молодой человек, покосившийся было в нашу сторону, но потом, заметив, что мы в растерянности остановились у двери, подошел к нам. Надпись на его бейджике говорила о том, что он охранник офиса. Наметанным взглядом он, очевидно, сразу определил, что мы не являемся клиентами фирмы, поэтому вежливо поинтересовался о цели нашего прихода. Мы сказали, что хотели бы поговорить с самим Гузановым, и после традиционного осмотра документов широкоплечий охранник сказал, что Шилова он не пропустит, так как у него нет журналистского удостоверения, и что водитель может подождать у машины.

Шилов вышел из офиса, а охранник проводил нас на второй этаж, где мы остановились у двери с табличкой генерального директора.

В приемной сидела молоденькая симпатичная секретарша, которая варила кофе. Запах его распространился по всему кабинету. Девушка отвлеклась от своего занятия и с интересом посмотрела на нас с Валерием.

— Вы к Виктору Анатольевичу? — наконец спросила она.

Я кивнула и представилась, но на сей раз предъявлять своего удостоверения не стала.

— Он вам назначал, или вы первый раз? — спросила секретарша, придвинув к себе телефонный аппарат.

— Можно сказать, что первый, — призналась я. — Виктор Анатольевич не занят?

— Сейчас спрошу!

От встречи с нами Виктор Анатольевич, видимо, не отказался, поэтому секретарша после звонка сразу же указала нам на дверь его кабинета. Валерий постучался, и мы вошли. Кабинет Гузанова занимал, вероятно, треть всего второго этажа особняка, как я смогла предположить по его размерам. У одной стены стоял высокий длинный шкаф, дверцы которого были закрыты. На большом рабочем столе умещался не только компьютер, но и несколько телефонных аппаратов, стопки бумаг. В кабинете был и сейф, который располагался рядом со столом Гузанова. Виктор Анатольевич встал нам навстречу и протянул Валерию руку для приветствия.

Сегодня он выглядел намного лучше, чем в первый день нашей встречи с ним на банкете. Так мне показалось. Очевидно, из-за того, что был спокоен и даже улыбался. Это сразу же навело меня на мысль о том, что он чувствовал себя нормально и к тому же скорее всего не узнал ни меня, ни Гурьева.

И только после упоминания Валеры о том, что он брал у Гузанова интервью, Виктор Анатольевич мгновенно отреагировал.

— Ах, да-да, конечно, — спохватился он и быстро проговорил: — Помню вас, как же! Ведь только вы из всех телевизионщиков проявили ко мне интерес.

— Такова специфика программы «Криминальная хроника»! — напомнил Гурьев.

— А я смотрел ваш репортаж, — сообщил Виктор Анатольевич. — Катенька записала его на кассету, и поэтому я смог ознакомиться с вашей работой.

— Ну и как? — без особого интереса спросил Гурьев.

— Замечательно, — признался Виктор Анатольевич и добавил: — Самое же главное, что практически ничего не вырезали. А то эти телевизионщики для эфира всегда оставляют самое неприглядное. Вы же постарались сохранить существо беседы.

От таких комплиментов Гурьев немного смутился, но постарался этого не выдать — я заметила лишь легкий румянец на его щеках. Виктор Анатольевич, видимо, тоже сообразил, что с похвальной речью немного переборщил, и от этого ему тоже стало неловко. Минута молчания продолжалась недолго, пока Гузанов не пригласил нас присесть за столом кабинета и спросил, не хотели бы мы выпить по чашечке кофе. Мы с Гурьевым не отказались.

— Так что же, собственно, привело вас ко мне на этот раз? — поинтересовался Виктор Анатольевич, делая маленький глоток горячего ароматного напитка. — Я заметил, что вы пришли без оператора, следовательно, интервью брать не будете?

— Это как сказать, — уклончиво ответил Валерий.

— Говорите прямо, — настороженно посоветовал Виктор Анатольевич. — Я постараюсь, в чем могу, помочь.

— Нам нужно собрать материал для новой программы, где собираемся посвятить один сюжет все тому же взрыву вашего особняка, — пояснил Валера.

— Ясно, — с облегчением ответил Гузанов. — И что вас интересует на этот раз?

Гурьев не ожидал такого прямого вопроса, поэтому немного растерялся, а затем достал из сумки какой-то блокнотик и включил диктофон, о существовании которого Виктор Анатольевич не догадывался.

— Несмотря на ваши прошлые возражения, хотелось бы узнать величину понесенного вами ущерба, — начал деловито Валерий, помечая что-то в своем блокноте.

Я незаметно заглянула через его плечо и увидела, что лист блокнота совершенно чист, а Гурьев там чертит какие-то квадратики и треугольнички, сосредоточенно поглядывая на Гузанова.

Виктор Анатольевич не торопился отвечать. Сделав еще один глоток кофе, он внимательно посмотрел на журналиста, а потом перевел взгляд на меня.

— А зачем вам вообще это нужно? — задал он встречный вопрос. — Насколько я знаю, многие репортеры ограничиваются приблизительной суммой, и этого достаточно для зрителей. К тому же в этот раз деньги — не самое главное, чего я лишился в результате этого недоразумения.

— Согласен, — закивал Гурьев. — Две новейшие машины, особняк — это тоже большая потеря.

— Я совершенно не это имею в виду, — оборвал Валерия Виктор Анатольевич. — У меня сгорели очень важные документы, которые хранились в особняке. Без них практически невозможно поддерживать мой бизнес.

— А что за бумаги? — Любопытство Гурьева брало верх над благоразумием.

— Какая вам разница? — немного вспылил Виктор Анатольевич. — Если вы ничего не понимаете в моем бизнесе, то названия бланков, формуляров, квитанций, договоров вам ни о чем не скажут.

— А почему вы вообще хранили рабочие документы дома? — удивился Гурьев.

— Мой дом — моя крепость! Знаете такое высказывание? Вот и я до недавнего времени считал, что мой особняк — это место, к которому подобраться очень сложно. А тут видите, как получилось.

— А почему вы не хранили документы в несгораемом сейфе или еще где-нибудь? — допытывался Валерий.

— А кто вам сказал, что в доме не было сейфа? — ответил вопросом на вопрос Гузанов. — Между прочим, особняк даже был на сигнализации. Только вот понту от нее никакого!

— И сейф тоже сгорел? — удивилась я.

— Да!

— Значит, взрывное устройство было заложено и в сейф? — сообразил Гурьев.

— Точно я не знаю, но консультировался со знающими людьми, и они сказали, что все это вполне возможно. Сейф у меня был качественный, и бумаги, хранящиеся в нем, должны были остаться невредимыми.

— Значит, вы предполагаете, что кто-то вскрыл сейф и начинил его взрывчаткой? — сделала я вывод. — А что говорят по этому поводу сотрудники правоохранительных органов?

— Они не вдавались в подробности результатов экспертизы, тем более что известно, кто организовал этот взрыв, — сообщил Виктор Анатольевич. — Михалеву прорабатывают по полной программе!

— По-прежнему считаете, что именно она организовала все это? — уточнила я.

— А кто же еще? — сразу же вспылил Виктор Анатольевич.

— Зачем ей надо было уничтожать ваши документы? — поразилась я.

— Может быть, ей это и не надо было, а вот тем, кто ее нанял, именно это и требовалось, — загадочно сказал Виктор Анатольевич. — Я думаю, ей заказали взрыв моего особняка!

— Что? — удивился Валерий в свою очередь. — Вы же сами оплатили все работы по имитации взрыва!

— Вот именно, что только по имитации, а кто-то заплатил еще и за настоящий взрыв, — уверенно сказал Гузанов. — И в результате я практически на мели, так как не могу продолжать свой бизнес.

— И кто же, интересно, был тем заказчиком? — поинтересовалась я.

— Как кто? Конкуренты, конечно же! — твердо ответил Виктор Анатольевич. — Рынок сотовой связи в настоящее время уже перенасыщен, поэтому приходится бороться за каждого клиента. Одни используют необычные рекламные трюки, другие улучшают качество своего товара, третьи — ассортимент предоставляемых услуг, четвертые же снижают цены. А вот некоторые просто устраняют своих конкурентов таким необычным способом.

— Если вы уверены в том, что все это было подстроено вашими конкурентами, то почему же тогда обвиняете во всем фирму «Презент»? — удивилась я.

— Интересно! А кто мне заплатит за все это? Я уверен, что заказчика взрыва найти не удастся. Даже больше вам скажу. Может быть, сотрудники правоохранительных органов его и найдут, у меня есть свои связи и в этой области, но вот только доказательств его причастности к этому делу не будет никаких. И что же, я вообще должен остаться с носом?

— Почему вы думаете, что нет доказательств? — спросила я.

— Потому что взрыв подстроили работники фирмы «Презент», а заказчик спокойно наблюдал за этим со стороны, — ответил Гузанов взволнованно. — И на чем можно поймать заказчика?

— А откуда ваши конкуренты могли узнать, где хранится ваша документация? — догадалась спросить я. — Тем более что она была у вас в сейфе.

— Вы что, действительно думаете, что это такая тайна? — удивился Виктор Анатольевич. — Я мог их хранить только в офисе или же дома.

— Значит, конкуренты сделали здесь обыск, — предположила я, осмотрев кабинет и сообразив сразу же, что документация могла храниться в сейфе у стены.

— Почему же сразу обыск? — спокойно ответил Виктор Анатольевич. — Просто вскрыли сейф и обшарили его.

— Вы так спокойно говорите об этом… — заметила я.

— А куда деваться? — устало сказал Виктор Анатольевич. — Уже ничего не вернешь!

Я вздохнула, волей-неволей соглашаясь с Гузановым. На самом деле фирма «Презент», по сути, виновата в случившемся, и ее работникам вряд ли удастся отвертеться от наказания, а с ними заодно и Юлии Александровне. Если же это все на самом деле было организовано конкурентами и против них нет никаких доказательств, то Гузанову больше ничего не остается, как смириться с таким положением. Частично его затраты восполнит фирма «Презент», а на большее рассчитывать не приходится.

— Виктор Анатольевич, но вы же сами присутствовали рядом, когда ваш особняк готовили к проведению имитации взрыва, — напомнил Валерий, перебивая мои мысли.

— Да, я там был, — признался Гузанов. — По той простой причине, что мне нужно было убедиться в том, что моему особняку и в самом деле ничего не угрожает. Когда мы с Катенькой все посмотрели, то спокойно уехали.

— Но ведь в таком случае подозрения падают и на вас тоже, — предположил Гурьев.

— Это каким же образом?

— А таким, что вы сами могли организовать этот взрыв, — уверенно ответил Валера.

— Я? — вспылил Виктор Анатольевич. — Что вы такое говорите? Зачем мне это было нужно?

— Чтобы уничтожить документы, — спокойно ответил Гурьев.

— Документы? Чтобы расстаться с прибыльным делом и жить в нищете? — еще больше разозлился Виктор Анатольевич. — Вы соображаете вообще, что говорите?

— Теперь уже, к сожалению, нельзя посмотреть на уничтоженные документы, — сказал Валерий, причмокнув. — Но ведь вполне возможно, что там были какие-нибудь компрометирующие материалы, левые сделки, договора.

— Что вы несете? — не выдержал Виктор Анатольевич, вскочив со своего места.

Он заходил из стороны в сторону по своему кабину, заложив руки за спину. Виктор Анатольевич бросал косые взгляды в Валеркину сторону, явно не ожидая от него таких обвинений. Затем, сделав несколько кругов, Гузанов сел напротив нас.

— Хорошо, — сдержанно сказал он. — Если даже принять за правду то, что вы тут говорили, здесь очень много неточностей. Вы не допускаете мысли, что я в случае необходимости мог бы просто сжечь всю ненужную документацию. Знаете, в фильмах показывают, как сжигают любовные письма, бросая их в камин или же терпеливо держа над свечой. Стал бы я взрывать собственный особняк, чтобы только уничтожить ненужные бумаги! Не кажется ли вам, что это слишком глупо?

— Не так уж и глупо, как можно было бы подумать на первый взгляд, — продолжал свою мысль Гурьев. — Особняк-то был застрахован! Так что страховка восполнит ваши затраты на его строительство.

— А машины? — с интересом спросил Виктор Анатольевич. — В гараже особняка стояли две машины!

Валерка смутился, не зная, как отвертеться от этой неточности, насупился, напряженно соображая, а затем сказал:

— А может быть, вы таким образом хотели специально навести подозрения на ваших конкурентов!

— Вы хотите сказать, что я их таким образом подставил? — уточнил Виктор Анатольевич.

Он уже не так болезненно реагировал на обвинения Гурьева и откровенно развеселился. А после утвердительного кивка Валеры Виктор Анатольевич громко загоготал.

— Слушайте, но вы же правы, — наконец сказал он, еле сдерживая смех. — Что же я сам до этого не додумался?! Какой хороший ход! И бабки бы я срубил, и конкурентов бы уничтожил! Ну, по крайней мере одного — это точно! Только тогда надо было так повернуть события, чтобы подозрения упали именно на них! Вы хорошо соображаете!

— Спасибо, — растерялся Гурьев. — Работая в «Криминальной хронике», я могу еще и не до этого додуматься.

— Хватит вам ерунду говорить, — перебила я обоих и обратилась к Гузанову: — Виктор Анатольевич, а вы не можете дать нам адреса владельцев других сотовых компаний?

— Зачем это? — насторожился Гузанов.

— Ну вы же сами сказали, что кто-то из них организовал взрыв, в результате которого уничтожены бумаги вашей фирмы, — напомнила я. — Вот мы с Валерием и попытаемся их прощупать.

— Каким же это образом? А если они вообще откажутся разговаривать с вами? — предположил Виктор Анатольевич.

— Но вы же не отказались!

— В моем положении любой отказ от общения с представителями средств массовой информации может быть расценен как факт, вызывающий подозрение, — оправдывался Гузанов.

— Мы найдем способ попасть к ним, — отмахнулась я. — И все-таки не могли бы вы нам дать их адреса?

— Хорошо, — кивнул Гузанов. — Сейчас еще время рабочее, поэтому вам достаточно будет знать, где располагаются главные офисы компаний. Думаю, сейчас и Глазунов, и Нечаев на месте.

— Их двое? — уточнила я.

— Да! У нас в городе действуют три крупные сотовые компании, — пояснил Виктор Анатольевич. — «Мобилайн» — это была моя фирма, а помимо этого, еще две. Глазунов является владельцем «Мегател», а Нечаев — «Телеком».

— От такого количества названий голова пухнет, — призналась я.

— Три компании — это немного, — заметил Виктор Анатольевич. — Чтобы вам легче запомнилось, я могу дать вам рекламные проспекты каждой. На них, кстати, указаны и адреса центральных офисов.

Гузанов встал со своего места, подошел к шкафу и достал оттуда объемистую папку. Пошарив в ней, он извлек несколько красочных буклетов и протянул мне. Я мельком взглянула на них, а затем обратилась к Виктору Анатольевичу, удивившись тому, что у него хранятся рекламные проспекты и конкурирующих фирм.

— А как же без этого? — спокойно сказал Виктор Анатольевич. — Нам необходимо изучать поведение конкурентов на рынке сотовой связи, поэтому мы обладаем нужным объемом информации.

— И кого же из них вы считаете более серьезным противником? — поинтересовалась я у Гузанова.

— Не знаю даже! — Он пожал плечами.

— А может быть, они действовали вместе? — предположил Валерий, рассматривая один из буклетов.

— Не думаю, — пожал плечами Виктор Анатольевич. — Мы же все в какой-то степени действуем друг против друга. Так что вряд ли они будут объединяться.

Я поблагодарила Гузанова за предоставленную информацию, допила остывший кофе, вкус которого был совершенно обыкновенным, и мы с Валерой вышли из кабинета, захватив с собой рекламные проспекты.

Шилов сидел в салоне автомобиля, но, завидев нас, тут же вскочил с места.

— Усатый звонил, — сообщил он.

— Зачем? — удивилась я, так как мы с этим человеком разговаривали всего несколько часов назад.

— Спрашивал, как там насчет Доронина. И как бы между прочим намекнул, что Константин Эдуардович работает до пяти часов.

— Какой у нас стукачок появился! — воскликнул Валера, поражаясь такой настойчивости Усатого. — Мы с Ириной собирались прогуляться по клиентам Гузанова, но раз уж Усатый настаивает, то надо бы встретиться с Дорониным.

Глава 8

— Можно отъехать немного подальше, а то здесь слишком видное место, и Доронин сразу же обратит внимание на нашу машину, когда будет выходить из офиса, — резонно заметил Гурьев.

Костик включил зажигание и отъехал от офиса за угол, чтобы не было видно нашей машины. Мы с Валерой присели на лавочке в аллейке за кустами, чтобы не попадаться на глаза Доронину, а Костик остался в машине.

— Ир, а уже четверть шестого! Может быть, Усатый что-то напутал? — скромно спросил Валерка после часового ожидания.

— Еще рано об этом говорить, — хмыкнула я. — Доронин может на несколько минут задержаться на работе. Терпи!

Уже через четверть часа наша настойчивость была вознаграждена: Доронин торопливой походкой вышел из офиса, даже не оглянувшись по сторонам, проследовал к своей машине, сел за руль, включил зажигание и поехал со стоянки в сторону центральной дороги. Едва он скрылся за углом соседнего дома, как мы с Валеркой бросились к Костику.

— Быстрей! — нервно воскликнул Гурьев, плюхнувшись на заднее сиденье. — Он отъехал!

— Наконец-то, — вздохнул с облегчением Костик и с визгом рванул с места.

Когда машина выехала на центральную дорогу, я сразу же заметила темно-синюю «девятку», которая стояла у светофора. Шилов старался не приближаться к ней, но и из виду не терял. Доронин уверенно вел машину, не превышая скорости и даже не петляя. Слежки он не заметил, что было к лучшему. В противном случае, уверена, он бы переменил свой маршрут.

Константин Эдуардович заехал на заправку, около которой нам пришлось спрятаться за стоящую фуру, а когда ему залили бензин, «девятка» опять рванула с места. На этот раз Доронин поехал гораздо быстрее. Но, несмотря на то, что он прибавил скорость и машин на дороге было полно, Костик по-прежнему не терял его из виду.

Наконец Доронин еще раз притормозил у одного из летних кафе, но не торопился выходить из машины.

— Так я и знал! — хлопнул в ладоши Валерка. — Ожидает заказчика.

— Что-то уж больно людное место он выбрал для такой встречи, — с сомнением сказала я, заметив, что в кафе сидят несколько посетителей.

— А где же им встречаться? — хмыкнул Гурьев. — Не на заброшенном же складе.

— Почему сразу на складе? — в том же тоне ответила я. — Можно было организовать встречу в каком-нибудь безлюдном месте.

— Радуйся, что они договорились встретиться здесь, а то в безлюдном месте нас бы точно рассекретили, — заметил Валерка.

Доронин продолжал сидеть в салоне автомобиля, чего-то ожидая. Я была уверена, что он приехал на встречу с заказчиком, поэтому не сводила глаз с каждой проезжающей машины. И уж, конечно, не обратила никакого внимания на миловидную девушку, которая вошла в кафе. А именно ее-то и поджидал Константин Эдуардович.

Он вальяжно вышел из своего автомобиля, громко хлопнул дверью и направился к столику, за которым сидела девушка. Может быть, я и подумала бы, что именно эта длинноволосая красотка заказала взрыв особняка Гузанова, если бы Доронин не поцеловал ее при встрече в губы. Так заказчик с исполнителем не целуется! Уж это точно!

После такого приветствия Константин Эдуардович присел рядом с девушкой и позвал официанта, демонстративно щелкнув пальцами. Нам, разумеется, было не слышно, что заказала эта парочка и уж тем более о чем они разговаривали. Доронин что-то поспешно рассказывал красотке, на что та сначала робко улыбалась, а потом, не стесняясь, рассмеялась.

— Анекдоты травит! — обозлившись, зашипел Валерка. — Нашел время!

— Почему ты думаешь, что анекдоты? — засомневалась я. — Может быть, он как раз о взрыве и рассказывает. Чем тебе не анекдот, как Гузанов добровольно взорвал собственный особняк?

— А нам что делать? — тем же недовольным тоном продолжал Гурьев. — Между прочим, есть хочется.

— Нам в кафе нельзя, — предупредила я его. — Доронин сразу же почувствует неладное.

— Я не про кафе, — отмахнулся Валера. — Вон на углу гамбургеры продают. Может быть, перекусим?

Есть и в самом деле хотелось, поэтому я согласилась с предложением Гурьева. Как раз когда Валерка побежал на угол, Доронину со спутницей принесли заказанное. Куда уж тут булочкам с сосисками до шашлыка, который принесли Константину Эдуардовичу! Я без аппетита, с недовольным видом жевала сухую булочку. Раздражение приходило постепенно.

Сначала я подумала, что Доронин с девушкой могут просидеть в этом кафе практически весь вечер, а мы после гамбургеров не выдержим и двух часов. И почему мы вообще здесь должны сидеть? Кого выслеживать? Мало ли что нам наговорил Усатый? Может быть, Константин Эдуардович по собственной инициативе принял участие в организации взрыва или же просто ради интереса подъехал к особняку? Мне, например, самой было бы любопытно понаблюдать, как готовится этот прикол для Гузанова. Интересно, как долго нам придется выслеживать Доронина?

— Все, хватит, — решительно сказала я по прошествии некоторого времени. — Что ж я, не знаю, что дальше будет?! Ну посидят они здесь еще час-два, а потом пойдут гулять. Закончится все это поздно, у него или у нее дома… Надоело на это смотреть.

— Ирина, ты что? — удивился Валерка. — Нам же надо выследить заказчика!

— Ты как хочешь, а мне это надоело, — продолжила я. — У меня, в конце концов, и работа есть, где я хоть иногда должна появляться.

— Ты хочешь плюнуть на слежку и спокойно возвратиться на студию? — еще больше удивился Гурьев.

— Ты можешь остаться здесь и проследить за Дорониным, а мне на работу надо.

Все это звучало несколько вызывающе. Ни Валерка, ни Костик не обязаны были чем-то Михалевой. К тому же и у них тоже есть своя работа.

— Поедем отсюда вместе, — решила я, чтобы не обижать товарищей.

— Смотри же! — неожиданно вдруг воскликнул Костик и кивнул на столик, который мы на время упустили из виду.

Рядом с Дорониным присаживался какой-то высокий мужчина, лица которого мне не было видно. Подошедший был широкоплечим и крепким.

— А этот тип откуда здесь взялся? — недоумевал Валерий.

— Тачку видишь? — Костя показал на серебристый «Форд» последней модели, который притормозил неподалеку от кафе. — Он вышел из нее.

— Машинка хорошая, — причмокнул Валера. — Мужик-то не из бедных.

— Неужели дождались? — обрадовалась я.

Новый посетитель, присоединившийся к Доронину, не стал дожидаться, когда официантка принесет меню, а сам встал со своего места и последовал к стойке. Мужчина выглядел неряшливо. Пиджак он снял, повесил на спинку пластикового стула и остался в помятой рубашке, которая местами даже высовывалась из брюк. Незнакомец пытался заправить ее спереди, однако совершенно забыл, что это надо сделать и сзади. Благодаря тому, что несколько верхних пуговиц рубашки были расстегнуты, я разглядела широкую цепь из драгоценного металла. Больше всего меня поразило то, что на ногах у него были сандалии, которые совершенно не смотрелись вместе с брюками. Тем не менее незнакомец оказался довольно симпатичным мужчиной: взгляд голубых глаз был прямым и строгим, а тонкие губы слегка улыбались. Интересно, что такой обеспеченный господин забыл в обычном летнем кафе?

— Я его знаю! — уверенно сказал Гурьев, изучая незнакомца.

— Откуда? — чуть ли не хором вскрикнули мы с Шиловым, ожидая, что Валера сейчас, как обычно, скажет: «Было дело в году этак…»

— Это генеральный директор сотовой компании «Мегател», — спокойно сказал Гурьев. — Таких людей надо знать в лицо!

— Точно! Конкурент! — сразу же отреагировала я.

— Поймали сразу двух зайцев! — обрадовался Валерий.

Тем временем Глазунов поговорил с барменом, не дожидаясь официанта, и возвратился к столу, начав о чем-то беседовать с Дорониным, а девушка во время разговора откровенно скучала. Она даже откинулась на спинку стула, совершенно не принимая участия в разговоре.

— Вот бы послушать, о чем они там толкуют! — с сожалением сказал Гурьев.

Такое желание все время преследовало и меня, когда мы наблюдали за Дорониным, но идти в кафе нам было нельзя ни под каким видом.

Разговор Глазунова с Дорониным продолжался недолго. На их столик официантка поставила какие-то блюда, а также бутылку красного вина. Но, как ни странно, после этого Глазунов встал, попрощался с сидящими, расплатился с официанткой и пошел к машине.

Я совершенно не ожидала, что встреча будет столь короткой. Причем даже не заметила, чтобы Глазунов передал Доронину какие-то деньги. Конечно, за заказ расплатился сам гендиректор, но рассматривать это как вознаграждение за выполнение «заказа» было бы смешно.

Дмитрий Вениаминович сел в свою шикарную машину и уехал еще до того момента, когда мы опомнились. Парочка же в кафе вела себя весьма естественно, поглощая заказанные блюда и распивая вино.

— Что все это значит? — задался вопросом Валера. — Куда это он умчался? И даже вина не выпил за удачный исход дела?

— Странно все это, — согласилась я с Валерием.

— Что будем делать? — поинтересовался Костя. — За Дорониным следить или Глазунова догонять?

Я растерялась, не зная, на что решиться. Доронина упускать из виду не хотелось. Но и Глазунова тоже.

— Ну что, куда? — настойчиво спросил Валерий.

— Мне все равно, — безразлично сказала я.

— Мне тоже! Тогда бросим жребий! Орел — Глазунов, решка — Доронин!

Гурьев мгновенно достал из кармана пятачок и невысоко подкинул его. Пятачок упал орлом вверх.

— Значит, сначала едем к Глазунову! — решительно заявил Валерий.

— Вы бы еще полчаса договаривались, — усмехнулся Костя. — Где я его теперь буду искать? Он уже слишком далеко уехал!

— А что его искать? — ухмыльнулся Валерка. — Он наверняка на работе. Время-то еще детское, а он как-никак генеральный директор сотовой компании.

— Похоже, что за Дорониным сегодня следить уже бесполезно, — кивнула я в сторону кафе.

Константин Эдуардович теперь придвинул свой стул ближе к девушке и схватил ее за руку. Уже можно было с уверенностью говорить, что разговаривают они не о делах, а о любви. Доронин ласково гладил пальчики своей спутницы, чуть ли не с мольбой заглядывая ей в глаза.

— И после этих признаний в любви он потащит ее к себе домой! — уверенно предрек Валерий. — Так что нам здесь больше делать нечего. Поехали к Глазунову!

Костик кивнул в ответ, и мы помчались следом за Дмитрием Вениаминовичем.

— Слушай, а если Глазунов откажется с нами разговаривать? — предположила я. — Что будем тогда делать?

