Наталья Гладышева

Клетка для певчей птицы

Часть первая

Для меня эта история началась давно. Ещё тогда, когда мне было десять. Родители разбились на автомобиле, выжила только я. Даже мой младший брат, который в обход меня должен был унаследовать графский титул — погиб. А я осталась жить. Заледеневшая изнутри, беспомощная и не знающая как жить дальше. Ещё когда я только родилась, моя дальнейшая судьба была предрешена. Меня ждало сначала домашнее обучение, а после поступление в престижнейшее, закрытое учебное заведение для благородных девиц столицы. С виконтом Солерсом Уффатом нас помолвили тогда, когда мне было пять, а ему пятнадцать. Пожениться, по завещанию, оставленному моими родителями, мы должны, когда мне исполнится двадцать, и я вступлю в права наследования. Виконт и так один из богатейших женихов страны, а после женитьбы на мне и получения моего приданного, станет неприлично богат. По-другому и быть не могло. Чистая кровь требовала одного — родниться только с такой же чистой кровью.

Я никогда не видела Солерса вживую, даже живого портрета у меня не было. Мы, соблюдая пиетет, раз в месяц обменивались письмами, не более того. Но я могла спорить на что угодно, и уверена, что угадала бы, если бы сказала, что у него такие же светлые, почти белые волосы как и у меня. Признак высшей, чистой крови. Как и синие глаза. Родители подбирали мне пару, как и покойному ныне брату, исходя из важнейших условий — чистота крови, древность рода и размер состояния. Меня воспитывали так, чтобы я стала достойной женой виконту. Меня устраивало всё, иной жизни я не знала. Мне с детства внушали мысль о том, кто я и зачем живу на этом свете. Моей наиважнейшей задачей было соответствовать всем требованиям высшего света, куда мне предстояло войти незадолго до описываемых событий.

Был один нюанс, который мог бы стать причиной того, что виконт Уффат решил бы отказаться от женитьбы на мне. Но этот мой недостаток, мой дядя опекун, родной брат отца, как и его жена, тщательно ото всех скрывали. Редкий, подаренный мне после смерти родителей артефакт, спас положение и помог спрятать правду — я ослепла после аварии. Наверное, с подаренного мне когда-то артефакта всё на самом деле и началось…

Глава 1

Звезда

Про меня часто говорят, что у меня звёздная болезнь. Что я высокомерна и не считаю людей за людей. Что только чистокровные удостаиваются моей улыбки. Что я невоспитанная стерва и сволочь. Меня не любят за спиной и улыбаются в лицо. Но при этом парни готовы отдать очень многое, чтобы на собственном опыте узнать был ли у меня мужчина, или ещё нет. Их всех так интересует то, что я ем, надеваю на себя, куда хожу… И почему-то все они ждут от меня уважения к ним. Как можно уважать тех, кто считает меня за личность только потому, что я одна из богатейших наследниц страны? Каждый из этих людей заслуживает только одного — презрения с моей стороны. Мне всегда очень хорошо удавалось демонстрировать его. Как и полагалось наследнице с чистой кровью. И мало того, что они пресмыкаются передо мной, обсуждая за спиной меня так, как им хотелось того, они еще и завидуют мне. Жуткой, чёрной завистью родившихся не в семье аристократов с белыми волосами. Завидуют тому, что я могу не отказывать себе ни в чём. Завидуют тому, что у меня красавец жених с несметным состоянием… Зависть плохое чувство. Ещё более достойное презрения, чем лизоблюдство.

Сегодня меня должны представить обществу. Длинное платье в пол и сложная причёска — жизненно необходимые вещи для того, чтобы не осрамиться. А держать спину прямо я умею и так. Врождённая способность, шепчут у меня за спиной. Тяжёлая рука гувернантки, возразила бы я, посчитай нужным снизойти до объяснений. Одно плохо, я так и не узнаю, какого цвета на мне платье. Точнее, мне тяжело будет вспомнить, как выглядит цвет, хоть служанка и озвучит мне его — для неё всего лишь мой странный каприз, а их за мной числится бесконечное множество.

Это будет не просто представление. Нас, впервые за четырнадцать лет, сведут с виконтом Уффатом лицом к лицу. Официальное предложение мне ещё сделано не было, и пусть все знают, что мы с ним поженимся, пока он не озвучит сакраментальное признание вслух, на виду у достаточного количества свидетелей, это будет только помолвка на словах. Недостаточный повод, чтобы идти в храм, заключать брак. Это простолюдины могут позволить себе справлять подобные праздники тихо, мирно. Нам, носителям чистой крови, придётся соблюдать целый сонм правил и традиций.

Я скрываю, что радуюсь одной из них, как ребёнок. Незачем людям знать, что боюсь автомобилей и просто счастлива пользоваться в близких поездках экипажем. Да, я скрываю свой страх, и в более дальних поездках приходится терпеть и держать себя в руках.

Сегодня мой первый бал в сезоне и вообще карьере светской львицы. Завтра день открытых дверей в пансионе для благородных девиц, где я шлифую своё домашнее образование. Насыщенная неделя. Дебют там, дебют здесь. Я ещё ни разу не выступала на этих праздниках для родственников обучающихся. Меня щадили, прекрасно понимая, как меня не радует день открытых дверей, мои родители по известным причинам не могут присутствовать на празднике. А общество моего опекуна, брата отца, барона Талор, мне приятным не казалось. Как и его благоверной.

Сегодняшний приём — особенный из особенных. Только для знати, только для тех, в ком течёт высшая кровь. Только король и узкий круг особо доверенных лиц. Только дядя и я, жену он себе взял, так как не являлся наследником графского титула, не из высокродных дам и её присутствие на этом приёме будет не уместно. Она из тех, что попроще. И как покойный дед стерпел? Как следствие, баронесса меня ненавидела. Я же не забывала ей никогда напомнить, что она нечета мне и брату отца. Грязь под ногами, не более. На людях мы соблюдали вооружённый нейтралитет. Наедине старались даже не разговаривать. Дяде не очень нравилось это положение дел, но он не лез в наши отношения и старался не ввязываться в конфликт. Прекрасно знал — наследница я. И мало того, что наследница, так и пострадавшая сторона, о которой необходимо заботиться и ублажать. И всё равно я его не любила. Слишком сладкоречив он был, слишком юлил и не любил давать отчёт о состоянии дел в графских поместьях, которые я унаследую через год.

Виконт оказался именно таким, как я и думала. Высокий, светлые густые волосы были длиной до плеч. Цвет глаз — я могла о нём догадываться. Но он, как у чистейшего из чистейших — только синий. Утончённые черты лица, широкие плечи — яркий представитель высшей аристократии. Возможно, когда-нибудь я даже привяжусь к этому человеку.

Меня не зря в пансионе называли ледышкой. Я и здесь осталась верна себе. Учтивая улыбка, разговор на лёгкие темы и всё это спокойным, благожелательным тоном. Виконт мог гордиться будущей женой, я не сказала ни одной нелепости, не смеялась громко, говорила только взвешенные и вежливые фразы. Отличная выучка и муштра, которым подвергали меня не один год, сказывалась.

Дядя то ли умышленно, то ли специально, а успел просветить виконта, что я буду завтра закрывать вечер на празднике в пансионе. Мой будущий супруг тут же вызвался поприсутствовать. И только я собралась возразить, что посторонних на этот праздник не пускают, естественно преподнеся это в максимально вежливой форме, как снова вмешался барон и пообещал Солерсу, что всё организует. Решил таким образом свести нас поближе? Возможно, но мне не интересны, по большому счёту, планы дядюшки. Сведёт нас это с виконтом, не сведёт… Это слишком сложно предугадать. Да и смысл угадывать, если мы и так поженимся.

Вечер прошёл довольно предсказуемо и скучно. Чего-то подобного я и ожидала. Почти все танцы протанцевала с будущим мужем. Лёгкий, ни к чему не обязывающий светский флирт — таким было наше общение. Один танец достался наследнику короля. И ещё один какому-то робкому юноше, который так и не смог сказать мне ничего путного кроме: "Какой чудесный вечер!". Мой успех на этом балу был предрешён, и это я знала загодя. Богатое приданое, совершенные черты лица — признак принадлежности к высшей аристократии — моя чистая кровь… Следовало ожидать, что моё появление не пройдёт незамеченным. Я уже успела привыкнуть к определённой известности в кругу пансионерок и их родственников. Да и любой, уважающий себя аристократ, был наслышан о нашей семье.

Вернулись домой поздно и дядя, поблагодарив меня за хорошее поведение и вечер, отправился в свои покои, по пути выслушивая доклад секретаря. Прозвучавшее имя Форух ас Олиани, заставило меня скривиться. Обладателя этого имени я не просто не любила — боялась. Он знал, как задеть меня побольней и никогда не упускал шанса это сделать. Очередной завистник, который не мог простить мне моего высокого происхождения. Ведь с сонмом высокородных предков за спиной, я могла претендовать даже на замужество за наследником трона.

С отцом Форуха нас связывали тёплые отношения, даже несмотря на то, что я — высшая аристократка, а он являлся всего лишь главой дома из южных городов. Разное воспитание, огромная разница в возрасте… Всё это не играло роли. Альясу ас Олиани я была обязана возможностью видеть. Это он когда-то подарил мне на день рождения артефакт. Благодаря ему, хоть и в чёрно-белом цвете, но я вижу этот мир. В десять лет, после автокатастрофы мне пришлось учиться видеть руками, носом, ушами. То есть щупать, нюхать, слышать и пробовать всем этим заменить зрение. Магврачи разводили руками. Была повреждена связь между глазами и мозгом, восстановить её — не в их силах. Так и осталась бы я калекой, не способной не только видеть, но и колдовать в полную силу — попробуй, кинь заклинание наугад, не видя цели, или потяни нить энергии, если её свет недоступен твоему взгляду — если бы не неожиданные на моём дне рождении гости.

Дядя вёл с семьёй ас Олиани, входившей в десятку самых влиятельных и могущественных в стране, какие-то таинственные дела. Мне никогда не рассказывали, что это были за сделки и связи. А я и не интересовалась, мне не было дела до денежных проектов барона. В тот день, когда мне всё ещё было десять, а вечером должно было исполниться одиннадцать, за обеденным застольем я совершила страшную бестактность и вмешалась в разговор взрослых. Альяс ас Олиани, вместе с сыном Форухом и его женой, были почётными гостями на этом празднике. Правда я не понимала, какое отношение они имеют к тому, что сегодня вечером мне исполнится одиннадцать лет. Этих людей я не видела в нашем доме до аварии, значит, они были не знакомы с моими родителями. Я терпеливо сносила присутствие тех, кто мне был не интересен на моём празднике. Молчала, держа спину прямо и вскинув голову — истинная маленькая аристократка.

Я даже не ответила взрослому и женатому Форуху, поддевшему меня, и назвавшему высокородной соплячкой. Просто сидела и играла свою роль. Роль воспитанной и не сломленной несчастьем наследницы графского титула. И очень удивила свою родню, как и почётных гостей, когда обратилась к Альясу:

— От вашего кубка с вином идёт странный запах. Вылейте вино.

Возможно, Форух так сильно не любит меня потому, что я не дала отравить в тот день его отца? Возможно, он метил на его место, место главы рода? Мне сложно сказать что-то более точное о причине неприязни Форуха ас Олиани. Одно верно, она прошла вслед за моим взрослением сквозь года и слабее со временем не стала.

Баронессе Талор стало плохо, как только выяснилось, что в вине был яд и предназначался он Альясу. Не знаю, как потом оправдывался дядя, до меня доходили слухи, что слуги, прислуживавшие в тот день за столом, были не просто изгнаны из дома с позором, но и казнены по законам криминального мира. Но о семейке Талор болтают слишком много и часто, чтобы так просто поверить этим сплетням. В то же время, не меньше говорили и говорят о семье ас Олиани. Что скрывать? Их боятся. А если судить по слухам, то пожелай я заказать родственников, буде они мне помешают, лучше всего обратиться напрямую к Форуху. Но я старалась не вникать во все дела семьи ас Олиани, даже когда они касались барона Талор. Так спать спокойней.

Свою жизнь Альяс ас Олиани оценил дорого — в редкий артефакт, который снял с груди и отдал мне в тот же день, там же, за праздничным столом. По словам Альяса, в медальоне заключён дух воздушной стихии и если настроить связь нужным образом, артефакт может служить иначе, чем это было раньше. На вопрос как служил раньше, Альяс исчёрпывающе ответил: "Спасал мне жизнь, а тебе вернёт возможность видеть". Его слова оказались правдой. Связь с духом Альяс помог мне настроить собственноручно, и я впервые за полгода после аварии увидела мир. Чёрно-белый, не такой, каким я его помнила… но увидела. Этот человек своим поступком заслужил мою безоговорочную преданность, в отличие от его сына… Того я боюсь до сих пор, как и его холодного взгляда, как и недобрых слов.

Утром пришлось подыматься рано, меня ждали в пансионе. И пусть я не проживала там, а просто приезжала на занятия. И в этом мне, единственной из всех пансионерок, шли на встречу. Барон Талор спонсировал содержание пансиона, посмела бы директриса настаивать на моём проживании там.

— Высокородная графиня, примите моё почтение и пожелание приятного аппетита, — то, каким тоном произнёс это приветствие Форух, могло бы вызвать в ком-то менее сдержанном чем я всплеск возмущения, но я предпочла молча оглядеть всех сидящих за столом.

Как рано должен был заявиться к барону господин ас Олиани, чтобы успеть напроситься на завтрак? Никакого понимания о приличиях у этого человека точно нет.

— И я вас рада видеть, господин ас Олиани, — ответила ему вежливо, не собираясь замечать ядовитый тон. — Тётушка, дядюшка, утро доброе, — и чинно уселась на стуле.

Взяла салфетку со стола, расстелила её на коленях, дабы не запачкать форму пансионерки, в которой мне предстояло провести весь день — тёмно-серое платье, длиной до колен, с белым воротничком и белыми же пуговицами спереди. Пристроила левую руку поверх салфетки, ожидая, когда слуга поставит передо мной тарелку с кашей. Аккуратно взяла ложку и принялась за еду, так и не убирая с коленей левую руку. Форух следил за мной с плохо скрываемыми неприязнью и отвращением. Я же старалась не подавиться под этим взглядом.

— Ты тоже будешь сегодня вечером на завершении вечера в пансионе Альён Морицкой? — задал неожиданный вопрос гостю барон Талор.

— Да, ты знаешь, у моей супруги есть племянница, мы приглашены, — ответил ему Форух, отвлекаясь от меня. — Отказаться не получится.

Я мысленно поморщилась, продолжая всё так же спокойно, и сосредоточенно есть. Кого я точно не хотела бы видеть в пансионе в день открытых дверей, так это Форуха с его супругой. Но он приходит на эти праздники не первый год. И дело даже не в его племяннице, Асе, с которой мы как бы дружим, он второй из спонсоров заведения и директриса, госпожа Морицкая, не могла не пригласить его, как и барона Талор. Плохо, что в этот раз выступать буду и я, госпожа Морицкая настояла в этом году и на моём участии. Под ледяным взглядом ас Олиани сосредоточиться будет сложно.

— Меня ждут. Спасибо тётушка, дядюшка, — я закончила завтрак и поднялась из-за стола. — Увидимся вечером.

— А со мной высокородная госпожа попрощается? — ядовито спросил Форух, замораживая меня холодным, тёмным взглядом.

— До вечера, господин ас Олиани, — свысока глянула на темноволосого мужчину, что скривился в ответ, как если бы я плюнула ему в лицо.

Отвечать он мне не стал, отвернулся к барону и завёл с ним какой-то разговор о делах. Вникать не стала, поспешив удалиться, пока внимание Форуха не вернулось к моей персоне. И почему только под его взглядом я чувствую себя неуверенно? Да, полученное воспитание помогает держать удар, но всё равно неприятно. Этот человек каждый раз смотрит на меня так, словно вымазывает грязью и делает всё, чтобы сбить с меня спесь, как он когда-то выразился.

В пансионе наблюдалось непривычное оживление. Пансионерки носились по помещениям, как ужаленные. Госпожа Морицкая руководила этим кажущимся беспорядком, отдавая воспитательницам точные и чёткие указание. А девушки бегали, шумели и суетились, пытаясь привести себя в порядок. В ход шла запрещённая в пансионе косметика — в этот день госпожа Морицкая смотрела сквозь пальцы на подобное безобразие — сегодня вечером не только выступление, а ещё и мини-бал. Воспитанники офицерского дома, располагающегося по соседству, будут составлять нам пары на том балу. Двойная выгода для держательницы пансиона — девушки обеспечены пристойными кавалерами и ко всему прочему, на этих балах очень часто заключались помолвки, что создавало неплохую репутацию пансиону.

Я не присутствовала на репетициях танцев и мне не подбирали кавалера. Сейчас я догадывалась почему. В свете вчерашнего дядиного приглашения для виконта… Вполне возможно, что как пара планировался именно мой неофициальный жених. Но всё это было столь незначительно и скучно… Ох уж эти интриги старшего родственника. Что же он так печётся о моём замужестве? Ему же оно как раз не выгодно. Не было бы меня, и большой куш отошёл бы ему. А он так радеет за моё благополучие.

Первые гости пансиона стали прибывать через час после моего явления под сень величественных сводов. Огромный особняк был заставлен цветами и блестел безупречно строгим убранством — стоящим баснословно дорого. Мой дядя, как и Форух ас Олиани, прибудет позже, ближе к вечеру. Люди они занятые, все в делах. Остальной же цвет аристократии — не только высокородные, но и смески — начнут отдавать дань приёму в пансионе уже с утра. Кухня здесь не плоха, зачем упускать возможность вкусно поесть? Да и с дочерьми пообщаться не мешает.

Ася, я, Тайя и Лиаса — мы вчетвером остались в меньшинстве, наши родственники будут только вечером. Остальные девочки умчались общаться с родней. В нашем же присутствии необходимости точно нет, вот и остались мы в комнате Аси, поболтать о том, о сём. А точнее о моём женихе. Девушки знали, где я вчера была и с кем меня знакомили. Тайя и Лиаса, впрочем, видели всё сами. Они тоже принадлежат к высочайшим аристократическим родам. А вот Асе всё было интересно. И как Солерс смотрел, и что говорил. Поражаясь её бесконечной наивности и в душе посмеиваясь над этим, я рассказывала, разочаровывая как бы подругу.

— Какая же ты всё-таки ледышка, — покачала головой Ася, глядя на меня удивлёнными, тёмными как вишни глазами.

Я пожала плечами, не собираясь никак это комментировать. Асе не понять, она из более простой семьи, хоть и очень богатой.

— А я вчера была в офицерском доме, — Ася переключилась с меня на более интересную тему и девчонки тут же все ожили, кроме меня. — У брата день открытых дверей был… Там столько парней…

— Расскажи, — потребовала Лиаса, её глаза зажглись огоньком интереса.

Как и у всех высокородных аристократов, её волосы были светлы, а глаза должны быть синими. Каков же их цвет на самом деле, могу только делать выводы на основе своих знаний. Но вряд ли он отличается от синего, это бы означало, что её мать согрешила с каким-нибудь не аристократом.

— Ой, я там заблудилась, — Ася хитро улыбнулась.

— Специально заблудилась, — поддела её Тайя.

— А даже если и специально? Без этого я ничего бы и не увидела. А там столько всего интересного. И парней столько… Мечта, — сказала Ася и довольно рассмеялась, наблюдая за тем, как я скривилась. — Если Ленора и дальше будет корчить эти страшные рожи, я не расскажу, на что я там наткнулась… — сделала она интригующую паузу.

— Я не корчу, — отозвалась я. — Просто удивляюсь твоему поведению. Как можно было без спросу шататься по офицерскому дому? А если бы с тобой молодые люди что-нибудь сделали?

— Ой, — хохотнула Ася. — У тебя вокруг одни сексуальные маньяки. Хотя… — сделала она очередную паузу.

— Да рассказывай уже, что ты там обнаружила, — не выдержала Лиаса, а я, презрительно фыркнув, отвернулась от девчонок.

— Тайник. Девочки, у них там есть тайник. Если бы я была из высшей семьи, — вздохнула Ася. — Я бы смогла открыть замок. Там такие заклятия мощные на этой двери стояли. Даже с моим даром с трудом удалось увидеть, что дверь есть. Так хочется знать, что же там прячут… Эх. Что-то очень интересное, наверное, — снова вздохнула она.

— Ночные вазы преподавателей, — не выдержала и заметила я.

— Ленора! — воскликнула Ася, глядя на меня с укоризной.

— Ты намекаешь, что тебе не помешала бы помощь кого-нибудь из нас, так? — спросила Лиаса, не обратив внимания на мой выпад.

— Я не участвую, — снова вмешалась я. — Глупая затея. И слышать не хочу, что вы там придумаете. Пойду, прогуляюсь в саду, поздороваюсь со знакомыми.

Девчонки со своими глупыми затеями меня злили. Вот почему бы им не вести себя, как и полагается отпрыскам высоких домов? Быть примером для подражания и восхищения. Чем плоха эта стезя? По мне, ничем. А им всё неймётся. Особенно Асе. Так её и тянет что-нибудь выкинуть. Не зря же львиная доля замечаний от воспитательниц достаётся именно родственнице Форуха. Но сильно наказывать её боятся — родственник спонсор как-никак. Мне спонсорство дяди не мешает вести себя достойно. Почему и Ася так не может?

День пролетел незаметно. К вечернему приёму и небольшому концерту, организованному силами воспитанниц пансиона, приехали и барон Талор с супругой. Форух ас Олиани, к моему удивлению приехал без жены. Двух главных спонсоров разместили рядом друг с другом, в первом ряду. Но в этом не было ничего странного. Об их хороших отношениях знали все. Виконт Солерс Уффат подоспел к самому началу концерта и так же занял почётное место рядом с женой барона.

Я дожидалась своей очереди, стараясь не нервничать. Проявлять эмоции мне ни к чему, тем более на публике. Моё выступление должно запомниться всем, иначе я буду сама в себе очень разочарована. После всех тех иллюзий, декламаций, танцев, что представят пансионерки на суд зрителей, выступить и не остаться забытой… По силам разве что мне. А для того, чтобы удалось всё, стоит оставаться спокойной до последнего. И поберечь эмоции для выступления.

Обычно пою только наедине сама с собой. Или же раньше пела под аккомпанемент педагога, с которым занималась вокалом. Мой голос — моё достояние. Я знаю, что это тот дар, который даётся с рождения и только высшим. Так, как поют, танцуют, рисуют представители высокородной аристократии, мало кто может. Цвет нации. Лучшие из лучших. Нам завидуют, нас ненавидят… Но стоит только кому-нибудь из нас выпустить на волю свой дар… Обожают. Восхищаются. Преклоняются.

Да, в стране есть артисты, художники, танцоры. Они талантливы. Но мало кому в истории королевства удавалось стать в чём-то выше высокородных аристократов. Лучшие политики, полководцы, маги… почти всегда выходили из семей с чистой кровью.

На сцену я прошла величественно, сосредоточенно глядя перед собой. Поклонилась, вскинула голову, вслушиваясь в первые аккорды песни, протянула руки к залу, вдохнула воздух и запела. В этот момент мне было всё равно, сидит ли в первом ряду Форух ас Олиани или мой жених. Мне было всё равно, сколько человек по окончании песни позавидуют моему дару. Моя песнь была данью тем, кто ушёл в небытие. Моим родителям и маленькому брату. Тем, кто снился мне ночами в цветных снах… Тем, из-за кого я в слезах просыпалась почти каждую ночь. Тем, кого мне не суждено было более никогда увидеть.

Я не видела, как вцепился в ручки кресла Солерс. Я не видела, как барон Талор склонил голову к уху Форуха и того, что нелюбимый мной представитель семьи ас Олиани смотрит на меня немигающим взглядом.

— Продам, — шепнул своему партнёру по делам барон Талор.

— Не здесь, — ответил ему так же тихо Форух ас Олиани, не отрывая взгляда от сцены.

— Договоримся, — неприятно улыбнулся барон и перевёл взгляд на сцену. — Такая певчая птица дорогого стоит.

После завершающего аккорда зал молча поднялся, отдавая дань таланту высокородной певицы. Девушка с достоинством поклонилась и исчезла за декорациями.

Солерс повернулся к барону и сухо произнёс:

— Думаю, нам стоит поторопить помолвку.

— Дело молодое, — попытался скрыть недовольство под дружелюбной улыбкой барон Талор. — Успеете. Но я буду рад. Дайте знать, когда всё будет готово. Я подсоблю чем смогу.

— Договорились, — холодно, свысока улыбнулся виконт, игнорируя и Форуха, и супругу барона.

Ас Олиани смерил мужчину задумчивым взглядом и прошипел:

— Высокородные выскочки, — подразумевая и Ленору, и Солерса.

Тугой пружиной распрямился из кресла, подал руку жене партнёра и повёл её в зал для танцев. Виконт Уффат будто бы и не заметил их ухода, только тонкая, презрительная усмешка скользнула по его губам. Молодой мужчина дождался появления будущей жены и предложил ей руку, предварительно поздоровавшись и сдержанно восхитившись её пением.

— Мне очень повезло с вами, Ленора, — сказал он, обаятельно улыбаясь невесте. — Вы красивы, умны, талантливы… Идеал, о котором я теперь буду мечтать, мучимый бессонницей. То есть каждую ночь, — с намёком добавил виконт.

— Солерс, — ещё вчера мы дообщались до того, чтобы называть друг друга только по имени. — Вы делаете мне неприличные намёки? — я держала маску невозмутимой, воспитанной в строгости девицы, но, боюсь, глаза меня выдавали.

Мне хотелось смеяться. Неужели мой будущий супруг думал вскружить мне голову подобным комплиментом? У меня поклонник тайный есть, который пишет мне страстные письма. Так он там такие эпитеты подбирает, что я только диву даюсь.

— Делаю, — не стал он отрицать очевидного, враз став серьёзным. — Ещё немного и я просто потеряю от вас голову, Ленора, — сказал он, обласкав меня взглядом.

— Ещё немного и я поверю в это, — не осталась у него в долгу и, притворившись скромницей, опустила взгляд долу.

— Это немного, я думаю, — довольно заметил мой жених, — тот танец, который вы просто обязаны подарить мне. Иначе я точно не усну, пытаясь догадаться, чего же именно мне не хватило до этого "ещё немного".

— Так и быть, я сжалюсь над вами, Солерс, — вскинула на него взгляд, полный притворного сострадания. — Иначе я тоже не усну, если буду знать, что стала причиной отсутствия вашего сна.

— Вы так добры, — поцеловал он кончики моих пальцев и увлёк к танцующим.

Что можно сказать? Виконт Уффат и вчера, и сегодня, показал себя находчивым и остроумным собеседником. У меня будет неплохой супруг. После танца мой кавалер отвёл меня к столу, на котором стояли закуски и прохладительные напитки. Там нас и застиг Форух. Склонился передо мной в учтивом поклоне и официально так сказал:

— Приглашаю вас на танец, графиня.

Виконт перевёл удивлённый взгляд на ас Олиани, потом на меня, вопрошая надо ли вмешаться. Вздохнув, решила не раздувать из этой ситуации конфликт. Если откажу, завтра Форух устроит мне весёлую жизнь. А виконту, думаю, объяснить своё согласие я смогу. Качнула головой, отвергая помощь, и ответила деловому партнёру дяди:

— Следующий танец ваш, — холод в моём голосе должен был сказать мужчине, что приглашение меня не порадовало и только из уважения к его отцу я не отказываю.

— Скажите, высокородная графиня, — с издёвкой обратился ко мне Форух, как только закружил меня в танце. — В вас есть жизнь и характер?

— Нет, — ответила ему честно. — Я умерла в той аварии, — почему-то мне не захотелось отвязываться от него учтивой, и ничего не значащей фразой, а сказать всё как есть.

Мужчина споткнулся, на миг остановившись, чтобы глянуть на меня немигающим, ничего не выражающим взглядом. Потом продолжил танец, прижав меня к себе сильнее и более бережно перехватив мою руку. Больше ас Олиани со мной разговоров не заводил, оттанцевал всё положенное время и отвёл к тому же столу, от которого уводил. Склонился в учтивом поклоне и сказал:

— Благодарю за танец, графиня.

Развернулся и ушёл. А я, приготовившаяся ранее к тому, что мне придётся провести с ним не очень приятное время во время танца и немного после, только и смотрела ему вслед, хлопая глазами и впервые, пожалуй, не знала, что думать после такого краткого и непонятного разговора с Форухом.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что моя искренняя фраза в ответ на вопрос Форуха, изменила и очень сильно, расклад сил. Тогда же я этого просто не видела и не понимала. Только недоумевала и очень. Ровно до того момента, как ко мне вернулся Солерс, пригласивший кого-то из млеющих пансионерок на тот танец, который я танцевала с ас Олиани.

— Он деловой партнёр барона Талор, — сказала я виконту. — И друг семьи.

— Учту, — не стал устраивать сцен ревности виконт.

Я благодарно глянула на него и улыбнулась. Молодой мужчина выдернул из стоящей рядом, огромной вазы лилию, провёл пальцем по белоснежным лепесткам — таковыми они мне виделись — и сказал задумчиво:

— Вы похожи на этот цветок, Ленора. Так же изящны, изысканны, прекрасны… На вас можно смотреть бесконечно и восторгаться вашим совершенством. Меня мучает только одно, холодны ли вы так же, как и холодна и строга красота этого цветка… — он вертел в руках стебель, разглядывая лилию, не отрывая от неё взгляда. — Или в вас есть та страсть, которую я видел, когда вы пели… Что из представленного на мой суд маска?

— Вы удивляете меня, виконт, — я была так поражена его словами, что не знала какую уместную к случаю светскую фразу можно использовать. Помучавшись ещё немного с выбором, решила импровизировать. — Почему одно может исключать другое? Вы не думали о том, что в людях зачастую могут уживаться множество противоречивых качеств?

— Вы с честью вышли из неудобного положения, — поднял на меня серьёзный взгляд виконт и протянул цветок мне. — Я настолько восхищен и очарован, — всё это он говорил без улыбки, глядя мне прямо в глаза. — Что даже страшно становится.

— Боитесь, что буду вить из вас верёвки? — попробовала перевести его слова в шутку, понимая, что не готова ещё к подобным откровениям и мне нечем на них ответить.

— Мне придётся вас завоёвывать, Ленора, — не поддался на мою уловку Солерс. — Это будет увлекательно.

— Рада услужить, Солерс, — склонила голову, пряча выражение лица, и убрала лилию обратно в вазу.

То, что виконт меня удивил, поразил своими откровениями, это факт… И как теперь вести себя в его обществе, не могла решить. И как относиться к его словам. Верить? Сложно верить, когда мы знакомы от силы два дня. Оставалось одно, делать вид, что ничего особенного не произошло.

— Вам не идёт покорность, Ленора, — не стал он помогать мне с выпутыванием из сложившейся ситуации, продолжив разговор в том же серьёзном тоне. — Я благодарен родителям, что они обручили нас с вами. И судьбе, и Богам.

— Вы так быстро пришли к этому выводу? — мне не удалось удержать маску благовоспитанной дамы и сил не хватило, не задать этот вопрос.

— Вы верите в любовь с первого взгляда, Ленора? — спросил меня виконт. — Я не верил ранее… Теперь верю. В письмах вы были иная. А вживую…

— Виконт, — смутилась и не нашлась с ответом.

— Я буду с нетерпением ждать нашей с вами свадьбы, — наконец-то улыбнулся он мне лёгкой улыбкой и сменил тему. — Вы потанцуете со мной?

— Этот танец ваш, Солерс, — ответила ему, радуясь тому, что неудобный момент остался позади.

Мне льстили его слова, так приятно было знать, что я понравилась своему жениху…. И даже больше, чем просто понравилась. Неужели мне будет дано узнать, что такое семейное счастье и любящий муж? Мне хотелось бы в это верить. Браки по расчёту делают несчастными тех, кто в них вступает. И я когда-то приготовилась с достоинством переносить свою участь не любить, и не быть любимой. Виконт сейчас поразил меня в очередной раз тем, что упомянул любовь. В высшем свете это слово предпочитают не использовать. Любовь — это низшее чувство, в понимании модников и модниц. Современные веяния, свободные нравы среди невысокородных… О чувствах стало не принято говорить.

Дома, лёжа в постели, я думала о сегодняшнем вечере и виконте. Вертела и так, и этак наш с ним разговор… Солерс умён, красив, остроумен, обаятелен. Пожалуй, мне даже не будет противно, когда дело дойдёт до супружеских обязанностей. Чистая кровь, одним словом. Я так и не задала ему вопрос о том, каков его дар… Но то, что он один из лучших мечников королевства, знаю и так. Но ведь наверняка есть ещё что-то, кроме этого… Мне достался незаурядный мужчина. Но об этом я догадывалась и ранее. Наследие великого рода не могло ни отразиться.

Довертелась до того, что поняла — заснуть сегодня не суждено. Оставался один проверенный способ, взять в библиотеке какой-нибудь нудный трактат и устроить себе чтение на ночь. Барон ненавидел, когда книги не возвращались на место, приходилось вот так вот курсировать туда-сюда, чтобы взять том, а потом положить обратно. Проверенное средство подействовало безотказно и после прочтения пяти страниц о составе эликсира бессмертия, который, по мнению древнего философа, вариться должен обязательно на крови девственниц, я заснула.

Утром собиралась в хмуром настроении. Не выспалась и чувствовала себя разбитой и из-за этого чуть не забыла отнести книгу обратно. Вот потом бы барон, если бы заметил — любил родственник прогуляться вдоль полок, поразмышлять в тишине библиотеки — злился. Для меня стало неожиданностью то, что дверь в помещение была плотно закрыта и не думала открываться. Кто-то закрылся в библиотеке, да ещё и заклинанием отгородился. Если судить по плетению — дядина работа. Как послушная девочка, я решила не совать нос в дядины дела. Только в досаде прошлась лёгким импульсом по вязи энергетических лучей — родственник не заметит, а я душу отвела. Это моё действие имело неожиданное последствие. Я услышала как Форух — его голос ни с каким другим бы не перепутала — по ту сторону двери тихо сказал:

— Ты точно уверен, что хочешь продать Ленору? Я правильно тебя вчера понял?

И если ранее я не собиралась подслушивать, то тут остановилась как вкопанная и затаила дыхание.

— Да. Она роскошная девочка, согласись, — самодовольный голос барона Талор я тоже никогда бы не спутала. — Я видел, что она тебе давно пришлась по вкусу…

— Почему именно сейчас? — спокойно спросил Форух.

— Мне срочно нужна большая сумма денег, — ответил барон. — Что я могу продать с двойной выгодой для себя? Девчонка самая выгодная на сегодняшний день для меня сделка. Деньги за продажу и само наследство. Я остаюсь в двойном плюсе. Главное условие, она не должна вернуться. Никогда. Что ты будешь с ней делать до её смерти, меня не волнует. Играйся, сколько хочешь… Но труп общественность должна будет увидеть.

— Ты не просто продаёшь её, так? Ещё и заказываешь, — Форух помолчал, потом задумчиво произнёс. — Значит, тебе всё равно, что с ней случится дальше? А взять процент за выдачу замуж не за виконта? Не думал о такой возможности?

— Этот сопляк не отступится. Она слишком пришлась ему по вкусу, как и её наследство, — недовольно ответил мой родственник. — А быть вызванным на дуэль лучшим клинком столицы… Я не самоубийца.

— Тебе надо было раньше убирать её. Тогда всё получилось бы проще и безболезненней, — сказал Форух. — Сейчас не самое подходящее время.

— Раньше для меня не так остро стоял вопрос с её наследством, — разъяснять, почему, дядя не стал. — И обстоятельства были иные… Ты колеблешься? Она же совершенная… Звезда с неба и в твоих руках. Ты всегда хотел сбить с неё спесь. Неужели откажешься? — подзадорил собеседника барон.

— Я похож на идиота? — ответил ему вопросом Форух. — И во сколько ты оцениваешь свою племянницу?

На этом действие странного эффекта завершилось, и я более не слышала ни слова. Стояла заторможенная у дверей и не могла сдвинуться с места. Пальцы рук похолодели, а в душе образовался комок льда, который не давал дышать. С трудом очнулась от шока и направилась к себе в комнату, чтобы оставить книгу на тумбочке у кровати.

На всё, на что хватало сейчас сил — держать лицо, вопреки всему. Из ступора меня вывела неосторожная служанка, она уронила флакончик с моими любимыми духами. Я смотрела на неё как безумная, так хотелось ударить нерасторопную прислугу и накричать.

— Ты уволена! — заявила я ледяным тоном и вышла из своей комнаты.

Впереди меня ждал завтрак в обществе супруги барона. И мне надо очень постараться, чтобы съесть свою порцию до того, как барон и его гость спустятся в столовую сверху, завершив все переговоры. Значит, теперь даже недостижимые звёзды с неба поступили в продажу… Какая ирония. Какая насмешка надо мной.

Глава 2

Тайник

Мне не удалось избежать общества дяди и его делового партнёра. Форух не сводил с меня глаз всё то время, пока я давилась булочкой с маслом и горячим отваром. А я боялась поднять на него взгляд, мне становилось страшно при одной мысли о том, что там можно увидеть. Сегодня как никогда было тяжело сидеть, гордо выпрямив спину и делать вид, что ничего не произошло.

— Ты бледна, дорогая племянница, — обратился ко мне барон.

Я внутренне содрогнулась его цинизму и бледно улыбнулась в ответ:

— Поздно уснула, дядюшка. Мне пора в пансион, — поднялась из-за стола, так и не доев булку. — Тётушка, господин ас Олиани, дядюшка, — окинула их всех взглядом и направилась к дверям. — Пусть этот день будет для вас светлым, — тонкая ирония обычного, принятого в высших кругах пожелания, вряд ли была замечена кем-либо из присутствовавших, но хоть какое-то удовольствие для меня.

А в пансионе я мысленно отсутствовала на всех занятиях. Не слышала ничего из того, что сегодня нам объясняли и показывали воспитательницы и педагоги. Только и была в состоянии задавать про себя вопросы, за что и почему. Я всегда не доверяла барону Талор. Его сладкоречивое расположение ко мне, пугало и заставляло держаться настороже. И вот теперь все подозрения оправдались. Я не знала, что делать и как поступить. У меня нет никого, кто помог бы избежать участи, уготованной родственником.

Бежать в чужие страны… Меня учили не этому… Учили быть аристократкой до мозга и костей, а не выживать в среде простолюдинов. И мои светлые волосы, и синие глаза слишком приметны, чтобы удалось так легко скрыться. Магией окрасить их не удастся. Если только попробовать краской для бровей и ресниц, которой столичные модницы и модники подчёркивали выразительные синие глаза. Если закрашивает ресницы и брови, пусть и держится недолго, должна помочь и с окраской головы. Только никто из высокородных аристократов в здравом уме и твёрдой памяти, никогда не станет красить волосы, яркий признак принадлежности к избранным. Но если удастся окраситься — сойду за смеска.

А потом мне пришла в голову идея, показавшаяся тогда блестящей. Виконт вчера меня так яро уверял в том, что я смогла задеть его чувства. Он сможет защитить меня, если расскажу всё. А если не сможет или не поверит… Ничто не мешает мне на всякий случай готовиться к побегу.

После завершения дневных занятий, ближе к вечеру, озаботилась тем, чтобы претворить план в жизнь. Написала сообщение для виконта и отправила мгновенной почтой. И вместо того, чтобы ехать домой, велела вознице направить экипаж в парк. Там, выбравшись на многолюдную аллею, продолжила прогулку пешком, приказав кучеру ждать. Так я поступала не впервые, ни у кого не должно было вызвать подозрений привычное для капризной аристократки желание. А то, что эта прогулка планировалась не в одиночку… Виконт будущий муж, не удивительно, что невеста назначила ему свидание.

— Я счастлив лицезреть вас, Ленора, — виконт воспользовался даже не автомобилем, а порталом, так спешил на встречу со мной.

Глаза его горели предвкушением, а сам молодой мужчина лучился улыбкой.

— Я тоже рада, Солерс, что вы пришли, — дала взять себя под локоток и повести в менее оживлённое место. — У меня есть к вам очень серьёзный разговор.

— Так вы не на романтическое свидание меня звали? — притворно нахмурился виконт. — Вы разбили мне сердце, дорогая.

— Солерс, мне нужная ваша помощь и ваше слово, что всё, что вы сейчас услышите от меня, останется между нами, — серьёзно заглянула ему в глаза, чувствуя как меняется настроение собеседника с легкомысленного на внимательно-напряжённое.

— Что случилось, Ленора? — виконт более не шутил и крепче сжал мой локоть, намекая, что весь внимание.

— У меня случайно получилось подслушать один разговор… — произнести вслух то, что слышала сегодня, язык не поворачивался.

Воспитание так и норовило заткнуть мне рот. Выносить внутренние проблемы семьи за пределы узкого круга, и посвящать в них постороннего человека… Мне было тяжело это сделать, но, помучавшись немного, рассказала виконту всё как есть.

— Вы уверены в том, что рассказали, Ленора? — до крайности серьёзно уточнил Солерс.

— Зачем мне выдумывать, виконт? — спросила его тихо и отвернулась. — Это было плохой идеей… рассказать вам.

— Нет, вы поступили правильно, дорогая, — мужчина поднес мою ладошку к губам и позволил себе интимный поцелуй в запястье. — Для начала мы с вами официально объявим о нашей помолвке. Я организую всё. Завтра, думаю, будет уместно. К сожалению, согласно традиции саму свадьбу мы сможем назначить не ранее чем через месяц. И ускорить не получится. Сами знаете, нас с вами не поймут. И так скажут, что мы поспешили. Но я не собираюсь затягивать с этим. Под моей защитой вас не тронут. Придётся уволить ту служанку, которая прислуживает вам сейчас. Я пришлю своего человека. Девушка-телохранитель сыграет роль вашей горничной. Ваша задача убедить барона, что вы именно её хотите видеть в своём окружении. Приблизьте её к себе, должен быть повод, чтобы она ночевала поблизости от вас. И проверяйте всю еду и питьё. Да, ещё, поставьте на свою комнату сильную защиту-обманку. Знаете как? — довольно улыбнулся, заметив, что я кивнула в ответ на вопрос. — Незачем вашему дяде раньше времени знать о том, что защита есть… Вы принадлежите к более старшей ветви, ваша волшба сильнее, должно получиться с обманкой. Амулет для вас я зачарую лично… Сквозь его защиту к вам сложно будет подобраться. Думаю, этого будет достаточно, чтобы продержаться до нашей с вами свадьбы. А там вам незачем будет беспокоиться о собственной безопасности. Вы удовлетворены, Ленора? — спросил он, гипнотизируя меня взглядом.

— Спасибо вам, Солерс, — мне хотелось расплакаться, так легко стало на душе от понимания — меня не бросят в одиночестве на растерзание дяде.

Моему жениху удалось поднять мне настроение и помочь расслабиться. К тому моменту, как он подвёл меня к людной аллее, с которой мы ранее ушли, я снова обрела способность легко улыбаться. Но по приезду домой, уже не так радовалась. Воспоминание о том, что в завещании сказано — замуж не ранее совершеннолетия, убивало весь план на корню. Неужели Солерс забыл об этом нюансе? Или специально постарался подбодрить меня, боясь озвучить реальный срок до свадьбы — год? Или просто об этом не знал? Могло быть и так, о том, что в завещании, подробно знал только дядя. Я была ещё ребёнком, когда последнюю волю родителей зачитывали мне и барону, и мало что поняла. Кроме основного — наследую я, но не сразу. И вряд ли мой родственник стал бы распространяться о подробностях… Никогда не замечала за бароном откровенности, связанной с его делами. Он мог и закрыть информацию от посторонних. Его право, как опекуна.

Оставалось два средства. Я могла попытаться связаться с Альясом ас Олиани, возможно, он возьмётся мне помочь. И самый крайний вариант — бежать. Но бежать с дальним прицелом. Оставлять всё в руках дяди… Он не достоин быть продолжателем рода Талор. А уж дети его невысокородной супруги, если таковые будут, вдвойне. Странно, что родственник не обзавёлся потомством до сих пор… Или это был ход тоже с дальним прицелом? Не имея чистокровных наследников, мой дядя не так вызывал бы подозрение, исчезни я… А убрать невысокородную супругу и после жениться на той, кто поможет ему унаследовать состояние графов Талор… Это тоже возможный вариант. У меня даже разболелась голова, от всех этих попыток понять логику барона Талор. Я чувствовала себя беспомощной и неспособной разобраться в интригах родственника.

В пансионе на следующий день меня ждал "восхитительный" скандал. Пансионерки жались по углам и шептались, блестя глазами. Лиаса, Тайя и Ася отличились. Их застукали в офицерском доме, девушки объяснили своё появление там тем, что Лиасе нравится брат Аси и, мол, Ася помогла подруге с ним увидеться. Тайя играла роль сопровождающей. По словам девочек, должна была проследить, чтобы брат Аси ничего себе такого не позволил. Я слушала этот бред из уст одной из пансионерок и понимала, должно было произойти нечто очень серьёзное, чтобы Лиаса подставила под удар свою репутацию.

Если бы не мои проблемы и необходимость поговорить с Асей, я не стала бы искать встреч с оскандалившимися пансионерками. Но Ася была ключом к тому, чтобы попробовать узнать, где можно найти её деда. Альяс ас Олиани не та фигура, которая афиширует своё местоположение, так просто с ним не связаться. А посылать сообщение наобум… Слишком долго оно будет искать адресата. Надо знать, хотя бы город, чтобы ускорить процесс. А если известны район, улица, дом… Тогда всё значительно проще. Я бы и виконта Уффата так скоро не увидела бы, если бы, он находился где-то ещё, а не дома. Мне повезло, что он получил моё послание так скоро. Я-то настроена была его ждать, не верилось, что повезёт с первого раза. С дядей Альясом всё было намного сложнее. Мы виделись с ним около года назад, и после этого он не давал знать о себе.

Ася не дала вставить мне ни полсловечка, стоило только подойти к ней в перерыве между занятиями.

— Морицкая вызвала моего дядю, — зло заявила она. — Хочет с ним поговорить о моём поведении.

— Ас Олиани приедет сегодня? — расстроилась я, услышав эту весть.

— Приедет, — буркнула Ася. — И его так просто не обманешь. Придётся придумывать какое-то оправдание… Не знаешь, что можно сказать такого, чтобы он поверил? Ах, да, — махнула она рукой на меня. — Я и забыла, ты же не врёшь… Ты просто лицемеришь.

— Ася, что случилось? — её заявление заставило меня впасть в прострацию.

Ранее девушка никогда не позволяла подобных замечаний в мой адрес, предпочитая делать вид, что является моей верной подругой.

— Я думаю, надо ли рассказывать тебе? Ты же не хотела ничего знать про эту затею, — недовольно сказала она.

— Что вы нашли? — не стала как-либо показывать, что меня задевают её слова.

И не то сейчас готова была выслушать, только бы иметь возможность получить информацию о её деде.

— Поговорим позднее, не уезжай сразу после занятий, — сказала мне девушка, явно приняв какое-то решение. — Это важно, и для тебя тоже.

В том настроении, в котором сейчас находилась Ася, спрашивать о деде было бесполезно. Она могла посчитать, что мне знать о том, как с ним связаться, ни к чему. И вполне могла потребовать, чтобы я рассказала, зачем мне это. А открывать свои тайны я не собиралась.

И снова я весь день мысленно отсутствовала на занятиях, придумывая причины для Аси. И не факт, что девушка смогла бы мне помочь. Как неродная роду ас Олиани — родители Аси как и мои ушли в мир иной, когда они с братом были ещё малышами и род взял их под крыло как родственников супруги Форуха — она могла и не иметь доступа к информации о нахождении названного деда.

Настораживало то, что ни Лиасы, ни Тайи сегодня не было. Срочно забрали домой, в связи со скандалом? Попасть в комнату к Асе после занятий сразу я не смогла. Воспитательница, что караулила у её дверей, вежливо, но решительно попросила меня удалиться. Мне это не понравилось. Разговор откладывался на неопределённый срок и это меня не устраивало.

— Мне не хотелось бы намекать барону Талор на то, что, пансион госпожи Морицкой более не нуждается в услугах некоторых воспитателей. Не вынуждайте меня идти к нему с подобным разговором, — сказала побледневшей молодой женщине, которая смотрела на меня взглядом, полным ненависти. — У нас с вами есть возможность уладить дело миром. Я поговорю с Асей, и этот факт останется между нами, как и то, что разговор с бароном Талор о вмешательстве в дела пансиона, мог состояться. Решайте.

Воспитательница в синей форме посторонилась, процедив сквозь зубы:

— У вас есть пять минут.

— Благодарю за понимание, — ответила ей вежливо и спокойно.

— У нас не так много времени, Ася. Рассказывай, — сказала повелительно подруге, только ступив на порог.

— Закрой нас от чужих ушей, — скомандовала Ася, блеснув чёрными глазами. — Разговор слишком серьёзен. Я даже брату не сказала правды. Боюсь, что он замешан… Он подтвердил, что мы приходили к нему… Но если он тоже участвует в этом… Я просто убью его.

— Так что случилось? Мне дали пять минут на разговор с тобой, — сказала тихо и устроилась в удобном кресле.

— Я не буду рассказывать. Я покажу, — она достала из кармана серого платья артефакт для записи живых портретов, положила его передо мной на стол и произнесла. — Смотри внимательно.

Мне хватило нескольких кадров, сменяющих друг друга прямо в воздухе перед моим носом, чтобы почувствовать, как тошнота подкатывает к горлу.

— Какая мерзость, — прошептала, кинув взгляд на подругу.

— Теперь понимаешь, почему нельзя было говорить, что мы были в тайнике, и почему Лиаса пожертвовала своей репутацией? Я не буду показывать всё, — Ася выключила артефакт, подержала его в руках и с брезгливой миной опустила в карман. — Нет времени, сама говорила. Просто расскажу, то, что мы видели. Как ты поняла, у них там что-то вроде тайного общества. На стенах доски с именами. Часть имён вычеркнута, часть ещё нет. В шкафах хранятся всякие препараты… Снотворное, возбуждающее, средство для удаления ненужных воспоминаний и прочие гадости. Мы всё проверить не успели. Только самое явное в руках подержали. Видели ещё секс-игрушки, костюмы для интимных игр…. И артефакты с живыми портретами, как доказательство. Обнажённые девушки в объятиях парней… Лица девушек видны, парни скрывались же от съёмки. Иначе бы их легче было опознать. В списке с не вычеркнутыми именами есть я, и ты тоже есть…И Лиаса, и Тайя… В списке, где имена уже зачёркнуты и, подозреваю живые портреты с этими девушками имеются в коллекции этого тайного общества, есть некоторые девушки из нашего пансиона и кто-то из простых, кого я не знаю… А ещё, среди вычеркнутых, значится Адель.

— Адель? — переспросила, пребывая всё ещё в шоке. — Ты уверена, что это точно она?

— Там не просто имена. А имена и фамилии. Сложно ошибиться, — вздохнула Ася, с тоской глянув на меня. — Кто-то из высших участвует в этих забавах. Там такое заклятие было, Лиаса с Тайей с трудом справились. Неужели все парни такие козлы, Ленор? — спросила она меня жалобно.

— Не стоило забивать голову романтическим бредом, — сказала я с жалостью. — Не столь велико было бы разочарование. Мужчины… Они любят соревновательный момент. А уж когда есть деньги и безнаказанность…

— И тебе совсем не гадко? — спросила она меня, нахмурившись.

— Гадко, — ответила честно. — Но, пожалуй, не так уж неожиданно… Ты знаешь, что у моего отца была любовница? Из невысокородных? — она покачала головой. — Мама знала, я знала, и братик знал… И если бы брат вырос, как знать, возможно, и он решился бы поучаствовать в подобных забавах. Я не оправдываю никого, Ася. Но понимаю, почему это так происходит. И хорошо, что ты смогла избавиться от романтической пелены сейчас, а не позднее. Будешь знать, чего ждать от брака по расчёту.

Мысленно попеняла самой себе, ведь не далее как позавчера сама грезила о взаимной любви в браке.

— Самое противное, каждую из нас они оценили в баллы. У тебя наивысший, десять, — ответила мне Ася, не став комментировать моё признание.

— Если есть баллы, то есть и соревнование. Должны были быть списки не только с нашими именами, но и с именами тех, кто эти баллы зарабатывал… Видели что-нибудь похожее? — спросила я, как-то и позабыв уже, что хотела с Асей поговорить о её приёмном деде.

— Мы не смогли там надолго задержаться. И так рисковали. Ходили днём, когда у них занятия, но в перерыве нас могли застукать. Еле успели дверь закрыть и заклинание вернуть на место, — жалобно произнесла Ася и вскинула на меня взгляд. — Когда было искать? Мне теперь так противно будет с ними танцевать на следующем балу.

— Ты теперь знаешь, чего от этих недоучившихся офицеров ждать, не будешь верить им на слово.

— Надо что-то делать! — не согласилась она со мной. — Оставлять это так нельзя! А если ещё кто-то как Адель? Это же несправедливо, она мертва, а эти…эти…эти… радуются жизни и продолжают своё соревнование, — в глазах Аси стояли слёзы. — Я расскажу всё дяде…

— Твой дядя тоже там учился, — заметила спокойно я.

— Ты хочешь сказать? — она распахнула глаза и уставилась на меня с ужасом.

— Я ничего не хочу сказать, но мужчины в этом деле нам не помощники. Каждый из них мог быть замешан в этой истории. Как давно это длится? Сколько лет этому соревнованию? Адель покончила с собой два года назад… А сколько тех, кто не относится к высшему свету? Они ведь тоже в списках были по твоим словам… Если и кто-то среди них не вынес позора? — я поднялась с кресла. — Не торопись с решениями, Ася. Предлагаю, как только твой временный арест закончится, обсудить всё это более подробно и придумать, что делать. Сгоряча действовать не стоит. Легко можно попасться.

— Я хочу отомстить. За Адель. Она была моей подругой, — гордо задрала голову брюнетка и глянула на меня с вызовом. — Тебе не понять, наверное. Ты не умеешь дружить. А мне очень больно, что с ней так получилось…

— Ваше время вышло, — заглянула в комнату Аси воспитательница. — Уходите быстрее, сюда идёт господин ас Олиани.

Уйти я не успела, только метнулась к порогу, как заметила краем глаза страх на лице воспитательницы. Повернула голову и столкнулась взглядом с господином ас Олиани.

— Госпожа графиня, — как всегда с издёвкой обратился он ко мне. — Какими судьбами?

— Я учусь здесь. Вы не знали? — осведомилась как можно более невинным тоном, внутренне леденея от его тёмного взгляда.

— Вы давно должны быть дома, — сказал он. — Ваш дядюшка будет волноваться.

— Спасибо, что напомнили, — ответила вежливо я. — Передавайте привет вашему отцу, мы давно с ним не виделись.

Он сморгнул, явно удивлённый моим упоминанием Альяса. А я посчитала, что это будет не лишним, напомнить ему о том, что его отец обязан мне жизнью. Нет, я не рассчитывала, что вот прямо сейчас, господин Форух разжалобится, умилится и убьёт моего дядю вместо меня. Но, кто знает, может и не станет торопиться с выполнением заказа. А может, наоборот обозлится, вспомнив, что его отец до сих пор жив, и поторопится расправиться со мной…

Только в экипаже поняла, что рискую, дразня этого человека. Не стоит ему лишний раз напоминать о своём существовании. И вести себя надо так, будто ничего не произошло. Ещё догадается о том, что я в курсе.

Вчера я довела увольнение нерасторопной девушки-служанки до логического завершения, заявив дяде, что безрукие горничные мне не нужны. Устроила показательный приступ капризности и потребовала для себя кого-нибудь особенного. Сегодня барон обещал заняться этим вопросом… Одно плохо, он может попытаться подпихнуть своего человека на роль моей личной горничной и придётся сделать всё, чтобы взять на это место нужную мне девушку. Сегодня в пансион мне пришло послание от Солерса, с описанием примет той, кто будет моей телохранительницей в доме дяди. Жаль, что мой жених не прислал живой портрет, так легче было бы опознать нужного человека. Но я справлюсь и так, вряд ли устраиваться на работу придут очень похожие девушки. Осталось разыграть эту карту так, чтобы было выгодно мне.

Глава 3

Жизнь полна сюрпризов

Дома меня ждал сюрприз. Солерс нанёс визит моему дяде и официально поставил того в известность, что помолвка состоится завтра, в его доме. Виконт дождался моего приезда и раздосадовано спросил:

— Ленора, почему вы мне не сказали, что свадьба возможна не ранее, чем через год?

— Забыла, — покаялась я, не собираясь объяснять более подробно.

Тётушка присутствовала при нашей беседе. Мужчина, который завтра должен стать официально моим женихом, попросил меня спеть что-нибудь. Не осталась в долгу, попросила аккомпанемент в его исполнении. Играя роль, занятых друг другом влюблённых, мы успели обменяться всего лишь парой незначительных для посторонних фраз:

— Вы подарите мне свидание наедине? — первым начал виконт.

Я опустила ресницы в знак согласия и ответила:

— Только после свадьбы, Солерс, — сказала вслух.

— Вы так жестоки, — сокрушённо заметил мужчина и сел за рояль.

Далее в разговор двусмысленных фраз мы не вплетали, не рискуя наводить на подозрения родственника. Барон так же присоединился к нам и следил уж очень пристально. Тем удивительнее было то, что представленная мне, как кандидатка в горничные, девушка, была той самой, о которой говорил Солерс. Строить из себя совсем сошедшую с ума аристократку я не стала, покапризничала немного для вида, и согласилась с выбором дядюшки.

Виконт давно уехал, а я всё возилась с защитой комнаты. Начала заклинание ещё вчера, а сегодня добавляла штрихи, усложняла плетение. Так, чтобы никто не мог пробиться сквозь защиту. И всё равно потом долго не могла уснуть, всё боялась того, что кто-нибудь взломает то, что я наплела из магической энергии вокруг дверей и окон.

Утром меня ждал очередной сюрприз. Рассыпанные на пороге дома лепестки белых роз. Признание в пылком чувстве к одной из обитательниц этого дома. И давний обычай подсказывает, что не жене дяди это признание предназначалось. Солерс следовал одной из традиций, связанной с помолвкой. Жених признается таким изысканным способом в своих чувствах, и замужним дамам обычно таких подарков не делали.

Шкатулка из прозрачного хрусталя с лилией и вложенным в чашечку цветка жемчужиной-кулоном на тонкой серебряной цепочке… Больше некому было, кроме как виконту, оказывать мне подобные знаки внимания. Этот подарок мне доставили в пансион. Следующим был шарфик, по словам завидующих мне пансионерок, голубого цвета. Записка, вложенная в небольшую коробку с подарком, гласила: "Твои глаза не дают мне спать".

Если честно я не ожидала от виконта Уффата таких приятных, но не обязательных мелочей. Думала, что он только в пансион заявится, приглашать меня на нашу с ним помолвку. И моё согласие присутствовать на ней станет официальным подтверждением того, что я согласна выйти за него замуж. Он же обещал мне завоевание моего внимания, и явно следовал своему слову.

А на занятии по вышиванию, случилось даже что-то вроде маленького скандала. За окнами комнаты для занятий заблистали разноцветные огоньки, привлекая внимание пансионерок и воспитательнице не сразу удалось призвать девушек к порядку. Я отвлеклась от вышивки последней, удивившись активному шушуканью девчонок и тому, как они прилипли к окнам. Когда же сама выглянула сквозь стекло наружу, почувствовала как кровь приливает к щекам. Над крышей соседнего дома в воздухе висела яркая надпись: "Ленора — ты совершенство!".

Явление Солерса после занятий, прямо к порогу учебного заведения, не стало для меня сюрпризом. Вполне ожидаемо, в отличие от тех сумасбродств, которые мне пришлось сегодня наблюдать. Я даже с Асей забыла поговорить о её деде, так выбило меня из колеи ухаживание жениха.

При скоплении посторонних людей, виконт не стал говорить на лишние темы, только напомнил шёпотом, что я обещала ему свидание наедине. Далее он следовал только традициям. Поцеловав тыльную сторону моей ладони, преклонил одно колено и попросил моей милости — присутствия на сегодняшнем празднике, посвященном мне. Он сделал всё как полагается. Под вздохи, очарованных моим женихом и его поведением, пансионерок и досужих прохожих, я согласилась, не став томить мужчину долгим ожиданием ответа. Он достал из воздуха коробочку с кольцом, открыл, демонстрируя окружающим и мне камень поразительной красы…

— К вашим глазам, — сказал виконт, снова целуя кончики моих пальцев.

Синий камень, значит. Стоит целое состояние. Аристократ такого полёта как он, не мог позволить себе что-то менее исключительное. Дрожащими руками забрала коробочку, подтверждая ещё раз, что отвечаю согласием на его предложение. Достала колечко и надела на безымянный палец. Дело сделано, уже сейчас мы с ним официально жених и невеста. Теперь только один путь — к алтарю. Отказов от свадьбы в таких помолвках как наша с виконтом, практически не бывает. Должно произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы или он, или я расторгли помолвку. А в нашем случае ещё и существует воля моих умерших родителей.

