Волков Сергей Юрьевич

Пациент

Сергей Волков

Пациент

Доктор смотрит в окно. Доктору скучно. Мальчик качается на стуле и сосредоточено грызет карамельку. Его мать утирает слезы, с надеждой глядя в спину доктора. Доктор вздыхает. Лечить надо не ребенка, а мать. Господи, зачем ты придумал телевидение?

Доктор возвращается за стол. Розовый стикер, обычный листочек бумаги с клеящейся полосой, непременный атрибут всякого офиса. На стикере – стихи, написанные детской рукой:

В зоопарке умер ослик,

Ослик умер маленький.

Он зимой ходил по снегу

Без сапог и валенок.

Он смешно махал хвостом

И сопел в ладошку.

Только умер он всерьез,

Не понарошку.

– Значит, это написал ваш сын? – уточняет доктор.

– Да-а, – трясет головой мать. – Я вам уже говорила…

– Ну, я могу только поздравить – у вас талантливый мальчик. Сколько ему?

– Восемь будет летом. Понимаете…

Мать таращит мокрые глаза и переходит на пронзительный шепот:

– Это не первый раз! Раньше мы замечали тоже, но не обращали внимание. А в шесть он придумал совсем короткое: «Черный бумер, чтоб ты умер!». Ну, тогда кино такое было, помните? И песня там… музыка. Та-та-та-та-та-та-та… И вот он на улице это говорил – и БМВ взорвалось! Прямо во дворе, ночью только. Черное БМВ, вы понимаете?

– Успокойтесь, – доктор морщится. Сейчас она приведет еще один какой-нибудь дурацкий пример, а потом сообщит ему, что в зоопарке сдох осел, и в этом виноват ее сын. Бывают глупые люди, а бывают дуры. Мальчику не повезло – его мать дура.

– А на даче он сочинил дразнилку про охранника, – продолжала шепотом кричать женщина. – «Днем он спит, а ночь пьет – лопнет у него живот». И…

– Лопнул? – спрашивает доктор.

– Перитонит, – кивает женщина. – Не довезли до больницы. И вот теперь с осликом… Понимаете, мы каждую неделю ходим в зоопарк кормить ослика. Ходили… Он умер, понимаете? Умер после того, как Саша… как он это написал.

– Хорошо, – кивает доктор. Ему уже не просто скучно, ему хочется выть от тоски. Как все предсказуемо! – Давайте я поговорю с вашим сыном наедине. А вы подождите в коридоре…

– Да, да, конечно, – женщина семенит к двери, оглядываясь на ходу.

– Стихи любишь? – спрашивает доктор у мальчика. Тот делает стеклянные глаза и смело смотрит сквозь усталого дядю.

– Не-а, – качает он стриженной головой.

– А что любишь?

– Мультик про тачки и из пневника стрелять, – мальчик обозначает подобие улыбки.

– Ясно, – кивает доктор и открывает карточку. Караев Александр Николаевич. Ничем серьезнее ОРВИ и ангины не болел. Все в норме. Типичный середняк. Повезет – человеком станет. Нет – будет как все: сперва гопником, потом обывателем. Впрочем с такой матерью какой тут «повезет»…

– Учишься-то как? – заполняя карточку, спрашивает доктор.

– Нормально, – мальчик словно штампует этим словом разговор.

– Кем стать хочешь?

– Гонщиком.

– Почему?

– Гонщик может гонять, – мальчик изображает руками, как он рулит автомобилем.

– Логично, – соглашается доктор.

Заполнив карточку, доктор достает листочек с тестом и начинает задавать стандартные вопросы. Ответы, как и следовало ожидать, тоже стандартные, в приделах возрастной нормы.

– Хорошо. Позови маму, – говорит доктор.

Мальчик бурчит:

– До свидань…

Входит женщина, в глазах – надежда и страх.

– Ну как?

– У вас совершенно нормальный, обычный современный ребенок. Гонщиком хочет быть. Никаких отклонений. Мой вам совет – поменьше ненужной информации. Телевизор, Интернет… Он спортом занимается?