— С чего это он откажется?

— А кто его знает!

— Мы наплетем ему, что собираем материал для «Криминальной хроники», где будет репортаж с его участием. Думаешь, не купится?

— Ради рекламы — вполне возможно, — согласилась я с Гурьевым. — Кто же откажется лишний раз засветиться на телевидении? А что же тогда ты даже камеру не взял?

— Слушай, Ирка, хорошая идея! — вскрикнул Гурьев. — Мы сейчас возвращаемся в редакцию, там берем оператора с камерой, а потом едем к Глазунову. Шефа я уговорю, что репортажи с конкурентами Гузанова нам просто необходимы, так как вполне возможно, что кто-то из них подстроил этот взрыв! Опять же и материал для «Криминальной хроники» будет состряпан. Мы убьем сразу двух зайцев!

— Только «Женское счастье», увы, ничего не обретет, — вздохнула я.

— Не переживай, будет и на твоей улице праздник, — успокоил меня Гурьев.

* * *

До здания Тарасовской телерадиокомпании мы доехали за несколько минут. В редакции нас уже поджидал Старовойтов, а Галина Сергеевна вовсю трудилась над сценарием. Она сказала, что Лера вернулась и сейчас ее обрабатывает Кошелев.

— Ну, как у вас? — нетерпеливо спросил Павлик, обрадованный нашим приходом.

Мы с Гурьевым наперебой рассказывали о разговоре с Гузановым и дали прослушать кассету с его записью. Галина Сергеевна со Старовойтовым уселись поближе к магнитофону, а я за время прослушивания внимательно просмотрела конечный вариант сценария «Женского счастья» с участием матери-героини Мельниковой. Никаких возражений он у меня не вызвал, о чем я и доложила Галине Сергеевне.

Лера возвратилась от Кошелева еще более возбужденная, чем мы после спонтанного совещания.

— Не буду выступать, но отругали меня совершенно ни за что! — сдержанно пожаловалась Казаринова, не в состоянии сдерживать обиду. — Что же, мне теперь и на полчасика с работы нельзя уйти? Так стыдно вообще-то было сидеть в его кабинете!.. Секретарша туда-сюда бегала, а он на меня кричал, словно бешеный. Я же не виновата, что все так с Михалевой получилось! А то, что дом Гузанова взорвали, так я здесь вообще ни при чем!

— И мы тоже, — поддержал подругу Павлик. — Успокойся, Лерочка! Ты что, плакать собралась? Ну-ка прекращай!

Я привыкла видеть Леру всегда собранной, поэтому было непривычно видеть, как она вытирает глазки платочком Старовойтова и при этом чуть слышно всхлипывает. Пашке, однако, все же удалось немного успокоить ее. Наконец девушка тяжело вздохнула и подняла покрасневшие глазки на нас.

— Евгений Васильевич продолжает пребывать в плохом настроении? — поинтересовался Валерий.

— В ужасном! — Лера поежилась на своем стуле. — Лучше сейчас к нему не соваться!

— Все равно иди, Валерка, — настаивала я. — Он тебя любит! Это только нам от Кошелева пинки достаются, а тебя он по головке гладит!

Гурьев вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— Ну, Павлик, теперь твоя очередь, — обратилась я к Старовойтову. — Как там у тебя с Григорьевым? Поймал бандита?

— Да никакой он не бандит, — отмахнулся Павлик. — Я даже снимать его не стал. Кому нужны его рассказы о том, как они в детстве с Гузановым куличики лепили да на рыбалку вместе ходили?

— Он что, только об этом и рассказывал? — удивилась я.

— В принципе да! У них нормальные дружеские отношения. Я бы сам не отказался от такого дружка. Оказывается, Алексей Михайлович помогал Гузанову организовать свое дело, а потом отошел в сторону. Кстати, наш Гузанов в тюряге сидел!

— Что ты сказал? — переспросила я.

— Да мне об этом Григорьев сообщил, — удовлетворенно ответил Павлик.

— И за что же он сидел? Как долго? — заинтересовалась Галина Сергеевна. — Вот ведь как, а на уголовника он не похож. Никогда бы не подумала!

— Подробностей не знаю, — вздохнул Старовойтов. — Григорьев мельком проговорился о тюремном заключении, но, когда я стал задавать вопросы на эту тему, он сразу же перевел разговор на другое.

— Что же ты все-таки у него не расспросил? — воскликнула я. — Это интересно!

— Не хотел он об этом говорить, — повторил Старовойтов. — Что мне, его за язык тянуть?

— А что Григорьев думает по поводу взрыва особняка Гузанова? — спросила я.

— Полагает, конкуренты! — безразлично ответил Старовойтов, разводя руки в стороны. — Сначала утверждал, что это работники фирмы «Презент» не совсем профессионально сработали. А когда я намекнул на то, что этого быть не может, он сразу переменил свое мнение и сказал, что таким образом на Гузанова наехали конкуренты.

— Виктор Анатольевич тоже об этом говорил, — напомнила я. — Получается, что ты зря на Григорьева подумал?

— Выходит, — согласился Старовойтов. — Так что будем делать с конкурентами?

Я рассказала ему о наших планах с Гурьевым.

— А зачем вам оператор, если есть я? — удивился Павлик. — Я могу снять любое интервью. Профессионально и дешево — специально для вас.

— Мы еще и машину хотели выбить, а то Шилов целый день с нами разъезжает, — заметила я.

В этот момент в кабинет вошел запыхавшийся Валерий, а за ним Шилов.

— Вот нам и шофера выделили, между прочим, официально! — радостно крикнул Гурьев. — Ира, ты не против?

— Нет, конечно, — обрадовалась я, увидев Костика, хотя на самом деле была рада тому, что мы поедем на машине, а не на общественном транспорте. — А я оператора нашла!

— Пашку? — догадался Валера. — Сейчас уже пора отправляться, а то вечером их на работе не застанешь, и потом придется на ночь глядя по домам таскаться.

В редакции остались Лера с Галиной Сергеевной. Мы же вчетвером на служебной «Волге» поехали к главному офису сотовой компании «Мегател».

— О Доронине пока молчим, — скомандовала я. — Незачем ему знать о том, что мы видели их встречу в кафе.

* * *

— Дмитрий Вениаминович проводит совещание, поэтому принять вас не сможет, — вежливо ответила молоденькая секретарша, едва мы вошли в приемную Глазунова и остановились у порога.

— Мы подождем здесь, — ответил Валерий и без приглашений бесцеремонно уселся на мягкий диван.

— Боюсь, что совещание продлится не меньше часа, так что вам придется долго ждать, — предупредила секретарша, несколько растерявшись.

— Работа у нас такая — ждать, — назидательно ответил Валерий.

— А по какому вопросу вы к Дмитрию Вениаминовичу? — поинтересовалась девушка, косясь на камеру, которую Старовойтов держал в руках.

— Мы хотели бы у него взять интервью, — я показала секретарше свое журналистское удостоверение, которое уже видел охранник «Мегатела».

Девушка неуверенно раскрыла корочки и взглянула на мою фотографию, затем бросила беглый взгляд на меня и еле слышно пролепетала:

— Так вы и есть Ирина Лебедева?! Ведущая «Женского счастья»?!

Я кивнула в ответ, и секретарша уже другим тоном сразу предложила нам присесть на диван, поэтому мы присоединились к Гурьеву. Девушка даже сварила нам кофе, выставив перед нами вазочку с шоколадом и печенье.

— Я вашу программу всегда смотрю, — защебетала она, разливая кофе. — Еще ни одной не пропустила. Хотя нет, пропустила несколько выпусков, когда ездила в отпуск на юг. А так каждую пятницу смотрю. Мне очень нравится… как вы ведете…

Секретарша продолжала восторгаться мною на глазах у коллег. Затем, как и большинство зрителей, отметила, что в жизни я выгляжу несколько по-иному, чем на экране. Я благосклонно выслушала и это. Комплименты прервал мужчина, высунувшийся из кабинета Глазунова.

— Лена, нельзя ли потише? — попросил он несколько грубовато, не обращая внимания на нас. — У меня очень важное совещание!

— Хорошо, Дмитрий Вениаминович, — растерялась секретарша. — Простите, пожалуйста.

Дверь захлопнулась, и Лена испуганно взглянула на нас.

— Шеф? — коротко спросил ее Валерий.

— Да, — еле слышно кивнула растерявшаяся девушка.

— Строгий? — продолжил Гурьев.

— Не очень. Как все!

— Лена, а вы давно работаете в этой компании? — поинтересовалась я.

— Нет, только второй месяц, — призналась девушка шепотом.

Оставшееся время в ожидании окончания совещания у Глазунова мы просидели в полном молчании. Лена вернулась к своему рабочему столу и изредка, поднимая трубку, отвечала на звонки. Я лениво рассматривала рекламные буклеты, которые нам дал Гузанов.

Надо сказать, что проспект компании «Мегател» выглядел гораздо презентабельней, чем аналогичные двух других фирм. Мелованная глянцевая бумага, красочные иллюстрации, без сомнения, привлекали внимание покупателей. Я медленно листала его страницы, не вчитываясь в содержание рекламных статей и призывов. Практически на каждой странице было указано несколько рабочих телефонов, а на последней около десяти адресов офисов. Мы приехали по первому адресу, который был напечатан крупнее, чем остальные, и не ошиблись, так как именно здесь располагалось руководство компании.

Я уже было принялась изучать буклет, предоставленный компанией «Телеком», как вдруг дверь кабинета Глазунова открылась и мимо нас прошло несколько молодых людей в строгих, похожих деловых костюмах. За ними вышел и сам Дмитрий Вениаминович. По сравнению с прилизанными и ухоженными участниками совещания Глазунов выглядел еще более неряшливо, чем в кафе.

— Леночка, это ко мне? — спросил он у секретарши, кивнув в нашу сторону, словно не замечая нас.

— Да, если вы не против, — нерешительно ответила секретарша.

— Вы все вместе? Или во время совещания образовалась такая очередь? — строго спросил Дмитрий Вениаминович и, не дожидаясь ответа, продолжал: — Лена, я вам говорил, что мне не нужны такие очереди после совещания.

— Они все вместе, — поспешно ответила секретарша. — Журналисты!

— Журналисты? — переспросил Дмитрий Вениаминович и с бо́льшим интересом посмотрел в нашу сторону. — Чем же это я вас так заинтересовал, господа писатели?

— Можем ли мы поговорить у вас в кабинете? — поинтересовался Валерий. — Здесь же все-таки приемная.

— А вы уверены, что я вас приму? — Глазунов сразу переключился на Гурьева.

— Это в ваших интересах, — ничуть не смутившись, ответил тот.

— Ну тогда заходите! — И Дмитрий Вениаминович пригласил нас в свой кабинет.

Кабинет генерального директора компании «Мегател» чем-то напоминал кабинет моего шефа Кошелева, но обстановка здесь была более роскошной. Евроремонт по последним технологиям и современная офисная мебель свидетельствовали о том, что финансовое положение фирмы Глазунова весьма стабильно высокое. Мы все расселись за столом для совещаний, а хозяин уселся на свое рабочее место и с интересом посмотрел на нас.

Валерий сразу официально представился, что сделали следом и мы. Глазунов благосклонно кивнул, не догадываясь о цели нашего прихода.

— Дмитрий Вениаминович, — начал Гурьев, демонстративно откашлявшись, — мы готовим материал для «Криминальной хроники» и поэтому хотели бы сделать репортаж с вами.

— Со мной? Для такой программы? — удивился Глазунов. — И чем же я вас так заинтересовал?

— Можно сказать, не вы, а генеральный директор другой сотовой компании, — уточнил Гурьев. — Вы, наверное, уже знаете о трагическом происшествии в особняке Гузанова?

— У Витьки? Кто же об этом не знает? — хмыкнул Дмитрий Вениаминович и улыбнулся. — Слышал, как он хотел понтануться перед братвой, а получилось полное дерьмо. Облажался Витек по полной программе!

Таких выражений от генерального директора сотовой компании я не ожидала. Может быть, он и мог разговаривать таким образом с теми самыми братанами, но только не с представителями средств массовой информации, однако Глазунов, по-видимому, не чувствовал разницы между первыми и вторыми.

— Витька — вообще юморной пацан, — весело сказал Дмитрий Вениаминович. — От него всего можно ожидать, даже такого изящного жеста. Только вот я не пойму, при чем здесь я?

— Нам бы хотелось узнать ваше мнение по этому поводу, — сообщил Старовойтов.

— Я уже высказал свое мнение, — тем же тоном ответил Глазунов. — Еще что-нибудь?

— А для телезрителей вы можете прокомментировать это происшествие? — поинтересовалась я и, немного подумав, добавила: — Только выбирайте, пожалуйста, выражения.

— Для зрителей? — задумался Дмитрий Вениаминович, не обратив внимания на мою просьбу. — Вы думаете, им будет интересно знать мое мнение? Вот если бы вы им трупик какой-нибудь показали, это я понимаю, или хотя бы интервью с проституткой. А я что…

— Дмитрий Вениаминович, мы навели справки и получили некоторые данные о том, что происходит травля владельцев сотовых компаний, — откровенно соврал Старовойтов.

— Какая травля? Вы что, очумели? — импульсивно воскликнул Дмитрий Вениаминович. — С чего вы это взяли?

— У Виктора Анатольевича Гузанова в результате взрыва уничтожено большинство деловых бумаг и документов, поэтому сотрудники правоохранительных органов предполагают, что взрыв был организован именно с этой целью, — продолжил Павлик, теперь уже совершенно осмелев.

— О чем вы говорите? Он просто хотел понтануться, — повторил Дмитрий Вениаминович. — Нечего было пультом дистанционного управления размахивать. По дури своей нажал не на ту кнопку, а теперь не знает, на кого вину свалить.

— Он практически разорен, — напомнил Валерий. — По крайней мере, восстановить документацию он уже не в состоянии.

— Вот дурак! — не удержался Глазунов. — Он что, бумаги в доме хранил?

— В сейфе, который как раз находился в особняке, — уточнил Валерка.

— Так вы говорите, он теперь разорен? — спохватился Дмитрий Вениаминович. — Я что-то тоже об этом слышал, но думал, что просто непроверенные слухи. Витек еще официально не объявлял о закрытии своей компании?

— Нет, Витек еще пока об этом никому не говорил, — ответил Гурьев, делая ударение на фамильярном отношении к Гузанову.

— Слушайте, а ведь так получается, что вы принесли радостную весть, — опомнился Дмитрий Вениаминович. — Таким образом получается, что неожиданно развалился бизнес моего конкурента. Вот это да!

Еще бы ему не радоваться, если сам приложил к этому руку! Мне не терпелось намекнуть Глазунову о том, что мы видели его встречу с Дорониным, но пока для этого еще не пришло время.

— Не думаю, что это открывает для вас слишком радостные перспективы. Не ровен час, доберутся и до вашей компании, — Павлик поддерживал правила нашей игры.

— До моей? Да я сам до кого хочешь доберусь! — в сердцах вскрикнул Дмитрий Вениаминович. — Что мне ваши местные разборки?! За мной — Москва!

— Как это? — не понял Павлик и не постеснялся переспросить.

— А так, — грубовато ответил Глазунов. — У нас здесь филиал московской сотовой компании, а не просто фирма, и «Мегател» находится под крылышком московского руководства. Так что мне все эти местные шарашки вообще побоку, так же, как и их разборки. Большинство состоятельных людей Тарасова пользуется услугами нашей сотовой компании, а остальные обращаются в «Телеком» или «Мобилайн».

— А разве они не являются такими же филиалами? — уточнил Павлик.

— Только в какой-то степени, — уклончиво ответил Дмитрий Вениаминович. — Они выброшены от столичной кормушки сюда, в провинцию, так что вступаться за всяких Гузановых и Нечаевых никто не будет. Вот они и мочат друг друга!

— То есть вы считаете, что взрыв особняка Гузанова мог организовать Нечаев? — прямо спросила я, не сводя взгляда с Глазунова.

— Да! — уверенно ответил он.

— И вы не имеете к этому никакого отношения? — поинтересовался Валерка.

— Да мне вообще до них по фигу! Пусть барахтаются в той каше, которую заварили, — ответил Дмитрий Вениаминович. — Я в их дела не лезу, и они в мои тоже.

Такого поворота событий я не ожидала, поэтому немного растерялась. Все, оказывается, сводилось к тому, что взрыв организовал Нечаев Леонид Львович, чтобы убрать с рынка сотовой связи своего конкурента. В этом его подозревает и сам Гузанов, и на это же прямо намекает Дмитрий Вениаминович. Полагаю, если бы Глазунов был в этом деле замешан, то не стал бы вообще с нами так откровенно разговаривать, а он даже не отказался дать нам интервью перед камерами. Что-то здесь не то!

— Дмитрий Вениаминович, а зачем вы сегодня встречались с Дорониным? — неожиданно спросила я.

Этим вопросом я привлекла к себе внимание не только Глазунова, но и Валерия с Павлом, которые чуть ли не застыли на месте. Глазунов же отреагировал вполне спокойно.

— Если не ошибаюсь, вы имеете в виду одного из работников фирмы «Презент»? — уточнил он.

Я кивнула.

— На встречу Доронина пригласил я, — улыбаясь, сообщил Глазунов. — У меня намечается празднование пятилетия со дня основания фирмы, и мне хотелось бы устроить такое же мероприятие, как и на дне рождения у Гузанова… Нет, я имею в виду, не собственный особняк взорвать, а вообще с приколами. У Гузанова, говорят, было весело. К самой Михалевой я не пошел, потому что она сейчас под следствием находится, к тому же у нее самой что-то не очень получается. Та часть банкета, за которую отвечал Доронин, прошла на «ура», поэтому мне и хотелось бы, чтобы этот шут позабавил и нас.

— Вы же не были на банкете, — напомнила я. — Откуда вам известно, как он прошел?

— Ирина Анатольевна, я все-таки не в глухой деревне живу, — хмыкнул Глазунов. — Среди солидных людей кружусь, вот мне и доложили об этом банкете.

— И что Доронин? Согласился? — поинтересовалась я.

— Нет, — ответил Дмитрий Вениаминович. — Он сказал, что вообще намерен покончить с этой работой, потому что теперь фирма «Презент» постепенно разваливается, и он собирается уехать в Москву работать.

Неужели Глазунов говорит правду? Неужели встречался с Дорониным только для того, чтобы поговорить о праздновании пятилетия компании? А может быть, просто сочинил на ходу сказочку, чтобы как-то объяснить встречу с Дорониным, а сам в глубине души посмеивается над нами. Странно и то, что Глазунов даже не полюбопытствовал, откуда мы знаем про встречу с Константином Эдуардовичем. Кроме того, Глазунов уже через несколько минут заинтересовался съемками, которые уже пора было начинать.

Пока Павлик разворачивал свою аппаратуру и налаживал ее, мы выпили еще по чашечке кофе, принесенного Леной, а Глазунов приводил себя в порядок, готовясь к съемке. Он застегнул даже самую верхнюю пуговицу рубашки, отыскал в шкафу галстук и нацепил его. От этого его бандитский вид стал несколько солиднее. Дмитрий Вениаминович посмотрел на сандалии, решая, переменить их на туфли или нет, но затем махнул рукой.

— Снимать будем за рабочим столом, — скомандовал он Паше и уселся на свое рабочее место. — А то несолидно как-то, практически в шлепанцах!

Съемка длилась всего несколько минут, в течение которых Гурьев успел представить Гузанова как генерального директора сотовой компании «Мегател» и задать ему несколько вопросов по поводу Гузанова. Перед камерой Дмитрий Вениаминович говорил спокойным уверенным голосом, лишенным всякой наглости, будто бы съемка проводилась для того, чтобы представить кандидата на выборах в администрацию. Глазунов даже выразил соболезнования по поводу произошедшего с Гузановым, причем получилось это у него искренне и без всяких издевок. На вопрос Валерия, не грозят ли другим владельцам сотовых компания такие же неприятности, глава «Мегатела» сказал, что предпримет все возможное в плане безопасности своей фирмы, обрадовав этим высказыванием своих клиентов.

— Сколько я вам должен за это шоу? — с иронией спросил Дмитрий Вениаминович, как только репортаж закончился.

— Интервью было бесплатным, — сообщил Гурьев.

— Бесплатная реклама? — удивился Дмитрий Вениаминович. — Ну вы даете! Да с вашим выходом на телевидение можно такие бабки рубить, а вы этим не пользуетесь!

— Ну не все же такие предприимчивые, — с сожалением заметил Павлик.

— А это не предприимчивость, — поправил его Дмитрий Вениаминович. — Я тут недавно тоже с одним журналистом общался, так он с меня бабки содрал только за то, что я упомянул лишь название своей фирмы в эфире. Он сказал, что это была скрытая реклама, и потребовал за нее деньги. Так что за все надо платить! Бесплатный хлеб бывает только в мышеловке!

— Где-то я уже это слышал, только при чем тут мышеловка? — как бы про себя пробурчал Старовойтов, но Глазунов услышал сказанное.

— Надеюсь, вы не подставили мне мышеловку, в которую я благополучно угодил? — заметил Дмитрий Вениаминович.

На этом наше общение закончилось, и он выпроводил нас из своего кабинета. Секретарша удивилась, что мы все сняли так быстро, как я поняла по ее растерянному выражению лица, но вежливо попрощалась с нами, не задавая лишних вопросов.

— А хорошо держался! — воскликнул Павлик, как только мы отъехали от офиса Гузанова. — Когда ты его, Ира, спросила про Доронина, он и глазом не моргнул.

— А чего ему моргать, — хмыкнул Валерка, — если он и в самом деле хотел договориться с Дорониным о праздновании пятилетия фирмы.

— И ты в это веришь? — с сомнением спросил Павлик. — Глазунов наплел нам с три короба, а мы и поверили.

— Все равно он не расколется, — заметил Валера. — Крепкий орешек!

— Тогда надо браться за Доронина, — решила я.

— Где ж мы его сейчас найдем? — вздохнул Павлик.

— Надо узнать его адрес, — решил Валерий и набрал какой-то номер, воспользовавшись радиотелефоном.

Гурьев имел повсюду знакомых, поэтому в любой подходящий момент мог раздобыть любые сведения. Я нисколько не удивилась, когда он, коротко пообщавшись с кем-то по телефону, весело сказал:

— Жуковского, тринадцать, квартира сорок первая. Сейчас нарушим его покой. Надеюсь, Доронин повез девушку к себе домой.

* * *

Но наши предположения не оправдались, так как дверь сорок первой квартиры по указанному адресу нам никто не открыл, сколько мы ни названивали. Зато в подъезд выглянула любопытная соседка, которой стало интересно, кто это так настойчиво рвется в соседнюю дверь. Старушка с любопытством оглядела нас и хотела было наброситься с бранью, но Павлик опередил ее:

— А вы не подскажете, как нам найти Константина Эдуардовича?

— Если он не открывает, значит, нет дома. И нечего здесь названивать, — раздраженно сказала старушка.

— А когда он будет? — поинтересовался Валерка.

— А я откуда знаю, — ответила она. — С работы он пока не возвращался.

Сказав это, соседка с громким лязгом закрыла свою дверь, а мы спустились к подъезду. Где теперь искать Доронина? Самое главное, нам даже не у кого было узнать адрес той девушки, с которой он встретился в кафе.

— Доронина можно завтра подловить на работе, — заметил Валера. — Я вот думаю, если Гузанова заказал не Глазунов, то, может быть, это сделал какой-то другой его конкурент?

— Все может быть, — согласилась я с Гурьевым. — Но Доронина здесь ждать нет никакого смысла. К тому же мы о Нечаеве совершенно ничего не знаем. Темная лошадка!

— Тогда, может, поедем к Нечаеву? — спросил Павлик, и мы уселись в машину.

— Будем брать бандита голыми руками, — ответил ему Гурьев.

— Ты в самом деле уверен, что это Нечаев подстроил взрыв особняка Гузанова? — хмыкнул Старовойтов.

— А кто же? Все стрелы на него падают, — не сомневаясь, говорил Гурьев уже в салоне «Волги». — Теперь надо будет только раскусить его. А представляете, какой эксклюзивный материальчик будет для «Криминальной хроники», если нам удастся выбить из него чистосердечное признание?

— И каким же образом это нам удастся? — с интересом спросила я, в последний раз окидывая взглядом здание, где располагался главный офис компании «Мегател», так как Костя уже выруливал на главную магистраль.

— Ну даже и не знаю, — растерялся Валерий. — Будем действовать по обстоятельствам.

— А у тебя диктофон с собой?

— Да! Надеюсь, что он нам пригодится, — сказал он, похлопывая свою сумку.

Глава 9

Время приближалось к шести, поэтому я забеспокоилась, что мы можем и не застать руководителя «Телекома» на работе. А где его потом искать? И вообще, согласится ли он нам дать интервью в нерабочей обстановке! Дмитрий Вениаминович купился на бесплатную рекламу, а вот клюнет ли на эту удочку Нечаев? Тем более что я с каждой минутой теперь все больше подозревала его в том, что именно он подстроил взрыв особняка Гузанова.

А ведь на самом деле, чем плох такой способ избавления от конкурента? Крутые разборки, убийства, ограбления — все это уже кануло в Лету и используется для решения проблем только не очень умными людьми, которые не задумываются о последствиях. А во время взрыва под обломками, как выяснилось, никого не убивая, можно похоронить все доказательства уничтожения конкурента. Теперь уже ничего не исправишь!

И что самое главное, на данный момент невозможно никоим образом подтвердить причастность Леонида Львовича к взрыву особняка Гузанова. Если наши предположения оправдаются, передать Нечаева в руки сотрудников правоохранительных органов, не имея на то никаких оснований, будет сложно. В то, что он признается, будто заказал взрыв особняка Гузанова, я тоже не верила. Подозрения нарастали прямо пропорционально уверенности в том, что нам не удастся прижучить Нечаева.

Главный офис компании «Телеком» располагался на первом этаже девятиэтажного дома недалеко от центра Тарасова. Ехали мы до него гораздо дольше, чем предполагали, так как на дороге проводились ремонтные работы, и Шилову пришлось искать пути для объезда. Костя остановил машину на стоянке, мы зашли в помещение, где сразу увидели дверь с табличкой: «Нечаев Леонид Львович. Генеральный директор». Валера уже хотел было постучать в дверь, а затем заглянуть в кабинет, как откуда ни возьмись на нас налетела парочка широкоплечих охранников, один из которых оттолкнул Валеру, а другой буквально загородил дверь своей грудью. Я заметила автомат, качающийся на шее у одного из молодых людей в камуфляже, и запоздало вскрикнула. Костик тут же прикрыл меня своими широкими плечами.

— Вы куда прете? — грубо спросил охранник, бросая на нас оценивающий взгляд.

— Нам надо к Леониду Львовичу, — ответила я за всех присутствующих.

— Ваши документы, — тем же тоном продолжал верзила.

Я покорно протянула ему удостоверение, косясь на автомат. Страх перед оружием свойствен любой женщине, и я не исключение. Охранник дотошно осматривал ксиву, а затем попросил всх предъявить удостоверения личности.