Для всех окружающих, думаю, стала шоком дата самого праздника. Сегодня, никто такого не ожидал — принято было хотя бы пару дней после публичного признания и предложения выдержать срок. Я тоже не совсем понимала, зачем Солерс так торопится. И он и я знаем, что свадьба состоится не ранее, чем через год… К чему тогда назначать праздник на сегодня? Это имело смысл, пока он не знал, а я не помнила, про сроки в завещании… А сейчас… Впрочем, мне только и остаётся что довериться виконту. Надеюсь, он лучше знает, что делает и зачем.

Домой я добиралась в одиночестве, Солерс отправился далее готовить праздник. И когда в такой спешке успел столько подарков сделать? Поразительный человек… День же сюрпризов не закончился. Пока я выбирала подходящее платье и думала о том, как виконту удастся вытащить меня из сложной ситуации, моя новая горничная — бойкая, темноволосая девушка — доложила о том, что в гостиной меня дожидается визитёр. Имени она не назвала, сказала что высокородный господин пожелал остаться инкогнито.

Я же недоумевала ровно до того момента, как увидела мужчину, которому меня представили не так давно на приёме. Я танцевала с ним ровно один танец и никак не ожидала увидеть этого человека в гостях. Дядя, который не пожелал оставить меня с гостем наедине, весь светился довольством, глядя на мужчину, сидящего в кресле и рассматривающего меня спокойным, внимательным взглядом.

— Ваше Высочество, — прошептала я, чувствуя как тяжело идут слова сквозь пересохшее горло.

— Я много лестного слышал о вас, госпожа Ленора, — сухо произнес неожиданный визитёр и бросил косой взгляд на сопровождавшего его адъютанта.

Тот поднялся и обратился к моему дядюшке:

— Барон Талор, надеюсь вы будете любезны и покажете мне вашу библиотеку, — прозвучало это как приказ, и мой родственник не решился ослушаться.

Барон кинул на меня предостерегающий взгляд — намекал, чтобы я вела себя хорошо, не иначе — и повёл молодого офицера прочь из гостиной.

— Судя по кольцу, вы успели уже принять предложение виконта, — принц нахмурился и закусил губу. — Но это поправимо…

— Что вы хотите этим сказать, Ваше Высочество? — спросила я дрогнувшим голосом, с трудом удерживая маску невозмутимости на лице.

— Вы идеально подходите на роль моей жены, — заявил Его Высочество и поморщился. — Думаю, отец пойдёт мне навстречу и удовлетворит мой маленький каприз. И кулон вы приняли ранее, чем кольцо.

— Что? — до меня начало постепенно доходить. — Но почему я? — вцепилась руками в спинку кресла, возле которого стояла. — И я не надевала кулон, — добавила, подумав.

— Вижу, — недовольно ответил Его Высочество и поднялся с кресла, в котором сидел. — Вы мне подходите. Ваш род второй по старшинству после королевского. Наши с вами дети будут наичистейшей крови.

— Я всё равно не понимаю, почему именно я и почему именно сейчас, — всё ещё находилась в шоке, поэтому позволила себе вольность, просто не в состоянии была удержаться.

— Если бы Солерс так не торопился, всё произошло бы гораздо позже и не в такой спешке, — снизошёл до объяснений королевский отпрыск.

Но от этого яснее ситуация не стала.

— Я посмотрел на вас вблизи ещё раз, Ленора, — сказал Его Высочество и сделал шаг к выходу. — Мне нравится то, что я видел на балу и сейчас. Мы с вами будем идеальной парой.

— А виконт? — слабым голосом спросила я.

— А виконт верный слуга короля и спорить не станет, — спокойно ответил светловолосый мужчина.

Адъютант, словно слышал мысли господина на расстоянии, появился ровно в тот момент, когда Его Высочество делал шаг за дверь, а с ним явился и барон Талор. Он, нахмурившись, смотрел на меня, явно чем-то расстроенный. Неужели адъютант ему сообщил о цели визита высокопоставленной особы? Тогда есть из-за чего расстраиваться. Одно дело продать невесту виконта, другое дело невесту наследника престола. Мне выгодно предложение принца, много выгодней предложения виконта. Почему же тогда так гадко и страшно? Его Высочество тоже яркий представитель высокородной аристократии. Красив и высокомерен. И пусть он был женат, но сейчас-то вдовец и может жениться ещё раз. То-то я недоумевала по поводу того, когда это Солерс успел мне все сюрпризы приготовить. Неужели они все дело рук Его Высочества?

Может быть, мне так плохо сейчас потому, что виконта хоть чуть-чуть, но я успела узнать… А Его Высочество совсем не знаю? Только по слухам… И сколько в них правды? Говорят, принц любит женский пол… И фавориток меняет как перчатки. Каково мне будет в браке с ним? Но имеет ли всё это значение, когда я и так давно была готова к браку по расчёту. Это только недавно стала позволять себе вольность — после знакомства с Солерсом — мечты о любви. А так, знала же, что на это рассчитывать не стоит.

Одно плохо, я не понимаю мотивов Его Высочества. Во внезапно вспыхнувшую любовь с его стороны я не верю. Тогда зачем ему понадобилась именно я? Ведь все давно прекрасно знают, мы с виконтом помолвлены с детства. Пусть и неофициально, а только по договорённости старших родственников. И тут возникает принц и путает все карты. Зачем ему это? Есть что-то важное, чего я не знаю… И как узнать мне тоже неизвестно, ведь даже не ясно в какую сторону копать. И теперь непонятно, стоит ли мне и дальше бояться барона Талор, или он теперь не решится осуществить свой план по избавлению от меня? И стоит ли ехать на помолвку к виконту? Согласие я дала… Но сейчас… Правда, прилюдно Его Высочество предложение мне не делал. Будем исходить из этого и действовать соответственно.

Послание виконту я составила мгновенно. Его Высочество не просил меня о молчании… значит, мой нынешний официальный жених имеет право знать, что происходит. Сбежать в сад для того, чтобы подумать… Этот предлог прошёл на ура. По прямому порталу, который я построила сразу после ответа Солерса, мой жених пришёл на обещанное ему свидание наедине. Уединённая беседка, увитая плющом, в глубине сада вполне подходила для приватного разговора.

— Что случилось, Ленора? — спросил мужчина у меня с тревогой, целуя кончики моих пальцев.

— Сегодня здесь был Его Высочество, — тихо сказала я, отгородив нас с женихом от лишних ушей магическим экраном.

— И? — спросил меня, прищурившись, виконт.

— Он собирается сделать мне предложение, — уронила я и замолчала, отвернувшись от собеседника.

— И что вы думаете по этому поводу? — задал мне вопрос учтивым тоном Солерс.

— Я не знаю что мне думать, — ответила, тяжело вздохнув.

— Мне важно понимать, хотите ли вы замуж за наследника или нет, — серьёзно сказал виконт, взял меня за плечи и развернул лицом к себе.

— Умом я понимаю, что одно только его слово, и мой дядя не посмеет что-либо сделать… Но всё настолько неожиданно, что я никак не могу решиться… — жалобно прошептала я, впервые за долгие годы не в силах держать спину прямо.

Ссутулившись, стояла, обхватив плечи руками и не могла поднять взгляд на своего жениха. Позволила себе слабость какое-то время побыть нерешительной и понадеяться на то, что кто-то за меня решит мои проблемы… Как показала жизнь, этого делать ни в каких жизненных ситуациях не стоило, но в тот момент я была слишком огорошена, чтобы взять вожжи в собственные руки.

— Мне придётся огорчить вас, Ленора, — произнес устало Солерс. — Король никогда не даст своего согласия Его Высочеству на этот брак. Кроме этого, у меня на руках уже есть указ о дате нашего с вами бракосочетания. Ровно через месяц. Вы ведь знаете, что у Его Величества есть право ставить такие условия, и они будут весомей любых пунктов в завещании. Обычно он не вмешивается в такие дела, но указ подписан и он у меня на руках. Я собирался сообщить вам это завтра, после помолвки. Сделать сюрприз вам и вашему дяде. Теперь слово только за вами, Ленора. Если вы не хотите замуж за меня, я отступлю… Но помните, что вам не удастся подняться выше фаворитки при дворе. Это не упрёк или обида, это просто предупреждение друга.

— Вы знаете что-то, чего не знаю я, Солерс, — констатировала грустно. — Расскажите мне, пожалуйста.

— Не могу. Это не моя тайна, — ответил мужчина и отпустил меня. — Возможно, когда-нибудь тот, кто имеет право всё вам рассказать и решится на это. Но я этого права не имею — дал слово. Вы придёте сегодня на помолвку?

— Да, приду, — ответила я, понимая, что виконт, скорее всего прав, и Его Величество вряд ли согласится на брак с его сыном.

А помолвку я всегда успею расторгнуть, если, конечно, захочу этого. Далее я сосредоточилась на сборах, постаравшись выкинуть все лишние мысли из головы. К моему удивлению, задумчивый барон Талор не стал отговаривать меня от поездки на помолвку. Хотя, ему-то моё решение выгодно. Проще убрать будет, если я пойду этим путём… Многого до поездки в дом виконта мы всё равно не успели. Пришлось обойтись простой причёской и платьем, слишком мало времени осталось из-за всех неожиданных происшествий. Но на меня столько всего свалилось, что собственный внешний вид меня волновал в последнюю очередь.

Дядя настоял на поездке с использованием автомобиля — мы опаздывали. Ещё один неприятный сюрприз в копилку сегодняшних неожиданностей. Пришлось сидеть напряженной куклой, стиснув кулаки и зубы. К тому моменту как доехали, нервное напряжение достигло всех возможных пределов. Очередным шоком стало то, что нашу с виконтом помолвку должен был почтить своим присутствием король, вместе с семьёй. В свете сегодняшних событий, этих высоких гостей мне хотелось бы видеть меньше всего, какой бы милостью и благоволением к виконту это не выглядело.

Как и ожидала, приём был только для самых-самых. Самые высшие аристократы, среди которых я не заметила ни Лиасы, ни Тайи. Родители и родственники девушек присутствовали, а провинившиеся пансионерки — нет. Это меня удивило. Каким бы ни был скандал, связанный с девочками, их должны были бы выводить в свет как и раньше, чтобы не порождать ненужных слухов. Но по какой-то причине родители девушек этого делать не стали. Это было очень странно.

Нас встретила мать виконта Солерса, так и не вышедшая замуж после гибели супруга десять лет назад. Она учтиво приветствовала и меня, и барона. Супруга барона и в этот раз осталась дома. Ни одного человека с волосами цветом отличающимися от белого не присутствовало на празднике в честь помолвки. Вежливые улыбки, сдержанный тон, безупречные манеры и воспитание — то, что демонстрировали все присутствовавшие. Ни одного даже завуалированного упрёка на поспешность виконта с назначение даты помолвки. Но и я, и Солерс, думаю, прекрасно понимали — не говорят вслух, не значит, что не думают.

Его Величество, в сопровождении супруги и наследника явились самыми последними. Встречал их уже сам виконт Уффат. Видела я будущего мужа пока только мельком и издалека. Он сновал между гостями, исполняя обязанности хозяина и не давая аристократам скучать. Будь я простой девочкой с улицы подобное невнимание обидело бы меня. Но я-то отлично понимала — это его обязанность и пренебречь ею он не может. Через месяц эти обязанности мы разделим на двоих и я буду помогать ему на приёмах в качестве хозяйки дома. Пока же я только гость, до тех пор пока во всеуслышание не будет объявлено иное. И пусть присутствующие косились на моё кольцо, прекрасно понимая подноготную сегодняшнего сборища, всё равно соблюсти стоило все приличия.

Поужинать, протанцевать несколько танцев с хозяином сегодняшнего торжества и стараться всё это время не смотреть в сторону наследника престола… Эта задача удалась мне неплохо, даже несмотря на то, что я была на пределе. Ещё когда королевская семья входила в зал, я успела обратить внимание, что Его Высочество выглядит рассерженным и недовольным. Кажется, Солерс был прав и у принца ничего не получилось. Я старалась весь вечер не думать о том, чем это грозит мне и виконту Уффату. Его Высочество не тот человек, которого можно назвать незлопамятным. И если с отцом он не станет ссориться, то для нас с виконтом ситуация может обернуться неприятностями.

Дольше на эту тему размышлять я не смогла, не дали такой возможности. Виконт остановил музыку и взял слово. Настал момент истины. Мужчина объявил о том, что сделал предложение будущей графине Талор, то есть мне и получил согласие, а так же пригласил всех присутствовавших на свадьбу. Дату называть не стал, оставив сюрприз для дяди на потом. Всю игру поломал король, поздравивший виконта Уффата первым. В тот момент, когда барон Талор подхватил меня под руку и повёл к виконту, чтобы я подтвердила его слова и покрасовалась рядом с женихом, Его Величество огорошил всех известием, что подписал указ о дате бракосочетания и о том, чтобы признать меня совершеннолетней ровно через месяц. Получалось, что через месяц я не только замуж выйду, но и вступлю в права владения. Барон закаменел, прекратив движение к виконту, вместе с ним остановилась и я. Бросила взгляд сквозь ресницы на родственника, заметив как тот побледнел, и сглотнула образовавшийся комок в горле. Кажется, мне придётся усилить бдительность.

Барон быстро взял себя в руки и повёл меня к моему жениху. Церемонно поблагодарил хозяина вечера за оказанную честь, растёкся в комплиментах перед Его Величеством, восхищаясь мудростью принятого решения. И между делом поинтересовался, может ли увидеть указ после праздника. Получив утвердительный ответ, церемонно рассыпался в лести и отошёл, оставив меня, жениха и высокого гостя наедине.

— Вы прекрасны, Ленора, — обратился ко мне король по имени и я склонила голову, принимая это его обращение. — Солерсу очень повезло с невестой. Искренне поздравляю вас с таким радостным событием и желаю счастья в будущей семейной жизни. Я обязательно почту вашу свадьбу своим присутствием. Заслуги виконта перед Отечеством так велики, что по сравнению с ними это такая малость.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответила как полагалось коротко и по существу.

— Я даже немного завидую тебе, Солерс, — обратился король к моему жениху. — Такие красавицы как твоя невеста — редкость.

Дальше вечер прошёл для меня как в тумане. Я плыла по течению, принимала поздравления вместе с Солерсом и пыталась прийти в себя. Казалось, что всё происходящее — это сон. Одним махом виконт с помощью Его Величества решил все мои проблемы и добавил новых. Продержаться месяц после таких новостей, казалось делом невыполнимым. Придётся использовать всю мощь доступной мне магии и надеяться, что удастся увернуться от ножа в спину.

Почувствовав тяжелый взгляд, я обернулась и вздрогнула — Его Высочество смотрел на меня пристально и недобро, явно что-то обдумывая. Ещё один враг за спиной. Будущий король, который сможет доставить мне много неприятных минут. Это я понимала прекрасно, но ничего поделать не могла. Обстоятельства складывались как-то неправильно и криво и выправить их казалось невозможно. Заметив то, что я смотрю на него, принц холодно улыбнулся и отвернулся, заговорив с дамой, которая, по слухам, являлась его официальной фавориткой. Я же вернулась к созерцанию профиля Солерса. Мужчина как раз принимал поздравления от очередного гостя. Я вежливо улыбнулась мужчине, распинающемуся о том, как он восхищен и как рад за нас, при этом думала совсем не о том, что он говорил.

Домой мы вернулись с дядей уставшие и задумчивые. Барон пожелал мне спокойной ночи, окинул тяжелым взглядом и отправился к себе. Я же вызвала новую горничную. Пока та распутывала причёску, я крутила кольцо на пальце, вспоминая как Солер шепнул мне на ухо, улучив момент: "Обещанный защитный амулет — кольцо. Не снимайте его". Сейчас я восхищалась оборотистостью своего жениха. Он преподнёс мне защитную вещицу так, что никто ничего не смог бы заподозрить. Подарок был залогом нашей помолвки, и заодно содержал в себе тщательно скрытое от посторонних глаз защитное заклинание. Очень умный ход. Даже если бы кто и разглядел спрятанную волшбу, удивительного ничего в её наличии не было. Жених подарил не только украшение, но и артефакт. Многие так поступали.

Горничную я оставила на ночь рядом с собой, капризно потребовав, чтобы она поговорила со мной. Понятливо улыбнувшись, девушка не стала как-то выказывать недовольство и принялась расспрашивать меня о помолвке. Довольная тем, что она сразу сориентировалась, я пришла к выводу, что виконт учёл всё, чтобы обезопасить меня от родственника и позаботился обо мне, как никто и никогда не заботился. Следовало бы чувствовать благодарность, но не получалось отчего-то. Тревога ела меня поедом и я пообещала себе, что завтра обязательно поговорю с Асей о её деде. Запасной вариант не помешает никогда.

Глава 4

Сделка

Утром для меня неприятной неожиданностью стал визит Форуха ас Олиани. Он в последнее время как-то зачастил к нам по утрам. Присматривается к покупке? В голове не укладывалось, что этот человек может как-то иначе интересоваться мной, кроме как аристократкой, раздражающей его до зубовного скрежета. Ведь дядя в приватном разговоре наедине с Форухом дал тому понять, что тот интересуется мной не только как родственницей делового партнёра. И мужчина не стал протестовать.

Под взглядом человека, который собирался меня купить, а после убить, чувствовала себя неуютно и поспешила завершить завтрак как можно скорей. Сбежать в пансион — это казалось в тот момент самым правильным.

Только в экипаже я немного расслабилась. Как-то много напряжения за последние дни, не удаётся чувствовать себя так свободно как раньше. И совсем теперь не ясно, что меня ждёт в будущем. Если ещё неделю назад я точно могла сказать, что со мной будет где-то через год, то сегодня у меня не было такой роскоши. Слишком всё неустойчиво стало и непонятно.

В пансионе я выглядывала Асю долго и упорно, но так и не смогла её найти. Неужели Форух забрал её домой в связи со скандалом? Но почему именно сейчас? Госпожа Морицкая, промчавшаяся мимо меня по коридору, выглядела какой-то всполошенной и расстроенной. Случилось что-то?

Появление господина ас Олиани, добавило мыслей о происходящем в пансионе. Мужчина выглядел мрачным и глянул на меня очень неприязненным взглядом, когда прошёл мимо. И я решилась, подошла к известной сплетнице в нашей группе и спросила:

— Что происходит, не знаешь?

Улиса глянула на меня удивлённо, тряхнула белыми косами и пожала плечами:

— Ася не ночевала в пансионе. Но это только между нами, хорошо. Я тебе сказала только потому, что вы подруги, — добавила она, оправдываясь.

Я не стала ей говорить о том, что эту новость, коль она известна Улисе, та растрезвонила всем, с кем успела переговорить с утра.

— Вот оно что, — только и протянула задумчиво.

Сама же лихорадочно обдумывала то, что бы это могло значить. И напрашивался только один вывод — связано это с тем тайником, который девчонки нашли. И если бы меня так не занимали собственные крупные проблемы, я бы ранее сделала кое-какие выводы из того, что Лиасы и Тайи не было на помолвке. И того, что их забрали из пансиона. Вряд ли это только из-за того, что девчонки бегали на свидание с невысокородным мальчиком. Должна быть какая-то более серьёзная причина для подобного поведения. И эта причина — девушки, наверняка, рассказали правду родителям. Кто же стоит за этим тайником и соревнованием среди молодых людей, раз родственники девочек испугались так, что спрятали своих дочерей? Стоит попробовать встретиться с Тайей и Лиасой. Почему-то мне кажется, что это у меня не получится. И Форух ас Олиани, значит, сделал ошибку, раз не спрятал племянницу жены. И это говорит о чём? Правильно, о том, что Ася не рассказала ему правду.

Как мне действовать в этой ситуации я не знала. Идти к Форуху и рассказывать правду? К человеку, который, возможно, уже получил деньги за то, чтобы меня убрать… Самой в пасть к зверю… И в то же время за судьбу девушки было тревожно. Ладно её репутация, а если с Асей случилось что-то серьёзное? Для начала, наверное, стоило более точно узнать, что произошло, и только после решать, что делать дальше. Решив на этом, отправилась на занятия.

Преподаватель этикета, господин Жэан, выглядел растерянным и каким-то помятым. Замешан как-то в историю с Асей? Или просто не выспался? Скоро, со всеми этими событиями, я заработаю паранойю и придётся лечиться. У Форуха, кардинально и навсегда. Занятие прошло для меня в тревожном ожидании. К собственному изумлению обнаружила, что меня волнует судьба Аси и я переживаю за то, что с ней могло случиться что-нибудь плохое. Как бы дружба оказалась настоящей и я обманывала себя ранее? Одно точно, Аське как-то удалось пробраться мне в душу и обосноваться там незаметно для меня самой.

После занятий я решилась забежать к подруге и уточнить, как она там… Это если Форух не забрал её домой. Возле Асиной комнаты в этот раз не было никакой охраны и я смогла заглянуть вовнутрь беспрепятственно. Стучалась зря, когда, не выдержав, всё-таки приоткрыла дверь после упорного молчания в ответ на мой стук, обнаружила — Аси нет. Я собиралась захлопнуть дверь, решив, что девушку забрал родственник, но какая-то ускользающая от внимания мелочь, заставила меня приглядеться к комнате и помедлить на пороге. Все Асины вещи были на местах и никто не складывал их по сундукам и не собирался никуда вывозить, по крайней мере прямо сейчас. Конечно, это могут сделать и позже… Но на туалетном столике, выкрашенном в серый цвет, всё так же стояли милые Асиному сердцу безделушки, которые она точно не доверила бы собирать прислуге. Статуэтка Светлой Богини, которую ей подарил брат, янтарное сердечко на чёрном шнурке, память о матери… Она точно собиралась вернуться. Значит, стоило подождать.

Поколебавшись ещё немного, я нарушила все негласные заповеди и без разрешения хозяйки зашла в комнату. Подошла к туалетному столику, присела на пуфик возле него и хмуро осмотрела "хоромы" пансионерки. Довольно просторно, но определённые требования директрисы к убранству комнат наложили свой отпечаток. Как и во всех покоях пансионерок, преобладали белый и серый цвета. Ася же умудрилась внести хаос разноцветья и в строгое убранство казённого пространства. Яркий ковёр на полу, красное покрывало на кровати, разноцветные наклейки на шкафу. Девушка постаралась всеми доступными ей средствами выразить протест против скучного интерьера комнаты. И как раньше я не замечала всего этого? Почему меня так раздражала неуёмная энергия подруги? И почему сейчас наоборот, так тоскливо на сердце при взгляде на все эти аляповатые украшательства?

Встала с пуфика и прошлась по комнате, касаясь кончиками пальцев мебели, стен, занавесок. Куда могла деться Ася? Что вообще происходит? Тревога постепенно нарастала и мне тяжело стало дожидаться появления девушки в комнате. Подумав немного, решила попробовать снова раздобыть информацию у Улисы. И не прогадала, девушка поведала мне то, что заставило испугаться за судьбу подруги. Ася не просто не ночевала в пансионе, она так и не вернулась в течение дня. Улиса что-то вещала о том, в каком шоке находится госпожа Морицкая из-за такого удара по репутации пансиона, а я не слушала её, пытаясь принять решение. И поняла одну главную вещь. Не прощу себе, если не вмешаюсь. И пусть придётся идти в пасть ко льву, но лучше это сделать и чем быстрее, тем лучше. Если не сделаю, всю жизнь буду мучиться, вспоминая о том, что могла как-то помочь и не помогла.

Я не давала себе возможности задуматься о том, что сейчас творю и как это мне аукнется ещё. Велела кучеру отвезти к дому господина ас Олиани, внутренне леденея от того, что делаю. Где-то там внутри я надеялась, что его не окажется дома или он откажется меня принять. Но надежды не оправдались, меня пригласили пройти, стоило только озвучить желание повидать хозяина дома слуге. На лицо я натянула леденейшую из леденейших своих масок, внутренне же дрожала как испуганный заяц.

— Госпожа графиня, — протянул Форух с издёвкой. — Какая честь для моего скромного дома. Что вы забыли здесь? — добавил он грубо.

— У меня есть информация, касающаяся Аси, — ответила я, гордо вздёрнув подбородок.

— И сколько вы за неё хотите, графиня? — только сейчас, когда мужчина пошевелился — встречал он меня стоя и опираясь рукой о стол — заметила, что хозяин дома пьян.

— Ничего не хочу. Ася моя подруга и я беспокоюсь за неё, — ответила дрогнувшим голосом, понимая, что приходить сегодня точно не стоило.

— Да вы что? — всплеснул руками и покачнулся Форух.

— Вы можете не верить, — сказала с досадой я, отметив про себя, что мне так и не предложили присесть. — Но это правда.

— А если меня не интересует информация о племяннице? — задал мне каверзный вопрос мужчина и кивнул на кресло напротив своего рабочего стола — принимал он меня в кабинете. — После того, что она выкинула в этот раз, роду уже нет никакого дела до её судьбы. Об этом вы подумали?

— А если она не виновата? — задала встречный вопрос, устраиваясь в кресле и стараясь не замечать заинтересованного взгляда мужчины, направленного на мои ноги в серых чулках.

— Вы так и не ответили на вопрос, — Форух посмотрел мне в глаза и усмехнулся. — Я жду.

— Если род откажется от неё, — содрогнулась, представив себе эту возможность. — Я попробую сделать что-нибудь для того, чтобы вытащить её из ловушки и помочь.

— Попросите своего жениха о помощи? — насмешливо спросил он, а я снова вздрогнула, уж слишком прозрачным намёком это прозвучало.

— У меня достаточно денежных средств, чтобы кого-нибудь нанять, — недовольно поджала губы, так и знала, что визит приятным не будет, но высказывать неудовольствие от поведения хозяина дома не стала.

— Хорошо, я готов быть нанятым, — нагло заявил мужчина и уставился на меня довольным взглядом. — Что вы готовы мне предложить, чтобы помочь подруге? Я же со своей стороны гарантирую вам, что постараюсь прикрыть Асину выходку от рода и сохраню за ней содержание, положенное моим отцом ей и её брату.

Не удержала маску невозмутимости и воскликнула возмущенно:

— Но вы её родственник! Вы и так должны быть заинтересованы в том, чтобы её найти до того, как репутация Аси будет окончательно испорчена! — я приподнялась в кресле, опираясь на подлокотники, и повысила голос. — А если с ней случится то же, что и с Адель?!

— Я не услышал ничего про цену, — хладнокровно прервал меня господин ас Олиани.

— Что вы хотите? — спросила упавшим голосом.

— Тебя! — сказал он, наслаждаясь моей растерянностью.

— Я… — дар речи пропал и не собирался находиться, слова не шли ни в голову, ни на язык. — Я…

— Молчание знак согласия, — заявил мужчина. — Мои условия таковы. Ты живёшь в моём доме до тех пор, пока мне не надоест. И это проживание начинается с настоящего момента. Ты не выйдешь отсюда, пока я не дам разрешение.

— Что на это скажет ваша жена? — дар речи вернулся, но не способность связно мыслить.

— Она не живёт в этом доме, — бросил он равнодушно. — Я жду обещанную информацию о племяннице моей жены.

— А если я не согласна на подобную цену? — вздёрнула подбородок, стараясь говорить спокойно и холодно. — У меня достанет денег, чтобы заплатить вам. Во сколько вы оцениваете свои услуги по поиску племянницы вашей, — выделила голосом последнее слово, — жены?

— Я уже озвучил цену и я уже получил оплату, вперёд, — спокойно объяснил мне Форух и уселся за стол. — Другая меня не устраивает. Возврата обратно нет, девочка. Я поступлю так, как посчитаю нужным. Раз ты сама пришла ко мне и попросила помощи… Ты её получишь, но и я сделаю то, что собирался. Ты облегчила мне работу. Впрочем, тебе ни к чему знать детали.

В кабинет, неожиданно для меня, явилась служанка и застыла, глядя на хозяина дома немигающим взглядом:

— Проводи гостью в её покои, — распорядился ас Олиани.

— Вы хотели знать, что там с Асей, — напомнила ему, не собираясь двигаться с места добровольно.

— Расскажешь, когда зайду к тебе позднее, — сказал мужчина, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

— Я не пойду, — прошептала непослушными губами, в отчаянии глядя на того, в чью пасть по глупости сунула голову.

— Хорошо, — как-то легко согласился Форух и поднялся с кресла.

Подошёл ко мне, качнулся, склонившись. Я отпрянула, втиснувшись в спинку кресла, в попытке избежать контакта. Мужчина на моё движение не обратил внимания, встал возле кресла так, чтобы было удобней и подхватил меня рывком на руки. Я даже пискнуть не успела, как меня понесли в сторону выхода из кабинета.

— Нет, — губы задрожали и слезы набежали на глаза. — Пожалуйста, не надо…

— За кого ты меня принимаешь? — он так легко перешёл на "ты", но мне было на это наплевать, слишком страшно стало.

Да так, что на время забыла, что у меня защитный артефакт имеется и моя магия при мне. Мужчина опустил меня на пол, окинул недобрым взглядом и сказал:

— Если не хочешь, чтобы нёс я, иди сама.

И я решила не спорить, вспомнив обо всех своих козырях и враз осушив слёзы. Вряд ли на стены этого дома ставил защиту кто-то из семьи венценосных особ. И это означает, что уйти, как бы меня ни охраняли, я смогу в любой момент. Так почему бы не подыграть хозяину и не усыпить его бдительность? До его прихода у меня будет время более тщательно проверить кольцо-артефакт, вдруг кроме защиты там что-нибудь ещё спрятано. А так же подготовить пути побега. Когда расскажу всё, что знаю про тайник и игры богатых мальчиков, можно будет и уйти. И остановить меня Форух не сможет. Он хоть и маг, но у меня силы больше. Есть вероятность, что стены дома чаровали несколько высокородных. Такой вариант возможен. Но и в этом случае тот же Форух уязвим передо мной. Если не он, так слуги. Лазеек для меня найдётся множество.

Успокаивала я себя так пару минут, а потом меня осенило. Мой родственник заказал меня именно этому человеку… И тот взялся, судя по его требованию остаться в доме. Если взялся, значит, знал как справиться с высокородной аристократкой. И я влипла в неприятности и очень крупные. Эта мысль заставила меня споткнуться на ровном месте и остановиться. Форух подогрел мои опасения, заявив:

— Не заставляй меня воздействовать на тебя. Поверь, это мне по силам, что бы такие высокородные выскочки как ты, по этому поводу ни думали. Тебе ещё предстоит знакомство с миром вне круга высших аристократов, — пояснил он мне насмешливо. — Не заставляй меня начинать его с демонстрации неожиданных возможностей.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — спросила его, так и продолжив стоять в коридоре.

— Запереть, — ответил мужчина спокойно. — Вы идёте, высокородная графиня? — спросил он с издёвкой.

Я ничего не ответила, глянула на него свысока и упрямо поджала губы.

— Твоё решение, — пожал мужчина плечами и перед глазами потемнело.

Когда зрение прояснилось, обнаружила, что нахожусь в незнакомой комнате в обществе служанки, которую видела в кабинете у Форуха. Девушка не отреагировала на моё обращение к ней, даже не посмотрела в мою сторону и сразу же вышла, стоило мне подать голос. И оставалось себе только пенять за глупость. Стоило ехать домой, а не сюда, и вызывать ас Олиани письмом. И почему эта гениальная идея не пришла мне в голову раньше?

Он начал пить ещё вчера вечером. Причин желания напиться в одиночку, он даже не старался искать. Все причины были ясны и уже давно. Был ли Форух удивлен тем, что девушка пришла к нему сама? Да, этот её поступок поразил его в самое сердце. В первый момент ему показалось, что возможная причина визита самый невероятный вариант из всех существующих и обрадовался. Потом верх взял здравый смысл и пришла мысль о том, что она решила действовать дерзко и перекупить саму себя у него, благо подсказку мужчина ей дал собственноручно. Ему было так интересно знать, как она поступит, когда уютный мирок всеобщего преклонения разрушится и мотивы родственника станут для неё прозрачны. Впрочем, ему уже много лет было любопытно, что скрывается под маской благовоспитанной и надменной аристократки. Для него было бы лучше, если бы там обнаружилась гнилая и самовлюблённая душонка, тогда Форух точно знал бы как поступить.

Но это её радение за судьбу невысокородной девушки стало для него неожиданностью. Очередным открытием, заставляющим впасть в отчаяние. Каждый раз, когда он старался подловить её на чём-нибудь не очень достойном, оказывалось, что намерения девушки чисты как слеза. И это заставляло сцеплять зубы крепче и язвить больше, скрывая истинные мысли от окружающих. Но барон Талор сумел что-то такое разглядеть, раз предложил свою племянницу для утех. И сколько же людей ещё могло видеть то, что Форух ас Олиани скрывал от окружающих уже не один год? Девять лет прошло с тех пор, как он впервые увидел высокородную выскочку, как он любил её называть. Она была ещё ребёнком, слепым ребёнком. Ребёнком-сиротой. Но спину держала прямо, а на совершенном уже тогда лице лежала печать высокомерного равнодушия. Его почему-то это сильно тогда задело, как и то, что она могла бы как-то протестовать против того, что её День рождения празднуется, хотя стоило бы и далее держать траур. Впрочем, праздник проходил в узком кругу. Попытка вывести ребёнка из себя не возымела успеха, высшая аристократка проигнорировала его язвительный комментарий, оставшись столь же сдержанной и благовоспитанной, что и раньше.

Его женили, когда ему было восемнадцать. Женат он был ровно два месяца, когда впервые увидел будущую графиню Талор. Сейчас ему двадцать семь, и он прекрасно понимаел — ничего не может связывать невысокородного, женатого богача с высшей аристократкой. Это становилось причиной приступов неконтролируемой ярости, которую он выплескивал на полигоне. Это становилось причиной всех саркастических высказываний в адрес графини. Это становилось причиной того, что он как сумасшедший фетишист собирал все мелочи, факты и возможности увидеться в копилку собственных воспоминаний. Девять лет прошло, а одержимость и не думала ослабевать.

Сегодня утром, с похмельной головой, Форух всё равно помчался в гости к Талорам, не мог отказать себе в удовольствии увидеть девушку снова и прямо с утра. Благо барон сам прислал ему письмо-приглашение. А узнав последние новости из первых уст — информаторам он по возвращению домой устроил несправедливый разнос, сам же запретил кого-либо пускать вчера вечером — продолжил пить в одиночку. Рядом с официальным женихом графини у него не было никаких шансов. Мужчина начал ненавидеть виконта сразу же, как только узнал о существовании пункта в завещании. И если когда-то такая внезапно вспыхнувшая ненависть его самого удивляла, сейчас, давно проанализировав все причины своего поведения, он понимал почему и отчего это так.

Сейчас Форух сидел у себя в кабинете и собирался с силами. Отнести девушку в готовившиеся для почётной пленницы покои — самое лёгкое, как оказалось. А вот заставить себя уйти после того, как появилась возможность прикоснуться к белым волосам, прижаться к ним щекой и сидеть так бесконечно долго… Задача почти невыполнимая, но он справился. Дальше следовало вернуться в комнату, как только девушка придёт в себя и поговорить по душам. Узнать, наконец, что там с племянницей жены приключилось такого, что будущая графиня Талор, зная, что он имеет отношение к тому, что её собираются убить, решилась к нему прийти.

Он не собирался действовать так быстро, похищение ещё только готовилось. И будучи в трезвом уме, точно не стал бы так спешить. Но алкоголь, как и ярость от того, что свадьба состоится очень скоро, сыграли с ним злую шутку. Следовало срочно протрезветь и отдавать приказы, чтобы запустить механизм. Исчезновение графини должно выглядеть естественным. Надо выпустить на волю фантом, надо передать приказ отряду… Много чего надо, а он так и продолжал сидеть и релаксировать, вопреки всему радуясь тому, что добыча, наконец, в руках. Рядом, в шаговой доступности и деться ей некуда.

Глава 5

Клетка

Ничто не мешало мне двигаться. Руки были свободны и чувствовала я себя довольно бодро. Только боялась очень сильно. Хорошего от господина ас Олиани я не ждала и искала способы как можно дороже продать свою честь. А в том, что пленитель будет на неё покушаться, даже не сомневалась. Защитный амулет хорошо, но следовало поискать и защиту попроще. Сложно верить в магическую мощь, когда меня так легко обездвижили. Я старалась не думать о том, как это деловому партнёру дяди удалось сделать, но мысли снова и снова возвращались к этой загадке. Как этому человеку удалось обойти защиту? Правда в тот момент, не ожидая подвоха, сама я не защищалась. Возможно, дело в том, что меня так и не научили действовать на рефлексах? Мой преподаватель магии учил меня азам и плетениям, но долгих отработок одного и того же не любил. В этом мой прокол? Или Форух прав и не обязательно родиться в семье высших аристократов для того, чтобы иметь достаточно силы?

Я поднялась с кровати и обошла комнату по периметру, знакомясь с временным местом пребывания. Знала одно, обязательно сделаю всё, что возможно, чтобы сбежать. Поэтому не стала терять времени даром. Из этой комнаты имелся выход и даже не один. Дверь справа от кровати вела в подобие кабинета. Пустые полки, рабочий стол и удобное кресло. Это всё мне? А зачем, если после всего предполагается отправить меня в расход? Для целей Форуха достаточно и комнаты с кроватью, как бы это грубо ни звучало. Ещё больше меня удивил выход из кабинета в подобие гостиной, в которой располагались рояль, диван, пара кресел и несколько удобных пуфиков. Столик у окна привлёк моё внимание к одному из возможных выходов из ситуации.

Выглянула в окошко и разочарованно поморщилась, оно выходило во внутренний двор дома. Створки не открывались, а на самом оконном проёме, с внешней стороны, висела вязь мощного и незнакомого мне заклинания. Нити силы переливались яркими огоньками и словно подмигивали мне насмешливо. Этот орешек можно попробовать раскусить, но потребуется время. Следовало ожидать, что такую ошибку как окно без защиты, Форух делать не станет. Обследовала комнаты далее. Купальня, уборная… И никакой возможности открыть двери, ведущие явно в коридор. Комнаты выглядели убранными богато, со вкусом, мне даже понравилось бы, если бы не то, что это теперь моя тюрьма. Только пусто как-то, неуютно из-за отсутствия деталей и мелочей, придающих комнатам обжитой вид. Не успели подготовить или не посчитали нужным? Точного ответа я не знала.

— Вы здесь, графиня, — учтиво и холодно было сказано знакомым голосом у меня за спиной.

Я оторвалась от созерцания дверной ручки и размышлений на тему, что и как сделать, чтобы взломать защиту на двери и вздрогнула. Повернуться не решилась, снова стало страшно. Не ожидала я появления хозяина дома так быстро. Не успела продумать линию защиты.

— Что ж вы поникли вся, графиня? — спросил меня спокойно, без обычной издёвки господин ас Олиани. — Не рады меня видеть? Я уйду скоро, не переживайте. Но прежде нам с вами необходимо поговорить. Об Асе. Вы обещали рассказать. Я жду. Пройдёмте в гостиную, нам там с вами будет удобнее.

Мысленно порадовалась тому, что не в спальню пригласил и, опасливо кося глазом, повернулась к тюремщику лицом. Он же уже шёл по направлению к гостиной и я последовала за ним, стараясь держаться на расстоянии. Мой тюремщик никак не прокомментировал то, что я села как можно дальше от него, просто смотрел на меня непроницаемым тёмным взглядом и ждал.

— Ну? — не выдержал он.

Опустила взгляд на руки, которые сложила на коленях и поведала всю историю с тайником.

— А вы не придумываете? — спросил меня недоверчиво Форух и даже наклонился в кресле вперёд, вглядываясь в моё лицо.

— Зачем мне это? — спросила холодно, бросив смурной взгляд в его сторону. — И вам ли не знать, как мужчины любят соревноваться друг с другом.

— Да вы знаток мужчин, как я посмотрю, графиня! — как-то совсем недобро воскликнул ас Олиани и обжог меня злым взором.

— Не такой я и знаток, — вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Если сунулась к вам в гости, — добавила после небольшой паузы.

— Хорошо, будем исходить из того, что вы сказали мне правду, — мужчина снова перешёл на "вы" и я не знала, радоваться этому или нет. — Предполагаете, что Ася исчезла из-за этого?

— Напомню, по словам Аси, в тайнике были средства воздействующие на психику и не только, — я продолжала смотреть на серую для меня гардину, и старалась держать лицо. — Её могли заманить в ловушку. Вы слышали про историю Адель?

— Скандал в семье высших аристократов два года назад. Помню. При чём здесь эта история? — спросил осторожно Форух.

— Адель ничего не помнила о том, что с ней случилось и почему она вдруг забеременела, — последнее слово я выговорила с трудом, запинаясь, не привыкла говорить о подобных вещах с мужчинами. — Ей так и не поверили, и не стали ничего проверять. Думаю, если бы семья, вместо того, чтобы обвинять блудную дочь и отрекаться от неё, наняла магов, вскрылось бы много интересных подробностей. Но история закончилась ещё до того, как светлая мысль о привлечении магов посетила головы родителей Адели. Она покончила с собой. Впрочем, это вам, думаю, известно.

— Знаете, вам в очередной раз удалось удивить меня, графиня, — мужчина вздохнул и поднялся с кресла. — Я проверю эти сведения и наведу свои справки. Если это правда, кому-то очень сильно не поздоровится.

— Что будет со мной? — задала наиважнейший на данный момент вопрос. — Вы понимаете, что моё исчезновение не останется незамеченным? — не стала уточнять, что мой экипаж у дверей дома господина ас Олиани, привлечёт внимание и наведёт на след.

— Я позаботился об этом, — ответил он спокойно. — Ваш кучер сейчас везёт вас на прогулку по загородному парку, где вы изредка бываете. Нападение неизвестных личностей и вас увезут в неизвестном направлении…

— От фантома останутся следы, — не выдержала и ляпнула, не подумав. Зачем давать моему похитителю наводки на возможные ошибки, которые приведут к моему спасению? — Мой жених легко поймёт, что нападение в парке инсценировка.

— Ваш жених, дорогая, не будет вас искать, — выражение лица молодого мужчины стало до нельзя ледяным, при упоминании Солерса. — Информация из очень надёжного источника. Можно сказать, из первых рук. Хотя нет, всё-таки будет… Но, вы вряд ли сами будете рады, если найдёт.

— Я не верю вам! — вскочила с места, маска невозмутимости и спокойствия слетела, будто её и не было. — Не верю! Вы лжёте! Он один протянул мне руку помощи, когда другим дела не было!

Вернуться с небес в мир реальности помогло явление информатора, который памятуя про утренний разнос, решил доложить о важных новостях во что бы то ни стало. Снова и снова вникая в детали, Форух не мог удержаться от идиотской улыбки. Новость подняла ему настроение и задала вектор движения вперёд. Хмель мужчина убрал заклинанием, готовый даже заплатить за это головной болью. Пусть и могла она помешать при разговоре с пленницей. Долго думал как преподнести девушки информацию и решил пока отложить этот козырь до лучших времён. Успеется ещё.

Но когда пленница заявила о том, что жених её спасёт, удержаться не получилось. Слова вылетели прежде, чем Форух успел захлопнуть рот. Реакция графини мужчину расстроила. Девушка так горячо защищала жениха, что от хорошего настроения не осталось ни следа. И ас Олиани просто молча вынул из кармана чёрных брюк кристалл с записью разговора, подошёл к пленнице, молча вложил его ей в стиснутую ладонь и вышел из комнаты. И всю дорогу до кабинета пенял себе, что зачем-то прихватил запись с собой. Близость добычи, по-видимому, так вскружила ему голову, что он потерял всякую осторожность. А вот лишить надежды пленницу, упомянув о том, что учёл и возможность расследования и поисков богатой наследницы, стоило.

Я стояла и смотрела вслед хозяину дома, стиснув кулаки и сдерживая слёзы. И только когда поднесла ладонь к глазам, собираясь смахнуть слезинку с ресниц, поняла что мне мешает это сделать какой-то предмет. Раскрыла пальцы и уставилась непонимающим взглядом на вещь, находящуюся у меня в руке. Первым порывом было отбросить от себя, но я сдержалась. Вторым порывом было отложить в сторону и из вредности не слушать.

Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Присела обратно в кресло и застыла глядя на записывающий кристалл у себя в руке. Он отбрасывал зеленоватые блики, показывая, что не пуст, но и не заполнен полностью. Вертела его минут десять так и эдак, прежде чем решилась коснуться пальцем и включить. Голос дяди был легко узнаваем, как и голос Солерса. Они беседовали на вполне деловые темы и обсуждали сумму, которую готов виконт заплатить моему родственнику за то, что тот отложит моё исчезновение на время.

— Я хочу насладиться обществом вашей племянницы ещё какое-то время. Таких совершенных девочек в моей постели ещё не было, — таким насмешливо-тягучим тоном со мной виконт никогда не разговаривал. — Как только я наиграюсь, у вас будет возможность убрать её, как вы и намеревались.

— Я люблю свою племянницу и мне не нравятся ваши грязные намёки, — поверила бы в искренность возмущения дяди, не слышь ранее его разговор с Форухом.

— У меня свои источники информации, и вместо того, чтобы брать вас в долю, после получения наследства, я могу передать эти сведения куда следует, — заметил лениво виконт Уффат. — И убрать супругу сам.

— Убирайтесь из моего дома, — процедил сквозь зубы барон Талор.

— Пять процентов от наследства, — наглость виконта меня бы восхитила, не дели он деньги, в права владения которыми я ещё даже не вступила. — Или тюрьма, доказательства есть. Да и подделать их при необходимости не проблема. С моими-то возможностями. Надо будет только решить, что вам больше нравится. Смерть через повешение или отсечение головы. Выбирайте.

— Вам всё равно не удастся ничего доказать. И не только доказать. Получить деньги вы не успеете. Сроки стоят короткие, — сдался барон, наконец.

— Короткие? — переспросил виконт и тут же исправился. — Это ваши проблемы и я не хочу в них вникать. А со сроками я всё решу. Месяц подойдёт?

— Деньги вперёд. Двадцать процентов меня устроят, — заявил мой родственник.

— Договорились, — виконт не стал торговаться и в его голосе мне почудилась злорадная усмешка. — С вами приятно иметь дело, барон.

— А с вами не очень, виконт, — не остался в долгу мой дядя.

— Да, кстати, наш с вами разговор записан и доказательства всплывут в случае моей смерти. Мои родственники постараются испортить вам жизнь, при моей скоропостижной кончине. Об этом я позаботился, как и о том, чтобы кое-какие бумаги о спонсировании "Не спокойного дела" попали куда нужно, если вдруг что-то пойдёт не так. Надеюсь, это удержит вас от опрометчивых поступков.

Прощаться с ним и отвечать барон не стал. Или же просто запись на этом обрывалась, потому что после того, как услышала звуки отодвигаемой мебели, более не было произнесено ни слова. Тишина и больше ничего. Я вертела сыгравший свою роль кристалл в руках и смотрела невидящим взглядом на диван напротив. Постепенно я погружалась в пучину отчаяния. Господин ас Олиани прав, вряд ли мне теперь захочется, чтобы виконт Уффат меня нашёл. И почему Его Величество не дал разрешение на брак своему сыну? Возможно, именно он — меньшее из зол. И правда ли всё то, что записано на кристалл? А если эту запись подделали? Как проверить? Только всё это так звучало… Этот срок в месяц. Голос дяди, явно задумавшего каверзу для виконта. Виконт, сумевший дядю обвести вокруг пальца. То-то барон побледнел, когда услышал про указ. Не верил, что Солерсу удастся провернуть дело с свадьбой и наследством так быстро? Думал забрать деньги, который потребовал вперёд и сделать так, как и собирался ранее? А если?.. Если Солерс играл роль перед дядей, чтобы дать мне возможность спокойно дожить до свадьбы? Если он всё-таки благороден и готов мне был помочь? Ответов на эти вопросы нет, а так хотелось бы знать всё точно… И как-то теперь сложно верилось в бескорыстную помощь моего жениха, как и в любовь с первого взгляда, о которой он распинался недавно.

Я попала в ситуацию, когда просто не знала кому и чему верить. Оставалось надеяться только на себя. Спасибо господину ас Олиани, этот его ход с записью, помог мне успокоиться и взять себя в руки, а так же понять, что следует думать, думать, думать и искать выходы из положения. И оказавшись на свободе, забыть о многих понятиях, которые я ранее считала непреложно верными. Например, о любви, или вере в хорошее, или вере в людей, или… Этих или было много. Для того, чтобы бороться с попавшимися мне на жизненном пути зубастыми крокодилами, следовало самой обзавестись такими же зубами. Но прежде нужно выбраться на свободу. А вот после можно будет и поразмышлять над тем, как и кому отомстить. Ранее переживала о потере чести… Но что честь по сравнению с жизнью и возможностью прищемить врагам хвост?

Встряхнулась, сбрасывая с себя наваждение. Не хочу уподобляться всем этим людям и идти к цели не считаясь со средствами. Но иначе не выжить, иначе не выиграть эту гонку. Готова ли я поступиться всеми своими принципами, чтобы выбраться из передряги? Что сказали бы мои высокородные предки, узнай о чём я сейчас думаю? И так ли важно то, что они подумали бы? Как решиться?

Дядя намекал, что Форух ас Олиани заинтересован во мне как в женщине… И то, что мой тюремщик сразу не собирается меня убить, очевидно. Не стал бы открывать мне глаза, не стал бы разговаривать, не стал бы селить в отдельных апартаментах, если бы было иначе. Значит, это правда, я нравлюсь ему. Могу ли я использовать это против него? Смогу ли сыграть с ним в эту игру? Смогу ли быть кокетливой и очаровательной, но при этому удержать мужчину на расстоянии? Мне нельзя будет поддаваться и сдаваться. Как только он получит то, что желает, потеряет интерес и повод для сохранения моей жизни. Как сбалансировать на грани? Как обмануть человека с гораздо большим жизненным опытом, чем мой? Если я сразу буду проявлять симпатию к нему, не поверит. Слишком резким будет переход. Но использовать его интерес ко мне придётся, если хочу выжить.

Этим вечером господина ас Олиани я более не видела. Хозяин дома не появлялся и меня понемногу отпускал страх. Чем больше я приходила в себя, тем больше думала о том, что идея с завлечением тюремщика в сети, очень даже правильная. И весь вечер и большую часть ночи перебирала в уме все возможные способы, которые могли бы поспособствовать достижению цели. И с грустью подвела итог к утру бессонной ночи — багаж подобных знаний у меня слишком мал. О чисто физиологической стороне взаимоотношений мужчины и женщины я знала. Уроки полового воспитания в деликатной форме проводились в пансионе, и учебник на эту тему я читала. Но вот всё остальное… Только из разговоров пансионерок, и те передавались шёпотом, и из общения в свете, которого у меня кот наплакал. Поддержать светский разговор и лёгкий флирт мне по плечу. А вот всё остальное, что выходило за пределы. Давеча господин ас Олиани смотрел на мои ноги. Это что-то значило? Скорее всего да… И как это использовать?

Утром, не смотря на все эти суматошные мысли и страх заснуть, и остаться беззащитной, меня сморило. Проснулась я нескоро и обнаружила рядом с кроватью поднос с едой. Слуг в округе не наблюдалось. Проигнорировав поднос, хоть и проголодалась, поднялась с кровати и прошлась босиком по роскошному, мягкому ковру. Непривычное ощущение. Как-то ранее всё в домашней обуви или в чулках ходить приходилось. Провела пальчиками ног по ворсу ковра, и ещё раз, и ещё раз, и… Несколько увлеклась.

— Вы проснулись? — мужской голос вывел меня из состояния задумчивости.

Первым желанием было прыгнуть обратно в кровать и спрятаться за балдахином, или под одеялом. Сдержалась с трудом, памятуя о том, чего надумала ночью. Осталась на месте, чувствуя как потряхивает от волнения и кончики пальцев холодеют.

— Я не одета, — ответила всё-таки дрогнувшим голосом и гордо задрала подбородок, не собираясь сразу же, резко, без перехода, менять привычное поведение.

— Вижу, — заметил хозяин дома и вышел из спальни в соседний кабинет. — Одевайтесь, я подожду.

Ещё вчера провела ревизию в шкафах и нашла всё необходимое для того, чтобы выглядеть прилично. Но сегодня так и не решилась надеть ни одно из платьев, висевших там. Предпочла помявшийся и не свежий наряд пансионерки и серые чулки. Если господин ас Олиани вчера разглядывал мои ноги в них, слишком пристально и невоспитанно на мой вкус, значит и сегодня ему серый цвет моей одежды не помешает.

Переодеваться было страшновато, когда в соседней комнате расположился мужчина. Следовало ещё умыться и вообще освежиться после сна, но я решила не заставлять ждать хозяина дома. Волосы, подумав, оставила распущенными — так на людях я не ходила никогда ранее. И повод есть, я же высшая аристократка в его понимании, не могу ничего сама и без помощи горничной. И волосы вон заплести, тоже не могу. Правда, шито белыми нитками, одеться же получилось… Но платье без сложных застёжек, вполне объяснимо, как я не запуталась и облачилась. И да, этим же, моим невежеством в самостоятельном обслуживании, можно объяснить и то, что не стала надевать наряды из шкафа.

Вышла в кабинет к визитёру, стараясь не сильно трястись и не смотреть на хозяина дома. Сесть в кресло так, чтобы платье чуточку и при этом естественно задралось… Никогда не думала, что это так сложно. Не знаю, удалось ли в полной мере проделать это на отлично. На Форуха я так и не смотрела, не в силах поднять взгляд на него, при таких-то планах и мыслях в голове.

— Я думал, вы уже давно не спите, — в качестве оправдания того, что завалился ко мне в спальню, сказал ас Олиани.

— Не спалось, заснула поздно, — ответила учтиво и спокойно, пряча бурю в душе, и подняла, всё-таки, взгляд на собеседника.

Следовало понять, как он реагирует на то, что я делаю и говорю. А без контроля и при разглядывании рисунка на ковре, этого не узнаешь. Усилие пришлось делать просто не подъёмно огромное. Но я справилась. И разочарованно зашипела про себя. Хозяин дома выглядел спокойным, уравновешенным и равнодушным. Он смотрел на меня непроницаемым взглядом и никак не показывал, что заметил мои манёвры.

— Тогда я не задержу вас надолго, — сказал он мне. — Зашёл я потому, что посчитал нужным сообщить вам, графиня… — мужчина замолчал, что-то обдумывая про себя. Потом тяжело вздохнул и сказал: — Асю нашли. Она не помнит ничего о том, где была, что с ней было, и почему ушла ночью из пансиона.

— Она пострадала? — сглотнула, чувствуя, что впадаю в отчаяние от того, что помочь так и не удалось и жертва оказалась напрасной.

— Врачи проверяют её состояние. Слово я сдержу, у Аси не будет проблем с семьёй, легенда уже готова. И о замужестве я её позабочусь так, чтобы проблем не было. Можете не переживать о судьбе моей племянницы, графиня, — "порадовал" меня ас Олиани.

— Добрались они всё-таки до неё. Сколько баллов, интересно, засчитали? — горько скривила губы, думая о своём и как-то подзабыв о том, что собиралась играть с интересом ко мне хозяина дома.

— Какие баллы? — тут же насторожился мужчина.

— Я не рассказывала? — вздохнула и принялась теребить подол платья. — Понимаете, Ася говорила, что за каждую девушку назначена стоимость, в баллах. Я, например, оценена в десять. А про себя Ася не сказала…

— В десять, говоришь? — прошипел господин ас Олиани и расстегнул верхнюю пуговицу чёрной рубашки, снова переходя на "ты". — Что ещё ты мне забыла сообщить?

Поражённая прозвучавшей в его голосе яростью, я только хлопала глазами, не в силах произнести ни слова. Наблюдала за тем, как стремительно хозяин дома вскакивает с кресла и начинает кружить по комнате, как загнанный в клетку зверь, и молчала.

— А разве это важно? — наконец отмерла я и нашлась с ответным вопросом.

— Может быть, — Форух вроде бы немного успокоился и перестал беситься, вернулся в кресло и расслабленно в нём замер. — Я подумаю, как испортить игру высокородным выскочкам.

— Прежде надо узнать, кто скрывается за всем этим, — подал голос мой здравый смысл, и тут же скрылся, потому что я добавила. — Узнать это можно очень легко.

— Да? Высокородная графиня придумала что-то умное? — язвительно спросил меня мужчина.

— Они оценили меня в наивысший балл… — замолчала я, удивлённая тем, как быстро поменялось выражение лица ас Олиани со спокойного, на яростное при моих словах. — Если я послужу приманкой… Их тайное общество не устоит перед соблазном.

— Нет! — это слово хозяин дома практически прорычал. — Даже не думайте об этом, высокородная графиня. У меня есть свои каналы и я найду способы доставить мальчикам неприятности.

— Вы правы, без вашего содействия у меня ничего не получится, — энтузиазм увял, толком и не успев расцвести. — Я всё ещё взаперти и руки у меня связаны.

— Вот и хорошо, что это так, — глянул на меня тяжелым взглядом мужчина и поднялся с кресла снова. — У меня сегодня много дел, позднее я загляну к вам.

— А чем мне прикажете заниматься? — почувствовала, что начинаю злиться.

— Примерить новые наряды, — разозлил он меня ещё больше.

— Думаете, у меня на это целый день уйдёт и ночь? — язвительно отозвалась, забыв как-то про воспитание.

Вести себя с этим чудовищем воспитанно? Соблюдать нормы приличий? А толк? Я пленница, которой не грозит выйти из этой тюрьмы живой.

— Вам доставят книги из библиотеки, принадлежности для вышивания, и… — мужчина помялся и сказал. — Вы можете заниматься пением. Рояль у вас есть.

— Певчие птицы в клетках не поют, — усмехнулась я горько. — Вы разве не знаете эту прописную истину, господин ас Олиани? Пленить талант недостаточно.

— А что нужно ещё? — спросил с любопытством хозяин дома, явно передумав уходить.

— Не неволя, это точно, — сказала я и тоже поднялась с кресла. — Если вы не против, я хотела бы всё-таки привести себя в порядок полностью.

— Вы снова удивляете меня, графиня, — взял он мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Вы лгали, когда говорили, что умерли в аварии. Сегодня вы живее всех живых.

— Возможно, просто воскресла к жизни? — улыбнулась бледно, поражённая тем, что он запомнил сказанные мной слова.

— И что послужило причиной? — вкрадчиво спросил меня господин ас Олиани, продолжая держать мою руку в своей.

— Желание выбраться на свободу из клетки. Расправить крылья и полететь, — ответила честно, как есть.

Мужчина заледенел при этих словах, выпустил мою руку, поклонился и вышел из кабинета. И вот как его понять? Почему он то бесится, то обижается? Мне не хватало информации, чтобы делать выводы, а, значит, действовать следовало осторожно и готовить побег, не только обрабатывая хозяина дома, но и придумывая другие пути решения проблемы.

Глава 6

Соблазнительница

В голове у Форуха ас Олиани существовал немаленький такой список тех, кто когда-либо переходил ему или роду дорогу. Но там были имена не только тех, кто насолил лично ему или его родственникам. Значились в этом списке личности, имеющие отношение и к Леноре Талор. Сегодня список пополнился на целую группу пока ещё не известных ему людей. Молодой мужчина впадал в неконтролируемую ярость при мысли о том, что девушку выставили в ряду ценных трофеев какие-то высокородные выскочки, которых он и так не любил по определению. Разобраться с этим тайным обществом Форух собирался радикально и собственноручно. Как и с бароном Талор. Он вёл-то дела с родственником Леноры только потому, что так у него был доступ в дом. Особой выгоды для себя в партнёрстве с дядей девушки он не видел. Она была, но точно не такая, чтобы держаться за эти деловые отношения.

Форух, только услышав предложение барона продать племянницу, тут же всё решил. Единственное, стоило подождать того момента, когда девушке исполниться двадцать. Если убрать её опекуна, то опекуншей станет супруга барона. О взаимоотношениях графини и баронессы Талор ас Олиани всё знал, и понимал, Леноре придётся не очень весело, если опекуншей станет баронесса. А убирать сразу двоих… Слишком подозрительно. Да и как отнесётся к девушке назначенный королём опекун? Форух обдумывал эту проблему со всех сторон. Крутил так и эдак и каждый раз вынужден был признать, торопиться не следует. Правда, предъявить как доказательство труп придётся скоро, не позднее чем через месяц. И сработать следует тонко, изящно, так, чтобы заинтересованные лица ничего не заподозрили.

Но в данный момент он бесился, не в состоянии заниматься делами. Хотелось рвать и метать, а так же крушить всё вокруг. И злился сильнее всего от того, что понимал, пленница права по всем статьям. И тайное общество выявить было бы легче, стань она приманкой. И то, что плен её не радует… Это всё понималось умом, а вот что-то внутри переворачивалось, стоило только подумать о том, чтобы отпустить певчую птицу на волю и дать ей возможность поступить так, как она считает нужным. Следовало признать, что из-за того, что добыча теперь так близко, одержимость только усилилась.

