Леонид Анатольевич Сергеев

Цветные мелки

Цветные мелки

Я люблю, чтобы меня уговаривали. Попросят меня ребята что-нибудь нарисовать, а я говорю, что сегодня нет настроения или что нет карандашей. А если кто-нибудь из ребят принесет карандаши, я говорю, что они плохие и что такими карандашами я рисовать не могу. И еще я говорю ребятам, что это не так-то легко что-нибудь нарисовать.

Но однажды во дворе на асфальте кто-то нарисовал зверей — волков, слонов и тигров. Звери были нарисованы цветными мелками и были как настоящие.

А вечером мне Ника сообщил, что в седьмую квартиру приехали новые жильцы и что их девчонка Катька — художница. С тех пор ребята перестали меня просить рисовать. Им все рисовала Катька. Катька рисовала все, что ни попросят. Девчонка, а очень хорошо рисовала и самолеты, и корабли. Однажды нарисовала Катька во дворе мелками огромный корабль, да такой красивый, что таких я никогда не рисовал. Обидно мне стало, и когда ушли ребята со двора, я взял и подрисовал на корабле взрыв, как будто в него попала торпеда. А вокруг еще нарисовал тонущих людей. Но на другой день, когда я вышел во двор, то увидел, что все мои тонущие человечки уже сидели в цветных лодках и плыли под красным флагом к берегу.

Ребята наперебой стали мне рассказывать, как Катька спасла тонущих матросов и посадила их в лодки. Я по-настоящему разозлился. Какая-то девчонка, да еще лучше меня рисует море! Я взял мел и нарисовал огромного кита. Кит подплывал к первой лодке и уже разинул пасть.

— Пусть она теперь что-нибудь нарисует, — сказал я ребятам и, довольный, пошел со двора. Но через час за мной прибежал Ника и позвал скорее во двор. Около рисунков толпились ребята и громко смеялись. Я протиснулся в середину и… все мои матросы уже сидели на спине кита, а улыбающийся кит тащил на буксире пустые лодки. Около кита стояла Катька, маленькая, остроносая девчонка. Она была вся в мелу.

— Не сердись, мальчик, — сказала мне Катька.

— Давай рисовать вместе.

Арбуз

Ника говорит, что арбуз овощ, а я говорю, что фрукт. Спорили мы спорили и решили купить арбуз, съесть его и тогда сказать окончательно — овощ или фрукт.

Купили мы арбуз, принесли его домой, стали резать на столе. Полосатый шар затрещал и развалился на две половины и сразу покрылся инеем, как зимой. Мы стали есть красный сладкий снег и совсем забыли о споре. А когда на столе остались зеленые корки и черные семечки, Ника сказал: овощ, точно… А я сказал: определенно фрукт.

А потом пришел мой папа и сказал, что арбуз… ягода.

Шашки

Генка лучше всех играет в шашки. Я тоже умею играть, но всегда проигрываю Генке. У Генки шашки старые, деревянные. Лак с них давно облез, и только Генка может разобрать, какие из них белые, а какие черные. А у меня шашки новенькие, костяные. Генка давно просит меня обменять их на что-нибудь, но я не меняю, ведь они новенькие, костяные.

Я всегда проигрываю Генке, но однажды во дворе при всех ребятах я проиграл Генке сразу десять партий. Расстроился я и решил больше никогда не играть в шашки.

Пришел я вечером к Генке и говорю:

— Ладно, давай меняться.

Генка обрадовался и стал предлагать мне разные вещи: перочинный ножик, линзы от бинокля и еще что-то. Но перочинный ножик у меня был, а из линз я никак не мог придумать, что можно сделать. Генка заметил, что мне не нравятся его вещи и сказал:

— Ну, хочешь, еще при всех во дворе ты обыграешь меня в шашки. Я нарочно буду тебе поддаваться.

— Давай десять раз, — сказал я.

— Ладно, давай, — сказал Генка, и мы обменялись.

Я взял Генкины вещи, а ему оставил свои шашки. На другой день, когда во дворе собрались ребята, я зашел к Генке.

— Пойдем, Генка, — говорю, — будем играть, только ты больше поддавайся, а то еще выиграешь случайно.

Генка кивнул, взял мои шашки, и мы вышли во двор. Как только мы начали играть, нас окружили ребята. Мне, как слабому, сразу начали подсказывать. И вдруг одним ходом я съел сразу четыре Генкины шашки. Генка тут же сдался. Во второй партии Генка не успел сделать и семи ходов, а у меня уже была дамка. Я выиграл три партии и посмотрел на ребят. Они сидели молча, с разинутыми ртами. Мы начали играть четвертую партию. Больше мне уже никто не подсказывал, а, наоборот, подсказывали Генке. Я выиграл еще две партии.

— Ну, кто еще хочет? — сказал я ребятам и привстал. Ребята играли так же, как я, но сейчас никто из них не отважился играть со мной. Уж если Генка проиграл пять партий!