– Теннисом, – кивает мать.

– Вот и отлично! – доктор улыбается. – Всего вам доброго.

– А как же стихи? – непонимающе смотрит на него женщина.

– То, что он сочиняет – это замечательно, другой момент, что тематика… Она навеяна окружающим миром. А все остальное – всего лишь совпадение. Поверьте мне.

– Да, да, – мать опять кивает. – А то… мы уже подумали…

– Что?

– Что он как Дэмьен из «Омена»…

Доктор ругается про себя. Каменный век какой-то!

Мальчик просовывает голову в дверь.

– А я еще стих придумал! – говорит он, улыбаясь. Улыбка у мальчика хорошая, с ямочками на щеках.

Мать охает. Доктор улыбается в ответ.

– И какой же?

Мальчик важно входит в кабинет, выставляет вперед ногу и громко, «с выражением», произносит:

– Он был высоким, этот дом,

В нем было десять этажей.

И люди мирно жили в нем.

И вот теперь там нет людей.

– Саша! – кричит мать.

– Ничего, ничего, – успокаивает ее доктор и тихо добавляет: – Вы ему книги подсуньте, поэзию. Что-нибудь не откровенно детское, но и не слишком сложное. И вот вам моя визитка. Если что – звоните…

Звонок раздается в четыре часа утра. Доктор ощупью находит трубку на тумбочке, сонно рычит:

– Да! Кто это?

– Здравствуйте… – дребезжит в ухе рыдающий женский голос. – Это мама Саши Караева… Вы просили звонить, если что-то…

– Сейчас четыре часа! – раздраженно говорит доктор.

– Простите, но тут… тут такое!.. – женщина откровенно плачет.

– Да что случилось-то? – полностью проснувшись, доктор садится на кровати.

– До-ом о-обрушился-а! – воет трубка.

– Чей дом? Ваш?

– Соседни-и-и-й…

– Как обрушился? Взрыв?

– Не зна-а-а-ю-ю… Ночью вдруг все зашаталось, а потом пожарные, милиция, скорые… Доктор, это Саша, да?!
– Успокойтесь, – доктор проводит рукой по лицу, вздыхает. – Успокойтесь, я вам говорю! Примите успокоительное. И ложитесь спать. Завтра приведете мальчика ко мне. Всего доброго.
Мальчик смотрит на календарь. Там шустроглазы розовый кролик жонглирует разноцветными витаминками «Чудо-юдо». Доктору календарь не нравится, но фирма, производящая витамины, говорят, спонсирует главврача. По крайней мере, та приказала развесить рекламу во всех кабинетах и настоятельно рекомендовала выписывать пациентам именно эти витамины.

– Скажи мне, почему ты придумал это стихотворение про дом, – просит доктор, внутренне содрогаясь от непрофессиональности вопроса. Он уже видел сюжет о разрушившемся здании на улице Самсонова в утренних новостях, как раз между сообщением о сгоревшем в аэропорту Анкары Боинге-737 и «новостью часа» из США – отец пятерых детей перестрелял всю семью, потом ворвался в супермаркет, открыл беспорядочную пальбу и в итоге застрелился сам. О доме на улице Самсонова сообщили следующее: произошла просадка грунта и конструкции десятиэтажного строения не выдержали. Дом сложился как карточный. Из двух сотен человек выжило семеро.

– Не знаю, – жмет плечами мальчик. – Захотелось.

– А сейчас ты можешь придумать какой-нибудь стишок?

– Не-а…

– Почему?

– Не хочется.

Доктор настойчив. Он злится. После разговора с мальчиком предстоит беседа с перманентно рыдающей мамашей.

– А что нужно, чтобы захотелось?

– Не знаю.

«Круг замкнулся, – думает доктор. – С „не знаю“ начали, „не знаю“ и закончили».

– Давай договоримся – как только тебе захочется придумать новое стихотворение, ты скажи об этом маме или мне, ладно?