Девушка даже не подозревала, на какой тонкой грани он сегодня держался в её присутствии. Не рассказывать же ей о том, что как только ему доложили, что пленница, наконец, уснула, он тут же явился в её спальню. И что сидел несколько часов, пока она спала, рядом и перебирал пряди светлых волос. А потом долго наблюдал за тем, как она ходит босиком по ковру и тихо сходил с ума, от желания быть этим самым ковром… Иногда он чувствовал себя свихнувшимся недоумком. Но бороться с этим безумием уже давно перестал. Знал, бесполезно. Благоразумия хватало ровно до тех пор, пока не начиналась ломка как у наркомана без дозы. Несколько дней без неё и он срывался с места и мчался по срочному делу к её дяде. А сейчас, когда дорвался до наркотика, совсем обезумел. Ему всё время было мало. Хотелось больше и больше, и больше. Умел бы бояться, давно бы сам от себя сбежал от страха.

Следующим в списке не жильцов значился виконт Уффат. С ним так просто как с бароном нельзя было обойтись. Фигура значимая, водит дружбу с самим королём. Смерть такого человека без внимания Его Величество не оставит. Но и тут были варианты. И не таких людей убирали. Пока план по устранению соперника был только в разработке, но это не означало, что виконту не стоило беспокоиться. Свести с ним счёты Форух собирался при любом раскладе, спасти виконта уже ничего не могло. Как и самого господина ас Олиани. Ещё когда он только начал готовить покои для пленницы, надеялся, будет рядом, удастся получить всё о чём мечталось и грезилось бессонными ночами и удастся справиться с одержимостью и безумием. Пленница вот она, рядом. Действуй, не хочу. Но всё стало только хуже. Появился новый бзик, не взять самому, а получить подарок из её рук… Её саму, перевязанную подарочной ленточкой и желающую его до безумия так же, как и он её. Вот и трясся он пока над ней, чтобы не отпугнуть и боялся только одного, что терпения надолго не хватит.

Эта книга была среди тех, что мне принесли почти сразу после того, как хозяин дома ушёл. Слуги расставили их по полкам, а я после проинспектировала. Но именно в тот день на книжку внимания на обратила. Вся ушла в обдумывание того как вырваться из плена. Планы придумывались один безумнее другого. И все невыполнимые. Был даже такой. Заманить Форуха на ужин, угостить его снотворным, а далее обыскать, найти магические ключи и выбраться на волю. Не хватало наиважнейшего компонента — снотворного. И раздобыть негде. Часть дня я изучала колечко-подарок. Защита, но слабенькая. Задаваться вопросом почему, не пришлось. Ответ на него всё ещё был у меня, в виде записывающего кристалла. Всё предусмотрел мой жених, кроме того, что Форух не захочет убивать меня сразу. И того, что я так быстро буду выведена из игры.

Додумалась я до того, что решила примерить всё-таки какой-нибудь из нарядов в шкафу. Прежде, правда, долго перебирала платья, рубашки и брюки. Везде ткань новая, явно ненадёванное предоставили в пользование. Пришлось повозиться прежде чем удалось выбрать наряд вроде бы и скромный, но подчёркивающий фигуру и цвет кожи, и настроение. Чёрная юбка в пол, и молочно-белая блузка под горло. Выглядело бы очень строго, не будь ткань блузки так тонка. Кружева на стратегически-важных местах делали этот факт не таким вопиющим нарушением общепринятых правил. Но вместе с подчёркнутой высоким поясом юбки талией, и собранными в причёску волосами, эффект получался строго-искушающий. Так мне казалось, по крайней мере. Служанка, выделенная мне господином ас Олиани, та самая которую я видела ещё у него в кабинете, оказалась особой неразговорчивой и мрачной. Но дело своё знала и появилась сразу же, как только я вытащила первое платье для примерки из шкафа. Такое быстрое её явление заставило задуматься. Получалось, что за мной наблюдали. Форуху недостаточно было меня посадить под замок, он ещё и шпионов ко мне приставил. Сделав это открытие, переодевалась при помощи горничной в ванной комнате, в надежде, что хоть здесь-то никто подсматривать не будет.

А как переоделась, вспомнила о том, как меняла платье пансионерки на ночную рубашку в первую ночь своего пребывания здесь. И покраснела. Если те, кто за мной наблюдают мужчины… Я же помру со стыда, но прежде сделаю что-нибудь плохое тюремщику. Вот только приготовилась, как мне показалось, я зря. Сидела в гостиной и размышляла о путях побега битый час, а хозяин дома как сквозь землю провалился. А у меня чесались пальцы засесть за рояль и спеть что-нибудь, горло размять. Благо в одиночестве находилась. Почти в одиночестве, если не считать скрытое наблюдение за мной. Но памятуя о том, что сказала Форуху ранее, про то, что певчие птицы в клетках не поют, решила держаться ранее выбранной линии. В результате пошла на компромисс с самой собой, села за рояль, прошлась пальцами по клавишам, пробуя звук… Сыграть медленный вальс, это не спеть, так успокаивала себя минут через пять. Инструмент здесь стоял замечательный. Звук чистый, яркий разливающийся по помещению. Играть одно удовольствие.

Взгляд я почувствовала затылком, но поворачиваться не спешила. Так и сидела, любовно перебирая клавиши. Потом закрыла крышку рояля, ласкающим движением скользнула пальцами по полированной поверхности и сказала в пустоту:

— Отличный инструмент.

— Всё для вашего удобства, графиня, — отозвался хозяин дома с непередаваемой иронией.

— Вы тщательно подготовились, — встала из-за рояля и повернулась к визитёру. — Зачем всё это? — обвела рукой комнату.

— Чтобы вы не скучали, будучи у меня в гостях, — господин ас Олиани как всегда был облачён в чёрное и сейчас поправлял манжету строгой рубашки и не смотрел в мою сторону.

— Так это так теперь называется? — приподняла брови демонстрируя вежливое недоумение.

— Что это? — задал каверзный вопрос хозяин дома и поднял, наконец, на меня взгляд.

— За мной наблюдают мужчины или женщины? — ушла от ответа, задав не менее каверзный вопрос.

— Браво, графиня. Вы меня уели, — мужчина подошёл ко мне ближе, глаза его подозрительно блестели и я даже успела чуточку испугаться этого блеска. — Спите спокойно, наблюдатели — женщины.

— Это хорошо, — поведала я ему, пытаясь затолкать собственный страх куда-нибудь далеко, на задворки сознания, чтобы не мешал играть в кокетство. — Тогда, может, мне и понравится у вас в гостях.

— Вы заигрываете со мной, графиня? — поражённо спросил меня Форух и отступил от меня на шаг, внимательно разглядывая тёмными глазами.

— Возможность выходить в свет и флиртовать там, вы у меня отняли, — поведала ему уверенным тоном, при этом той уверенности не чувствуя. — Приходится восполнять потребность в флирте с вами.

— Вы так любите флиртовать? — вкрадчиво поинтересовался он и в комнате тут же повысился градус напряжения.

Эту давящую атмосферу я почувствовала всей кожей и испугалась ещё больше. Как-то в таком разговоре стали бросаться в глаза те мелочи, которые я раньше не замечала. Широкие плечи, элегантность одежды, красивый разрез тёмных глаз и блеск чёрных, как смоль, волос собеседника. По крайней мере виделись они мне такими. И почему эту вот хищную красоту мужчины я ранее не замечала? Не иначе слепа была и слишком предубеждена против него.

— А разве способность к флирту не заложена в каждой девушке с рождения? — не стала теряться и долго думать над ответом.

— Ранее я не замечал за вами любви к подобному времяпровождению, — сказал Форух и атмосфера стала чуть легче.

— Вы наблюдали за мной? — не стала сдавать позиции и ответила вопросом. — Откуда такие точные сведения?

— Разведка доложила, — скупо улыбнулся одними кончиками губ мужчина и спросил. — Присядем? Скоро подадут ужин, и я хотел бы, чтобы вы составили мне компанию за столом.

— Не понимаю ваших целей, господин ас Олиани, — не стала садиться, так и осталась стоять возле рояля, опираясь на него рукой. — Зачем все эти ужины, церемонии и прочее?.. Я знаю, что барон Талор сделал заказ на меня и именно вам.

— Я в курсе, — невозмутимо ответил Форух и присел на диван.

— В курсе чего именно? Того, что барон сделал заказ или того, что я знаю об этом? — нахмурилась, снова злясь.

— Присядьте, графиня, — ас Олиани как-то посерьёзнел и я подчинилась. Устроилась на стуле у рояля и уставилась на собеседника. — Давайте договоримся так. Ответы на эти вопросы я оставлю при себе. Незачем вам забивать голову такими вещами. В этом доме вы в безопасности, это всё, что вам следует знать. Постарайтесь просто отдохнуть и запастись терпением. Просьба последовать этим советам, это в ваших же интересах.

Вот и пококетничала, сама не заметила как вернулась к обычной маске высокомерной гордячки. Такими темпами я нескоро отсюда выберусь.

— А у меня есть выбор? — спросила равнодушно.

— Нет, — не стал морочить мне голову мужчина. — Так вы мне и не ответили, вы не против поужинать в моём обществе?

— Вы сами сказали, выбора нет. К чему тогда этот вопрос? — пожала плечами, сама при этом думая о том, что хозяин дома явно своим "я в курсе" дал понять — знал о том, что знала я.

— Если вам неприятно моё общество, я просто не буду приходить, — ответил господин ас Олиани.

Говорить ему, что это не в моих интересах, раз уж я решилась прокладывать дорогу на свободу через него, не стала. Правда часть сознания настаивала на том, чтобы я сказала, что видеть его не хочу. Но не было у меня уверенности, что послушается и оставит выбор и в этом вопросе. Мало ли что он сказал сейчас? Я не знаю, что у него там в голове происходит и как лучше поступить, чтобы не ошибиться.

— Оставайтесь, — сказала с безразличием и поднялась. — Куда подадут ужин?

— В ваши покои, — так и думала, что выпускать меня из этих комнат никто не собирается.

— Столовой здесь нет, — заметила с намёком.

— Знаю, — ответ был краток. — Поужинаем у вас в спальне, в спокойной и не торжественной обстановке.

— Даже так? — все прежние страхи тут же взвились со дна души и кончики пальцев в очередной раз похолодели.

— Не бойтесь, графиня. Я вас не съем, — усмехнулся Форух, явно разгадав мои потаённые страхи.

— Я и не боюсь! — вздёрнула гордо подбородок. — А почему не в кабинете или гостиной?

Мужчина не ответил мне, просто пошёл в сторону спальни, заставив этим нервничать ещё сильнее.

— Вы идёте? — спросил он на пороге кабинета.

После заявления о том, что не боюсь, было как-то глупо демонстрировать свой страх и я двинулась за ним следом. Меня пропустили вперёд и далее я шла первой, пытаясь сдержать дрожь в руках. А на пороге спальни замерла. Если ранее ковёр был расстелен только возле кровати, сейчас пушистое, узорчатое море простиралось от стенки до стенки, приглашая пройтись по нему босиком. Это тюремщик таким образом сделал мне подарок, заметив, как мне понравился ковёр утром? Оригинальный ход. И когда только успели всё поменять, притом так, чтобы я не услышала?

Внимание с ковра переключилось на мою заправленную сейчас кровать. На покрывале располагался столик-поднос, накрытый на двоих. Фрукты, дымящееся мясо на небольшом блюде, хлеб… Вино. Романтический ужин? И где моя решимость заигрывать с хозяином дома? В такой обстановке сами Боги велели, а страшно почему-то.

— Я вас не съем, — повторил за моей спиной Форух, подталкивая таким образом к следующему шагу.

Я и шагнула, и прошлась по ковру, жалея, что нет возможности снять домашнюю обувь и обязательные чулки.

— Я могу отвернуться, — в очередной раз прочитал или угадал мои мысли мужчина.

— Спасибо, не нужно, — не стала уточнять к чему он это сказал, и так прекрасно всё поняла. — Вы не находите, что в кабинете было бы намного удобней? — попыталась всё-таки переиграть двусмысленную ситуацию с ужином.

— Привыкайте, графиня, — Форух первым направился к кровати и непринуждённо растянулся на боку, на покрывале. — Мы часто с вами будем ужинать таким образом. Не хотелось бы, чтобы слуги решили, что вы просто гостья в этом доме. Как бы хорошо они не были вышколены, могут посчитать, что продать эту информацию не помешает. Я понимаю, что для высокородной аристократки тяжело вспомнить о существовании такой незначительной детали интерьера как прислуга… Но у прислуги своё мнение на этот счёт.

— Тогда почему вы не наняли что-нибудь более скрытное? Организовали бы тюрьму в каком-либо заброшенном доме на окраине столицы, — в очередной раз выдала идею, и тут же пожалела, что открыла рот.

И почему я общаюсь с этим человеком так, будто бы действительно у него в гостях нахожусь, а не в плену? Инстинкт самосохранения отшибло напрочь, не иначе. Надо быть продуманней и осторожней в словах.

— Вам нравится ночевать на гнилой соломе в обществе крыс? — с иронией спросил Форух, дождался пока я отрицательно помотаю головой и добавил. — Здесь вас никто не догадается искать. Никто не поверит, что я настолько обнаглел, что запер высокородную аристократку у себя в доме. Прислуга думает, что вы просто моя любовница из обедневшей высшей семьи… И такие есть графиня, поверьте, — прокомментировал он скептическую мину, которую я состроила при его словах. — Ранее вы никогда не были у меня в гостях. В лицо они вас не знают. Всё просто. Поэтому вам придётся потерпеть мое присутствие вечерами.

— А мой наряд пансионерки и экипаж у дома их не смутит? — в очередной раз вырвалось у меня.

— Нет, не смутит, — ответил он и кивнул на столик. — Ужин остывает. Присаживайтесь и чувствуйте себя как дома.

Так и хотелось ляпнуть, что я не голодна и гордо удалиться в кабинет… Но я помнила о своём плане… И на самом деле очень проголодалась, пока ждала визита хозяина дома. И всё-таки села на краешек постели и аккуратно расправила юбку, стараясь не смотреть в сторону Форуха.

— Вам идёт смущение, — только и заметил он, положив на тарелку с моей стороны кусочек ароматного мяса. — Смущайтесь чаще, так вы становитесь похожи на нормального человека.

— А раньше была ненормальным? — тут же обиделась на его слова и тайком сглотнула слюну, мясо пахло божественно.

— Раньше вы были мёртвой, помните? — напомнил он мне. — Ешьте, вы должно быть проголодались. Если боитесь, что что-то подмешано…

— Я съела обед и там ничего не было, — перебила невежливо и глянула сердито в его сторону.

— Как же вы ещё наивны, — покачал мужчина головой и снова сказал. — Ешьте, графиня. И не бойтесь, в еде ничего нет. Я же ем с вами вместе.

И он продемонстрировал добрую волю, отправив кусочек мяса в рот. Жевал мужчина сосредоточенно и прикрыв глаза. Выглядело это так вкусно, что и я не удержалась, взяла вилку и нож в руки. И пока ела, задавалась вопросом. И кто кого соблазняет? У хозяина дома было такое блаженство на лице написано… Что я терялась и взгляд отвести не могла. Так и ела, разглядывая сотрапезника тайком, пока он не видел. Забылась настолько, что когда дело дошло до фруктов и я попыталась откусить кусочек от сочного плода, сок брызнул во все стороны. Испачкалась я, пострадала сервировка на столе и хозяин дома отвлёкся от еды и посмотрел на меня. Взяла салфетку со стола, с досадой прикусив губу и попыталась вытереть юбку и блузку. Фрукт пришлось отложить в сторону и заняться одеждой всерьёз. Так лучше получалось скрыть смущение и злость на собственную неловкость. В подобные конфузливые ситуации я не попадала даже в детстве. А тут, засмотрелась и наделала дел.

— Давайте я, а то дырку протрёте, — вмешался господин ас Олиани и мягко забрал у меня салфетку.

Пока мужчина оттирал мою юбку я сидела спокойно, но как только дело дошло до блузки — запаниковала. Одно дело пытаться составить план по соблазнению мужчины, другое дело так близко столкнуться с его воплощением. С трудом удержалась от того, чтобы не отпрянуть, когда деликатными прикосновениями хозяин дома промокал пятна на блузке, а после взялся за моё лицо.

— А теперь руки, — сказал он спокойно, как только завершил с моими испачканными щеками.

А во мне проснулось понимание, что обращаются со мной сейчас как с маленьким ребёнком. Что-то вроде обиды — я тут о том, чтобы соблазнить его думаю, а он как к дитю малому — заворочалось в душе.

— Я сама, — попыталась забрать у него салфетку, но он не отдал.

— Сходите умойтесь, сок липкий. Я хоть и протёр, но всё равно будет липнуть, — сказал мне Форух и отложил салфетку в сторону.

Почувствовала себя обиженной ещё больше, как с ребёнком несмышлёным разговаривает. Ещё чуть-чуть и совсем самообладание потеряю. Предложение умыться, если мыслить здраво, пришлось кстати. Давно я себя такой расстроенной не чувствовала. И всё из-за чего? Из-за того, что так до сих пор и не понимаю, что надо сделать, чтобы заставить мужчину в себя влюбиться, как сыграть с ним во взрослые игры так, чтобы он любое моё желание выполнил.

Умылась я быстро, и в себя пришла тоже быстро. И чего я злюсь? Было бы из-за чего. Может, стоит радоваться, что он как с ребёнком со мной? Вдруг при переходе на иную ступень, мне же хуже будет? Вот что решить и на что решиться? Постояла, подумала, пользуясь вынужденной передышкой. Что я могу сделать, притом ненавязчиво? Блузку расстегнуть? Ненавязчивым это не назовёшь. Намочить? Обдумала эту идею так и эдак. Повод есть, но не будет ли выглядеть странно? Аристократка попыталась замыть пятна на блузке и юбке… Как раз-таки не будет. Пришла к такому выводу, пораскинув мозгом. Какая аристократка догадается, что после попытки смыть следы, блузка намокнет до такого состояния, что её сменить придётся? Только я, которой иногда приходило в голову без обращения к прислуге промывать под проточной водой мелкие вещи, вроде платочков.

Эффект превзошёл все мои самые смелые ожидания. В том виде, в каком я была после замывки следов, выйти не решилась из купальни. Так и стояла, и смотрела на себя в зеркало, ругая саму себя почём свет стоит. Это надо же быть такой идиоткой? Блузка из тонкой ткани как-то очень быстро намокла и сейчас даже кружева не спасали положение. Одежда не скрывала ничего.

— С вами всё в порядке? — хозяин дома не выдержал долгого ожидания и сейчас обретался где-то с той стороны двери.

— Да, — несчастно выдала я. — Сейчас выйду.

Оставалось одно — накинуть на себя простыню, которой предполагалось вытираться, а не носить в качестве одежды, и попросить Форуха подождать, пока я переоденусь. Вышла я с самым разнесчастным видом.

— Что-то произошло? — мужчина выглядел озадаченным и смотрел на меня удивлёнными глазами.

— Блузку попыталась оттереть, — ответила мрачно и виновато повесила голову.

Смех хозяина дома стал для меня неожиданностью. Я даже вскинулась от очередной обиды и с трудом удержалась от язвительной реплики. Форух смеялся и вытирал слёзы, а после посерьёзнел и сказал:

— Какой же вы ещё ребёнок, графиня. Отдыхайте, я вас утомил, наверное. Не буду более смущать вас своим присутствием, — откланялся он, оставив меня терзаться от глупости собственного поведения.

Следовало признать, соблазнительницы из меня не получилось, а господин ас Олиани повёл себя как воспитанный и благородный человек. Чего-чего, а этого я точно от него не ожидала.

Переодевшись и подивившись тому, что столик с едой уже унесли, за то время, пока я воевала с одеждой в купальне, легла спать. Ворочалась без сна где-то с час, вспоминая весь сегодняшний вечер, и ела саму себя поедом за глупое поведение. Не выдержав, встала и босиком прошлась по ковру. Подарок был не хуже того ковра, что лежал ещё утром у моей кровати. В ворс было приятно зарываться ногами, так и хотелось прилечь на это пушистое великолепие и поваляться как когда-то в детстве на траве. Вместо того, чтобы сделать эту глупость, решила немного почитать, в надежде на то, что так быстрее удастся уснуть. Книга под названием "Магические амулеты и их применение" показалась мне подходящей для того, чтобы упорядочить мысли. Первая страница, которую я просмотрела ещё в кабинете, порадовала тяжелым, нудным языком — идеальное снотворное для взбудораженной меня.

Но чтение не задалось, я так и не смогла прочитать более чем одну страницу. Снова и снова прокручивала в голове то, как господин ас Олиани сегодня вел себя со мной. И должна была признаться самой себе, его деликатность произвела на меня впечатление. Как и хищная красота, которую я, наконец, разглядела. Так и отложила том на прикроватный столик, не прочитав. Знай я тогда, что эта книга ключ к моей свободе, обошлась бы с ней так легкомысленно? Думаю уже тогда зачитала бы до дыр.

Глава 7

Оживление в гадюшнике

Господин ас Олиани не смог, как планировал, провести часть ночи в комнате пленницы. Визит гостя, которого Форух ожидал только завтра, поломал ему все планы. Барон Талор шипел, плевался и ругался, а ас Олиани наблюдал за ним с плохо скрываемой насмешкой, терпеливо слушая всё, что барон думает по поводу такого быстрого похищения своей племянницы.

— Надеюсь, ты не собираешься требовать вернуть её обратно? — небрежно поинтересовался господин ас Олиани, когда ему надоело слушать жалобы собеседника. — Деньги уже переведены в банк на твоё имя. Я не понимаю, чем ты недоволен?

— Ты должен был меня предупредить! — воскликнул барон и стукнул кулаком по столу. — Я должен был быть готов к допросу!

— К допросу? — приподнял брови в удивлении хозяин дома.

— Да! Тайная канцелярия, с подачи Его Величества, заинтересовалась этим делом. Я готов вернуть деньги. Мне такие проблемы ни к чему, — барон Талор говорил уже об этом, но Форух не собирался ему даже отвечать на это.

— Его Величество заинтересован? — прищурился мужчина и побарабанил пальцами по столу. — Как любопытно всё складывается…

— Ты знал мою сестру только понаслышке, — ответил барон Талор. — Она разбила сердце ни одному мужчине… Кто хоть раз слышал её, не мог впоследствии забыть… Его Величество горевал, когда её не стало…

— Ходили слухи. Неужели это правда? — с недоверием спросил ас Олиани.

— Девчонка должна умереть, Форух. Ты понимаешь это? Надеюсь, что ты понимаешь это. Ей ещё далеко до моей сестры, её матери… Но и она когда-нибудь станет причиной глобальных бед. Её надо убрать. Но не сейчас, когда Его Величество заинтересован в том, чтобы найти мою племянницу… Я готов вернуть деньги.

— Ты был влюблён в свою сестру, — не спрашивал, а утверждал хозяин дома. — Мне не нужны твои деньги и ты знаешь это.

— Что бы там ни было в прошлом, нельзя допустить, чтобы это повторилось, — барон в отчаянии закусил губу. Помолчал, подбирая аргументы. — Прошлое ещё аукается нашему государству…

— Только не говори, что ты патриот! — усмехнулся Форух.

— И мне оно аукается тоже! — зло бросил барон. — Верни мне племянницу! Она должна выйти замуж за виконта. А вот после можно будет её убрать.

— Нет! — поднялся из-за стола хозяин кабинета, давая понять, что разговор закончен. — Пока я не наиграюсь, можешь даже не заводить разговор.

— Надеюсь, ты наиграешься за пару недель, — барон тоже поднялся, абсолютно неудовлетворённый результатами переговоров. — И вернёшь её живой. Про мой старый заказ можешь забыть. Пока она нужна мне живая.

— Как быстро у тебя все меняется! — восхитился господин ас Олиани. — Я заплатил за неё, не забывай. И мне решать, жить моей рабыне или нет.

— Ты заплатил за то, чтобы поиграть с игрушкой, — попытался воззвать к отсутствующей совести Форуха барон.

— Договор, с печатями и моей подписью. Желательно оригинал, — насмешливо бросил ас Олиани. — Он у тебя есть?

— Нет, конечно. И ты знаешь! Подобные договора заключаются только на словах, — дядя Леноры стиснул зубы, стараясь сдержать ярость.

— Ты знал, к кому обращаешься, — ответил ему на это Форух. — Я свои обязательства выполнил. Тебя в причастности к исчезновению племянницы никто не заподозрит. А что сделать с несостоявшейся графиней, решать уже мне. И эти права ты мне сам передал. А если изменились обстоятельства… Раньше об этом думать надо было.

— Тебе это так с рук не сойдёт, — прошипел барон Талор, всё-таки не выдержал и сорвался. — У меня есть возможность найти на тебя управу!

— Ты угрожаешь мне? — ас Олиани рассмеялся. А отсмеявшись, холодно сказал. — Ты забываешься, партнёр. Если ты попытаешься мне как-либо помешать… Я выведу все свои вложения из твоего дела. И это произойдёт и в том случае, если внезапно со мной что-либо случиться. Роду не интересны будут дела с тобой. А кому мстить, моя семья знает и так. Ты пойдёшь против рода ас Олиани? В таком случае ты очень смелый человек и я недооценил тебя. Твоё решение?

— Будь ты проклят! — воскликнул барон. — Через месяц она должна быть замужем за виконтом. И я очень надеюсь, что мне не придётся обзавестись смелостью, чтобы пойти против тебя.

— Как сильно тебя прижали, — поражённо покачал головой Форух. — Кто? Возможно, мне удастся помочь тебе в этом вопросе, — вкрадчиво добавил он.

— Ни тебе, ни мне, ничего не поможет, если она не вернётся домой в ближайшее время, — не стал называть имён барон Талор.

— Неужели у виконта Уффата столько влияния? — тихо спросил хозяин дома.

— Бери выше, — ответил гость и направился к дверям. — Это дело действительно плохо пахнет, Форух. Подумай ещё раз.

— Я подумаю, — пообещал господин ас Олиани.

— Не слишком долго думай, — сказал барон и вышел.

А Форух ещё долго ходил по кабинету и размышлял. Ему не хватало информации, чтобы принять верное решение. И очень был нужен совет главы рода. Судя по всему, оставив добычу у себя, мужчина влез в какие-то интриги сильных мира сего. Раньше он старался держаться подальше от интриг при королевском дворе. Хоть и был в курсе многих телодвижений придворных. Устранять лишних персон обычно шли к людям господина ас Олиани. Трудно было не знать кое-каких мелочей. Но сейчас Форух находился в тупике. Историю с покойной графиней Талор он только слышал и принял за обычный слух. Никаких точных доказательств, фактов… Ничего, что могло бы указывать на то, что это правда. Но, если Его Величество действительно вмешался, слухи могли и оправдаться. Тогда пленницу по выходу из клетки могли ждать гораздо большие неприятности, чем ас Олиани думал. Если в курсе слухов и Его Высочество, а что-то подсказывало Форуху, что не стоит надеяться на то, что тот ничего не слышал, то девушке грозит действительно серьёзная опасность. Даже гипотетический соперник на трон Его Высочеству не нужен. Возможно, что к смерти семьи графа Талор приложил руку кто-то из вышестоящих?

Отложив все размышления на завтра, господин ас Олиани отдал необходимые распоряжения двум доверенным своим агентам и прошёл, наконец, в спальню к пленнице. В этот раз он постарался справиться с собой и не оставаться надолго. Проверил всё ли в порядке, вдохнул запах волос добычи, поцеловал ладошку спящей и собрался уходить, когда его внимание привлёк тёмный силуэт книги на прикроватном столике. Он поднял том и поднёс его ближе к ночнику. Нахмурился и огорчённо вздохнул. Мужчина рассчитывал сам подпихнуть нужную книгу, как будто случайно, девушке, когда пришло бы время, по его мнению, для её ухода. Он не мог её отпустить, а вот дать возможность сбежать — легко. И книгу отправил ей не случайно. Всё должно было выглядеть естественно. Но никак не ожидал, что она наткнётся на нужную ей вещь так быстро. Специально ведь отвлекающее заклинание ставил на книжку… И не помогло, всё равно её выбрала. Форух стоял ещё минут пятнадцать, решая как поступить. Потом, быстро, более не колеблясь, открыл книгу на нужной странице, провёл по ней рукой, скрывая текст и положил томик обратно на столик. Ни к чему пока добыче воля. Опасно ей там находиться. Склонился над пленницей и не удержался, прикоснулся к светлым волосам. И застрял в комнате ещё на полчаса. Затянуло в очередной раз с головой. Что-то волшебное, наверное, было в её волосах, раз прикосновение к ним помогало успокоить нервы и в то же время зажечься страстью.

Я проснулась от того, что почувствовала — на меня кто-то смотрит. Открывать глаза и подскакивать в кровати не стала, глянула сквозь ресницы и еле удержалась от того, чтобы подняться и задать вопрос: "А что это вы делаете?". Замерла тихой мышкой, продолжая делать вид, что сплю, а сама внимательно наблюдала за тем, как Форух взял томик со столика и застыл с ним в руках. Стоял он так долго. У меня успела зачесаться пятка, потом нос, появилось желание повозиться и сменить положение. А мужчина всё так же не двигался. Потом что-то для себя решив, книгу открыл, провёл по странице рукой и положил вещь на место. И что это он такое сделал?

Удовлетворить любопытство сразу не получилось. Ас Олиани склонился надо мной и прикоснулся к волосам. Ждать, пока он наиграется с прядями, пришлось долго. Дольше, чем с книгой. Но в то же время легче, потому что меня взволновало то, как бережно мужчина перебирал волосы, как невесомо прикасался к моей щеке… Было в этом что-то такое интимно незащищенное, что я почувствовала, как защемило в сердце что-то, отзываясь на прикосновения. И стало так нестерпимо грустно и обидно отчего-то, что даже захотелось всплакнуть. Но я сдержалась и в какой-то тоскливой прострации дождалась того момента, как Форух вышел из комнаты. Тогда смогла вздохнуть и пошевелиться, а так же смахнуть предательскую слезинку с ресниц.

Появилось понимание, что не всё так просто с этим похищением. И играть с хозяином дома в кокетство, не самое верное решение. Казалось подлым подлавливать его на слабости ко мне, и использовать это. Подобными размышлениями я маялась ещё минут пять, потом вспомнила про книгу и занялась ею. Проглядывала страницу за страницей и ничего понять не могла, пока не наткнулась на раздел, описывающий редкие амулеты, с заключенными в них духами стихий. Пролистала страницы туда-сюда, заинтересовавшись, и наткнулась на лист, который с обоих сторон был пуст. Поводила пальцами по страничкам, и в досаде прикусила губу, поняв, что сделал господин ас Олиани. С удивлением приходилось констатировать, снять чары мне не под силу. И если с выведением меня из строя я ещё придумала правдоподобное объяснение такому феномену, здесь оно не придумывалось. Ну не мог Форух быть сильнее меня, не мог. А всё равно мне его магия не по зубам была. И объяснений этому парадоксу у меня не находилось.

И так, и этак думала, а придумать ничего не смогла. В расстроенных чувствах положила книгу на место и решила более тюремщика не жалеть. Он меня пожалел, когда запирал здесь? Точно нет. Так и я более жалости поддаваться не буду. Раз магией дело точно не решить, придётся действовать другими чарами. В моём распоряжении мой дар, мой голос. Говорят, у моей матери он был неземным и при помощи него, она могла околдовать любого человека. Так почему бы мне и не воспользоваться доставшимся мне по наследству оружием? Раньше я боялась это делать, старалась сдерживать силу при пении, да и на людях не выступала. Раз более нет другого оружия… Я соврала Форуху, певчие птицы, некоторые из них, в клетках поют… И я буду петь. Зачем мне все эти игры с соблазнением, если я в этом полный ноль? Есть другие пути и я ими воспользуюсь, иначе никогда отсюда не выйду…

Решив для себя всё, поворочалась ещё немного в постели и уснула. А утром с новыми силами в бой. Платье выбирала тщательно. Долго крутилась перед зеркалом, задержав горничную при себе. А потом целый день ждала, когда господин ас Олиани явится. Его всё не было, и не было и я со скуки занялась чтением. Углубилась в книжку, над которой вчера поколдовал хозяин дома. Узнала много любопытного о той вещице, которую мне когда-то подарил Альяс ас Олиани. Прикоснулась к медальону на шее, поражаясь тому, что все эти годы носила очень опасное для окружающих украшение, и даже не подозревала об этом. И пусть книга была написана очень тяжелым, пафосным языком, и приходилось продираться сквозь дебри заковыристых и неудобоваримых фраз, вникнув немного, отвлечься уже не могла. Правда дочитать всё так и не успела, уж слишком тяжело давалось понимание предмета. А потом, задумавшись над одной из глав, спросила сама себя. Как я могу на практике применить это знание? И занялась уже обдумыванием того, как использовать силу, заключённую в амулете. День за этими мыслями пролетел незаметно.

К вечеру я начала нервничать, хозяин дома так и не объявился, и на обещанный ужин — намекал же вчера, что часто с ним так в спальне есть будем — не пришёл. Незаметно для самой себя стала переживать, придёт, не придёт. Забыла и о рояле, и о том, что собиралась тюремщика встретить песней. Книжку тоже отложила. Так и металась по комнате до самой ночи, не зная что думать. И спать ложилась с чувством, что меня обманули. Не дали обещанный леденец, как и возможности попробовать свои силы на тюремщике. Но вопрос: "Почему не пришёл?", стал определяющим в сегодняшней моей бессоннице.

Для господина ас Олиани визит виконта Уффата стал неожиданностью, как и пришедших с ним стражей правопорядка. Встретил он нежданных гостей, помахивающих бумажкой под названием "ордер на обыск" внешне спокойно. Про себя же кипел, понимая, что выставить гостей может, но это только лишние проблемы вызовет. Поэтому вежливо поинтересовался:

— Чем обязан такому визиту?

— У нас есть сведения, что вы похитили Ленору Талор и держите её насильно в этом доме, — отчеканил виконт, буравя холодным, синим взором хозяина дома.

— У кого-то очень бурная фантазия, — расслабленно откинулся на спинку кресла Форух.

Нежданных визитёров слуга проводил к нему в кабинет, и сейчас мужчина чувствовал себя вольготно на привычной территории.

— Это мы узнаем после обыска, — ответил виконт. — Приступайте, — велел он господам полицейским.

— А вы каким боком к этой истории, виконт? — спросил спокойно господин ас Олиани, наблюдая за действиями "гостей".

— Ленора моя невеста, — снизошёл до объяснений светловолосый мужчина.

— И эта честь дала вам право командовать стражами правопорядка? — делано изумился Форух. — У меня есть отличное вино, будете? Или вы не пьёте с низшими, высокородный виконт?

— Я как маг должен присутствовать при обыске, — ответил виконт Уффат, игнорируя слова про вино. — И имею все полномочия для этого. Мой долг — защищать будущую жену.

— Где же вы были, виконт, когда Ленору пытался отравить собственный дядя? — спросил с недоброй ухмылкой ас Олиани.

— У вас есть доказательства? — тут же заинтересовался Солерс.

Он так и не присел. Как вошёл, так и остался стоять, с подозрением оглядывая помещение и хозяина оного.

— У меня? — делано изумился Форух и встал из-за стола. — Если хотите, могу показать вам все самые потаённые уголки дома. Так быстрее будет. А доказательства… Так, только догадки. А их к делу не пришьёшь. Да и какая мне разница, что там в семействе Талор происходит? Пусть грызутся. Мне всё равно, будет одним высшим аристократом больше или меньше.

— И это мне говорит человек, который похитил Ленору? — насмешливо поинтересовался виконт Уффат.

— Докажите сначала, — направился к выходу из кабинета хозяин дома.

— Вы что-то говорили про отравление, — вкрадчиво начал виконт.

— Вы знаете, что девять лет назад, будущую графиню Талор пытались отравить? — спросил Форух, выходя в коридор. — Вы идёте? А то пропустите самое интересное.

— Пытались отравить вашего отца. Разве нет? — приподнял брови, показывая что удивлён подобным заявлением, виконт.

— Нет, — холодно улыбнулся Форух. — Ас Олиани не так-то просто убрать, поверьте мне, виконт, — скрытая угроза прозвучала в этих словах.

— Тогда я жажду подробностей, — хищно глянул на него виконт.

— Вы ведь умны, как и любой высший, — с неприкрытой насмешкой ответил хозяин дома. — Попробуйте разгадать эту загадку самостоятельно. Вдруг получится.

— Вы категорически настроены не давать мне нужной информации, — констатировал виконт. — А если вас вызовут как свидетеля, на допрос? Тоже будете отмалчиваться?

— Ваши записывающие кристаллы не работают в этот раз, виконт Уффат, — Форух с радушной улыбкой распахнул дверь собственной спальни. — Вы собирались искать невесту? Начните отсюда, — тонкая издёвка проскользнула в его тоне. — А вызвать как свидетеля вы меня не сможете. Дела о попытке отравления будущей графини нет. И вы это прекрасно знаете. Дело о попытке отравления моего отца закрыто за давностью лет. Виновные так и не были найдены. У вас нет ничего, что могло бы вам помочь привлечь меня как свидетеля.

— Я знал, что вы не так просты, господин ас Олиани, — задумчиво молвил виконт. — Но даже не представлял насколько. Вы зря идёте против меня. Как друг я пригодился бы вам больше.

— Вы записали меня в свои враги, виконт? — Форух смотрел пристально на соперника. — Я польщён, — спокойно мужчина приподнял покрывало на постели. — Поищите под кроватью и в шкафу. Вдруг ваша невеста найдётся?

— Не ёрничайте, — виконт так и не сдвинулся с места, хмуро наблюдая за спокойными действиями хозяина.

— Я ёрничаю? — поразился господин ас Олиани. — Я просто пытаюсь вам помочь в поисках, — всё та же, еле заметная издёвка проскальзывала в его словах. — Можно сказать, открыт для сотрудничества с властями.

— Если вы не против, я осмотрю дом. Без вашего в этом участия, — Солерсу надоело переливать из пустого в порожнее и он решил приступить к делу.

— Я бы дорого отдал за то, чтобы понять ваши мотивы, — только и произнёс ас Олиани и вышел из комнаты.

Невидимым для посторонних убийцам, он дал знак держаться настороже, но пока не вмешиваться и отправился в библиотеку. Первому из попавшихся на пути стражей правопорядка сообщил:

— Я в библиотеке. Как найдёте чего, свистните, — и отправился дальше, не обращая внимание на то, как нахмурился полицейский, раздражённый его наглостью.

Для любого заглянувшего в помещение любопытного, он бы выглядел погружённым в чтение. На самом деле, мужчина напряжённо сжимал в кулаке амулет, и был весь сосредоточен на том, чтобы сбить ищеек со следа. С бароном Талор он собирался разобраться потом обязательно. Больше некому было навести на след графини виконта Уффата. Пока же господин ас Олиани держал оборону, не собираясь так просто сдавать все имеющиеся на руках активы сопернику.

Почти весь день длился обыск. Полицейские шныряли по дому, допрашивали слуг. Виконт обследовал стены, искал следы магии, которая могла бы скрыть жертву господина ас Олиани. И к вечеру должен был признать — дом чист. А представить себе, что могла быть применена магия, не подвластная ему, он был не в состоянии. Так и ушли ни с чем, провожаемые радушным хозяином, предложившим при необходимости заглядывать и проводить обыск хоть по десять раз на дню. Виконту Уффату оставалось только держать маску равнодушного человека, вежливо улыбаться и мысленно скрипеть зубами.

После ухода нежданных визитёров, Форух долго сидел в любимом кресле в кабинете, отдыхая. Напряжение и силы потраченные на защиту — вот то, что заставило его ненадолго почувствовать себя уставшим. Но про усталость пришлось быстро забыть. Как только перед столом возникло изображение старшего из ас Олиани, мужчина подобрался и произнёс:

— Будь гостем, отец.

— Приветствую сын, — важно кивнуло объёмное изображение Альяса. — Что за шум в гнезде?

— Сыщики приходили, — не стал лгать отцу Форух. — Ты вовремя, я только хотел с тобой связаться. Мне нужна информация, и срочно.

— Вот как? — пожилой мужчина усмехнулся, спокойно разглядывая сына. — У тебя усталый вид. Тяжело держать оборону против такого сильного противника. Отдохни и выспись этой ночью. Вряд ли люди короля ограничатся только этой проверкой. Объясни мне, что заставило тебя действовать столь опрометчиво? — перешёл он к делу. — Не ожидал от тебя такой глупой горячности.

— Ты первый начал когда-то эту историю, отец, — Форух никогда не обольщался в том, что удастся скрыть от родителя то, что происходит в доме. Поэтому слова, сказанные Альясом, воспринял спокойно. — Когда спас жизнь маленькой девочке.

— Я не ругаю тебя за то, что ты её спрятал. Это был верный ход. Но слишком поспешный. Время ещё не пришло. Здесь, по окраинам, ходит много разных странных разговоров. Говорят, что высшие аристократы не так уж и сильны. И если убить их, то можно забрать их силу и талант себе. Что против толпы аристократ не выстоит… Ты понимаешь все последствия подобных разговоров? — задал вопрос старший ас Олиани.

— Будет бунт? — спросил Форух и нахмурился.

— Обстановка накалена, — ответил ему Альяс. — Я теперь не глава рода и могу дать тебе только совет. Выводи активы в Империю Света. Только сделай это так, чтобы никто раньше времени не прознал.

— Часть — уже, — лаконично отозвался Форух. — Отец. Я хочу знать. Что связывало короля и графиню Талор?

— И я не знаю? — удивился Альяс, проигнорировав вопрос про короля и графиню. — Растёшь, сын, — сказал он с восхищением и покачал головой.

— Отец, мне важно понимать в какие игры я ввязался, — настойчиво обратился к родителю Форух. — Что связывало короля и графиню?

— В серьёзные игры за престол, — ответил старший ас Олиани. — Графиня была первой красавицей столицы. Ни один мужчина не мог оставаться рядом с ней равнодушным. Она была обаятельна, ума, красива и талантлива… Но это всё слова, они не передают её совершенства. Король тоже мужчина, сын. Он очень благоволил к графине. А супруг графини собирался передать родовое имя не старшей дочери, а сыну. Понимаешь, о чём это говорит? Точных доказательств нет. Но слухи ходили разные…

— Как я и думал, — нахмурился Форух.

— Ты не видел живые портреты графини? Их многие во время её выступлений делали тайком, — вздохнул Альяс и пытливо глянул на сына.

— Нет, не видел, — ответил младший ас Олиани.

— Так и быть, поделюсь с тобой своими воспоминаниями, — сменило положение изображение Альяса и протянуло руку куда-то вбок.

Первые аккорды, удивлённый поведением отца, но не ставший спорить, Форух, прослушал нахмурившись. А потом перед ним появилось изображение молодой женщины. Она пела арию о вероломном предательстве и о вечной любви…

— Теперь ты понимаешь? — с затаённой болью спросил Альяс после того, как запись была проиграна полностью.

— Ты тоже не избежал этой участи, — грустно сказала ас Олиани, пытаясь прийти в себя. — Она очень похожа на Ленору Талор.

— Ещё бы. Она её мать, — усмехнулся пожилой мужчина. — Она была прекрасна… — и замолчал, погрузившись в воспоминания.

— Ты поэтому отдал Леноре свой медальон? — тихо спросил Форух, находясь всё ещё под впечатлением от пения прекрасной дивы с живого портрета.

— Придержи пока девочку у себя и научи пользоваться подарком, — ворчливо заметил Альяс, не ответив на вопрос.

— Уже, — усмехнулся Форух. — Читает книгу про амулеты.

— Амулет пора переводить из спящего режима в активный, — пожилой мужчина вытянул губы трубочкой, посидел так и сказал: — Проследи за этим. Уйти от тебя она должна с максимально возможной защитой.

— Значит, барон работает на Его Высочество, — задумчиво молвил Форух, вскинув взгляд на отца. — Но здесь что-то не сходится. Почему именно сейчас он решил её убрать?

— Покушений было несколько, — просветил его отец. — Амулет раньше принадлежал мне, — сказал он мягко, заметив удивлённый взгляд сына.

— Я знаю не обо всех возможностях? — задал очень важный вопрос Форух.

— Обо всех не знает никто. И я в том числе, — ответил с усмешкой Альяс. — А Его Высочеству есть о чём беспокоиться. Герцог Ариани казнён и весь его архив передан королю.

— Думаешь, это правда, что королева… — не закончил предложение Форух.

— Принцу сейчас ни к чему хоть какие-либо сомнения в законности его притязаний, — Альяс скривил губы в холодной улыбке. — Трон для него может превратиться в мираж, если он вовремя не подсуетится. Все ответы в прошлом, сын. Но лезь туда осторожно. Там слишком много сплетённых туго интересов. Может убить отдачей. Я не лез в это дело. У меня давно нет в нём личного интереса… Игры сильных мира сего дорого обходятся простым смертным. Будь осторожен.

— Спасибо за предупреждение, — Форух прекрасно понимал, что и его отцу любопытно покопаться в грязном белье короля и его семейки.

Только, короли любят сохранять свои тайны через усекновение головы, не надеясь даже на глубокие темницы. Опасно? Ещё как. Но Форуха никогда ранее не останавливала опасность. А уж когда замешан личный интерес…

После того, как разговор с отцом завершился, мужчина долго сидел и думал. Он находился под впечатлением от того, что увидел в записи… Женщина, исполнявшая арию, была действительно прекрасна. Леноре не хватало её искушённости и блеска. А в Амали всё это было… Взгляд из-под подкрашенных тёмной краской ресниц манил, обещая невероятное блаженство. Губы улыбались так… Форух был мужчиной нормальной ориентации и на него тоже действовала магия прекрасного голоса и невероятной, чувственной красоты певицы. За таких женщин убивают друг друга, и сражаются целые армии… Такой вывод он сделал, когда немного отошёл от разговора с отцом. Прошлое графини обещало жуткие тайны. Отец был прав, следовало начинать искать ответы там. Слишком много мужчин было околдовано красотой этой женщины.

Глава 8

Околдованный

Форух долго бродил по дому потерянной тенью. Не спалось, хоть и устал мужчина сегодня. Он всё мысленно сравнивал мать и дочь и никак не мог отдать первенство кому-нибудь из них двоих. Ленора брала тем, что скрывалось под её маской безразличия и воспитания. Добротой, наивностью и глубиной характера… А её мать… Она воздействовала на чувственное восприятие, заставляя желать себя с нечеловеческой силой…

Находясь в таком внутреннем раздрае, ас Олиани не решился посетить пленницу ночью. Препочёл грезить наяву в одиночестве. Да и сморил его сон быстро, сил действительно пришлось потратить много. Но, прежде чем удалиться к себе, своему советнику мужчина отдал срочное указание. Найти самых неразговорчивых из неразговорчивых агентов и передать инструкции, которые Форух собирался составить утром. Жалко, конечно, будущих смертников — оставлять агентов живыми после добычи информации, поиметь лишние проблемы потом — но уж слишком жглось то, что могло быть нарыто. Ценнейших кадров придётся пустить в расход, но других вариантов Форух и не рассматривал. Слишком серьёзна игра.

Один из агентов займётся расследованием гибели графини и её семьи. Да, там много людей уже порылось… Но, вдруг, найдётся что-то иное, то, на что другие не обратили внимания. Второму стоит поручить задание сделать всё, чтобы залезть в архив, оставшийся после смерти герцога Ариани. Более мелким сошкам можно будет поручить сбор слухов об обстановке в столице. Впрочем, они этим и занимаются. Стоит просто дать намёк, что на кое-чём следует особо заострять внимание. И ждать, ждать, ждать результатов.

Утром я проснулась и почувствовала себя несколько раздражённой. Почему злилась, ответить самой себе не могла. Но тревога зудела и мучила, не давая возможности спокойно заниматься туалетом. Не стала я в этот раз уже загадывать и строить планы по отношению к хозяину дома. Все мои планы как-то последнее время рушатся, не успев даже толком обдуматься.

Я старалась не ждать явления Форуха, но вскидывалась довольно часто и отрывалась от чтения любопытной книжки, поглядывая на дверь кабинета. Завтракала я в гордом одиночестве. Никто не явился составить мне компанию, и я не знала радоваться мне этому или беспокоиться. К обеду я потеряла интерес даже к тем чудесам, которые описывались про действие амулета, который ношу с десяти лет. В раздражении села за рояль. Сыграла бравурный марш, этим выражая своё настроение… Потом встала, захлопнула крышку инструмента и вознамерилась разобраться в себе. Но не успела этого сделать.

— Добрый день, графиня, — обратился ко мне хозяин дома с холодной вежливостью. — Как спалось?

— Отлично, — улыбнулась ему натянута, отметив про себя, что хозяин дома выглядит очень мрачным.

— Это радует, — ответил он и устроился в кресле. — У меня есть несколько вопросов к вам, графиня.

— Я слушаю, — села обратно на стул возле рояля и одарила тюремщика холодным взглядом.

— Вы говорили про Адель, что она покончила с собой. Вы помните, где её похоронили? — спросил он с серьёзной миной.

— Нет, — пожала плечами я. — На похоронах никто из девушек не присутствовал. Она же… От неё семья отказалась… Никто и не пошёл.

— А вы можете быть и бессердечной, — скорчил непонятную мне гримасу Форух.

— Почему? Потому что меня банально просто не пустили бы на похороны? И не только мои родственники, но и её. Время и место держались в строжайшей тайне… Обычная практика в таких случаях, — разозлилась я, но сделала вид, что спокойна.

— Почему же тогда вы бросились спасать Асю? — задал каверзный вопрос Форух. — Ведь для вас, высокородная графиня, приход сюда был подвигом… Не меньшим, чем попытка отдать дань умершей подруге на закрытых похоронах.

— Вы пришли, чтобы покопаться в моей голове или есть что-то иное, что привело вас сегодня? — спросила язвительно, в чём-то этот нехороший человек был прав и открыла крышку рояля.

Пробежалась пальцами по клавишам, выплёскивая своё раздражение.

— Адель была беременна, — как будто бы это всё объясняло сказал господин ас Олиани.

— Я знаю, — бросила ему, не обернувшись и делая вид, что полностью погружена в перебор клавиш.

— Если эксгумировать труп, можно попробовать узнать, кто был отцом её ребёнка, — разъяснил мне Форух терпеливо.

— Прошло два года… — бросила косой взгляд на собеседника и вернулась к наигрываемой мной мелодии. — Вы думаете, это что-то даст по прошествии такого срока?

— Можно попробовать. Это одна из возможностей узнать правду, — сказал мужчина и поднялся с кресла. — Извините за беспокойство, графиня. Я надеялся на то, что вы можете что-то знать. Информация о похоронах закрыта и родственники Адель очень несговорчивы в вопросе раскрытия этой тайны… Придётся искать другие пути.

— Как Ася? — спросила его тихо, на мгновение прекратив играть на рояле.

— Она чувствует себя лучше. Это даже неплохо, что она не помнит ничего. Так можно в тайне от неё самой же держать факт… — мужчина оборвал сам себя на середине фразы и замолчал.

— Можете не договаривать. Я поняла, — нахмурилась и пробежалась пальцами по басам.

И плохо так на душе стало, после того как поняла, Аська после всего, наверное, никогда не станет прежней. Как не стала Адель. Ведь та изменилась до того, как открылось то, что она беременна. Стала всё время грустить и тосковать, и совсем перестала улыбаться.

— Я могу её увидеть? Хотя бы со стороны. Так, чтобы она не видела меня, — попросила господина ас Олиани.

— Нет. Пока нет, — поправился мужчина. — Я оставляю вас, графиня.

Так и хотелось спросить. А что? Совместного ужина не будет? Вместо этого сыграла проигрыш к любимой песне и тихонько запела, даже не проверив, действительно ли господин ас Олиани ушёл. Вложила всю злость и раздражение, копившиеся с самого утра, в пение… Наверное, во мне было сейчас что-то от гениев зла. Но мне было всё равно… Пока не выплеснула эмоции, не успокоилась. А как стало полегче, спела ещё одну песню… А потом ещё одну, и ещё. Процесс затянул. Петь я любила, и ранее приходилось себя ограничивать в любимом деле. Сейчас же я дорвалась до него, и остановилась только на седьмой по счету арии. Отдышалась, захлопнула крышку рояля и глубоко вздохнула.

— Браво! — медленные хлопки за моей спиной заставили вздрогнуть.

— Вы ещё здесь? — прозвучало невежливо, но я отчего-то всё ещё дулась на хозяина дома.

Повернулась к мужчине лицом и почувствовала как сердце ухнуло в пятки. Оперлась руками о рояль, в попытке отстраниться. Форух стоял слишком близко ко мне сейчас и глаза его опасно блестели.

— Почему вы так сердиты сегодня, графиня? — спросил он спокойно.

Но его тону я не верила, тёмные глаза горели плохо скрываемой страстью. Мой тюремщик выглядел сейчас безумным, хоть и говорил ровно, не выдавая своих эмоций.

— Я взаперти, — сглотнула ком в горле, образовавшийся от страха. — Чему мне радоваться?

— У тебя очень красивый голос, — хозяин дома сделал ко мне ещё шаг, и встал вплотную, отодвинув ногой стульчик у рояля. — В пансионе ты пела как существо, принадлежащее скорее небесам, чем земле… Не думал, что в тебе столько огня.

— Этот огонь заложен в арии, которые я исполняла, — скромно потупилась, пытаясь скрыть свой страх.

— Спой ещё, — приказал господин ас Олиани и сделал шаг назад, давая мне место для манёвра.

Дышалось тяжело из-за его близкого расположения ко мне, но легче не стало. Не так уж далеко он отошёл, пусть и сделал назад ещё пару шагов. Присев за рояль, пробежалась по клавишам, пытаясь решить дилемму. Петь что-то страстное и усугублять ситуацию… Или что-нибудь такое… про что Форух выразился про как принадлежащее небесам… Настроя петь возвышенные песни о преданности и дружбе не было, как и восславлять Богов. Прислушалась к себе…

— Только одна песня, господин ас Олиани, — обратилась к тюремщику. — Я устала, горлу надо будет дать отдохнуть.

Я лгала, сил ещё хватило бы на столько же по столько. Но переутомляться и злоупотреблять таким оружием, как мой голос, не стоило. Выбрала я историю древнего героя Энтэя Сильного. Петь про любовь я не решилась. А шутливая, народная песня, про похождения Энтея… Вполне подходила, чтобы не накалить обстановку. На последнем припеве: "Ой-хо и он ударил по коленке", услышала, что господин ас Олиани мне подпевает.

После окончания песни я сидела, опустив руки на коленки и не решаясь обернуться.

— Я и не думал, что подобные вам поют народные песни, — сказал мне хозяин дома и снова подошёл ближе. — Спасибо, графиня, за доставленное удовольствие. Вечером я загляну к вам, поужинаем вместе.

И ушёл, оставив меня размышлять о том, что из меня не только соблазнительницы не получилось. Чаровательница во мне тоже сдала бой. Где взять достаточно храбрости, чтобы использовать свой голос намеренно? До вечера я сидела в расстроенных чувствах, не в состоянии разобраться в хаосе, воцарившимся в голове.

Для Форуха всё неожиданное раздвоение собственных чувств: желания и благоговения, завершилось днём, после визита к пленнице. По местам расставило всё лицезрение объекта страсти вживую. В очередной раз как обухом по голове и образ матери Леноры поблек.

В кабинет хозяин дома заходить не стал, прошёл в потайную комнату, из которой проследил за тем, чтобы его советник получил на руки от горничной стеклянный сосуд с несколькими белыми волосками, принадлежащими пленнице. Господин Роулф, получив важную вещь на руки, отбыл к себе. Как он будет действовать дальше, Форух знал и так. Сам давал устные инструкции помощнику.

Мелкая сошка, что работала во дворце, добудет нужный для мага-учёного, работающего на род, материал. А достать волосы или ногти барона Талор вообще не составит труда. Мужчина думал только об одном, в связи с предстоящими открытиями. Сколько ещё людей догадались сделать подобный анализ? Он надеялся, что немного. Первых результатов Форух ждал к вечеру. Если всё пойдёт как нужно, к этому моменту будет понятно, состоит ли Ленора в родстве с бароном Талор. А дальше, если удастся достать волосы короля… Станет понятно, может ли девушка конкурировать в правах на престол с принцем.

До вечера мужчина занимался делами, стараясь не отвлекаться на мысли о пленнице. Раз уж и отец предупреждает его о том, что скоро, возможно, придётся убираться из страны… Приходилось теперь думать не о принятых ранее полумерах, а о полном переводе дел и капитала в Империю, и переходе полностью на легальное положение. Но мысли снова и снова возвращались к юной графине Талор. Если обстановка накалится и чернь взбунтует. Ей, высокородной аристократке, будет сложно спастись. Уйти от разъярённой толпы… Молодой девушке, не наученной избегать жизненных неурядиц… Он сомневался, что она выживет, даже с помощью амулета. И как-то незаметно, переключился на обдумывание способов вывезти Ленору за границу в случае опасности. Идеально было бы, если бы она согласилась на переезд уже сейчас. Тогда не пришлось бы ломать голову над её безопасностью. Как подвести к этой мысли девушку? В пути у него не будет такой власти над ней, как в родовом доме. Если и везти далеко, то только с её согласия и придумав логичные причины для такой поездки. Задача очень сложная, как и сам перевод дел в иную плоскость.

Вечер подкрался за делами и размышлениями незаметно. Форух долго колебался, идти или нет. Но слишком уж соскучился за пленницей, её запахом, её голосом, чтобы суметь отказаться от ужина с ней. И, сменив рубашку и освежившись, отправился в её покои, чтобы насладиться обществом той, которая являлась для него наваждением уже долгое время.

К ужину я встряхнулась и чуточку отошла от дневного шока. И самой себе всё-таки призналась, что с нетерпением жду вечера. Одной сидеть в четырёх стенах тоскливо, сколько бы книг для чтения не было предоставлено. Постепенно начала скучать по общению. Именно так я объясняла себе радость от мысли, что ужинать буду не в одиночестве. Но стоило господину ас Олиани появиться в моих покоях, как радость тут же закончилось и вернулись скованность и не понимание как вести себя с ним.

— Всё-таки, может быть… Лучше, если мы поужинаем в кабинете? — спросила мужчину и кинула на него быстрый, испытующий взгляд.

— Не вижу весомых причин для этого, — Форух глянул на меня не менее внимательно, чем я на него. — Объясните, почему нет?

— Ну, так не принято… — не стала озвучивать того, что меня смущает его присутствие в мой спальне.

— Это как-то повлияет на вашу репутацию, здоровье, самочувствие? — усмехнулся хозяин дома. — Расслабьтесь, графиня. Пока я нахожусь с вами, нас не видят даже мои люди. Идёмте, я вас провожу, — учтиво предложил он мне руку. — Они могут только догадываться обо всех обстоятельствах и делать предположения исходя из того, что ужин подан в спальню…

— То есть, получается, что никакой важной необходимости ужинать в спальне нет? — сделала я верные выводы, внутренне колеблясь — опереться ли на руку тюремщика или нет.

— Считайте это моим капризом, графиня, — отозвался с насмешкой Форух. — Вы идёте? Всё ещё сомневаетесь? Не заставляйте меня использовать силу.

Сказано было вроде бы и небрежно, но я послушно подала руку, внутренне негодуя на это заявление мужчины. И дулась ещё какое-то время, сидя на краешке постели и держа спину преувеличенно прямо.

— Вам не к лицу снобизм, графиня, — заметил мужчина, накладывая в мою тарелку запечённые овощи и рыбу. — Или вы просто не голодны? Могу разнообразить ваши впечатления и уменьшить частоту рациона. Тогда, может быть, вы перестанете обижаться на ерунду?

Если он шутил, то весёлой шутку не назовёшь. Глянула на него хмуро и взяла в руки вилку. Ведь с него может статься отдать распоряжение не кормить меня. Следует поесть впрок, на всякий случай. Мало ли что в голову взбредёт моему тюремщику.

— А потом вы мне споёте, — это были не просьба или вопрос, просто констатация факта.

— Я не в голосе, — бросила с ледяным выражением лица.

— Графиня изволила показать характер? — голос Форуха звучал недобро. — И светское воспитание?

— А почему нет, господин ас Олиани? — наверное, стоило промолчать, но я не удержалась.

— Вы споёте мне? — спросил он меня спокойно.

— Нет, — сглотнула, но ответила уверенно и надменно.

— Приятного аппетита, — пожелал мужчина, встал с кровати и склонился надо мной. — Не пожалейте, графиня, — сказал он и властно поцеловал меня в губы, заставив заледенеть от страха. — Я пойду пройдусь. Нужно подумать. Ждите меня позже. Я зайду пожелать вам спокойной ночи.

От его вроде бы равнодушного тона пробирал мороз по коже. А ещё возникло понимание, что пока я была доброй и покладистой девочкой, мне удавалось хоть как-то, но держать ситуацию под контролем… Сейчас же я совершила непростительную ошибку. Стоило бы помнить, как деловой партнёр барона любил поддевать меня, и именно за высокомерие. И где была моя голова раньше?