— А почему такая проверка? Что-то случилось? — насторожился Валерий.

— Пока еще ничего, но если сюда будут врываться всякие вроде вас, то из этого ничего хорошего не выйдет, — ответил второй охранник, не отходя от двери. — Ну что там, Колян? Все нормально?

— Они с телевидения, — безразлично ответил Колян.

Даже то, что мы являемся представителями средства массовой информации, не стало для вооруженных молодцов поводом чуть изменить тон на более вежливый.

— По какому вопросу вы к Нечаеву? — спросил стоящий у двери.

— Мы хотели бы взять у него интервью, — Валерка не стал вдаваться в подробности.

— У вас назначена встреча? — удивился молодой человек с автоматом.

— Нет, до этого мы не додумались, — Валера тоже стал грубить. — Если бы знали, что здесь такая серьезная охрана, обязательно бы созвонились с секретарем.

— Выйдите из помещения, — неожиданно потребовал охранник, которого возмутил тон Гурьева. И нам ничего не оставалось, как подчиниться грубой силе. Выйдя из офиса, мы оказались на стоянке, растерянно поглядывая друг на друга.

— Ничего себе крепость! — возмутился Гурьев. — Как же к ним клиенты-то проходят?

— Наверное, здесь размещается руководство, а работа с клиентами осуществляется в филиалах, — предположила я.

— Что будем делать? — спросил Павлик после недолгого молчания.

— Значит, надо было назначить встречу с Нечаевым заранее, — задумчиво сказал Гурьев. — Может быть, и сейчас еще не поздно это сделать. Костя, у тебя же в машине есть радиотелефон!

Шилов кивнул, направившись к своей «Волге». Вернулся он с трубкой, которую протянул Гурьеву.

— Сейчас и договоримся, — пообещал Валерка, рассматривая рекламный буклет фирмы «Телеком», у порога которой мы стояли.

Разговор с Нечаевым оказался коротким. Как только Валерка заикнулся о том, что он хотел бы подготовить материал для «Криминальной хроники» по поводу взрыва особняка Гузанова, Леонид Львович согласился принять нас, не выспрашивая подробностей.

— Клюнул на возможность бесплатной рекламы по телевидению! — гордо сказал Гурьев, возвращая трубку Косте.

— Когда он сможет нас принять? — спросила я.

— Сказал, чтобы мы подъезжали в любое удобное для нас время, — ответил Гурьев. — Можно теперь идти напролом, так как теперь мы договорились о встрече.

Мы опять вчетвером ввалились в офис компании «Телеком» и остановились у двери все с той же табличкой. Охранников поблизости не оказалось, но как только Валерка опять хотел постучать в дверь, она распахнулась, и из кабинета Нечаева вышел нам навстречу все тот же молодой человек с автоматом. Второго охранника не было видно.

— Леонид Львович вас ожидает, — неприветливо пробурчал он и буквально выдавил из себя продолжение фразы: — Проходите, пожалуйста!

Мы вошли в приемную кабинета Нечаева, где нас встретила миловидная секретарша. Она созвонилась с Нечаевым и сама распахнула перед нами дверь его кабинета.

Леонид Львович сидел на своем рабочем месте и пялился на монитор компьютера. Он был гораздо старше, чем я себе представляла. По сравнению с тем, что и Глазунов, и Гузанов были не старше тридцати лет, Нечаев вообще успел основательно полысеть. Ему можно было вполне дать не меньше пятидесяти. Маленький, щупленький, он совершенно не вязался с должностью генерального директора сотовой компании. А если еще добавить к его облику и глубоко посаженные суетливые глазки, то вообще можно было подумать, что мы ошиблись кабинетами: Леонид Львович был больше похож на суетливого стареющего бухгалтера, судя по тому, как проворно вскочил он со своего места, завидев нас на пороге.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — забегал он вокруг, усаживая нас в мягкие удобные кресла в глубине кабинета. — Не думал, что вы прибудете так быстро! У меня тут небольшой рабочий беспорядок, простите уж.

Леонид Львович с тем же проворством возвратился к своему столу и ловким жестом сдвинул несколько кучек бумаг в одну. Когда он прибрался на столе и возвратился к нам, мы представились.

— Очень, очень приятно, — затараторил он. — Где будем проводить съемку? Если вы хотите, можно прямо в моем кабинете.

— Вы готовы прямо сейчас прокомментировать взрыв особняка Гузанова? — нимало не удивился Валерий.

— Конечно, и не только прокомментировать, а даже указать виновника всего этого, — так же суетливо сообщил Леонид Львович.

Мы все как по команде взглянули на Нечаева. Он заметил это, но ничуть не смутился. Вот так номер! Мы приехали буквально разоблачать его, а он тут перед нами комедию ломает, пытается спихнуть вину на кого-то другого, а сам как бы остается в стороне. Мало того, он вообще готов перед камерами назвать имя преступника.

— Да, а как же вы думали? — Леонид Львович не обращал никакого внимания на наши удивленные взгляды. — Я больше не могу терпеть этого издевательства и притеснения честных предпринимателей! Хватит с меня! У меня тоже бизнес разваливается буквально на глазах!

— А кто вас притесняет? — поинтересовался Валерий.

— Об этом я скажу перед камерами, — бесстрашно пообещал Нечаев.

— Но я же должен знать содержание интервью, — пояснил Валера. — Пусть для телезрителей ваши высказывания будут полной неожиданностью, а я обычно провожу перед съемкой разъяснительные работы со своими респондентами.

Леонид Львович немного расстроился, что мы сразу же не установили камеры, поэтому, еле слышно вздохнув, присел рядом с нами.

— Ну так что, давайте поговорим, если нужно, — покорно согласился он.

— Значит, вы знаете, кто подстроил взрыв особняка Гузанова, — намекнула я.

— Да, знаю, — уверенно сказал Леонид Львович и откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. — Глазунов Дмитрий Вениаминович! Знаете такого?

Я удивилась еще больше, услышав такое заявление. Получается, что оба конкурента Гузанова сваливают вину друг на друга, да еще таким наглым образом.

— Генеральный директор сотовой компании «Мегател»? — сообщил со знанием дела Павлик.

— Да какой он директор! Вы знаете о том, что у него даже нет высшего образования? — возмутился Леонид Львович. — А вы его видели? Бандит чистой воды! Достаточно только посмотреть на его цепь с огромным крестом, в каких обычно разгуливают братки, а не солидные люди.

— Креста я не видела, — как бы про себя сказала я, вспоминая, что заметила на шее Дмитрия Вениаминовича одну широкую цепь: крест, по-видимому, прикрывала рубашка.

— Ну и что в этом такого? — возразил Нечаеву Павлик. — Если ему нравится такой имидж?

— Это не имидж, — взвизгнул Леонид Львович, настроение которого менялось буквально у нас на глазах. — Вы знаете о том, что он в Москве работал простым телохранителем?

— Ну и что, — не отставал Павлик. — А потом развернул свой бизнес.

— Вы что думаете, что с его мозгами на самом деле можно что-то подобное организовать? — удивился Леонид Львович. — Да ему даже и доверить-то ничего нельзя!

— Но ведь продукция компании «Мегател» пользуется бо́льшим спросом на рынке сотовой связи, чем ваша, — напомнил Валерий.

— «Мегател» на самом деле сейчас занимает лидирующие позиции. В этом я с вами согласен. И все потому, что Гузанова поддерживают столичные братки, а у меня такой поддержки нет, — объяснил Леонид Львович. — Сам он и гроша ломаного не стоит.

— Зачем же тогда ему было подрывать бизнес Гузанова, если «Мегател» и так не испытывает проблем с клиентами? — задумчиво сказал Гурьев как бы про себя, но Леонид Львович услышал это замечание и отреагировал на него очень своеобразно:

— Много денег никогда не бывает! К тому же в последнее время Дмитрий Вениаминович стал слишком сильно высовываться на рынке сотовой связи. Он буквально вылезал из штанов, чтобы хоть догнать Гузанова. Дмитрий Вениаминович, видимо, это почувствовал и решил, чтобы не рисковать, расправиться с Гузановым.

— Мы только что были у Дмитрия Вениаминовича, — сообщила я. — А он уверен в том, что взрыв особняка Гузанова подстроили именно вы, Леонид Львович.

— Я? Да вы что? Зачем мне это нужно? — с удивлением произнес Леонид Львович. — Вы вообще понимаете, что говорите? Бросаете мне в лицо обвинение, не имея на то никаких оснований.

— Но вы же тоже копаете под Гузанова без каких-либо доказательств, — напомнил Валерий.

— Уверен, что это подстроил Дмитрий Вениаминович, — настойчиво твердил Леонид Львович и насупился.

Мы тоже замолчали. Я внимательно посмотрела на Нечаева, который нервно ерзал на своем кресле. Он по-прежнему был суетлив, только теперь к этому прибавилась еще и некоторая нервозность. Его беспокойные глазки шарили по обстановке кабинета, не останавливаясь ни на чем.

— Если вы мне не верите, могу представить доказательства, — закричал вне себя Леонид Львович и вскочил со своего места. Подошел к столу, открыл один из ящиков, достал какой-то ключ и отпер сейф, стоящий в углу кабинета. Покопавшись в нем, Нечаев протянул мне обычную аудиокассету без всяких надписей. Я удивленно повертела ее в руках.

— Да-да, это и есть доказательство того, что взрыв был организован именно Глазуновым, — торопливо проговорил Леонид Львович, метнувшись к двери. — Виктория Александровна, принесите нам магнитофон в кабинет!

Буквально через несколько секунд вошла девушка, которую Нечаев официально именовал по имени-отчеству, и поставила на стол для совещаний маленький изящный магнитофон. Нечаев сам подключил его, вставив кассету. И только после того, как нажал на кнопку пуска, Леонид Львович сел в кресло и показал нам знаками, чтобы мы соблюдали тишину.

— Алло, я слушаю, — послышался голос самого Нечаева.

— Нечаев Леонид Львович? — спросил телефонный собеседник, голос которого показался мне совсем незнакомым.

— Да, я, — подтвердил Леонид Львович.

— Мне надо с вами срочно поговорить, — спокойно сказал незнакомец.

— Я вас слушаю, — спокойно ответил Нечаев собеседнику.

— Это не телефонный разговор!

— А что вам вообще нужно? — занервничав, спросил Леонид Львович.

— Слушай, старичок! — Голос незнакомца неожиданно сменился на грубый и властный, совершенно неожиданно в ходе такого разговора. — Тебе и твоей фирме крышка! Ты понял меня? И спасти тебя может только одно.

— Что вы такое говорите? Вы отдаете отчет своим словам? — визгливо прокричал перепуганный Леонид Львович.

— Завтра в десять вечера на пустыре у недавно выстроенной высотки! Ментов приведешь — можешь проститься с жизнью! Понял? — требовательно сказал голос, и я отчетливо услышала короткие гудки, которые означали то, что незнакомец бросил трубку, не дождавшись ответа Нечаева.

Леонид Львович вжался в кресло, беспомощно оглядываясь на нас. Изредка переводил взгляд на магнитофон, а когда запись на кассете закончилась, он даже не встал, чтобы выключить магнитофон. Это за него сделал Павлик.

— И что вы хотите этим сказать? — спросил он у Нечаева.

— Это доказательство того, что Глазунов разобрался с Виктором Анатольевичем и теперь добрался до меня, — ответил глава «Телекома». — Он назначил мне встречу!

— Это был его голос? Вы его узнали? — удивилась я.

— Да, а чей же еще? — уверенно ответил Леонид Львович. — Я прекрасно отличаю его от всех остальных: нет сомнений, что это звонил Глазунов.

— А зачем вы записали этот звонок? — спросил Валерка.

— Для собственной безопасности, — ответил Нечаев. — Я поставил «жучок» на свой рабочий телефон, по совету друзей, и вот, видите, пригодился!

— Странные у вас забавы, — пожала я плечами.

— Это не забавы, — возразил мне Леонид Львович. — После того как случился взрыв особняка Гузанова, приходится прибегать ко всяким мерам, чтобы обезопасить себя от Дмитрия Вениаминовича.

— Вы говорите о какой-то безопасности, а сами расположили свой кабинет прямо у входа, — намекнул Павлик.

— Над этим нам как раз предстоит еще работать, — объяснил Нечаев. — Мы вообще отказываемся от этого помещения практически в центре города и снимем какой-нибудь небольшой особнячок ближе к окраине.

— Конечно, чтобы под него подложили взрывчатку так же, как под Гузанова, — съехидничал Павлик, не сдерживая своей антипатии к трусливости Нечаева.

— Обеспечить безопасность в отдельно взятом особняке гораздо проще, — пояснил Леонид Львович. — Сигнализация будет автономной, камера слежения… А потом решетки, заборы, ворота… Короче говоря, всякие приспособления помогут противостоять бандитским нападениям.

— Когда был этот звонок? — неожиданно спросила я, косясь на магнитофон.

— Вчера, часа в три дня, — ответил Леонид Львович.

— Значит, сегодня вы отправляетесь на встречу с Глазуновым? На пустырь? — возбужденно спросил Валерий.

— Вы что? С ума сошли? — возмутился Леонид Львович. — Я не хочу идти на верную смерть. Встречи на пустыре обычно ничем хорошим не заканчиваются.

— Но ведь Глазунов вас предупредил, что, если вы не придете, будет гораздо хуже, — напомнил Павлик.

— Куда уж хуже такого приглашения, — вздохнул Леонид Львович. — Но на встречу не поеду!

Я задумалась над решением Нечаева. В какой-то степени он прав. Ничем хорошим такая встреча закончиться не может, тем более что его приглашает конкурент, а не партнер по бизнесу. С другой стороны, если Нечаев игнорирует приглашение, то от этого будут одни неприятности. Я даже не знала, что посоветовать, хотя он в наших советах вряд ли нуждался. Леонид Львович твердо решил не идти.

Я заметила, как Гурьев еле заметно подмигнул мне, а затем обратился к Нечаеву:

— Леонид Львович, а не кажется ли вам, что вы поступаете совершенно неправильно, — начал издалека Валерка. — Если Глазунов ищет сам с вами встречи, то он в конце концов разыщет вас, как бы вы от него ни скрывались и какие бы меры безопасности по этому поводу ни вводили.

Нечаев молча выслушал Валерия, не пытаясь возражать, поэтому Валера продолжил, приводя всякие доводы в пользу того, что Леониду Львовичу стоит поехать на эту встречу. Я, честно говоря, не ожидала от Валеры такой напористости и даже не успела перебить его. И в конце концов Нечаев прислушался к доводам Гурьева.

— Вы знаете, в последнее время я что-то стал слишком суеверный, — нерешительно сказал Леонид Львович. — У меня сегодня как раз день рождения, а после того, как неудачно отпраздновал свой юбилей Виктор Анатольевич, я вообще боюсь куда-то рыпаться.

— Полагаете, это как-то может быть связано? Какой-нибудь маньяк, который мочит своих жертв только в день их рождения? — съехидничал Павлик.

— Если вам пойдут такие звонки, молодой человек, вы тоже будете сидеть как на иголках, — сказал Старовойтову Леонид Львович, покосившись на магнитофон, по-прежнему стоящий в кабинете.

— А можно прослушать кассету еще раз? — спросила я.

Леонид Львович молча подошел к магнитофону, перемотал кассету и опять нажал на кнопку пуска. После повторного прослушивания телефонного разговора и мне тоже показалось, что я слышу голос Глазунова. Стало страшновато: стоит ли вообще лезть в такие серьезные дела, если уже пошли угрозы? Перед моими глазами возникли развалины особняка Гузанова, и от этого становилось еще страшнее.

— А откуда звонили? У вас определитель есть? — осенило меня.

— Есть, только вот этот номер, к сожалению, не высветился, — ответил Леонид Львович. — Я так думаю, что на телефонном аппарате Глазунова есть антиопределитель. Сейчас всевозможные приспособления к телефонным аппаратам пользуются большим спросом. Тем более с такими угрозами чревато звонить с обычного телефонного аппарата.

— Глазунов ничего не боится, поэтому мог позвонить с любого, — предположил Валерий. — Он же такой крутой мужик!

— Так что, вы считаете, что мне стоит поехать на эту встречу? — уточнил Леонид Львович, обращаясь к Гурьеву.

Тот кивнул, и Нечаев задумался, от чего его глазки забегали быстрее. Я внимательно следила за ним, ожидая решения.

— И, считаете, в милицию обращаться не стоит?

— Мы обеспечим вашу безопасность! — гордо пообещал Валерий.

— Вы? — удивился Леонид Львович. — Вы же журналисты, а не телохранители!

— У вас нет другого варианта, — развел руками Валера. — Не думаю, что Глазунов обрадуется, увидев ваших братков с автоматами в руках. А вот с нами он знаком, тем более не будет делать ничего противозаконного, зная, что мы имеем отношение к средствам массовой информации.

— Если хотите, я могу предложить работу и вашим телохранителям, — предложила я. — Мы же точно знаем, что на встречу с вами приедет Глазунов, поэтому они могут на время заняться слежкой за ним.

— Это еще зачем? А если слежку обнаружат? — испуганно спросил Леонид Львович.

— Во-первых, благодаря слежке мы сможем узнать о намерениях Глазунова в отношении вас; во-вторых, ваши телохранители могут попозже подъехать к пустырю, — поддержал меня Валера. — А о том, что слежку обнаружат, вы беспокоитесь совершенно напрасно. Достаточно постараться провести ее как можно аккуратнее, тогда никто ничего не заметит. Только не говорите, что ваши охранники этим ни разу не занимались. У них на лбу написано, что они не раз попадали в различные передряги, так что опыт имеется.

— А вы, пожалуй, правы, — согласился Нечаев. — Сейчас уже семь часов. Не поздно ли для слежки?

— Нет, в самый раз, — уверенно заявил Гурьев.

— Насколько я знаю, Глазунов сейчас раскатывает на вишневом «Форде», — сообщил Леонид Львович.

— Эта машина, кстати, была на стоянке около его офиса, — заметил Павлик. — Я сразу обратил внимание на эту тачку. Тонировка — высший класс!

Нечаев вызвал к себе в кабинет одного из охранников, который оказал нам сопротивление, когда мы хотели пробраться к нему первый раз, и объяснил, что от него требуется. Охранник, то есть Сергей, как его представил нам Леонид Львович, воспринял указания Нечаева как приказ и получил наводку на вишневый «Форд» Глазунова. Леонид Львович попросил его звонить на сотовый, как только тот обнаружит что-нибудь подозрительное.

— А Васек остается здесь? — спросил верзила в камуфляже, вскидывая автомат.

— Да, поезжай с Михаилом или же Костей, — решил Нечаев. — Оба сидят в одном из кабинетов. Только прошу вас приступить к слежке как можно скорее, а то Глазунов уйдет от вас. Начинайте с его офиса. Говорят, его машина находится на стоянке, так что он пока на работе.

Широкоплечий молодой человек выслушал указания шефа, вышел из кабинета, пообещав связаться, как только он выйдет на вишневый «Форд».

— А мы что будем делать? — поинтересовался Леонид Львович у нас. — Вы, кажется, собирались брать у меня интервью для «Криминальной хроники»?

— Этим мы сейчас и займемся, если вы не против. — Валерий, казалось, совершенно забыл об официальной цели нашего прихода. — Только, пожалуйста, не бросайте перед камерой никаких обвинений, а то…

— Да ты что? Тебе же репортаж с изюминкой нужен! — перебил Гурьева Павлик.

— И что я потом с этой изюминкой делать буду? Кутью? Ни вам, Леонид Львович, ни мне от этого лучше не будет, — пояснил Валерий. — Вы только обозлите Глазунова этим высказыванием, а у меня такой материал в эфир не пропустят. Тем более что эта версия совершенно расходится с официальным расследованием. Вы, конечно, можете намекнуть на Глазунова, если вам будет угодно, но имени его не называйте.

— Не надо так не надо, — согласился Нечаев. — Вы снимать здесь будете?

Валера ничего не имел против кабинета, поэтому Павлик расчехлил свою камеру и настроил ее. Во время интервью Леонид Львович вел себя все так же суетливо, иногда отвечал на вопросы невпопад, поэтому Гурьеву со Старовойтовым пришлось с ним повозиться и сделать несколько дублей. Съемка закончилась уже где-то в конце девятого: до встречи с Глазуновым оставалось около часа.

— А вы почему не празднуете свой день рождения? — спросил Павлик, когда Леонид Львович опять уселся в кресло.

— Какой день рождения, вы что, издеваетесь надо мной? С такими серьезными проблемами! Тем более что у меня не круглая дата, так что особо нечего разгуливаться, — объяснялся Леонид Львович. — Я как-то собирался сегодня просто посидеть в ресторане с женой, но после этого звонка мне вообще из дома выходить неохота.

— А вы хорошо знаете то место на пустыре, куда вас приглашают? — уточнил Валерий. — А то координаты нам дали какие-то не слишком точные. В городе полно высоток, расположенных на пустырях!

— Я точно знаю, какое место имел в виду Глазунов, — уверенно ответил Леонид Львович. — Пустырей на самом деле на окраинах полно, а вот высоток не так много. Вы хорошо ориентируетесь в Ленинском районе?

— Не очень, — признался Гурьев.

— Так вот, на выезде из города недавно выстроили шестнадцатиэтажное здание, за которым есть пустырь!

— А с чего вы думаете, что это именно та высотка? — не успокаивался Гурьев.

— Потому что я недалеко от того места живу, — объяснил Нечаев. — Глазунов правильно рассчитал, что я подумаю именно об этом пустыре! Может быть, заранее туда подъедем?

— Не стоит, — покачал головой Валерий. — Лучше, если мы опоздаем на встречу на несколько минут! Заставим Глазунова понервничать, так сказать!

На самом деле нервничать пришлось нам, ожидая того времени, когда можно будет выехать на место встречи. Леонид Львович ни в коем случае не захотел выйти из своего офиса, поэтому мы терпеливо сидели в креслах, выпивая уже по третьей чашке кофе. Всем нам давно хотелось нормально поесть, но в кафе ехать Нечаев отказался наотрез, поэтому приходилось довольствоваться кофе с пирожными, которые принесла для нас секретарша. Я даже перезвонила домой Володьке и отпросилась на вечер, сославшись на то, что у меня появилась срочная работа. Муж, как всегда, был недоволен тем, что его женушка шляется неизвестно где в такое время, но возражать по телефону не стал.

Как только пробило ровно половину десятого, Леонид Львович сообщил, что пора собираться. В офисе еще оставалось несколько работников, в том числе заместитель Нечаева, а также несколько охранников, которые не поехали следить за Глазуновым. Сергей звонил нам буквально каждые пятнадцать минут. По его сведениям, Глазунов до сих пор находился у себя в офисе. Это было понятно, так как ему на окраину Ленинского района было ехать гораздо ближе, чем нам.

Леонид Львович предложил всем разместиться в его серебристом «Ауди», но бросить Шилова одного мы не решились. Нечаеву ехать в машине в одиночестве тоже не хотелось, поэтому он уговорил Валерия сесть к нему в салон. Таким образом, на встречу с Глазуновым направились две машины, которые, не отставая, следовали одна за другой.

Глава 10

По рекомендации Гурьева мы подъехали к пустырю с небольшим опозданием, когда на улицах уже стемнело. Пустырь был небольшим, но не захламленным, несмотря на то что находился на окраине города. Со всех сторон его окружали лесопосадки. Проехать на него не представлялось возможным — не было подъезда, поэтому мы остановились чуть в отдалении. Я беспокойно огляделась, но не заметила вблизи ни единой живой души, ни одной машины.

— Интересно, где же Глазунов? — нетерпеливо спросил Павлик, как только Шилов остановил свою «Волгу» вслед за нечаевским «Ауди».

Леонид Львович не торопился выходить из машины, заметив, что его пока никто не ждет. Мы с Пашкой тоже застыли на своих местах. Вокруг было тихо, и только иногда доносились звуки проезжающих по трассе автомобилей.

— Глазунова не будет! — радостно крикнул Леонид Львович, выходя из своего автомобиля. — Мне только что звонил Сергей. Дмитрий Вениаминович прямо с работы уехал к своей любовнице, как удалось выяснить моим охранникам. Они сейчас преспокойненько ужинают в каком-то ресторане.

— А зачем же тогда Глазунов пригласил вас сюда? — удивилась я.

— Значит, на встречу явится не он сам, а его представитель, — благоразумно предположил Гурьев.

— Может быть, — поддержал его Леонид Львович. — Только здесь вообще пока тихо и никого нет.

Я еще раз внимательно осмотрела пустырь, уже выйдя из автомобиля. А когда неожиданно зазвонил сотовый телефон Нечаева, даже вздрогнула.

— Да, да, я слушаю, — коротко ответил Леонид Львович, но затем его голос немного смягчился: — Да, дорогая… Да, я на окраине Ленинского района… Скоро буду! Жди… Что?

И тут произошло нечто невообразимое, и я испытала еще больший шок, чем на банкете Гузанова. В воздухе послышались пушечные взрывы, и в небо взмыло несколько фейерверков. Леонид Львович даже выронил телефон из рук от такой неожиданности. Огромные шары фейерверков поднимались над пустырем, раздуваясь до невообразимых размеров, а затем лопались. Мы стояли, задрав головы вверх. Я уже давно не видела такого шоу, поэтому была поражена красотой фейерверка. Пустырь попеременно освещался то красным, то синим, то желтым, то зеленым цветом. Красота была неописуемая, и я уже начала сомневаться в том, что все это организовал именно Глазунов для Леонида Львовича. Нечаев, опомнившись от неожиданности, наклонился и поднял свой мобильник.

— Машенька, что это такое? Не ты ли все это подстроила? — прокричал в трубку Леонид Львович, так как фейерверк все продолжался.

И тут в направлении пустыря двинулся кортеж машин, который приближался к тому месту, где мы остановили свои автомобили. Первая машина резко притормозила, практически рядом с нами. Дверь шикарного авто, марку которого я не разглядела, распахнулась, и из салона выпорхнула молоденькая женщина в длинном вечернем платье и туфлях на шпильке, но, несмотря на это, она подбежала к нам, точнее говоря, к Леониду Львовичу и угодила прямо в его объятия.

— Леня, с днем рождения тебя! — восторженно крикнула она, светясь от счастья. Однако Нечаев стоял в нерешительности. — Я и ресторан сняла для нас!

И куда только подевались суетливость и расторопность владельца «Телекома»? Леонид Львович застыл на месте, словно каменный, пока жена, а это была, без сомнения, она, как я догадалась, целовала его поочередно то в одну, то в другую щеку.

Постепенно и из других машин стали вылезать люди и подходить к Нечаеву, поэтому я отошла в сторону.

— Вот это сюрприз! — восторженно вскрикнул Павлик. — Надо же было до такого додуматься!

— Ничего себе сюрприз, — возмущался Гурьев. — Мы тут все чуть в штаны не наделали, извините за подробности, а это, оказывается, простой прикол. А если бы с Нечаевым случился удар? Сердечко-то у всех пошаливает!