Мы с Генкой начали шестую партию.

И тут мне показалось, что я и правда стал лучше его играть. Я достал из кармана перочинный ножик и сказал:

— На, Генка, твой ножик, я передумал меняться. Я и так лучше тебя играю.

— Ты, что, Егорка, — зашептал Генка. — Мы же с тобой договорились…

— Не буду меняться, — говорю, — я и так лучше тебя играю. Расставляй шашки, я обыграю тебя в последний раз.

Генка замолчал и начал играть, а через десять ходов съел у меня все шашки.

Слоны под дождем

Я очень хорошо рисую зверей, особенно слонов. У нас в квартире кругом слоны. Я рисую их на каждом клочке бумаги, в книгах и даже на стенах. Мама ругается и не успевает их стирать, а папа говорит, что слоны приносят счастье. Я рисую всяких слонов — черных, оранжевых и голубых, больших и маленьких. Я могу нарисовать слона во весь двор. Я люблю слонов. Однажды я нарисовал мелом на дощатом заборе красивого белого слона, а рядом маленького слоненка. Это были мои самые лучшие слоны. Вдруг пришел Генка и предложил стрелять в слонов из лука. Все ребята его поддержали, но я сказал, что слоны мои и я не дам в них стрелять. Ребята стали называть меня трусом и девчонкой, но я все равно не разрешил. Я даже хотел стереть слонов, но они были самыми лучшими, и мне стало их жалко.

Я ушел со двора поздно вечером, последним, я все боялся, что кто-нибудь из ребят выстрелит в слонов. А ночью был дождь и мне снился сон, как мои белые слоны никак не могут укрыться от дождя. Деревья были рядом, но они почему-то их не видели. Они стояли и мокли под дождем. Вдруг прибежали ребята с луками и стали стрелять в слониху и слоненка. А слоны никак не могли укрыться за деревьями. Они стояли под дождем, а ребята все стреляли и стреляли. И вдруг я увидел, как к слонам бежит Генка с ружьем. Я закричал слонам, чтобы они бежали скорее к деревьям, и вдруг… слоны услышали. Они подняли хоботы, протрубили мне прощальное приветствие и скрылись за деревьями. А утром, когда я выбежал во двор, на мокром заборе слонов не было. Повсюду были лужи, и в них купались солнечные зайчики.

— Смыло твоих слонов, — сказал мне дворник дядя Костя. — Ничего, новых нарисуешь…

Дядя Костя ничего не знал.

Так не бывает

Однажды пришел я к Нике, а он мне говорит:

— Знаешь что? — говорит шепотом, хотя в квартире никого нет. Его родители уехали куда-то.

— Что? — спрашиваю.

— У нас в холодильнике… торт! Пойдем покажу.

Открыл Ника дверцу холодильника, и я обалдел! Таких тортов я еще никогда не видел, такой он был красивый. Смотрели мы с Никой на торт, трогали его и нюхали. Потом взяли сверху по одному ореху и съели. Потом немного попробовали кремовую завитушку, а потом и совсем съели, как будто ее и не было. Потом мы решили торт обрезать с боков, как будто он и был поменьше.

— Все равно никто не заметит, — сказал Ника.

Подрезали мы торт и подравнивали и не заметили, как от него остался маленький квадратик, с пирожное.

— Ну, вот! — вздохнул Ника.

— Да… — сказал я. — Что же делать?

— Ничего, — ответил Ника. — Могли же маме вместо торта положить в коробку пирожное, по ошибке.

— Могли, — согласился я.

Мы закрыли коробку, завязали ее бантом и побежали гулять.

Весь день мы гоняли в футбол, а к вечеру опять зашли к Нике, и его родители оставили меня ужинать.

Съели мы первое, потом второе.

— Ну, а теперь чай с тортом, — сказала Никина мать и поставила коробку на стол. Потом сняла крышку и ахнула.

— Вот это да! Фокус! — сказал Никин отец. Потом посмотрел на нас и сказал: — Наверное, перепутали.

Мы с Никой сразу закивали.

— Забыли положить, — сказал я.

— Так часто бывает, — сказал Ника.

Никина мать засмеялась и разрезала пирожное на четыре части, и мы стали пить чай. Все кончилось хорошо, и мы с Никой были довольны.

А на другой день, после работы, Никин отец принес нам яркую коробку и сказал:

— Вот вам подарок! Заводной грузовик!

Открыли мы коробку, а в ней… один ключик.

— А где же машина? — спрашиваем.

— Наверное, забыли положить, — сказал Никин отец и сел в кресло читать газету.

Мы чуть не задохнулись.

— Как забыли? — кричим. — Так не бывает!

— Почему не бывает? — удивился Никин отец. — Вы же сами говорили, что бывает.

И тут мы вспомнили про торт, замолчали и стали как морковки.

А потом признались во всем, но почему-то никто нас не ругал.

Под конец Никин отец вышел в коридор и достал из своего плаща заводной грузовик.