Кусок в горло мне не полез после всего произошедшего. Постепенно на меня обрушивалось понимание ситуации. Оно оглушало, заставляло задыхаться от сдерживаемых слёз и ужаса. Я не в гостях у подруги или друга. Я в доме у человека, который должен убить меня. И я ещё сомневаюсь в том, чтобы использовать свой дар против тюремщика? Скучаю по его обществу? Я просто сошла с ума и показываю себя совсем полной дурой. Так быстро забыть об опасности, а точнее так и не осознать её до момента, когда изменить почти уже ничего невозможно…

Я сжимала и разжимала кулаки и судорожно вздыхала, пытаясь справиться с паникой. Потом встала, прошлась по ковру, который в этот раз не вызывал во мне желания зарыться в него ногами. Дошла до купальни, там хорошенько умылась, а после прошла в гостиную. Приглушила свет и придирчиво осмотрела помещение. Обошла комнату по периметру, прикидывая как и с какого ракурса меня, сидящую за роялем, будет лучше видно. От дверей, что за спиной, не очень… Но я собиралась делать вид, что до последнего не замечаю прихода тюремщика. Присев за рояль, задумалась. Следовало тщательно подобрать репертуар и рассчитать то время, которое у меня осталось на подготовку.

Подходящий настрой никак не являлся, а время всё шло, и шло… Пришлось посидеть закрыв глаза, и глубоко вдыхая и выдыхая, чтобы отрешиться от всего происходящего. Обычно я не слышала прихода господина ас Олиани. Поэтому, когда сочла, что прошло довольно времени, тронула клавиши и начала с того, что просто сыграла любимый этюд. Постепенно увлеклась, уплывая в такой привычный и любимый мир музыки. Ещё чуть-чуть и забыла бы для чего всё это затеяла. Остановилась передохнуть ненадолго и почувствовала посторонний взгляд в спину. Никак не показала, что заметила его. На уроках, которые мне давал учитель музыки и вокала, мне сложнее всего давались арии и романсы про любовь и страсть. Как передать страсть, когда не знаешь, что это такое? Это мне удавалось, по словам педагога, но не так, как истории про возвышенные отношения и дружбу, к примеру. Сейчас же следовало постараться вложить максимум чувств в исполнение, так, чтобы мой тюремщик не смог остаться равнодушным. Тогда я просто не понимала, что ему и так очень мало нужно, чтобы пасть ниц к моим ногам и сделать всё, что я пожелаю. Совершала очередную ошибку, и даже не подозревала о том…

Ария преданной, но при этом так и любящей изменника, женщины… Выбор пал на эту вещь. Она была первой из тех, что задумала исполнить. Я погрузилась с головой в сопереживание героине, хоть и тяжело мне было её понять, плакать вместе с ней, тосковать вместе с ней по обманувшему любимому…

— Вашей матери эта ария удавалась лучше, — господин ас Олиани переместился от дверей к роялю и последние аккорды слушал, стоя оперевшись на рояль.

— А вы откуда знаете? — уязвлённая до глубины души его замечанием, забыла о том, что не собиралась этим вечером разговаривать — только петь.

— Видел старую запись, — ответил он лаконично. — Вы передумали?

Боги видят, как мне хотелось сказать гордо: "Нет!" и удалиться. Но, памятуя о том, как отреагировал на моё высокомерие ранее Форух, сдержалась и ответила вполне себе мило и кокетливо:

— Я была не права, господин ас Олиани, — и улыбнулась. — Вы же должны понимать, как тяжело мне приходится сейчас… Я знаю, что вы собираетесь меня убить, — всё это я говорила тоном маленькой, сладкой девочки, при этом мысленно скрежетала зубами. — Я понимаю, что вы не выпустите меня… Не удивительно, что сорвалась. Вы простите меня?

— Графиня, — голос мужчины дрогнул, а он сам поражённо прищурился, рассматривая меня. — Что случилось? Вам плохо?

— Почему сразу плохо? — в очередной раз заставила себя улыбаться, хоть и не до улыбок было.

— Вы так необычно себя ведёте. Вот я и подумал, что что-то произошло, — Форух явно насмехался надо мной, а я упорно делала вид, что меня это никак не задевает.

— Скажите, господин ас Олиани, что нужно сделать, чтобы вы передумали убивать меня? — спросила всё с той же кокетливой улыбкой.

— А на что вы готовы, графиня? — голос мужчины сел и выражение лица изменилось.

— Скажите, какова цена, Форух, — назвала его по имени, сделав над собой усилие.

— А захотите ли вы платить, графиня? — спросил он меня мягко и сделал шаг ко мне.

Заставила себя остаться на месте и продолжила, несмотря на то, что сердце билось пойманной птицей в груди, смотреть ему прямо в глаза.

— Просто скажите, сколько, — ответила ровным тоном, перестав улыбаться. — Я ведь могу заплатить, господин ас Олиани. Род графов Талор не последний в этой стране.

— Хорошо, если вы просите… — сделал мужчина паузу и подошёл совсем близко.

Протянул мне руку, предлагая подняться с места. Послушно вложила в его ладонь свою и встала. Не знаю, о чём я думала, когда заводила этот разговор… Но точно не рассчитывала, что продолжится он в объятиях хозяина дома. Форух обвил левой рукой мою талию и прижал меня к себе.

— Вы точно уверены, что хотите знать? — в голосе мужчины звучало предостережение.

— Уверена, — ответила шёпотом, голос плохо слушался меня.

Мужчина в ответ скользнул указательным пальцем по моим губам, очертил их контур, прикоснулся к щеке.

— Скажи мне, что я сплю, — попросил Форух хриплым шёпотом. — Ты так близко… Этого просто не может быть.

Мне не с чем было сравнивать, не приходилось ранее ни с кем целоваться. Прикосновение чужих губ к моим… Это было непривычно, но ничего такого сногсшибательного в этом не было. Только собралась возмутиться самоуправством тюремщика, как сам поцелуй изменился. Стоило приоткрыть рот… И я потерялась в необычных ощущениях, от которых низ живота сладко заныл.

— Ты дрожишь, — прошептал Форух мне на ухо.

Господином этого человека язык как-то не поворачивался теперь назвать, да и дыхания на озвучивание своих мыслей не хватало. Где-то там должно было бултыхаться возмущение. Его только отыскать нужно и сразу же удастся протрезветь. Но сколько ни рылась в себе, оно не находилось. А потом и вовсе посторонние мысли пропали…

Форух скользнул рукой по моей талии вверх, ласкающими движениями прикоснулся к груди. Как оказалось, в объятиях мужчины можно очень быстро забыть на каком свете находишься. Так сладко, мучительно сладко было чувствовать его прикосновения. И хотелось большего, избавиться от мешающей ткани и подставить обнажённую кожу. Выгнуться навстречу, стать мягкой, податливой и послушной любому движению. Откуда это появилось во мне? В тот момент я точно была не способна к анализу причин и следствий своего поведения. Только вздыхать и тянуться за лаской, всё, что мне требовалось в эти мгновения.

Губы мужчины обожгли кожу похлеще любого огня. Распахнула, прикрытые до этого глаза и задохнулась, закусив нижнюю губу. Следующее прикосновение влажного языка и я не просто задохнулась — стон непроизвольно сорвался с губ.

— Какая же ты сладкая, — прошептал мне мой тюремщик. — А если так? — и скользнул рукой под пышную юбку платья.

Его губы жгли, а пальцы под юбкой служили причиной всхлипов и стонов, в ответ на каждое касание. Прикосновения обрушивались на меня безумным вихрем чувств и впечатлений. Ощущение острой потребности в чём-то нарастало, накрывая с головой, заставляя желать большего. И это желание большего свернулось в тугой узел, достигло своего пика… Так крепко за чьи-то плечи, я точно никогда не держалась. Иначе просто не устояла бы на ногах, когда Форух убрал руку и прошептал:

— Ты должна сама попросить продолжения. Вот моя цена, сладкая певчая птичка. Спи спокойно. Я не буду беспокоить твой покой сегодня ночью.

Шок — этим словом было не выразить то, что я чувствовала, когда мужчина ушёл. Ноги не держали и я присела на стул возле рояля. Так и сидела минут пять, отходя от всего произошедшего. Тело ныло, оно просило продолжения. А мозг постепенно отходил от наваждения. Стыд удушливой волной подымался краской по лицу. Скоро я чувствовала, что полыхают даже уши.

Очнувшись, тут же принялась лихорадочно приводить одежду в порядок. Не знаю, что из воспоминаний убивало меня больше всего… То как действовал мой тюремщик, или то, как вела себя я. Чувство, что совершила что-то предосудительное и неправильное тоже подняло голову и принялось грызть меня похлеще стыда. Особенно после того, как поправила на обнажённой груди платье и вспомнила как закинула ногу на бедро мужчине, давая ему больший простор для действий.

А потом я расплакалась, почувствовав себя окончательно униженной, когда прокрутила в голове слова, что мне на прощание сказал Форух. Никогда, ни за что не попрошу большего! И петь больше не буду! Так решила про себя. Подскочила со стула и вытерла ладошкой слёзы.

Что же этот человек такого со мной сделал, что тело пылает и горит? Так хочется продолжить начатое, а нельзя… Противоречивые желания раздирали меня на куски. Но превалирующим надо всем были стыд и обида. Никогда не думала, что могу быть таким животным… Так высоко летать и так низко пасть…

Следует сделать всё для того, чтобы вырваться из этой клетки, без какого-либо общения с тюремщиком. Постепенно я чуточку успокоилась и приняла решение с Форухом более не разговаривать и держаться по возможности от него подальше. Никогда не прощу ему всего того, что он со мной сделал…

Спать в собственной постели, хоть хозяин дома и обещал меня этой ночью не беспокоить, побоялась. Да и не шёл сон. Внешне оставаясь спокойной, я всё так же переживала произошедшее. Внутри так и вертелись воспоминания… Стыд мучил, а совесть царапала душу… Мне было так плохо, что заснуть вряд ли удалось бы.

И я горела таким праведным возмущением, что дала себе зарок день и ночь думать только об одном — о побеге. Все способности, все силы приложить к тому, чтобы освободиться от постыдной власти хозяина клетки надо мной. Чего я боялась больше? Того что Форух придёт? Или того, что не придёт? Тогда я не могла бы себе ответить на этот вопрос… Ведь на самом деле боялась только того, что не устою, если Форух станет снова меня соблазнять.

Хотелось бежать прямо сейчас, только бы не оставаться ни одной лишней минуты в этом доме. Но способов это сделать я не знала. У меня был только один возможный ключ… Амулет, подаренный Альясом ас Олиани. Не зря же хозяин дома озаботился о том, чтобы лишить меня возможности прочитать что-то очень важное, написанное про вещицу в книге. В попытке найти ответ, а заодно отвлечься от тяжёлых мыслей, я с удвоенными силами принялась штудировать книгу. Перечитывала всё снова и снова, обдумывала, примеряла к различным ситуациям… И пришла к выводу — амулет универсальное средство ото всего и для всего. Вылечить, убить, подчинить, остаться скрытным… Настоящее идеальное оружие для шпиона. В книге писалось, что этот амулет разработка и достояние рода ас Олиани… Получается, что обо всех свойствах знает либо Альяс, либо Форух… До одного из них мне не дадут добраться, а к второму я сама не стану обращаться. Оставался только метод проб и ошибок. Придётся потратить на него очень много времени, но выбора всё равно не имеется.

Форух, выскользнув за дверь покоев пленницы, тут же остановился. Вернуться обратно ему хотелось более всего на свете. Но он повернулся к двери, опёрся ладонями вытянутых вперёд рук о неё и опустил голову. На ум шли только нехорошие слова, адресованные самому себе.

Медленно прислонился к прохладному, металлическому покрытию двери лбом, пытаясь унять разгорячённый хоровод мыслей. Удалось плохо, раздрай оставался раздраем. А душа с каждой минутой болела всё больше. Собственноручно испортить всё, сломать все возможное будущее… Этого простить себе он не мог.

Борьба в его душе сейчас шла нешуточная. Самая сумасшедшая часть его личности требовала вернуться и снова испробовать сладкий нектар её губ и тела. Более здравомыслящая осуждающе шикала на взбудораженную чувственность и требовала времени на обдумывание последствий такого поступка. И чем больше он думал, тем больше хотелось рвать и метать. Да она теперь в его сторону и не посмотрит… Ему её любовь нужна, а не только плотские утехи… Ему хотелось бы того, чтобы она так же сходила по нему с ума, как и он… И приведёт ли его несдержанность к нужному результату? В этом он очень сомневался. Она и так всегда относилась к нему с предубеждением. Он замечал это отторжение за маской благовоспитанной девочки ранее… Каким оно станет после всего? Катастрофическим… В этом он признался самому себе и, оторвавшись от двери, решительно направился к выходу во двор.

Включить освещение на полигоне, скинуть рубашку и поискать глазами призрачного противника… А дальше отключиться от реальности и снова, и снова отрабатывать удары на тех, кто всегда готов составить ему партию. Пропустив удар, опустился на землю и потряс головой, унимая звон в ушах и пытаясь поставить на место плывущий перед глазами мир. Сегодня впервые за последние пару лет он вышел не победителем из призрачной схватки. Так и сидел на земле, унимая душевную боль, что перекрывала боль от удара, будучи во много раз сильней. Утро Форух встретил на полигоне, полностью погружённый в себя и усталый. Решение было принято и он собирался ему следовать со всей последовательностью безумно влюблённого и полностью сошедшего с ума от этой любви человека.

Глава 9

Побег и его последствия

Решение нашлось очень даже скоро… Когда я только подумала о том, что почему бы не попробовать направить силу амулета на то, чтобы выйти для начала за дверь… Мозг сразу же заработал в нужном направлении. Вспомнила про наблюдателей и стала искать решение, как поступить с ними. Можно ли будет подсунуть им на короткое время ложную картинку? Хватит ли моей силы и силы амулета, чтобы провернуть этот фокус? Где располагаются наблюдатели я не знаю, точечно воздействовать на них не получится… Придётся создавать настоящую полномасштабную иллюзию. А потом использовать амулет, чтобы скрыться от посторонних глаз… Думаю, в доме есть не только наблюдатели за мной, а ещё и скрытая охрана. Вряд ли Форух оставляет подобные вещи на усмотрение случая.

Утро я потратила на то, чтобы создать иллюзию. Принесённый горничной завтрак оставила без внимания, как и попытки помочь мне переодеться. Меня обуяла лихорадочная жажда деятельности, на время заслонившая собой и стыд, и обиду. Горячее желание побыстрее утереть нос обидчику, толкало меня на эксперименты. Я подумывала уже о том, чтобы начать действовать, когда в голову пришла здравая мысль прихватить на всякий случай пару нужных вещиц с собой.

Без помощи горничной я быстро переоделась в купальне в платье пансионерки, в котором пришла в этот дом. В карман запихнула записывающий кристалл с разговором Солерса и дяди. Пригодится на воле, если удастся сбежать. Из книги про амулеты соорудила узелок при помощи простыни. Несколько монет, которые во время визита в злополучный дом лежали в кармане серого платья, положила снова в карман — ранее вынимала и прятала на всякий случай.

Мысленно подивилась собственной решимости идти до конца. Как оказалось, я могу очень быстро соображать, если меня подстегнуть. И включила иллюзию. Теперь счёт пошёл на секунды. Сосредоточилась на том, чтобы почувствовать дыхание ветра внутри медальона. Потратила на это много времени, как показалось в тот момент, но смогла уловить нужное. А дальше, улещая мысленно запертого в амулете духа, попыталась направить силу, которой в нём было несоизмеримо больше, чем во мне, на то, чтобы стать невидимой для посторонних глаз. Приходилось верить на слово автору книги, сама я в себе каких-то особенных изменений не заметила. Вот и колебалась ещё пару минут, выходить из купальни или нет.

Дверь в коридор поддалась сразу же, стоило только обратиться с мысленным приказом к духу амулета. Не так ли воздействовал на меня Форух? Ведь, наверняка, и у него есть такая полезная в хозяйстве вещица. Я вышла в коридор и там остановилась. Умная, но припозднившаяся с явлением, мысль пришла в голову. Если у хозяина дома есть такой амулет, сможет ли он засечь мои передвижения? Оставалось надеяться на везение и на то, что удастся выскользнуть из клетки незамеченной.

И только когда резная калитка в ограде осталась за моей спиной, поверила, что авантюра может и увенчаться успехом. При этом не видела, что за моей спиной остался невидимый мне мужчина в чёрном, с горькой улыбкой на губах.

Несанкционированный проход сквозь защитное поле дома Форух почувствовал, когда, переодевшись, после бессонной и трудной ночи, шёл в свой кабинет. И получил чёткий ответ на вопрос, как она отреагирует на его несдержанность. Он получил твёрдое "нет", раз она так необдуманно решилась на побег. И если ранее у него и были какие-либо сомнения в принятом решении — дать ей время подумать, и не вмешиваться пока — то сейчас их не осталось.

Оставить девушку вот так вот на растерзание жениху и барону Талор… На это он был не готов и отправил невидимых охранников вслед за беглянкой. Так будет спокойней. Хотя спокойней всего было бы, если бы она так и оставалась под защитой дома. Можно, конечно, украсть её ещё раз… Этот вариант Форух оставил на самый крайний случай, когда иного выхода уже не будет. А сам стоял и смотрел ей вслед, пытаясь понять. Почему птицы всегда рвутся на волю? Ведь там опасно. Коршуны, ястребы, кошки, хорьки и люди с ружьями и арбалетами… Надо искать пищу, пытаться выжить… В клетке намного спокойней и безопасней. Но глупые птички всё равно рвутся улететь… Он мог бы дать очень много своей пленнице. Теперь, когда решил впредь держать себя в руках и более её не пугать так… А она всё равно улетела, возненавидев его окончательно… Ожидаемый финал, как ни хотелось ему когда-то надеяться на обратное.

Ломка по её присутствию рядом началась уже сейчас, но мужчина стиснул зубы и вернулся в дом, собираясь заняться делом. Напиться можно будет позже, когда это не повредит никому из окружающих. Ярость и боль немного спадут, и можно будет отпустить вожжи. Пока же он шёл чётко печатая шаг, стараясь думать о результатах анализа на родственные связи между королём и Ленорой. Информацию маг-учёный обещал предоставить сегодня. Ночью ему подвезли нужный материал.

В кабинете Форуха ждала уже папка с первым результатом. Что и требовалось доказать. Ленору и барона Талор не связывало ничего. Родственниками они не были. И это подтверждало то, что графиня Талор изменяла своему мужу, брату барона. Оставалось узнать с кем именно. А не знал ли об отсутствии родства сам барон? Не поэтому ли так легко заказал племянницу и закрывал глаза на покушения на неё? У господина ас Олиани накопилось множество вопросов к родственнику Леноры. А ещё образовался приличный такой счёт за наводку на самого Форуха. Подобные вольности мужчина не привык прощать и с удовольствием погрузился в обдумывание мести. Чем не способ отвлечься от ноющей боли в сердце?

Я быстрым шагом удалялась от дома господина ас Олиани, не в силах поверить, что удалось сбежать на самом деле. Поймать автомобиль-такси на оживлённой улице и попросить отвезти на окраину, как можно дальше от клетки… Ничего умнее этого мне в голову не пришло.

Выбрав самую безлюдную аллею из всех возможных вариантов в незнакомом мне парке, устроилась на скамейке, постаравшись принять чинный вид. Чем серьёзней выражение лица, тем меньше возможность, что кто-то пристанет. Ранее я и помыслить не могла, что на улице ко мне кто-то может пристать… А сейчас шарахалась от всего.

Паранойя постепенно развивалась на ровном месте. Казалось, что сейчас из-за угла выскочит кто-нибудь из моих врагов и всё… непонятно будет что делать. Так и чудилась погоня за спиной. А как замести следы так, чтобы меня не заметили… Этого я не знала.

Оставаться долго невидимой я не рискнула. Мало ли какие могут быть последствия у применения подобной магии. Вот и пряталась от глаз людских на скамейке, напряжённо обдумывая как быть дальше. Сбежать-то я сбежала. Действовала на эмоциях. А сейчас, когда чуточку отошла от них… Положение складывалось отчаянное. Денег с собой мало. Идти домой… Один из верных способов попрощаться с жизнью. Обратиться к виконту Уффату… Абсолютно равный возвращению домой вариант. Больше мне не к кому было идти. Сейчас утро и время до вечера есть. Денег хватит на такси до места, где решу спрятаться, если придумаю где. И на лёгкий перекус. А вот дальше — проблемы. Можно было бы попробовать снять какую-нибудь комнату в многоквартирном доме. В отели соваться нельзя, там потребуют документы, а их у меня с собой нет. Но отель, дом, квартира… Всё это мне сейчас не по карману… Можно, конечно, попробовать снова воспользоваться невидимостью и заявиться домой. Там порыться в своих вещах, забрать документы и всю доступную мне наличность… Необходимые вещи тоже можно прихватить. А там и снять комнату, правда, прежде придётся найти место, где можно перекрасить волосы, притом так, чтобы меня не запомнили. А это сложно, учитывая мою яркую внешность.

Всё во мне противилось подобному решению… И я уговаривала себя, что это временно, что нужно будет просто потерпеть до того момента, как наступит моё совершеннолетие. А там можно и заявить права на титул и наследство. Дядюшка будет в шоке, когда узреет меня целой и невредимой.

От размышлений меня отвлекла яркая вспышка слева. Повернула голову в ту сторону и вздрогнула. Светловолосый малыш швырялся огненными сгустками, из-за которых трава на газоне обугливалась.

— Извините, пожалуйста, — молодая мамаша ворвалась вместе с прогулочной коляской в тихую до этого аллею. — Это он просто шалит, — обратилась она ко мне жалобным тоном.

Вежливо улыбнулась ей и поднялась со скамейки. Первоначальный план, вроде бы, был составлен и можно начинать действовать. На выходе из парка меня накрыло. Стало доходить, что соваться домой даже под прикрытием невидимости, наверное, не стоит. Может, люди Форуха меня и не заметят… А вот он сам… Ждать меня, в первую очередь, точно будут дома.

И я замедлила шаг, лихорадочно пытаясь придумать что-то другое. Упорно не придумывалось, потому что по этой же причине отпадал и пансион, и виконт Уффат. Что я могу сделать в сложившихся обстоятельствах? Хоть выходи замуж за виконта и убирай его при помощи амулета, как и барона. Обоих и притом сразу же после свадьбы. Не будет этих двоих — жить станет намного легче. Нет, легче жить станет, если убрать ещё и господина ас Олиани. А вместе с этими тремя, стоит убрать ещё и супругу барона, чтобы уж наверняка… А там сесть в королевскую тюрьму и дождаться казни.

В этом что-то было, наверное, потому что эти мысли я крутила в голове долго… А если обратиться напрямую к Его Высочеству? Мои волосы и глаза могут послужить пропуском. Но и тогда придётся подождать аудиенции. Так сразу с улицы к принцу меня не пустят…

— Ленора, приветствую вас. Рад видеть в добром здравии, — знакомый голос заставил меня вздрогнуть. — Не дёргайтесь так. Я вас не укушу.

— Солерс, — обречённо прошептала я. — Как вы меня нашли?

— Я маг, Ленора. А ваш дядя был столь любезен, что предоставил мне доступ к вашим личным вещам, — пояснил мужчина, крепко подхватывая меня под локоток.

— Тогда почему вы не смогли найти меня раньше? — спросила, при этом думая совсем не об этом, а том, как бы сбежать, притом побыстрее.

— Вас очень хорошо прятали. Поисковик сработал только сейчас, — охотно просветил меня виконт. — Пройдёмся? — спросил он и потянул меня обратно в парк.

— Я не хочу гулять в вашем обществе, — сказала прежде, чем сообразила, что делать этого не стоило.

— Почему? — молодой мужчина нахмурился и остановился. — Я не приглашаю вас к себе, это может отразиться на вашей репутации. Домой вам идти пока не стоит, опасно. Прогулка по парку оптимальный вариант. И возможность подобрать варианты для вашего убежища. Ваш дядя слишком рано начал действовать, я не ожидал от него такой прыти…

— Ещё бы не ожидали! — отчаяние от того, что так глупо попалась — могла бы понять, что найти меня теперь легче лёгкого и заэкранироваться от поиска — толкало говорить опасные вещи.

— Ленора, что с вами? — всерьёз обеспокоился моим состоянием виконт.

— Скажите, Солерс. Почему вы решили жениться на мне? — задала вопрос, а сама затаила дыхание, отделается общими словами или всё-таки постарается как-то объяснить.

— Странный вопрос, — нахмурился беловолосый мужчина. — Вы как и я знаете, что это была воля ваших и моих родителей. Но как только я вас увидел… Ничуть не пожалел об этом уговоре.

— А если я скажу, что не хочу быть вашей женой? — спросила уже спокойно, совладав с собственными эмоциями.

— Я не понимаю, Ленора, — виконт смотрел на меня с настолько натуральным недоумением, что не слышь я запись, точно бы поверила в чистоту намерений.

— Хорошо. Как далеко вы готовы зайти, чтобы спасти меня от дяди? — спросила с подвохом. — Предположим, я попрошу вас жениться на мне фиктивно, так, чтобы я могла вступить в права наследства. А потом развестись через небольшой срок… Вы пойдёте на это?

— Откуда подобные мысли, Ленора? — Солерс выглядел очень удивлённым.

— Я просто услышала кое-что, что не предназначалось для моих ушей… — рисковала очень сильно, делая подобное заявление, но удержаться не получилось.

Так хотелось увидеть, как лжец начнёт изворачиваться и придумывать объяснения. Медальон на шее стал казаться жутко тяжёлым, такой напряжённой я была в этот момент и так надеялась на его силу. Медленным движением фокусника достала из кармана записывающий кристалл и включила запись.

— А если я стану вас шантажировать? — спросила виконта, разглядывающего меня сейчас пристально, так, будто увидел впервые. — Или тоже предложу процент за развод?

— Зачем вам за меня замуж, если вы так настроены против? — Солерс всё ещё крепко держал меня за руку, не давая вырваться.

— Всё просто, виконт Уффат, — ответила глядя прямо ему в глаза. — Деньги… Всё дело в деньгах. Очень хочется независимости. От вас, от барона… От всего.

— Я не буду вам лгать, Ленора. Хоть предельная честность, вряд ли поможет мне сейчас. Вы не верите мне. Это и не удивительно, — молодой мужчина задумался, подбирая слова и всё так же разглядывая меня как какую-то диковинку. — Я не смогу дать вам развод. И вы не сможете не выйти за меня замуж. Воля короля в этом вопросе предельно ясна. Он отдал приказ, я его выполню. И вам придётся поступить так же. Мне дали приказ найти способ защитить вас до свадьбы, я его нашёл, пусть он вам и не пришёлся по вкусу. Барон понимает только язык, на котором привык говорить сам…

— Король? Какое отношение ко всему происходящему со мной и с вами имеет король? — возмущение такой вопиющей ложью бурлило во мне, окончательно подминая под себя осторожность. — Какая ему разница выйду я за вас замуж или нет? Вы лжёте, Солерс…

— Вы можете опубликовать запись. Вы можете обратиться за помощью к королю или за разъяснениями. Но правда останется такой, какая есть. У вас есть деньги? — спросил он нетерпеливо.

Шокированная до глубины души, я наблюдала за тем, как виконт отпускает мою руку и вкладывает в безвольную ладошку несколько купюр.

— Возвращаться к барону опасно, — терпеливо объяснил мне Солерс. — Снимите комнату. Накиньте на себя иллюзию. Смените черты лица. С волосами и глазами будут проблемы, но вас не узнают, если вы поработаете над самим лицом. Я даю вам время всё обдумать. Простите, но мои люди пойдут следом за вами. Об этом тоже предупреждаю заранее. Будьте так любезны, не старайтесь от них убежать. Не хотелось бы просить Его Величество искать вас лично. Присмотрят за вами ради вашей же безопасности, что бы вы по этому поводу ни думали. Завтра я жду вас в парке в полдень. В том, в котором мы гуляли с вами когда-то, — сказал он так, чтобы никто посторонний подслушивающий не смог бы догадаться, в отличие от меня. — На том же самом месте. Если решите не приходить, пришлите записку. Куда слать, вы знаете, Ленора. Я ваш друг, запомните это. И очень многое могу сделать для того, чтобы помочь вам с решением ваших проблем, — виконт сжал мои пальцы в кулак, заставляя держать выданные мне купюры.

Он действительно ушёл. Не стал тащить меня за собой. Не стал неволить или как-то заставлять и воздействовать. Просто развернулся и ушёл. Я стояла, смотрела ему вслед и ничего не понимала. То ли это была такая изощрённая игра… То ли ещё что-то… Я не понимала его поведения. Вот не понимала и всё.

Форух получил результаты анализа даже немного раньше, чем ожидал. К анализу, как и в прошлый раз, прикладывалась расшифровка и пояснения учёного. В этот раз он их читать не стал, ранее ознакомился, что за что отвечает и что обозначает. И по последнему анализу выходило, что Ленора является родственницей короля. А это было плохо, как для будущей графини Талор, так и для самого Форуха. Для него с этим анализом заканчивалась всякая надежда хотя бы на маленькую возможность счастья рядом с девушкой. Король точно не позволит своей дочери выйти замуж за невысокородного. Не король ли позаботился о том, чтобы партия для Леноры была максимально подходящей?

Вызвав советника, ас Олиани приказал тому выяснить у учёного, обо всех подводных камнях подобного анализа. О возможности ошибки, о возможности искажения данных… Да мало ли о чём, что могло послужить причиной того, что результат ошибочен. А так же его интересовало то, сколь близкую степень родства устанавливает этот анализ.

Очень бы сейчас не помешала информация об архиве герцога Ариани. Но от отправленного за этим агента не было пока никаких вестей. Впрочем, Форух, догадывался, что это может быть делом не одного дня. Это не волосы выкрасть.

После анализа, мужчина взялся за донесения, уже просмотренные советником, и рассортированные по важности. И чем больше, господин ас Олиани читал, тем мрачнее становился. Из мелких вестей из разных районов столицы и уголков страны, вырисовывалась не очень приятная картина. Кто-то намеренно настраивал простой люд против высших аристократов. Форух их и сам не очень жаловал. Но одно дело не любить их, другое дело разжигать смуту против правящей верхушки. А это всегда дестабилизация обстановки и угроза делам, не связанным с продажей вооружения. Да и вооружение лучше продавать откуда-нибудь издалека, так, чтобы не попасть под горячую руку вооруженным тобой же людям.

Мужчина достал подшитые папки из пространственного сейфа, где хранились подборки донесений агентов за последние полгода и принялся их изучать. Те мелочи, которые на которых он ранее не заострял внимание — попадались на глаза, после всех сделанных выводов уже не казались такими незначительными…

Крупный купец Кароло, переправивший всю семью под благовидными предлогами в Светлую Империю — учёба, лечение на курорте, встреча с родными… Упорные слухи, что ходят в народе, про то, что королева болеет не просто так, а сын короля, вовсе ему и не сын и что результат анализа родства, который делался сразу после рождения наследника, подделан… Разговоры про то, что король душегуб и свою жену за измену убить решил… И что герцог Ариани вовсе и не предатель, а виноват только в том, что отцом принца является… И что у детей герцога Ариани больше прав на престол, чем у Его Высочества… А вот это было очень противоречащее заявление. Если уж герцог Ариани, брат короля, был отцом Его Высочества, то младшему сыну герцога — от законной супруги — ничего не должно было светить, даже если у того же герцога прав на престол более, чем у короля. Впрочем, и это утверждение являлось очень спорным.

Кто мог кричать о подобной глупости во весь голос? Только какое-то сборище недоумков, рвущихся к власти в обход законного наследника престола. В этом случае им живой принц был ненужен, как и возможная наследница, каковой являлась Ленора. Как поступит король, если узнает, что сын ему не сын? Убьёт, медленно и мучительно, так, чтобы выглядело естественно, собственную жену… и уберёт Его Высочество. Лишит престола, обвинит в предательстве и казнит… Или что-то подобное выкинет. Бешеный темперамент Его Величества известен. А если он это сделает, то подогретый и подготовленный высказываниями о сволочизме высших аристократов народ, сметёт и дворец, и короля. Дорога к трону останется свободной и тогда сын герцога Ариани (герцога безусловно оправдают тут же, и назовут все обвинения в предательстве ложными) сможет сесть на него.

Выводы из всего происходящего получались гадостные и самое правильное было — хватать Ленору и валить из страны. Притом, чем быстрее, тем лучше. Не пожалеют ни её, ни мальчонку — младшего сына герцога Ариани. Он, скорее всего, прикрытие для какого-то другого крупного игрока. Кто-то прикрывается всем этим и умело разжигает огонь в костре, который спалит всю страну и всех причастных к власти в том числе. Тех аристократов, что окружали герцога Ариани при жизни, Форух знал, если не лично, то по-наслышке… В тамошнем окружении не было никого столь умного, кто мог бы разработать подобный план. Да и само то, что говорится о высокородных аристократах… Что убив их, можно получить их силу… Когда-то, читая пару месяцев назад донесение о подобном разговоре и не одном, он морщился и считал это за чушь… А сейчас, сейчас вчитывался внимательно в строки, и холодел… В этом заявлении проглядывал намеренный злой умысел. Уберут не только короля. Сметут всю высшую аристократию под шумок…

И вместо того, чтобы дожидаться отчёта советника о разговоре с учёным, через амулет вызвал Тарка и вознамерился поприсутствовать незримо при беседе. Когда Форух отключился от беседы, поводов для размышлений стало больше. При помощи проводимых маг-учёными анализов на родство, можно было только узнать, родственники люди или нет. А вот кем они друг другу являются… Братьями, папами, мамами, дядями, тётями… На этот вопрос анализ ответа не давал. Так что, анализ, королеве, даже подделывать не нужно было. Герцог Ариани являлся братом короля, этого вполне хватило, чтобы обмануть подозрительного супруга и назваться Его Высочество наследником престола. Это, конечно, если слухи верны… И если выводы Форух делает верные. Он прекрасно понимал, что все эти умозаключения могут оказаться ошибочными. Да, логика подсказывала, что-то готовится. Но точных доказательств не было, только слухи, которые, если собрать их воедино, складывались в неприятную картинку.

— Отец, — ас Олиани связался с родичем, как только понял, что в одиночку, без светлой головы родственника ему это не вытянуть. — По моим предварительным расчетам, у нас не более месяца на уход.

— Откуда эти выводы? — спросил Альяс, враз посмурнев.

— Сейчас обстановка доведена до нужного градуса, судя по отчётам моих агентов, но не накалена. Но изменить градус можно очень быстро… Достаточно подтолкнуть всё в нужную сторону, — Форух задумчиво повертел папку с бумагами в руках. — Я считаю, толчком станет убийство королевы и принца, притом руками короля. Я жду отчёта об архиве, оставленном герцогом Ариани. Но и сейчас могу сказать, там будут неоспоримые доказательства того, что Его Высочество не сын короля. Если предположить, что эти доказательства уже попали в руки короля, и королева, как говорят в народе, болеет только из-за того, что изменяла венценосному супругу… Мои люди интересовались ранее мнением специалиста. Королева болеет смертельно, и похоже, что это яд. Это только догадки, о которых лекарь говорил неохотно… Но, сам понимаешь, в таком деле никто трепаться не станет… Жить ей осталось не более месяца. А разговор о её самочувствии с нужными людьми состоялся где-то с неделю назад. Следом за королевой король приговорит принца. Не думаю, что он станет долго тянуть… Темперамент и взрывной характер Его Величества известны всем.

— Зря дал девочке уйти, — вздохнул ас Олиани. — Если она дочь короля, то является претенденткой на трон. Увезти её в Светлую Империю, самый правильный выход. А вот когда тут все перережут и перестреляют друг друга, можно и попробовать вернуть. И на трон посадить.

— А если она не дочь короля? — спросил вкрадчиво Форух. — Анализ родства даёт довольно приблизительные результаты, как оказалось. Мало ли у короля родственников?

— Тебе просто очень хочется, чтобы она не была его дочерью, — мудро заметил его отец. — Поэтому ты ищешь подвох. Судя по твоим словам, анализ дал положительный результат. Ты забываешь об одной важной детали… У королев могут быть фавориты, помимо законного супруга.

— Отец, — устало вздохнул Форух. — Эта не та тема, которая поможет спасти дело и наши шкуры. Оставшееся до переворота время мне придётся потратить на то, чтобы можно было уйти с минимальными потерями. Тебе же я советую уезжать уже сейчас. Мне будет нужна помощь в организации дела в Светлой Империи. Там есть мои ставленники, но их содействия будет мало, в таком-то форс-мажоре. А с твоей головой и опытом, я буду спокоен за состояние дел в Империи.

— Хитрец, подсовываешь мне кость, чтобы я не стал спорить? — понимающе усмехнулся Альяс. — А сам когда планируешь уходить?

— Как только найду способ перекинуть высшую аристократку без её согласия в Империю. Не было бы у неё амулета — справиться было бы проще, — криво улыбнулся Форух. — Отец, — тихо сказал он. — Мы можем как-то вмешаться и что-либо изменить?

— А ты как думаешь? — Альяс глянул на сына с лёгким укором.

— Я надеялся, что, может, тебе что-то умное придёт в голову… — пожал плечами Форух. — Если бы мы имели возможность воздействовать на того, кто это всё затеял…

— Мы можем и начать всё сначала. Да, потери будут… Но в Светлой Империи ничуть не хуже, чем здесь. Придётся бросить родовое гнездо… Но ты и так заберёшь его магию с собой и мы сможем построить новое гнездо. А графиня Талор, если ты успеешь её вытащить из передряги раньше, чем её уберут… Она останется совсем одна в чужой стране, вернуться будет нельзя… Одна выгода, не находишь?

— Отец! — теперь с укором на родича смотрел Форух.

— Только не говори, что ты не думал о такой возможности… — примирительно поднял ладони вверх Альяс. — Как и о том, чтобы оставить супругу в столице и не брать с собой. И разводиться не придётся.

— Вся семья будет отправлена в ближайшее время в Светлую Империю, — холодно ответил Форух. — Асе нужно лечение, она хандрит. Её брату не помешает сменить учебное заведение. Офицерский столичный дом мне более не кажется удачным выбором. Моя супруга будет сопровождать своих племянников.

Родственники ещё поговорили немного, договариваясь о деталях перевода дел в другую страну. Форух всё-таки добился обещания от отца переехать в ближайшее время и, завершив разговор, опять взялся за папку. Перелистывая старые донесения, углубился в чтение. Снова и снова отвлекался, обдумывая прочитанное… А временами размышлял о том, что дать возможность Леноре решить всё самой, не может. Нет у него такой роскоши, как оставлять решение за ней. А, значит, стоит придумать способ подобраться к графине снова.

Бывают такие моменты, когда ты на привычный тебе мир смотришь новыми глазами и понимаешь, что многого ранее не замечала. Вот и я прозревала постепенно, пока шла по кривым улочкам окраинного квартала, пытаясь таким образом оттянуть для себя принятие решения. Оттянуть-то оттянула, а заодно на собственной шкуре узнала, как не любят простые люди высших аристократов. Слышать-то об этом слышала, но как-то не сталкивалась ранее лицом к лицу.

На меня смотрели косо, с плохо скрываемой неприязнью. А зачастую и с ненавистью, с отвращением, страхом. А я ёжилась, чувствуя себя пренеприятно. Никогда не думала, что ненависть простого населения к беловолосым аристократам так сильна. Тревога нарастала, как и понимание — квартиру будет найти нелегко. Правильней, наверное, было бы попытаться перекраситься, чтобы не привлекать к себе внимание.

Если у виконта есть договорённость с моим дядей о том, чтобы с месяцок не трогать меня, то можно и не боятся вернуться домой. Пока барон не получит свой процент — будет сдувать с меня пылинки. Или всё-таки воспользоваться рекомендацией Солерса и поискать жильё на первое время?

Начать я решила с того, чтобы убраться из квартала, где меня явно не рады были видеть. Ориентируясь на шум, пошла туда, где можно было бы поймать такси.

— И что такая красивая, а самое главное, родовитая девушка делает в нашем Богами забытом районе? — противный голос за спиной подсказал, что тянуть с уходом отсюда не стоило и я зря здесь задержалась.

Медленно обернулась, чувствуя, что голова кружится — вынужденная голодовка сказывалась. На ногах устояла и, хмурясь, окинула взглядом двух индивидуумов наглой наружности, один из которых похабно ухмылялся, глядя мне прямо в глаза. Я непроизвольно подняла руку и прикоснулась сквозь платье к амулету.

— Какая птичка! — второй из этих неприятных типов сделал шаг ко мне. — Не хочешь поразвлечься, детка?

— Нет, — улыбнулась вполне вежливо, но холодно.

— Какая строптивая! Или ты брезгуешь нами? Тебе подавай только беловолосых клиентов, высокородная шлюха? — первый тип перестал улыбаться и сплюнул на землю.

— Вы слишком много себе позволяете, — я не боялась этих выродков, моей родовой силы вполне хватило бы, чтобы не дать себя схватить и уйти целой. — Это может дорого вам обойтись.

— Времена меняются, беловолосая шлюха, — просветил меня первый из этих уродов. — Что ты нам сделаешь? Ни хрена не сделаешь, у нас есть защита.

— Не подходи, — предупредила я его, как только он сделал ещё один шаг. — Плохо будет тебе, а не мне.

— И что ты сделаешь, шлюха? — спросил он и сделал ещё шаг, рукой в воздухе вычерчивая странный знак, похожий на зигзаг молнии в круге.

Вести с ним разговоры было бесполезно и я призвала силу амулета, не рискнув использовать свой обычный запас энергии. Что-то было в уверенности в безнаказанности этих типов, что заставило меня действовать не отработанным ещё способом. Направить всю свою волю на подавление личностей двух этих мерзавцев. Сначала один, потом второй мужчина упали на колени, корчась передо мной в агонии. Но я не собиралась их убивать? Почему такая реакция на подчинение и давление на волю? Испугалась бы, но слабину давать, не дело. Меня бы эти уроды не пожалели.

— Настанет день… — хрипел первый из негодяев. — Недолго… радуйся пока… шлюха… потом…

Убить их рука всё-таки не поднялась, поэтому подавление воли я прекратила. Такая реакция на простую попытку подчинения… В этом было что-то странное. Но размышлять об этом мне было некогда. Тем более, что из стены дома справа вышел беловолосый молодой человек, пнул под рёбра одного из валяющихся мужчин и сказал мне:

— Надо уходить. Квартал вспыхнет, если вас застанут здесь, рядом с этими полутрупами. Я попробую подтереть им память, а вы идите. Здесь долее опасно оставаться. И как вас сюда занесло? — спросил он с досадой. — Самый худший из возможных районов. Тут революционер на революционере. Вы идёте? — хмуро глянул он на меня. — Поторопитесь, пожалуйста.

Я послушалась его, оглушённая заявлением про революционеров. Поспешила убраться, думая при этом о том, что Солерс, как и обещал, приставил ко мне охрану. Я спешила удалиться отсюда как можно дальше и не видела, как молодой высокородный достал кинжал и быстро перерезал горло сначала одному, потом второму негодяю, воспользовавшись тем, что они сейчас не способны к сопротивлению.

— Шваль, — процедил сквозь зубы аристократ и быстрым шагом двинулся вслед за подопечной, снова накидывая на себя отводящее взгляд заклинание.

Последствия этот случай дал неожиданные. Я передумала снимать жильё. Появилось желание отработать заклинание подчинения на дядюшке. Уж он-то точно охранные знаки в виде молний чертить в воздухе не станет. А мне бы очень хотелось знать, как ему в голову пришло от меня избавиться. И не только. Если поставить опыт и он удастся — можно будет спокойно вернуться домой. Если не удастся… уйти, при помощи того же амулета. И вот тогда решить вопрос со съёмом жилья.

Но прежде я добралась на такси до знакомого мне квартала, где никто не смотрел на меня с ненавистью. По крайней мере так явно как там, где была недавно. Если ранее я как-то не обращала внимания на это… То сейчас, став более чувствительной в этом вопросе, стала замечать косые взгляды и скрытую неприязнь. Даже здесь, в центральном районе, близком к королевской резиденции. Знакомое кафе, в котором официант заученно и приветливо мне улыбался, а обед стоил баснословно дорого. Поесть не мешало, прежде чем браться за такое сложное дело, как разговор с родственником. Этим я и занялась, обдумывая всё то, что узнала о мире за последний час. Картинка мне не нравилась, как и слово "революционер". Знает ли о существовании подобного квартала в столице король. И почему не уничтожит эту заразу под корень? Арестовать и казнить всех. Разве это не вариант? Или зараза распространилась не только по столице? Стало страшно при мысли, что и во всей стране могут господствовать подобные настроения… Если так, то следует побольше внимания уделить книге про амулет… На всякий случай.

Завершив с едой, я расплатилась теми деньгами, что мне дал Солерс и подумала о том, что стоит поторопиться, пока приставленные им агенты не догадались, что рекомендацию я использовать не собираюсь и готовлюсь идти во-банк. Напряжение последних дней скопилось тяжёлым камнем на душе… И требовало выхода. Да, я поплакала в доме у своего похитителя… Но это мало помогло в избавлении от стресса. А не сможет ли он меня снова выкрасть из дома барона? Нет, если удастся подавить волю дяди. С амулетом есть все шансы справиться с младшим братом графа Талор. И… Надоело бояться… Я ведь принадлежу к древнему роду воинов, а они никогда не прятались от опасности, всегда были способны встретить её лицом к лицу… И в истерику я впадать не буду, как бы мне ни хотелось этого… Гордо задрать нос и как-то действовать, а не прятаться по норам, как мышь. А то так действительно буду чувствовать себя жертвой более сильных соперников… А это ни к чему хорошему не приведёт. Стоит научиться давать отпор… Поэтому, не нужно никаких колебаний… Просто взять и сделать. Хуже, точно не будет. Итак всё плохо. Очень плохо.

Подбадривала себя таким образом минут пять, а потом в отчаянии закусила губу. Ну почему я сначала говорю, а потом думаю? Почему я сначала действую и снова только потом думаю? Неужели в действии спасение? Мне нельзя соваться к дяде домой… Но и прятаться по углам я не хочу… Можно, конечно, послать весточку барону и вызвать его в укромное местечко на разговор, а там попробовать незаметно на него воздействовать. Накинуть иллюзию на черты лица, как и советовал Солерс… Написать барону, что знаю где искать Ленору Талор… И дождаться его появления. Не знаю, как отнесутся к моей инициативе люди виконта Уффата. Но с подонками в том районе они мне не мешали разобраться самостоятельно.

Безусловно есть риск, если виконт солгал мне и договор с бароном имел место быть на самом деле… Но и тогда убивать меня пока не будут. Могут попробовать вновь запереть… Но, почему-то виконт не сделал это сразу. Ему было проще не отпускать меня совсем, при помощи своих людей он мог взять меня в плен и спрятать до свадьбы. Там жениться и убрать… Но я не понимаю, зачем ему меня убирать? Наследство и так достанется ему через женитьбу на мне? Зачем ему им с кем-то делиться? Глупо убирать жену, подходящую ему по всем параметром… Если думать так, то получается, что он действовал всё-таки в моих интересах… Или в интересах короля, приказавшего ему жениться. Только при чём здесь король? Столько интриг вокруг, и разобраться что правда, а что нет, очень сложно… И идея с разговором по душам с дядей, меня привлекает всё больше и больше. Хоть немного прояснить этот вопрос… Мне нужна информация. Много информации, чтобы понимать как действовать дальше. А так я могу только наугад тыкать пальцем в небо и надеяться, что повезёт.

Я вышла из кафе уже не такая растерянная, какой была ещё полчаса назад. Принятое решение меня устраивало. В моём распоряжении невидимость, которой воспользуюсь при случае, если придётся уходить от барона и людей Солерса. А дрожать по углам… Точно не сумею. Избавиться от синдрома испуганной девочки… Сделать это нужно, и чем быстрее, тем лучше.

Далее действовала строго по придуманному плану. Исказила черты иллюзией, сквозь которую барону вряд ли удастся разглядеть моё лицо. Сменила одежду в магазине готовых вещей — наряд пансионерки точно навёл бы его на ненужные мысли. Причёску оставила такой же, как и тогда, когда уходила из дома господина ас Олиани, только переплела косу, чтобы не выглядеть растрёпой. И, в очередной раз сцепив зубы, вызывала такси. Как бы сильно не любила автомобили, а сейчас приходилось забыть про собственный страх. Быстрота и дешевизна, самые необходимые в моих обстоятельствах качества для транспорта.

Отправить магическое письмо… Проделала я это легко, постаравшись изменить привычные плетения так, чтобы нельзя было определить отправителя по ним. И принялась ждать. Если барона нет дома ожидание может затянуться. Но я к этому готова. И люди Солерса пока вмешиваться не стали… Значит, им инструкция позволяет только следить за мной. Или позволяет и большее, но узнать это получится только опытным путём.

— Не меня ли ждёте? — голос барона заставил меня встрепенуться и отвлечься от собственных мыслей. — Что у вас есть на мою племянницу? Я тороплюсь.

— Я знаю как её найти, — внутри меня трясло от волнения, а так старалась говорить спокойно и значительно.

— Это многие знают, — высокомерно заметил мой родственник. — Совсем недавно её видели в кафе. После она отправилась в магазин. Как только будет найден таксист, — мужчина смотрел на меня с садисткой улыбкой. — Ленора, дорогая племянница… Вы думаете, в этом городе так легко скрыться, действуя столь глупым образом?

— Почему вы решили, что я ваша племянница и есть? — спросила барона с застывшей улыбкой, рефлекторно касаясь спрятанного под одеждой амулета.

Мне не интересен был его ответ, пришло время действовать, раз меня так легко раскусили. Никогда не думала, что прятаться это так сложно и путать следы тоже… Я о многом не подумала, когда зачем-то проигнорировала совет более умного человека — виконта Уффата. Барон что-то мне говорил насмешливым голосом, а я не слышала его, полностью погрузившись в слияние с духом амулета. В этот раз не хотелось допустить ошибки и я постаралась максимально сконцентрироваться на том, что мне нужно в качестве конечного результата.

Но итог меня и в этот раз не порадовал. То ли я перестаралась с воздействием, то ли совсем не понимала принципа действия амулета — но барон бился в судорогах у моих ног и хрипел, пытаясь расцарапать себе горло. Из уголка его губ текла пена, глаза закатились, а лицо посинело. Я как раз пыталась понять, что делать дальше, когда услышала за спиной знакомый голос и вздрогнула — сбежать не получилось, нашли меня довольно быстро, притом тот, кого точно не хотела бы видеть.

Для Форуха размышления о том, как скоро нужно будет делать ноги из страны, плавно перетекли в мысли о том, кто мог бы стоять за подобной смутой. Кто-то достаточно умный и богатый, чтобы позволить себе спонсорство переворота. Оружие, магическая поддержка восставших, наёмные убийцы для ключевых фигур, просто наёмники, подогревающие народ нужными разговорами и действиями… И так по всей стране. Капиталовложения тут необходимы огромные. Такое мог бы потянуть герцог Ариани и то не без помощи преданных вассалов. Но герцог Ариани мёртв, его имущество конфисковано в пользу казны, а малолетний сын остался под неофициальным арестом в родовом гнезде герцогов Ариани. Да, у герцога могли быть преданные люди… Но полетела не только голова герцога. Пару баронов, граф и бывший градоначальник герцогского оплота, лишились и состояний, и голов. Идейных вдохновителей убрали… Но подготовка к перевороту всё так же и ведётся. Значит, есть кто-то, кто ведёт всех за собой и организовывает. И где-то берёт деньги. Если откидывать мертвецов, то сколь-нибудь значительных подозреваемых нет. Кто-то действует скрытно, имени того, кто поведёт народ в бой за справедливость в их понимании, нигде не слыхать. И финансы… Отток денег. Кто из аристократии за последние годы выделял, к примеру, большие суммы на благотворительность или на что-нибудь столь же безобидное? Если проверить это? И не деньги ли Светлой Империи вложены в дестабилизацию ситуации в королевстве?

Империи существование Северного Королевства как бельмо на глазу. Все соседи королевства давно уже так или иначе подмяты под влияние Империи. Кто-то влился в её состав на правах автономии во времена финансового кризиса, связанного с глобальным наводнением. Кто-то давно заглядывает в рот Империи, получая значительные финансовые вливания на условиях предоставления льгот на торговлю, а так же предоставления военной поддержки. Только Северное Королевство как было независимым, так и остаётся. Достаёт собственных природных ресурсов, а так же магов, способных справиться с любой природной стихией и неурожаем. Не поэтому ли именно против высшей аристократии направлены все действия? Вполне похоже на правду…

Форух как раз размышлял над кандидатурой того, кто мог бы стоять за всем этим и не мог никак прийти к правильному выводу. Решив, что стоит проверить, на всякий случай, крупные благотворительные фонды, через которые могли бы проходить подозрительные финансовые потоки, он вздрогнул, почувствовав всплеск знакомой силы. Ленора воспользовалась амулетом и не для того, чтобы лучше что-то разглядеть. С трудом усидел на месте, вызвав, приставленную к графине, охрану на связь. Получив доклад о происшествии, он несколько успокоился. Девушка находилась в безопасности. Но при этом всколыхнулась ревность. Разговор графини с виконтом ему передали. И он, стараясь сдерживать желание придушить виконта прямо сейчас, попытался обдумать, могли ли слова Уффата быть правдой… Судя по результатам анализа, очень даже могли. Это Ленора могла недоумевать, зачем королю беспокоиться о её судьбе. Форух же знал одну неплохую причину для вмешательства столь высокопоставленной личности в подобное дело.

Второй всплеск застал его за поглощением бокала вина, который Форух сам себе разрешил, после напряжения последних часов. Мужчина аж поперхнулся и, откашливаясь, пытался понять что вообще происходит. Отдышавшись, снова связался с охраной и, услышав первые слова: "Объект встретился с бароном Талор. Барон умирает" тут же вскочил с кресла, схватился за свой амулет, поминая всю нечистую силу, что приходила на ум и переместился, используя аварийную возможность перехода через подчинённого. Сделать шаг к изображению невидимого для посторонних охранника, перешагнув при этом через несуществующий порог, но при этом точно представленный мысленно… Одна из возможностей родовой магии. Все те, кто принадлежал к роду, по рождению, либо по ритуалу родства, были для него в шаговой доступности, при необходимости.

Мужчина не кричал — шипел как ядовитая змея:

— Графиня, я был лучшего мнения о ваших умственных способностях, — ас Олиани склонился над моим дядей. — Сейчас же прекратите давить на его волю! Не будьте дурой, и думайте хоть чуть-чуть!

Форух явно был зол, но я всё равно обиделась на его высказывание. Правда, воздействие на барона прекратила, спохватившись, что это стоило сделать уже тогда, когда родственник только начал хрипеть.

— Зачем было убегать, если вы сами в руки дяди пришли? — мужчина всё так же шипел, но действовать продолжил.

Расслабил воротничок рубашки барона и приложил указательный и средний пальцы к шее пострадавшего аристократа. После этого прикосновения, мой родственник перестал биться в агонии и цвет лица стал постепенно возвращаться к нормальному.

— Чего стоите? — рыкнул на меня Форух, глянув совсем недобро. — Или уже не боитесь меня? — слова звучали язвительно и хлёстко. — Зачем тогда убегали?

Попятилась под его гневным взглядом, собираясь и правда сбежать.

— Вот чем вы думали, когда воздействовали на родственника? — устало спросил ас Олиани, убирая руку от шеи дяди. — Барон теперь проспит несколько часов… Но я бы на вашем месте подумал о том, что могла быть сигналка и вам очень повезёт, если весть о воздействии на барона не дойдёт до кукловода. Вы могли проверить, прежде чем соваться, есть ли на вашем родственнике что-то из подчиняющей магии или нет? Так, на всякий случай, чтобы не нарваться на проблемы?

— Откуда я могла знать? — буркнула, недовольная тем, что он вообще посмел меня укорять в чём-то.

— Если вы ещё не поняли, разъясню, — мужчина смотрел на меня теперь холодно, безразлично. — Ведётся крупная игра, а вы в ней центральная фигура… Вам полезно думать и просчитывать последствия своих поступков.

Я смотрела на него, и не слышала то, что он мне говорил. Вспоминалось при каких обстоятельствах он вчера ушёл и почему я столь спонтанно действовала… И прислушиваться к домогавшемуся меня мужчине, совсем не хотелось. Сделала шаг назад и почувствовала — снова в плену. Невидимая стенка отделила меня от окружающего мира. Ни одного лишнего звука, и я выйти за пределы очерченного Форухом круга не могу. Или могу, если воспользуюсь амулетом?

— Подождите, графиня. Ещё не время уходить, — остановила меня вселенская печаль в голосе мужчины. — У нас с вами очень мало времени, а вы должны выслушать и услышать то, что я вам скажу. Люди виконта Уффата сейчас начнут действовать, а успеть нужно многое. Вы знали, что вашим родственником является король? — задал он мне странный вопрос.

— Вы городите чушь! — бросила Форуху раздражённо.

— Выслушайте, просто выслушайте меня. Большего я от вас не требую, — обратился ко мне ас Олиани. — Установлено, притом точно, что вы родственница короля. В стране готовится переворот и вы помеха тем, кто его организовал… Учтите это, когда соберётесь в следующий раз куда-либо бежать. Теперь вопрос. Вы готовы вернуться в мой дом? Это лучшее на сегодня убежище для вас. Родовое гнездо укреплено и так просто там вас достать не смогут.

— Почему я должна вам верить? — ответила, лихорадочно пытаясь сосредоточиться на взаимодействии с духом амулета. — Вы заперли меня у себя. Позволили себе неподобающее поведение… И я должна верить? Нет, я не пойду с вами…

— Раньше я прислушался бы к вашим словам, и дал возможность выбора, — сказал мне с сожалением Форух, в несколько шагов оказываясь со мной рядом. — Но не теперь, когда знаю, как серьёзно всё то, что происходит вокруг… Страна на грани гражданской войны. Вы умрёте только потому, что ваша мать и король были любовниками.

— Нет, — помотала головой, не согласная со всем им сказанным.

Была немногословна, полностью погрузившись в попытки убрать мешающий мне барьер. И это мне удалось, с тихим хлопком поле, отгораживавшее меня, барона и Форуха от окружающего, лопнуло. Отскочила назад, как только поняла, что ничего более не мешает. Успела как раз вовремя. Двое беловолосых охранников слаженно схватили меня за руки и передвинули себе за спины.

— Подумайте над тем, что я сказал, — ас Олиани не стал настаивать и сражаться с высшими аристократами, сделал шаг назад и исчез, растворился в мареве тёплого, летнего дня.

Глава 10

Передышка, или затишье перед бурей

Вопреки всякой логике и советчикам в лице Форуха и Солерса, я решила действовать по-своему. Попросила неофициальную охрану прихватить с собой дядю и впервые в жизни попробовала действовать максимально продуманно. Такси вызывать не стала. Незачем посторонним любопытным видеть барона Талор в таком состоянии. Поэтому, открытие портала до дома барона напрашивалось само собой. Тащить за собой на съёмную квартиру, без возможности удержать родственника в плену… Воздействовать на него столь грубо и прямолинейно, как до этого… страшно. Но оставлять эти попытки не собираюсь… Почитать ещё раз книжку, поучиться чуток и снова в бой. Мне жизненно необходима была информация. Особенно после того, что ас Олиани наговорил про мою мать и короля. Но всё это лучше провернуть попозже.

Прятаться на съёмной квартире я тоже не захотела. Графиня Талор я или кто? Имею полное право вернуться. Да и судя по тому, как быстро узнал меня барон, мне никакая конспирация не поможет. Не лучше ли усилить оборону своей комнаты и поучиться новой магии, чем отсиживаться где-то по углам? В утверждения Форуха, что мне грозит опасность от кого-то злого и неведомого, не верилось… Напоминало детские страшилки про буку. Вот в то, что барон Талор собирается избавиться от меня, чтобы добраться до графского титула, поверить было проще.

Разбираться в своих мотивах не стала, не до того было. Обещала себе подумать обо всём позднее, когда размышлять спокойно буду в состоянии. Верить никому из окружающих нельзя, поэтому дядюшкин дом казался мне меньшим из зол. По крайней мере я знаю чего мне ждать от родственника, его намерения мне ясны. А вот намерения всех остальных — лес тёмный. И по большому счёту выходило — прятаться мне негде, потому что прятаться нужно ото всех. От барона, от виконта, от короля — которого с какого-то перепугу Форух записал в мои родители — от ас Олиани… и от кого-то неведомого, если верить деловому партнёру дяди. Идеальный выход для меня — умереть, и гоняться за мной будет незачем. А жить-то хочется… Отчего-то хочется очень сильно, хоть и до похищения я не единожды задумывалась над тем, почему выжила я, а не братик… или не мама… или не отец. Или почему не умерла вместе с ними. И не находила ответа.

Доставить дядюшку до его постели — дело техники. Вместе с собой я провела в укреплённую крепость — дом барона — и охранников аристократов. Правда и выставила быстро, закрыв для них доступ к возможности перейти порталом прямо сюда. А дальше прошмыгнула в свою комнату и начала с того, что проверила — мою защиту никто не ломал, и даже не пытался. А я в ближайшее время собиралась её усовершенствовать при помощи амулета. Сумочку с книгой — нужный аксессуар, чтобы не привлекать лишнее внимание дурацким узелком, приобрела там же, где и одежду — вроде нигде не посеяла.