Никакого удара у Леонида Львовича не случилось. Он принимал поздравления от прибывших в столь необычное место гостей и уже стоял с огромными букетами цветов, широко улыбаясь. Подъехавших было около тридцати человек, причем каждый считал своим долгом поздравить именинника лично. Леонид Львович принимал поздравления, совершенно забыв о том, что буквально полчаса назад боялся даже выйти в кафе.

— Всех! Всех! Всех! Приглашаю в ресторан! — громко выкрикнул он, совсем уже разойдясь. — Машенька, дорогая, спасибо тебе! Умница ты моя!

Леонид Львович, не чуя под собой ног от радости, передал букет кому-то из гостей, а сам ловко приподнял жену на руки и понес к своей машине, усадив ее в салон, обернулся к гостям.

— В ресторан! По машинам, уважаемые!

Его громкий командный голос заглушил смех и разговоры гостей, которые поспешно рассаживались по машинам. Постепенно пустырь опять становился безлюдным, только мы стояли, сбившись в кучку, наблюдая за тем, как гости разъезжаются.

— А что же вы? — расторопно подбежал к нам Нечаев. — Вас это тоже касается! Видите, как все вышло, а мы боялись. Машенька у меня молодец! Это надо же такое придумать!

Он еще что-то говорил, восхищаясь выдумкой жены, а затем еще раз настойчиво пригласил нас в ресторан.

— И даже не думайте отказываться, — требовательно сказал он. — Вам тоже надо снять накопившееся напряжение!

Мы последовали совету Леонида Львовича и вернулись в свою машину — наша «Волга» пристроилась в самом конце кортежа, а сам Нечаев ехал впереди.

— Поедем в ресторан? — уточнил Павлик, заметив, что Костик уже следует за другими машинами.

— А у тебя есть другие планы на вечер? — ответил на его вопрос вопросом Валерий.

— В принципе нет! Если еще учесть, что время близится к полуночи.

— Отказываться от такого приглашения не стоит, — заметил Гурьев.

Таким образом, было решено продолжить участие в праздновании дня рождения Леонида Львовича. Машины растянусь в ряд на стоянке перед одним из местных ресторанов не самого высокого класса, но более-менее дорогого. Банкетный зал был снят специально для компании, к которой и мы теперь себя тоже причисляли. Мы вчетвером заняли места за отдельным столиком, который уже был сервирован. Компания подобралась веселая, и, видно, приглашенные были близкими друзьями Леонида Львовича, позволяя себе некоторые вольности в общении.

Начались танцы, и Нечаев подошел к нашему столу вместе с супругой.

— Познакомьтесь, пожалуйста, это моя Машенька, — с гордостью обнял он жену и представил нас.

— Это вы постарались устроить для мужа такой сюрприз? — спросил Павлик.

— Да, — ответила женщина, кокетливо улыбнувшись. — Правда, это стоило мне немалых трудов. Пришлось все организовывать практически самостоятельно.

— А вы не обращались к услугам досуговых агентств, которые занимаются подобными вещами? — уточнила я. — У нас же в городе существует, например, такая фирма, как «Презент»!

— Ой, да что вы! Разве еще не слышали о происшествии несколько дней назад? Вообще ужас!

— Нет, Машенька все сделала сама! — Леонид Львович еще крепче прижал к себе жену.

— Ну не совсем сама, — тут же начала она отпираться. — Твои друзья помогли!

— А как вам удалось договориться с Глазуновым? — поинтересовался Павлик.

— С кем? С Глазуновым? Я такого не знаю, — удивленно ответила Машенька, но тут же вспомнила: — Хотя фамилия очень знакомая. Уж не про генерального ли директора компании «Мегател» вы говорите?

— Про него самого, — подтвердил Павлик. — Он же назначил встречу на том же месте Леониду Львовичу.

— Глазунов? Да вы что? Я его вообще ни разу в жизни в глаза не видела! — призналась супруга Нечаева, не понимая, к чему вообще приплетена эта фамилия.

— А кто же тогда мне звонил и приглашал на встречу на пустыре? — спросил у нее Леонид Львович, отстранившись и заглядывая в глаза жены.

— Как кто? Мишка Шорников, — нисколько не смутившись, ответила Машенька. — Ты что, не узнал голос своего лучшего друга? Ну, он, конечно, постарался, чтобы ты не догадался, изменил тон!

— Нет, не узнал, — признался Леонид Львович. — Меня, честно признаться, вообще напугал этот звонок. На самом деле я подумал, что мне крышка.

— Да ты что, Ленька! У тебя же сегодня день рождения, — напомнила супруга. — Ты стал слишком беспокойным, неприятности мерещатся тебе на каждом шагу. Надо спокойнее ко всему относиться, тем более в такой день.

— Особняк Гузанова взорвали тоже в день его рождения, — буркнул Леонид Львович.

— Ленечка, дорогой, если доверяться фирмочкам типа «Презент», то вообще можно лишиться всего состояния! — Сказав это, Машенька потянулась к супругу за поцелуем.

Чмокнув мужа в щеку, она озорно посмотрела на нас и пригласила танцевать. Мы дружно отказались, и семейство Нечаевых отошло от нашего столика.

— Ничего себе, сюрприз устроила! — возмущался Павлик. — Всякое могло произойти! Леонид Львович вон как был напуган.

— Получается, что Глазунов совершенно здесь ни при чем, — сделал вывод Гурьев. — Мы просто приняли другой голос за его.

Я вздохнула, ковыряясь вилкой в своей тарелке. Получается, что Глазунов и не планировал наезжать на Леонида Львовича. Нечаев все перепутал. Я совершенно ничего не понимала. Кому же верить и кто на кого зуб точит? Глазунов на Нечаева или наоборот? И кто из них подстроил взрыв особняка Гузанова? И Нечаев, и Глазунов отрицали свою причастность к этому делу, только валили друг на друга вину. В принципе в условиях конкуренции каждый из них мог решиться на такой шаг. Им обоим было невыгодно участие фирмы Гузанова на рынке сотовой связи.

Обведя зал рассеянным взглядом, я заметила Леонида Львовича, который все еще танцевал в обнимку со своей женой, скользя по паркету и не обращая внимания на остальные парочки. Они улыбались друг другу.

— Ирина, можно тебя пригласить — послышалось откуда-то сбоку.

Заглядевшись на Нечаевых, я не заметила, как Шилов поднялся и подошел ко мне. Он смущенно смотрел, а я не знала, принимать ли его приглашение. Костик был мне симпатичен, но не хотелось подавать ему никаких надежд, поэтому старалась всегда соблюдать дистанцию между нами. Хотя почему бы и не потанцевать в такой обстановке? Я знала, что ничего серьезного у нас с Шиловым никогда не будет, и согласилась.

Мы прошли на танцевальный пятачок и влились в толпу танцующих. Костя нежно придерживал меня за талию, а я косилась на Нечаевых, двигаясь в такт приятной музыке. Леонид Львович что-то возбужденно говорил жене, а она слушала его, не перебивая. Вот это и есть идеальная пара! Жена приготовила мужу такой сюрприз, да еще в день его рождения. Собрала его друзей, держа приготовления до последней минуты в тайне. Я искренне восхищалась, наблюдая за этой парочкой, и вдруг неожиданно мне стало тоскливо. Пока я тут танцую с Шиловым, дома рвет и мечет Володька, которой уже наверняка приготовил для нас ужин. К тоске прибавилось еще и легкое чувство вины, поэтому, когда музыкальная композиция закончилась и мы с Костей возвратились за столик, я сообщила коллегам, что пора по домам. Меня поддержал только Костя.

Паше с Валерием явно понравилось в этом ресторанчике, тем более что они активно строили глазки двум девушкам, сидящим за столиком напротив. Девушки прибыли на день рождения без кавалеров, что давало шанс Старовойтову и Гурьеву на продолжение вечеринки в приятной компании.

— Ира, ты иди, — говорил Павлик, не сводя глаз с девушек, которые уже заметили заинтересованные мужские взгляды. — Костик тебя отвезет, а мы с Валеркой еще останемся. Хорошо?

— Да, да, Ирочка, не беспокойся, мы еще посидим, а потом тоже по домам, — затараторил Валера. — Тут же пока и Нечаев остается, а нам за ним проследить надо.

— За Нечаевым? По-моему, вы уже забыли о его существовании, — весело сказала я. — Тут столько красивых девушек, что вы сразу отвлеклись от именинника.

Валерка и Павлик поняли, что разоблачены, но не стали отрицать своего интереса к дамам за соседним столиком. Мы с Костей простились и вышли из ресторана. На улице дул легкий ветерок. Несмотря на то что там работали кондиционеры, я с удовольствием вдохнула свежий вечерний воздух.

Усевшись в машине рядом с Шиловым, я громко хлопнула дверью, и мы поехали по домам. Костя хорошо знал, где я живу, поэтому не спрашивал дорогу. Ехали молча, я обдумывала события прошедшего дня. До полуночи оставалось всего каких-то четверть часа. Кто же все-таки из этих двоих подстроил взрыв, Глазунов или Нечаев? Впору хоть монетку бросай. Я почему-то вспомнила одну свою знакомую, которая в критической ситуации всегда обращалась к гадальным костям. Она кидала их, замечала выпавшие цифровые композиции, а затем расшифровывала. Причем кости еще ни разу не подводили ее. Ну кости не кости, а монетку я нашла в своем кошельке, чем вызвала удивление Шилова.

— Ирина, расплачиваться не нужно! Ты же не в такси! — напомнил он мне.

Я покачала головой, посмотрела на монетку. Орел — это, конечно же, Глазунов, такой уверенный в себе мужчина, ну а решка — Нечаев. Я зажала монетку в руках, выжидая момент, когда ее можно будет подкинуть вверх. Костя косился в мою сторону, не задавая лишних вопросов.

Наконец решившись, я подкинула монетку и уже подставила ладонь для того, чтобы поймать ее, но тут Шилов неожиданно притормозил машину, и я покачнулась в сторону. Монетка проскочила между сиденьями, чему я очень сильно удивилась. Поерзав на своем месте, я попыталась заглянуть под кресло, затем оглядела машину, но нигде не обнаружила ее.

— Потеряла? — участливо спросил Костя.

— Да, — вздохнув, ответила я, понимая, что монетку найти не удастся.

— А что это ты деньгами разбрасываешься? — поинтересовался Шилов. — Вроде бы зарплату давно давали.

Я в растерянности пожала плечами, решив не открывать Шилову тайны манипуляций с монеткой, чтобы он не подумал ничего такого. Я же не гадалка какая-нибудь! Тем не менее вопрос о том, кто из конкурентов Глазунова решился на организацию взрыва особняка, не давал мне покоя. Монетка так и оставалась между сиденьями, когда я уже выходила из машины и прощалась с Шиловым. Костик, как всегда, не стал подвозить меня к подъезду, чтобы лишний раз не показываться на глаза Володьке.

Муж еще не спал, как я поняла по горящему свету в окнах гостиной. Я не стала доставать свои ключи, а позвонила, ожидая, когда он откроет мне.

— Сколько времени? — спокойно спросил муж.

— Точно не знаю, но уже поздно, — ответила я, снимая сапожки около порога.

— И где ты была? — поинтересовался он, не сходя со своего места, тем же спокойным тоном.

— Мы были в ресторане, праздновали день рождения Нечаева, — сообщила я и коротко добавила: — Есть не буду.

— Понятно, что не будешь, — хмыкнул Володька и прошел следом за мной. — Как отпраздновали?

— Так себе, — без особого энтузиазма ответила я и рассказала мужу обо всех происшествиях прошедшего дня.

Володька терпеливо выслушивал подробности, не перебивая. Конец рассказа пришелся как раз на тот момент, когда мы уже переместились в спальню. Я медленно разделась и легла под одеяло. Практически мгновенно пришло чувство усталости — весь день была на ногах.

— Включи что-нибудь приятное послушать, — попросила я Володьку.

— Опять этот кошачий визг? — небрежно спросил он, называя так мою музыку.

— Пласидо Доминго, — попросила я, не обращая внимания на выпад мужа.

— Никакой музыки, спать, — неожиданно резко ответил он и тоже начал раздеваться.

— Ты что, Володь? — удивленно спросила я, заметив перемену в его настроении.

— А как я еще должен себя вести, когда моя любимая жена шляется ночью по ресторанам? — Володька лег рядом со мной и демонстративно повернулся спиной ко мне.

— Володечка, солнышко, — заканючила я. — Ты же знаешь, что я не хотела туда ехать, а отказаться было неудобно. Так все спонтанно вышло…

— И Шилов был там? — с издевкой спросил Володька.

Рассказывая, я старалась не упоминать имени Кости, чтобы лишний раз не злить супруга, но на поставленный вопрос ответила честно:

— Да, был. Павлик с Валерой еще там остались, а мы уехали.

Володя насупился еще больше, как я поняла по его беспокойному ерзанью. Я прижалась к нему, обняла. Муж никак не отреагировал на мои ласки, только еще чаще задышал.

— Володька, я же все тебе рассказала. — Я ласково поглаживала спину мужа, которая была перед моими глазами. — Все тебе выложила как на духу, а ты даже и пожалеть меня не хочешь. У меня был такой трудный день, а тебе все равно.

— Мне не все равно! — Муж наконец-то повернулся ко мне. — Просто надоело сидеть до позднего вечера одному дома, ждать до поздней ночи. Ужин тебе приготовил, а ты даже есть не стала.

— Володечка, радость моя, я обязательно попробую с утра приготовленный ужин, — пообещала я. — Не обижайся, а лучше посоветуй, что мне делать дальше. Я не знаю, на кого теперь пальцем указать. На Нечаева или Глазунова?

— Ирочка, тебе не кажется, что со своим расследованием ты зашла слишком далеко? — Муж, понемногу успокаиваясь, стал более участливым. — В конце концов, не твое дело, кто из этих двоих совершил подлость. Менты до всего сами докопаются.

— А если не докопаются? — засомневалась я. — Тогда Юлия Александровна закроет свою фирму и должна будет выплатить Гузанову непомерно большую сумму денег.

— А почему ты уверена, что это все организовала не она сама?

— Потому что не она! — твердо стояла я на своем. — Она оказалась давней знакомой Шилова и, по словам Кости, очень порядочная девушка. К тому же, посуди сам, какой ей смысл губить собственный бизнес? Поэтому она с радостью приняла нашу помощь, так как сама не знает, кто ее так подставил.

— Вот, Ира! — воскликнул Володька. — Ты сама подтверждаешь, что вы стали копать не в том месте!

— Как это? — не понимая, куда клонит муж, переспросила я.

— Ты же только что сказала, что существует вероятность того, что ее кто-то подставил, — напомнил мне Володька.

— Кого подставили? — удивилась я еще больше.

— Михалеву. — Володька замолчал в ожидании моего мнения по высказанной версии.

Я тоже молчала, обдумывая подобный вариант развития событий. Почему же сразу не обратили внимание на тот факт, что в результате взрыва развалилось дело не только Гузанова, но и Михалевой? Все улики, которые собраны в милиции, говорят за то, что взрыв произошел по вине работников фирмы «Презент». Я уже представляла, что в протоколах фигурируют фразы: «несоблюдение правил безопасности», «халатное отношение» и другие подобного рода. Володька прав! Некто мог подставить Юлию Александровну, не имея никаких претензий к Гузанову. Само собой разумеется, что сотрудники правоохранительных органов глубоко копать не будут, тем более что виновник произошедшего уже найден, а следовательно, Михалевой не отвертеться.

Но в таком случае постороннему человеку, не имеющему никакого отношения ни к Гузанову, ни к фирме «Презент», очень сложно было подложить взрывчатку в доме, да еще и таким образом, чтобы и сейф был поврежден. К тому же сама Юлия Александровна ничего не говорила нам о том, что у нее есть враги, способные организовать такую подставу. Хотя почему это она должна была об этом нам говорить? Ведь мы об этом даже и не спрашивали, а сама Михалева не подумала, что это может быть так важно. Надо срочно поговорить с ней.

— Мне надо позвонить, — неожиданно вырвалось у меня, и я уже потянулась было к телефонному аппарату, но меня остановил муж.

— Кому? — требовательно спросил он.

— Михалевой!

— Ты что, сдурела? Время знаешь сколько?

— Сколько?

— Почти два часа ночи! — Володька посмотрел на свои наручные часы, которые он снимал всегда в спальне. — Если тебе в такое время не спится, то нормальные люди уже давным-давно видят третий сон. Тем более Михалева в последнее время вся на нервах и засыпает, вероятно, с большим трудом. Представляешь, что сейчас будет, если ты ее разбудишь и станешь задавать всякие вопросы? Тебе ее не жалко?

— Жалко, — согласилась я и опустила голову на подушку. — Но мне с ней нужно срочно поговорить!

— Завтра с утра поговоришь! — твердо сказал муж, отодвигая подальше телефонный аппарат, и загадочно прошептал: — А сейчас нам есть чем заняться.

Володька потянулся ко мне всем телом и обнял. Нежно поцеловал в губы и стянул с меня одеяло. Мысли о Михалевой ушли куда-то далеко-далеко…

Глава 11

Как только Володя разбудил меня, я ощутила пряный мясной запах из кухни и догадалась, что муж разогревает приготовленное на ужин блюдо. Несмотря на аромат, у меня почему-то не возникло аппетита, но говорить об этом Володьке я не стала, чтобы вконец не расстраивать его. Я доплелась до кухни уже после того, как приняла душ и совершила ряд привычных процедур.

— Ирочка, ты выспалась? — участливо спросил он.

Я растерянно пожала плечами, соображая, выспалась ли я на самом деле. Заснули мы достаточно поздно, поэтому проспала я недолго. Состояние оставалось сонным, поэтому, наверное, и есть не хотелось. Володька поставил передо мной тарелку с пловом, присел рядом в ожидании, когда я попробую приготовленное блюдо и, как всегда, восхищусь им.

— Необыкновенно вкусно, — сообщила я и на этот раз. — Ты же всегда готовишь сказочно! Никогда не пробовала ничего вкуснее.

— Ну да! — ухмыльнулся Володька. — В ресторане, наверное, вас угощали всякой всячиной и повкуснее!

— Твой плов не сравнится ни с чем! Вот только есть мне что-то не хочется. Прости! Мне уже и на работу пора.

— На работу? — удивился Володька. — А не рано ли?

— Нет, я хочу еще заехать к Михалевой, — сообщила я. — Кстати, мне ей предварительно позвонить надо. Спасибо большое за завтрак!

Я встала из-за стола, чмокнула мужа в щеку и подошла к телефону. Набрав номер Юлии Александровны, я прислушивалась к гудкам. После серии длинных сигналов я повесила трубку: в такой ранний час Юлии Александровны не было дома. Я отыскала рабочий номер и набрала его.

— Да, слушаю, — в трубке послышался знакомый голос Михалевой.

— Это Ирина Анатольевна Лебедева, — представилась я.

— Что-то случилось? — сразу насторожилась Юлия Александровна.

— Мне надо с вами поговорить, — сказала я ровным голосом. — Не переживайте, ничего страшного не произошло.

— Вам удалось встретиться с Глазуновым и Нечаевым? — поинтересовалась Михалева.

— Да, но об этом скажу при встрече, — уклончиво ответила я.

— Если вы не против, то можете подъехать ко мне на работу, — предложила владелица «Презента». — Я сейчас в своем кабинете.

— Хорошо, я подъеду, — согласилась я.

Положив трубку, я посмотрела на часы: не было еще и восьми утра. Я быстренько оделась, привела в порядок волосы, сделала макияж и пошла на кухню, чтобы попрощаться с Володькой. Муж уже мыл посуду после завтрака.

— Ты уже собралась? — удивился он.

— Да, я пошла.

Еще раз чмокнув мужа в щеку, я пообещала, что сегодня с работы приду не позднее восьми вечера. Володька рассказал мне, что сегодня у него несколько лекций в университете, а вечером — работа с отстающими студентами, с которыми он занимается чем-то вроде репетиторства. Понятно, что на доцентскую мужнину зарплату жить невозможно, поэтому он крутится как может. В этом Володьке помогает его старый друг Виталий Белоусов, с которым муж вместе учился. Виталик иногда подкидывает ему пару-тройку нерадивых студентов, и Володька учит их уму-разуму. Получается у него это довольно успешно, но тем не менее муж относится к репетиторской работе как к возможности подзаработать лишние деньги. Особого энтузиазма это у него не вызывает, поэтому сейчас я пожалела своего супруга.

— Я приду, наверное, позже тебя, — сообщил Володька. — Так что ужин сегодня готовишь ты.

— Хорошо, — покорно согласилась я. — У нас же еще остался твой плов, так что я только подогрею его.

— Ирина, ты совсем разленилась!

— До вечера, милый, — прошептала я, в очередной раз целуя мужа в гладко выбритую щеку.

— Пока, — буркнул Володька и проводил меня чуть ли не до лестничной площадки.

Подходя к своей остановке, на которой народу было меньше, чем всегда, я посмотрела вслед уходящему троллейбусу, на котором обычно езжу на работу, и остановилась в ожидании другого транспорта, чтобы добраться до Михалевой. Свой родной город я знала хорошо, поэтому ориентировалась в нем без проблем и знала маршрут практически всех видов транспорта. Вскочив на подножку подошедшего автобуса, я села на свободное место и по привычке уставилась в окно.

До фирмы «Презент» я добралась около половины девятого. На пороге крутился все тот же охранник, который на этот раз даже не остановил меня. Я проследовала к кабинету Юлии Александровны, поздоровавшись с проходящей мимо девушкой. Дверь в ее кабинет была приоткрыта, но я из вежливости все равно постучалась, а затем, услышав голос Юлии Александровны, вошла.

— Проходите, Ирина Анатольевна!

На журнальном столике около дивана уже стояли две чашечки кофе и вазочка с шоколадом.

— Я тут кофе сварила как раз к вашему приходу. Дома не успеваю завтракать, поэтому можем это сделать вместе.

Я присела на диван. Она — напротив и испуганно посмотрела на меня. За эти несколько дней Юлия Александровна сильно изменилась. Я припомнила нашу первую встречу с ней буквально два дня назад, когда она пришла к нам в редакцию и с увлечением рассказывала о работе фирмы. С той уверенной, настойчивой, слегка нервной женщиной Юлию Александровну нынешнюю было не сравнить. Теперь она чувствовала себя неуверенно даже в своем собственном кабинете. Помимо всего прочего, я заметила слегка заметные мешочки под глазами, которые говорили о том, что передряги не проходят для нее бесследно. И теперь Юлия Александровна, видела я, ожидала разговора со мной со страхом.

Я рассказала о встрече с Глазуновым и сообщила, как был отпразднован день рождения Нечаева. Юлия Александровна выразила восхищение организованным фейерверком, но затем сразу как-то сникла.

— А мой бизнес катится к чертовой матери, — в сердцах сказала она, но тут же добавила: — Простите, Ирина Анатольевна, что я прибегаю к таким выражениям, но уже терпения не хватает.

— Я вас понимаю. В принципе это я и хотела бы обсудить сегодня с вами. После разговора с Глазуновым и Нечаевым у меня совершенно неожиданно возникла мысль о том, что взрыв особняка Гузанова могли организовать для того, чтобы навредить именно вам.

— Мне? — удивилась Юлия Александровна и даже в волнении переменила позу, закинув ногу на ногу.

— Судите сами! В результате взрыва теперь именно вам придется возмещать все убытки. Гузанов получит страховку за дом, да еще к тому же еще и возмещение материального ущерба с вашей стороны. В то, что его бизнес на самом деле развалится, верится с большим трудом, а вот вам теперь уже вряд ли встать на ноги.

— Вы действительно думаете, что кто-то мог все это специально организовать, чтобы навредить мне? — переспросила Юлия Александровна, догадавшись, к чему я клоню.

— Да! — кивнула я. — У вас есть какие-то враги?

Юлия Александровна смотрела на меня отсутствующими глазами, не веря в то, что дело обернется таким образом. Может быть, она думала о том, что ей самой эта мысль не пришла в голову, а может быть, просто не знала, кто ей желает зла, но на мой вопрос отвечать она не торопилась. Встав со своего места с чашкой кофе в руках, Михалева подошла к окну, выглянула на улицу, покосилась в мою сторону и опять присела.

— Нет, я никого не знаю, кто хотел бы так серьезно подорвать мое финансовое положение, — рассеянно ответила она. — Даже и предположить не могу!

— У вас нет ни единого врага? — уточнила я, немного удивившись, так как у каждого человека всегда найдется пара-тройка тайных недоброжелателей, имена которых он может перечислить с закрытыми глазами.

— Ну как вам сказать, — уклончиво ответила Юлия Александровна. — Недоброжелатели — это слишком громко сказано. У меня нет врагов, просто есть люди, которым я не нравлюсь или которые не нравятся мне, но чтобы кто-то решился на такое… Нет, такого быть не может!

— Вы в этом уверены? — уточнила я.

— На все сто процентов, — не задумываясь, ответила Юлия Александровна. — Так что вашу версию можно отбросить.

— Давайте договоримся с вами так, — предложила я, не решившись все же отказаться от своих соображений. — Вы еще подумаете, вспомните своих знакомых, все обдумаете, а потом, если у вас вдруг появятся идеи на этот счет, вы мне перезвоните.

На такое предложение Михалева согласилась сразу, но тем не менее не преминула повторить, что вряд ли вспомнит что-то полезное по этому поводу.

— А сотрудники правоохранительных органов не прорабатывали круг ваших знакомых? — поинтересовалась я.

— Нет, что вы! Я для них не потерпевшая сторона, — напомнила она. — Милиция уверена, что во всем повинна именно я. Вот только они ломают голову, зачем мне самой все это было нужно. Мне следователь всякие вопросы задавал, совершенно не относящиеся к делу. Я так понимаю, что он вообще меня считает психически ненормальной.

— Ну это вряд ли, — возразила я. — Просто ему нужно что-то вписать в протокол, а не отделаться одной фразой, что вы ничего не знаете по этому поводу. Вот он и старается.

Я задумалась над словами Михалевой. Если у нее и в самом деле были враги, то она, конечно же, упомянула бы о них. Значит, Володька ошибался. Да к тому же мне не давала покоя мысль о том неизвестном человеке, по просьбе которого Доронин подложил взрывчатку в доме Гузанова. После коротких раздумий я решила рассказать Юлии Александровне о том, что нам сообщил Усатый.

— Девушка, которую вы видели в кафе, наверное, жена Доронина, — предположила Юлия Александровна. — Я знаю, что она моложе его на несколько лет и довольно симпатичная. Кстати, Доронин по моей просьбе ездил в особняк Гузанова. Несмотря на то, что он проработал в нашей фирме чуть больше месяца, мы с ним до этого были хорошо знакомы. Я Константину Эдуардовичу доверяю больше, чем кому бы то ни было среди своих людей. А перед взрывом я просила его проконтроливать, как продвигается работа. Так что Доронин совершенно необоснованно вызвал ваши подозрения.

— Не наши, а одного из рабочих, того, что с усами, — напомнила я.