– Ладно, – легко соглашается мальчик. – Маму позвать?

– Да, позови.

К удивлению доктора, мать не плачет. Она спокойна и даже где-то замкнута.

– Теперь вы верите? – спрашивает она.

– Во что? – удивляется доктор. – В то, что ваш сын может убивать словом? Нет, конечно.

– Тогда посмотрите, что я нашла у него под подушкой…
Доктор вертит в руках уже знакомый розовый стикер. На листке всего четыре строчки:
Турецкий самолет

Отправился в полет.

Люди в нем летели,

А потом сгорели.

Доктор молчит, а перед глазами стоит мальчишеское улыбчивое лицо с ямочками на щеках.

– А потом сгорели, – бормочет он, сминая стикер.

– Что вы говорите? – не понимает женщина.

– Я напишу одному своему знакомому, – отвечает доктор. – Он очень хороший специалист по детской психологии. Пусть приедет, посмотрит. А пока… не давайте Саше ручку и бумагу. Впрочем, это бессмысленно.

– Может быть, в церковь? Мы все крещеные, но ходим не часто… – с надеждой спрашивает мать.

– Что? А, в церковь. Да, конечно, сходите. И постарайтесь его чем-то увлечь. Читайте с ним, занимайтесь, играйте. У него есть отец?

– Конечно, только он все время на работе.
– Пусть возьмет отпуск и займется сыном, – не терпящим возражений голосом говорит доктор. – А я пока подключу вот коллег… будем думать. Случай уникальный. И звоните, звоните, если что-то… Ну, вы меня понимаете.
«Что-то» происходит следующим днем. Мать рассказывает, что они недоглядели и Саша старым фломастером написал по краю газеты: «Рыба не любит воду – хочет она на свободу». Доктор, едва мать мальчика читает ему это, бросается к компьютеру – и холодеет. Ленты информагентств передают о выбросе фенола на химическом заводе в Чебоксарах. Волга отравлена, массовый замор рыбы, ею усеяны все берега реки.

В самом конце рабочего дня мать мальчика звонит вновь.

– Теперь он написал вот это… – голос женщины плавает, то отдалясь, то приближаясь: – «Доктор нас лечить устал, под машину он попал». Не выходите из поликлиники, слышите?!

– Слышу, – зачем-то кивает доктор. – Не выходить. А если он завтра напишет, что у меня голова раскололась от мыслей, прикажете перестать думать? Нет, уважаемая, я выйду. Это и будет окончательной проверкой. А уж потом мы посмотрим, совпадение это или нет. В любом случае я отправил письмо своему товарищу в питерскую клинику, без помощи вы не останетесь. Всего доброго!

Положив трубку, доктор некоторое время смотрит на кролика, жонглирующего «Чудом-юдом», потом решительно берет ручку и лист бумаги…

Путь домой проходит у доктора без приключений. Он, находясь в странно приподнятом настроении, злой и веселый, специально выходит на станцию раньше и идет пешком через оживленные улицы и перекрестки.

Войдя в квартиру, доктор первым делом берется за телефон, набирает номер матери мальчика.

– Что и требовалось доказать, – радостно кричит он в трубку. – Я – дома. Ничего не произошло…

– Извините, – устало отвечает мать. – Сашу увезли на скорой. Мы ужинали и он вдруг захрипел и упал. Асфиксия. Сейчас он под аппаратом искусственной вентиляции легких. Отец там с ним, а я приехала за вещами. Врачи говорят – прогноз серьезный. Извините…

Доктор несколько секунд смотрит на тревожно пикающую трубку телефона, зажатую в руке, потом бросает ее и мчится к входной двери.
А в его темном кабинете на столе лежит лист бумаги, по которому бегут написанные скверным «медицинским» почерком строчки:
Мой милый пациент, не знаю я, кому

Талант твой службу роковую служит.

Но волею твоей сегодня коль умру,

Желаю и тебе не пережить свой ужин…

© Сергей Волков

Content

Волков Сергей Юрьевич Пациент

Сергей Волков Пациент