Вторым порывом стало желание смыть с себя всё. И я долго стояла под тёплыми струями, хлещущими с потолка купальни. Но, вопреки моему желанию отвлечься и забыть хоть ненадолго обо всём, что произошло со мной в последние дни, снова и снова вспоминалось то, как приятно было чувствовать на своей коже мужские прикосновения… Стоило думать о том, что я попала в серьёзную передрягу, а думалось о всякой ерунде. Выбравшись из купальни в предбанник, долго смотрела на своё отражение в зеркале, пытаясь понять что видел Форух когда целовал и касался… Простыня мешала и я её отбросила в сторону, пытаясь взглянуть на себя глазами мужчины.

Скользнула руками по обнажённым плечам, стирая влагу… Приятно, но не так, как… Эту мысль постаралась отогнать и спустилась пальчиками ниже, к груди… И ещё ниже, прикрыв глаза и пытаясь вдохнуть больше воздуха… Остановилась не сразу. Распахнула глаза, с ужасом глядя на себя в зеркале… Как мерзко то, что я пыталась повторить вслед за ас Олиани… Но как сладко и томительно жаждет тело большего, чем просто прикосновения… Схватила простыню, закуталась в неё и выбежала в спальню, пытаясь справиться с удушающими эмоциями… Плакать, уткнувшись в подушку, было удобней, чем просто прикрыв лицо ладошками… Ведь подушку можно было кусать и мять руками, и реветь в неё во весь голос, приглушая рыдания.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу… — упорно повторяла, перемежая слово слезами. — Ненавижу!

Успокоиться удалось не скоро. Пришлось снова идти в купальню, чтобы смыть холодной водой с лица последствия срыва. А дальше стало проще, привычная маска вернулась, будто я её никогда и не снимала, и письма, что пришли мне за время моего отсутствия, читала уже с холодным выражением лица. Очередной опус от тайного поклонника, с эпитетами: "прекраснейшая звезда столетия", "роза, благоухающая ядом любви", "быть отравленным нежнейшим из всех наркотиком — честь" и далее, далее по тексту, пробежала глазами, не вникая сильно, и отложила. Следующим было тоже письмо от поклонника, только не тайного, а вполне себе известного. Его Высочество интересовался моим самочувствием и надеялся на то, что я поправлюсь и обязательно поприсутствую на балу, в честь дня рождения наследника.

Тщательно подбирая слова, ответила принцу. На такие письма лучше отвечать, чтобы не нарваться на проблемы. Заверила Его Высочество, что одно слово "бал" подняло бы и мёртвого, посему буду обязательно и отложила не вскрытые ещё письма в сторону. Спать тянуло нещадно. Я выплеснула скопившееся напряжения посредством истерики и сейчас то, что ночь была бессонной, сказывалось и очень сильно. Глаза слипались и приходилось постоянно прикрывать рот ладошкой — зевота одолела.

Сменила без помощи горничной простыню на ночную рубашку, попеняла себе, что сразу не переоделась — и куда только девались мои манеры? — и присела на кровать. Подушка манила меня прилечь и отдохнуть, и я собиралась последовать этому зову, когда хлопок со стороны стола привлёк моё внимание. Очередное письмо… Стоит его читать? Можно хотя бы взглянуть от кого. Неохотно поднялась с постели и дошла до секретера. Взяла в руки письмо и чуть не откинула прочь, как если бы получила гадюку, а не почту. "Леноре Талор от Форуха ас Олиани" значилось на конверте. И как этот гад понял где меня можно искать? Неужели моё решение настолько типично?

Поколебавшись, всё-таки вскрыла конверт. Достала тонкий лист бумаги, прочитала то, что мне написали и окончательно проснулась. Скомкала письмо и еле удержалась от того, чтобы швырнуть его в стену. Так и стояла рядом с секретером кусая губы. Написание ответа отложила до того момента, как успокоюсь. Хватит с меня необдуманных поступков и слов.

Вернулась к кровати, намереваясь всё-таки отдохнуть и потратила минут десять на верчение с бока на бок. Воспоминания о прошлом вечере всколыхнулись, поднялись со дна души и не дали успокоиться. Тело снова горело и желало большего… А чего именно, я так и не понимала до конца. А ещё в голове крутилось то, что прочитала в письме. Ас Олиани вежливо интересовался моим самочувствием и писал, что Ася хотела бы со мной увидеться. А так как он не позволяет сейчас племяннице выходить из дома, а так же собирается в скором времени отправить её развеяться в Светлую Империю, то предлагает мне навестить подругу в доме госпожи ас Олиани, где Ася в данный момент и находится под надёжной охраной. Асю я увидеть хотела. Очень хотела, но рисковать и идти в дом жены Форуха… Особенно после того, что было со мной в его доме… Это было и опасно, и свыше моих сил. Неужели он не понимал, что я его жене теперь в глаза смотреть не смогу? И неужели считал, что так легко поверю ему и сама сунусь в пасть ко льву ещё раз? Вот и вертелась в постели, вспоминала свой плен, вспоминала из-за чего там оказалась и из-за кого… и мысли всё время сходились в одной точке. Я, Форух и он целует меня и снова касается так, как вчера.

Так и сумасшествие можно было бы заработать… Но я незаметно для себя уснула, а во сне позволяла себе то, что никогда не решилась бы сделать наяву. Я умоляла в этом сне господина ас Олиани продолжить, и он продолжал… Только когда дело дошло до момента раздевания, сон изменился, Форух исчез, а ему на смену пришли мужчины, чьих лиц не видела. И было так страшно, что меня, раздетую и беззащитную увидят и надругаются. Я старалась спрятаться, но в помещении не было иной мебели, кроме огромной кровати, а под неё заползти не получалось… Уж слишком щель была узка… И в этом сне я так сожалела о том, что господин ас Олиани не успел завершить начатое и теперь моя невинность должна была достаться каким-то непонятным ублюдкам…

Проснулась с тяжело бьющимся сердцем и так и не сорвавшимся криком с губ. Успокоить дыхание удалось не сразу. За окном смеркалось, а я чувствовала себя разбитой и глубоко несчастной. Подошла к окошку, прислонилась лбом к стеклу и задумалась о том, что мне снилось… Если этот сон не просто отражение моих переживаний и является предсказанием, то, наверное, стоит пригласить Форуха или кого-нибудь другого, главное, чтобы не вызывал отвращение, и предложить стать моим любовником… И почему я опять подумала о кандидатуре ас Олиани в первую очередь? У меня официальный жених есть. Вот к нему и стоит обращаться с подобным предложением… Это, если я окончательно с ума сойду и забуду о том, что такое стыд.

Звонком вызвала к себе горничную. Пришла та девушка, которую ко мне приставил Солерс. Если бы я могла и ей, и ему доверять… А так пришлось сделать вид, что всё в порядке и попросить принести мне ужин, а так же сообщить, если кто будет спрашивать, что я чувствую себя нехорошо и к столу не выйду. Горничная спрашивать меня о том, где меня носило все эти дни не стало… Да и могла ли она позволить себе вопрос, даже если бы работала не на Солерса? Письмо Его Высочества говорит о том, что дядя не стал почему-то распространяться и заявлять о том, что я пропала. Кто-то на него надавил?

Разбор оставшейся без внимания корреспонденции подтверждал мой вывод. Знакомые осведомлялись о моём самочувствии и выражали надежду, что поправлюсь скорейшим образом. И чем таким заразным наградил меня барон, что никто не изъявлял желания проведать больную именно сейчас?

Барон Талор не соизволил появиться в моей комнате. Порадовалась, надежду на это я лелеяла весь вечер. Либо он ещё спит, либо не помнит того, что стало причиной его агонии, либо вообще ничего не помнит о нашем с ним дневном разговоре.

Часть ночи я потратила на то, чтобы усовершенствовать защиту комнаты при помощи амулета. Пришлось штудировать книгу, но, памятуя о том, что вокруг одни враги, отлынивать и не собиралась. Остаток ночи сладко проспала, более не мучимая непонятными кошмарами. Удалось успокоить себя монотонными практическими занятиями по применению необычной магии, а так же нудным чтением.

Утром поднялась с постели более спокойная и способная мыслить. Позавтракала вновь у себя в комнате и только после этого решилась расспросить прислугу. Горничная по имени Фаиль — моё недавнее приобретение посредством виконта — по деловому отчиталась обо всём, что происходило в моё отсутствие. Ничего нового она мне не сообщила. Барон на все вопросы обо мне посторонних людей отвечал, что болею. Никого ко мне велено было не пускать, а с Фаиль была взята клятва, что она никому не разболтает о том, что меня нет в комнате. Для остальных домочадцев я тоже сильно болею и ко мне никому заходить нельзя, кроме горничной. Девушка носила в пустую комнату еду, там уничтожала её — путём перекладки в хозяйственную сумку, а далее скармливала нищим — на кухню же возвращала полупустой поднос. Сейчас по словам Фаиль барон уехал по делам, приказав действовать так же, как и раньше. То ли действительно ничего о вчерашнем не помнил, то ли посадил меня под домашний арест… И как это выяснить?

После того, как помогла мне справиться с причёской и облачением в домашнее платье, девушка ускользнула, а потом вернулась с корзинкой, полной цветов:

— Это доставили сегодня утром, — отчиталась она. — Я успела осмотреть, опасного ничего нет.

— Оставь, — велела ей и дождалась ухода горничной, прежде чем прикоснулась к корзине.

Красные розы, в невероятном количестве. Записка, прикреплённая к ручке:

"Прекраснейшей… Выздоравливайте, моя богиня. Ваш Рэмул".

Привет от Его Высочества. Чего этот мужчина так настойчиво добивается? Коснулась пальчиком розы и тут же отдёрнула руку. В воздух взвилось несколько ярких, светящихся бабочек. Они порхали по комнате, вызывая невольную улыбку. Какая прелесть! Постепенно бабочки истаивали, но улыбка так и осталась. Наследник знает, как угодить женщине. Определённо знает.

Выйти из комнаты я не смогла, снаружи дверь запирало сложное заклинание. Справиться с ним было возможно, я верила в силу амулета, но пока решила отложить открытие всех своих возможностей на потом. За день я получила два письма от Его Высочества, в которых он осведомлялся о моём здоровье. Днём Фаиль отвлекла меня от изучения книги тем, что принесла мягкую игрушку — забавного щенка. Как только я взяла его в руки, от игрушки отделилась тявкающая иллюзия, при этом довольно реалистичная и очень похожая на прототип. Шлёпнулась на пол, закружилась на месте, потом подбежала ко мне и я заметила у неё в зубах небольшой конвертик. Как только я его забрала, иллюзия развеялась и на смену ей от игрушки отделилась следующая. Она тявкала, бегала кругами, но конверт мне отдавать не спешила. Догадавшись, чего от меня ждут, достала первое послание. На небольшом квадрате бумаги значилось: "Красивейшая". Следующий конвертик, вручённый мне содержал заявление: "Умнейшая". Дальше шло: "Добрейшая", "Я", "Очарован", "Рэмул".

И когда только успел очароваться? А потом меня обожгло как огнём. Вспоминалось то, что вчера сказал Форух… Если это правда… То любовные письма мне пишет мой родственник. Братом его язык не поворачивался назвать. А с мыслей о родстве, я переключилась на размышления правда это, или нет. Что я помню об отношениях в нашей семье? Отец изменял и заявлял об этом в открытую, не стесняясь даже нас, детей. А если он это делал потому, что мама тоже не была ему верна? Или наоборот, она изменяла ему потому, что он ей изменял? Если король действительно имеет отношение к моему появлению на свет… Легко понять, почему отец хотел оставить графский титул и родовое имя братику. Останься братишка жив, я бы была ни с чем. Впрочем, лучше бы осталась без наследства, но с семьёй.

Если принять как аксиому то, что сказал ас Олиани про короля и мою маму… Тогда слова Солерса о приказе короля, правда? Точнее очень похожи на правду. Его Величество мог быть озабочен судьбой внебрачной дочери. Это до графини Леноры Талор ему не было бы дела. И указ о ускорении срока замужества, вполне становится объясним, при подобном раскладе… Холодок внутри всё усиливался и усиливался… Неужели правда? Неужели действительно правда? Как там говорил Форух. Пора бы уже и думать, прежде чем делать… Или не совсем так? Не помню, но и не важно.

Итак, если забыть про короля и попытаться проанализировать поведение ас Олиани, вместо того, чтобы вспоминать о том, как мне хорошо было в его объятиях. Он заставил меня остаться в его доме. Держал там, вёл себя вежливо и обходительно. Только один раз я сама его спровоцировала — если смотреть правде в глаза — и получила адекватный ответ. Или неадекватный? И снова скатилась к воспоминаниям о том, что там у нас ним было… А думать об этом не стоит, если хочу сохранить ясность мысли. А дальше я не понимаю его поведение… Спас барона, предупредил меня об опасности — вымышленной или нет, мне сложно пока судить — и, имея возможность захватить меня без проблем, зачем-то стал спрашивать, хочу ли я с ним пойти, или нет… Не понимаю я его, совсем. Так не ведут себя, когда собираются убрать помеху. Или ведут? Что-то я совсем в этом запуталась… Не, верить в чистоту помыслов ас Олиани пока рано. Мало у меня данных для этого.

Фаиль явилась, чтобы доложить, что пришёл виконт Уффат, навестить меня и она готова, вопреки распоряжению барона, впустить его ко мне. В гостиную, не сняв заклинание барона с двери, мне не пройти, придётся принимать жениха в своих комнатах. Неприлично… Но я была недавно и в более неприличной ситуации. Заодно проверю, подействует ли на меня виконт так же, как и Форух. А то, вдруг влюбилась, раз постоянно думаю о своём пленителе.

Ради чего мог прийти Солерс? Только ли для того, чтобы побеспокоиться о моём самочувствии? Подозреваю, что у этого визита есть вполне серьёзная причина. И даже догадываюсь какая. Виконт обмолвился, что искал меня… Был в курсе, что я не болею, а пропала? Откуда? Но и это не важно. Мой жених, если знал, что я пропала, сейчас пришёл за ответом на вопрос где находилась всё это время… И стоило бы заранее продумать то, что ему стоит говорить. Например, про амулет лучше вообще ни слова. И как я тогда сбежала? Воспользовалась своей магией? И рассказывать ли как и где меня заперли? Делиться информацией совсем не хотелось.

Приказала привести виконта ко мне, а сама, за оставшееся время, попыталась найти верное решение дилеммы. Солерс вошёл в мой личный кабинет и сухо со мной поздоровался. Выглядел он очень холодным и отстранённым, не таким каким был на приёме и балу со мной. Ранее он флиртовал, теперь же мог заморозить взглядом целый океан. Поздоровался мужчина со мной вежливо, на предложение чувствовать себя как дома и присесть, ответил столь же обтекаемо и спокойно. Устроился в кресле и долго рассматривал меня холодным взглядом:

— Ленора, — обратился он ко мне, наконец. — Мне хотелось бы знать, где вы были все эти дни? Что именно произошло и как.

— И на каких основаниях это вас интересует? — спросила у него тоже сухо. — Вы так и не предоставили мне весомых доказательств, которые опровергли бы ваши слова. Почему я должна верить вам на слово? Почему я должна верить, что Его Величество не даст нам с вами возможности разорвать помолвку? Вы требуете от меня правды, но не готовы сами мне её говорить.

— Ленора, — Солерс тяжело вздохнул. — Я говорил ранее, эта правда — не моя тайна. У вас будет возможность вскорости всё узнать у Его Величества на частной аудиенции. Приказ уже готов, барон Талор не сможет воспрепятствовать этой встрече. А я, как верный слуга Его Величества, всячески поспособствую тому, чтобы никакие препятствия более не возникли.

— Я никуда с вами не поеду… — попыталась возразить, но договорить мне мужчина не дал.

— Увидите приказ — поедете, — заявил виконт. — Ленора, не стоит вести себя подобно избалованному ребёнку. Затронуты интересы короля и страны. Этого мне более, чем достаточно, чтобы, если понадобится, отвезти вас на аудиенцию силой.

Этих слов мне хватило, чтобы решить, что всю правду лучше оставить при себе. Хотя бы из вредности. И по-любому выходило, что Солерс не на моей стороне, чтобы он так про себя ни говорил, и про короля.

— Вы хотели знать, — ответила ему подчёркнуто ровно и холодно. — Что со мной происходило… Меня захватили во время прогулки, оглушили так, что я заснула. Проснулась в запертых покоях из которых сразу выбраться не удалось. Защита стояла мощная. Потребовалось время, чтобы с ней разобраться и уйти. Уходила в спешке, петляла по улицам, поэтому точно сейчас восстановить по памяти дорогу не смогу. Держали меня в незнакомом мне районе столицы. Обращались терпимо. Не угрожали, ничего не требовали, — трижды "ага", ещё как требовали и вполне определённую вещь, притом.

— Откуда у вас запись нашего с бароном разговора? — думаю, виконт, как человек умный, прекрасно понимает — лгу, но давить пока не спешит.

— Прихватила с собой случайно, когда бежала, — смотрела кристально чистыми глазами на жениха, стараясь не выдать, что и это наглая ложь.

— Вы понимаете, Ленора, если я не буду знать, кто держал вас в плену, то не смогу вам помочь, в случае, если вас снова попытаются похитить? — так и думала, Солерс не повёлся на невинный взгляд.

Глянула на мужчину из-под ресниц, насмешливо улыбнулась и спросила сладким голосочком:

— Вы помогаете, правда? Буду теперь знать об этом.

— Вы не доверяете мне, — констатировал виконт Уффат. — Это очень плохо, Ленора.

— Боитесь, что наш с вами брак окажется сущим мучением? — спросила с ледяным презрением. — Для меня сама мысль о нём уже мучение.

— Вот как? — Солерс вздрогнул, встретив мой взгляд. — Мне казалось, что ранее вы были не против этого брака. Что изменилось?

— Моё к вам отношение, — ответила честно.

— Не переживайте, — по тому как мужчина поджал губы и заледенел ещё больше, поняла, он злится. — Наш с вами брак будет фиктивным.

— Да? — скривила губы в очередной насмешливой улыбке. — Позвольте вам не поверить.

— Могу дать вам слово, что брак будет фиктивным, и супружеских отношений между вами и мной точно не будет. А своё слово я держу всегда, — Солерс поднялся с кресла, учтиво мне поклонился и добавил: — Я вижу, что вы ещё не готовы разговаривать со мной откровенно. Вечером я заеду за вами, вместе с официальной бумагой. Будьте готовы. Напоминаю вам о необходимости выбрать подходящий наряд.

— Об этом можете не напоминать. Я ещё помню правила и следую им, когда есть возможность, — усмехнулась недобро, такой виконт меня не восхищал и вызывал только раздражение.

— И всё-таки считаю нужным напомнить о правилах приличия, — ядовито повторил мужчина. — Ваше поведение сильно изменилось за время вашего вынужденного отсутствия.

— Учту! — ответила не менее ядовито и глядя на мужчину с неприязнью. — Но бумагу проверю на предмет подлинности обязательно. Слишком многие хотят чего-то последнее время от меня, чтобы я верила так просто.

— Не переживайте, подпись короля и его печать я никогда и не под каким видом подделывать не стану, — Солерс не стал со мной препираться, снова превратившись в ледяную статую. — Удачного дня, Ленора, и светлых радостей.

Я в ответ поступила бестактно, не стала ничего отвечать, просто встала со своего места и направилась к двери, показывая, что гостю давно следовало бы удалиться. Задерживаться виконт не стал и последовал за мной. Более даже не посмотрел в мою сторону и удалился.

А я чувствовала себя странно, после его ухода. Почему снова слова вырывались раньше, чем я успевала подумать? Почему нельзя было сыграть послушную девочку, доверяющую ему во всём? Где набраться столько хитрости, чтобы научить себя вести правильно? Где моя привычная маска? Почему она столь часто спадает с меня? Откуда столько отчаянной решимости говорить правду-матку в лицо? Высший свет не приемлет такой прямоты и я это знаю, и всё равно внутри меня будто бы сидит бунтарь, и толкает на безрассудные поступки. Умудрилась поссориться со своим женихом, когда правильней было бы попытаться ему показать, что не сержусь и верю во всё. Обмануть таким образом и использовать его в своих целях. Попробовать окрутить, выведать правду…

Не успела я толком обдумать весь свой разговор с Солерсом, как дядюшка решил навестить меня в моих покоях — вернулся домой. На расспросы о том, где я была всё это время, ответила то же, что и виконту. Барон удовлетворился этой версией, посетовал на то, как опасно стало жить, средь бела дня похищают и сказал, что запер меня на всякий случай, для того, чтобы снова не украли. А я кивала, поддакивала и делала вид, что верю. Не стала в этот раз повторять ту же ошибку, что и с виконтом Уффатом. Играла в покладистую девочку, сцепив зубы и еле удерживаясь от того, чтобы надерзить дяде, а так же думала о том, что подобное благоразумие получасом ранее было бы тоже к месту.

К моему удивлению, дядюшка не стал вспоминать про то, как его транспортировали до дома вчера в бессознательном состоянии. Или вообще как-то расспрашивать о том, что случилось в парке. Разумных объяснений такому его поведению не было. Разве что Форуху удалось как-то над воспоминаниями моего родственника поработать, иных версий не находилось. И я тихо радовалась этому, умных ответов, начни барон задавать неудобные вопросы, придумать так и не смогла.

Остаток дня я готовилась к вечеру. Виконт дал понять, что приедет обязательно, что не мешало мне думать о том, что, возможно, лучше было бы сбежать или сказаться больной… Но, если, приглашение действительно от короля… Подобным образом было бы очень рискованно поступать. Вот и мучилась я от неизвестности и непонимания как поступить, чтобы не ошибиться. Вместе с виконтом куда-то ехать было рискованно. Не ехать — тоже.

Белое строгое платье, подпоясанное атласным пояском синего цвета — подбирала Фаиль, надеюсь не ошиблась. Убранные в сложную причёску волосы, подкрашенные ресницы и брови. Все что необходимо соблюдено в идеальном равновесии. И за высоким стойкой-воротничком не видать моего неизменного спутника — амулета. Неплохая козырная карта при мутной игре.

Сборы заняли приличную часть дня, а после, готовая к поездке, я металась по комнате, так и не в состоянии решить как поступить. И всё равно, что виконт явился слишком быстро, когда барон Талор явился собственной персоной, чтобы с кислой миной сообщить, что меня желает видеть сам король. Чувствовалось, что дядюшке совсем не хочется выпускать меня из своих загребущих ручек, но протестовать против официального приглашения он не смеет.

Вышла к Солерсу, и как обещала, в первую очередь потребовала предъявить мне бумагу, и получила её прямо в руки. Виконт передал бумагу с королевскими вензелями с учтивым поклоном и никак не показал, что его задевает моё недоверие. Вёл себя холодно и вежливо, прежняя теплота, ушедшая сегодня из нашего с ним общения, так и не вернулась. Впрочем, ожидать, что будет иначе — глупо. Так и этак вертела и читала высочайшее повеление быть мне вместе с виконтом Уффатом вечером на аудиенции и, в итоге, вынужденна была признать — подлинник. Солерс не солгал.

Неохотно последовала за ним, оперевшись на предложенную руку. Дядюшка вызывался нас сопровождать, виконт спорить не стал, но предупредил — барону к королю пройти не удастся. Приглашение на двоих. Дядя всё равно поехал с нами, решив зачем-то блюсти мою честь, выполняя роль дуэньи. Абсолютно непонятно, зачем это было ему нужно. Проехаться в экипаже с официальным женихом — вполне входило в нормы приличия. Притом не куда-то, а во дворец едем.

Сидела напряжённая, Солерс для поездки выбрал личный автомобиль. И пусть шофёр вёл машину аккуратно, всё равно снова было не по себе. Ехали в полном молчании и вопреки моим опасениям, в сторону королевской резиденции. Не узнать шпили, что становились всё ближе и ближе, было невозможно, человеку видевшему их ни единожды.

Ждать долго не пришлось, в отличие от барона, который остался в автомобиле. Провели нас к Его Величеству сразу. Король встретил наше появление улыбкой:

— Солерс, ты как всегда пунктуален, — заметил он довольно виконту.

Тот поклонился и сказал спокойно:

— Рад служить Вашему Величеству.

— Оставь нас одних, — велел король виконту. — Я твою невесту не съем.

Солерс повиновался, бросив перед уходом странный взгляд на меня. Так и не определилась, чего же там было больше. Горечи, тоски, обречённости или презрения. Это насторожило, но деваться мне было некуда, поэтому я осталась спокойной, как бы тяжело мне это не давалось.

— Ленора, — обратился ко мне король. — Позвольте вас так называть. Право более старшего и мудрого даёт мне возможность обратиться к вам по имени.

— Ваше Величество, — присела в реверансе. — Вы можете называть меня так, как вам больше нравится. Я ни в коей мере не претендую на перечисление вами всех моих титулов.

— Вы можете называть меня тоже по имени, когда мы с вами наедине, — сказал Его Величество и указал мне на удобный диванчик.

Принимала нас, то есть меня, монаршья особа в личных покоях, что было удивительно. Я думала попасть в кабинет, а вместо этого сидела в гостиной короля, разглядывая роскошную обстановку и пытаясь понять, зачем меня пригласили. А уж предложение называть короля по имени… Нет, обратиться к нему так по-простому я не смогла:

— Ваше Вели… — только начала произносить начало вопроса, как меня мягко прервали.

— Рауль, дорогая, Рауль, — Его Величество сел рядом со мной и коснулся затянутой в кружевную перчатку руки.

— Ра…уль, — выдавила из себя с трудом. — Зачем я здесь?

— Я понимаю, дорогая, — король откинула на спинку дивана, но руку от моей ладони не убрал, наоборот крепко сжал. — У вас много вопросов. И я готов ответить на некоторые. Спрашивайте.

— Это правда, что Солерс действовал по вашему приказу, когда разговаривал с моим дядей обо мне? — в очередной раз благоразумие куда-то девалось, а отчаянное любопытство толкнуло на глупый поступок.

— Да, нам надо было обезопасить вас до того, как вы выйдете замуж за виконта. А барон понимает только язык денег, дорогая, — король не стал меня осаживать и ответил вполне охотно. — Солерс предан короне, как и его отец, как и его дед и никогда не нарушит данную сюзерену клятву. Я очень ценю его преданность.

О фиктивном браке как-то язык не поворачивался спросить, хотя знать хотелось, по своей воле виконт собрался так действовать или снова по приказу короля. Пока я думала как и что ещё спросить, король сказал:

— Вы так похожи на свою мать, Ленора. Смотрю на вас и вижу перед собой Амали. То как вы смотрите, как говорите… Вы так же прекрасны как и она, — с грустью сказал Его Величество. — Вы споёте мне, порадуете несчастного человека? Когда Амали не стало, солнце стало светить для меня не так ярко… Как и для многих в Северном Королевстве.

— Конечно, Ва… Рауль, — улыбнулась натянуто, было не очень приятно слышать из уст короля подтверждение тому, что он и моя мать были любовниками.

Послушно поднялась с диванчика и направилась к роялю, который здесь имелся.

— Выбирай арию на свой вкус, — велел мне король, оставшись сидеть на диванчике.

Подумав, выбрала нейтральную народную песню. О любви бедной девушки к высшему аристократу и о невозможности для неё счастья. И почему меня потянуло на тему неравных любовных отношений? Сама не знала ответ на этот вопрос, но сердце почему-то пронзила щемящая грусть. А, завершив петь, украдкой смахнула слезинку с ресниц, так, чтобы не заметил король.

— Ты талантлива даже более, чем Амали, — похвалил меня Его Величество. — Составь мне за ужином компанию, Ленора, — приказал король и я снова повиновалась, так и не понимая до сих пор цели своего визита.

Ужин прошёл спокойно. Его Величество расспрашивал меня о моих успехах, но ни разу не коснулся темы моего исчезновения. Рауль был интересным собеседником и всё чаще я ловила себя на том, что улыбаюсь или смеюсь шуткам. Тонкий юмор короля было сложно не оценить. Вечер прошёл приятно, но непонятно. Его Величество явно ко мне благоволил, постоянно улыбался и шутил. Напоследок, перед тем, как разрешить мне отправиться домой и вызвать Солерса, Рауль заметил:

— Ленора, я в восторге. Вы умны, красивы, загадочны… Виконту очень повезло, что именно вас я выбрал когда-то ему в невесты. Думаю, он ждёт не дождётся, когда сможет на вас жениться. И я, если честно, завидую ему, — Его Величество предложил мне руку, собираясь проводить до дверей. — Он настоящий везунчик.

А я и в этот раз не смогла задать вопрос про фиктивность брака. Впрочем, из слов короля следовало, что это инициатива виконта Уффата. Понять бы ещё, почему он решил так действовать. Виконт явился сразу же, как только Его Величество подвёл меня к двери. Предложил мне свою руку и более уже не смотрел на меня странно, точнее вообще старался не глядеть в мою сторону. Попрощался с королём, и повёл меня прочь.

Всю дорогу до дома барона Талор Солерс молчал, в отличие от самого барона, который любопытствовал о чём таком интересном мы разговаривали с Его Величеством. Отделывалась от него общими фразами, смирившись с тем, что виконт на меня явно обижен за моё недоверие. Но как я могла ему верить, если подтверждение смогла получить только вечером у короля? В приступе раскаяния рассказать ему правду обо всём, произошедшем со мной или нет? Решила если и сделать это, то в другой раз, когда удастся повидаться с женихом без участия дядюшки. Тогда и попрошу прощение за колкие слова.

И в эту ночь уснуть получилось не сразу. Столько вопросов мучили меня, а даже догадаться что к чему, не получалось.

С этого дня время текло размеренно, постепенно стирая воспоминания о том, что было и что беспокоило. Форух более никак не давал знать о себе, в доме барона не появлялся и, судя по недовольному виду и словам последнего, разорвал с дядей все деловые отношения. Меня не выпускали без присмотра на улицу, но по дому я могла передвигаться без просьб отпереть запертую в моих комнатах дверь. Всё свободное время старалась тратить на совершенствование магических умений и взаимодействий с духом амулета. Но этого времени было не так много. Шла подготовка к свадьбе полным ходом. Ежедневно я получала милые подарки от Его Высочества. Принц регулярно навещал меня в доме барона, беседовал на отвлечённые темы и намекал, что стоит мне только сказать слово и он сделает всё, чтобы наша свадьба с Солерсом не состоялась. Мужчина в эти моменты был мало похож на того человека, каким первый раз явился в этот дом. Любезный, обходительный, очаровательный… Полная противоположность виконту Уффату, который являлся в дом барона Талор только затем, чтобы в очередной раз проводить меня на аудиенцию к Его Величеству.

Солерс держался со мной очень холодно, и у меня так и не повернулся язык попросить прощение у него. Все мои попытки как-то выправить ситуацию, пропадали втуне. Виконт вёл себя отстранёно и не покупался ни на мои улыбки, ни на тёплые слова. Я сердилась, думая о том, что брак, обещавший быть счастливым, таковым уже не будет. И почему, понять не могла. Ведь когда-то я нравилась мужчине. А теперь он вёл себя так, будто бы и не я за него замуж выйти должна.

Встречи с королём происходили раз в неделю и обычно проходили по одному сценарию. Солерс оставлял нас с Раулем наедине. Я пела королю, потом мы ужинали и беседовали. Постепенно набиралась смелости в общении с монаршьей особой, подумывая о том, что, можно попробовать, пользуясь расположением ко мне короля, и узнать что-нибудь поточнее о его связи с моей матери и предполагаемом родстве. Но пока молчала всё ещё будучи неуверенной в том, что стоит так рисковать.

Всё это время я старалась не вспоминать о господине ас Олиани, но это сложно было сделать. Книга и амулет, прямое напоминание об этом человеке, всё время были под рукой. И снова, и снова я возвращалась мысленно к тому, что было между нами. И чем больше времени проходило, тем меньше я негодовала.

Опасаться похищения я не перестала и старалась следить за своим окружением в оба, но постепенно расслаблялась. Только мысли о несчастной Асе грызли мою совесть. Так я и не решилась навестить бедняжку. И не знаю, смог ли господин ас Олиани найти тех, кто плохо поступил с племянницей его жены. А любопытство глодало, мучило, как и совесть… И толчком к тому, чтобы я сдалась перед желанием узнать о судьбе Аси, послужило неожиданное письмо… Письмо от неё самой.

Часть вторая

Глава 1

Свадьба

Все те дни, что прошли с момента побега пленницы, Форух провёл деятельно и плодотворно, стараясь не обращать внимания на тоску и ноющее сердце. Готовил пути отхода для себя, для будущей графини Талор — про то, что графиня вскоре станет виконтессой, тоже старался не вспоминать. Надеялся, что умыкнуть добычу удастся ранее, чем брак состоится. Хоть и скрежетал зубами, рвал и метал в тот день, когда узнал, что Ленора вернулась домой, и не просто вернулась, а не собирается расторгать помолвку. Первым желанием было уехать в Светлую Империю и забыть про девчонку. Вот просто плюнуть и забыть. Но не получалось вычеркнуть из головы ту, кто столько лет служил для него наваждением. И мужчина решил, что увезти графиню Талор придётся силой и до того, как она замуж успеет выскочить. Все пути он продумал заранее, заручился поддержкой племянницы — намекнуть той, что не мешало бы написать письмо подруге, делом оказалось лёгким. Осталось дело за самой графиней, которая не торопилась на письмо отвечать.

Но и без подготовки к отъезду, у ас Олиани хватало дел и пищи для размышлений. Донесения агентов он читал теперь не в пример внимательней, чем ранее и чувствовал, что обстановка нагнетается и становится всё более взрывоопасной. Донесения от двух агентов, отправленных рыться в прошлом графов Талор и королевской семьи, пока радовали мало. До писем герцога Ариани одному из агентов добраться удалось, и снять копии тоже. Но ничего нового из них Форух не узнал. Переписка герцога содержала как доказательства его измены короне, так и измене брату как родственнику. Письма королевы только подтвердили догадки о том, что отцом Его Высочества является герцог. Отчёт агента гласил, что Его Величество с перепиской уже ознакомлен и королеву целенаправленно и медленно травят. О своей судьбе она догадывается, как и о причинах болезни, но ослабела настолько, что не в состоянии защитить ни себя, ни сына.

Его Высочество знает о существовании писем и догадывается о том, что в них, и о том, что Его Величество тоже в курсе содержания. Но к побегу готовится, как и к тайной женитьбе. На ком собирается жениться? Агент свои догадки высказывать не стал, доказательств не было. Но Форух и так догадывался кого в почётные кандидатки выбрал принц. Готовилось похищение графини Талор, не иначе.

Второй агент тоже не порадовал, отчитавшись, что по всем признакам авария обычный несчастный случай. Водитель — граф Талор — не справился с управлением в дождливую погоду. А подозревать графа в том, что он решил угробить жену, детей и себя… Ладно, он не пожалел бы изменяющую ему супругу, но детей, сына, которого любил до безумия… Такое представить было сложно. Очередной тупик так и не давший ответов на вопросы. Обоих агентов ас Олиани направил на поиски любой информации о графине Талор и её возможных любовниках. Любые улики, подтверждающие связь с королём. Форух не ожидал уже от этого расследования ничего интересного, но на всякий случай решил поискать и в том направлении.

Информацию по этому делу, как и сведения о том, что Ленора ответила на Асино письмо, он получил одновременно. И отложил папку с докладом на время, полностью сосредоточившись на том, чтобы операция по похищению будущей графини Талор прошла успешно. Участвовать в этом собирался лично, используя тех людей, что неотступно следовали за девушкой, умело проникая даже в дом барона. Только хода в королевский дворец им не было, но это были мелочи… Свою дочь Его Величество вряд ли обидит.

За неделю до свадьбы я всё-таки решилась ответить на Асино письмо, а так же навестить подругу перед её отъездом в Светлую Империю. Долго маялась сомнениями и, наконец, решилась. Было бы некрасиво с моей стороны не повидать её напоследок. Ася писала, что вернётся в Северное Королевство не ранее, чем через год. При затянувшейся болезни — Ася маялась бронхитом и даже маглечение помогало плохо — Форух решил, что смена климата поможет лучше. Брат Аси, как и тётка — жена ас Олиани — должны уехать вместе с моей подругой. Вот и получалось, что увидеться нам с Асей, возможно, не скоро удастся.

Время визита, удобное для Аси, обговорили в короткой переписке. Обозначили день, время и место. Дом госпожи ас Олиани — подруга не выходила из дома надолго, не выпускали, да и болезнь все силы забрала — не нравился мне, но выбора не было. Я тщательно готовилась к поездке, стараясь не думать о том, будет ли дядя Аси присутствовать там или нет. Это не тот человек, о невозможности увидеться с которым мне стоит сожалеть. Женатый мужчина, не принадлежащий к высшей аристократии… Он снился мне временами, и просыпалась я тогда с желанием снова почувствовать как Форух прикасается ко мне… Бережно и страстно… Так я определила для себя его поведение в тот вечер, когда смогла отрешиться от личной обиды. На мысли по этой теме я наложила запрет, понимая, что с похитителем меня связывать ничего не может и не должно. Недостойные высшей аристократки желания, недостойные мысли, но иногда они прорывались сквозь заслон равнодушия и тогда я тосковала. Тосковала о том, чего не хотела знать и чему не хотела давать название.

Уже на выходе из дома меня поймал один из приставленных ко мне виконтом аристократов-охранников. Подхватил меня под руку и сказал:

— Вы не пойдёте на встречу.

— Почему? — разозлилась я, поняв, что мою переписку читают посторонние.

— Приказ Его Величества, — жёстко ответил мне молодой человек. — Возвращайтесь к себе.

— А если я не послушаюсь? — спросила вкрадчиво.

— Нам придётся применить силу, — спокойно ответил охранник. — И сообщить вашему жениху о том, что вы ослушались. Итак?

Меня настойчиво развернули лицом к дому и подтолкнули к двери. Оглянулась назад и чуть не споткнулась на пороге. Моя точная копия — очень достоверная иллюзия — садилась в экипаж и отъезжала от дома. Так и стояла я у входной двери и думала, что всё это может значить. А значит то… Что моя переписка давно перестала быть личной. Что виконт не просто не поверил моим словам, а знает кто меня похитил в прошлый раз. И что Ася написала мне письмо не по своей инициативе. А, может, и по своей.

Уже в гостиной, злясь на жениха, пыталась решить для себя дилемму — сообщать Асе о том, что приеду в гости не я, или не сообщать. И решила, что смысла метаться нет. Дадут ли мне возможность отправить подобное сообщение? И даже если отправлю… Что это изменит? Мою переписку и так читают. Что мне сулит с таким контролем брак с виконтом? Ничего хорошего. Мне не нравится то, как Солерс ведёт себя последнее время… Мне не нравится, что он суёт нос в мои дела, плюс готов применять силу и состоящих у него на службе людей, чтобы не дать мне возможности взбрыкнуть… Чем больше я смотрю в будущее, тем меньше вижу там намёков на счастье… Дадут ли мне возможность отказаться от брака? Под любым предлогом расторгнуть помолвку…

Так и сидела бы, мусоля горестные мысли целый день, если бы не срочный выпуск ежедневного журнала с последними новостями. Дворецкий как обычно внёс целую стопку с журналами и газетами и положил на столик, предназначенный именно для подобной корреспонденции. А я утащила один из них к себе, решив более не болтаться по дому, а посидеть у себя, в безопасности и тишине. Заголовок: "Скорбим!" заставил нахмуриться, а после прочитать статью о том, что нас покинула королева. Давался отчёт врачей о том, что Её Величество скончалась этой ночью после затяжной, неизвестной болезни. И что король безутешен, как и наследник. Дата похорон, Центральный зал в дворце для прощания… Кому как, а я толком королеву не знала. И готова вполне цинично воспользоваться ситуацией, чтобы отложить свадьбу. Смерть королевы… Если попросить короля на следующей аудиенции… Она как раз сегодня… Способ отсрочить неизвестное. А потом пришла в голову мысль — сегодня Его Величеству не до аудиенции будет. А увидеться с ним до свадьбы, стоит…

Оказалась не права, вопреки всем моим предсказаниям, виконт Уффат вечером заехал за мной и повёз к королю. На мои попытки заговорить с ним, отвечал гробовым молчанием, а перед дворцом, прежде чем выйти, не выдержал и сказал:

— Ленора, надеюсь, вы не держите меня за дурака? И не считаете, что со мной можно поддерживать дружеские отношения и при этом наставлять рога и лгать? Не лицемерьте, вам не идёт. На самом деле вам абсолютно всё равно, что да как. При этом вы пытаетесь казаться милой. Некрасиво, — и вышел из автомобиля первым, подал мне руку и на мою попытку возмутиться его заявлениями только глянул недобро да повёл во дворец, с чёрного хода, как и обычно. Король, одетый в траурное одеяние встретил меня привычной уже улыбкой, подал руку и провёл к знакомому диванчику. Солерс испарился, даже не дожидаясь указаний.

Стоило поразмыслить над поведением виконта и его словами, но возможности это сделать пока не предоставилось. Его Величество вёл себя странно, не стал просить меня сыграть ему, или спеть. Сел рядом неприлично близко и крепко ухватил мою ладошку руками, задумавшись о чём-то своём. Так мы и сидели минут десять молча. Рука затекла, но я не смела напомнить о своём существовании. Некоторые подозрения начали проскальзывать в голове, пытаясь как-то связать благоволение короля и слова жениха. Но поверить в подобную возможность не получалось. Помнились слова о родстве, и чем больше я виделась с Его Величеством, тем больше верилось в то, что это правда. Других причин кроме как незаконное родство, не видела.

Сейчас срочно приходилось пересматривать всё, что успела надумать ранее. Король, очнувшись от своей задумчивости, выпустил мою руку, вместо этого положил свою ладонь мне на талию, вызвав рефлекторное желание отодвинуться. Этого сделать не позволили и Рауль притянул меня к себе, положив вторую руку тоже ко мне на талию. Упёрлась ладошками в грудь мужчины, только сейчас осознав, что мы наедине, что он сильнее меня и тот, кому не принято в таких вот вопросах отказывать. Паника подымалась во мне, и она только усилилась, когда Его Величество заговорил:

— Ленора, — король смотрел прямо мне в глаза, тонкая улыбка скользнула по его губам. — Я не могу предложить вам замужество. Интересы короны требуют укрепления взаимоотношений со Светлой Империей. После положенного срока траура, будет объявлено о двух помолвках. Моей и принца. Но я обдумал все возможные варианты. Я без ума от вас, от вашей красоты, вашего таланта. Вы не будете ни в чём нуждаться. У вас будет всё, почёт, высокое положение в свете. Об этом я позаботился. Виконт согласился отойти в сторону и не мешать нашим с вами отношениям, его имя прикроет вас от ненужных сплетен и разговоров.

— Но Ваше Величество! — невежливо перебила его. — Ваша жена только-только умерла…

— Она не стоит вашего о ней сожаления, — король и не думал выпускать меня из рук, держал крепко, стараясь прижать к себе сильнее. — Королева не была мне верной супругой и поплатилась за это.

— Но я так не могу! — отчаянно искала выход из сложившейся ситуации. — Королеву даже ещё не похоронили!

— Не переживайте, Ленора, — мужчина окинул меня хищным взглядом. — Я не насильник и дам вам время на размышления. Недели вам хватит? За это время бренные останки Её Величества будут уже захоронены в усыпальнице. В вашу брачную ночь я рассчитываю видеть вас здесь. Не ошибитесь в выборе.

— Но Ваше Величество, — ситуация толкала на отчаянные поступки и я решилась.

— Рауль. Называйте меня Рауль, — мягко напомнил король.

— Рауль. Но как же слухи о том, что вы и моя мать… — запнулась, пытаясь подобрать слова помягче. — Люди говорят о том, что я вам близкая родственница… Это правда?

— Нет, — усмехнулся Его Величество. — Я не хочу, чтобы вы тешили себя ненужными надеждами, Ленора. Графиня Талор когда-то отказала мне. Это было одним из самых огорчительных событий в моей жизни. Мы никогда не были с ней близки и вы не имеете никакого отношения к королевской семье. Ничто не мешает вам ответить согласием и не повторить ошибку вашей матери. Я благоволил графине когда-то. Она была очень красива и своей красотой затмевала всех вокруг. Но это было давно и далее моего восхищения ею не пошло.

— Но… Но, слухи? Как же все эти разговоры? — хваталась за соломинку, в поисках выхода.

— Это только слухи, — отрезал мужчина, пользуясь тем, что пребывая в шоке я перестала сопротивляться, и прижал меня к себе крепче.

— Но почему именно я? — спросила жалобно у Рауля.

— Потому что ты совершенство. Ты так похожа на Амали. Но в тебе нет её строптивости и резкости суждений, ты более мягкая… Я просто обезумел, когда увидел тебя впервые на приёме. Ещё давно позаботился о тебе, в память о твоей матери, устроил твой брак с виднейшим аристократом, вернейшим моим другом. А в тот день пожалел, что это сделал. Но потом обдумал всё и просчитал… Получилось неплохое прикрытие.

Мужчина склонился надо мной, а я вспомнила о том, что неплохо было бы посопротивляться, только это не спасло. Король сорвал с моих губ лёгкий поцелуй, и, не удовольствовавшись этим, усилил напор.

— Вы обещали дать мне время, — увернувшись от поцелуя напомнила я.

Попытка отсрочить неизбежное, но что ещё остаётся делать?

— Да, обещал, — голос Его Величества звучал глухо, а глаза блестели, но мужчина отстранился и сказал: — Дорогая, сегодня ты можешь вернуться домой, не переночевав во дворце. Но в следующую нашу с тобой встречу, я надеюсь получить верный ответ.

— А если я откажусь? — спросила спокойным тоном, внутри умирая от страха и отчаяния.

— У вас будет это право, Ленора, — король снова перешёл на "вы" сменив тон разговора на официальный. — Но лучше вам согласиться, во избежание проблем, — мужчина поднялся с диванчика, подал мне руку. — Я провожу вас, прекрасная соблазнительница.

А я готова была завыть от этих его слов. Когда-то пыталась быть соблазнительницей, для другого мужчины… Но сейчас мне вообще не хотелось ею быть. Ах, мама, что за человеком ты была, раз мужчины в память о тебе, готовы так поступать со мной?

С трудом удержалась от того, чтобы отдёрнуть руку. Вместо этого позволила себя проводить до дверей и чмокнуть в губы, хоть и передёргивало от отвращения. Молча, держа спину прямо, а подбородок вздёрнутым, позволила виконту довести себя до автомобиля, помочь там устроиться… Дождалась, пока виконт Уффат сел сам, проверила взглядом точно ли перегородка между нами и водителем поднята, а после обернулась к жениху и спросила ледяным тоном:

— Вы знали? Вы всё это время знали и при этом смели меня в чём-то упрекать? Сколько вам заплатили за то, что вы продали меня в рабство? Сколько, Солерс?

Мужчина вздрогнул как от пощёчины и, прищурившись, посмотрел на меня испытующим взглядом.

— Я думал, вас всё устраивает, — пояснил он свою позицию, пожав плечами. — Что случилось сейчас, что вы передумали? Ранее вы не протестовали против этих визитов.

— Сколько, Солерс? Я хочу знать, что вы получите за продажу моей первой брачной ночи королю? Герцогский титул? Новый надел? Большой куш в крупной торговой компании? Что, Солерс? Я требую ответа! Имею право знать, во сколько вы меня оценили.

— Ленора! Только не говорите, что вы ничего не понимали… Интерес короля был выражен недвусмысленно, трактовать его двояко было невозможно, — виконт Уффат смотрел на меня нахмурившись, с недоумением и толикой надежды.

— Вы даже больший подлец, чем Его Величество, — констатировала с тоской. — Вам так удобно было прикрываться тем, что я сама всё решила и сама всего захотела… Вы даже не спросили, а так ли это… Большего разочарования в жизни мне не доводилось переживать. Радуйтесь, Солерс. Ваши рога будут развесистыми, а оплата полученной. Я намерена ответить согласием Его Величеству, благо выбора он мне не предоставил. Поздравляю с титулом рогоносца. Можете заранее готовиться к примерке, останется время передумать, если голове носить эту роскошь тяжело будет. Вы только заранее меня предупредите, чтобы я подумала над формой отказа. Думаю, Его Величество не устроит простое "нет", придётся обосновать свою позицию, — выплёскивала свои обиду и отчаяние как могла.

Виконт леденел с каждым моим словом, но отвечать не стал. Только вежливо проводил меня до дверей, когда мы доехали. А мне и разговаривать с ним было противно. Неужели я когда-то думала, что смогу полюбить этого человека? Какой глупой я была… Даже Форух ас Олиани столько зла мне не причинил — не успел, но это сейчас не важно — сколько жених и Его Величество.

Ночью, после сегодняшних новостей, заснуть мне было не суждено. Я потратила время на то, чтобы попытаться придумать выход из положения. И видела его только один — связаться с Его Высочеством и согласиться на брак с ним. Он один может позволить себе без риска для жизни пойти против короля. Думала так и эдак, искала иные пути и не находила. Да и связаться с принцем так, чтобы никто об этом не узнал… Солерс точно будет в курсе, стоит мне только написать письмо. Впрочем, завтра меня ждёт очередной милый сюрприз от принца. Можно будет и поблагодарить Его Высочество письмом за него и назначить встречу. И надеяться на то, что виконт не поймёт, зачем мне это. О намерении жениться наследник не кричал на каждом углу, только намекал мне в частных разговорах… Есть шансы на то, что никто не догадается.

Решив так, с нетерпением принялась дожидаться утра, так хотелось уже начать действовать. Смиряться с положением и становиться любовницей короля я не собиралась. Этот мужчина не вызывал во мне никогда и ничего кроме уважения. Теперь же и того не было. Как же теперь верить кому-либо? Неужели в этом мире нет никого, кому стоило бы доверять? Ответов на эти вопросы не было… Разве только один. Доверять нельзя никому. Вокруг одни враги и те, кто мечтает так или иначе воспользоваться мной. И ещё одна мудрая мысль… Красота, порой, бывает хуже иного проклятия.

Форух быстро понял, что приезд Леноры к Асе, не что иное, как ловушка. Местоположение подсунутого фантома и указания амулета на нахождение своего собрата различались очень сильно. Оставалось только досадовать на то, что подобный вариант хоть и был возможен, но всё равно явился неожиданностью. Вот и сидел господин ас Олиани в гостиной, поддерживая беседу с племянницей и фантомом, а после удалился, оставив девочек наедине, играя роль заботливого дяди. Невидимая охрана осталась на всякий случай, а сам супруг владелицы дома отбыл к себе, сохраняя равнодушно-беззаботный вид, для наблюдателей, буде такие были.

Дома, пытаясь избавиться от гнетущего разочарования, устроился в кабинете и долго листал отчёты агентов, не читая. Плеснул себе вина в бокал, присел в кресло и, смакуя напиток, размышлял о том, что неудача за неудачей преследуют его, как только дело касается Леноры. В этот раз он позволил себе слабость — потратил час на то, чтобы вспоминать снова и снова, как она улыбается, как говорит, как сладко трепещет в руках… Отвлечься от привычного коктейля нежности, вожделения, восхищения и желания запереть, получилось не сразу.

Отчёт агента очень помог встряхнуться и взять себя в руки. А та информация, которую Форух в нём почерпнул, заставила приподняться в кресле и срочно приняться за поиски результата анализа. Снова устроиться в кресле и долго ругать себя почём свет стоит, то, что он намеревался сделать и сделал, правда ругани в свой адрес отвёл много меньше места, чем ранее мечтам о Леноре.

По словам агентов выходило, что графине приписывали не одного любовника, а нескольких. А беседа с подругой графини, опальной баронессой Боринэр, дала неожиданные результаты. За бесплатно дама, всё ещё не растерявшая былой привлекательности, открывать все тайны дома Талор не стала. Да и немаленькой суммой не удовольствовалась, агенту пришлось расплачиваться ещё и натурой. Этот факт профессиональный сыщик отметил в своём отчёте, как незначительный, но Форуху это, впрочем, было не сильно интересно. Что ему до любвеобильности аристократки-вдовы? Более его интересовал результат, пусть и достигнутый таким вот непривычным способом. Даже жаль было убирать такого человека, и Форух подумывал о том, что раз выяснилось, что Ленора не является всё-таки дочерью короля, то можно не так опасаться распространения информации. Не так уж она и важна была для властьимущих.

По словам баронессы выходило, что графиня Талор любила только одного мужчину, и роман у неё был только с ним. Граф Талор, как ни бесновался, как ни ревновал жену, как ни пытался наказать её собственными изменами, поделать с этим ничего не мог. И до того момента, как герцог Дордэн — младший брат короля — погиб на охоте при странных обстоятельствах — по слухам к его смерти приложил руку сам король — Амали не смотрела ни на кого, кроме него. А погиб он почти сразу после рождения Леноры Талор. Графиня, как сказала баронесса, долго не могла смириться с его смертью. И осталась жить только ради дочери.

Графиня Талор — урождённая графиня Фонтэнна — вышла замуж так же, как должна выйти Ленора. По воле родителей и указу короля, и жениха в первый раз увидела за пару месяцев до свадьбы. Форух горько усмехнулся, когда мысленно сравнил судьбы матери и дочери. А после того, как несколько раз перечитал отчёт агента, вернулся к изучению анализа родства. Снова и снова вчитывался в фразы: "Процент сходства материла по пяти параметрам, служащих для определения факта родства, составляет порядка 40. Родство установлено" и не мог понять, почему не заострил ранее внимание на этих пресловутых сорока процентах. А вместо этого вцепился в слова "Родство установлено". Недальновидно и глупо с его стороны.

Помусолив мысленно ещё немного эту тему, переключил внимание на другую новость — смерть королевы — и еле усидел на месте. По его прикидкам, с этого момента счёт должен был идти уже не на дни, не на часы, а на минуты и запаса времени у него в таком случае не оставалось. Если в ближайшие день-два графиню не удастся выманить из дома на встречу хитростью, остаётся одно, с боем брать дом барона и забирать Ленору оттуда. И информация о большой и единственной любви покойной графини Талор, могла сыграть на руку. Откажется ли Ленора от разговора с агентом, который предложит за неплохое вознаграждение информацию о происхождении будущей графини Талор? Вряд ли устоит против такого соблазна. Но, судя по тому, что в этот раз был прислан фантом, в сопровождении охраны авторства виконта Солерса — и об этом Форуху уже успели письменно доложить — почта девушки на контроле жениха. Следовало искать пути обхода, впрочем, вариант был. Невидимая охрана так и осталась рядом с Ленорой, не обманутая манёвром с фантомом. Они как и Форух ориентировались на свои амулеты и обмануть их таким образом было сложно. А передать записку через них… Притом так, чтобы графиня не догадалась, что письмо попало к ней в комнату не так, как обычно… Возможный вариант, хоть и рискованный. И тем удивительнее было господину ас Олиани получить утром следующего дня письмо, подписанное: "Ленора Талор".

"Господин ас Олиани! Вы совсем забыли про нас. Барон Талор неоднократно говорил о том, как расстроен тем, что дела не дают вам возможности навестить нас. Сегодня пополудни, ждём Вас с визитом.

С уважением, Ваша Ленора Талор".

Сказать, что Форух был удивлён — ничего не сказать. Сказать что обрадовался — даже на шаг не приблизиться к тому, что он испытывал в тот момент, когда читал послание. Потом разум взял верх и потребовал использовать предоставившуюся возможность, а так же проявить осторожность — послание могло оказаться ловушкой. Меньше всего ас Олиани ожидал того, что Ленора сама его позовёт. Что могло случиться такого, что она решилась написать? Это можно было узнать только у неё самой.

Утром меня осенило, что не помешало бы побеседовать с господином ас Олиани, притом так, чтобы это было безопасно для меня. Более защищенного места, чем мои покои, придумать не смогла. Письмо с приглашением написала быстро, но отправить решилась не сразу. И всё-таки отправила, уж очень мне хотелось знать, откуда у ас Олиани информация о том, что я и король близкие родственники. На сегодня назначила две встречи, одну с принцем, другую с Форухом. И нервничала что перед одной, что перед другой очень сильно. А ещё больше переживала, что виконт Уффат сможет догадаться о моих планах, поэтому письма писала, взвешивая фразы так, чтобы они никому подозрительными не показались.

Первым у меня по плану стоял Форух, его появления ждала с непонятным мне трепетом. После разговора с ним, планировала провести переговоры с Его Высочеством. Чем ближе становился час икс, тем сильнее я нервничала, и ничего с этим поделать не могла. Воспоминания о том, как мы расстались перед моим побегом с господином ас Олиани, ожили и не давали спокойно сидеть на месте. А уж когда сам удивлённый гость переступил порог моего личного кабинета, меня вообще начало потряхивать от волнения. Держала себя в руках как могла, стараясь не ударить в грязь лицом. Встретила вошедшего вежливой улыбкой и словами:

— Добро пожаловать, господин ас Олиани. Присаживайтесь, у меня к вам есть разговор.

— Конфиденциальный, — мужчина не спрашивал.

— Может быть, — ответила уклончиво, не уверенная как лучше поступить, сразу взять быка за рога, или потянуть время и прощупать гостя на предмет неожиданных выкрутасов.

— Тогда вы будете не против, если я кое-что сделаю, прежде чем начать разговор? — спросил он меня вежливо, но явно просто для проформы, так как, не дожидаясь ответа, сразу же принялся действовать.

— Да, конечно, — только и осталось, что согласиться.

— Теперь можно говорить. Могу я узнать о причине вашего желания увидеть меня столь срочно? — спросил Форух, не давая времени на прощупывание и вальсирование вокруг да около темы.

— Есть срочный вопрос, на который я хотела бы услышать правдивый ответ, — сказала, с тревогой наблюдая за передвижениями посетителя.

Ас Олиани не стал сидеть в кресле, подошёл к шкафу с книгами и принялся разглядывать корешки. Я замолчала, увлекшись наблюдениями за мужчиной.

— Какой вопрос? — спросил меня Форух, продолжая читать названия на корешках.

— Откуда у вас заведомо не верные сведения о моём родстве с королём? — прямота не раз выручала меня в разговорах именно с этим человеком, решила снова воспользоваться ею.

— Почему же не верные, — спокойно ответил мне мужчина. — Результаты анализа на родство показали, что вы на сорок процентов родственница короля.

— Но этого просто не может быть! Я точно знаю, что король не имеет никакого отношения к моему рождению на свет! — в раздражении хлопнула ладошкой по книге, которая уличала меня в краже.

Та самая, про амулеты, которая лежала у меня на столе, и о которой я забыла в пылу последних событий. Форух скользнул взглядом по моей руке и тонко улыбнулся.

— Вам понравился мой подарок, — констатировал он. — Откуда у вас такие сведения? Почему вы так уверенно про это говорите?

— Потому что знаю, — смешалась под внимательным взглядом мужчины, не собираясь рассказывать обо всём, что происходит между мной, Солерсом и королём.

— Ленора, — мягко обратился ко мне господин ас Олиани. — Вы должны понимать, близость к королевской семье является весомой опасностью для вас. Я готов помочь вам…

— Абсолютно бескорыстно, — заметила едко. — Не смешите меня, Форух. Не так просто верить тому, кто собирался убрать меня по приказу моего дяди.

— Как вы думаете, откуда у вас сведения о том, что барон Талор заказал вас мне? — очередная тонкая улыбка и взгляд полный насмешливого намёка.

— Я не понимаю вас, — в очередной раз растерялась в разговоре с ним.

Нет, просто не может быть… Он хочет сказать, что… Он и раньше мне говорил, а я внимания не обратила, про то, что в курсе, что я знаю про заказ… И мне давно стоило бы задуматься, откуда он об этом знает… Сам подстроил мне возможность подслушать? Но как? И, главное, зачем?

— Понимаете, прекрасно понимаете, — ас Олиани подошёл ко мне очень близко. — Графиня, заклинаю, подумайте хорошенько, прежде чем отказываться. Страна на грани гражданской войны. И это не пустые слова. Народ настроен против высшей аристократии. Вы одна из первых пострадаете, если не уедете.

— Я всё равно не понимаю, — повторила упрямо. — Не понимаю зачем моё спасение вам? И почему я должна верить в ваши добрые намерения? То, что вы дали мне возможность узнать о том, что дядя задумал против меня, ещё не повод вам доверять… Вы же заперли меня, лишили свободы…

— Вы обратили внимание, — не стал отвечать прямо Форух. — Теперь все страницы в книге доступны для чтения. А как вы ушли из моего дома, графиня? — так как я промолчала, мужчина спросил. — Хотите расскажу, как это было?

— И что это даст? Я не имела права сбежать из предназначавшейся мне клетки? — спросила, гордо задрав подбородок.

— Вы упрямы, — с сожалением заметил господин ас Олиани и отошёл от меня, вернувшись к креслу. — Мне придётся действовать без вашей помощи, во благо вам же.

— Что вы задумали? — напряглась в своём кресле, нахмурившись. — Я так просто не дамся. Амулет вашего рода у меня есть, и я смогу вам противодействовать.

— Я просто хочу узнать, готовы ли вы воспользоваться моей помощью для того, чтобы покинуть страну и оказаться от Северного Королевства как можно дальше и в кратчайшие сроки, — Форух смотрел на меня со странным выражением печали и нежности.