— Ой, нашли кому доверять, — усмехнулась она. — Богачева, то есть того усатого, самого можно заподозрить в чем угодно. Я вообще-то очень неохотно его приняла на работу, с его биографией. Он, между прочим, в тюрьме отсидел несколько лет. Конечно, это ни о чем еще не говорит, но все равно не характеризует Олега Ивановича с положительной стороны.

— Сидел в тюрьме? — Я сразу же вспомнила о том, что и Гузанов в свое время побывал в местах лишения свободы.

— И между прочим, вышел Богачев совсем недавно, — добавила Юлия Александровна. — Около года назад!

— А за что сидел? — поинтересовалась я.

Юлия Александровна пожала плечами.

— Зачем же вы его приняли на работу с судимостью? — спросила я.

— Богачев знает свое дело и, кстати, в подрывных работах очень хорошо разбирается, — объяснила Юлия Александровна. — К сожалению, его сегодня нет на работе, у него что-то с матерью случилось, а то бы вы сами с ним поговорили.

— Я с ним обязательно встречусь! — пообещала я. — Или поговорю с Гузановым!

Надо же! Как же это мы упустили из виду Усатого, то есть Богачева? Если бы я знала, что он с ним встречался, то обязательно бы обратила на него внимание. Может быть, он знаком с Гузановым? Как это выяснить?

— Ирина Анатольевна, мне пора на допрос к следователю, — перебила мои размышления Юлия Александровна. — Уже почти девять, так что мне надо ехать. Вас куда-то подбросить?

— Если несложно, то к студии телевидения, — попросила я.

Юлия Александровна без возражений согласилась, и мы обе вышли из офиса.

* * *

На работу я приехала, опоздав всего на пятнадцать минут, но тем не менее на меня тут же набросились все сотрудники. Даже Валерка Гурьев, который оказался у нас в кабинете.

— Ира, где это ты пропадаешь? — требовательно спросил он. — Мы тебе домой уже устали названивать.

— Что, я не могу раз в жизни опоздать на работу? — спросила я, не обращаясь ни к кому лично.

— Можешь, но не в тот момент, когда тут такое происходит! — Возбужденная Галина Сергеевна сделала ударение на последнем слове.

— Что происходит? — спросила я в свою очередь.

— А ты догадайся, — игриво предложил Павлик.

— Опять Кошелев вызывал на ковер? — сообразила я.

— Нет, — помотал головой Гурьев. — Ты лучше сядь, а то еще ненароком упадешь, тогда еще будет один труп.

— Какой труп? Говорите быстрее! — нетерпеливо попросила я.

— Ну, ты села? — переспросил Валерка и, убедившись, что я последовала его совету, сказал: — Гузанов убит!

— Что? — От неожиданности я вскочила со своего места и посмотрела на Валерку в ожидании подробностей, которые он наверняка знал.

— Да, убит, Ирочка, — подтвердил Павлик. — А ты гуляешь…

— Где? Когда это случилось? — Терпение мое кончалось, поэтому я неприлично взвизгнула: — Объяснит мне кто-нибудь, в чем вообще дело?!

— Ты садись, сейчас я тебе все расскажу, — пообещал Гурьев.

Я опустилась в почетное кресло, стоящее посередине кабинета, потому что оно стояло ко мне ближе всех.

— Мы с Пашкой вчера расстались с тобой в ресторане, — начал он издалека. — Ты с Шиловым поехала домой, а мы остались. Гулянка продолжалась практически до самого утра. Мы разъехались уже около четырех часов. Павлик поехал к себе, я — к себе.

— С теми девчонками у нас, кстати, ничего не получилось, — перебил его Павлик. — Так что мы зря старались.

— Сейчас не об этом! — остановил его Гурьев и продолжил: — Так вот, только я захожу к себе домой, а мне Санька Смирницкий говорит по телефону, что меня срочно на работу вызывают — весь телефон оборвали. Ну я набрал номер своего рабочего, а там никто трубку не берет. Я с перепугу даже Кошелеву позвонил, думал, что, может, что-то серьезное случилось, но все бесполезно. Хотя серьезное на самом деле случилось.

— Еще бы! Убили Гузанова! — Павлик опять перебил Гурьева.

— А Смирницкий что, не знал, по какому поводу тебя вызывают? — спросила я у Валерия.

— В том-то и дело, что не знал. Ему никто ничего не говорил, а просто разыскивали меня. Я потом уже успокоился и после бестолковых звонков уже хотел было идти спать. Голова болела, все-таки выпили мы там! Не успел я, извините за подробности, штаны снять, как опять услышал телефонный звонок. Снимаю трубку, а мне говорят, что нужно срочно выехать, чтобы подготовить материал для «Криминальной хроники». Других журналистов у них, видите ли, не нашлось, поэтому так настойчиво разыскивали меня. Через пять минут меня около подъезда уже ждала машина с оператором. Мы поехали куда-то за город, как мне потом сказали, в сторону Сокурского тракта, и там около какого-то болота остановились. Смотрю, там ментов полно, и какой-то участок огорожен. Подхожу ближе, а там лежит не кто иной, как Виктор Анатольевич Гузанов собственной персоной.

— И в такой ужасной позе, — опять вклинился Павлик. — Такое ощущение, что ему кто-то руки и ноги перед тем, как выстрелить, сломал. И лицо все в крови. Стреляли почти в лоб! А руки…

— Павлик, хватит тебе, — остановила его Лера. — Не каждому приятно слышать эти ужасные описания.

— Видеть тоже было не очень приятно, — согласился Валерий. — Так вот, по моим сведениям, убийство Гузанова произошло где-то около одиннадцати часов вечера. Или ночи, как кому удобно. Было сделано два выстрела. Один повредил ему бедро, а другой, в лоб, стал смертельным. Убийца стоял на небольшом расстоянии от него и стрелял практически в упор. Все!

Я смотрела на коллег растерянно, будто ожидая, что они сейчас признаются в том, что так неудачно решили меня разыграть. Я помнила, что сегодня не день смеха и не время для розыгрыша, но тем не менее до конца еще не поверила сообщению об убийстве Гузанова. И самое главное, что коллеги молчали, наблюдая за моей реакцией, и только Лера благоразумно протянула мне стаканчик с минеральной водой, от которого я не отказалась.

— Для меня, например, странно одно, — задумчиво проговорила Галина Сергеевна. — Почему сотрудники правоохранительных органов так быстро обнаружили труп?

— Надо было смотреть «Криминальную хронику», а не опаздывать, как Ирина, — упрекнул ее Павлик.

— Мне тоже это интересно! — Я отдала пустой стакан Лере.

— А там в этом районе компания подростков отдыхала, — пояснил Валерий. — Ну как, компания… два парня и девушка. Они сначала выстрелы услышали, а потом увидели, что стоит чья-то машина, подбежали, когда стало тихо, и заметили труп. Они сразу же вызвали милицию и, как честные порядочные граждане, дождались приезда и «Скорой», и милиции.

— Странно, что труп так долго пролежал, — задумчиво проговорила Лера. — Обычно его сразу же в морг везут.

— Ты-то откуда знаешь? — беззлобно спросил ее Валерка. — Пока протоколы все не написали, никто его не трогал. Так что у меня материальчик хороший получился. Как и полагается, и труп во всей красе, и репортаж со свидетелями, и убийство практически раскрыто.

— Как раскрыто? — удивилась я.

— Один из парней видел, как в какую-то машину, стоящую недалеко от места убийства, садился мужчина. Он даже лица его не увидел, только заметил, что тот не маленького роста и немного полноват. И все.

— А машину запомнил? — уточнил я.

— Нет, он марку не узнал, а цвета в темноте не различил, — сообщил Гурьев.

— А если по конфигурации? — заинтересовался Павлик. — Например, «девятка» это или «шестерка»? А может быть, вообще иномарка?

— Не знает он, — повторился Валерка. — Предположительно иномарка, но парень в этом не уверен.

— Ничего, его менты так обработают, что он признается, что это была «десятка», а за рулем сидела Юлия Александровна! — в сердцах воскликнул Павлик.

— А что, если эта роковая женщина решилась не только ограбить Гузанова, но и прибить его? — опасливо огляделась Галина Сергеевна.

Мы все покосились в ее сторону, и Моршакова сразу же поняла, что опять сморозила какую-то глупость.

— Ну, это я просто так сказала, чтобы вы подумали и насчет такой версии, — оправдывалась она. — Версии ведь бывают всякие!..

— Вы не дослушали меня, — перебил ее Валерий. — Этот незнакомец, перед тем как сесть в машину, выкинул в кусты какой-то предмет.

— Какой предмет? — заинтересовалась я.

— Пистолет, — сообщил Валерка. — Да-да! Именно тот пистолет, из которого был убит Гузанов. Ментам надо будет только установить владельца этого оружия, и дело состряпано.

— А если это оружие нигде не зарегистрировано? — предусмотрительно спросил Старовойтов.

— Это скоро выяснится, — сообщил Гурьев. — У меня один дружок в милиции как раз занимается расследованием этого дела. Помню, мы с ним в году этак…

— И когда же станет известно, кому принадлежит это оружие? — перебила я воспоминания Валерки.

— Позвоню ему попозже, через часок, — пообещал Гурьев. — Может быть, тогда уже все и выяснится. Определить владельца оружия несложно, если этот пистолет зарегистрирован.

Все это мне показалось довольно странным. Зачем надо было убийце наводить на себя подозрения и избавляться от оружия прямо на месте преступления? Почему поступил столь опрометчиво? Надо быть полным дураком, чтобы так подставить себя!

Но с другой стороны, если оружие нигде не зарегистрировано, то самый удобный вариант — это выкинуть его прямо на месте преступления, чтобы не таскать важную улику с собой. Понятно, что предварительно убийца стер отпечатки пальцев! И все равно, бросить оружие на месте преступления — так мог сделать только отморозок или человек, который привык рисковать и не боится, что его поймают и посадят в тюрьму!

Что же это я?! Мне же Михалева сама указала на Усатого, которой сидел в тюрьме. Может быть, следует его проверить? Направил же нас Усатый по ложному следу с Дорониным, чтобы отвлечь подозрения от себя.

— И что вы голову ломаете? — неожиданно спросил Павлик. — Я больше чем уверен, что пистолет принадлежит Константину Эдуардовичу Доронину, который…

— Кстати, Доронин тут совершенно ни при чем, — перебила я Павлика, и взгляды изумленных сотрудников были переведены на меня. — Я сегодня утром тоже кое-что узнала от Михалевой. Она сама попросила Константина Эдуардовича проконтролировать, как продвигаются работы в особняке Гузанова. По ее указанию Доронин приехал на объект и все там осмотрел.

— Ирина, но одно обстоятельство не исключает другого, — заметил Валерий. — Доронин мог выполнить заказ не только Михалевой, но и еще кого-то.

— Нет, это не он, — уверенно сказала я. — Это Усатый, то есть Богачев Олег Иванович!

— Который нас навел на Доронина? — заинтересованно спросил Павлик.

Я кивнула и продолжала:

— Во-первых, Богачев присутствовал на объекте; во-вторых, он хорошо разбирается во взрывных устройствах. Кстати, лучше всех остальных работников фирмы «Презент»; ну а в-третьих, он сидел в тюрьме.

— И что? — хмыкнула Лера. — Если человек сидел за решеткой, то на него можно сваливать все смертные грехи?

— Слушайте, а ведь Гузанов тоже сидел! — вспомнил Павлик.

— Вот и я про то же самое, — подтвердила я. — Надо проверить, не по одному ли и тому же делу проходили Гузанов и Богачев?

— Это проверить просто, — хмыкнул Гурьев. — Только я не уверен, стоит ли. У Гузанова и Богачева нет ничего общего! Один является преуспевающим бизнесменом, другой — простой работник фирмы. К тому же, если вы помните, Гузанов вышел из мест заключения несколько лет назад, а Богачев — недавно. Ладно, позвоню… Дружок у меня один есть…

Валерка набрал какой-то номер на телефонном аппарате и застыл в ожидании ответа. Разговор был коротким. Гурьев сообщил известную информацию собеседнику, а затем попросил его перезвонить через некоторое время с ответом.

— Через полчаса он все скажет, — сообщил Валерка, положив трубку.

— А мне, например, кажется подозрительным другое: каким это образом Виктор Анатольевич оказался в районе Сокурского тракта в такое позднее время? — размышляя вслух, спросил Павлик.

— Это лучше узнать у его жены, — сказал Валерий. — После работы он же был дома и поехал на встречу, видимо, оттуда.

— Екатерину Дмитриевну в такой ситуации лучше не трогать, — заметила Лера. — Бедная женщина! Мало того, что она знала о разваливающемся бизнесе мужа, как тут же его и убили. Представляете, в каком она состоянии?

— Мне кажется, вам стоит еще раз подробнее расспросить того паренька, который видел, как уезжал убийца Виктора Анатольевича, — предложила Лера. — Вдруг он и в самом деле вспомнит что-то важное.

— Я уже с ним разговаривал, — напомнил Валерий. — Он мне рассказал все, что видел. А теперь еще начнет выдумывать всякую ерунду, которую нам знать совершенно необязательно.

— Хорошо, — согласилась я с предложением Гурьева. — Поедем в компанию «Мобилайн», только ответа твоего друга дождемся. Валера, тебе же нужен материал для «Криминальной хроники»? Вот этим и займемся. Может быть, что-нибудь полезное раскопаем.

— Я с вами! — сразу отреагировал Павлик и уже схватился за свою камеру.

— Нет, Паша, я попросила бы тебя остаться, — вежливо остановила его Галина Сергеевна.

Павлик растерянно посмотрел на нее, но камеры из рук не выпустил.

— На сегодня у меня запланирована съемка с очередной героиней нашей программы, — продолжила Галина Сергеевна. — Нам нужны твои услуги. Не можем же мы с Лерой выполнять твои непосредственные обязанности. Не забывай, что до очередной программы «Женского счастья» осталось всего два дня. Мы и так по срокам все затянули, поэтому откладывать уже некуда. А Ирина с Валерой поедут с другим оператором, который подготовит материалы «Криминальной хроники».

Павлик молча выслушал объяснения Галины Сергеевны, грустно посмотрел на меня и положил камеру на место.

— Надо так надо, — пожал он плечами. — Когда поедем к Мельниковой?

— Можно прямо сейчас, — предложила Галина Сергеевна. — Ирина, ты как на это смотришь?

— Галина Сергеевна, дорогая, а нельзя ли на этот раз обойтись без меня? — взмолилась я. — Нам с Валерой нужно заехать в «Мобилайн».

— Ирочка, и долго вы будете играть в эти журналистские расследования? — поразилась Галина Сергеевна. — Между прочим, на носу очередная программа «Женского счастья», ведущей которой являетесь именно вы.

— Я это прекрасно помню. Обещаю завтра посвятить весь день Мельниковой.

После моих обещаний и заверений Галина Сергеевна согласилась. Так что мы с Валерием были свободны от непосредственной работы, а вот Пашке с Лерой предстояло под присмотром Моршаковой наработать материал для очередной программы.

Валера вышел из кабинета, чтобы отыскать своего оператора для съемок в офисе Гузанова, а я обговорила с Галиной Сергеевной некоторые неточности в сценарии, которые нуждались в доработке.

В этот момент к нам вошел Шилов, и я обрадовалась, что нам с Гурьевым можно будет поехать именно с Костей, а не с другим водителем. Костя узнал об убийстве Гузанова из местных новостей по телевизору, сочтя, что и это происшествие могут повесить на Юлию Александровну. Я попыталась успокоить его, упомянув, что против Михалевой нет абсолютно никаких доказательств, но Шилов не хотел даже слушать меня.

— Доказательства при желании всегда можно найти, — резонно заметил он. — В конце концов, подкинуть их, найти свидетелей, которые укажут именно на нее. Так что подставить Юлечку несложно!

Так, значит, уже Юлечку! Я про себя возмутилась такой фамильярностью Шилова, но сразу же переборола в себе этот легкий приступ ревности. Не всю же жизнь ему развозить меня на служебной машине! Пора бы и о своей дальнейшей жизни подумать.

— Ты знаешь, Костик, а мне вчера вечером пришла хорошая мысль, — неожиданно сказала я. — Что, если некто пытается таким образом подставить Михалеву?

— Каким же это образом? — удивилась Лера. — В том, что особняк Гузанова взлетел на воздух, без сомнения, есть ее вина, а вот к его убийству, уверена, она вообще непричастна.

— Лера, ты как будто бы свалилась с луны, — возмутился Павлик. — Если кто-то хотел подставить Михалеву с особняком, то уж подкинуть пистолетик с ее отпечатками пальцев — вообще раз плюнуть. Тогда она залетит по полной программе!

— Не говори так, Павлик! — остановила его Галина Сергеевна. — Ты посмотри, что с Костей творится!

Я тоже посмотрела на Шилова и удивилась испуганному выражению на его лице. Мне даже стало немного жаль этого мужественного высокого красавца, который почти раскис. Хотя до этого, правда, было еще далеко, но Шилов оказался в полной растерянности.

— Костик, ты сейчас свободен? — поинтересовалась я у него.

— Пока нет, — буркнул он в ответ.

— А что же ты тогда зашел? — удивилась Лера.

— Рассказать об убийстве Гузанова, — объяснил Шилов. — Я думал, что вы еще ничего не знаете.

— Нам все Валерка доложил. А сейчас мы хотим съездить в «Мобилайн», разведать там обстановку, — сообщила я. — Хотели и тебя взять туда.

Костя посмотрел на свои часы, затем присвистнул и покачал головой:

— Нет, сейчас не могу! Очень срочный выезд. Через часок вернусь! — сказал он. — Я же человек подневольный. Куда начальство пошлет, туда и еду!

— А как же Юлия Александровна? — напомнила Лера, будто издеваясь над нашим водителем. — Кто же ее спасать будет?

Костя беспомощно посмотрел на нас. Если бы я обладала определенными полномочиями, то обязательно отмазала бы Шилова от текущей работы, но Костя подчинялся совершенно другому руководству.

— А может быть, плюнуть на начальство? — неожиданно с досадой сказал он.

— Ты что, сдурел? — возмутился Павлик. — Тебе что, работать надоело? Да не переживай ты так! За это дело взялись серьезные люди.

— Это ты про нас, что ли, с Валеркой? — уточнила я.

— А про кого же еще? Вы уж обязательно до истины докопаетесь, из любой ситуации выход найдете!

— Только вот пока что все безуспешно, — вздохнув, напомнила я.

Павлик развел руками в стороны, но не стал ничего добавлять к своему оптимистическому замечанию. Шилов немного приободрился, услышав о том, что мы до сих помогаем Михалевой, значит, еще не все потеряно!

— Я договорился! Едем? — возбужденно выкрикнул Гурьев, вбегая к нам в кабинет, и добавил, увидев Шилова: — А ты что здесь ошиваешься? Тебя там начальство обыскалось! Я хотел попроситься ехать с тобой, но мне сказали, что ты на важном задании.

— Какое там важное! — буркнул Костя и вышел из кабинета.

— Ирина, ты готова? — спросил Валерий. — Мне не звонили?

— Готова, только тебе звонка не было, — ответила я.

— Полчаса уже прошло, — заметил Гурьев, и тут же раздался телефонный звонок.

— Это меня, — радостно бросился к телефону Валерий и схватил трубку.

Практически он молчал весь разговор, а затем, попрощавшись с собеседником, сказал:

— Ну и что я вам говорил? Гузанов пятнадцать лет назад сел в тюрьму на пять лет. На него было заведено уголовное дело за мошенничество. Что-то он там делал с машинами. Наверное, как обычно, перепродавал краденые автомобили или запчасти к ним. Кстати, он сел не один, а с напарником. А вот Богачева посадили за изнасилование малолетних на более длительный срок.

— Что? Он занимался такой мерзостью? — фыркнула я.

— Да, — подтвердил Валерка. — И провел в тюряге гораздо больше времени из-за того, что зарезал своего однокамерника. Так что к его сроку добавили еще десять лет.

— Как за убийство? — еще больше удивилась я.

— Понятное дело, — ухмыльнулся Павлик. — Его, наверное, после малолеток опускали по полной программе и довели до поножовщины.

Я была совершенно ошарашена этими новостями. Понятно, что у насильника и афериста не может быть никаких общих дел, значит, Гузанов не был знаком с Богачевым. И то, что оба сидели в тюрьме — это только совпадение. Надежда на то, что Богачев с Гузановым проходили по одному делу, улетучилась. Я, честно говоря, немного расстроилась, потому что теперь совершенно не знала, как продолжать расследование. Разрабатывать далее Богачева?.. Но Михалева исключала его причастность к взрыву дома Гузанова. А к убийству?.. Оставалась одна надежда на то, что что-то выяснится в офисе фирмы «Мобилайн» и сотрудники правоохранительных органов определят владельца оружия, из которого застрелен Гузанов.

Я взяла свою сумку, дала несколько советов Моршаковой, попрощалась со всеми в студии, и мы вышли на стоянку, где стояла «Газель» Михалыча. Видимо, у журналистов он не пользовался особым спросом, поэтому большее количество рабочего времени был свободен. С ним-то мы и отправились в офис компании «Мобилайн».

Водитель, весьма пасмурный сегодня, был погружен в свои проблемы и напряженно следил за дорогой. Оператор, которого снарядили вместе с нами, чуть ли не клевал носом. И только мы с Валерием чувствовали себя бодро.

Глава 12

Валерка развернул свое удостоверение перед охранником, который остановил нас на пороге офиса компании «Мобилайн». Молодой человек в камуфляже просмотрел наши удостоверения, сверил фотографии и кивнул нам: мол, проходите.

— Вы к кому хотели бы на прием? — вежливо поинтересовался он.

Валерка растерялся, потому что не знал, кто может дать ему информацию о том, как провел свой последний день жизни Гузанов, поэтому молчал. Мы стояли перед охранников втроем: я, Гурьев и оператор, которого пригласил Валерий.

— Хотелось бы к секретарю Виктора Анатольевича, — сказала я.

Охранник показал нам на кабинет Гузанова, к которому мы подошли. Дверь в него была приоткрыта, но мы не стали туда входить, так как услышали знакомый голос секретарши, которая с кем-то разговаривала по телефону.

— Да, Ленка, я тебе точно говорю… — Голос ее был взволнованным. — Да никто и не думал, что произойдет самое ужасное. Я, конечно, сразу просекла, что еще тот взрыв особняка шефа был не просто так, а теперь вообще все это… Ты телевизор смотрела? Видела его?.. Ужас! Я просто в шоке была!.. Что ты говоришь?.. Да я его видела за час до убийства! Представляешь, какой ужас? Вчера на работе долго сидел, ну и я вместе с ним. Он все какие-то бумаги подписывал, что-то делал в своем кабинете… Что? Нет, мы вышли не вместе. Он раньше уехал, а я дома только в двенадцать была. Ты же знаешь, что мне тут два шага. А сегодня с утра телевизор смотрю, а там такое показывают… Верка, ты не представляешь, что теперь будет! Как мы теперь без Виктора Анатольевича? Кошмар!

Секретарша Гузанова начала опять рассказывать о том, как ужасно был снят труп Гузанова и как сильно она испугалась, увидев эти кадры. Нам с Валеркой это уже было неинтересно, но зато теперь мы знали, что Виктор Анатольевич очень задержался на работе и поехал к тому болоту именно из офиса.

— Зайдем к ней? — неуверенно спросил шепотом Валерий.

Я кивнула, и мы вошли в приемную Гузанова. Секретарша испугалась такого вторжения, сразу же коротко попрощалась со своей телефонной собеседницей, положила трубку и удивленно посмотрела на нашу компанию. Учитывая то, что мы были у Гузанова на приеме только вчера, девушка должна бы была запомнить нас, но я ошибалась.

— Вы по какому вопросу? — смущенно спросила она, будто мы застукали ее на месте преступления, а не за разговором с подругой.

— Нам хотелось бы поговорить с вами, — сообщила я.

— Со мной? По какому вопросу? — еще больше испугалась секретарша. О цели нашего прихода она не догадывалась, судя по ее взгляду, даже заметив человека с камерой.

— По поводу убийства Виктора Анатольевича, — пояснил Валерий.

— А чем я могу вам помочь? — удивилась девушка и наконец поднялась со своего места.

— Вы же вчера сидели здесь до позднего вечера с шефом… — начал Гурьев, присев на край дивана в приемной.

— Откуда вам это известно?

— Какая разница? — не слишком тактично оборвал ее Валерий. — Дело-то все в том, что вы были, может быть, последним человеком, с которым разговаривал Виктор Анатольевич, кроме, пожалуй, убийцы.

— Нет, не последним, — поправила его девушка, стоя перед нами и не решаясь возвратиться на свое место. — Виктору Анатольевичу позвонили, и после этого звонка он сразу же вышел из кабинета, причем молча, даже не попрощавшись со мной. Больше я его не видела.

— Какого звонка? — насторожился Валерка. — Об этом подробнее, пожалуйста!

— А почему я должна перед вами отчитываться? — спохватилась секретарша, осознав, что разговаривает с совершенно незнакомыми людьми.

— Девушка, вы нам ничего не должны, — успокоила я ее. — Не волнуйтесь, мы не собираемся устраивать вам допрос с пристрастием. Просто нам нужно сделать репортаж по поводу смерти вашего начальника, и именно за этим мы пришли к вам.

— Вы журналисты? — догадалась девушка.

Я кивнула, но девушка все еще молчала, присматриваясь к нам.

— А вчера к Виктору Анатольевичу случайно не вы приходили? — настороженно спросила она, снизу вверх оглядывая меня, наконец-то вспомнив нас.

— Да, мы!

— Ой, простите, пожалуйста, — девушка смутилась. — А я вас совершенно не узнала. У меня память на лица не очень хорошая.

— Ничего страшного, — успокоила я ее, тут же напомнив: — Так что вы там говорили насчет звонка?

— Ах да, — спохватилась девушка и ненадолго задумалась, приложив пальчик ко лбу. — Виктору Анатольевичу вчера поздно вечером позвонил какой-то мужчина…

— В котором часу это было, вы точно не помните? — перебил ее Валерий.

— Точно не скажу, — смутилась секретарша. — Я на часы не смотрела, но, когда Виктор Анатольевич после этого звонка ушел, было где-то без двадцати одиннадцать. Я в это время тоже начала собираться домой.

— Времени как раз оставалось столько, чтобы доехать на своей машине до Сокурского тракта, — заметил Гурьев. — А кто ему звонил, не скажете?

— Не знаю, — ответила секретарша. — Позвонивший мужчина попросил к телефону Гузанова, я спросила, как его представить, а он ответил, что Виктор Анатольевич ждет его звонка, поэтому я сразу же переключила его на шефа.

— А голос вам не показался знакомым? — поинтересовалась я.

— Нет, я никогда не слышала этот голос, — уверенно ответила секретарша. — Не знаю я этого мужчину, а вот Виктор Анатольевич, по-видимому, с ним был знаком. Они разговаривали довольно долго, и сразу после того, как телефон у шефа отключился, он выбежал из кабинета.