Балбес

Гога настоящий балбес. Он совершенно не умеет играть в футбол. Целыми днями он шатается по лугам и ловит бабочек. Каждый раз при встрече я ему объясняю, что мальчишка должен быть боксером или футболистом и что собирать цветочки и ловить бабочек — занятия девчонок. Гога кивает и говорит, что все понял, а на другой день я опять вижу его с сачком. Это меня уже злит по-настоящему. Я уже готов на него наорать, но сдерживаюсь и начинаю опять терпеливо ему втолковывать, что к чему. А Гога смотрит на меня и улыбается, как дуралей. Порой мне кажется, что я напрасно Гоге все объясняю, ведь до него все равно не доходит. Бедный Гога! Такой бестолковый. Мне иногда даже жалко его.

Но однажды на урок зоологии учитель Петр Иванович принес коллекцию бабочек. Каких там только не было! Огромные, с воробья, и совсем маленькие, как мухи. Всяких раскрасок. Петр Иванович говорил о том, что человек, любящий природу, умеет видеть больше обыкновенного человека и что наблюдательный коллекционер помогает науке. И еще Петр Иванович сказал, что эти замечательные коллекции собрал наш одноклассник — Гога!

Оказывается, коллекции Гоги заняли первое место на городской выставке и Гога награжден значком „Лучший натуралист“. После уроков я пришел к Гоге, и он показал мне все свои коллекции и гербарии и рассказал много интересного из жизни насекомых. Гога оказался настоящим ученым. А я и не знал.

Клоун

В нашем дворе у всех ребят есть прозвища. Обычно их дают по фамилии. Например, Маримухина Тольку зовут Муха, а Карасева Женьку — Карасик. Но если фамилия неинтересная и из нее не придумаешь никакого прозвища, то дают кличку по виду или по какому-нибудь таланту. Так, толстого Сашку зовут Пузырь, длинноносого Гогу — Дятел, а вруна Юрку — Враль.

Я, пожалуй, самый счастливый, то есть у меня больше всех кличек и прозвищ. Во-первых, у меня хорошая фамилия — Смехов. Во-вторых, я рыжий и немного заикаюсь. Но главное — у меня смешное лицо. Я могу состроить такую физиономию, что все упадут от смеха. Ребята все время говорят, что мне нужно выступать в цирке. Я и сам это знаю, и уже давно решил стать клоуном.

Но однажды в наш дом переехали новые жильцы, а на другое утро во дворе появился незнакомый мальчишка. Его звали Колькой. Колька настоящий неудачник. Все у него обыкновенное: обыкновенная фамилия — Аникин, обыкновенное лицо с обыкновенным носом, и весь Колька какой-то нормальный: ни толстый ни тонкий, не заикается и не врет. Мы никак не могли придумать Кольке прозвище, и тогда я спросил:

— А кем ты хочешь стать?

И Колька неожиданно ответил:

— Клоуном.

Вначале мы думали — он шутит, но когда Колька сказал, что серьезно хочет быть клоуном, мы схватились за животы и стали хохотать. Особенно я. Я чуть не лопнул от смеха. Ведь каждому ясно: уж если из кого и выйдет клоун, так это из меня. У меня для этого есть все: и фамилия, и внешность.

Когда мы кончили смеяться, Колька пригласил нас к себе домой, усадил на диван, а сам ушел в другую комнату.

Через некоторое время из той комнаты вышел маленький лысый старичок с красным носом, в очках и в валенках. Старичок поздоровался с нами и только хотел сесть на стул, как стул отъехал от него и старичок чуть не упал. Нахмурившись, старичок зашел к стулу со стороны и прыгнул на него. Но стул опять отъехал и старичок плюхнулся на пол. Совсем рассердившись, старичок привязал стул к торшеру, осторожно сел на него и стал делать вид, что прикручивает к валенкам коньки. Прикручивает, а сам все провожает глазами каких-то катающихся, как будто он на катке.

Прикрутив коньки, старичок встал, но ноги у него задрожали и разъехались в разные стороны. Мы засмеялись.

Старичок снова сел и пригрозил нам пальцем. И опять стал смотреть на катающихся. Заметил какого-то знакомого, махнул ему рукой и вдруг неумело побежал за ним, спотыкаясь и балансируя руками. Догнал, вцепился в куртку своего приятеля и покатился за ним, как на буксире. Подъехав снова к стулу, старичок скинул валенки, хлопнул в ладоши и сделал сальто в воздухе. Потом еще и еще. А потом вдруг неожиданно снял маску, и старичком оказался… Колька.

Несколько секунд в комнате стояла тишина. Потом ребята опомнились и бросились поздравлять Кольку. Все, кроме меня. А мне было грустно. Я понял, что для того чтобы быть клоуном, кроме смешной фамилии и смешного лица, нужно иметь еще что-то.

Content

Леонид Анатольевич Сергеев
Цветные мелки

Цветные мелки

Арбуз

Шашки

Слоны под дождем

Так не бывает

Балбес

Клоун