— Вы должны понимать, — обдумывала каждое слово, стараясь не задеть собеседника и не вызвать неконтролируемого поведения. — Мне сложно так сразу поверить в чистоту ваших намерений. Последнее время слишком часто приходится убеждаться, что за подобными намерениями больше грязи, чем чистоты, — заметила с горечью, отходя таким образом от темы. — Дайте мне время для принятия решения. Я признаюсь вам, чтобы вы понимали, что я не обманываю… Сейчас я нахожусь даже в ещё более сложном положении, чем когда сидела у вас под замком… И мне не к кому обратиться. Ваше предложение озвучено очень вовремя, но я не готова доверять вам так сразу. Мне следует всё взвесить.

— Графиня, учтите, времени остаётся всё меньше… Котёл уже бурлит и готов взорваться. Отравление королевы стало одной из последних капель. Много времени я не могу вам дать, ради вас же самой, — ас Олиани говорил серьёзно, убедительно…

А я смотрела на него и понимала, что он завораживающе красив и мысли постепенно сворачивают совсем не туда, и не за тем… И что готова верить… Почти готова, наверное… Но, прежде стоит прощупать все возможные пути отступления.

— Мне придётся откланяться, графиня, — отвлёк меня от глупых мыслей не о том, мужчина. — Кое-кто очень любопытный, очень уж хочет прорваться сквозь блокировку, и узнать о чём на самом деле мы с вами беседовали. Если вы не против, я дам этому человеку такую возможность… Вы готовы поддержать ничего не значащую светскую беседу?

— Дайте знак, когда начинать, — прошептала еле слышно и, увидев, как Форух мне кивнул, сказала спокойно. — Я напишу вам завтра, господин ас Олиани. Меня беспокоит состояние Аси. Вы ведь дадите мне знать, когда ей станет лучше?

— Обязательно, графиня, — вежливо ответил мне ас Олиани. — Меня тоже беспокоит здоровье племянницы, она будет рада вас повидать ещё раз перед отъездом.

— Я обязательно напишу, будет ли у меня возможность увидеть её или нет, — ответила в лучших светских традициях. — Я так рада была вас повидать. Более не оставляйте семейство Талор без своего участия. Мы скучаем без вас, господин ас Олиани. Барону я обязательно передам, что вы были так любезны, что навестили нас сегодня, — могла бессовестно лгать на эту тему, визит я планировала так, чтобы гость пришёл тогда, когда барон не планировал находиться дома.

— Постараюсь в ближайшие дни выкроить время, чтобы отдать визит, — поддержал разговор ни о чём Форух с серьёзным выражением лица. — Сами понимаете, дела. Организация поездки на лечение для Аси занимает всё моё свободное время.

— Передавайте ей привет, как увидите, — поднялась с кресла, показывая, что аудиенция окончена.

— Обязательно передам, — Форух тоже поднялся.

В таком духе мы с ним расшаркивались ещё минут пять, давая время убедиться тому, кто нас слушал, что ничего особенного мы не обсуждаем. А когда господин ас Олиани ушёл, я села обратно, задумавшись. Столько мелочей вспоминалось из того времени, когда мужчина держал меня взаперти. И как-то постепенно эти мелочи складывались в единую картину, которая подсказывала — этому человеку можно попробовать поверить. Если взять с него магическую клятву, которую он не сможет нарушить… можно и рискнуть. Вот только хватит ли ему влияния и средств, чтобы помочь мне? Интересы короля не являются тем, что легко обойти. Но, прежде чем отвечать, следует послушать то, что мне может предложить принц.

Его Высочество не заставил себя долго ждать, пришёл даже раньше того времени, что я назначила. Разговор начал с рассыпания в любезностях, а я честно играла роль наивной пансионерки — как же давно не была в пансионе — и мило улыбалась. Для постороннего наблюдателя вполне себе благопристойная картина. Обратилась к амулету, пытаясь как и Форух до этого, закрыть от прослушки предстоящий разговор. Каждый раз, когда использовала медальон, не знала как проверить результат… Не хватало опыта в обращении с этой вещичкой. В книге, явно, говорилось далеко не всё о её возможностях. Вот и в этот раз приходилось идти на риск, и начинать важный разговор, не будучи уверенной в результате на все сто процентов.

— Ваше Высочество, — обратилась к мужчине напротив, стрельнув предварительно в него глазками. — Когда вы впервые посетили этот дом, то приходили с вполне определёнными намерениями… — сделала паузу, подбирая слова.

— И они не изменились, Ленора, — не дал мне договорить принц. — Одно ваше слово и я всё устрою…

— Я не хочу замуж на виконта Уффата, — капризно надула губки, наблюдая за реакцией собеседника сквозь полуопущенные ресницы. — Он такой холодный и злой, и совсем мне не нравится.

— Это обозначает, что вы не против выйти за меня? — осторожно поинтересовался Его Высочество.

— Его Величество не будет против? — задала каверзный вопрос, пока не собираясь отвечать прямо.

— Я знаю, как решить эту проблему, — твёрдо ответил наследник. — Одно ваше слово и я начну действовать.

— И какими будут эти действия? — спросила осторожно.

— Жрец давно наготове, я сам собирался предложить вам замужество ещё раз… И не далее как сегодня. Если бы я знал, что вы смотрите на этот вопрос положительно, действовать начал бы раньше, — Его Высочество говорил уверенно и смотрел мне прямо в глаза.

Но меня не оставляло ощущение, что он нагло лжёт, не в ожидании моего решения жрец был у него наготове. Впрочем, так даже лучше…

— Я приглашу жреца прямо сейчас, — принял моё молчание за знак согласия принц и протянул руку за бумагой, что лежала у меня на столе.

Прежде чем я успела сообразить, как бы выторговать себе время на размышления — записка ушла адресату.

— Ваше Высочество, — сказала шокировано. — Это слишком неожиданно… Признаюсь, вы мне нравитесь… Но сочетаться браком прямо сейчас…

— Зачем откладывать надолго? Нам могут помешать, если мы будем тянуть с этим вопросом, — непринуждённо признался он и встал с кресла. — Я без ума от вас, вы от меня… — мужчина обогнул стол и приблизился ко мне. — Зачем откладывать надолго?

Склонился над моим креслом и упёрся руками в его спинку, отрезая мне таким образом пути к отступлению.

— Ваше Высочество, — прошептала я в панике, глядя прямо в глаза мужчине. — Это несколько поспешно…

— Я так не считаю, — самодовольно заявил принц и склонился надо мной ещё ниже.

Кажется, от королевской семейки вообще стоит держаться подальше. С такими-то неадекватными её представителями как принц и король, лучше дела не иметь. Погорячилась я, обратившись к наследнику. Давление его губ на мои, но поддаваться я не собираюсь… Как-то слишком всё стремительно развивается, пожалуй, сначала стоит отойти от шока. Но терпеливо жду, когда наследник насладится лёгким поцелуем. Отталкивать его пока не стоит, а отказаться от брака я успею… Сказать "нет" жрецу, вполне в моих силах.

— Ваше Высочество…

— Роардэн, — поправил меня принц. — Для тебя, дорогая, Роардэн.

"Яблочко от яблони…" — заметила про себя ядовито, а вслух спросила:

— Роардэн, вам не кажется, что в таком деле нельзя спешить?

— Можно и нужно. Его Величество и так не будет рад моему выбору. Но с этим я справлюсь и ему придётся смириться, если бракосочетание состоится. До вашей свадьбы с виконтом осталось не так много времени, чтобы долго думать… Сегодняшний день вполне подходит, не менее чем последующие… Или вы просто играете моими чувствами и не хотите выходить за меня замуж? — мужчина так и стоял возле кресла, пытливо разглядывая меня. — Тогда к чему весь этот разговор?

Меня умело загнали в словесную ловушку, и я не знала как ответить так, чтобы выбраться из неё и не обидеть собеседника. Возможно, что замужество за принцем, будет идеальным выходом из положения…

Жрец явился очень быстро, это говорило о том, что наследник действительно подготовился к подобному развитию событий. А я всё колебалась, как поступить… То ли согласиться, то ли нет. Всё-таки хотелось прежде всё обдумать, а потом уже решать… Пока я так решала, жрец даром времени терять не стал, как и Его Высочество. Служитель Богов достал из сумки все необходимые атрибуты. Свечи, специальное облачение, венки и ленты, чашу для вина и само вино… Опомниться не успела, как уже стояла рядом с Его Высочеством и пыталась избавиться от ощущения, что всё происходящее сон. Пока жрец читал все необходимые молитвы, я крутила в голове одну мысль по кругу: "Плыть по течению или сказать "нет". И до последнего не уверена была в своём ответе.

— Властью данной мне королём! Повелеваю, откройте! — голос виконта за дверью стал отрезвляющим от дурмана горячки фактором.

Попыталась вырвать свою руку, которую принц крепко держал, как и полагалось по ритуалу. Но мне не дали этого сделать, мужчина перехватил мою ладонь покрепче и сжал до боли, так, что я зашипела и почувствовала, как слёзы брызнули из глаз.

— Слишком высоки ставки, дорогая, — прошептал Его Высочество, глядя на меня безумным взглядом хищника, дорвавшегося до жертвы.

— Я не согласна… — прошептала в ответ. — Не согласна, слышите?

— Ваше согласие уже не играет роли, — заявил принц и обратился к жрецу. — Продолжайте.

Тот и так не останавливался ни на секунду, торопясь завершить ритуал до того, как в комнату ворвутся. А я жалела, невероятно жалела, что в очередной раз совершила ошибку и обратилась к тому, к кому не следовало обращаться… Тот же ас Олиани предпочтительней, по сравнению с хищником, прячущимся за маской благовоспитанного наследника престола.

— Объявляю вас мужем и женой, — прозвучало одновременно с треском выломанных дверей.

— Брак недействителен… — попыталась отстоять свои права, рассказав о том, что согласия не давала, но мне заткнули рот.

Его Высочество сжал меня в жёстких объятиях, так, что стало больно и в этот раз целомудренным поцелуем не ограничился. Но как только выпустил, я тут же заявила:

— Я согласия на брак не давала! Брак не действителен!

— Ваше Высочество, — с горечью, устало произнёс, явно вымотанный взломом защиты, Солерс. — Об этом уже докладывают королю… Не надейтесь, что это сойдёт вам с рук. Именем короля, вы арестованы.

— Где ордер? Я хочу его увидеть! — наследник явно был уверен в том, что с рук-то как раз и сойдёт.

Виконт Уффат, печатая шаг, прошёл по обломкам двери, не глядя на меня. Протянул бумагу с вензелем принцу.

— Я сожалею, Ваше Высочество. У вас есть выбор. Умереть на плахе, как изменнику или принять мой вызов на дуэль. Выбирайте, — Солерс говорил холодно, свысока, явно не питая к своему собеседнику никакого уважения.

— Вы не посмеете! — надменно ответил ему принц.

— Приказ короля, — пожал плечами виконт. — Он, будучи милосерден к изменнику и беспокоясь о репутации короны, дал вам возможность выбора. Вы можете запачкать своё имя, отказавшись от дуэли… Можете уйти достойно. Решать вам. Его Величество намекнул, что его больше устраивает вариант с дуэлью.

— Отец не мог поступить подобным образом, — Его Высочество на глазах терял свою уверенность. — У него нет более прямых наследников… Кроме неё, — глянул на меня, пытаясь что-то мысленно просчитать.

— Здесь вы ошибаетесь, будущая графиня Талор не является наследницей короля, — сухо проинформировал его виконт. — Ваше решение, Ваше Высочество?

— Дуэль. И прямо сейчас, — выбор принц сделал, более не колеблясь.

Глянул на меня с досадой и велел:

— Дорогая, вам лучше выйти. Знал бы я всё раньше…

А я стояла, замороженная происходящим в моих покоях, и пыталась понять, как мой глупый поступок смог спровоцировать такую лавину событий… И чувствовала себя дрянью.

— Ленора, — обратился ко мне виконт. — Выйдите, это зрелище не для ваших глаз.

Иллюстрируя его слова, конвой из трёх высших аристократов, подошёл ко мне. Один из молодых людей подхватил меня под руку и повёл прочь из комнаты. Я двигалась рядом с ним, не чувствуя ничего. Оглушающие пустота и отчаяние навалились на меня, полностью отрезав от осознания того, что сейчас должно было произойти в комнате.

Самое пугающее во всём этом было то, что я не переживала за судьбу кого-либо из двух дуэлянтов. Мне было абсолютно всё равно, кто выйдет победителем. У виконта были бы неплохие шансы, не будь он так вымотан взломом моей защиты.

Жреца вывели вслед за мной. И если меня отвели в гостиную, и оставили там под присмотром трёх охранников, служителя Богов вывели из дома. Дальнейшую его судьбу легко было предугадать. Сана лишат и бросят в тюрьму. На что он надеялся, участвуя в таком рискованном предприятии? А на что надеялась я? Стоило понимать, что король не даст мне возможности избежать уготованной участи его любовницы. И готова ли я рискнуть жизнью господина ас Олиани, если уж принцу спор с королём мог её стоить?

Барон Талор, вернувшись домой, столкнулся в дверях с людьми виконта, выносившими на руках Его Высочество. Отметила про себя, что, кажется, уже успела стать вдовой. Сам виконт, под изумлённым взглядом хозяина дома, подошёл ко мне и холодно произнёс:

— Вы теперь под арестом, Ленора, — более он ничего не сказал, развернулся и ушёл.

Трое аристократов остались рядом со мной.

— Дядюшка, — губы и язык плохо слушались, но я сделала усилие над собой. — Мне понадобятся новые покои. Эти требуют ремонта.

— Что здесь происходит? — процедил сквозь зубы, побледневший барон Талор.

— С арестованной запрещено разговаривать, — вмешался один из моих охранников. — Вызовите мастера. Двери в комнатах графини требуют срочной починки.

— Кто вы такой? И по какому праву распоряжаетесь в моём доме? — вскипел барон.

— Вот бумага, подтверждающая мои полномочия, — молодой человек протянул лист для ознакомления хозяину дома.

— Я вызову мастера, — прочитав то, что там было написано, барон более не стал спорить.

— Спасибо за понимание, — ответил с поклоном аристократ и забрал свою бумажку у хозяина дома.

Пока мастер ставил новые двери, я так и сидела статуей самой себе в кресле. Чувства словно атрофировались. Всё произошедшее оглушило меня, заставляя говорить и двигаться по инерции. Осознать факты так и не получалось. Сидела, глядя в одну точку, и не могла ничего умного придумать. "Выхода нет", вот и всё, что крутилось в голове.

Глава 2

Уход в новое будущее

Меня отконвоировали в мои комнаты, как только двери вернули на место, а прислуга убрала всё, порушенное в ходе дуэли, и замыла кровавые следы. Я сидела на кровати, всё так же бессмысленно глядя в одну точку и не реагируя на окружающий мир. Шок не желал никуда деваться, и когда в гости заявился виконт Уффат, ближе к вечеру, встретила его равнодушным взглядом и снова вернулась к созерцательному состоянию.

— Ленора, — строго обратился ко мне то ли мой жених, то ли не жених, пока непонятно кем он стал, после всего произошедшего. — Вы понимаете, что влезли в дела, в которых вообще не смыслите? Последствия того, что вы затеяли, могут быть катастрофичны. Вы понимаете это?

— Вы… — выделила слово паузой. — Оставили… мне… выбор…

— Что? — опешил мужчина.

— Из ваших претензий следует, что вы оставили мне выбор, — ответила ровным тоном, медленно, внятно, всё так же созерцая точку на стене. — Вы сказали мне. Ленора, у тебя есть выбор. Быть любовницей короля или не быть. А я, глупая, выбор правильный сделать не смогла… Вам от самого себя не противно?

— Принц был обречён, — Солерс продолжил говорить так, будто не услышал моих слов. — Но его смерть именно сейчас невыгодна королевству. Много позднее, это породило бы меньше проблем… А вы спровоцировали их. Спровоцировали то…

— Ну да, я — дрянь, — перебила его всё тем же ровным тоном. — А вы все невинные овечки, которых именно я подпихнула под нож… Это я напросилась вам в невесты. Это я решила стать любовницей короля. Это я решила избавиться от самой себя, а не барон Талор. Что там ещё из своих грехов я забыла? Не стесняйтесь, продолжайте список…

— Ленора, — виконт нахмурился и сделал шаг ко мне. — Услышьте меня!

— Я вас слушаю, — ответила спокойно, так и не глянув в его сторону, но замечая передвижения краем глаза.

— Вы, может быть и слушаете, но не слышите, — устало сказал виконт и сел на низкий пуфик у туалетного столика. — Обстановка в стране накалена и смерть принца скажется на ней не самым лучшим образом. Преждевременная опала отразится на моих возможностях, а это, в свою очередь, скажется на обороноспособности моих людей… Сейчас любая ошибка может оказаться фатальной…

— Вы убили принца по приказу короля, — заметила спокойно. — И попали в опалу, прикрыв монарха своим именем? И вы всё ещё служите ему?

— Я служу родной стране! — повысил голос виконт, выведенный из себя моим поведением.

— Так служите, что убили наследника? — ирония против воли прорвалась сквозь спокойствие.

— Вам не понять! — высокопарно ответил Солерс. — Мой прадед, дед, отец, теперь я… Мы все служили и служим интересам короны. Это превыше наших личных интересов!

— Вы продали собственную честь, при этом прикрываясь красивыми словами о долге, — констатировала я. — Но кто давал вам право продавать мою честь? У вас даже как у будущего мужа не было прав ею торговать, а вы стали… Всё так же прикрываясь красивыми словами. Я слышу вас. Очень хорошо слышу, пусть вы и думаете иначе. И понимать стала много больше… Я могу понять барона. Он, не прикрываясь красивыми словами, а преследуя одну лишь выгоду, продал меня на убой. А вас понять я не могу. Вы пытаетесь обвинить меня в том, что произошло в этом доме недавно? Увольте, не буду брать эту вину на себя, — моё спокойствие, последствие шока, постепенно сменялось лихорадочным возбуждением. — Вы! Вы сделали выбор, а не я… Вам всем что-то нужно от меня… Но каждый из вас забыл спросить меня, чего хочется мне. Словно я не человек и родилась в семье не аристократов, а рабов… Родители не спросили, а захочу ли я замуж за того, кого они мне выбрали… Дядя не спросил, хочу я жить или нет… Вы не спросили, хочу ли я участи любовницы короля или нет… А король вообще поставил перед фактом. Гордитесь, вы реализовали право сильного. Распоряжаетесь той, что не может сражаться с вами на равных. В этом много доблести, поздравляю! Чувствуйте себя победителем, празднуйте! Вам осталось только опуститься до насилия… И будет полный комплект. Человек без чести, прикрывающийся долгом… Теперь я понимаю тех, кто с ненавистью смотрел на меня в бедных кварталах… Им есть за что ненавидеть аристократию. Если все её представители таковы… То пусть просто сдохнут, сделав мир чище.

Говорила с жаром, распаляясь всё больше и больше, слёзы текли из глаз, и сдержаться я не пыталась.

— Чего вы хотите от меня? — холодно спросил мужчина. — Чтобы я проникся вашими идеями добра и справедливости? А услышать то, что я вам хочу сказать?.. Нет, вы не слышите… Страна на пороге гражданской войны. Мне не один год приходилось лавировать между интересами и выходками короля, а так же попытками решить эту проблему. Его Величество далёк от реального мира, живёт в выдуманном с того момента, как вашей матери не стало. Вся тяжесть решений ложилась сначала на моего отца, а последние пять лет на мои плечи… И всё это время мне удавалось сохранить хрупкое равновесие… А ваш импульсивный поступок разрушил эти старания одним махом. Да, будет отдан приказ об аресте основных подозреваемых… Но большая часть уйдёт в подполье. Не все ниточки ещё удалось распутать… Всё что вам нужно было, терпеливо подождать. Я понял вашу позицию ещё вчера и в моих силах было уговорить короля отступиться… Далее я просто исчез бы из вашей жизни, но со столицей вам пришлось бы распрощаться, чтобы не напоминать Его Величеству о своём существовании… Но вы решили влезть в это дело, нарушив равновесие одним глупым поступком…

— Вы могли сказать мне об этом вчера, — бросила, чуточку отдышавшись и справившись с душившими меня рыданиями.

— Если бы я мог предусмотреть, что в вас проснётся такая прыть… Не стал бы откладывать этот разговор на сегодня, — сказал мне хмуро виконт. — Для вашей же пользы я приставил к вам охрану. Чтобы у вас более не было возможностей совершать импульсивные поступки. У меня есть вопрос. О чём вы беседовали с господином ас Олиани?

— О здоровье его племянницы, — ответила не задумываясь. — Я хотела навестить её завтра, но, теперь, в связи с арестом, придётся забыть об этом…

— Я подумаю о возможности этого визита. Своё решение сообщу завтра, — мужчина не стал настаивать на подробном ответе.

Неловко встал с пуфика, окинул меня странным взглядом, так, будто пытался лучше запомнить и вышел из комнаты, не попрощавшись. А мне оставалось только проводить его взором и снова погрузиться в своё отчаяние. Что бы там я ни говорила виконту, а виноватой себя чувствовала. Принца спровоцировала я, а не кто-то другой… Если бы я согласилась на предложение Форуха и не стала разговаривать с Его Высочеством, ничего бы не произошло.

Для Форуха ас Олиани, были проблемы, которые требовали срочного решения, такие как задержавшийся из-за болезни отъезд Аси, который он снова отложил на один день из-за разговора с Ленорой, чувствуя, что больше оттягивать его нельзя. Были срочные распоряжения агентам, которые он отдал как только осмыслил всю ситуацию с личной жизнью графини Талор. Не было надежды, что агентам удастся узнать что-то до отъезда самого Форуха и что эти сведения как-то смогут помочь… Но любопытство было растравлено и знать хотелось больше, чтобы понимать, с какими проблемами ещё можно столкнуться при очередном похищении Леноры. И уж совсем окрылённый надеждой мужчина не ожидал визита известного в королевстве человека.

Виконт Уффат прошёл в кабинет хозяина дома, не дожидаясь приглашения и приветствий, устроился с удобство в кресле, испытующе глянул на Форуха и сказал:

— Ваша племянница должна уехать уже сегодня. Час на сборы. Всё, что я могу вам дать.

— И на каком основании, позвольте спросить, вы потребуете исполнения подобного распоряжения? Вы пришли один. Охраны с вами нет… Рискуете, и сильно, — ас Олиани говорил спокойно, без поддёвки, явно понимая, что за этим визитом что-то кроется.

— Я поясню свою позицию, если вы откровенно ответите мне на один вопрос, — виконт говорил уверенно, явно не сомневаясь в том, что сейчас делал. — Я хочу знать, можно ли будет вам доверить жизнь будущей графини Талор? Сколько вы возьмёте за то, чтобы увезти её и устроить так, чтобы ни в чём не нуждалась, в Светлой Империи?

— Вы хотите, чтобы я увёз племянницу барона Талор? — не веря своим ушам, переспросил ас Олиани.

— Вы не ответили, — напомнил ему Солерс.

— Могу сделать это абсолютно бесплатно, — серьёзно ответил искренне удивлённый Форух, но на гостя при этом посматривал всё ещё насторожено.

— Я так и думал, — с непонятной хозяину дома горечью произнес виконт. — Хорошо, я поясню что к чему. Вы человек умный, у вас хватает своих агентов и людей, чтобы понимать — Северное Королевство на грани краха. Перевод капитала вы провели виртуозно, но снижение активности ваших людей не прошло мимо моего внимания. Аристократии приходит конец. В том виде, в каком она существует сейчас, ей более не быть. Остановить лавину власти не под силу… Она сметёт всех. Правых и неправых. Юной девушке не место в самом пекле гражданской войны. Я готов вам заплатить, чтобы вы увезли Ленору отсюда и не дали ей вернуться. С вас я возьму магическую клятву, что вы без её воли не прикоснётесь к ней и что будете заботиться о девушке до конца своих дней…

— Могу я полюбопытствовать, — осторожно начал Форух, прежде тщательно обдумав слова собеседника, терпеливо ждущего ответа. — Из чего произрастает подобная благотворительность? Насколько я могу судить по косвенным признакам, она вам обычно не свойственна.

— Оттуда же, откуда и ваш альтруизм в предложении помочь бесплатно, — с усмешкой ответил Солерс. — Вы как и я попались в ловушку женского очарования и чистоты, несвойственной высшим аристократкам. Ленора уникальна в этой своей наивности… Хотелось бы сохранить это в ней нетронутым.

— Надеетесь встретиться с ней после? — теперь пришла очередь усмехаться ас Олиани, хотя бы для того, чтобы не показать, как сильно он поражён подобным заявлением.

— Обязанность капитана — уйти последним с тонущего корабля, если таковая возможность предоставится. Власть ещё поборется с бунтом. Возможно, его даже удастся подавить… Но доживу ли я до того светлого дня? Я не заглядываю так далеко, — виконт поморщился, как если бы ему что-то мешало или болело, коснулся мимолётно плеча, проследил за взглядом Форуха и произнёс: — Так, мелкая царапина.

Ас Олиани промолчал, что мелкая царапина вряд ли бы сильно беспокоила такого сильного мага, просто спросил:

— Как вы представляете себе мою помощь? Что именно вы хотите, чтобы я сделал?

— Она пробыла у вас в плену довольно долгое время, — не стал прямо отвечать на вопросы виконт. — И вернулась целой и невредимой. Я не верю, что ей удалось бы без помощи уйти оттуда, где и я её обнаружить не смог… Значит, вы выпустили птичку на волю. Долго думал над тем, что могло послужить причиной… И сделал определённые выводы. Поэтому, взяв с вас клятву, буду спокоен вдвойне. Вы найдёте и пути решения, если уже их не нашли. Я только дам вам наводку. Завтра утром Ленора приедет навестить вашу отсутствующую племянницу. Её вы можете отправить раньше, чтобы запутать след. Желающие догнать графиню Талор будут, можете мне поверить… Она не пешка в этой игре, а ценный приз. Я думал увезти её своими силами… Но тогда охотникам за ней легче было бы выйти на след. А вы идеально подходите для того, чтобы спрятать девушку так, чтобы никто не нашёл. Даже в Светлой Империи ей придётся скрываться. Позаботьтесь об этом.

— Но какая роль может быть у обычной девушки, пусть и высшей аристократки? — пожал плечами Форух. — Какая опасность может ей грозить, кроме как быть захваченной чернью?

— А последнего аргумента вам мало? — спросил с иронией виконт. — Это тайны государственной важности. Могу только намекнуть, вы должны сделать всё, чтобы девушку не выкрали у вас прямо из-под носа. Это будут пытаться сделать и не единожды, если нападут на след. Бунтовщики убеждены — Ленора дочь короля. В этом многие убеждены, даже вы, судя по тому анализу, что вы делали у одного мага. Как мы узнали? — хоть Форух встретил заявление оппонента не моргнув, Солерс заметил, как хозяин дома сменил положение в кресле. — У этого мага есть давняя привычка работать на всех, кто хорошо заплатит… И он позволяет себе регулярно сливать информацию кому нужно и куда нужно. За охотой на Ленору стоят два клана. И если один, с поднятием бунта, станет для неё безопасен… То второй… Смерть герцога Ариани многим не пришлась по вкусу и кое-кто спит и видит, что на престол сядет младший сын герцога, открыв таким образом честолюбивой клике путь к власти…

— Вы упоминали второй клан, — ас Олиани слушал виконта с предельным вниманием.

— С этим сложнее… Мы знаем кто главарь, а поймать не можем… Этого человека никто не видел в лицо, он скрывается за маской. Именно он стоит за накалом обстановки с стране. За его поимку назначено немалое вознаграждение… Только за что его ловим, не афишируется. Этот человек сделает всё, чтобы заполучить графиню Талор. Будьте осторожны, именно его людей вам придётся опасаться в первую очередь, — Солерс невозмутимо снабжал главу преступного клана информацией, игнорируя то, что тот явно удивлён таким его поведением.

— Вы знаете кто это? — спросил Форух, не ожидая честного ответа на поставленный вопрос.

— Нет, — ответил светловолосый мужчина без колебаний.

— Вы лжёте, — уверенно сказал ас Олиани. — Вы как минимум догадываетесь о том, кто это мог бы быть.

— Это вам и графине никак не поможет. Ваша задача завтра увезти её так, чтобы никто не догадался где девушку можно найти.

— Почему именно завтра? — задал очередной вопрос хозяин дома.

— Прочитаете завтрашние новости — поймёте. Время поджимает. Я рассчитывал ещё на пару недель… А теперь их более нет в запасе, — виконт поднялся и спросил. — Я ответил на все ваши вопросы?

— Нет, но мне и этого достаточно, чтобы сделать выводы, — Форух тоже поднялся.

— Вы готовы дать клятву прямо сейчас? — непринуждённо осведомился его собеседник.

— Да, — ответил, не колеблясь, ас Олиани.

— Тогда, если вы позволите, не будем тянуть и приступим, — холодно улыбнулся виконт.

Утром, проснувшись очень рано — обнаружила письмо на прикроватном столике. Думала, что не усну… Но нет, предыдущая бессонная ночь сказалась, никакие переживания не помешали заснуть. Письму очень удивилась. Вся почта падала обычно на секретер, так уж был мой рабочий стол зачарован. А тут на прикроватном столике… Взяла конверт с осторожностью. Мало ли что там… Надпись: "Для Леноры Талор от Форуха ас Олиани", заставила меня забыть об осторожности. Тут же надорвала конверт, горя желанием узнать, что может мне писать этот человек.

"Передаю вам письмо таким путём, чтобы оно не попало на глаза ненужным людям. Если решите ответить, положите свой ответ туда же, где найдёте моё послание.

Если вы решились воспользоваться моей помощью, соберите небольшую сумку, не привлекая для этого дела слуг. Самые нужные вещи, драгоценности, наличность. Оставьте у себя на кровати, прикрыв заклинанием от посторонних. Мои люди найдут способ вынести её незаметно из дома.

Под предлогом визита к болеющей Асе, приедете так рано, как позволяют приличия. Остальное я возьму на себя.

Постскриптум:

Готов взять на себя любую клятву, которую вы решите с меня потребовать, как гарант вашей безопасности.

Письмо сожгите при помощи магии. Не оставляйте такую явную улику.

Поторопитесь с решением, времени почти не осталось.

С уважением, Форух ас Олиани".

На размышления времени много терять не стала. Господин ас Олиани мой последний шанс уйти от участи любовницы короля и из-под несправедливого ареста. Хлопок у секретера и очередное письмо спланировало на столешницу. В конверте без подписи находился листок с короткой фразой:

"Посещение вашей подруги Аси разрешаю".

Послание от Солерса. Кто ещё мог пытаться что-то запретить мне или разрешить? Лихорадочно всё взвесив ещё раз, написала письмо для Форуха:

"Согласна на вашу помощь. Назовите цену. С вас требуется магическая клятва о том, что вы не обидите меня".

Подписываться не стала, ас Олиани и так должен понять, от кого письмо. Наблюдение за способом отсылки корреспонденции для этого адресата, ничего не дало, конверт как лежал на столике, так и лежал. Да и времени не было на долгое сидение на месте. Как и в ситуации, когда Форух напугал меня и я испытала сильный стресс, торопилась побыстрее всё решить и поскорее оставить прошлое за спиной… Старалась не вдумываться, что да как… Я всё равно находилась в патовой ситуации. Либо ас Олиани, либо король… И я склонялась к Форуху. Его прикосновения мне были хотя бы не противны. Отгоняла мысли о том, что мой пленитель ответит, как сделал не так давно, что в качестве оплаты ему нужна я… Даже не знала, как поступить, если он изъявит подобное пожелание.

Умылась и переоделась в наименее броскую и скромную одежду, решив не выделяться на фоне обычных привычек, и не искать мужские брюки или платье прислуги. А там и ответ от Форуха появился на столике, и когда только, так и не успела заметить.

"Когда будете читать следующие слова, возьмитесь за амулет и прочитайте их шепотом.

Я, Форух ас Олиани, клянусь ни словом, ни делом не обижать вас и не причинять вреда.

Оплата не нужна, мне достаёт средств, чтобы помочь вам".

Как и было сказано в письме, клятву прочитала, касаясь пальцами медальона на груди. Амулет нагрелся и тут же остыл, на миг блеснув искорками. Надёжно ли это? Выбора всё равно не было. Приходилось верить. Сожгла всю переписку прямо на столешнице, при помощи магического огня и дальше время помчалось вскачь.

Решить, что может понадобиться, что нет, было сложно. Поэтому запихивала в подходящую сумку всё, что попадалось под руку, кроме роскошных бальных платьев и неудобной обуви на высоком каблуке. Бельё, домашние платья, тёплые вещи… Принадлежности для волос и все драгоценности, что находились в шкатулке, в моей комнате. Самые дорогие и старинные лежали у дяди в сейфе, их придётся оставить. Того, что я взяла с собой, хватит надолго. Как и наличности из моего личного мини-сейфа. Подавила желание накинуть на себя плащ, для пущей скрытности, и положила сумку на заправленную кое-как кровать. Наложила заклинание, которое скрыло бы её наличие в комнате от любопытной прислуги и глянула на часы. Самое время уходить. Поесть я не успела, да и не хотела вызывать любопытную горничную, которая могла бы заметить, что что-то не так, и доложить об этом Солерсу.

Окинула взглядом комнату, прощаясь с ней навсегда. Вряд ли когда-нибудь вернусь сюда. Моё будущее теперь слишком ненадёжно и шатко, чтобы надеяться на возвращение. Решившись и не став далее затягивать с нахождением в доме барона, вышла из комнаты с письмом виконта наготове. Охрана, что стояла у моей двери, препятствовать не стала. Только пристроилась по бокам и молча последовала за мной. Шла не оглядываясь, дабы не передумать и не начать тосковать уже заранее. И не видела, как в моей комнате появился мой двойник, а охрана, шедшая чуть позади, сменилась. И уж что я узнала много позже, так это то, что мой дядя барон погиб именно в тот день, в тот момент, когда я вышла за порог его дома. Невидимая для посторонних, и не подозревающая об этом. Незнакомый мне автомобиль стоял прямо у дома, и только тут я вспомнила о том, что следовало позаботиться о транспорте, не пешком же два квартала идти. Охрана, решила всё за меня. Подхватила под ручки и втолкнула в автомобиль, задняя дверца которого тут же распахнулась, стоило мне подойти ближе.

— Не шумите, — шепнул мне один из провожатых, чьего лица я так и не смогла увидеть, как ни пыталась рассмотреть. — За вами наблюдают не только люди виконта. Следует обмануть их пристальное внимание. Господин ас Олиани велел вам передать — клятва в силе, вам никто не причинит вреда.

Долго думать, ловушка или нет, не пришлось. К дому ас Олиани меня не повезли. Окраина города и незнакомый мне район… Был повод схватиться за амулет и начать нервничать. Но по пути к нам подсел сам Форух, сменив одного из охранников. И я чуточку успокоилась, но напряжение всё равно осталось.

— Рад вас видеть, графиня, — обратился мужчина ко мне, глянув искоса. — Хорошо, что вы согласились уехать. Вы читали сегодняшние газеты?

— Нет, — ответила, сбитая с толку вопросом.

— На виконта Уффата было совершено покушение, — не стал томить меня Форух, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Несколько министров арестовано. Попытка переворота, и выдвижение требований — наказать убийцу Его Высочества.

— Но… — побледнела, контролировать эмоции после таких новостей, стало невыразимо сложно. — Какой может быть переворот, если покушались всего лишь на виконта, а не на короля?

— Королю выдвинули ультиматум — отречение от престола в пользу сына герцога Ариани или бунт. В столицу введены дополнительные корпуса Королевских стрелков. Вы очень вовремя решили уехать. Чуть позднее это было бы вообще невозможно сделать. Сейчас нам с вами придётся торопиться и уходить сложным, но максимально быстрым путём. Объясню, когда нас довезут до пункта перехода, — мужчина говорил спокойно, но за этим спокойствием чувствовалось внутреннее напряжение. — Потребуется максимальное использование всех ваших способностей. Вы прочитали всю информацию об амулете, что была в книге?

— Виконт… Он жив? — сосредоточилась на свернувшейся внутри пружине горького осознания того, что Солерс был прав, когда ругал меня…

— Жив и вполне дееспособен. Король от престола не отрёкся. Бунтовщиков-министров, с боем но взяли живыми, — Форух вздохнул и отвернулся от меня. — Графиня, вопрос про книгу и амулет был не праздным, — заметил с упрёком.

— Что? — отвлеклась от самобичевания, чувствуя, что это неправильно, наверное, стать катализатором проблем и сбежать. — Амулет… Э, да, я научилась им пользоваться… И книгу прочитала.

— Отлично, — произнес ас Олиани и замолчал.

А скоро мы подъехали к двухэтажному жилому домику, в который мне пришлось, по указанию Форуха, входить под пологом невидимости. Там, предупредив и не дождавшись моих протестов, молодая женщина занялась моими волосами. Так я и думала, что придётся убегать, обязательно перекрасившись. Потому и молчала, и никак не показала, что расстроена этим фактом. Сам господин ас Олиани, дождавшись, когда с моим преображением завершат, долго смотрел на меня, и хмурился, явно тоже не находясь в восторге от моего нового облика.

— Вы завтракали, графиня? — спросил меня он, перестав сверлить озадаченным взглядом.

— Нет, — ответила лаконично, всё ещё не зная, насколько была права, сбежав именно с этим человеком.

Да и шок от всего, что вчера свалилось на меня, не прошёл ещё. Даже до конца осмыслить то, что сообщил Форух о происходящем в Королевском дворце, не получалось.

— Тогда мы с вами сейчас перекусим. Я объясню вам, как придётся уходить и более мы задерживаться в столице не станем. Время утекает сквозь пальцы, и обстановка накаляется всё сильнее… Притом быстрее, чем я рассчитывал, — мужчина выглядел уставшим и невыспавшимся.

Круги под глазами, впавшие щёки, бледность кожи… Готовился к моему побегу? И снова кто-то делает всё за меня, а я, как и полагается избалованной аристократке считаю, что так и должно быть. Знать бы ещё, как уйти в одиночестве, полагаясь только на свою силу и сообразительность. Последней у меня маловато в наличии.

— Я могу почитать газеты? — спросила дрогнувшим голосом.

— Можете прихватить с собой, я распоряжусь доставить. Нам нужно торопиться, — ответил мне Форух.

Спорить не стала, понимая, как много, на самом деле в моей жизни теперь зависит от конкретно этого человека. Послушно съела несколько бутербродов с мясом птицы, параллельно слушая объяснения господина ас Олиани.

— При помощи амулетов, которые есть у тех, кто принят в род ас Олиани, можно совершать переходы на определённые расстояния, — говорил Форух, а я невоспитанно жевала, понимая, что раз предупредили о нехватке времени, точно стоит поторопиться и забыть обо всех прежних привычках и правилах. — По всему пути следования, в определённых населённых пунктах нас будут ждать мои люди с амулетами. Я покажу как переход при их непосредственной помощи совершается. В день возможно совершить не более трёх-четырёх переходов. Силы уходят, как и у принимающей стороны, так и у тех, кто переходит… Притом, львиная доля сил. Чем длиннее переход, тем сил больше, соответственно. Мои люди располагаются так, чтобы максимально эффективно использовать их внутренние резервы. Как вы думаю, догадываетесь, у меня не так много людей, сопоставимых по силе с вами, или со мной… Они гораздо слабее, поэтому расстояния не так велики, как могло бы быть. Нам с вами придётся совершить порядка двадцати переходов. Это при самых благоприятных прогнозах — неделя, может, чуть меньше.

— Зачем для построения портала ваши люди? — не поняла, о том, как наличие кого-то там где-то может помочь при открытии портала.

— Это не портал, графиня, — Форух нахмурился и побарабанил по столу, за которым мы сидели. Я ела, он, соответственно разглагольствовал и исподтишка наблюдал за мной. — Порталами нас с вами будет легко отследить. А тратить время и силы на дополнительную защиту… — мужчина помолчал, давая мне возможность осознать масштабы проблемы. — Одним порталом всё равно ограничится не удастся. Это вы тоже понимаете, я думаю. Никому ещё не удавалось открыть портал из столицы хотя бы до границы соседнего государства.

— Я помню про ограничения по расстояниям и нестабильности порталов при их превышении, — остановила собеседника, давая понять, что не такая и дурочка в магии, о чём, он, несомненно забыл, раз стал объяснять общеизвестные вещи.

— Значит, поймёте, энергозатратность такого способа для ухода… Переходы через амулеты моих людей позволят нам сократить как время, так и остаться незамеченными. Магам, буде такие пойдут по нашим следам, эти следы найти не удастся. Заключенные в амулете духи поглощают и накапливают магию, всё, что могут вытянут из окружающего пространства и следы перехода "съедят" в том числе. Энергоёмкость таких существ очень велика… Поэтому, с этим амулетом вы мало какие артефакты сможете носить. Долго магическая вещичка не проработает… Да и без специальной защиты, магу носить этот амулет опасно… Но речь не об этом.

А я вспомнила про кольцо, подаренное виконтом — его оставила в доме барона Талор — как удивило меня когда-то то, что заклинание в нём скрыто слабенькое… Неужели его просто скушал дух моего амулета?

— Но даже этой энергоёмкости хватит ненамного, — Форух глянул на меня пристально, видимо отмечал то, что есть я перестала. — Придётся задействовать и собственные резервы. Даже разделённый на двоих переход отнимает сил, пусть и меньше, чем портал, но немало.

— Я поняла, плюсов слишком много, чтобы не воспользоваться этим путём, — улыбнулась слабо. — Что ещё нужно знать, чтобы совершить переход?

— Мне придётся провести синхронизацию наших с вами амулетов. И начну я прямо сейчас. Это даст мне возможность перекидывать вам нить связи с тем человеком, который будет служить для вас проводником, — просветил меня Форух и поднялся с места. — Вы поели, графиня?

— Да, поела. Что нужно будет сделать мне, чтобы синхронизировать амулет, как вы выразились… — сосредоточенно наблюдала за тем, как мужчина приближается ко мне.

— Ничего, просто посидеть пару минут спокойно. Наши с вами амулеты были когда-то давно синхронизированы. Ваш ведь принадлежал моему отцу. Но с тех пор медальон находился в спячке и только недавно проснулся, после вашего с ним слияния. Теперь следует обновить информацию и наладить канал. Готовы немного посидеть, не двигаясь? — с легкой усмешкой спросил меня Форух.

Кивнула, не став отвечать вслух. Уж слишком меня нервировало то, что мужчина сейчас находится так близко ко мне. Ещё и склонился, и коснулся того места на платье, под которым прятался медальон. И сразу нахлынули воспоминания… Кровь прилила к щекам и я уткнулась взглядом в пол, надеясь, что ас Олиани не заметит моего смущения. Форух повёл себя корректно, ничего не сказал по поводу моих алеющих щёк, подержал пальцы на амулете, совсем недолго, и убрал руку.

— Вот теперь всё. И если вы готовы, можно начинать пробовать. С первого раза может и не получиться.

Так и вышло, первый переход, совместно с господином ас Олиани, через человека, которого видела перед собой, как живого, совершить удалось только с пятой попытки. И после этого я чувствовала себя как выжатый лимон. Форух не стал требовать, чтобы мы сразу же приступили к следующему переходу… Да и я теперь поняла, почему не более трёх-четырёх переходов за день можно совершить.

Мы оказались в незнакомом мне доме, очень похожем на тот, из которого уходили. Чистенькая, не блещущая роскошью, обстановка и только двое людей, вымотанных даже больше чем я. Дав мне пару часов на передышку, Форух кивнул на стопку газет, что лежали на столе в комнате, в которой можно было прилечь на кровать и отдохнуть.

— Можете пока почитать, — сказал мужчина. — Выходить вам из дома нельзя. Будет лучше, если никто посторонний, не относящийся к роду ас Олиани вас не увидит.

— А это не чересчур? Вы считаете, что за мной будет погоня? Но, если Солерс сейчас занят переворотом… Ему не до погони за мной, — глянула на мужчину устало.

— Виконт не будет вас искать. Если только для проформы. Вы правы. Проблема в том, что вас ищут другие люди… И именно от них вам лучше прятаться. Потерпите, неделя, может, даже меньше. Далее будет проще, но не так легко, как хотелось бы… — ас Олиани смотрел на меня серьёзно и устало.

— Но зачем я кому-то? — глянула на мужчину с изумлением.

— Ленора, вы родственница короля, — Форух явно колебался, взвешивая то, что стоит мне сказать, а что нет. — Пусть даже не его дочь. А сейчас идёт борьба за трон. Вы возможная претендентка. И ваше существование мешает тем, кто потребовал отречения от короля. И думаю, не только им.

— Вы знаете, кто на самом деле является моим отцом? — готова была голову на отсечение дать, что этому человеку точно что-то известно и он недоговаривает сейчас.

— Вы уверены, что хотите это знать? — спросил ас Олиани, глядя на меня с сомнением.

— Да, должна же я понимать, что именно меня и мою мать связывало с королевской семьёй. А то я как только что родившийся слепой котёнок, не понимаю что происходит вокруг и как в этом разобраться, и чем это грозит, — присела на стульчик у стола с газетами, чувствуя, что ноги более не держат.

— Вашим отцом был герцог Дордэн. Младший брат короля. Он погиб сразу же после вашего появления на свет, — мужчина не стал долее мучить меня неизвестностью и ответил кратко и исчёрпывающе.

— Вы уверены? — спросила, надеясь, что… не знаю, на что я надеялась.

— Да, уверен, — ответил Форух.

Промолчала, пытаясь разобраться в том, какие чувства рождает во мне это заявление. Но то ли слишком устала, то ли и так была уже оглушена и странным переходом, и переменами в жизни, но не чувствовала ничего. Ни разочарования, ни радости… Я всё равно не знала герцога. Ни каким он был, ни что его связывало с моей матерью, кроме меня. Хотелось ли знать? На этот вопрос ответ не находился, а я особо и не искала.

— Я хочу отдохнуть, — сказала после минутного молчания.

— Отдыхайте, графиня, — ас Олиани вышел за дверь, оставив меня наедине с моими мыслями.

Всё то время, что обучал меня пользоваться переходом через амулет, и сейчас, мужчина вёл себя отстранёно. Не пытался прикоснуться ко мне так, как когда я была его пленницей. Не заигрывал, чётко отвечал на вопросы и просто помогал, никак не напоминая того человека, в чьих руках я таяла… Я терялась бы, наверное, от такого поведения, не будь такой уставшей.

Глава 3

Немного политики

Усталость. Это ощущение смертельной усталость въелось в кожу, постоянно чувствовалось горечью на губах. К ней пришлось очень быстро привыкнуть. Должность начальника Тайной канцелярии не из тех, что позволяет быть слабым или жаловаться на усталость. А сейчас, в неспокойные для Северного Королевства времена, возможностей для проявления слабостей было вдвое меньше. А Солерс себе эту слабость позволил. По идее, Ленору следовало оставить в столице, перевезти во дворец и держать под неусыпным надзором. Слишком много тех, кому хотелось бы иметь такую заложницу в руках. Ему она тоже не помешала бы… Неплохое орудие в предстоящем противостоянии. Слишком силён и непредсказуем противник. А он взял и отпустил девушку, да ещё и обеспечил таким провожатым, которому одному под силу вывезти одну из центральных фигур предстоящей партии за пределы страны.

Рана ныла, притом не та, что он получил в дуэли с Его Высочеством… Ещё один просчёт, который обошёлся дорого. И снова из-за позволенной себе слабости. Когда-то мужчина понадеялся на то, что и в его семейной жизни будет счастье. Увидел невесту и понял, она-то и может стать тем человеком, который принесёт покой и стабильность в его жизнь… Как дурак мечтал о детях и о нежной привязанности, ровно до того момента, как Его Величество посвятил своего близкого друга — все Уффаты были друзьями королей, потому как были выгодны и удобны — во все планы относительно невесты последнего.

Виконт и ранее не обманывался насчёт короля. Давно знал, как сложно с ним иметь дело и лавировать между приступами неумной активности монарха и интересами страны. Побаивался, было такое дело, что сходство Леноры с матерю, может сыграть свою роковую роль. И мог бы поздравить себя с наличием провидческого дара, если бы не было так горько осознавать, что в этот раз Его Величество решил сыграть с честью своего преданного друга. Впрочем, эта дружба существовала только в иллюзиях самого короля. Тот любил такие вот иллюзии, про преданных слуг, про обожающий его народ. У виконта, вынужденно и очень быстро, выработался при дворе более прозаический взгляд на реальность. Если бы он как и монарх верил в подобные сказки, попытка переворота была бы совершена много раньше, чем произошла на самом деле.

Уффат не понимал, почему вся клика, стоящая за первым ходом в этой игре, так глупа? Неужели они не видят нелепость своих требований? Неужели не видят, что за их спинами прячется кто-то более умный и потирает руки в предвкушении? Само покушение было неплохо организовано, но Солерс никогда и никуда не ходил без преданной охраны. Требование казнить виконта, даже немного посмешило его самого. Ведь та сторона прекрасно понимала, что наследник, по большому счёту, прав на престол не будет иметь, женись король ещё раз и роди ему новая королева сына или дочь. Вот и не мешали королю травить королеву, и шум подняли только сейчас. И сами бы сделали всё, чтобы наследника убрать. Лицемерие, как и всегда… Лицемерные крики о том, что король убийца и сумасшедший, который не имеет права управлять страной. А за отказ выдать убийцу принца, вообще должен сам пойти на плаху.

Газетёнку, настроенную против короля, люди виконта уже прикрыли. Но прежде прохлопали ушами то, что газета вообще вышла и была распространена среди народа. Да и не мудрено было. Подпольных типографий, в стране последнее время расплодилось слишком много. И вовремя придавливать всех, кто распечатывал листовки с призывами громить высших аристократов, не получалось. Не хватало ресурсов, преданных людей… И жёсткая полицейская структура не помогала в этом деле. Давно она уже прогнила из-за взяточничества и местничества. Как и сама аристократическая верхушка.

История говорила о том, что когда-то давно, высшие аристократы были гарантом против природных катаклизмов. Сильные маги, приходившие на помощь простому народу, и спасавшие страну от серьёзных ударов стихий… Так гласили учебники, по которым преподавали историю в школах. И эти же учебники умалчивали подробности того, как эти маги сначала пришли к власти, а после метили всех лояльных себе. Белым цветом волос и синим цветом глаз. В те годы, порядка десяти веков назад, захват власти был осуществлён силами магов при участии простых людей. А после, чтобы эту власть закрепить, была искусственно образована каста высших аристократов. Их признаки передавались из поколения в поколение. Как и сказка про то, что самые лучшие, сильные, прекрасные только среди тех, кто светел волосом. И историки мудро умалчивали о том, что эти самые аристократы произошли из простого народа. И что как и ранее, до появления высшей аристократии, маги рождались и продолжают рождаться в обычных семьях.

Первое время, после той революции, обычных магов, выходцев из народа меняли внешне, принимая таким образом в ряды аристократов. Но постепенно эта практика сошла на нет. Общество закостенело и поверило в преподнесённую сказку, а вместе с этим пришёл снобизм и постепенно разрастающаяся ненависть к тем, кто был не похож на остальных людей и возвышался над ними только благодаря цвету волос. Ненависть копилась годами и нашёлся тот, кто умело это использовал.

Начальник Тайной канцелярии, как имеющий доступ к самым закрытым архивам королевства, всё это прекрасно знал, как и понимал всю опасность положения высшей аристократии. Достаточно только повести чернь в бой и тут же выяснится неумение аристократии выживать в сложных условиях. И тот, кто собрал народ воедино и сумел внушить мысль черни, что боятся аристократов магов не стоит, тоже, явно, имел доступ к закрытым архивам. А таких людей можно было по пальцам пересчитать. О личности того, кто стоял за нынешними событиями, Уффат догадывался, но так и не был уверен в том, что догадка верна. И сколько люди виконта не гонялись за этим неуловимым призраком, поймать его так и не получалось.

Так же Солерс понимал причины покушения на себя. Он был тем стержнем, что не давал королевству развалиться последние годы. Без виконта, король быстро сдаст позиции, поскольку является человеком слабым, капризным и не умным. Заставить его подписать отречение будет проще, если рядом не будет того, кто сможет этому помешать. А дальше просто, начать процесс против бывшего монарха, по факту смерти королевы. Провести эксгумацию и добыть доказательства того, что Её Величество была отравлена. Найти подставных свидетелей — слуги, дававшие королеве отравленное питьё были убраны на следующий же день после её смерти — и устроить показательный суд. Дальше плаха и трон свободен. Так виделась эта интрига Солерсу. А если ещё и столкнуть высших аристократов друг с другом, вообще останется мало тех, кто способен будет помешать сесть на трон тому, кто всё это затеял.

Иногда виконт Уффат не патриотично подумывал о том, что, возможно, не стоит мешать проведению этого сценария, а вместо этого помочь провернуть его наиболее бескровным способом. Начало любых военных действий запустит настоящую бурю. И тихое отречение, а потом и казнь короля, были бы предпочтительней для страны. Была бы вероятность, что крови прольётся меньше… Но это были моменты малодушия и самообольщения. Тот, кто затеял всё это, не даст сыну герцога Ариани долго наслаждаться властью. Ведь реальная цель, не этого мальчика на трон посадить. А, значит, бескровный вариант кукловода не устроит.

И вдвойне было слабостью и малодушием отпустить Ленору. Неплохой козырь в этом противостоянии. А он взял и пожалел… Ради красивых глаз, ради того, чтобы невеста не плакала, чтобы не считала его человеком без чести. Невероятная глупость. Женитьба на девушке — наиболее логичный и правильный ход, который помог бы ему сохранить шкуру целой в предстоящей гражданской войне. А он взял и отпустил. Как юнец какой, которому хотелось бы, чтобы объект страсти клялся в ответной любви и с упоением слушал разговоры о ней же. Отдал девушку сопернику, которому, вполне возможно, улыбнётся удача в любовных делах, в отличие от самого виконта. Этой удачи он сопернику не желал, но все возможности вручил, притом собственноручно… Очередной глупый поступок. Но Солерс не знал, удастся ли завтра ему быть живым. Покушение было не первым, и не последним. В этом он не сомневался. И девушке рядом с ним было не выжить. Она не прожила бы долго без его защиты в тех беспорядках, которые ждут столицу… А переправить её в Империю когда буря бы поднялась… Это было бы ему не по силам, даже выживи он сам и сохрани власть. А уж страсть короля, подогреваемая воспоминаниями о женщине, которая ему отказала… Знал бы Солерс, что Ленора так сильно настроена против подобной судьбы, давно бы дал ей возможность уехать из страны. А тут дотянул до последнего, оставив ей минимум шансов на спасение.

Вот и сидел сейчас в одиночестве, перебирая в уме воспоминания короткого знакомства с той, кого столько лет считал своей судьбой. И больнее всего было то, что именно эта девушка была воплощением того идеала, который он себе рисовал, когда представлял возможную несуществующую любимую. Злая насмешка судьбы над ним, никогда не страдавшим излишним романтизмом. От него, как он надеялся когда-то, избавился лет в двадцать… А тут проклюнулся откуда-то и напомнил о дурацких юношеских мечтах. Впрочем, времени долго размышлять о неудавшейся семейной жизни не было. Ещё следовало бы "порадовать" короля новостью, что птичка упорхнула… Но Солерс отложил эту новость на потом. Король хватится чуть меньше, чем через неделю. А до того времени, много чего может произойти.

Следующий два дня слились для меня в один сплошной поток. Переход, незнакомый дом, отдых, потом очередной переход и очередной дом… А вечером полное отсутствие сил и мгновенный сон без сновидений. Третий день начался так же, как и обычно. С ранней побудки, умывания, переодевания и перехода. А дальше всё пошло не так, как планировалось. Судя по мрачному виду ас Олиани, что-то произошло и наш отдых затянулся. На вопрос о том, почему в этот раз мы отдыхаем так долго, мужчина сказал:

— Придётся подождать.

А объяснить так ничего и не объяснил. Часы тянулись и ничего не менялось. Я чувствовала адскую скуку. Ранее перерывы между переходами занимали отдых и усталость. Сейчас же я отдохнула и была полна сил, а приложить их было некуда. Ни рояля, ни книг… Только газеты, которые ждали нас в каждом доме. Ещё в первый день убедилась, прочитав периодику, что Форух сказал мне правду о ситуации в стране. И вечерами этих двух дней находила несколько минут на то, чтобы просмотреть ежедневные издания. Вести из столицы были тревожными. Была совершена попытка вызволить арестованных министров из заключения. В столицу подтягивались войска. Мирным гражданам предписывали соблюдать комендантский час и не выходить на улицу после девяти вечера. Так же обнародовали указ короля, по которому собираться в группы более трёх человек на площадях и улицах городов, запрещалось. И предписывалось получать специальные разрешения на подобные сборища, если уж они очень нужны. В сегодняшней газете говорилось о том, что в провинции Драунберг начались народные волнения и количество войск увеличено и там. Не с этим ли связано то, что мы задержались здесь? По идее, провинция лежала на пути нашего следования к границе с Империей.

К вечеру в комнату, где я скучала, зашёл Форух и произнёс:

— Графиня, дорога несколько удлинится. В Драунберге поднят бунт, мои люди не отзываются. Запасной вариант с проводниками с меньшим запасом силы есть. Но нам придётся после прыжка объезжать полыхающий сейчас город на автомобиле. Будет убедительная просьба к вам, из окна не выглядывать и надеть плащ, который я вам дам. Идеально было бы миновать опасный участок под пологом невидимости. Но и вам, и мне необходимо будет восстановиться перед очередным прыжком. Будем уходить сразу же, как достигнем точки перехода. Без отдыха, всё, что успеем набрать за время пути в автомобиле, придётся израсходовать без остатка. Но тогда мы с вами окажемся на достаточном расстоянии от очага беспорядков и будем находиться в относительной безопасности. Тогда и отдохнём. Советую морально подготовиться к марш-броску, — мужчина безотчётно прикоснулся к рукоятке автоматического оружия, висевшего у него на поясе.

Кинжал и пистолет у Форуха всегда были при себе, с того момента, как мы очутились в незнакомом мне доме в столице. И то, что висят они не для украшения, понимала прекрасно. Как и то, что сама не отказалась бы от подобных игрушек. Впрочем, это моё пожелание сбылось сейчас. Ас Олиани принёс с собой небольшой ящик, который вручил мне со словами:

— Умеете пользоваться?

Открыла ящик, кивнула и сказала:

— Знаю как, но использовать против людей не приходилось. Определённые навыки барон посчитал нужным мне привить. Их мало. Но большего, увы, предложить не могу. Предполагалось, что после моего выхода в свет, не единожды придётся участвовать в охотах.

— Давайте помогу, — предложил Форух, наблюдая за тем, как я примериваюсь к кинжалу, похожему на тот, что висел у него на поясе и к пистолету.

Но я справилась сама, не дав мужчине повода прикоснуться к себе. Не хотелось мне более смущаться от того, что он находится слишком близко ко мне. Хоть и волновало это кровь, но очень уж корректное поведение господина ас Олиани почему-то обижало меня. Заодно продемонстрировала мужчине, что действительно что-то об оружии, но знаю.

— Не должно пригодиться, — сказал Форух, никак не отметив моё нежелание принимать его помощь в этом деле. — Но на всякий случай пусть будет. И не колеблетесь, если придётся его применить… Те, кто будут вам противостоять, не станут падать ниц и целовать вам ноги, восхищаясь вашей красотой.

— К чему это ядовитое замечание? — нахмурилась, глянув на мужчину с недоумением.

— Мне нужно отдать последние распоряжения, — не стал мне отвечать ас Олиани и вышел из комнаты.

Обиделся на то, что не захотела принять его помощь? Или что-то ещё? Я как и ранее, когда сидела у него под замком, не понимала его поведения. Не могла его разгадать и понять, что движет этим мужчиной. Зачем он мне помогает? И чего ждёт взамен? А он помогал, в этом убедилась уже за эти два дня. И заботился о том, чтобы мне было максимально комфортно в этой гонке на выживание. Иначе её было не назвать. Иногда с ужасом думала о том, что пережить семь подобных дней — настоящий подвиг для меня. И дастся он мне потом и кровью, не иначе. Уж очень выматывали переходы. И, думаю, выматывали не меня одну, что мне мешало Форуху каждый раз интересоваться моим самочувствием и обеспечивать всем необходимым. Я же старалась не капризничать и не ныть, хоть и тяжело было от этого удержаться. Так я никогда в жизни не уставала.

А сейчас я банально волновалась. Было из-за чего. План Форуха, не предусматривал моего появления на людях вплоть до перехода границы с Империей. Там пришлось бы проходить пограничный контроль. Никто бы не дал нам возможности, даже при помощи магии, перейти границу без проверки документов. Мои были поддельными, под моим родовым именем ас Олиани категорически не хотел меня проводить через границу. Я считала это лишней перестраховкой, но смирилась с тем, что это принципиально для моего добровольного спутника.

Сам переход прошёл успешно, за эти два дня научилась делать шаг правильно с первой попытки. В это раз мы очутились возле автомобиля, который ждал нас в перелеске, спрятанный от посторонних взглядов в густых кустах. Нырнуть в нутро машины, было секундным делом. Плащ надела ещё в доме, перед переходом. Капюшон накинула на голову там же. А дальше оставалось только в напряжении ожидать, чем завершится эта поездка через охваченную бунтом провинцию.

Дорога летела под колёса, мимо пробегали на большой скорости пейзажи, сливаясь в сплошную картинку перед глазами.