— О чем же они говорили? — прямо спросил Валерий.

— Откуда же я знаю? — вспылила секретарша. — Я не подслушиваю разговоры шефа. Мало ли о чем они говорили. И понятия не имею. Когда этот мужчина позвонил, я поинтересовалась, по какому он вопросу, решая, стоит ли беспокоить Виктора Анатольевича, а незнакомец ответил, что по личному.

— И что это значит? — Я посмотрела на Валерия.

— Этот звонок значил только одно, — начал Гурьев, облокотившись на спинку дивана и положив руку на подлокотник. — Где-то около двадцати минут одиннадцатого Гузанову позвонил некто и пригласил на встречу у болота Сокурского тракта. Потом этот незнакомец и пристрелил Виктора Анатольевича.

— А зачем же Гузанов поехал на эту встречу в то же время, да еще в такое дикое место? — удивилась я. — Вспомни, когда Нечаева вызвали на пустырь, как Леонид Львович сильно всполошился, опасаясь за свою жизнь, а этот побежал, даже не предупредив, куда уходит.

— Значит, звонил кто-то хорошо знакомый Виктору Анатольевичу, кто может надеяться на то, что Гузанов не побоится с ним встретиться в безлюдном месте.

— А вашего шефа никто не шантажировал? — осенило меня.

— Ничего об этом не знаю, — призналась секретарша. — Но, по-моему, ничего такого не было.

— А с чего ты взяла, что его шантажировали? — спросил Валерий.

— Просто так, — ответила я. — Даже уж и не знаю, за что зацепиться.

Секретарша по-прежнему растерянно смотрела на нас, удивляясь, что людей с телевидения так серьезно заинтересовали подробности телефонного разговора ее шефа.

— А как вы думаете, мне об этом разговоре надо сказать в милиции? — нерешительно спросила она совета.

— О чем? — Валерка посмотрел на нее.

— Ну о том, что Виктору Анатольевичу звонил этот мужчина? — уточнила девушка.

— Конечно, — с готовностью порекомендовал Гурьев. — Во-первых, вы не имеете никакого права скрывать эту информацию; а во-вторых, сотрудники правоохранительных органов могут определить номер телефона, с которого поступил звонок, а следовательно, и его хозяина.

— У вас случайно на телефоне нет определителя номера? — спохватилась я.

— Есть, — спокойно ответила секретарша. — Только я тот номер не запомнила, даже внимания на него никакого не обратила!

Я задумалась. Вот из-за рассеянности таких особ нам и приходится нередко голову ломать. Что ей стоило запомнить этот номер или, по крайней мере, записать его куда-нибудь на всякий случай. Хотя, с другой стороны, в день Виктору Анатольевичу было столько звонков, что записывать телефонный номер каждого абонента не было никакого смысла.

— Зато у нас есть записная книжка! — неожиданно воскликнула девушка, увидев, что мы еще больше расстроились после сообщения, что на телефонном аппарате есть определитель номера, а она им не воспользовалась. — Там фиксируется несколько последних номеров, с которых нам звонили. Надеюсь, что тот номер тоже сохранился.

Секретарша подошла к своему рабочему столу и села на место. Мы с нетерпением ожидали, когда она завершит свои манипуляции с телефонным аппаратом.

— Нашла! — неожиданно громко вскрикнула она. — Вот этот номер! И время совпадает! У нас здесь таймер стоит.

Секретарша проговорила вслух цифры, а затем вскрикнула еще громче.

— Виктору Анатольевичу звонили из дома! Это номер его домашнего телефона!

— Вы уверены? — строго спросил Валерий.

— Конечно! Жена часто звонит ему на работу из дома, она же у него домохозяйка, и всегда высвечивается этот номер, — пояснила девушка. — Вы что, меня за дуру полную держите? Любой секретарь знает наизусть домашний номер своего шефа!

— И что это значит? — растерянно спросила я.

— Получается, что это звонила его жена, — неуверенно ответил Валерка. — Она просто изменила голос и вызвала мужа на встречу…

— Да ты что, издеваешься? — вскипела я.

— Почему издеваюсь? Может быть, все так и было? Потом жена взяла пистолетик и пришлепнула своего супруга.

— Валерка, хватит! — остановила я его. — Что на тебя нашло? Всякую ерунду тут плетешь.

— Екатерина Дмитриевна — очень хорошая женщина, интеллигентная и порядочная, — вступилась за жену шефа секретарь, что было несколько странно, принимая во внимание рассказы о близких отношениях женщин подобной профессии со своими начальниками. — Я с ней часто разговариваю по телефону, и голос ее хорошо знаю. Это была не она! Это был мужчина!

— Получается, что около десяти часов вечера к Екатерине Дмитриевне пришел незнакомый человек и позвонил Гузанову, чтобы пригласить его на встречу, — сразу же сориентировался Валерий. — Гузанов согласился и поехал на Сокурский тракт, где Виктора Анатольевича и застрелили.

— То есть жена Гузанова за несколько часов до его смерти разговаривала с убийцей? — уточнила я.

— К тому же этот мужчина был знаком как с женой Гузанова, так и с ним самим! — добавил Валерий.

Мы с Гурьевым переглянулись, я к тому же рассеянно посмотрела на секретаршу.

— Да таких мужчин сколько угодно, — не открыла Америки секретарша.

— Об этом нужно разговаривать с самой Екатериной Дмитриевной, — уверенно сказал Гурьев. — Уж она-то точно знает, кто был у нее дома в половине одиннадцатого и звонил ее мужу на работу.

Мы собиралась проститься с секретаршей, и я заметила ее слегка надутые губки и обиженное личико.

— А как же интервью? — скромно поинтересовалась девушка, прижав зубками нижнюю губу, отчего вид ее стал еще более глупым.

— С вами? А зачем? Да и времени у нас нет! — отмахнулся Валерий. — Нам теперь жену Виктора Анатольевича поймать надо. Вы не переживайте, вся информация, которой вы поделились с нами, проскользнет в вечернем репортаже «Криминальной хроники»!

— А меня никогда не показывали по телевизору, — обиженно отозвалась она. — Тут такой случай представился… я даже согласна на участие в вашей программе.

— Какие ваши годы? Еще успеете! — учительским голосом ответил ей Валерка.

Мы вышли из кабинета, направившись к выходу из офиса фирмы «Мобилайн», и через минуту уже сидели в машине.

— На Зарубина! — по-хозяйски скомандовал Михалычу Гурьев.

— Куда? — переспросил тот.

— На Зарубина! — повторил Гурьев.

— Да вы что, сдурели? У меня на эту-то поездку ушло полтора часа, — возмутился Михалыч. — Если вы так увлечены своей работой, то не надо требовать этого и от других. Мне сказали, что еду подготовить только один репортаж, а теперь я вынужден колесить по всему городу. Я — не трудоголик!

Мы с Валерой переглянулись, не ожидая такой тирады от Михалыча.

— Но рабочий день еще не закончен! — напомнил Гурьев. — Так что вы совершенно напрасно возмущаетесь.

— Зато моя командировка закончена, — тем же тоном ответил ему водитель, уже включив зажигание. — Я вам не личный шофер, чтобы развозить вас по всем фирмам.

— Вы не имеете права! — воскликнул вне себя Валерий, не в силах сдержать возмущения таким поведением водителя.

— Я не имею права? Между прочим, я в отличие от остальных шоферов не намерен эксплуатировать служебную машину в личных целях!

— Это не в личных, — перебил его Гурьев, беспомощно поглядывая на меня и оператора. — Нам нужно снять репортаж с очень важным свидетелем!

— Ничем не могу вам помочь, — спокойно ответил Михалыч, выворачивая на центральную дорогу. — Меня откомандировали в офис компании «Мобилайн», и все. Ни о каких дальнейших поездках ничего сказано не было.

Водитель упорно настаивал на своем, а я дернула Валерку за рукав, зная, что спорить с Михалычем совершенно бесполезно. Именно такого инцидента я и опасалась, зная, что этот водитель отличается склочным характером и не любит перетруждаться. Переубедить Михалыча очень сложно, практически невозможно, поэтому я и не старалась. А вот Гурьев никак не хотел успокаиваться.

— Я пожалуюсь на вас начальству! — уверенно сказал Валера и, насупившись, уставился в окно.

— Ой, напугал! — нисколько не смутился Михалыч. — Пусть Шилов с вами раскатывает по всему городу, а я не собираюсь делать этого, да потом еще и по домам развозить. Машина, между прочим, служебная и не предназначена для решения личных вопросов.

— Да как вы смеете… — опять начал было возмущаться Валера, но я грубовато толкнула его в бок, и Гурьев замолчал.

— Куда мы сейчас едем? — поинтересовалась я у водителя спокойным тоном, как будто бы никаких криков в машине и не было.

— На ГТРК! — пробурчал Михалыч. — Куда ж еще…

Остановились мы на нашей стоянке, где произошла последняя стычка Гурьева с Михалычем, в результате которой оба сделали вывод, что просто так дело не оставят и обязательно сообщат об этом начальству. Нашла, как говорится, коса на камень!

В редакции никого не было, когда я открыла дверь кабинета своим ключом. Мы с Гурьевым договорились, что он попытается найти другого водителя, и потом отправимся к Екатерине Дмитриевне, поэтому я в кабинете уселась на почетное кресло в ожидании звонка Валеры. Лениво осматривая кабинет, я даже не заметила, как мое уединение нарушил Шилов.

— Ирина, вы уже возвратились? Там Михалыч пришел, возмущается. Я в курсе скандала!

— Гурьев с ним поцапался!

Я сообщила ему подробности, а затем выразила сожаление по поводу того, что у нас нет водителя и придется самим на общественном транспорте отправляться к Гузановой.

— Почему же самим? — удивился Костик. — А я на что?

— У тебя же там какая-то важная поездка намечалась, — напомнила я.

— А теперь уже свободен, — сообщил Костик. — Я так понял, что вам нужно как можно быстрее, так что я готов.

— Вот здорово! — не сдержала я радости. — И даже не жалею о том, что мы с Михалычем разругались. Зато теперь с тобой поедем!

Костик коротко кивнул, и я тотчас перезвонила Гурьеву, застав его в его кабинете. Он обрадовался и пообещал, что подойдет ко мне после того, как разберется с Михалычем. Через десять минут он влетел в наш кабинет в том же возмущенном состоянии.

— Ирина, ты представляешь, этот гад еще мне угрожал, что никогда больше не поедет со мной на съемки! — выкрикнул он с порога. — Ну ничего! Я это так просто не оставлю!

— Валерий, успокойся, сейчас у нас совершенно другие заботы, — напомнила я. — Тем более что и водитель у нас есть. Костик готов ехать с нами хоть на край света!

— Ну, на край света не надо, а вот к Екатерине Дмитриевне желательно отправиться как можно быстрее, — оттаял Гурьев.

— Оператора с собой брать не будем? — уточнила я, заметив, что Гурьев уже приготовился на выход.

— В принципе можно, — согласился Валера. — Только я сомневаюсь, что Екатерина Дмитриевна согласится дать нам интервью перед объективом камеры и скажет, кто вчера вечером был у нее в гостях.

— Разве тебе не нужен материал для «Криминальной хроники»?

— Нужен, — ответил Валерий. — Только не хочется связываться с нашими работниками. Одного Михалыча мне на сегодня хватило, а если еще и оператор строптивый попадется, то это уже выше моих сил! К тому же мне кажется, что Гузанова будет чувствовать себя скованно в присутствии камеры и многого не скажет.

— Тогда едем втроем! — решительно сказала я, оглядев оценивающим взглядом своих спутников. — Если что, то оператора можно потом вызвать и все заснять!

Из здания мы вышли вместе и прошли через проходную, где столкнулись нос к носу с Михалычем. Он бросил взгляд в нашу сторону, демонстративно хмыкнул и поднял голову вверх, выражая этим полное презрение к нашим персонам, потом сел в свою «Газель», но не торопился выезжать со стоянки.

— Видимо, взбучку от начальства уже получил, — предположила я, заметив весьма своеобразное поведение водителя.

— Еще бы! Я там такой скандал закатил! — гордо доложил Валерка, усаживаясь на заднее сиденье «Волги». — Будет знать, как со мной связываться.

— Что-то ты уж больно расхрабрился, — одернула я коллегу. — Забудь об этом инциденте, у нас и так проблем хватает.

— И главная проблема — убийство Гузанова! — многозначительно сказал Валерка.

Глава 13

Голос Екатерины Дмитриевны, которая по счастливой случайности оказалась дома, я сразу же узнала по домофону.

— Никаких комментариев по поводу убийства мужа я давать не буду, — сразу же ответила она нам, даже не открыв еще дверь и решив отмахнуться от встречи с нами.

— Екатерина Дмитриевна, мы пришли без камер и совсем по другому поводу, — предупредил ее Гурьев, нагло соврав хозяйке дома.

Гузанова не торопилась ответить, видно, обдумывая, стоит ли нас вообще пускать к себе.

— Смею вас заверить, что в этом разговоре заинтересованы и вы тоже, — сообщил Гурьев спокойно. — Поэтому в ваших интересах пустить нас в дом.

— Хорошо, заходите, — согласилась наконец Екатерина Дмитриевна, и замок ворот щелкнул.

Гузанова сама открыла нам дверь, но на этот раз вид ее был просто сногсшибательный. Мне вспомнился простенький халатик, в котором я увидела ее во время нашего первого посещения. Он ни в какое сравнение не шел с элегантным костюмом, который был на женщине сейчас. Помимо всего прочего, я отметила, что Гузанова была ярко накрашена, что тоже было несколько необычно: даже в день рождения мужа она предпочитала более спокойный макияж. Сейчас же стрелки на ее глазах были такой длины, что чуть не доходили до виска, а губы отливали кровавым красным цветом. Волосы были аккуратно уложены с использованием всевозможных косметических средств. Гузанова или собиралась куда-то уходить, или же только откуда-то вернулась, как я решила. Не станет же она делать макияж и укладку только для того, чтобы покрасоваться дома, тем более в такой печальный день.

— Проходите, пожалуйста, — Екатерина Дмитриевна пригласила нас в дом, широко распахнув дверь.

— Мы не помешали вам? — спросила я.

— Нет-нет, — поспешно ответила Гузанова. — Я никуда не собираюсь и дома совершенно одна.

Мы прошли в огромную гостиную, где уселись на новенькую мягкую мебель. Она была обставлена богато, повсюду стояли дорогостоящие безделушки, статуэтки и прочие мелочи. Я даже заметила небольшой серебряный подсвечник на одном из шкафчиков. Все зеркала Екатерина Дмитриевна, по обычаю, затянула белой тканью.

— Мы выражаем вам свои соболезнования, — начала я немного смущенно, обращаясь к хозяйке дома, которая застыла у порога.

— Что поделаешь, — вздохнув, сказала она печально. — Никогда не думала, что Витя уйдет раньше меня. У нас были такие планы на будущее, а теперь все это так неожиданно оборвалось!

— Сочувствую вам, — повторила я, на самом деле почувствовав жалость к этой женщине.

— Теперь уже ничего не исправишь, — еще печальней сказала она. — Я сегодня была в морге на опознании. Это какой-то ужас! Виктор был такой бледный, совершенно на себя непохожий. Потом ко мне из милиции приходили, что-то спрашивали, я уже не помню даже о чем. Вот теперь пришли вы…

Гузанова демонстративно всхлипнула, сжав губы и присев в кресло. В руках она комкала небольшой носовой платочек. Была явно в подавленном состоянии, и мне даже стало немного неловко оттого, что мы беспокоим ее в таком состоянии.

— Екатерина Дмитриевна, извините, что мы пришли, но нам стали известны некоторые обстоятельства смерти вашего мужа, — не стесняясь, сообщил Валера.

— Что? Что вы говорите? Какие обстоятельства? — насторожилась Гузанова, не выпуская из рук платочка.

— Нам стало известно, что за какое-то время до убийства Гузанову кто-то звонил по телефону, причем из этого дома, — уверенно продолжал Валера.

— Что вы говорите? — изумилась Екатерина Дмитриевна. — Этого не может быть! Вчера вечером только я и звонила ему. И все. Это был наш последний разговор. Витя пообещал, что вернется домой около двенадцати, у него еще были какие-то дела!

— В котором часу вы звонили? — уточнила я.

— Около десяти, — сразу же ответила Екатерина Дмитриевна, не задумавшись ни на миг.

— А позже вы с ним не говорили?

— Нет!

Гузанова жалобно взглянула на нас, а затем опять как-то ненатурально всхлипнула.

— Вы лжете! — грубо оборвал ее испуганный плач Гурьев. — Звонок был сделан из вашего дома: с Гузановым разговаривал мужчина.

— Откуда вам это стало известно? — насторожилась вдруг Екатерина Дмитриевна, но тут же будто спохватилась: — Я ничего об этом не знаю.

— Екатерина Дмитриевна, вы совершенно напрасно отрицаете очевидное, — продолжил Гурьев. — Мы разговаривали с секретаршей Виктора Анатольевича и проверили все поступившие к нему в тот вечер звонки. Так вот, Гузанову звонили из его собственного дома, и после этого он сразу поехал на встречу.

— И кто же это ему звонил? — спросила в свою очередь Екатерина Дмитриевна, промокая глаза все тем же платочком.

— Это вы нам сейчас и скажете, — уверенно ответил Валерий. — Кто был у вас здесь вчера во второй половине дня?

Екатерина Дмитриевна, не ожидая такого напора от журналиста, смотрела на него удивленно. Но я заметила в ее взгляде некоторое замешательство: она явно что-то скрывала, поэтому сейчас так стояла на своем. Несмотря на ее жалостливый вид, и я не верила ни единому ее слову. Здесь не могло быть ошибки, к тому же и секретарша врать не могла, точнее говоря, не сумела бы, да и незачем ей это было. Но в том, что она говорит неправду, я уверена. Валера незаметно подмигнул мне и опять обратился к Гузановой:

— Екатерина Дмитриевна, вы совершенно напрасно упорствуете. Мы же не обвиняем вас в убийстве мужа…

— Что? Я никого не убивала! Вы в своем уме? — Екатерина Дмитриевна перебила Гурьева и неожиданно для всех нас разрыдалась.

Она то и дело подносила платочек к лицу и вытирала вновь и вновь появлявшиеся слезы. Еще чуть-чуть — и у Гузановой случится истерика, до которой довели ее мы.

— Что вам от меня нужно? Я вам все сказала! — нервно вскрикнула она. — Зачем вы вообще пришли ко мне в такой день?

— Чтобы узнать, кто звонил вчера вечером Виктору Анатольевичу, — повторил Гурьев. — И вы это знаете!

— Да ничего я не знаю! — в отчаянии заломила руку Екатерина Дмитриевна.

— Если вы нам этого не скажете, то мы вынуждены будем обратиться в милицию, — требовательно сказал Валерий.

— В милицию? — Испуг отразился на лице Гузановой. — На каком это основании? В чем вы вообще меня обвиняете?

— В сокрытии убийцы вашего мужа! — уверенно заявил Гурьев, чем вызвал теперь полную растерянность у вдовы.

Екатерина Дмитриевна опять закатилась слезами, комкая свой платочек.

— Подождите немного, — попросила она нас, вытирая темные круги под глазами. — Мне надо привести себя в порядок!

Она встала со своего места и вышла из гостиной. Мы многозначительно переглянулись. Через минуту, когда Екатерина Дмитриевна так еще и не вернулась, я настороженно посмотрела на Валеру.

— Может быть, у нее в ванной потайная дверь и она вышла через нее? — предположила я неуверенно.

— Ну конечно! — вспылил Валерка. — Все, как показывают в фильмах! Бандит уходит от наказания именно таким путем. Как же я сразу об этом не подумал. Вот так стерва!

Гурьев уже вскочил со своего места и готов был рвануть за Екатериной Дмитриевной, как на пороге показалась сама хозяйка дома. Без макияжа она выглядела гораздо хуже. Тусклые глаза выдавали усталость, а губы уже не отливали красным и были очень бледны. В руках у нее был новый платочек, но тем не менее и его Екатерина Дмитриевна тоже нещадно комкала.

— Так что же вы нам все-таки скажете? — настойчиво спросил Валера, усаживаясь на диван.

— У меня был Леша, — немного подумав, сказала она. — То есть Алексей Михайлович Григорьев. Но звонил не он! Мы все время были с ним вместе, и я его около десяти проводила из дома. Я Лешу очень хорошо знаю!..

— Он ваш любовник? — неожиданно бесцеремонно спросил Валерка.

— С чего вы взяли? — испуганно спросила Екатерина Дмитриевна. — Мы дружим, конечно…

— А что же он делал у вас дома в столь поздний час, да еще когда мужа нет? — продолжал свои нападки Валерка.

Екатерина Дмитриевна смотрела совершенно беспомощно, затем всхлипнула и выпалила:

— Да! Мы с ним встречались, чего уж теперь скрывать. Я люблю Лешу, а он любит меня. Витя ни о чем не догадывается… — Екатерина Дмитриевна будто споткнулась, а затем смущенно продолжала: — То есть не догадывался… Я все равно хотела разводиться с мужем. Он стал последнее время настолько жестоким и грубым, что я не могла больше жить с ним. Хотя у Леши и не такое благополучное материальное положение, я подумывала о разводе с этим извергом, жадным, расчетливым и бездушным человеком. Витя даже провернул аферу со страховой компанией…

— Какую аферу? — заинтересовался Валера.

— Взрыв особняка организовал сам Витя, — призналась она.

— Зачем? — почти хором спросили мы с Валеркой.

— Чтобы получить страховку, — объяснила Екатерина Дмитриевна. — Муж был не только расчетлив, но и жаден. Когда он только выстроил коттедж, Витя как-то проговорился, что в этот дом он вбухал такие бабки, что теперь даже как-то неудобно жить в такой роскоши.

— Ему-то — и неудобно? — удивился Гурьев, оглядывая гостиную, в которой тоже было навалом всевозможных излишеств.

— Вы еще не видели наш особняк, — укоризненно проговорила Екатерина Дмитриевна. — Там было все настолько шикарным и дорогостоящим… да и сама постройка обошлась в кругленькую сумму. Витя использовал самые дорогие отделочные материалы, а вот работникам, строившим коттедж, заплатил мало: качество строительных работ было очень плохим. И по-моему, у него изначально возникла такая задумка в отношении этого особняка.

— Тем не менее он запросто расстался с такими деньгами, — напомнила я, очень сомневаясь в правдивости объяснений Гузановой.

— А сумма страховки, между прочим, в несколько раз превышает стоимость застрахованного объекта, — пояснила вдова. — Так что все деньги Виктор бы вернул себе, да еще и с процентами.

Екатерина Дмитриевна замолчала, взглянула на нас, будто хотела убедиться в нашей реакции.

— Хотя, честно говоря, мне кажется, ему просто нужны были деньги, поэтому он и задумал всю эту аферу со страховой компанией.

— Это не афера, а вполне законное соблюдение условий договора, — заметил Гурьев.

— Согласна с вами, — Гузанова даже не возразила ему. — Но это только в том случае, если на самом деле происходит какой-нибудь несчастный случай, а не преднамеренная порча имущества. А доказать то, что Витя сам организовал взрыв своего особняка, практически невозможно, к этому и не подкопаешься.

— Получается, что работники фирмы «Презент» совершенно ни в чем не виноваты? — уточнил Костя, сразу же вспомнив о Юлии Александровне.

— Не виноваты, — согласилась Екатерина Дмитриевна.

— Тогда вам нужно все рассказать сотрудникам правоохранительных органов, чтобы больше не было никаких вопросов к руководству фирмы «Презент», — заметила я, втайне обрадовавшись такому повороту дела.

Вот так заехали в гости! Очень даже удачно! Совершенно случайно нам удалось прояснить обстоятельства взрыва злополучного особняка. Сотрудники фирмы «Презент» на самом деле оказались в стороне. Мои первоначальные опасения подтвердились, и от этого становилось как-то легко на душе. До какой же степени расчетливым оказался Виктор Анатольевич, что так все просчитал! Да кроме того, самым наглым образом подставил Юлию Александровну. Хорошо, что теперь все прояснилось. Нам оставалось только все сообщить сотрудникам правоохранительных органов, и на этом наше расследование будет закончено!

— Екатерина Дмитриевна, но ведь в результате взрыва пострадали и документы сотовой компании вашего мужа, — напомнил Валерий. — Как говорил сам Виктор Анатольевич, эта документация не подлежит восстановлению, поэтому его бизнес находится на грани развала.

— И вы купились на эту утку?! — усмехнулась Гузанова. — Витя был не таким глупым человеком, как можно было бы подумать. Он всего лишь спровоцировал большой скандал. Вполне понятно, что предпочел тут же рассказать еще и о пропавших документах в результате взрыва, хотя на самом деле сейф, который стоял в особняке у нас в спальне, был завален пустыми бланками и договорами.

— Откуда вам все это известно? — удивилась я.

— Как откуда? Мы же все-таки были не чужие друг другу люди, — пояснила Екатерина Дмитриевна. — К тому же, как Виктор заполнял сейф ненужными бумагами, я видела собственными глазами.

— Да-а, — протянул Валерий, мечтательно закатив глаза. — Интересное дело получается. Вот бы сейчас весь ваш рассказ на камеру заснять и пустить в эфир «Криминальной хроники». Вот была бы бомба!

— Ни в коем случае! — замахала платочком Екатерина Дмитриевна. — Я отказываюсь давать какие-либо показания перед камерой. Для сотрудников правоохранительных органов вчера вечером я была дома одна и ожидала мужа. Так что Алексея у меня не было, тем более что его никто не видел… Хотя нет! Его видел муж нашей домработницы.

— Кто? Какой муж? — насторожился Валерка.

— Обыкновенный, — съехидничала Екатерина Дмитриевна, которой явно надоело отвечать на наши вопросы. — За Мариной иногда приходит ее муж, встречает с работы.

— На машине? — уточнила я.

— Нет, что вы? У него на машину денег не хватит, — хмыкнула Екатерина Дмитриевна. — Он приезжает на общественном транспорте.

— И он видел, как Алексей уходил от вас в начале одиннадцатого? — уточнил Валерка.

— Да, видел, — уверенно ответила Екатерина Дмитриевна. — Он как раз в это время входил в наши ворота, а из них Леша выезжал. Они даже поздоровались.

— И где он ждал вашу домработницу? — поинтересовался Валера.

— В гостиной, — ответила Екатерина Дмитриевна. — Он пробыл там не больше пятнадцати минут, а я все это время была наверху. Марина как раз заканчивала работу. Я к нему уже привыкла, и ее муж иногда поджидает Мариночку в гостиной. Он работает в какой-то фирме и заезжает за женой, чтобы ей не возвращаться одной. Раньше он ее не встречал, но, когда Марина один раз напоролась на каких-то бандитов, Олег стал ее встречать…

— Олег? — чуть ли не хором воскликнули мы.

— Да, Олег Иванович Богачев, — сообщила Екатерина Дмитриевна, удивляясь нашей реакции. — Я сразу же с ним познакомилась. Очень серьезный человек, хотя и намного старше Мариночки, но относится к ней замечательно…

— А с Мариной можно поговорить? — спросила я вдову.