— В газетах нет информации о том, что на самом деле сейчас происходит в провинции, — Форух был напряжён не меньше чем я, возможно, даже больше. — По сведениям, которые правительственные издания обнародовали, бунт подавлен. По донесениям моих людей, это не так. Поэтому предупреждаю ещё раз, постарайтесь не светиться. При любых обстоятельствах оставайтесь в автомобиле. Если я кину вам нить связи для перехода раньше, чем мы доедем до точки перехода, не теряйте времени. Уходите. Мои люди при любом раскладе переправят вас, пусть не переходами, а порталами и транспортом, но переправят за границу. Все необходимые распоряжения, на случай аврала, у них есть.

— Зачем вы всё это делаете? — осведомилась тихо, подавленная мыслью о том, что ас Олиани предусмотрел всё, чтобы благополучно доставить меня в Империю.

— Неужели это не очевидно, Ленора? — с грустной, задумчивой улыбкой отозвался Форух.

А я отвела взор, так и не сумев выдержать его взгляд достойно. Уж слишком страшно для меня выглядело то, что я там увидела… Страшно и в то же время волнующе. Сердце заныло, от одной мысли о том… что правде в глаза смотреть не стоит. Что я могу дать этому человеку? Ночь любви? Что он сможет дать мне? Он женат, а роль его любовницы… Не для меня, это точно.

Взрыв где-то впереди по курсу, отвлёк меня от грустных мыслей. Визг тормозов и я в ужасе закрыла глаза, разом оживив все свои страхи и воспоминания об аварии, в которой погибли мои родители.

— Сидите тихо, — прошептал мужчина, сжав на мгновение мою руку, и выбрался из автомобиля.

Люди из следующей за нами машины — охрана, сопровождающая нас, на всякий случай — тоже высыпали на дорогу. В руках у всех, как по мановению волшебства, очутилось оружие. Я тоже схватилась за рукоятку пистолета, достав его из кобуры на поясе. Перевела боёк в рабочее положение и затаилась в машине. Пара мужчин скользнули в кусты. Форух стоял у автомобиля, прислушиваясь и приглядываясь. Минут через пятнадцать-двадцать разведка вернулась. Мужчины переговорили с ас Олиани, и он нырнул в автомобиль, хмурый и молчаливый. Охрана устроилась в своём автомобиле и машины, набирая ход, рванули с места.

— Графиня, — обратился ко мне Форух. — Зрелище впереди не для ваших глаз. Выбирайте, повязка плюс полог тишины, или мои объятия и полог тишины. Больше я ничего не смогу вам предложить.

— Почему вы считаете меня неспособной вынести всё то, что откроется дальше по дороге? — обратилась к нему сердито. — Я пережила гибель родителей в возрасте десяти лет. И была внутри машины, которая перевернулась не единожды, столкнувшись прежде с деревом.

— Вы не понимаете, графиня, — обратился ко мне серьёзно ас Олиани. — То, что происходит вокруг, это не авария… Это резня. И ладно бы это были кинжалы в сердце… Я против того, чтобы вы это видели… Не заставляйте меня применять к вам силу.

— Поздно, — ответила непослушными губами, не в силах отвести взгляд от картины, представшей перед взглядом.

По дороге бежала девушка, которую настигли двое мужчин. Схватили за волосы и потянули за них в кусты.

— Проклятье! — глянул на побледневшую меня Форух.

— Мы же ей поможем? — спросила жалобно, понимая, каким будет ответ.

— Ленора, — обратился мужчина ко мне мягко. — Если мы не проскочим этот участок быстро, вас может ждать подобная участь. Мои люди не всесильны и выстоять против толпы не в их возможностях.

— Хотя бы… — крик девушки, который успела услышать, прежде чем машины промчались мимо кустов, так и звучал в моих ушах. — Одна жизнь.

— Хорошо, — бросил мне мужчина раздражённо. — Но в этом случае вы согласитесь на повязку и полог тишины.

— Ваши объятия и полог тишины, — поправила его, криво улыбнувшись растерянному выражению, что промелькнуло на лице мужчины, при этом моём заявлении.

Машина остановилась, как и вторая. Двое снова скользнули в кусты. И через несколько минут я услышала два выстрела.

— Лучше бы их было три, — хмуро прокомментировал ас Олиани.

— Почему? — спросила с недоумением.

— Взять с собой девушку мы не сможем, — ответил мне Форух. — А что ждёт её дальше… Всё то же самое, только отсроченное во времени.

Автомобили снова сорвались с места, а я задумалась над его словами, пытаясь понять… А реально ли удалось спасти девушку. Пришлось ответить самой себе, скорее всего, нет. Очередные дорвавшиеся до вседозволенности мужчины, поймают и воплотят все свои самые грязные фантазии. Или же жертва просто заблудится и умрёт от голода. На автомобильную трассу ей выходить опасно. Содрогнулась, представив себя на месте этой девушки и покорно уткнулась носом Форуху в грудь, прячась от жестокой реальности.

Машины замедлили ход и я нарушила слово, позволила себе посмотреть вперёд, чтобы понять что происходит.

— Ленора, — с укоризной глянул на меня ас Олиани.

И я снова спряталась в его объятиях, прокручивая в голове то, что успела рассмотреть. Военные грузовики, жмущиеся по обочинам дороги. Военных, под командованием светловолосого аристократа. Молодой человек, сосредоточенный и серьёзный размахивал руками и я пожалела, что не слышала того, что он говорил. Наши машины остановили для того, чтобы проверить документы, судя по тому, как полез в карман рубашки водитель автомобиля.

А на заднем фоне, возле дороги глубокая воронка. И оторванная нога прямо посередине дороги… Это зрелище так чётко отпечаталось в мозгу, что желания более высовывать нос из уютного укрытия не появлялось. Правда, оторваться от ас Олиани всё-таки пришлось. Моё лицо захотели сличить с живым портретом в документах. Глянула на офицера-аристократа несчастными глазами, стараясь не смотреть на дорогу. Но взгляд сам, против воли, так и норовил вернуться к ноге и воронке рядом с дорогой. За короткий период, который потребовался офицеру, чтобы рассмотреть меня и мои документы, мозг успел отметить кучу мелочей. Брызги на дороге, тёмно-красного цвета… Ошмётки чего-то красного на листьях деревьев и кустарника. Накренившийся военный грузовик на обочине и чья-то голова, закатившаяся под куст… Окровавленные трупы мужчин, валяющиеся там и тут… Закрыла глаза, сглотнув ком, образовавшийся в горле, и не видела полный сочувствия взгляд, который бросил на меня молоденький мальчик-аристократ, исполнявший роль досмотрщика.

Нас пропустили, минут через пять автомобили смогли продолжить путь. А я сидела, сжавшись в комочек, и словно прикипев к мужчине, чувствуя, как он гладит меня по волосам и шепчет что-то утешительное. Слышать не слышала, но прикосновения его губ ощущала у себя на макушке.

Машины летели по дороге, а я боялась, что нас снова могут остановить. Созерцать что-то подобное тому, что видела недавно, очень не хотелось. Но мы ехали и ехали, даже тогда когда из кустов нас обстреляли. Водитель даже поддал газу, когда услышал выстрелы, стараясь побыстрее вывести автомобиль из-под обстрела. Пусть эти звуки долетали до меня слабыми хлопками, понять что происходит хотелось. Я глянула-таки на дорогу, а потом, содрогнувшись, закрыла глаза, проклиная собственное любопытство. Качающиеся на деревьях висельники меня не порадовали, добавив букет ощущений, к уже испытанному спектру эмоций. Вцепилась изо всех сил в рубашку ас Олиани, до боли, судорожно, крепко… Встретилась взором с его внимательным и обеспокоенным взглядом, закусила губу, стараясь не показывать всю силу испытанного потрясения, собрала всю волю в кулак.

— Почему нас пропустили? — спросила у мужчины, стараясь хотя бы разговором отвлечь саму себя от происходящего вокруг.

— О чём вы? — спросил меня Форух.

— Нас пропустили военные. Почему?

— Виконт Уффат спустил по инстанциям указания насчёт нас с вами, — мужчина мягко потянул меня к себе, но я упёрлась ладонями ему в грудь, желая получить ответы на свои вопросы и хоть ненамного, но забыться в разговоре.

— Виконт? Но как? — спросила, наморщив лоб и глядя сосредоточенно в глаза мужчины, стараясь вообще на дорогу не смотреть.

— Графиня… Неужели вы ничего не знаете? — нахмурился ас Олиани.

— Знала бы, не спрашивала бы, — так и смотрела напряжённо ему в глаза, не отвлекаясь на постороннее.

Давалось это тяжело, но я делала над собой усилие, более не собираясь повторять ошибку и смотреть по сторонам.

— Без помощи виконта, — неохотно, подбирая слова, ответил Форух. — Наш с вами отъезд прошёл бы сложнее, — подумал, пожевал губами и добавил: — Нам предложили присоединиться к военному конвою. Но для нас с вами это не вариант. Мы чиркнем по самому краю провинции, в то время, как конвой идёт вглубь. Да и не стоит нам мозолить глаза военным. Есть вероятность, что информация уйдёт не туда, куда нужно. Опасно это теперь, ездить с конвоем. Результаты попытки нападения на него вы сами видели. И сколько ещё этих попыток будет?

Отвечать не стала, обдумывая поступившую информацию, но мысли так и сбивались на то, что удалось увидеть мельком. Ночные кошмары на долгий период времени мне обеспечены. И почему я не послушалась Форуха и не пряталась лучше? Решила восполнить этот пробел и устроилась поудобнее в объятиях мужчины. Он выглядел обеспокоенным, но при этом очень довольным тем, как я искала защиты от окружающего мира у него на груди. А мне было плевать на то, что он там думает, потому что, когда слышала стук его сердца рядом и чувствовала живое тепло, становилось не так страшно. Хотелось верить в то, что благодаря силе и ловкости, которые чувствовались в этом мужчине, ему удастся вытащить нас всех из той ситуации, в которой мы оказались. Сейчас я только радовалась тому, что доверилась господину ас Олиани и решилась бежать с ним. Если всё то, что я видела, будет по всей стране… Не хотелось бы пережить подобное на своей шкуре и без сильной защиты рядом.

Вот и вцепилась в мужчину, как утопающий в соломинку, радуясь тому, что есть за кого держаться, чтобы не упасть. И радовалась успокаивающим поглаживаниям его горячей ладони, что жгла кожу даже сквозь одежду. И тянулась, тянулась душой к тому, кто в этот момент казался оплотом надёжности в рушащемся мире. Так хотелось хоть за что-то зацепиться так, чтобы не сойти с ума и не впасть в отчаяние. Чтобы можно было верить — дорогу удастся осилить. И не только ту, по которой мы сейчас ехали. Впереди ещё пять дней… Пять дней ненадёжности, неуверенности и страха. Пять дней усталости, возможного предательства и неведомых опасностей. Не удивительно, что мне так желалось пусть ненадолго, но вернуть уверенность хотя бы в следующем часе.

Проскочили мы опасный участок практически без потерь. Но и в домике, не таком опрятном как те, в которых мы отдыхали до этого, обрести покой не удалось. Практически сразу, толком не передохнув, мы прыгнули вместе с господином ас Олиани в следующий пункт назначения. А я впервые за всё то время, что мы переходили через чужие амулеты, задумалась о судьбе тех, кто оставался за нашими спинами. И спросила об этом у Форуха.

— Они следуют за нами, но с отрывом во времени. Обычным транспортом доберутся до границы, и тоже перейдут её, в толпе беженцев, которые скоро потянутся в Империю, — ответил он мне честно. — Простите меня, графиня, — сказал устало. — Но и вам, и мне следует отдохнуть. Перерыв будет более длительным, чем обычно.

Хотела спросить почему, а потом передумала, вспомнив, что господину ас Олиани почти всю дорогу пришлось держать ещё и полог тишины, оберегая таким образом меня от ненужных впечатлений. Впрочем, я и так их умудрилась нахвататься. И не уверена, что хочу отдыхать в гордом одиночестве. Все призраки давнего прошлого, и настоящего, накинулись на меня, стоило только Форуху выйти из комнаты. Хотелось капризно обвинить в этом своего спутника, мол ушёл и оставил одну… Но он устал, вымотался даже больше, чем я… И злиться на него долго не получилось. А потом мне вообще пришла в голову безумная идея и я выскользнула из отведённой мне комнаты. В коридоре поколебалась немного, решая откуда начать поиски. А потом пришла к выводу, что без разницы. Можно начать с двери рядом, а продолжить дверью напротив. Всё равно выбор не такой и большой.

Новость о смерти агента, отправленного на поиски информации перед самым отъездом, догнала Форуха только сейчас. И было о чём поразмыслить в связи с этим. Как бы сильно мужчина ни устал, о нормальном отдыхе — хотя бы час сна не помешал — думать не приходилось. Исчезновение двух верных людей ас Олиани беспокоило, как и то, что агент поплатился жизнью, а, значит, в чём-то и где-то прокололся. И при этом напал на нужный след, раз его кто-то решил убрать. И этого факта Форуху доставало, чтобы сделать нужные выводы и понять, почему Солерс говорил, что Ленора очень нужна тому, кто стоит за беспорядками в стране. Если уж умер агент, получивший приказ покопаться в смерти герцога Дордэна, то с этой историей дело точно было нечисто. И это нечисто могло заключаться в том, что герцог жив, а его смерть не более, чем инсценировка. И вся ситуация с единственной любовью графини Талор в таком свете начинает выглядеть немного иначе. Знала ли Амали о том, что любовник выжил? И знал ли об этом граф Талор? И знал ли сам герцог, что Амали родила ему дочь? Хорошие вопросы, ответы на которые стоило бы найти и побыстрее. И точно ли герцог жив? Возможно, агента убрали по-другому поводу… Например, ему удалось узнать о том, кто был повинен в смерти герцога. И этот кто-то очень не хотел, чтобы правда стала известна. Такое тоже было возможно.

Подходил ли герцог на роль кукловода? Это вопрос, на который ответ мог дать Альяс ас Олиани. Он знал герцога не понаслышке, вёл с ним дела. Форуху такой чести не представилось. Дордэн умер тогда, когда он был ещё ребёнком. Обладал ли младший брат короля тем безумным гением, который сейчас толкает кого-то дестабилизировать обстановку в стране ради того, чтобы добраться до власти? Был ли честолюбив и амбициозен настолько, чтобы разрушить страну ради собственных целей? Способен ли продать родину Империи за корону на собственной голове? Кто стал наследником герцогских земель? Не там ли оступился агент? Это дело таило в себе множество загадок, отгадки на которые неплохо было бы получить и поскорее. Это дало бы понимание, чего стоит опасаться при защите Леноры от заговорщиков.

Движение за спиной, Форух почувствовал сразу же. Осторожно опустил руку на огнестрельное оружие, стараясь не совершать резких движений… А потом руку убрал. Присутствие будущей графини Талор он улавливал каким-то необъяснимым шестым чувством. Знал о её приближении, даже не видя. А сейчас слишком сильно задумался, и не сразу осознал привычное узнавание без визуализации объекта.

— Графиня? — вопросительные интонации должны были дать понять девушке, как мужчина удивлён её визиту. — Что вас привело?

— Я… — она запнулась, не зная как начать. — Мне страшно одной…

Он должен был себе признать, что попытка провалилась. Его попытка избежать вот такого вот тет-а-тета. Форух и ушёл-то от Леноры потому, что боялся, попросит остаться… И он останется, и не сдержится, и снова напугает её своим безумным желанием, и клятву нарушит. Зря надеялся, сама пришла искать защиты. Стояла и смотрела жалобно, кривя губы.

— Пожалуйста, можно я посижу тут рядом… — попросила невозможного, того о чём он когда-то даже не мечтал и отказать сейчас…

Он помнил, какую клятву давал виконту Уффату. Но там условием было без её на то согласия ни-ни… Но кто говорил о согласии? Тот свихнувшийся на ней безумец, что сидел в его сознании занозой, не давая спокойно дышать рядом с девушкой? А в состоянии ли он адекватно оценить невинную просьбу?

— Вам отдыхать нужно… — он, наконец, нашёлся с ответом.

— Вам тоже, я знаю, — кивнула покаянно. — Но мне очень страшно… И мысли нехорошие в голове. А рядом с вами спокойней и не так страшно, — это признание явно ей далось с трудом, но выговорила и гордо прямо в глаза глянула, мол могу и так.

— И как вы это себе представляете? — смирился он с щекотливой ситуацией и тем, что нормально отдохнуть не получится.

— Я просто на стульчике посижу, а вы ложитесь и отдыхайте, — а глаза сделала наивные-наивные, просительные…

— И кем я буду себя чувствовать, графиня? — спросил насмешливо, лихорадочно пытаясь придумать, как удержаться при такой вот возможности касаться и не только… — Вы будете отдыхать сидя, а я лёжа.

— Хорошо, — предложила просто. — Тогда можно лечь рядом.

— Вы понимаете, что предлагаете? Я не железный, графиня, — благоразумием от этого вопроса и не пахло, как и от её визита к нему в комнату.

— А что плохого в том, чтобы просто отдохнуть рядом? — спросила упрямо, не став отвечать на неудобный вопрос. — Мне, действительно, сейчас очень плохо, Форух… Так плохо, как после смерти родителей не было… В тот момент рядом со мной не было никого. Я это как-то пережила… Но, не бросайте меня в одиночестве сейчас… Пожалуйста.

И что оставалось мужчине делать в такой ситуации? Ас Олиани обречённо вздохнул и указал на узкую кровать:

— Ложитесь, графиня.

— А вы? — спросила робко, озабоченно сдвинув брови к переносице.

— Мне ещё нужно поработать… — не стал озвучивать, что та работа могла бы и подождать.

— Тогда я пойду к себе, — подумав, выдала девушка. — Не буду больше беспокоить своим глупым поведением.

— Оставайтесь, — снова сдался Форух. — Я посижу рядом с вами и таким образом тоже отдохну.

Укрыть нежданную гостью одеялом, отгородившись хотя бы так от соблазна, присесть на краешек кровати, прислонившись спиной к удобно подложенной подушке. Удивиться тому, что будущая графиня Талор взяла его за руку. А потом не заметить, как заснул. Вот этого Форух от визита Леноры точно не ожидал. Не думал, что её присутствие расслабит так, что уйдёт напряжение последних дней и усталость возьмёт верх над возбуждённым мозгом.

Я лежала рядом с ас Олиани, держась за его руку, пытаясь таким образом спастись от преследующих меня призраков… Но получалось плохо. Его присутствие не давало бояться ближайшего будущего, но не избавляло от того, что было в прошлом. Форух как-то быстро уснул — явно сильно устал — а я лежала, стараясь не двигаться, чтобы не разбудить мужчину, сон не шёл. Закрыть глаза вообще боялась, казалось, стоит только отгородиться от успокаивающей картинки — спящий защитник рядом — и все начнётся снова.

Не знаю, сколько я пролежала недвижимым бревном, но постепенно меня начало трясти. И эту дрожь было не остановить. И становилось хуже и хуже, хоть я и боялась разбудить уставшего мужчину. Поэтому и рыданиями, которые подступили к горлу, давилась… Но и это было не в моих силах остановить. И постепенно всхлипы становились громче, а дрожь сильнее. Даже отняла руку у мужчины и попыталась зажать себе рот. Толку от этого было ноль. Плакать после всего ужаса пережитого за последние часы, хотелось нестерпимо и слёзы сами собой соскальзывали с ресниц. Организм избавлялся от стресса доступным ему способом. И я давилась воздухом, слезами, соплями, свернувшись калачиком, обняв себя руками и уткнувшись лбом в подушку Форуха. Истерика была полномасштабной и неконтролируемой. Наверное, предчувствие её, толкнуло меня искать комнату ас Олиани и напрашиваться на его общество. Только это не спасло меня от осознания всего того, что видела сегодня мельком.

— Тише, тише, — разобрала где-то на грани слышимости — не в состоянии была воспринимать реальность.

Форух проснулся, и сейчас склонился надо мной. После встал, а подробностей, сквозь пелену слёз, того, что он делал, было не видно. Почувствовала как губ коснулось что-то холодное, и не сразу опознала посудину для питья. Зубы стучали о край стакана, а мужчина ласково меня уговаривал:

— Ну, давай же… Выпей, станет легче.

Приподнял меня так, чтобы пить было удобней и наклонил стакан. По губам, на подбородок потекла прохладная жидкость и я рефлекторно глотнула и тут же оттолкнула руку Форуха, закашлявшись и пытаясь отдышаться. Горло обожгло, но стакан снова был поднесён к моим губам и мужчина настойчиво повторил:

— Выпей. До дна.

Давясь и захлебываясь, я делала глоток за глотком, пока стакан не опустел.

— А теперь ложись, — велел мужчина, снова укрыл меня одеялом и обнял поверх него, устроившись рядом. — Т-с-с… Не плачь, всё пройдёт. Всё в этой жизни проходит.

Меня всё ещё трясло, но уже не так сильно. Приятное тепло и расслабленность разливались по телу. И потянуло выговориться… Что там я несла в этот момент, впоследствии в подробностях вспомнить не удалось. Что-то о том, как тяжело было пережить смерть родителей и о том, как это страшно, когда вокруг такое… И о том, что я никогда столько не пила, и, кажется, пьяная… Много всякой ерунды и мусора из меня вылилось в этот момент. Хмель развязал мне язык и я даже заявила, что Форух очень даже симпатичный. И мне очень-очень жаль, что он женат, иначе бы я на нём женилась.

Мужчина терпеливо слушал меня, гладил по голове, прижимал к себе и улыбался на некоторые мои заявления, вроде женитьбы, а потом прошептал:

— Одно твоё слово, и я разведусь.

И вроде бы шутил, или не шутил… Но даже сквозь пьяный дурман, удивилась собственному заявлению:

— Разведись.

А потом, кажется полезла к ас Олиани целоваться, что-то рассказывая о том, что пусть лучше он будет первым, а не какие-нибудь ублюдки… Здесь он, по-моему, обиделся, потому что выпустил меня из объятий и поднялся с кровати. Сказал холодно:

— Графиня, вы не в себе сейчас. Не говорите того, о чём можете впоследствии пожалеть. Вам лучше поспать, сегодня мы с вами более не сможем никуда перейти. Вы не в том состоянии, чтобы держать контроль над переходом. Оставаться здесь тоже опасно, но у нас с вами нет выбора. А я всё-таки поработаю.

Я с ним не согласилась и потребовала, чтобы он тоже отдохнул, отказываясь спать без его дружеского участия и поддержки… Раз уж я в любовницы не гожусь, то хотя бы другом он согласен быть?

— Другом? — переспросил меня мой защитник, о том, что когда-то он был моим тюремщиком, как-то быстро забылось. — А если я хочу быть больше чем другом вам?

— Тогда почему ты ушёл? — не знаю, получилось ли улыбнуться кокетливо и глянуть так же.

Мир плыл перед глазами, и язык ворочался с трудом и я точно не отдавала себе отчёта в том, что творю сейчас.

— Вы не в себе, — повторил ас Олиани терпеливо. — Вы просто хотите забыться, действуя под воздействием алкоголя. А мне этого мало. Я хочу большего. Я хочу чтобы вы меня любили и вами двигала не благодарность, а искреннее желание быть со мной. Я готов сколько угодно пробыть рядом с вами в роли друга, раз уж вам так хочется… Пусть это и невыносимо сложно для меня. Но в роли любовника… только если вы меня любить будете.

— Всё или ничего, — пробормотала себе под нос. — А почему ты тогда приставал ко мне?

— Я? — удивился мужчина.

— Да, да, ты. Когда держал меня взаперти, — довольно хихикнула, наблюдая за мучительной борьбой чувств, исказившей лицо собеседника.

Форух молчал, явно колеблясь, говорить или нет… И я сказала за него:

— Думаю, я тебе очень нравлюсь. И это легко проверить, — скинула одеяло с себя, и села, качнувшись. — Ой, упаду… — пискнула, пытаясь удержать равновесие.

Потом потянулась к пуговичкам платья, изогнуться так, чтобы достать до спины, оказалось неожиданно сложно.

— Что вы делаете? — спросил меня тихо ас Олиани, лица его в этот момент не видела, полностью увлёкшись процессом расстёгивания пуговиц.

Сползти с кровати тоже было нелегко, и я не стала отвечать на этот вопрос, сосредоточившись на движении вперёд.

— Ленора, — с предостережением в голосе обратился ко мне Форух. — Прекращайте.

— Я только хочу проверить, — ответила обиженно и насупилась. — Должна же я понимать, как ты ко мне относишься… Я просто не знаю, что думать о том, что ты делаешь для меня. То ты запираешь меня, то книгу отдаёшь про амулет, то вытаскиваешь из серьёзной передряги. А ты знаешь, — перескочила я на другую тему, встав, наконец, с кровати. — Король хотел сделать меня своей любовницей.

— Ленора, ложитесь обратно, — воззвал ко мне мужчина, почему-то не торопясь помогать мне в этом деле.

— Вот ещё, — ответила капризно, приспуская платье с плеч. — Тебе нравится, когда плечи открыты? А когда я пою? — спросила, не дождавшись ответа на первый вопрос.

— Ленора, — в голосе Форуха послышалась мольба. Или мне это показалось? — Ну, вот что ты делаешь? — спросил он меня грустно. — Завтра, когда проснёшься, будешь обо всём жалеть. Да ещё и меня возненавидишь.

— Кажется я пьяная… И кажется я тебя люблю, — заявление, наверное, было далёким от истины, но в тот момент я соображала очень плохо. — Надо же в этой жизни кого-то любить. Почему бы не тебя? У меня никого нет… Вот совсем никого. Только ты есть, — всхлипнула, слёзы снова решили напомнить о себе. — Никого у меня нет… — и стало так жалко себя, так сильно жалко, что я шмыгнула носом раз, а потом и ещё раз, забыв о том, что только что собиралась сделать.

— Ленора, Ленора, — покачал головой мужчина и подошёл ко мне.

Обнял, прижал к себе, подтянул платье повыше и прошептал.

— Вот доберёмся до Империи. Я разведусь и смогу быть рядом столько, сколько ты захочешь, — потёрся щекой о мои волосы, продолжая держать меня в объятиях.

— Обе-щаешь? — спросила всхлипнув.

— Обещаю, — ответил Форух. — А теперь ложись и поспи. Все личные вопросы мы выясним с тобой завтра, на трезвую голову. И если ты захочешь вообще об этом говорить.

Сопротивляться, когда он снова уложил меня на кровать и укрыл, не стала. Постепенно жажда деятельности сходила на нет, и я расслабленно уплывала в мир сновидений, когда в дверь постучали.

Глава 4

Кошки-мышки

Спать хотелось сильно, очень сильно. Но пришлось подняться с постели и принять помощь Форуха, который торопливо застегнул на мне платье.

— У нас есть время, — говорил он, пока возился со мной. — Толпа бушует пока в центре городка. Но не так много его, как хотелось бы. Отдохнуть не получится. Уходим прямо сейчас. Алкоголь придётся экстренно выводить из организма. Ощущения будут не самые приятные. Но выбора нет. Пытаться прорваться в автомобиле сквозь самый разгул только что вспыхнувшего бунта — самоубийство. Постарайтесь, вопреки плохому самочувствию, которым вас наградит похмелье, сосредоточиться на переходе. От этого очень многое зависит. Все силы без остатка уйдут на этот путь. Недостаток сил может привести к тому, что вас или меня выбросит из перехода обратно. И то не факт, что в то же самое место, откуда мы уходим. Поэтому сосредоточиться так важно. Каждая капля внимания и сил может дорогого стоить в этой ситуации, — завершив с моей одеждой, Форух взялся за моё опьянение.

Голова, как он и обещал, болела после этого нещадно. Да и не чувствовала я себя такой уж трезвой. Во рту было сухо, голова не только болела, но ещё и кружилась.

— Выпейте, — поднёс к моим губам стакан с водой мужчина и протянул зелёненький шарик лекарства. — Голова не сразу, но пройдёт.

Послушно проглотила предложенное, действуя как сомнамбула. После этого действительно стало немного легче и я смогла подняться с кровати, правда, в глаза своему спутнику посмотреть не отважилась.

— Если вы выйдете из перехода, а меня не будет, — деловито поправил одежду на себе Форух. — Мои люди знают что делать дальше. Слушайтесь их и они проведут вас через границу. Им дан приказ хранить вас, как меня.

— Вы уже говорили это, — сказала тихо и подавленно.

— Повторить не мешает. Не пытайтесь сами выбраться из дома, коли останетесь без моего общества и не действуйте на свой страх и риск. Путь через амулеты наиболее безопасный вариант для вас сейчас. Пользуйтесь им. Если же получится так, что вы останетесь одна вне дома, постарайтесь связаться со мной через амулет. Я найду вас и вытащу. Всё запомнили? — спросил он меня встревоженно.

— Да. Вы так не переживали раньше из-за переходов, — заметила отстранёно.

— Вам не приходилось их делать ранее на пределе своих сил и возможностей. Есть из-за чего волноваться, — сказал он мне. — Но я верю, вы справитесь, графиня.

— А вы? — задала очень важный, на мой взгляд, вопрос.

Отдыха из-за меня и моего бредового поведения ас Олиани лишился. И он вымотан. Сможет ли совершить экстренный переход? Насколько опасно то, что он так вымотан, как сейчас? И точно ли нужно уходить из города, в котором начались народные волнения? Вспомнила то, что видела не так давно на дороге и решила, что оставаться и пытаться отдохнуть, неоправданный риск. Да и оживление под окнами, тоже не радовало. Возможно ли пересидеть революцию крепко заперевшись в доме? Узнавать это на собственном опыте не хотелось.

— Приходилось и не в таких передрягах бывать, — заметил он уверенно и спросил. — Готовы?

— Нет, но это не имеет значения. Справлюсь, — ответила честно, не собираясь строить из себя героиню без страха и упрёка, которая одной левой всех победит.

Сосредоточиться на переходе в этот раз было очень трудно. Невероятно трудно. Если голова и стала болеть меньше, то головокружение, к которому добавилась ещё и тошнота, никуда не девалось. Вот и держалась я за амулет, не уверенная в том что делаю. Привычно поймала нить от Форуха, настраиваясь на своего проводника. Передо мной возникло размытое изображение незнакомого мне мужчины, который протянул руку, приглашая сделать шаг. Я и шагнула, отметив мысленно то, что Форух медлит, внимательно наблюдая за тем, что и как делаю. А потом всё перед глазами померкло и белый свет я увидела не сразу.

В этот раз явно что-то пошло не так, обычно переход проходил иначе… Это как если бы открыл с невероятным усилием дверь на тугих петлях и перешёл в другую комнату, потратив на один единственный шаг столько сил, сколько нужно, чтобы донести что-то тяжелое на себе до вершины горы. А тут просто потемнело в глазах и временно я потеряла всякую ориентацию в пространстве. Где верх, где низ, иду вперёд или назад. Упала на колени, хватаясь за голову. Темная пелена пропала, и реальность перед глазами закружилась, вызывая приступ тошноты.

Переждала дурноту, стоя на коленках, не решаясь подняться. Когда первые неприятные ощущения схлынули, окинула взглядом комнату, в которой очутилась и еле удержалась от крика, при виде открывшейся мне картины. Перевёрнутая мебель, залитый побуревшей кровью пол… Вряд ли это был тот конечный пункт, куда я должна была попасть. Наткнулась взглядом на труп мужчины, с таким же амулетом на шее, что и у меня, и медленно поднялась с колен, пытаясь справиться с шоком. Где я? И что здесь произошло?

Так и стояла, думая только об одном, куда попала. О том, как выбираться… мысли туда ещё даже не свернули, потому как осознание реальности не давалось. И сколько-нибудь стройные версии произошедшего в голову не шли. Форуха поблизости не наблюдалось, как и живых проводников. А потом, до меня дошло, что в этом доме, вопреки всем распоряжениям господина ас Олиани, оставаться не безопасно и придётся выйти на улицу. Или если и прятаться здесь, то так, чтобы не нашли… А прятаться в доме с трупом, категорически не хотелось.

Потом пришла в голову мысль, что убийца проводника может ещё находиться здесь. Но как пришла, так и ушла. Пятна на полу засохли, а это говорило о том, что проводника убили давно… Достаточно давно, чтобы кровь побурела. Но находиться в этой комнате я долее не могла. Стараясь не сорваться в истерику, осмотрелась, отметила выход и направилась туда. Осторожно выглянула за косяк снесённой двери. В коридоре никого не наблюдалось. Как и в соседних комнатах. Спустилась со второго этажа вниз и там обнаружила ещё несколько трупов. По наличию амулета отделила тех, кто являлся людьми Форуха и тех, кто им противостоял. Умерших людей, принадлежавших к роду ас Олиани, было больше, чем тех, кто нападал. Двое посторонних лиц, и пятеро относящихся к роду. Входная дверь была выломана, и я смогла заметить, что на улице темно. Фонари не горели, что делало помещение с мертвецами ещё более пугающим. Свет горел только в той комнате, где я очутилась сразу же после перехода. И падал растянутым пятном сверху на лестницу и немного освещал то, что находилось внизу.

И куда идти? И как прятаться? Пребывала в растерянности и прострации. Просто не представляла, как не сойти с ума от такого соседства как умершие люди. И как спастись. Форух говорил связаться с ним через амулет. Постаралась взять себя в руки и сосредоточиться на том, чтобы заняться связью. Сил было катастрофически мало, как и способности сосредоточиться. Трясущимися руками держалась за медальон, как за единственный свой шанс на спасение. И молила всех Богов уберечь меня от сумасшествия, от страха, от смерти… Перед глазами всё расплывалось, слёзы капали сами собой. Я боялась, жутко боялась и старалась не разрыдаться во весь голос, чтобы не привлечь внимания людей, которые могли бы проходить мимо дома.

— Ленора, — голос господина ас Олиани звучал слабо.

Само его призрачное изображение, дёргалось и перекашивалось, меняя внешность мужчины до не узнавания.

— Где вы? — спросила шёпотом.

— Я-то там, где и должен был выйти. А куда запропастились вы? Где вы вышли? Опишите место. Только быстро, энергии на полноценный разговор не так уж и много, — голос мужчины звучал напряжённо и обеспокоенно.

— Я в каком-то доме. Тут трупы людей с амулетами как у меня и вас, и ещё кого-то, — старалась говорить спокойно.

Но голос меня подводил, срывался.

— Я знаю где вы. Думаю вы там, где нас ждали мои не вышедшие на связь люди. Мне потребуется время, чтобы добраться до вас. Вы сможете спрятаться в доме и никуда не выходить, пока мои люди, что оставались на границе Драунберга, доберутся до мятежного города? Тамошнюю точку выхода, которой мы так с вами и не воспользовались, они знают. Ваша задача сделать всё, чтобы спрятаться и не бояться. Справитесь? — спросил он дрогнувшим голосом.

— Постараюсь, — ответила сквозь слёзы, сглотнув.

Трупы в доме меня пугали, но Форух был прав, уйду, и меня не смогут найти… Поэтому заставила себя глубоко вздохнуть, и ещё раз, и ещё, как только связь с ас Олиани прервалась. Таким образом удалось немного успокоиться и начать соображать чуточку быстрее. Включать в доме свет я не решилась. Привлечёт ещё внимание ненужных людей. Зато попробовать найти кухню стоило. Там должны быть и питьё, и вода. Есть я хотела очень сильно, да и чувствовала себя усталой как никогда. Даже после трёх переходов за день, я не ощущала себя такой разбитой и выпитой досуха.

А потом я подумала о том, что можно было бы попробовать использовать энергию для перехода из амулетов трупов. Там ведь должно было что-то накопиться. Если я правильно поняла пояснения Форуха, то духи в независимости ни от чего, накапливают энергию. И если её там достаточно… То надо придумать как использовать энергию оттуда, чтобы уйти из дома к человеку, которому не безразличная моя участь.

Сделала усилие над собой, чтобы сменить направление и попробовать приблизиться к одному из трупов. Но более двух шагов сделать не смогла, заклинило меня на месте, ноги идти отказывались. Стояла, смотрела на амулет на груди одного из умерших, и не двигалась. А потом подумалось о том, что от амулета нужна защита. Так говорил Форух. У меня она имеется, раз могу пользоваться магией. Догадываюсь, что установил её Альяс, когда медальон подарил… Но хватит ли её на то, чтобы спасти от воздействия множества амулетов?

Отблески света за окном и гул голосов, заставил меня отмереть и попятиться от трупа… Но спрятаться я не успела, несколько мужчин заглянули в дверной проём, осветив переносным фонарём жуткую картину. А у меня магии как на зло не осталось и сил к сопротивлению тоже. Спасёт ли меня плащ и надвинутый чуть ли не до носа капюшон?

— Мародёрша, — констатировал один из них, заметив меня.

— Согласно указу Генерала, все мародёры подлежат аресту и казни, — процитировал второй и сделал шаг в дом.

— А если я живу здесь? — спросила шёпотом, голос не слушался.

— Документы, удостоверяющие личность и подтверждающие ваше проживание здесь, — протянул руку ещё один вошедший в дом мужчина.

В глаза бросалась военная выправка этого человека и властность. Он двигался уверенно и с достоинством. Если бы не тёмные волосы, решила бы что он относится к какому-нибудь родовитому аристократическому дому.

— У меня нет документов, — сказала обречённо чистую правду.

Все документы были у Форуха. А мои вещи и драгоценности, которые я упаковывала ещё в доме барона, должны были доставить к границе отдельно. Усложнять последний непростой переход ещё и багажом, мы не стали.

— Тогда потрудитесь объяснить, что вы делаете в закрытом квартале во время комендантского часа, — строго обратился ко мне человек с выправкой военного.

— Прячусь, — ответила тихо-тихо, чувствуя, что паника отступает.

Сказывалось то ли воспитание, то ли что-то ещё, но я выпрямила спину, не собираясь показывать свой страх этим людям. Если уж умирать, то с достоинством… Правда, где его взять, если подвергнут насилию… Но сонм предков за спиной просто требовал, нет, кричал о том, что стоит вспомнить о происхождении и вести себя достойно. И не дать себе сорваться и упасть в ноги этим людям. Не дать себе кататься по полу, умоляя о снисхождении… Не дать себе плакать в присутствии тех, для кого эти слёзы станут только поводом для насмешек. Это рядом с Форухом я могла позволить себе быть слабой… А тут… Не могу, хоть и хочется рыдать, и биться в истерике… А не могу.

— Увести и допросить, — велел мой собеседник и, глянув, мельком, на трупы распорядился. — Этих убрать в труповозку. Если есть что наверху, туда же.

И меня повели по тёмным улицам незнакомого мне города. Куда, я не знала. Но, стиснув зубы шла, не задавая вопросов. Иногда навстречу попадались группы людей, похожие на ту, что застукала меня в доме. Скорбно скрипели повозки, на которых лежали мертвецы. В свете фонаря у сопровождающего в руках, взгляд выхватил лицо одного из этих мертвых и я вздрогнула. Знакомый мне мальчик-аристократ, который не так давно проверял мои документы. Успел, видать, военный конвой добраться до города…

Шли мы минут десять. Здание, напугавшее меня неосвещённым фасадом, и было пунктом назначения. Зачем нам туда, если даже проблеска огня в окнах не видно? Но всё оказалось очень просто, маскирующее заклинание, скрывающее то, что здание очень даже обитаемое. И стоило только сделать шаг за порог, как меня ослепило яркое освещение. Непроизвольно зажмурилась и замешкалась на входе. Меня подтолкнули в спину и я чуть не полетела на пол от этого тычка. Еле удержалась на ногах и гневно глянула из-под капюшона на того, кто меня толкнул. Но мужчине было всё равно, как я на него смотрю или не смотрю. Мои сопровождающие провели меня в помещение, в котором находился самый разнообразный народ. По клеткам вдоль стен были распиханы люди. В углу на расстоянии от сидящего в клетках сброда, располагался стол, за которым сидел усталый мужчина. В нём, как и в военном, который приказал меня допросить, чувствовалась порода. И снова сбивали с толку тёмные волосы.

Меня посадили на длинную лавку, ожидать, когда мужчина освободится, дав таким образом тайком осмотреться. В помещении было тесно и шумно. Народ в клетках разговаривал и вообще шумел. Ближе к выходу располагалось ещё пару столов, за которыми сидели темноволосые мужчины. Один из них отдавал распоряжения тем, кто входил с улицы и обращался к нему. Суть распоряжений я не улавливала, уж слишком гомонили те, кто сидели в клетках. Но по тому, как властно и уверенно говорил человек, как жестикулировал — было понятно, не сказки он рассказывает, а занят серьёзным делом. Да и подошедшие споро уходили за дверь, недолго пообщавшись с этим мужчиной. Чем занимается коллега этого персонажа, рассмотреть не успела. Позвали к столу, что стоял по правую руку от меня, в той части помещения, где находились клетки с заключёнными.

Мужчина, что стоял рядом с лавкой и присматривал за тем, чтобы никто из очереди к этому столу не сбежал — в данном случае получалось, что присматривал за одной мной — подтолкнул меня, поторапливая. Но я так и не соизволила ускорить шаг, двигаясь медленно и с достоинством. Аккуратно уселась на стул и уставилась прямо в лицо тому человеку, с которым мне предстояло беседовать.

— Снимите капюшон, — бросил он мне раздражённо. — Я хочу видеть ваше лицо.

Послушалась и не теряя достоинства, спокойно скинула капюшон на плечи, стараясь не показывать, как мне не хочется светить свою внешность. Искажать черты заклинанием я не рискнула. Передо мной сидел маг, это-то я видела. И мои манипуляции может заметить. Лучше не отягощать его и так нелестное мнение обо мне лишними подозрениями. Правда, если всё-таки он не так силён, как мне показался… То можно было бы и смухлевать с внешностью. Но долго такую маску я всё равно не удержала бы, не тот сейчас у меня запас сил, чтобы пытаться играть в эти игры.

— Имя, — кинул на меня внимательный взгляд мужчина и достал чистый бланк из стопки, что лежала на столе справа от меня.

— Лаиса, — ответила достаточно спокойно и быстро, чтобы не вызвать сомнений в собственной правдивости. — Лаиса Дрэг.

— Возраст, — спросил мужчина и бросил очередной цепкий взгляд на моё лицо.

— Девятнадцать лет, — здесь решила не врать, чтобы впоследствии не запутаться.

— Место проживания, — вопрос был задан очень быстро.

Времени размышлять не было, но я сделала вид, что глубоко задумалась. Потом растеряно глянула на мужчину и переспросила:

— А? Что? Извините, отвлеклась.

— Место проживания, — с нехорошей улыбкой повторил мужчина.

— Солнечная улица дом пять, — ответила, внутренне холодея.

Расчёт был на то, что почти в каждом городе Северного королевства улица с подобным названием имеется. А дом пять, в отличие от сотого, в маленьком городке на такой улице вполне мог существовать.

— Что вы делали в закрытом районе во время комендантского часа? — не стал ничего уточнять по адресу — чего я опасалась — мужчина.

О том, где меня нашли, наверное, доложили те, кто привёл меня сюда. Подходили к этому вот, после того, как усадили на лавку.

— Пряталась, — попыталась состроить жалобную мордашку, что там получилось, не знаю, но я очень старалась. — Была у родственников в гостях, когда к нам в дом ворвались люди и принялись избивать дядю… Я убежала через задний ход. Пряталась по углам, а к вечеру забрела в этот дом. Увидела что там мёртвые и очень сильно испугалась… Мне было так страшно… — всхлипнула вполне натурально и опустила лицо в ладони, пытаясь изобразить, что плачу.

Глаза были сухи, все слёзы ранее вылились, видимо. И, возможно, мне и удалось бы его обмануть, если бы за спиной я не услышала изумлённый возглас:

— Графиня! Вы?! Я так переживал, о прекраснейшая, о вашей судьбе. Хотел ехать в столицу, вас вызволять… Я самый ваш верный рыцарь, о звезда моей души! А меня зачем-то схватили, привели сюда… Если бы я знал, что встречу вас здесь, то прибежал бы под арест добровольно! — восторженная речь преподавателя пения уничтожила мою маскировку на корню. — Как вы здесь оказались, прекрасная Ленора?

Медленно отняла ладони от лица и обернулась на голос. Смешной коротышка, который не один год учил меня петь — родом он как раз был из Драунбергской провинции — радостно жестикулировал и улыбался мне.

— Сидеть! — рявкнул на него охранник лавки и силой усадил суматошного арестанта на неё.

— Кто вам позволял распускать руки? Я великий композитор! Я ничего плохого не сделал! Всегда чтил и соблюдал законы! — начал возмущаться господин Бродуэн.

— Оставьте, — обратился к охраннику мужчина, допрашивавший меня. — Подойдите поближе, господин композитор. Вы знаете эту молодую даму? — спросил он у Бродуэна, как только тот приблизился.

— Конечно! Это прекраснейшая из всех певчих птиц! Талантливейшая моя ученица! Её красота затмевает солнце, как и талант! — восторженно ответил ему пухлый коротышка.

— Имя этой певчей птицы, любезнейший, и так и быть, я отпущу вас, простив нарушение комендантского часа, на первый раз, — остановил это излияние восторгов мужчина за столом.

— Баронесса Ленора Трауваль, — не дала вставить Бродуэну более ни слова.

— Э… — смешался толстячок и повторил за мной. — Баронесса Ленора Трауваль.

Можно было, наверное, назвать своё настоящее имя. Но настораживало то, что в этом помещении, среди тех, кто отдавал распоряжения и приходил их получать, я не заметила ни одного беловолосого аристократа. И это наводило на определённые мысли.

— Аристократка, значит, — мужчина откинулся на спинку стула и окинул меня задумчивым взглядом.

— Баронесса? — прозвучало за моей спиной.

Мужчина, что обратил на себя моё внимание, когда властно общался с посетителями, подошёл к нашему столу, явно заинтересованный шумом, поднятым господином Бродуэном.

— Как интересно, — этот человек бесцеремонно ухватил меня за подбородок, поднял его повыше и принялся внимательно разглядывать моё лицо. — Эти черты мне кажутся знакомыми. Я видел её… — улыбнулся он мне с садистским удовольствием, явно наслаждаясь замешательством в моих глазах. — Раньше. И звали её иначе. Если убрать эту краску, то и вы вспомните, Араиль, — обратился он к тому, кто меня допрашивал. — Генерал будет рад этой находке. Десять баллов, Араиль… Десять баллов, — сказал он с намёком, рассматривая меня всё так же нагло и бесцеремонно. — На живом портрете, графиня Талор, — обратился уже ко мне. — Вы выглядели несколько иначе. Этот цвет волос вам не идёт. Можешь больше не мучиться, Араиль. Генерал выпишет тебе премию, за такую находку. Оформляй всё. Я обеспечу конвой, который не даст ей сбежать… Но если не сбежала ранее, значит, есть проблемы с резервом. Этим стоит воспользоваться и отправить её как можно быстрее…

— Но… — запротестовал господин Бродуэн. — Она же… Вы не можете…

— Ничего с вашей воспитанницей не случится, — мягко обратился к нему мужчина, отпустив мой подбородок. — Уведите его! — велел он охраннику. — В клетке пусть посидит пока, чтобы неповадно было лгать власти. А вас, графиня, ждёт путешествие. Уж не обессудьте, без удобств, с конвоем и в магических кандалах.

Для Форуха переход на пределе сил закончился воплотившимся самым большим страхом. Ленора так и не вышла в пункте назначения. Связаться с ней получилось не сразу, от усталости двоилось в глазах, но он справился и с этой задачей. Узнать, где она находится, это было наиважнейшим на данный момент. Узнать узнал, а как ускорить события так, чтобы успеть её забрать до того, как она там сойдёт с ума, или кто-нибудь на неё наткнётся, мужчина не знал.

Отдых требовался и притом долгий, но на него не было времени. И волновал вопрос, почему Ленора попала в дом с мертвецами, вместо того, чтобы перейти в более безопасное место. Он крутил это в голове так и эдак, пытаясь разобраться. И, кажется, нашёл ответ… Если его теория была верна, то был шанс забрать Ленору даже раньше, чем он рассчитывал. Судя по её словам, его люди были мертвы. Впрочем, об этом он и ранее догадывался. Когда они не вышли с отчётом на связь в установленное время и пришли вести о том, что в провинции Драунберг восстание, выводы сделал соответствующие.

Если считать по прямой, то до городка Таррид, на окраине провинции, было ближе чем до Эссала — города, где вышел из перехода сам Форух. Энергии девушке явно не хватило, да и не умела она, как сам ас Олиани, на пределе всех сил совершать такие переходы. И выкинуло её туда, где ближе было. В оставшихся там, где они с Ленорой отдыхали последний раз, проводниках и амулетах лишней энергии уже не было. В то время как в амулетах мертвецов могло накопиться достаточно для того, чтобы можно было совершить переход. Вот девушку неконтролируемо и швырнуло в первое более-менее близкое место, где можно было выйти. И был шанс, попробовать перейти через амулет кого-нибудь из умерших людей, принадлежавших к роду ас Олиани, правда с неизвестными последствиями. Руку-то тянуть будет некому, и ориентиром служить тоже… Впрочем, через мертвецов с амулетами ни Форух, ни кто-либо из рода ас Олиани, никогда не пробовал переходить даже на маленькие расстояния. Считалось, что человек-проводник обязательно должен быть жив и полон сил. А сейчас получалось, что это и не всегда так.

Вопрос с восполнением энергии стоял остро, что заставило мужчину использовать нелюбимый им приём — тянуть недостающее из амулетов своих людей. Духу в его главном, в иерархии рода, амулете, более младшие духи отдадут энергию неохотно, но отдадут. Не быстрый процесс, но много быстрее того, чтобы ждать естественного пополнения ресурсов. Да и ощущения при этом, что у отдающих, что у принимающих, не самые приятные. Но горечь во рту, звон в ушах, тошноту и головокружение мужчина был пережить ради нужного дела, как и проблемы с координацией движений. Идти Форух собирался в одиночку, надеясь, что к тому моменту, как он найдёт Ленору, люди получившие приказание направиться в Таррид, как раз подоспеют.

Он старался не думать о том, как там она одна справляется — уж очень подобные мысли отвлекали от ответственного процесса перекачки энергии. И о том, что семеро сопровождающих, которых они оставили на границе провинции Драунберг, могут вообще не доехать до города. Слишком серьёзная заварушка там намечалась. В этом случае придётся ждать без охраны восстановления энергетического запаса, в городе не было никого из людей ас Олиани, если не считать мертвецов. И первое время придётся рассчитывать только на себя и на то, что удастся выкачать из амулетов тех людей, кто уже умер. А заодно эти амулеты с собой прихватить — пусть и не принято это было в роду, медальон уходил вместе с умершим на погребальный костёр — в сложившейся ситуации эти вещички были нужнее живым.

К походу за девушкой, Форух готовился очень тщательно. Заряженный по возможному в этих условиях максимуму амулет. Эликсиры, увеличивающие быстроту и ловкость, и временно снявшие усталость. Целый арсенал под плащом, и очередной эликсир, чтобы приглушить неприятные ощущения после перекачки энергии. Ясность сознания сейчас была нужна как никогда. Но чего не было, того не было, приходилось обходиться тем, что имелось в наличии.

Переход удался не с первого раза, но удался. Много времени занял поиск самих амулетов, потерявших своих хозяев. Как и поиск канала для перехода. Непривычные манипуляции с медальоном дались не сразу. Но желание вытащить Ленору было сильнее всех неурядиц и воля Форуха победила в этом эксперименте. И скоро он уже стоял в братской могиле, среди множества трупов. Для его нервов это испытание было не таким тяжелым, каким могло оказаться для Леноры, попади она в подобную ситуацию.

Упасть и притвориться мёртвым, первый рефлекс, который сработал, как только мужчина оценил обстановку. Снять амулет с того, кто оказался прямо под ним. Поискать через своего духа другие амулеты и разочарованно вздохнуть. Искать их в темноте и такой обстановке, сложно и долго. Вся его добыча состояла из двух штук, снятых с тех, кто находился поблизости и сверху кучи мертвецов. Прикрыться пологом невидимости, приподнять голову и попытаться рассмотреть наличие охраны или тех, кто эту могилу умершими заполнил и закапывать собирается. Шевеление наверху и шум, обнаружились не по всему периметру огромной ямы. Часто замирая и оценивая обстановку, Форух медленно и осторожно переползал к тому краю могилы, где не заметил никого. А дальше, всё так же прикрываясь невидимостью, он просто сложил из трупов подобие пирамиды, и вскарабкался по ней к краю ямы. А скользнуть не слышной тенью по краю, это было самым простым из всего проделанного им.

Он спешно удалялся от захоронения, располагающегося за городом, мрачно подумывая о том, что нахождение его людей в этой братской могиле, не очень радостная новость. Мужчина предпочёл бы, чтобы они как лежали в доме, так там и оставались. Успела ли Ленора надёжно спрятаться? Притом так, чтобы её не нашли, когда забирали трупы? Проверить местонахождение её амулета не помешало бы. Но раньше, чем он это сделал, в душу толкнулась тревога, вместе с коротким посланием, прозвучавшим прямо у уха: "Меня арестовали". Задача многократно усложнялась. Форух не знал, кто сейчас у власти в этом городе и что здесь вообще происходит. А проверка местоположения её амулета, дала неутешительный ответ — мужчина зря пришёл в этот город. Здесь Леноры уже нет.

Всё то время, пока на руки мне надевали браслеты, блокирующие использование магии, и оформляли протокол по моему задержанию, я старалась думать не о том, что меня ждёт, а о том, как дать знать Форуху. Пришлось экспериментировать с амулетом и надеяться на то, что действие браслетов на него не распространяется. И мне, кажется, удалось найти способ это сделать. Когда ас Олиани кидал мне нить для перехода, делал это всегда по одному и тому же каналу. Если попробовать дотянуться до него через этот канал? Старалась действовать осторожно, так, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Ещё надо было решить как поступить с визуализацией связи. Отсечь появление картинки при соединении с Форухом, было наиважнейшей из задач. Шепнула "Меня арестовали", как только почувствовала контакт, и тут же отключилась. И очень надеялась при этом, что никто и ничего не заметил.

Сразу после этого, мужчина, который на время забыл о своих обязанностях распорядителя и сейчас занимался только моим делом, открыл портал, через который меня, не очень-то туда желающую идти, провели двое сопровождающих. И остались со мной в комнате, в которой мы очутились. Мы ждали чего-то, а чего именно я не понимала.

Явился очередной темноволосый некто, оглядел меня придирчивым взглядом и кинул мне свёрток, который поймал один из моих охранников.

— Пусть переоденется, — отдал распоряжение бесцветным голосом этот некто.

Свёрток охранник вручил мне молча и остался стоять рядом.

— Отвернитесь, пожалуйста, — попросила их вежливо.

Один из мужчин окинул меня задумчивым взглядом, но ничего не сказал, а просто отвернулся. Его примеру последовал второй охранник. И я, торопясь, стараясь справиться с задачей побыстрее, переоделась в белоснежное, тонкое платье, длинной в пол, в отличие от того, что было ранее на мне надето. Спутанная коса к этому пусть и простому, но наряду из дорогой ткани, не подходила. Переплела её, соответствие образу высокородной графини, немного успокаивало расшалившиеся нервы и помогало держать спину прямо.

— Можете повернуться, — сказала охранникам спокойно, хоть спокойной себя не чувствовала.

А дальше потянулись минуты ожидания. Время шло и никто не приходил, а я нервничала всё больше. Правда, и до этого была напряжена. Но и было перед кем делать вид, что мне всё равно и не страшно. А здесь марку держать приходилось только перед охраной. И, пользуясь вынужденной передышкой и стараясь отвлечься, я стала думать о том, как бы подать ещё одну весточку Форуху, желательно так, чтобы он знал где меня искать. Можно ли сделать так, чтобы амулет сработал маячком, видным при поиске конкретному человеку? В книге была тема близкая к тому, что мне нужно. Что-то про то, что владельца амулета при желании можно найти. Протянуть тоненькую нить между моим амулетом и амулетом Форуха, через знакомый мне канал, догадалась не сразу… И реализовала тоже не сразу. Но сделала, в надежде, что это поможет.

Потом за мной пришли, охрана осталась в комнате, не последовав за мной. В качестве охранника теперь выступал темноволосый и высокий, молчаливый молодой человек. Взгляды, которые он бросал на меня, категорически мне не нравились. Слишком много там было откровенного желания. Он раздевал меня взглядом, явно прокручивая в голове непристойные сцены. Даже будучи не очень-то и подкованной в этом вопросе, быстро поняла, что этот его взор значит. Оставалось только сожалеть, что Форух был слишком сдержан и не поддался на мои провокации. Если бы не было всех этих сегодняшних неудач, я бы, наверное, от воспоминаний о своём пьяном поведении, со стыда сгорела бы. А сейчас… Сейчас только сожаление было, что вела себя недостаточно напористо. Лучше бы он был первым… Чем те, кто намекают на десять баллов. И как я сразу не сообразила в пылу размышлений о том, как дать знать Форуху?

Мне оставалось одно, делать вид, что не замечаю взглядов провожатого и гордо держать спину прямо, не показывая как меня пугают возможные перспективы. Шла и повторяла про себя: "Ты высокородная графиня Талор. Не имеешь права на истерику и просьбы о пощаде". И при этих мыслях подбородок невольно вздёргивался вверх, а лицо принимало привычное надменное выражение. За этой маской я привыкла прятать своё одиночество и настоящие эмоции. Так пусть же она поможет мне сейчас.

В комнату, в которой располагалось с десяток мужчин, вошла внешне спокойной. Окинула равнодушным взглядом обстановку и уверенно направилась к свободному стулу. Села, склонила голову набок, дерзко глядя в глаза мужчины, что как раз сидел напротив.

— Доброй ночи, господа, — обратилась ко всем с вежливым приветствием.

Тот мужчина, на которого пристально смотрела, аж поперхнулся вином, которое как раз отпил.

— Настоящая королевская выдержка, — сказал кто-то за моей спиной.

Но поворачиваться и узнавать кто, не стала, осталась сидеть всё так же держа спину прямо и в той же маске невозмутимости, что и ранее.

— Оцените господа, — продолжил тот же человек. — Стать, воспитание… красоту. Королевская порода. С таким отцом как Рауль, не мудрено, не мудрено.

— У вас неверные сведения, — заметила надменно и пожала плечами. — Можно сказать, не соответствующие действительности. Его Величество не имеет никакого отношения к моему появлению на свет.

— Да что вы говорите, графиня?! — сказал он же ядовито.

— Что с ней разговаривать? — вмешался в разговор тот молодой человек, что привёл меня на это сборище. — Есть дела поинтересней.

— Нет! — властно произнёс мужчина за моей спиной. — Пусть графиня поведает нам свою версию. Одно дело трахать королевскую дочь, другое дело обычную графиньку… — и столько яда было в этих словах, столько ненависти, что содрогнулась бы, имей роскошь быть слабой. — Мы вас слушаем, графиня.

Складывалось из этих слов и интонации ощущение, что меня этот человек отчего-то люто ненавидит. Именно меня и очень сильно… Эта ненависть, направленная на меня, витала в воздухе, давила на грудь, не давала свободно дышать.

— Я не дочь короля, — сказала уверенно.

— Откуда такие ценные сведения, графиня? — говоривший за моей спиной подошёл ближе и положил ладони мне на плечи.

— Его Величество просветил, когда захотел сделать своей любовницей, — ответила твёрдо и спокойно.

— Так мы разговариваем с любовницей короля, а не с его дочерью! — человек за моей спиной громко рассмеялся.

Его смех подхватили все присутствующие, а я глянула на тех, кто доступен был моему взгляду, как на идиотов и промолчала.

— Вы лжёте! — заявил мужчина и сжал пальцами мои плечи, причиняя этим боль.

— Это легко проверить, — выдержка билась в агонии, но я продолжила разговор. — Достаточно эксгумировать труп моего отца, герцога Дордэна и провести анализ родства.

— Что?! — в голосе мужчины прозвучал неподдельный шок. — Роэль! — рявкнул он тому мужчине, что сидел напротив меня. — Кинжал!

Вот теперь забоялась по-настоящему, потому что мужчина напротив встал и подал моему собеседнику требуемое. Мой собеседник убрал руки с моих плеч, а сам передвинулся так, чтобы видеть мои глаза. Чёрная маска, скрывавшая его лицо, производила не очень-то и приятное ощущение. Как и безумный блеск глаз в прорезях этой маски. Тёмные волосы этого человека густым, тяжелым плащом падали ему на плечи. А сам он был довольно высок и строен.

— Нет, не то… — бормотал сумасшедший, вглядываясь в моё лицо.

Коснулся рукой волос, пришлось заставить себя сидеть прямо, вместо того чтобы съёжиться — как хотелось — под его рукой. Коса сама собой расплелась. И волосы упали на спину и лицо белыми прядями… Белыми? Что этот человек сделал с моими волосами? Дальше этот безумец ухватил прядку у самого моего лица, поднёс кинжал… Еле справилась с собой и не дёрнулась. Быстрое движение и прядь осталась у него в руке. То же самое он проделал со своей тёмной прядью и велел:

— Роэль! Проверить и срочно! — протянул обе прядки знакомому мне теперь мужчине, который молча повиновался и забрал то, что ему дали. — Если ты солгала… — неприкрытая угроза звучала в этих словах.