— К сожалению, у нее сегодня выходной, — сообщила Екатерина Дмитриевна. — Она тоже без ума от своего супруга. Олег всегда такой стеснительный, скромный… Жалко, что с ним никогда не встречался мой муж. Более порядочного и галантного человека, чем Богачев, мне не доводилось встречать…

Я уже не слушала болтовню Гузановой. Опять всплывает этот Богачев, но пока доказательств его вины — никаких. Мало ли что он мог делать в гостиной? Хотя совпадений что-то слишком много. В том, что именно он звонил Гузанову, не было сомнений. Телефонный аппарат есть и в гостиной. Богачев ждал жену один, так что вполне мог сделать этот звонок Виктору Анатольевичу на работу.

Вот только не клеилась одна деталь. Екатерина Дмитриевна сказала, что у Богачева нет машины, а навстречу с Гузановым приезжали предположительно на «девятке». Но допустим, что Богачев взял машину напрокат у друга или еще где-то… Меня смущало еще и то, почему он звонил именно из дома Гузановых. Можно было воспользоваться любым телефонным аппаратом, даже уличным, и тогда бы номер не определился. Слишком опрометчиво поступил Богачев, несмотря на то, что уже отсидел в тюрьме большой срок. Кстати, настораживает еще одно обстоятельство: когда он успел жениться на домработнице Гузановой, если вышел из мест заключения совсем недавно!

Мы с Валерой переглянулись. Я сразу же поняла, что он думает о том же, о чем и я. Надо было срочно разыскивать Богачева!

Я уже хотела было попрощаться с хозяйкой дома, как меня перебила переливистая трель звонка. Екатерина Дмитриевна подошла к микрофону, шепотом поговорила с пришедшим, а затем быстро возвратилась в гостиную.

— Леша! Ой, как неожиданно! Прошу вас, забудьте о том, что мы с вами обсуждали, хотя бы на время, — возбужденно сказала она, чем удивила не только меня, но и Гурьева с Шиловым, и тут же вышла.

Валерка от неожиданности привстал со своего места и прошел в прихожую следом за Гузановой, мы же с Костей остались в зале.

Голос Алексея Михайловича я узнала сразу — так запомнился он мне с того самого выступления на банкете по поводу дня рождения Гузанова. Самого же Григорьева пока не было видно.

— Ты не одна? — торопливо спросил у хозяйки непрошеный гость, заметив, видимо, нашу одежду на вешалке или же услышав перешептывания. — Почему сразу не предупредила?

— Не одна. Ты и не спросил, — ответила нервно Екатерина Дмитриевна.

— Кто у тебя? — настойчиво поинтересовался Алексей Михайлович, не торопясь входить к нам.

— Сейчас сам увидишь, — ответила она и пригласила Григорьева в гостиную.

Алексей Михайлович с интересом заглянул к нам, не решаясь войти. Я сразу же уловила в его глазах испуг, хотя держался он довольно уверенно и даже весело поприветствовал нас. Он плюхнулся в свободное кресло, на котором до недавнего времени сидела Екатерина Дмитриевна.

— Может быть, и к лучшему, что вы здесь, — торопливо проговорил он. — Я вообще ничего не понимаю, что происходит. Ко мне только что менты приходили и хотели меня схватить. Катька, они говорят, что это я убил твоего мужа. И все улики против меня!

— Какие улики?! — испуганно прошептала Екатерина Дмитриевна, прислоняясь к стенке. — Что ты мелешь?

— Пистолет на месте убийства найден мой, — сообщил Алексей Михайлович возбужденно. — Паренек, который оказался там, даже тачку мою, правда, с трудом, но опознал. Я не сомневаюсь, что он, не задумываясь, скажет, что это был я! Катька, я не знаю, что мне делать!

— Так вы сбежали от милиции? — поинтересовался Валерий.

— Да! Менты не успели на меня надеть наручники, и я сиганул в окно! — Алексей Михайлович испуганно посмотрел на всех нас. — Хорошо, что живу на втором этаже, а то бы мне крышка. Прыгнул удачно — и наутек! Катька, просто не знал, куда бежать, вот и приехал к тебе.

Григорьев подбежал к окну гостиной и осторожно выглянул, приоткрыв край гардины.

— Эта «Волга» ваша? — поинтересовался он.

— Да! — ответил Костик.

— Катька, и самое главное… Помнишь, два дня назад я тебе говорил, что не могу найти свой пистолет, — тем же беспокойным голосом продолжал Григорьев. — У меня, наверное, сейф вскрыли и оружие вытащили, потому что коробки с пистолетом нигде нет. Я все уже обыскал. Кстати, завтра хотел в милицию идти, заявлять о пропаже оружия, а тут они меня и сами нашли! Я не убивал твоего мужа! Ты мне веришь?

Алексей Михайлович говорил чуть ли не с мольбой в голосе, так и не отходя от окна и наблюдая за тем, что происходит во дворе.

— Катька, меня подставили! — с отчаянием закричал он. — Что мне теперь делать?

Екатерина Дмитриевна была настолько поражена неожиданным вторжением своего любовника, что будто приклеилась к стене, боясь, наверное, упасть в обморок.

— И долго вы будете бегать от ментов? — спросил Валерий.

— Я на время могу уехать из города, — выкрикнул Алексей Михайлович. — Катька, поехали со мной, иначе мне крышка!

— У вас на руках нет даже документов, а возвращаться домой опасно, — заметил Гурьев совершенно спокойным тоном. — К тому же далеко вам уехать не дадут. Менты уже разослали ориентировки на все вокзалы. Так что вас поймают, как только вы высунете нос.

— Что же мне делать? — нервно крикнул Алексей Михайлович.

— Вам ничего не остается, как только сдаться ментам, — спокойно сказал Гурьев. — Если вы на самом деле невиновны, мы это докажем.

— Вы? И каким же это образом? — удивился Алексей Михайлович.

— Мы знаем, кто застрелил Гузанова! — сообщила я.

— Того, кто меня подставил? И кто же это? — нетерпеливо спросил Григорьев, переводя взгляд на меня.

— Богачев Олег Иванович, — сообщила я.

— Кто такой? — совершенно ничего не понимая, переспросил Григорьев.

— Работник фирмы «Презент» и муж домработницы Гузановых, — сообщала я. — Вы с ним только вчера вечером виделись.

— Олег? Зачем ему это было нужно? — засомневался в моей правоте Григорьев.

— Понятия не имею, зачем, — призналась я. — Но уж слишком много совпадений. К тому же настолько явно прослеживается, что Богачев хотел подставить именно вас… И сомнений никаких нет, что это был именно он.

Валерий более детально поделился с Григорьевым известной информацией, на что любовник теперь уже вдовы только присвистнул.

— И вы думаете, что вам удастся его поймать? Если он так тщательно обдумал убийство, то, вероятно, уже знает и то, куда ему скрыться!

— А зачем ему скрываться? — возразила я. — Богачев полагает, что все так умело подстроил и у ментов сомнений не возникнет в том, что Гузанова подстрелили именно вы. А он остается чистеньким… Правда, я сегодня виделась с Михалевой, и она сказала, что Богачев не вышел на работу, потому что у него заболела мать. Это несколько странно…

Я не успела договорить фразу, как вдруг услышала пронзительный вой сирен. Милиция! Причем машин было несколько, и находились они уже недалеко от дома Гузановых, судя по вою сирен, которые только что включили. К городскому особняку подъехали две машины с разных сторон.

Григорьев дернулся было в сторону, но Валерий остановил его:

— Бесполезно! Вам не удастся скрыться!

Алексей Михайлович бросил взгляд на Екатерину Дмитриевну и медленно опустился в кресло.

— Мне крышка! — прошептал он.

Глава 14

— Менты его так скрутили, что Алексею Михайловичу ничего не оставалось делать, — возбужденно рассказывала я мужу события уже почти прошедшего дня.

Григорьев даже не сопротивлялся, когда ему надевали наручники и выводили из дома Гузановых. Как выяснил Валера, сотрудники правоохранительных органов перехватили таксиста, который довез сбежавшего Алексея Михайловича до дома Гузановых. Некоторое время я вынуждена была провести с вдовой, которую не могла оставить одну: после приезда милиции ее всю трясло, и она ревела навзрыд. Я с большим трудом уговорила ее собраться и рассказать все, что ей известно, в милиции, в том числе упомянуть и о том, что взрыв особняка организовал сам Гузанов.

Екатерина Дмитриевна согласилась поехать в милицию, где мы ее и оставили. Освободились мы уже к шести вечера, когда уже не было смысла возвращаться на работу, поэтому Шилов сразу отвез меня домой, а я прихватила с собой Валерку, который был не против провести вечер в нашем узком семейном кругу. Он снимал комнату на пару со Смирницким и очень часто скучал по домашнему уюту, атмосфера которого всегда царила в нашей семье благодаря стараниям Володьки. Муж тоже был не против компании Валерки, симпатичного ему. А вот Шилов вызывал у супруга ревностные чувства, которые он продемонстрировал и в этот раз.

— Да, да, — поспешно кивал Валерка, с нетерпением ожидая, когда я закончу свой рассказ и Володька накроет на стол. — Все так и было…

— Я рада, что ты сегодня пораньше вырвался, — заметила я, намеренно переводя разговор на другую тему.

— Один из студентов не явился на занятия, — объяснил Володька, раскладывая по тарелкам подогретый плов, который не был съеден сегодня утром.

За день я сильно проголодалась, впрочем, как и Валера, поэтому мы с нетерпением ожидали окончания Володькиных приготовлений.

— Я ему и время назначил, и обо всем договорился, а он взял да и не пришел, — обиженно продолжал муж, ставя перед нами тарелки. — Я же не сам ему навязывался. Это в его интересах. Как он потом будет экзамен сдавать? Бывают же такие нерадивые студенты, а потом хотят, чтобы я им еще и поблажки делал. На этот раз такой экзамен им устрою…

Володька угрожающе замахал ложкой, и я попыталась успокоить его, чтобы муж не очень распылялся.

— Милый, успокойся, — нежно сказала я, погладив Володьку по гладко выбритой щеке и забирая у него ложку. — Ты совершенно напрасно сейчас злишься. Я же тебя знаю. Ты до такой степени любишь своих ребят, что не сможешь им ни в чем отказать.

Володька поостыл, понимая, что я в некоторой степени права. Он снял фартук, повесил его рядом с раковиной и присел за стол к нам с Валеркой.

— Угощайся, — пробурчал он Гурьеву и взял в руки кусок хлеба. — Хватит обо мне. Как там у вас?

— У нас все нормально, — весело ответил Валера и тут же не удержался от комплимента в адрес моего мужа: — Плов получился что надо. Никогда такого не ел!

— Валера, кто тебя учил обманывать? — в тон ему ответил Володька. — Такого лицемерия я от тебя не ожидал.

— Кстати, насчет обмана, — неожиданно вставила словечко и я. — Как вам Богачев? Каким все-таки гадом оказался! И, главное, всех обвел вокруг пальца.

Ну вот! После этой фразы меня начали мучить угрызения совести по поводу того, что мы сдали сотрудникам правоохранительных органов совершенно невиновного человека. Еще несколько минут назад я считала, что имею право нормально поесть, сейчас же не могла и думать о еде! Я рассеянно посмотрела на Володьку, который доел плов и теперь размешивал сахар в чашке чая. Муж заметил перемену в моем настроении.

— Ира, что с тобой? — забеспокоился он. — Да отключись от дневных забот!

— Мне надо позвонить, — коротко ответила я, резко встав со стула и забыв даже убрать салфетку с колен, которая упала на пол.

Володька наклонился за ней и удивленно взглянул на меня.

— Кому?

— Михалевой, — так же лаконично ответила я.

— Зачем? — поинтересовался и Валерка.

— Как зачем? Кто-то же должен разыскивать Богачева? — напомнила я немного рассерженно. — Или Григорьеву так и придется в тюрьме сидеть? Валерка, это ты кричал: «Есть хочу! Сколько можно бегать на голодный желудок!» Но теперь-то ты уже поел?

Я выбралась из кухни и пошла к телефонному аппарату. Время еще не такое позднее, поэтому набрать домашний номер Юлии Александровны было вполне удобно, тем более что у меня для нее радостная новость. Серия длинных гудков наконец прервалась, и я услышала в трубке усталый женский голос.

— Да, слушаю, — сказала Михалева и замолчала в ожидании ответа.

— Юлия Александровна, вас Ирина Лебедева беспокоит, — сообщила я.

— Ой, я так рада вас слышать, — оживилась Михалева. — Я только что вернулась!

— Вас вызывали в милицию? — догадалась я.

— О да! — радостно воскликнула она. — Теперь я вне подозрений именно благодаря вам. Спасибо большое! Никогда бы не подумала, что Гузанов может оказаться таким непорядочным человеком. Надо же! Ради денег пойти на такой обман! А как он нападал на меня!..

В голосе Михалевой чувствовалась не только радость, но и возмущение, что ее так ловко подставили.

— Ирина Анатольевна, мне хотелось бы с вами встретиться. Надо поговорить.

— Сейчас? — несколько удивившись такой срочности, спросила я и посмотрела на часы. — Сейчас около семи!

— Да, если вы свободны, — ответила Михалева.

— Хорошо, — согласилась я. — У нас тут неподалеку есть небольшое летнее кафе «Одуванчик». Если оно подойдет…

— Да-да, конечно, — нетерпеливо перебила меня женщина. — Там я буду через полчаса.

— Юлия Александровна, разговор конфиденциальный? — уточнила я, заметив, что Валерка заинтересовался нашим разговором.

— В принципе нет, — ответила Михалева.

— Вы не против, если я буду с Валерой Гурьевым? — спросила я.

— Конечно, нет, — ответила Юлия Александровна. — Я вас буду ждать! Тем более что и Гурьеву я многим обязана!

Я аккуратно положила телефонную трубку и вернулась в кухню. Володька уже стоял около раковины и домывал посуду, убрав все со стола. В стороне стояли только чашки с чаем и вазочка с печеньем.

— Мы сейчас с Валеркой должны увидеться с Михалевой, — сообщила я, будто отпрашиваясь у Володьки. — Мне надо выяснить у нее насчет Богачева, на этот раз инициатором встречи стала сама Юлия Александровна.

— И куда вы поедете? — уточнил Володька.

— Мы посидим у нас в «Одуванчике», — ответила я и добавила: — Ненадолго!

Володьке ничего не оставалось, как согласиться. Он проводил нас до двери, которую сам и захлопнул за нами.

«Десятку» Юлии Александровны я заприметила на стоянке около кафе сразу же и, оглядев столики, увидела саму Михалеву, которая сидела в одиночестве, рассеянно смотря на дорогу. Заметив нас с Валерой, она помахала нам рукой, привстав с места. В вечерний час летнее кафе, как ни странно, было пустым: молодежь предпочитала спускать деньги в заведениях, расположенных в центре города. Официантки столпились у стойки, наверное, не надеясь на наплыв клиентов. Юлия Александровна выбрала уединенное местечко в самом углу кафе, куда мы с Валерой и подошли.

— Ирина Анатольевна, спасибо большое, что вы не прошли мимо моих неприятностей, — поблагодарила она и пригласила нас за столик. — По существу, судьба решалась…

Валерка галантно придвинул мне стул, и едва мы поздоровались, перед нами возникла расторопная официантка, подавшая Юлии Александровне меню.

— Я должна вас как-то отблагодарить за то, что вы выручили меня! — Юлия Александровна раскрыла карту меню, советуясь, что мы хотели бы заказать. — Договоримся — оплачу я!

Мне захотелось порцию шашлыка, которого уже давно не пробовала, и салат. Валера же развернулся вовсю, не стесняясь выбрав пять или шесть самых дорогих блюд. Сама же Михалева предпочла только легкий салатик из фруктов, попросив официантку принести еще бутылочку сухого красного вина и фруктов. Для летнего кафе такой разворот вообще немыслим, обычно в «Одуванчик» заходят лишь с намерением попить пивка с сухариками да поесть мороженого — вино редко кто заказывает.

Уже через несколько минут у нас на столе появилась бутылка и три фужера. Официантка даже принесла для нас салфетки и извинилась за то, что остальные заказанные блюда требуют времени для приготовления.

— Пусть этот ужин хоть в какой-то степени станет благодарностью за то, что вы сделали для меня, — Юлия Александровна подняла фужер, и мы дружно чокнулись.

Вкус вина был изумительным. Я относилась к спиртному хладнокровно и никогда не считала, что могут напитки быть настолько вкусными. Одновременно с его сладостью чувствовалась и горечь.

— Надеюсь, что теперь вам уже ничто не помешает развернуть свой бизнес в полной мере. — Я поставила полупустой фужер на стол.

— Да вы что, Ирина Анатольевна, — обеспокоенно сказала Юлия Александровна. — У меня вообще все дело разорилось, боюсь, что придется закрыть свою фирму.

Я смотрела на Михалеву, совершенно не понимая, в чем тут дело. Юлия Александровна будто спохватилась:

— Нет, не думайте, что ваши старания были напрасными! Несмотря на то что меня теперь оправдали, клиентов не будет. Вы же знаете, что практически весь город был в курсе этого скандала. Кто же теперь согласится обратиться к услугам фирмы «Презент»?

— Да вы что, Юлия Александровна, мне кажется, что этот скандал, наоборот, явится бесплатной рекламой, — заметил Валерий.

— Никакой рекламы, — оборвала его Михалева. — Неужели вы не знаете психологии наших людей? Мы потеряли всю клиентуру, и теперь в любом разговоре название нашей фирмы будет упоминаться только в совокупности с рассказом о том, что в результате организации празднества был взорван особняк нашего клиента. Людям же совершенно безразлично, что меня оправдали. Такой скандал очень сложно предать забвению.

Юлия Александровна подлила нам вина, и к этому времени официантка уже поднесла заказанные блюда. Шашлык оказался превосходным, тем более что его подали с каким-то экзотическим соусом, составляющие которого я так и не смогла определить. Но еда не смогла отвлечь меня от серьезного разговора с Юлией Александровной.

— Давайте тогда выпьем за то, чтобы у вас все наладилось, — с оптимизмом предложила я очередной тост и подняла свой фужер.

— Безнадежное дело, — устало заметила Юлия Александровна, но тем не менее чокнулась с нами и отпила немного вина. — Работать стало совершенно невозможно: нет клиентов.

— Это временное явление, — приободрила я ее. — Когда волна от событий уляжется, вы снова встанете на ноги.

— Ирина Анатольевна, дорогая, неужели вы не понимаете, что репутация фирмы подпорчена, — с отчаянием сказала Юлия Александровна. — Тем более что стали увольняться лучшие работники, большинство из которых трудились со мной практически со дня основания фирмы.

— Крысы бегут с тонущего корабля, — философски заметил Валерка, ковыряясь вилочкой в принесенном салате.

— Даже если мне с большим трудом удастся поднять свое дело, таких квалифицированных работников мне не найти, — грустно произнесла Юлия Александровна. — Кстати, одного из них вы знаете.

— Кого?

— Помните, когда вы приезжали последний раз ко мне в офис, вы интересовались им?..

— Богачевым? — перебил ее Валерка, догадавшись, о ком идет речь.

— Да, Богачев. Он считался одним из самых ответственных и квалифицированных. Техническая часть большинства наших проектов лежала на его плечах. Кроме того, Олег Иванович был действительно знатоком своего дела, профессионалом. Всегда очень трудно терять таких людей из своей команды.

— Юлия Александровна, а почему он так внезапно уволился? — заинтересовалась я, не решившись рассказать Михалевой о своих подозрениях в отношении Богачева, которого она так рьяно расхваливала.

— По семейным обстоятельствам, — объяснила она. — У него умерла мать в деревне Тарасовской области, и теперь ему придется самому поднимать там хозяйство.

— То есть он уедет из города? — насторожилась я.

— Да, наверное, будет жить в деревне, — кивнула Юлия Александровна. — Но я не сомневаюсь, что Олег Иванович и там не пропадет. У него просто золотые руки!

— Юлия Александровна, а вам не кажется странным, что он уезжает из города сразу после того, как был взорван особняк Гузанова? А к взрыву Богачев имел непосредственное отношение, — откровенно высказал свои подозрения Валерий.

— У него совершенно неожиданно умерла мать, поэтому не думаю, что такое можно подстроить, — попыталась развеять наши подозрения Михалева, но мы настаивали на своем.

— А мне кажется, что-то здесь нечисто, — заметила я. — Богачев мог и не принимать решения уехать на постоянное местожительство в деревню. Мало ли что его там ждет? Он мог бы спокойно поехать похоронить мать, а потом уже подумать о дальнейшем. Быстро такие вещи не решаются! Вы знаете, Юлия Александровна, такое ощущение, что Богачев все-таки пытается сбежать из Тарасова по одной ему известной причине.

— Вы хотите сказать, что Богачев как-то связан со взрывом особняка Гузанова? — сообразила наконец-то Юлия Александровна. — И каким же это образом?

— Сомневаюсь, что Гузанов сам мог подготовить взрыв, ведь у него не было для этого ни необходимых навыков, ни знаний, и Богачев вполне мог ему помочь. Допустим, Виктор Анатольевич с Олегом Ивановичем были знакомы еще до взрыва, и Гузанов вполне мог обратиться к Богачеву с подобной просьбой, посулив ему за исполнение приличную сумму денег. Олег Иванович сновал туда-сюда во время подготовки имитации взрыва и вполне мог и сейф начинить некоторым количеством взрывчатки.

— А потом Богачев потребовал у Гузанова обещанное вознаграждение, — предположил Валера. — Поэтому и вызвал его на встречу, но Гузанов, вероятно, отказался ему давать деньги, поэтому Богачев так хладнокровно расправился с ним.

— Вы хотите сказать, что Богачев убил Гузанова? — вне себя воскликнула Юлия Александровна, не ожидавшая такого поворота дела.

— Да! — уверенно сказала я. — И теперь Олег Иванович хочет замести следы, так как на нем висит убийство.

— А он уже уехал? — поинтересовался Валера.

— Не знаю, но сегодня вечером я подписала его заявление об увольнении, — сообщила Юлия Александровна. — Думаю, что он уже уехал. Все-таки мать умерла, ему к похоронам готовиться надо. Если, конечно, он не наврал мне.

Я задумалась, окуная кусочек мяса в соус и отправляя его в рот. Рассказывать Михалевой о том, почему мы подозреваем именно Богачева, я не стала: Михалевой сейчас было не до этого. Она была обеспокоена крушением собственного бизнеса.

— Юлия Александровна, а вы не знаете, где живет Богачев? — поинтересовался Валерка, нарушив молчание, которое продолжалось несколько минут.

— Знаю! Можно посмотреть в бумагах. Зачем вам это нужно? — переспросила Юлия Александровна. — Я бы на вашем месте навела на него ментов, а те уж сами разберутся.

— Проверим, уехал ли Богачев в деревню, — как бы шутя заметил Валера, не обращая внимания на рекомендацию Михалевой.

— Конечно, уехал, — уверенно ответила Юлия Александровна, открыв свою сумочку и что-то отыскивая в ней. — Но если вам нужно, я могу дать адрес.

Юлия Александровна достала объемистую записную книжку, которая была напичкана визитками и разного калибра бумажками. Михалева положила ее перед собой на стол, отодвинув в сторону уже почти пустую тарелку, и открыла ее на букве Б.

— Зачем вам в записной книжке адреса ваших сотрудников? — удивилась я, понимая, что Михалева пытается отыскать адрес Олега Ивановича.

— Это очень полезно, — задумчиво ответила Юлия Александровна, погрузившись в поиски. — Мне иногда нужна такая информация по работе. Здесь и домашние телефоны, и адреса. Только вот организованности мне не хватает. Все записано в разных местах, поэтому искать неудобно… Вот, нашла! Даже номер телефона есть.

Юлия Александровна переписала адрес Богачева на чистый листок и протянула его Валере, уже догадавшись, что тот задумал проверить информацию о том, почему Олег Иванович так поспешно покинул город и уехал ли он вообще.

— Слушайте, если вам это так интересно, то я могу сама позвонить Богачеву и пригласить его на встречу с вами, чтобы вам не пришлось разыскивать его, — предложила Михалева. — Хотя еще раз повторяю, что Олег Иванович, по-видимому, вообще уехал из города.

— Юлия Александровна, вы можете просто позвонить ему домой и попросить, например, прийти на работу, чтобы подписать еще какие-то бумаги по увольнению, — посоветовала я. — А там мы и поговорим с ним. Если же он уже отбыл в деревню, то нам даже и ехать к нему не нужно.

— Живет он с женой, — со знанием дела сказал Валерка, увидев, что Юлия Александровна уже набирает домашний номер Богачева.

— С женой, — спокойно ответила Михалева, ожидая, когда на другом конце провода поднимут срубку. — У него еще есть сын, но он сейчас служит в армии… Алло! Добрый день! Могу ли я поговорить с Олегом Ивановичем?.. Генеральный директор фирмы «Презент», Юлия Александровна… Нет! Не стоит, все хорошо, просто Олегу Ивановичу надо подписать еще кое-какие бумаги… Он уже уехал в деревню?.. Нет? А когда он будет дома?.. Хорошо! Передайте ему, что я буду ждать его звонка… До свидания!

Михалева отключила телефон и рассеянно посмотрела на нас с Валерой. Судя по содержанию разговора, Олег Иванович никуда не уезжал, хотя очень спешил на похороны своей матери. Это обстоятельство не могло не смутить гендиректора «Презента».

— Он не уехал! — сообщила она. — Надо же, а меня так торопил с оформлением документов об увольнении, что чуть из штанов не выпрыгивал. Еще сегодня во второй половине дня говорил, что опаздывает на последнюю электричку, так как хочет побыстрее уехать.

— Значит, он вам сказал неправду, — решил Валерка.

— Или же на самом деле опоздал, поэтому и решил отложить поездку, — предположила я.

— Не думаю, — с сомнением ответила Юлия Александровна. — Он так торопился, к тому же мог выехать сегодня рано утром, а сам до сих пор где-то ходит, и Калерия Павловна говорит, что только часам к четырем будет дома.

— Кто это? — уточнил Валерка.

— Калерия Павловна — жена Богачева!

Что же получается? Гузанова говорила нам, что Богачев женат на ее молоденькой домработнице, которую зовут Марина. А кто же тогда эта Калерия? Меня насторожило и еще одно. Юлия Александровна сказала, что у Богачева есть сын, который сейчас в армии, а это тем более не вязалось с тем, что Марине самой было около двадцати. Что-то здесь не то.

— Вы хорошо знакомы с женой Богачева? — спросила я у Михалевой.

— Когда Олег Иванович приходил ко мне устраиваться на работу, я ему сначала отказала в месте. Сами понимаете, судимость! — рассказывала Юлия Александровна. — Но потом у нас как-то возник разговор с Калерией Павловной, которая просила, чтобы я приняла на работу ее мужа. В тот момент она сама была без работы. Я согласилась на ее уговоры, ну и конечно, сам Олег Иванович на этом настаивал.

Получается, что Марина не жена, а любовница Богачева! И сейчас, вероятно, он у нее, если его нет дома. Богачев, так сказать, на конспиративной квартире. А адрес можно узнать у Гузановой, у которой должны быть данные о собственной домработнице. Хотя бы в курсе, где эта Марина прописана.

— Юлия Александровна, могу я воспользоваться вашим телефоном? — спросила я.

— Конечно, — ответила она и протянула мне трубку.

Я торопливо набрала домашний номер Гузановых, надеясь на то, что Екатерина Дмитриевна уже вернулась из милиции. Но старания мои были тщетными: в трубке вместо знакомого женского голоса я услышала бесконечные длинные гудки. Надо будет перезвонить попозже, решила я.

— Ирина Анатольевна, мне бы хотелось хоть чем-то отблагодарить вас за старания, — смущенно проговорила Юлия Александровна и опять полезла в сумочку. — Это вам!

Она положила передо мной конверт, в котором, наверное, были деньги, то есть благодарность за то, что мы отвели от нее подозрения. Я посмотрела на незапечатанный конверт, который лежал между мной и Михалевой, а затем перевела взгляд на Юлию Александровну.

— Да что вы! Мы не частные детективы, — возмутилась я, привставая со стула. — Не надо денег!

— Простите, Ирина Анатольевна, я ни в коем случае не хотела оскорбить вас, — совсем смутилась Юлия Александровна.

— Ничего страшного, я понимаю, но… возьмите деньги обратно, — настойчиво протянула я конверт, тоже немного растерявшись в такой ситуации.

Юлия Александровна спрятала его обратно в сумочку и посмотрела на меня, совершенно не понимая, почему я отказываюсь от денег. Мне тоже это трудно было понять! Несмотря на то, что материальное положение моей семьи оставляло желать много лучшего, я никогда не взяла бы денег за свои услуги. Может быть, это элементарная порядочность говорила во мне?

— Вам надо не нас благодарить, а Костю Шилова, — отмахнулась я. — По его просьбе мы занялись расследованием, так что можно считать, что вы ничем нам не обязаны по старой дружбе.

Михалева ничего не ответила на это, только слегка усмехнулась, вероятно, вспомнив про Шилова. Я еще раз извинилась и сказала, что нам с Валерой пора идти, и мы вместе вышли из кафе.

— Постараемся обязательно выяснить все о Богачеве, — пообещал Гурьев на прощание.

— Звоните в любое время, — попросила Юлия Александровна. — Я буду ждать!

На этом мы и расстались с гендиректором «Презент». Юлия Александровна села за руль своей «десятки» и уже укатила со стоянки, когда мы с Валерой подошли к торцу дома, где я жила.

Глава 15

Уже около девяти часов вечера мы с Валерой шли по улице Бирюзовой, на которой жил Богачев, адрес которого нам дала Юлия Александровна. Предварительно созвонившись с Екатериной Дмитриевной и не обнаружив ее дома, я решила, что не лишним будет познакомиться с законной супругой Богачева.

Мы подошли к обычной панельной девятиэтажке, номер которой был указан на листке, вырванном из записной книжки. Валера расспросил у мальчишек, проходивших мимо, в каком подъезде находится квартира под нужным номером. Богачев жил в третьем подъезде, к которому мы и подошли. Несмотря на то что на входной двери был кодовый замок, она стояла нараспашку.

Поднявшись на седьмой этаж, мы оказались перед обычной деревянной дверью. Я нажала на звонок, и дверь открыла уже немолодая, располневшая женщина, с интересом взглянувшая на нас.

— Вам кого? — спросила она, машинально поправляя растрепавшиеся волосы.

— Мы хотели бы поговорить с Олегом Ивановичем, — сообщила я.

— А его нет дома, — спокойно ответила женщина, которая, судя по возрасту, и была женой Олега Ивановича.

— Калерия Павловна, а вы не скажете, когда он будет? — настойчиво спросила я. — Хотелось бы застать вашего мужа до отъезда его в деревню.

— Какую деревню? — удивилась Богачева. — Он никуда не собирался уезжать. Вы что-то путаете.

— Как путаю? У Олега Ивановича умерла мать в Тарасовской области, и он вроде собирается туда на постоянное жительство, — прикинулась я дурочкой, и, судя по ее реакции, довольно-таки умело, так как Богачева совершенно растерялась.

Она отошла на несколько шагов назад, и мы с Валерием протиснулись в маленькую прихожую.

— Мария Федоровна, между прочим, уже год как умерла, — немного оскорбившись моей неосведомленностью, сообщила она. — Да, Мария Федоровна действительно жила в деревне. На днях будут поминки, год как ее нет, но о поездке в деревню Олег ничего не говорил. Мы решили, что их можно сделать и здесь, в городе. Я, может быть, и рада бы была поехать туда, но мама Олега жила в такой ветхой халупе, что обитать в ней невозможно. Да и не было у нас с Олегом такого разговора. Кто вам об этом сказал?

— А вы знаете о том, что Олег Иванович на днях уволился с постоянного места работы? — спросила я, решив проверить заодно всю информацию и не обратив внимания на вопрос Калерии Павловны.

— Уволился, — вздохнув, сказала жена Богачева. — Уж и не знаю, что с ним делать, у нас сын растет, деньги нужны, а Олег так неожиданно решил уволиться, решил, что дальше работать в фирме «Презент» нет смысла.

— И как же он обосновал свое увольнение? — удивилась я.

— Обосновал? А зачем ему каждому встречному отчитываться в своих действиях? Он уволился по собственному желанию! — импульсивно ответила Калерия Павловна, но тут же спохватилась: — А вы случайно не из фирмы «Презент»?

Жена Богачева уставилась на нас, ожидая ответа но вопрос. Я молчала, однако Валера нашелся что ответить.

— А откуда ж еще? — хмыкнул он. — Юлия Александровна очень обеспокоена тем, что Олег Иванович уволился. Работал он хорошо, вот она и попросила нас поговорить с ним по старой дружбе, чтобы уговорить возвратиться в фирму.

— Не возвратится он, — уверенно ответила Калерия Павловна. — Хотя получал он в вашей компании очень хорошие деньги. После того как возвратился из тюрьмы, он вообще не знал, куда податься с судимостью. Я же все пятнадцать лет, пока он сидел, занималась с сыном, работала воспитателем. Сколько натерпелась за это время! Сначала все думала, что Олег просидит в тюрьме только пять лет, а ему прибавили еще десять.

— За что? — наивно поинтересовалась я.

— За убийство сокамерника, — ответила Калерия Павловна. — Но только он в этом не виноват. Я Олегу верю. Он не мог пойти на убийство! И сам говорил мне, что его подставили и всю жизнь испортили. Шутка ли! Ни за что в тюрьме десять лет отсидеть, причем строгого режима.

Я внимательно выслушивала откровения Калерии Павловны, но она тут же снова спохватилась:

— А он вам разве об этом не рассказывал? Все-таки вместе работали!

— Олег не любит об этом говорить, — подыграл мне Валерка.

— А вы не знаете, где сейчас Олег Иванович? — поинтересовалась я, заметив, что Гурьев уже торопится уходить.

— А черт его ведает, — выругалась жена Богачева, — не знаю, где его носит. Может быть, с друзьями отмечает увольнение. Он как с утра ушел, так его до сих пор нет. Вот жду не дождусь, когда мой благоверный вернется на рогах.

— И в котором часу он придет, не говорил? — уточнила я.

— Нет, и знать не хочу, — ответила женщина и пошла к выходу, намекая, что и нам пора.

Мы с Валерой попрощались, вышли из прихожей и спустились к подъезду.

— Надо было от нее позвонить Гузановой, — вспомнила я. — Узнали бы адрес Марины. Наверняка Богачев скрывается там.

— Звонить от жены, чтобы узнать адрес любовницы? — хмыкнул Валерка. — Ну ты даешь!

— Вот телефон-автомат, — кивнула я в сторону красной будки. — Пойдем!

Я достала карту, сунула ее в щель и набрала номер Гузановой. На этот раз Екатерина Дмитриевна взяла трубку.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовалась я. — Извините за поздний звонок.

— Ничего страшного, — уставшим голосом ответила она. — Я только что возвратилась из милиции. Все рассказала!

— Екатерина Дмитриевна, а вы не могли бы мне продиктовать адрес вашей домработницы Марины? — попросила я, не затягивая разговора, так как время на телефонной карте ограничено.

— Сейчас посмотрю, — пообещала Гузанова. — Подождите!

— Я вам перезвоню через несколько минут, а то время на телефонной карте кончится, пока я буду ожидать, — пообещала я и, получив согласие Гузановой, повесила трубку.

Валера с интересом посмотрел на меня.

— Ты знаешь, Ира, а меня еще кое-что насторожило в разговоре с женой Богачева, — сказал он задумчиво. — Она уверена в том, что мужа подставили в тюряге. Помнишь, она говорила, что Олег Иванович получил второй срок несправедливо.

— Помню. И что с того?

— Не кажется ли тебе странным, что человек, только что несправедливо отсидевший в тюрьме за убийство, снова решается на такое страшное преступление? — настороженно спросил Валера.

Я кивнула, соглашаясь, хотя всерьез размышления Гурьева не воспринимала: сейчас мне хотелось как можно скорее отыскать Богачева, а потом уже думать, как его расколоть и выбить признание.

— Мне тоже надо кое-куда позвонить, — вспомнил вдруг Гурьев. — Ты карточку мне дашь?

— Конечно, но сначала я, — и набрала домашний номер телефона Гузановой.

Екатерина Дмитриевна тут же сняла трубку и продиктовала мне адрес.

— Я его списала из паспорта Марины, — сообщила она. — Как только она устроилась к нам на работу.

— Давно это было? — поинтересовалась я.

— Полгода назад, — ответила Екатерина Дмитриевна.

— Спасибо большое!

Я попрощалась и повесила трубку.

— Ты все узнала? — спросил у меня Валерий. — Теперь я.

Гурьев чуть ли не вытолкнул меня из будки и торопливо набрал какой-то номер, а я тем временем записала адрес Марины в свою записную книжку.

— Да-да, Мишка, — взволнованно кричал в трубку Гурьев. — Ты там поподробнее разузнай, кого и как он замочил… Я помню, что зарезал… Все, что касается этого дела, для меня разузнай… Пожалуйста… Я в долгу не останусь. Перезвоню позже. Ты на работе?.. Хорошо. Пока.

Валерка положил трубку, вытащил телефонную карту и протянул мне.

— Дались тебе эти тюремные разборки! Я адрес Марины узнала! Поехали к ней?

— А далеко? — поинтересовался Валера.

— Полчаса на автобусе, — прикинула я. — Сейчас около девяти. Обрадуем влюбленных?

— Поехали, — сказал Валерка. — Ирина, может быть, предупредим Шилова? Что-то у меня нет никакого желания лицом к лицу сталкиваться с этим рецидивистом. Мало ли что ему в голову может прийти!

— Звони Шилову, — согласилась я с Гурьевым.

Валерка опять взял у меня телефонную карту, набрал номер Кости, продиктовал ему адрес Марины и сказал, что мы там будем его ждать. Он пообещал, что подъедет по нужному адресу как раз тогда, когда мы туда доберемся на автобусе. Значит, через полчаса.

* * *

Дом, в котором была прописана Марина, мы с Гурьевым нашли сразу же благодаря тому, что он возвышался над всеми остальными постройками в этом районе и возведен, видимо, был недавно. Высотка была одноподъездная, поэтому искать ничего не пришлось. Во дворе располагались небольшая стоянка автомобилей и детская игровая площадка, а прямо перед подъездом разбиты ухоженные клумбы. Я огляделась, машины Шилова еще не было, наверное, запаздывал.

— Кодовый замок! — Валера увидел его первым, так как я засмотрелась на цветник.

— Что будем делать? — посмотрела я на Гурьева. — Разумеется, кода мы не знаем.

— Ну, кодовый замок не домофон, пользоваться мы им умеем, — уверенный в собственных возможностях, сказал Валерка. — Такие штучки сейчас почти на всех нормальных подъездах красуются.

— У меня в доме такого добра нет, и на двери твоей общаги тоже, — огрызнулась я, напоминая Гурьеву не очень тактично, что он вообще не имеет собственной жилплощади.

— Ладно тебе, не горячись, — успокоил меня Валера и нажал какие-то кнопочки на пластмассовой панели. Затем подергал ручку в надежде, что дверь должна открыться сама собой. Но, увы. Тогда мой коллега пригляделся к кнопочкам, а затем нажал еще несколько в новой комбинации и опять дернул дверь, но она упорно не поддавалась.

— Ты что, собираешься угадать код? Тут столько комбинаций, что их все не переберешь, — нервничая, сказала я.

— А что еще остается делать, если не у кого даже и код спросить, — тоже взвинченно ответил Валерка.

Он продолжал нажимать на кнопки, то и дело дергая за ручку двери, я же беспомощно оглядывала двор, но не обнаружила ни единой души. Надо же, как пусто! Ведь несмотря на то, что время уже позднее, в любом дворе обычно хоть какая-то жизнь да идет.

— Валер, надо постучать в окно квартиры на первом этаже и спросить код, — посоветовала я, указывая в направлении детской площадки. — Хватит тебе ерундой заниматься!

И вдруг неожиданно дверь перед нами распахнулась, но не благодаря тому, что Валерка подобрал код: просто из подъезда выходила какая-то девушка и открыла ее.

— Молодой человек, что вам здесь нужно? — подозрительно посмотрев на Гурьева, спросила она.

Валерка смутился и покраснел, не ожидая того, что его застанут за таким неблаговидным занятием. Мне пришлось вступиться за коллегу.

— Спасибо большое, девушка, — поблагодарила я ее и прошмыгнула в подъезд. — А то мой дружок позабыл код.

Девушка не обратила внимания на мои нелепые оправдания и спокойно пошла дальше. Мы поднялись на восьмой этаж и остановились перед дверью, не решаясь нажать на кнопку звонка.

— Что говорить-то будем? — поинтересовался Валерка.

— Не знаю, — честно сказала я. — Скажем, что нам все известно, пусть выкручивается как хочет.

— Слушай, Ирка, а тебе когда-нибудь приходилось кого-нибудь шантажировать? — неожиданно спросил Валерий.

— Нет, — не понимая, к чему он клонит, ответила я.

— Вот сейчас мы этим и займемся, — шепотом протянул Гурьев. — Надеюсь, что Богачев не поскупится, чтобы заткнуть нам рот. Сомневаюсь, что у него найдутся такие деньги, но можно будет пригласить его на встречу, а там уже мы с Шиловым припрем его к стенке. Если бы сейчас Костик был с нами, можно было бы это сделать прямо сейчас.

— Посмотрим по обстоятельствам, — сказала я и нажала кнопку звонка.

Раздался противный дребежащий звук, но к двери никто не подошел. Валерка еще раз нажал на кнопку звонка и замер. За дверью послышался какой-то шум. Гурьев показал мне на «глазок» двери, через который на нас, видимо, кто-то смотрел, не решаясь пустить в квартиру.

Наконец послышался скрежет открываемых запоров.

— Вам кого? — удивленно спросила Марина, вышедшая к нам в легком халате.

— Нам хотелось бы поговорить с Олегом Ивановичем Богачевым, — сообщила я. — Это очень важно! Вы случайно не знаете, где он?

— У меня, — растерявшись, ответила Марина и пропустила нас в прихожую. — Проходите, пожалуйста! Олег! Это к тебе! — громко крикнула девушка куда-то в глубь квартиры.

Никакого ответа. Девушка провела нас в маленькую гостиную и предложила присесть на стареньком диване, покрывало с которого было снято и валялось рядом.

— Вы? Что вам тут понадобилось? — удивленно спросил Олег Иванович, выходя к нам в домашнем халате и тапочках.

Беспомощно оглянувшись на Марину, Богачев попросил девушку оставить нас, захлопнув за ней дверь, и закурил, выжидательно посматривая на нас с Валеркой.

— Так что вам нужно? — повторил он встревоженно свой вопрос.

— Олег Иванович, мы пришли поговорить с вами об одном не очень приятном деле, — начала я издалека, но Валерка тут же решительно оборвал меня:

— Нам известно, что это вы убили Гузанова! Отпираться бесполезно!

Олег Иванович с еще большей растерянностью посмотрел на нас, но затем неожиданно громко рассмеялся.

— Вы в своем уме? Какой Гузанов? Что вы мелете? — смеясь нам в лицо, забормотал он.

— У нас есть доказательства вашей причастности к убийству этого человека. — Валерий сразу же перешел к делу. — Но мы, заметьте, пошли не в милицию, как сделали бы любые другие сознательные граждане, а к вам, чтобы договориться.

— О чем? — настороженно спросил Богачев, и смех его оборвался.

— Мы передадим вам все доказательства за определенную кругленькую сумму! — сообщил Валерка условия.

— Какие доказательства могут у вас быть, если я не убивал Гузанова? — вполне натурально недоумевал Олег Иванович.

— Но друг Григорьев тоже не убивал его, тем не менее улик против него достаточно, — перебил Богачева Гурьев. — И между прочим, все улики сфабрикованы именно вами. Неужели вы сами еще не поняли, что это очевидно? К тому же у Григорьева есть алиби на момент убийства.

— Какое алиби? Кто его подтвердит? Он в ту ночь сидел дома, и подтвердить этого никто не может, — сообразил Олег Иванович.

— Откуда вам это известно? — поймал его на слове Валерка. — Вы что, за ним следили?

— Ну нет… Почему же следил? Когда я встречал Мариночку, Григорьев сказал Екатерине Дмитриевне, что будет дома, сел в свою «девятку» и уехал, — не растерявшись, ответил Олег Иванович.

— Могу ли я сделать один звонок с вашего телефона? — спросил Валера, кивнув на журнальный столик около кресла, на котором стоял телефонный аппарат.

— В милицию, что ли? — осведомился Олег Иванович.

— Зачем же сразу в милицию? Мы же пришли с вами договориться в отсутствие сотрудников правоохранительных органов!

— Звоните!

Олег Иванович тоже присел на кресло рядом с Гурьевым и настороженно наблюдал за ним, пока тот набирал какой-то номер. Я догадалась, что он хочет связаться со своим другом, и решила, что Валерка просто тянет время до приезда Шилова.

— Да, Миша, — громко сказал Гурьев, связавшись с абонентом. — Ну, что там у тебя? Узнал?.. Да, слушаю…

Валера внимал собеседнику, не перебивая, уставившись на меня. Богачев же был встревожен и явно нервничал. Содержания разговора ему не было слышно, но что-то его настораживало. Валера перевел взгляд на него, но тут же опустил глаза в пол. Я молчала, все более опасаясь Богачева. Все-таки страшновато было находиться в одной комнате с убийцей.

— Ты все сам проверял? — переспросил собеседника Гурьев. — Сам видел материалы дела? Ошибки быть не может?..

И вдруг Богачев неожиданно вскочил со своего места и рванул к двери. Мы с Валеркой даже глазом моргнуть не успели, не то что броситься за ним. Гурьев кинул трубку и все же побежал вдогонку. Уже в прихожей Богачев развернулся и грубо толкнул Гурьева в грудь, отчего Валера полетел в угол, уронив на себя книжную полку. Меня взяла оторопь, и я не решилась даже сделать попытку остановить его. Не очень-то хотелось получить такой же удар, как Валерка!

— Что случилось? — выбежала в коридор на шум Марина.

Олег Иванович торопливо толкнул ногой дверь, и тут на пороге я увидела Шилова. Слава богу! Спаситель явился! Костя набросился на Богачева, сразу же оценив ситуацию и схватив его за локоть. Но тот ловко вывернулся и вцепился Косте в шею. Точным ударом коленки в живот Шилову удалось оттолкнул Богачева в глубь прихожей и вбежать следом за ним.

— Мамочки! Убивают! — взвизгнула Марина и уже хотела было броситься на помощь любовнику, но я остановила ее.

Шилов же тем временем скрутил Богачева, который не мог сопротивляться, так как Костик заломил ему руки назад. Богачев только беспомощно дрыгал ногами, не попадая в ловко уворачивающегося от него Костика.

— Суки! Я вас сразу раскусил! — орал Богачев. — Не надо было вас вообще на порог пускать!

— Олежка! Ты что? — Растерявшаяся при виде потасовки Марина все еще ничего не понимала. С какой это стати в ее доме присходят такие серьезные разборки? Но тем не менее она уже не порывалась прийти на помощь Богачеву, в нерешительности прижавшись к стенке.

Шилов швырнул Богачева в кресло гостиной лицом вниз, не отпуская его рук, и тем не менее Богачев продолжал сопротивляться. Но по силе он явно уступал Косте, поэтому его беспорядочные телодвижения ни к чему не привели.

Валера вяло поднялся на ноги, ощупывая руками ушибленный затылок.

— Ментов надо вызывать! — сказал он и потянулся к телефонной трубке.

— Это еще зачем? — испуганно спросила Марина.

— Чтобы сдать Богачева, — пояснил Гурьев, тяжело плюхнувшись на диван.

— У нас нет никаких доказательств, — напомнила я.

— Какие еще нужны доказательства? — крикнул Валерка. — Я уже выяснил, в чем тут дело!

— Сволочи! — прошипел Богачев. — Кто вас просил соваться? Все так гладко шло!

— Так в чем же дело? — нетерпеливо спросила я у Валерия.

— Оказывается, в свое время и Богачев, и Гузанов сидели в одной тюрьме, — рассказывал Гурьев. — И даже больше! В одной и той же камере!

— Ты сидел в тюрьме? — испуганно прошептала Марина, посмотрев на любовника, который молчал.

— Так вот, — продолжал Валерка. — В этой камере произошло убийство проходившего по одному делу с Гузановым преступника. Подробности произошедшего до сих пор не выяснены до конца, так как было слишком много противоречивых показаний. В частности, Гузанов утверждал, что он проснулся среди ночи и видел, как Богачев подкрался к своему сокамернику, а потом зарезал его. Все улики были против Богачева!

— Меня подставил этот урод! — озлобившись, крикнул Богачев. — Я никого не убивал, хотя всех их там надо было перерезать!

— У Богачева нашли нож с отпечатками его пальцев, — не обращая внимания на выкрики Олега Ивановича, продолжал Гурьев. — Кроме того, все в камере недолюбливали Богачева. Знаете же, как в тюрьме относятся к насильникам! Тем более малолеток!

— Ты сидел за изнасилование? — побледнела Марина.

— Следствие по этому делу велось недолго, — игнорируя реакцию девушки, рассказывал Гурьев. — И неудивительно. Улик потив Богачева набралось много, так что никто не сомневался в том, что именно он и лишил жизни своего сокамерника. Не было только чистосердечного признания.

— Не выбили они у меня этого! Волки позорные! — прошипел Олег Иванович. — Не убивал я того мужика! Гузанов все подстроил!

Шилов немного ослабил хватку, и Богачев ловко вывернулся из его рук, но убегать не стал, наверное, понял, что это бесполезно. Костя следил за каждым его движением и мог опять скрутить в любую минуту. Олег Иванович сжался в кресле, зло посверкивая глазами на всех нас.

— Что дальше? — поторопила я Гурьева.

— Богачеву после этого убийства прибавили срок десять лет, а Гузанов вышел на свободу через три года! — сообщил Валера.

— Гнида! Я за него столько лишних лет отсидел! — бормотал Богачев. — Если бы мерзавца в одной камере со мной оставили, я бы ему этого в жизни не простил! Убил бы погань!

— Богачева перевели на другую зону. Дали строгий режим! — продолжал Валера. — Больше пути этих двоих не пересекались! Хотя нет… Миша говорил, что Богачев пересылал Гузанову малявы с угрозами, которые перехватывали менты.

— Совести у этой мрази нет! — продолжил свои комментарии Богачев. — Я — дурак! Думал, что он хоть свои свидетельские показания снимет. Так нет же! В суде кричал больше всех, что это я убил!

— Неужели на эти записки не обратили никакого внимания? — удивилась я.

— Ирина, да там в записках и не такое пишут! Что же, на все внимание обращать? — ответил Валера. — В общем, замяли это дело и Богачеву назначили срок!

— Всю десятку отсидел! День в день! — промычал Олег Иванович, взглянув с опасением на Костю.

— Конечно, а потом вышел на свободу и отомстил Гузанову! — закончил Валерий. — Слишком жестоко отомстил! К тому же Григорьева подставил! Наверное, все десять лет только о мести и думал!

— Не думал я ни о чем таком! — опроверг предположение Валерия Богачев. — Я после тюрьмы решил начать новую жизнь, устроился на работу. Знал я, конечно, что Гузанов поднялся высоко, но не хотел даже и встречаться с ним! И тут, как назло, на фирму поступил заказ — имитировать взрыв особняка Гузанова.

— И вы решили воспользоваться возможностью уничтожить его? — догадалась я.

— Нет, у меня и мысли такой не было, — ответил Богачев, еще больше вжимаясь в кресло. — Этот поганец даже не узнал меня, когда мы с ним столкнулись лоб в лоб. Я его хитрый взгляд никогда не забуду! Наблюдал за ним практически на протяжении всей работы. Ну… старые воспоминания всплыли в памяти. Осматривая последний раз особняк, перед тем как обложить его мешками с песком, я заметил внутри дома взрывчатку. Но намеренно не обратил на это внимания. Тогда там еще и Доронин ошивался. Я подумал, что это его рук дело, но соваться ни во что не стал.

— Почему? — удивилась я.

— А что, мне больше всех надо было, что ли? — переспросил Богачев, злобно сверкнув глазами. — Надо этой гниде свой особняк взорвать, так пусть и летит все к чертовой матери!

— Почему же вы сразу нам об этом не рассказали? — поинтересовалась я.

— Я думал, что Гузанов все сделал с помощью Доронина и навел вас на Константина Эдуардовича, — ответил Богачев. — Кто ж знал, что Доронин вообще окажется ни при чем?..

— Взрыв особняка на самом деле организовал сам Гузанов, чтобы получить страховку! — подтвердила я.

— Вот это-то меня и взбесило, — продолжал Богачев. — У нас фирма из-за него развалилась. Какой уж тут бизнес у Михалевой! И у меня открылись старые раны. Тут еще и Григорьев подвернулся, так удобно было на него все свалить. Я и машину подобрал, и позвонил из дома Гузановых, где Григорьев постоянно ошивался, и пистолет его подкинул…

— Несправедливо же сажать в тюрьму ни в чем не повинного человека, — напомнила я Богачеву. — Вы же сами были на месте Григорьева.

— А что мне еще оставалось делать? Если бы убийцу не нашли, то рано или поздно вышли бы на меня. Я же не профессиональный киллер, следы заметать не умею.

— Вот это верно! Опыта маловато! — подтвердил Валера. — Теперь вам еще десяточек лет припаяют, если не больше! Будет время посидеть, подумать.

Олег Иванович тяжело вздохнул, и в этот самый момент затрещал звонок, Марина бросилась к двери.

— Откройте, милиция!

Content

Светлана Алешина
Крах по собственному желанию

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15