Очень хотелось верить в то, что в этот раз Форух не ошибся со сведениями. Кажется… Неужели? До меня стал доходить смысл того, что только что произошло.

— Герцог не умер? — спросила у себя самой вслух.

— Помолчите, — потребовал мужчина, оставшись стоять рядом со мной.

Он о чём-то напряжённо думал, так и держа в руках кинжал. Потом повернулся ко мне спиной и с сожалением произнёс:

— Господа, развлечение отменяется, в свете последних новостей… Уличим девочку во лжи, можно будет вернуться к этому вопросу. А пока мне есть о чём с ней поговорить, наедине, — прозвучало это как недвусмысленный приказ и мужчину послушались.

Один за другим любители развлечений покидали комнату, оставляя меня с психом. И даже не знаю, что было лучше. Остаться с ним с глазу на глаз, или в тёплой компании насильников.

— Итак, — начал мужчина, прежде устроившись в кресле напротив, освобождённом Роэлем. — Я хочу подробностей о том, что было у вас с королём.

— Король сказал, — слова подбирала тщательно, думая параллельно о том, что выгодно рассказывать, а что нет. — Что в день свадьбы, вместо брачного ложа, меня ждёт его общество… И не разговаривать он со мной будет. Мол я очень похожа на маму и очень ему приглянулась. Виконт Уффат, когда понял, что мне не нравится подобная перспектива, помог сбежать… А дальше мне пришлось уходить порталами, тратя очень много энергии и делая остановки. Когда я вышла из портала в доме, в котором находились мертвецы, была вымотана до предела… Я не думала, что окажусь в городе, в котором беспорядки. И уж не рассчитывала на то, что меня так быстро захватят в момент, когда не останется сил на защиту. А дальше вы знаете…

Мужчина сверлил меня взглядом, сквозь прорези маски, и внимательно слушал. Ещё минут пять молчал, обдумывая то, что ему сказала, а потом будничным тоном спросил:

— Плаха тебя устроит?

— Что? — ещё чуть-чуть и я банально скачусь в истерику, сил держать марку уже почти нет.

— Плаха для короля подойдёт? Или ты хочешь для него чего-то более изощрённого? — пояснил он спокойно.

— А без плахи никак? — спросила, сглотнув.

— Так что-то всё-таки было? — настроение моего собеседника тут же сменилось и вопрос прозвучал раздражённо.

— Не было, — не стала более задавать глупых вопросов и рисковать. — Поступайте как знаете.

— Это хорошо, — сказал воскресший герцог, если я верно обо всём догадалась, и, размахнувшись, кинул кинжал в стену за моей спиной так, что он пролетел рядом с моим плечом.

Дёрнись я, ранения было бы не избежать. Драгоценная выдержка и в этот раз не подвела.

Попытаться понять где и как искать пропажу, стоило в более спокойном месте, чем город полный повстанцев и находящийся в состоянии войны. Полог отнимал силы и Форух остановился по дороге к городу, устроившись в кустах, дабы иметь возможность вытянуть всю накопленную энергию из двух забранных у убитых амулетов. А вместо этого решился на новый эксперимент. Усилить уже имеющуюся защиту от двух дополнительных духов и повесить оба амулета на шею… Это потребовало времени и энергозатрат, но должно было помочь, хоть от предков он и получил в наследство предостережение — не играть с духами таким образом. Чревато было тем, что при достижении критической массы накопленной энергии, произойдёт взрыв. Достанет любой мелочи и малейшая ошибка повлечёт за собой необратимые последствия. Но эту самую энергию Форух собирался использовать много и с пользой для себя и Леноры, поэтому о такой ерунде как возможный взрыв, старался не задумываться. Если действовать осторожно и с умом, то можно избежать рассинхронизации между тремя амулетами и избежать проблем. А то, что кое-кто из предков испытал все прелести магического взрыва на своей шкуре, и после этого сжигать на ритуальном костре было нечего, то это было ещё одним призывом к осторожности в сложной ситуации.

Тонкая нить, соединившая его амулет и медальон Леноры, оказалась как нельзя кстати и мужчина порадовался догадливости девушки. Это экономило ему время, давая возможность перейти к графине практически сразу, как только её амулет наберёт достаточно энергии. Впоследствии, Форух собирался воспользоваться энергией амулетов так, чтобы открыть банальный портал. Зачищать следы времени не будет, но это не требовалось. Главное в таком переходе было то, что вся тяжесть энергозатрат легла бы на самого ас Олиани, и дала бы возможность уйти сразу, без восстановления сил и на большое расстояние. То, что потом, это откатом пройдётся по самому мужчине… Его это волновало мало. Придётся какое-то время уходить от погони на автомобиле… Не самые радужные перспективы, но его больше волновало то, чем грозит для Леноры пленение, а не то, что будет с ним самим и насколько усложнится задача по доставке девушки в Империю. Вытащить её, а всё остальное можно было отложить на потом.

Подготовившись самым тщательным образом, Форух связался со своими людьми, приказав сменить направление движения. В этом городе, им точно нечего было делать. Так и не выбираясь из кустов, служивших ему прикрытием от посторонних взглядов — мало ли патрулей бродит по местности в поисках нарушителей спокойствия — он сосредоточился на том, чтобы верно определить направление и используя минимально возможности амулета Леноры, за счёт своей энергии и энергии в трёх медальонах, дотянуться до девушки и узнать, что там вокруг. Сколько людей, и кого придётся убирать, чтобы вытащить Ленору.

Выяснив у самой девушки, которая вышла на связь и сообщила, что в комнате одна, Форух принялся действовать. Тщательно оценил возможность использования практически незаряженного амулета Леноры в перемещении. В этот раз, в отличие от переходов, которые они совершали вместе с ней, всю тяжесть энергозатрат ас Олиани собирался взять на себя. Использование проводников и силы их амулетов, давало возможность совершать переходы чаще и на большие расстояния. А здесь пришлось бы прыгнуть до соседнего, более крупного города, пусть и без проводника. Вполне посильная задача, если рассчитать всё правильно. Рискованно, но не так, как переходить через амулеты мертвецов. Сделать шаг было не очень-то и легко… Но он его сделал и очутился в незнакомом помещении, прямо напротив сидящей девушки, которая смотрела на него огромными, неверящими глазами. И порывистое движение навстречу, которое она сделала, и руки обвившиеся вокруг шеи, и радостное: "Пришёл!", всё было неожиданно… Но очень приятно. Только времени на нежности не было. Уходить следовало и чем быстрее, тем лучше. Остальное можно было выяснить позднее.

Глава 5

Побег

После того, как продемонстрировал мне своё владение кинжалом, герцог долго молчал, рассматривая меня и о чём-то думая.

— Ты действительно похожа на Амали, — заметил он, наконец. — Очень похожа. На живых портретах это не так бросалось в глаза.

— А зачем вам мои живые портреты? — спросила только для того, чтобы не молчать.

Тягостно было сидеть напротив этого человека и делать вид, что всё хорошо. Хотелось словами разбить гнетущую тишину, но первым разговор, всё-таки, начал он.

— Тебя искали, — ответил мужчина спокойно.

— Зачем? — тут уже мне стало любопытно.

— Чтобы похитить и привезти ко мне. Очень уж мне хотелось познакомиться с дочерью убийцы Амали, — герцог бросил это равнодушно, так, будто ничего особенного и не озвучил.

— Поясните, пожалуйста. Мы ведь уже выяснили, что я не дочь короля, — всерьёз заинтересовала позиция этого человека, поэтому поддержала разговор.

— Ещё нет. Есть только твоё голословное утверждение, — мужчина говорил безразлично, расслабленно устроившись в кресле. — Рауль двадцать лет назад, сделал всё, чтобы мы с Амали расстались. Мне были предоставлены доказательства того, что Амали с ним спит. И я много лет считал, что ты его дочь. Да и сейчас не очень-то верю в твоё утверждение. Его Величество король никогда не отличался честностью и благородством, — так и тянуло вставить: "Как и вы", но я промолчала. — Он мог тебе и солгать.

— Почему вы считаете, что это король виноват в смерти мамы? — грустно улыбнулась этому его предположению, но пока ничего из того, что знала, озвучивать не стала.

— А кто же ещё? — спокойствие моего собеседника как рукой сняло и он подскочил с кресла, склонился надо мной и прошипел. — Только он способен убить женщину после того, как она ему надоела. Так он поступил с королевой, так поступил и с Амали.

— А если я скажу, что вы глубоко ошибаетесь? — возвращаться к воспоминаниям девятилетней давности не хотелось, но… почему бы и не рассказать.

— И здесь тоже?! — с непередаваемой иронией спросил мужчина. — Как много у вас ответов на вопросы, которые не давали мне жить спокойно не один год. Нам давно стоило повидаться. Жаль, что я тянул с этим. Глядишь… Много нового бы о королевской семье узнал.

— Я была свидетелем аварии… — ответила просто, и глянула прямо в глаза явно злому сейчас герцогу. — И могу утверждать — в ней виноват мой отец… э… граф Талор.

— Граф Талор? — переспросил мужчина и дёрнул воротник синей рубашки так, будто бы он его душил. — Доказательства! Мне нужны доказательства! — руки мужчины дрожали, пока он, выпрямившись и стоя рядом со мной, расстёгивал верхнюю пуговицу.

— Только моё слово, — что-то похожее на жалость шевельнулось в душе, при виде волнения, охватившего герцога. — Отец… э… граф был очень зол в тот день. Они сильно с мамой поругались. От… граф отругал шофёра за мелочь и уволил. За руль сел сам… Всю дорогу ругался на мать и кричал, что не позволит ей больше крутить романы со всякими герцогами… Призраки они или нет, но ему надоело. Я мало понимала тогда. А потом, с возрастом… даже думать о таком не хотелось. Да и всё равно уже было, родителей не стало. Автомобиль влетел в дерево, — сглотнула, пытаясь справиться с эмоциями и продолжить говорить спокойно. — Перевернулся несколько раз, очень быстро и на большой скорости… а потом в ещё одно дерево. Братик умер у меня на руках… Мама ещё жива была, я слышала сквозь темноту… Но когда её вытащили, она уже не дышала. А я осталась жить, зачем-то… — мне стоило невероятных усилий оставаться внешне равнодушной, но я всё-таки прерывалась время от времени, чтобы вдохнуть воздуха поглубже и дать себе время успокоиться. — Отец ещё кричал, прежде чем мы врезались… Что лучше сам убьёт нас всех, чем будет рога носить. Не знаю, специально он или случайно… Но ведь следователи доказали, что это был несчастный случай. У вас есть доказательства того, что кто-то что-нибудь испортил в машине или магией воздействовал?

— Нет, — глухо ответил мужчина. — Таких доказательств нет… Дело подозрительно чисто выглядело, чтобы не заподозрить подвох…

— А что произошло с вами? — решила переключиться на другую тему, дабы более не тревожить призраков прошлого.

— Меня пытались убить… — отстранёно ответил мой собеседник. — Я предпочёл самоустраниться сам, чтобы не мозолить глаза братцу.

— А… — только собралась задать ещё один вопрос, как услышала раздражённое:

— Помолчи. Мне нужно подумать. Оставляю тебя пока в одиночестве. Сбежать не надейся. Охрана за дверью имеется. Да и город полностью под моей властью.

Герцог направился к выходу, обернулся у двери, вглядываясь в меня, так и сидящую на стуле, и вышел. Я же осталась одна, оглушённая и радующаяся тому, что пока нахожусь в шоке.

Я как раз начала дрожать, когда со мной на связь вышел Форух. Очень хотелось расплакаться и пожаловаться ему на то, что мне, наконец-то, страшно… Но я сдержалась, ответив коротко и по существу на все вопросы. Объявился он очень вовремя. Спас этим коротким разговором от истерики. То время, что прошло до его появления, я провела в напряжённом ожидании, забыв обо всех ужасах сегодняшнего дня. Думать могла только об одном. Придёт или не придёт? Как же долго — так показалось — мне пришлось ждать. Прислушивалась к тому, не идёт ли кто и не помешает ли Форуху забрать меня отсюда. Вздрагивала от каждого шороха, и так и сидела на стуле, не в силах подняться и хотя бы пройтись по комнате. Казалось, что если встану, обязательно что-нибудь случится, что помешает моему побегу. И не могла никак придумать того способа, которым можно было бы уйти отсюда. Как голову ни ломала, умного ничего в неё не приходило.

Когда мужчина появился рядом со мной, выйдя прямо из воздуха… Не смогла удержаться, повисла у него на шее, радуясь тому, что пришёл. Он сжимал меня крепко-крепко… А я чувствовала, что ещё немного и расплачусь. От радости, от облегчения, от счастья видеть его живым и здоровым.

— Ленора, — обратился ко мне Форух тихо. — Нам нужно уходить. Откроем портал и выберемся.

— А силы откуда? — как удержалась от слёз, не знаю, но отцепиться от ас Олиани не смогла, руки не слушались, не хотели выпускать добычу.

— На портал хватит, — ответил он спокойно и неохотно отстранился. — Готовы?

— Готова, — кивнула, с трудом заставив себя разомкнуть кольцо рук.

— Какая ты быстрая, дочь, — глянула за плечо Форуха и побледнела, герцог, в маске, как и раньше, стоял на пороге комнаты и обращался ко мне. — Я пришёл тебя порадовать хорошей новостью. А у тебя гости. Да ещё какие!

— Портал… — жалобно прошептала, глядя на ас Олиани.

— Не открывается, — одними губами ответил Форух и повернулся к герцогу лицом, задвинув меня за спину. — Приветствую.

— И что вы здесь делаете, господин ас Олиани? — осторожно задал вопрос гецог.

Форух не стал ему отвечать, а просто принялся действовать. Толкнул меня к окну — которое находилось за моей спиной — и скользнул к противнику быстро и легко.

— Какая выучка, — восхитился герцог, чудом увернувшись от выпада кинжала. — Чтож вы в гости ходите с оружием, ас Олиани? — задал он вопрос и сам быстро переместился так, чтобы увернуться от очередного выпада.

Тянет время? Вызвал подмогу? Что можно сделать в такой ситуации? Но делать ничего не пришлось… Форух кинул кинжал, который держал в руке и молниеносным движением кинул второй, который достал откуда-то из складок плаща в мгновение ока. Уворачиваясь от первого, герцог подставился под второй, который скользнул по его руке, окрасив ткань рубашки в красный цвет.

— Силён, — восхитился герцог, делая такой жест рукой, будто что-то пытался стряхнуть с пальцев.

С трудом удержалась от того, чтобы крикнуть: "Форух, осторожно!". Кто знает, чем бы это закончилось для ас Олиани? Отвлекать его казалось глупым. И тут мой защитник пропал, а я вжалась в подоконник, пытаясь справиться с паникой. Полог невидимости или он ушёл? Появился мужчина уже за спиной у герцога, который пытался найти противника, шаря напряжённым взглядом по комнате. Лёгкое движение, и кинжал полоснул по груди герцога, вместо горла. В последний момент, почуяв неладное, мужчина умудрился увернуться.

— Ленора! — привлёк моё внимание к тому, что происходит на полу, Форух. — Канал.

И я послушно поймала канал для перехода, стараясь не сильно засматриваться на стелющуюся по полу чёрную дымку. Герцог двигался уже не так уверенно, но его целью явно была я, направлялся он в мою сторону. Полог, на который ушло часть накопленных за это время сил, поставила уже без подсказки. Скрытая от посторонних глаз, перебежала на другое место, стараясь сосредоточиться на переходе.

Искать меня герцог не стал, рванул к кинжалу, так и торчащему из стены, забытому и им, и мной. Мгновенно вытащил его и развернулся к снова невидимому противнику. Махнул оружием раз, другой и осел на пол — из груди торчала рукоятка кинжала Форуха.

— Уходим, — прошептал знакомый голос рядом.

И я послушно шагнула туда, куда мне предлагали перейти. Вышли мы прямо на дороге где-то в лесу, рядом с двумя знакомыми мне автомобилями. Переставлять ноги я была не в состоянии и держалась на них только усилием воли.

— Срочно в машину, — шёпот Форуха звучал напряжённо.

Лица я его не видела, но тон… Тон пугал, но я повиновалась. Охрана, что ожидала нас рядом с автомобилями, подхватила меня под руки. Еле повернула шею, пытаясь рассмотреть, что происходит с моим спасителем. Он стоял на коленях, жестом показывая охранникам не приближаться. Двое мёртвых мужчин за его спиной… Это плата за то, что нам удалось уйти? Можно ли умереть от перерасхода сил при переходе? Судя по всему, можно…

Уходить от Форуха тут же расхотелось и я попыталась остановиться. Охрана не позволила мне этого сделать, втолкнув в машину, но дверь оставили открытой… Значит не собираются увозить прямо сейчас. Видела происходящее плохо, да и организм рвался упасть в обморок от истощения… Но упорно тянула шею, пытаясь рассмотреть, что там делает мой спаситель. Он неуверенно снял что-то с шеи, отбросил в сторону… Лёгкая вспышка там, куда он бросил это что-то и охрана смогла подойти. Помогли подняться и как и меня, довели до автомобиля. Я постаралась подвинуться так, чтобы оставить как можно больше места для Форуха. Он рухнул на сиденье как подкошенный, еле слышный стон стал для меня поводом для беспокойства и я коснулась рубашки мужчины, пытаясь ощупать, найти причину… Чёрная ткань одежды была влажной.

Машина тронулась, а я спросила у самой себя неуверенно:

— Кровь? Форух! — позвала жалобно.

Тут же сунулась к своему духу, пытаясь определить, что там есть из энергии. Было сухо как в пустыне.

— Помогите, — обратилась с мольбой к охраннику, сидящему на переднем сиденье.

— Приказ, уехать как можно дальше, — ответил мне мужчина. — Господин взял запас у Мэрита.

Что это означало, спрашивать не стала. Потянулась к амулету Форуха и чуть не заплакала от огорчения. Меня просто не пустило туда. Канал знакомый был, но пробраться к духу и обратиться к нему напрямую, что-то не дало. И что я могу сделать? Во мне не осталось ничего, чтобы можно было использовать для помощи мужчине. К его амулету дотянуться не получилось. Оставались подручные средства.

Дрожащими, непослушными пальцами, медленно, пуговица, за пуговицей, принялась расстегивать рубашку. Глотая слёзы, делая над собой нечеловеческие усилия, чтобы не потерять сознание, упорно продолжала действовать. Голова кружилась сильно, тошнило, руки не слушались, как и губы. Шёпот, который непроизвольно вырывался у меня, разборчивым точно нельзя было назвать:

— Терпи… миленький… терпи… сейчас…

Он меня, наверное, не слышал… Да мне и не нужно это было. Я скорее успокаивала этим шёпотом себя, не давая возможности скатиться в истерику. Не знаю, как долго расстёгивала рубашку, для меня время тянулось медленно. Обнаружив колотую рану в груди, из которой сочилась кровь, попыталась придумать чем можно попробовать остановить её… Белое платье пришлось кстати. От подола удалось оторвать кусок не сразу. Действовала зубами, ломала ногти, но оторвала достаточно ткани на тампон.

Промокнула рану — впитывалось быстро — стараясь действовать аккуратно, так, чтобы не причинить лишней боли. Охранник, видя мои потуги, сказал:

— Господин справится… Вы не ас Олиани, не понимаете, — звучало непонятно и совсем не успокаивающе.

— Не могу… ничего… не делать… и… ждать, — слова получались не очень и внятными, но меня, кажется поняли.

— Возьмите, — протянул мне непонятную бутылочку охранник. — Не ему, вам, — когда заметил, как я потянулась с эликсиром к Форуху. — Ему навредит. Вам нет. Пейте, — велел спокойно.

Послушалась, разлив половину, пока отвинчивала пробку и пила. Дрожь в руках прошла и я, осторожно передвигая, попыталась разместить Форуха так, чтобы ему было удобно лежать… Обняла для того, чтобы он не заваливался при крутых поворотов. Прижала к себе, второй рукой снова зажала тампоном рану и мысленно принялась молиться о том, чтобы с ним всё было хорошо. Не анализировала того, почему так сильно переживаю за его жизнь… Просто чувствовала, если умрёт — мне тоже не жить.

Так и сидела, боясь шевельнуться и потревожить мужчину. И незаметно для себя уснула… Что-то в том эликсире было, раз отключилась так быстро и в таких условиях. Проснулась разбитой и тут же вспомнила обо всём, что произошло не так давно… Встревоженно подняла голову с плеча… Форуха и встретилась с ним взглядом. Мужчина выглядел бледным и уставшим, но чувствовал себя явно значительно лучше, чем несколькими часами ранее.

— Отдохнули хоть чуть-чуть? — спросил он тихо, морщась от боли.

— Как вы? — плакать хотелось даже больше, чем в плену у герцога.

— Жить буду, — ответил он и отвёл взгляд. — Нам придётся какое-то время преодолевать расстояния на автомобиле. После наслоения энергий от трёх амулетов и перерасхода… Моя защита и самочувствие не позволят передвигаться тем способом, которым мы пользовались раньше. Правда, есть вариант… Вы можете уйти в одиночку, под присмотром моих людей. Мне не хотелось бы вас так отпускать… Но, решать вам.

— Я с вами поеду, — заявила упрямо, стараясь не думать о том, почему сама мысль о расставании режет душу без ножа.

— Тот путь быстрее, — заметил мужчина всё так же тихо.

— С вами мне безопасней… и… спокойней будет, — посмотрела ему прямо в глаза, успев отметить перед этим, что рубашка на нём уже другая и застёгнута на все пуговицы.

— Мы скоро остановимся на отдых, — это он вместо ответа ввернул. — У вас будет время подумать.

— Вы обещали развестись, — сказала, а сердце ухнуло куда-то в пятки. — Вы сдержите слово?

— Сдержу, — не удержался, добавил: — Помните этот разговор?

— Помню… Смутно, — призналась честно. — Мы поговорим об этом потом, хорошо? — трусливо увильнула от щекотливой темы. — Я беспокоюсь о вашем самочувствии… Герцог всё-таки сумел вас достать?

— Как видите, — отозвался ас Олиани, никак не показав, доволен или нет тем, что я сменила тему. — Места для манёвра, из-за дымки на полу, было мало.

— Рану проверить нужно… — начала нерешительно.

— Её уже перевязали, — ответил мужчина. — На отдыхе перевязку сменят. Всё хорошо, Ленора. Вы не останетесь одна.

— Я не из-за этого! — глянула на него с обидой. — Вот и беспокойся о людях…

— Не злитесь. Я глупо пошутил, — повинился Форух тут же. — Если вы не против, предлагаю отдохнуть до прибытия на место. И вам, и мне, надо поднакопить сил… Мы слишком потратились этой ночью.

Послушно замолчала, забившись в уголок и пеняя самой себе, зачем и кто тянул меня за язык, спрашивать о таком, притом в самый неподходящий момент… А взгляд и мысли всё время возвращались к моему спутнику. Он когда-то говорил, что хочет, чтобы я сама его попросила… И мне так сильно хочется почувствовать вкус его губ снова… Готова ли я переступить через свою гордость?

Одёргивала себя, злясь на то, что думаю не о том… И опять, и опять ловила себя на подобным мыслях. А так же на беспокойстве за здоровье своего защитника. Он так и не пожелал показать мне рану. Тонкий намёк не помог. А если попросить напрямую? Неприлично, я знаю… Но, хочется знать, что всё действительно не так страшно, как виделось ночью. И как быть?

— У вас такое выражение лица, будто вы собираетесь кого-то убить, — произнёс в пространство Форух.

— У вас точно ничего не болит? — и вот как попросить напрямую? — Точно заживает?

— Болит, но заживает, — с усмешкой ответил мужчина.

И я снова испугалась чего-то непонятного, так и не сумев озвучить беспокойство за здоровье спутника вслух. И отчего я так смущаюсь? Хоть снова пей алкоголь, чтобы набраться храбрости.

Тревога, для него в приоритете должна была находиться она и настороженность. Путешествовать на автомобиле, хоть и не энергозатратно, зато опасно и выследить беглецов врагам намного проще. Но сейчас… Сейчас, все опасения отодвинулись на задний план. Туда же отодвинулись ноющая боль, и ломка, после применения эликсиров. Своевольное обращение с амулетами, вообще дорого ему обошлось. Взрываться было нечему, после экстренного перехода, Форух вытянул всё из запасников, чтобы справиться с ситуацией, притом без последствий для Леноры… Но то, что энергии для взрыва не было, в момент потери контроля над духами амулетов, привело к неожиданным последствиям. Чужие амулеты стали тянуть энергию из защиты, пытаясь добраться до самого Форуха. Пожирание всего, что попадалось сущностям по пути… Опасное состояние, которое пришлось прервать полным уничтожением двух нестабильных амулетов. Наверное, что-то стояло за тем, что амулет уходил вместе с умершим. Не просто ритуал и обычай. Какое-то практическое знание, которое почему-то не дошло до потомков. Когда-нибудь, ас Олиани собирался восполнить этот пробел, передав весь накопленный опыт, как и его предок, написав книгу для закрытой аудитории — родни.

Но в данный момент он думал совсем не об этом. Он просто не верил тому, что увидел в глазах графини. Беспокойство за него, и что-то такое… Непонятное и в то же время греющее душу невозможной надеждой. Стоило продырявить шкуру, ради того, чтобы эту надежду обрести. И для мужчины эта цена не казалась высокой. Было время, когда он даже не надеялся на подобный взгляд и не верил в возможность того… Он и сейчас не верил, но слово собирался сдержать. Привык не бросать слов на ветер. Развестись, хоть отец и будет против, как и родственники жены… Это Форух был готов сделать с того самого момента, когда понял, что так просто от болезни по имени Ленора не избавиться. Да и не задался брак, заключенный по расчёту с самого начала. А познакомься он с будущей графиней до того, как женился… То кто знает, пошёл бы на поводу у обычаев и давней договорённости. Впрочем, ему понадобилось несколько лет, чтобы осознать, насколько сильно он попал.

И мужчина осторожно, не в силах отказать себе в такой малости, прикоснулся к узкой ладони спутницы, накрыл своей и покосился на девушку. Скажет что-то или нет? Отдёрнет руку? Но она только замерла, как-то сразу напрягшись, а потом, вздохнула, повернула ладошку, кверху и переплела пальцы с его. Сказать, что Форух был поражён и обрадован, ничего не сказать. Так и хотелось обнаглеть и обнять хотя бы за плечи, как бы ненароком… Но жив был ещё в памяти урок недавнего прошлого, когда своей поспешностью мужчина вызвал бегство пленницы. В этот раз, он решил быть много терпеливей. И держать себя в руках, как бы не было велико желание взять то, о чём так долго мечталось, прямо сейчас, забыв о благоразумии и собственных проблемах со здоровьем.

Но ничто не мешало ему сжимать ладошку и поглаживать её большим пальцем. И очередным, проигранным раундом, в борьбе с самим собой, стало нестерпимое желание прикоснуться к коже не только пальцами… Подтянул ладонь Леноры повыше, склонил голову и легко, так, чтобы не напугать, коснулся губами нежных пальчиков. Дрожь, которую он почувствовал в них, при этом прикосновении, приятно грела самолюбие и не только его.

— Я очень боялся не успеть, — сказал Форух и замолчал, прежде улыбнувшись.

— Я так боялась, что с вами что-то случится… — отозвалась Ленора и ненадолго смутилась, но руку так и не забрала.

И смотрела она на него своими огромными глазищами так завороженно и с тревогой… Что он просто сдал очередной бастион. Склонился к её лицу, вглядываясь в выражение, пытаясь понять не пугает ли девушку такое сближение. Не пугало, судя по тому, что отстраняться она не стала, оставшись на месте и не отводя взгляда. А после прикрыла глаза и сама подалась вперёд, навстречу его движению.

Сердце билось пойманной птицей, рвалось из груди, но я не позволила себе испугаться и отвести взгляд от глаз Форуха. Он смотрел так тепло и мягко, лаская этим взором, завораживая, будя ответную нежность в душе, что веки сами собой опустились и я потянулась к мужчине, свободной рукой скользя по его шее, зарываясь пальцами в густые тёмные волосы. Этот опыт, был не похож на тот, который когда-то потряс меня силой испытанных эмоций… Здесь я просто таяла от бесконечной нежности, предназначавшейся мне и возвращала её обратно, чувствуя как сердце открывается навстречу чему-то большому, просто огромному… Казалось, я не смогу это вместить в себе целиком… И поделиться теплом, светом, тягучестью и яркостью эмоций было просто жизненно необходимо.

Отдать себя всю, без остатка… В этот момент это было бы легко. Только ради того, чтобы ему доставить радость, удовольствие. От одного этого быть счастливой… Никогда не думала, что буду способна на подобное самопожертвование. Но отчего-то его интересы, вдруг стали важнее собственных. Решила бы, что околдовал… Если бы ясно не осознавала, в этот омут шагнула сама, без оглядки на воспитание и привычный взгляд на мир.

Распахнула глаза, услышав:

— Я люблю вас, Ленора. С того самого дня, как впервые увидел ребёнком.

Стиснула его руку, настолько неожиданно это прозвучало. И до боли, до рези в глазах, вглядывалась в его лицо, пытаясь понять… Правда ли это… И вспышками проносились воспоминания. Что-то ядовито говорящий мне мужчина, а в глазах тоска… Разговор, подслушанный у библиотеки. Знал ли Форух о том, что я стою рядом? Наверное, знал… Наш танец на балу… Мужчина так странно смотрел на меня, когда я ответила искренне… Его поведение, когда я была у него в руках… И эти требования оплаты… Он всегда просил в оплату меня, когда я заговаривала о том, что в состоянии заплатить… И всегда, везде, во всех ситуациях скрытая тоска… А я такой слепой была. И глупой. Замечала только яд в его словах, а то, что за этим скрывалось… Не видела. И даже если бы увидела. Я не стала бы долго над этим думать раньше. Я высокородная графиня, и думаю о том, влюблён ли в меня всего лишь господин ас Олиани? Прежняя я, точно не смогла бы себе подобного представить и нормально к этому отнестись.

— Зачем ты оставил меня у себя? — задала очень важный на данный момент вопрос.

— Я хотел тебя защитить, — ответ был таким, как и думала. — В моём доме, тебя не нашёл бы никто из тех, кто решил тебя убрать.

Форух ответил ровно, но в голосе… Снова тоска проскользнула, полоснув ножом по сердцу. Высвободила руку из захвата его пальцев, отметив как на секунду дрогнула маска спокойствия на его лице… Решил, что это ответ на его признание? Прикоснулась ладонью к гладко выбритой щеке, погладила, вкладывая всю нежность, что бурлила в душе, в этот жест. Второй рукой, коснулась другой щеки, потянула мужчину на себя, мягко, но настойчиво. Заглянула в неверящие глаза, понимая, что в моих силах сделать этого человека бесконечно счастливым. Неумело, но со всей страстью, на которую была способна, впилась в его губы поцелуем. Ответа сразу не получила. Мужчина, судя по всему, был в шоке от моих действий. А потом перехватил инициативу, нежно, но властно, завладевая моими губами, заставляя приоткрыть их…

— Здесь слишком много лишних глаз, — с сожалением оторвался он от меня, но больше тоски во взгляде я не видела.

Глянула на охранника и шофёра, упорно делающих вид, что не замечают ничего необычного в нашем с Форухом поведении и покраснела.

— Выйдешь за меня? — заметив изумление на моём лице, пояснил. — В Светлой Империи, когда доберёмся… Развод я тебе обещал, и передумывать не собираюсь. Так как, выйдешь, Ленора? — и дыхание затаил, ожидая ответа.

— Выйду, как только разведёшься, — бросила, насмешливо прищурившись.

— И не пугает, что мезальянс? — словно не веря своим ушам, уточнил Форух.

— Пу-га…ло, — поддразнила, произнеся слово по слогам. — Пугало бы, раньше… Но, теперь… Нет. Не пугает.

— И что изменилось? — не удержался он от вопроса.

И за этим вопросом крылся тот же страх, что и тогда, когда я у него руку забирала… Нет у него уверенности во мне. Не верит. Да я и сама не верю… Но бесшабашность толкала меня на такое, о чём раньше даже подумать не могла. И эта бесшабашность появилась тогда, когда он мне признался в том, что любит… Любит, как сладко это звучит для моих ушей. Как в ответ сжимается сердце от нежности… Если бы, если бы мы были наедине, кто знает, какое признание сорвалось бы с моих губ. А так, я хитро улыбнулась и ответила шёпотом:

— Догадайся.

— А если я недогадливый? — притянул меня к себе, запустил руку в, взъерошенные после сна, волосы, прижался щекой к щеке и прошептал. — Так что изменилось?

— Секрет, — тянуло улыбаться и смеяться.

Вот так просто, без причины, смеяться и радоваться жизни, пусть повод для радости был только один… Признание в любви, которое согрело подобно солнечному свету и давало смысл жить дальше.

Настаивать на ответе мужчина не стал, как и выпускать меня из объятий. Я же старалась поменьше шевелиться, чтобы ненароком не задеть его рану, и не причинить боли. Так и ехали мы, обнявшись и практически не разговаривая. Хватало тёплого молчания. Было такое ощущение, что мы ведём с мужчиной неслышную беседу, понятную только нам двоим…

…Устала? Потерпи…

Сменил положение так, чтобы дать возможность моему затёкшему телу отдохнуть, и немного отдалился.

…Не отодвигайся…

Потянулась следом, не желая, чтобы он далеко находился от меня.

…Как скажешь…

Прижал к себе, более не позволяя себе так сильно отодвигаться. Машину тряхнуло.

…Что случилось?..

Глянула на него обеспокоенно. Понял без озвучивания вслух и наклонился вперёд, вглядываясь в дорогу. Визг тормозов, и я вцепилась в Форуха мёртвой хваткой, враз растеряв благодушное настроение. Старые страхи, про которые успела позабыть за всеми последними событиями, вспыхнули с новой силой. Потерять в аварии себя… Не страшно, как оказалось… А вот его. Вот и пыталась я удержать мужчину, когда кинуло нас обоих вперед, от резкого торможения. Автомобиль тряхнуло ещё раз, а потом подбросило на месте. Мир за окнами ходил ходуном, вызывая сомнения в собственном умственном здоровье.

— Землятрясение… — прошептал Форух одними губами. — Землятрясение… И что-то здесь не так.

Появившаяся трещина поперёк дороги, прямо на глазах расширялась. В неё соскальзывали деревья, кустарник… целые пласты земли. Водитель сдал назад, увеличивая расстояние между трещиной и нами. Шофёр машины позади этот манёвр начал раньше. Какое-то время мы пятились, а потом, одна за другой, машины развернулись. Далеко уехать не удалось. Поперёк дороги упало большое дерево.

— Ловушка? — задал сам себе вслух вопрос мужчина. — Не похоже.

— Что происходит? — спросила тихо, хмуря брови.

Последнее землетрясение в Северном королевстве, по данным историков, произошло не менее полутора тысяч лет назад. И то, что сейчас происходило… Было настоящим нонсенсом. Чем-то невозможным и невероятным. Но думать об этом долго не пришлось, как началось, так и завершилось это стихийное бедствие, поставившее нас в тупик.

— Ещё слишком мало, — коснувшись амулета под рубашкой, Форух вышел из автомобиля и окинул взглядом фронт работ. — Мы застряли.

Все мы были вымотаны, по большому счёту. Побег дался дорого, что нам с Форухом, что его людям. И требовалось время, чтобы справиться с неожиданно свалившейся на голову — практически буквально — проблемой.

Мужчина занялся раздачей распоряжений, собираясь и сам, раненый и измотанный, взяться за распилку дерева, при помощи магии.

— Я отдохнула больше, — попыталась вмешаться в процесс.

Форух глянул на меня серьёзно и в тоже время так мягко, что поняла, лучше не высовываться с подобными предложениями.

— Тебе ещё понадобятся силы. Путь предстоит неблизкий. Придётся объезжать, — подобная перспектива его, безусловно не радовала, но подарить взгляд полный нежности он мне не забыл.

Времени в этой ловушке мы потратили много. Пока мужчины убрали дерево, с перерывами на отдых. Пока мы вырулили на боковое ответвление дороги от основной… Солнце миновало зенит и стало клониться к горизонту.

Глава 6

Ход конём

Для Солерса, последние дни выдались особенно сложными. Он недосыпал, недоедал… И даже не замечал этого. Обстановка накалялась с каждым днём. Бунт в Драунбэрге. Посланные на подавление войска, потерпели поражение. Не самые радостные новости, на фоне не прекращающихся нападок на короля и требований отречься от трона. Рауль свирепел и требовал убрать сына герцога Ариани. И ведь Его Величество не понимал, что это приведёт к ещё худшим проблемам, чем сейчас. И так обозлённый народ поднимется из-за любой мелочи, и следовало лавировать между интересами разных людей, не совершая опрометчивых поступков.

Корпуса войск, введённые в столицу, пока держали народ в узде. Но как долго это шаткое равновесие продлится? Нужен толчок. Что будет тем толчком? Здесь могло быть множество вариантов и иногда виконта подмывало послать людей на охрану сына брата короля. Во избежание проблем.

Но ожидание просчитанного наперёд удара затягивалось и пока ничего нового не происходило. В народе бродили слухи, разные, как и раньше. Сторонники герцога Ариани, распространяли газеты с оправданиями предателя. Душещипательная история про фальсификацию доказательств того, что брат короля продался имперцам. Между делом судачили о рогах короля… И много чего ещё говорили. Самые умные из аристократов, на время выехали из страны, отдохнуть. А вот остальные… Вели себя довольно беспечно. Твёрдая уверенность в том, что они лучше, сильнее, быстрее, могла сыграть с ними злую шутку. А точнее уже сыграла. Восстание не подавлено, а не обстрелянные мальчики, ничего не смогли изменить… Лучшие корпуса стояли в столице. Отвлекать их и перебрасывать в провинцию — оставить короля без охраны. Но даже лучшие из лучших, не знают, что такое настоящая война. Века благополучия сказались на боеспособности войск не самым лучшим образом.

За последние пару сотен лет, Северное Королевство превратилось в болото. Сонное и тихое. И пробуждение получилось не самым приятным. Дорого государству встанет сокращение финансирования военной отрасли. Это выдумал ещё прапрадед нынешнего короля, а пожинать плоды потомкам. Последующие короли, не сочли нужным увеличивать бюджет для этой такой важной отрасли. Как ещё Империя не захватила пару веков назад Королевство с таким-то раскладом?

Начало землетрясения застало виконта Уффата за разговором с Его Величеством, который отдал ему приказ убрать сына герцога обязательно, не считаясь с затратами. Солерс как раз готовился выдвинуть аргументы в защиту мальчика, который и так не получит герцогского титула, из-за ошибки отца. И именно в тот момент, как он открыл рот, и тряхнуло первый раз. Тряхнуло так, что рухнул портрет короля-основателя династии со стены, а мебель стала двигаться по комнате. Посыпались вазы, подсвечники и прочие мелочи с изящных подставок и полок.

Его Величество вскочил из-за стола, за которым сидел, а виконт, в попытках понять что происходит, потерял несколько драгоценных мгновений. Вызвать охрану и поставить купол над монархом, который при любом раскладе должен был не дать ни одной из вещиц упасть на венценосную голову. Оставаться в кабинете короля виконт не стал. На бегу, он передавал указания своим людям. Выяснить, что происходит в городе. Насколько серьёзны последствия. Мужчина уворачивался от всего, что летело сверху и попадалось под ноги, торопясь как можно скорее оказаться у себя.

Привычный кабинет и огромная карта на стене, к которой виконт бросился в первую очередь. Коснулся листа, сделанного из специального сплава, вызывая картинку. Меняя районы, тасуя их как колоду карт, мужчина мрачнел всё больше и больше. Удар пришёл оттуда, откуда он его вообще не ждал. В богатых кварталах города царил относительный порядок, и разрушений практически не было… Зато окраины, пострадали и довольно сильно. Слишком много тех, кто против власти и кому терять более нечего.

Доклады поступали один за другим, Солерс только успевал пробегать их глазами, давая распоряжения… В Чёрный округ направить спасателей. А в Левобережный район пожарников. А в Сонный квартал… И где взять столько людей? Огонь уж слишком лихо перекидывался с дома на дом… Арест, и ещё один… В городе работают подстрекатели… Говорят… Много говорят… И что аристократы более не могут ничего. Предвидеть землетрясение в этот раз не смогли и остановить тоже… И что король не собирается восстанавливать порушенные районы… Что будут выселять за черту города бедных… И как-то так быстро всё… День пролетает до самого вечера по мановению руки.

А вечером ещё один удар, очередной агонией по городу прошёлся ураганный ветер, ставший предвестником следующего землетрясения. Экстренно собранные аристократы-маги, смогли смягчить удар стихии… Но не полностью убрать… И снова порушенные дома и пожары… Указы, подписанные у короля… О компенсациях, о введении чрезвычайного положения… Отзыв войск из ближайший провинций… Там тоже неладно… Удар стихии имел последствия и там… А Его Величество ждёт доклада о том, убран ли сын герцога Ариани или нет… И снова круговорот и в столице нет паники… И это пугает. Как и молчание, полное ненависти, с каким встречают беловолосых магов в пострадавших кварталах… И снова это мужи и мальчишки, не сталкивавшиеся в своей жизни ни с чем серьёзней охоты и обучения в Офицерском столичном доме.

Очередной ультиматум от оппозиции и требование об отречении… И просто потрясающая новость в этом круговороте… Король послал людей в обход виконта… Мальчишка, сын герцога, мёртв… Наивный монарх думает, что этим решил все свои проблемы. Провинции, находившиеся не так давно под рукой герцога Ариани, поднялись в волне протестов… И ощущение, что всё идёт по запланированному кем-то сценарию.

Приём имперского посла… Соболезнования переданные от лица Императора… И предложение помощи… Король, вопреки всем советам, делает широкий жест и эту помощь принимает… От мысли, что придётся открыть границу для спасателей-имперцев, болит голова… Как вместе со спасателями не дать пройти войскам? Как отсеять шпионов, при нехватке людей?

И казна пустеет с огромной скоростью… Вода, медикаменты, деньги на восстановление… Питание для пострадавших… Доставка в отдалённые районы страны не налажена… Сбои происходят постоянно… И много недовольных… Им всё кажется мало. И пунктов питания и разборы завалов не так быстро идут… И денег мало выделили… И слишком много пострадавших… Не хватает магов-целителей… Кладбища пополняются новыми могилами с пугающей регулярностью…

А граф Равоиль, легкомысленный и ветреный мальчишка, устроил бал, в уцелевшем родовом гнезде… Этого хватило, чтобы в бедных кварталах беловолосых аристократов стали встречать камнями и ножами… И первые жертвы среди родовитых высших… Графиня Равоиль выкрадена, изнасилована и труп, практически неузнаваемый, подброшен к дверям дома графа… Её пытали и издевались не один час…

Возмущение в среде высокродных… Требование найти и казнить посмевших провернуть подобное… И снова широкий жест короля… Повешены заговорщики из простого народа, те, кого за последние дни людям виконта приходилось отлавливать и сажать за решётку. Они-то точно графиню не убивали… Но Его Величеству всё равно, как и торжествующей аристократии… Зато народу не всё равно…

И снова требование отречься от трона и передать власть, теперь уже народу. Информации поступало много, слишком много. А глобальность происходящего… Не было в Северном Королевстве тех ресурсов, чтобы справиться со всем и быстро. Ночной штурм дворца, в котором удалось с трудом, но выстоять, расставил всё по своим местам. Монархия, в лице Рауля, была обречена. В том случае, конечно, если Его Величество не решится на крайние меры… И эти крайние меры не нравились виконту так… Что проще было сдаться на милость победителя, чем к ним прибегать.

Но надежда на то, что всё ещё может обойтись, умерла на последнем совете. Король взял слово, он говорил, говорил, говорил… А Солерс в это время прозревал, понимая, что Его Величество так спокойно принимал все вести о восстаниях, требования уйти и передать корону более достойному потому, что знал как поступит. Твёрдо уверен был, что козыри у него на руках. И не собирался пасовать, каким бы страшным не было принятое им решение. После совета виконт шёл к себе знакомыми коридорами, и не видел ничего перед собой. В ушах звучал самодовольный голос монарха:

— Они черви под нашими ногами! — отдавалось эхом воспоминаний в голове. — Они посмели забыть чем обязаны всем нам! Мы сделаем всё, чтобы они вспомнили!

А Солерс шёл и перед глазами сменялись картинки. Парк на окраине и испуганная девушка, кидающая ему обвинения… А за её спиной идёт рыжеволосая мамаша, ведя за руку маленького ребёнка… Любимый пруд за домом, где виконт любил бывать… Неуклюжие в полёте птицы тревожат гладь воды, опускаясь сверху, превращаясь в грациозных и прекрасных существ… Они скользят, изгибая шеи, подплывают ближе, выпрашивая угощение… Ему так хотелось туда, на берег… Во дворце невыносимо душно и нечем дышать… Воротник расстегиваться не хотел, пальцы плохо слушались… Разорвать ворот рубашки, чего же легче. Главное вздохнуть полной грудью.

Указ лёг ему на стол уже через час после совета… А виконт смотрел, и не видел строк.

"…Они забыли, как аристократия пришла к власти…"

"…Мы им напомним! Всякая шваль возомнила себя способной справиться с нами!.."

"…Солерс, отдайте приказ пропустить имперцев на территорию страны…"

"…Ни один из вас не посмеет оспорить приказ! Ни один аристократ более не переступит невидимой черты. Никого не впускать и не выпускать из мятежных кварталов и городов! Пусть эта змея пожрёт сама себя…"

"…Все прошения о помощи оставлять без внимания…"

"…Они вспомнят, когда поймут…Они ничто без нас!.."

Сколько лет виконт считал короля взбалмошным ублюдком, не способным на подобные решения и шаги? Все они, и виконт, и герцог, стоящий за заговором, недооценили Его Величество. Монарх был даже большим безумцем, чем тот, кто поднял народ против него. Указ так и лежал на столе, а Солерс не спешил его обнародовать. Что будет, когда там, в бедных кварталах и провинциях услышат всё это? Что будут делать те, кто обречён тайным приказом Его Величества на неминуемую смерть? Что останется от страны, после того, что задумал Рауль?

Да, можно было поздравить монарха с нестандартным решением. Если беловолосых аристократов бросить в оцепление, и просто не дать обезумевшим людям прорваться сквозь заслон… Есть возможность купировать проблему, не дать ей расползтись по стране.

"…Солерс, останьтесь. У меня есть распоряжения лично для вас…"

"…Возврат того, что держалось все эти века во временных карманах…"

"…Поможет одуматься…"

Да, Его Величество крепко вцепился в корону… Готов ли был виконт помочь монарху удержать её любой ценой? Именно этот вопрос он решал для себя, пока сидел за столом и смотрел на указ. Как можно связаться с герцогом, чьё имя вычеркнуто из мира живых? Такого абонента нет более в сети маг-почты. Есть кто-то другой… Но как вычислить среди миллионов того, кто так нужен в данный момент? Как передать этому безумцу весть о том, что ему лучше прекратить всё то, что начал? Как остановить махину до того, как она будет запущена? Время уходило, а решения не находилось… И захочет ли сумасшедший брат короля остановиться, даже узнав то, что решил монарх?

Указ ушёл по инстанциям. Не более, чем через час выйдет в печати. Газеты разлетятся по стране. Но даже тогда граждане её не поймут ещё чем им это грозит. Они поймут позже… Когда король и преданные ему аристократы снимут защиту и климат вернётся к тому, каким был тысячу лет назад. Северное Королевство превратится в таковое не только по местоположению и названию… Тепло уйдёт, и жители страны, давно уже забывшие для чего нужны шубы и тёплые вещи, поймут что всё не так просто. Про два-три урожая в год можно будет забыть. Как и про огонь, разожжённый в печи просто так, ради уюта, а не для того, чтобы отогреться. Сейчас календарная зима… Если убрать климат-контроль, изменить баланс и вернуть холодные ветра — а они вернутся сами, если снять защиту от них — то стране придётся вспомнить о многом… Например, о голоде и выживании в морозы.

И как Солерс не понял, зачем король принял помощь Императора? Какое изящное решение проблемы… Имперцам нелегко придётся, их тоже не минует то, что ликвидировалось когда-то довольно специфическим способом. Почему когда-то маги, пришедшие к власти, решили эту проблему именно так? Он не знал — не был маг-учёным, чтобы знать ответы на подобные вопросы — но то, что это было не самым лучшим решением, узнал только сейчас. Как и о том, что подобное решение вообще существовало.

Все воспринимали благоденствие в стране как данность… И никто не задумывался, почему за тысячу лет ни одна эпидемия, ни одна серьёзная болезнь, ни один катаклизм не обрушивались на Северное Королевство… Все привыкли считать, что так и надо. Кто же знал, что у королевской семьи существует кладовая, в которой все эти несчастья закупорены? Вырезаны из реальности задолго до того, как произошли… Специальный штат предсказателей и магов-творцов, о котором не знал даже начальник Тайной канцелярии… Когда и кто, и как возомнил себя божеством настолько, что взялся вмешиваться в реальность? Реальность, которая сейчас возвращала вырезанное ненавистью простых людей к магам-аристократам. И знали ли об этой кладовой герцоги, братья короля? Не оттуда ли недавнее землетрясение? И как вообще можно запереть кусок реальности? Как запереть предпосылки к событию? И как предсказатели прошляпили то, что происходит в стране сейчас? Почему нельзя было убрать эти события так, как убирали другие?

Ответ пришёл, когда Солерс, сложив стопкой бумаги на столе, окинул прощальным взглядом кабинет и вышел из него. Отдал секретарю ещё один приказ, написанный собственноручно — отозвать всех магов-аристократов из неблагополучных районов, и направился к королю. Он шёл по коридору и думал о том, что события последних дней могли произойти только потому, что кто-то достал их из кладовой и позволил произойти. Кто? Король? Его брат? Это роли уже не играло. Почему и зачем… Наверное, он попытался бы найти ответ на эти вопросы. Но его больше волновало то, что кто-то и когда-то доверил ключи от кладовой таким безумцам, как королевские отпрыски.

Его Величество ждал своего верного слугу, это было видно по тому, как спокойно он встретил начальника Тайной канцелярии.

— Вы подумали, виконт? — спросил Рауль серьёзно, сейчас совсем не напоминая того капризного правителя, каким его знал Солрес.

— Я хочу оставить пост, — уверенно ответил виконт Уффат.

— Ваш род не один век верно служит короне, — заметил Его Величество.

— Служил, — поправил его виконт.

— Что будете делать дальше? — Его Величество не стал ни гневаться, ни обижаться.

— Пойду в мятежные кварталы… — честно ответил Солерс.

— Нарушите мой приказ? Мои люди будут вынужденны вас арестовать, — Рауль прошёлся по комнате и глянул испытующе на бывшего друга.

— Для этого им придётся тоже отправиться в мятежные кварталы, — виконт продумал то, что собирался делать, в этом можно было не сомневаться.

— Людям всегда мало того, что у них есть, Солерс, — обратился к нему король. — Им всегда мало… Им дали тёплый климат, плодородные земли, независимость от Империи. Избавили от несчастий, встрясок, катаклизмов и переворотов… А им мало. Они возненавидели руку дающего… Вы жалеете их? Мне же кажется, что познать, как много у них было, они смогут только в сравнении… Слишком привыкли к тому, что всё хорошо и спокойно. Бедняки в Королевстве, много богаче, на самом деле, тех, кто живёт в той же Империи. Но они этого не видят, не хотят видеть… Им мало. Жаднее этого стада, в целом мире не найти. Проще очистить эту землю от тех, кто так и не понял, что живёт в раю. И начать всё сначала.

— Кто вы? — тихо спросил виконт, вглядываясь в такие знакомые черты лица.

— С утра был Раулем, и им же остаюсь, — ответил король. — Где графиня Талор?

— Надеюсь, уже на границе, — ответил честно виконт.

— Вы понимаете, Солерс, что не выйдете из дворца? Ни вы, ни те из аристократов, кто отказался участвовать в моей затее. Мне не нужны ослушники и святые. А вас, после того, как попытаетесь помочь людям, таковым обязательно провозгласят.

— Кто вы? — Солерс задал вопрос ещё раз.

— Вы умны, мой друг, — ответил Его Величество. — Мне будет жаль, если вы не одумаетесь. Попробуйте, напоследок, решить эту загадку самостоятельно. У вас все отгадки на руках.

— А Божества могут быть смертными? — виконт сделал шаг к королю, рассматривая того пристально, пытаясь разглядеть что-то необычное.

— Браво, Солерс! — Его Величество улыбнулся и повернулся к виконту спиной, увлёкшись разглядыванием вида из окна. — Вы порадовали меня сегодня. В вас ещё не всё умерло…

Короткий взмах рукой, и король захрипел, оседая на пол. Во взгляде умирающего не было удивления или страха. Слабая улыбка скользнула по тонким губам Его Величества, прежде чем синие глаза закрылись. Виконт опустился на колени рядом с агонизирующим монархом, уронив кинжал на пол. Он смотрел на испачканные в крови руки, и не двигался. Убегать виконт точно не собирался. Мужчина думал о том, что это его решение спасло жизни миллионам людей… Удалось бы удержать эпидемию чумы — не опасной для аристократов, но смертельной для простых людей — в пределах оцепленных районов? Во сколько жизней обошлось бы это решение Его Величества? И когда Солерс представлял себе цифры, то понимал — другого выхода не было. Подобраться к королю потом, когда ушёл бы с поста, уже не смог бы. Только сейчас, пока ещё тот доверял бывшему верному соратнику. А как дорого это обойдётся самому виконту… Это его волновало в самый последний момент. Что будет со страной? Герцог Дордэн, должен успокоиться после смерти нелюбимого брата. А как правитель… Должен суметь навести порядок в стране. Хватило же ему ума провернуть всё так тонко и изящно, что можно было только диву даваться. Не самый худший из возможных вариантов.

Когда его застали так и стоящим на коленях перед трупом Его Величества, он только поднял голову, глянул на того, кто вошёл и велел:

— Вызовите начальника охраны.

Терпеливо дождался, пока нужный человек придёт и протянул руки вперёд, под маг-браслеты. Виконт молчал, пока его допрашивали. Виконт молчал, пока его вели в камеру… И там он молчал, говорить всё равно было не с кем и не о чём. Мужчина и так понимал, чем ему грозит убийство монарха. Эшафот и плаха. Заслуженное наказание тому, кто пошёл против своей клятвы и предал интересы короля. И меньше всего Солерс думал о том, что после выхода газет, станет одной из самых популярных личностей в народе.

Глава 7

Граница

Объезд занял остаток дня. Форух поделился со мной своим плащом и я ехала, накинув капюшон на голову. Приходилось пробираться через населённые пункты и мои волосы, вновь ставшие белыми, не стоило светить перед посторонними. Браслеты, про которые пришлось на время забыть, мешали но не сильно. Магией пользоваться не могла, но при мне был амулет и он исправно копил энергию. Форух обещал снять эти украшения, когда достигнем безопасного убежища, пока же я терпела, понимая — мужчина вымотан, как и наша охрана.

Вторая волна землетрясения настигла нас вечером, когда мы проделали большую часть пути, до того самого загадочного убежища. И снова пришлось искать пути отхода и делать крюк. На место мы прибыли практически под утро. Уставшие, не способные на что-то кроме как упасть и уснуть. Но надо было ещё снять надоевший жертвенный наряд. И браслеты тоже… И смыть с себя этот день. И снова покрасить волосы… И я терпела, стиснув зубы, отвлекаясь только на мысли о том, как быстро всё происходит в последнее время. Мгновенно меняются ситуации, обстоятельства, чувства… И голова идёт кругом. Не успеваю я всё осознать, прочувствовать, понять… И ощущаю себя из-за этого такой глупой и беспомощной.

Форух всё время до сна, вертелся рядом, вместо того, чтобы отдыхать и восстанавливаться. Норовил прикоснуться, проконтролировать, побыть рядом… И вызывал этим беспокойство. Я волновалась из-за того, что он так не экономно расходует собственные ресурсы… И всё для того, чтобы вытащить меня из передряги. Да, это приятно грело, но и вызывало тревогу… за него. И я не дала ему возможности остаться со мной наедине, выставив вон из комнаты, когда пришло время для похода в купальню.

Но заснуть, после того, как я вымылась, не получилось. Перевозбуждение из-за последних событий, позволяло лежать, но не давало спать, только тревожно дремать… И снова, и снова мелькало перед глазами всё то, что довелось увидеть и пережить. И основное место во всём это занимало признание Форуха. Неужели правда то, что он столько лет потратил на невозможное чувство ко мне? А как же его жена? Как она воспринимала это? И что будет с ней, когда он с ней разведётся?

Невозможность всего происходящего — правильная я, и женатый мужчина — заставляла сомневаться в реальности того, что сегодня было. Но воспоминания были так живы, и вызывали такое волнение… И страх, страх за него. Он так рисковал, когда пошёл следом за мной. И как-то незаметно я позабыла вновь о существовании у него жены и помнила только о том, как смотрел, что говорил, что делал… Я влюбилась… Когда и как? Этого я не могла сказать… Началось ли это ещё тогда, когда я находилась в его доме? Или пришло много позже… Это случилось так постепенно, незаметно для меня. А осознание чувства пришло внезапно и неожиданно.

Любить его было так сладко, от того, что чувство взаимно и тревожно, от того, что я не знала, что ждёт нас завтра. Очередное землетрясение? Поимка людьми Солерса или герцога Дордэна? Выживем ли? И как долго будем вместе? Хорошо, если всю жизнь, как мечтается… А если что-то пойдёт не так? Несовершенство системы перемещений через амулеты, мы уже успели испробовать на своей шкуре…

Более не в состоянии размышлять о подобном и бояться в одиночестве, я нарушила все свои принципы в очередной раз. Поднялась с постели и вышла из комнаты. Гордость? Что гордость перед любовью! Ничто, как оказалось. Даже ломать себя не пришлось. Желание находиться рядом и разделить все горести и радости, было сильнее любого воспитания. Меня даже соблазнять не нужно, сама готова кинуться на шею и умолять быть рядом. Да и какая разница… Завтрашнего дня может и не быть.

Осторожно приоткрыла дверь в комнату, что располагалась рядом и скользнула неслышной тенью в помещение. Свет горел, освещая трогательную картину. Форух уснул в кресле, явно за размышлениями. Вон как тревожно сдвинуты брови, и горькие складки у рта. Постояла у двери, думая о том, тревожить его сон или нет… Развернулась, собираясь выйти…

— Ленора? — столько удивления в этом шёпоте.

— Ты когда-то говорил, — так и осталась стоять спиной к нему, не в силах смотреть ему в глаза. — О том, что я должна сама попросить…

— Забудь, про то, что я говорил, — ответил мне мужчина. — Я дураком был.

— Ведь завтрашнего дня может и не быть, — пропустила его слова мимо ушей. — Мы можем не пройти погранконтроль, можем не успеть или снова промахнуться… Я бы хотела встретить рассвет с тобой.

— Ты понимаешь, что предлагаешь? — спросил он меня тихо и обнял со спины.

— О чём таком грустном ты думал, прежде чем заснул? — зачем отвечать на вопрос, ответ на который и так понятен.

— О том, что ты передумала, раз так решительно выставила меня за дверь, — ответил грустно.

— Теперь уже не думаешь об этом? — спросила его лукаво.

— Я думаю о том, что нам с тобой нужно отдохнуть, — сказал серьёзно.

— Одна я не усну, — намёк более чем прозрачный, но мне всё равно.

— Хорошо, в моей кровати хватит места для двоих, — он колебался совсем недолго.

Под одеяло я скользнула первая, прежде высвободившись из объятий Форуха. Он выключил свет и, разоблачившись, устроился рядом. Целомудренно поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Спи.

— Форух, — обратилась к нему, стараясь не обижаться на такой братский поцелуй. — А что будет с твоей женой?

— Думаю, она будет рада разводу, — говорил он уверенно, не сомневаясь в своих словах. — Давно уже засматривается на моего советника.

— А… — попытка задать очередной вопрос, чтобы нарушить напряжённую тишину, оборвалась на первом слове.

— Спи, — твёрдо сказал мужчина.

Он, наверное, что-то сделал со мной, потому что я зевнула, забыла обо всех своих планах на это утро и тут же заснула. Правда, подумать о том, что как-то вылетело из головы, что моё присутствие помешает мужчине отдохнуть — именно о его состоянии недавно беспокоилась — и что я дура, дурой, успела.

Проснулась я раньше Форуха и, стараясь не побеспокоить его, выскользнула из объятий. Мужчина прижимал меня к себе, как любимую игрушку маленький ребёнок. Но не проснулся, когда я ушла в туалетную комнату, а потом и в купальню, чтобы привести себя в порядок. Не хотелось пугать его своим взъерошенным видом, когда проснётся. Впрочем, в каком только виде он уже меня не видел. Постояла у кровати, думая как поступить. При свете дня всё выглядело несколько иначе… Но, поколебавшись, пришла к выводу, что по сути решение не изменилось. Я не хочу проснуться через день без него рядом и понимать, что упустила все возможности и время. Слишком ненадёжен и зыбок мир за пределами этих стен, чтобы долго сомневаться.

Забралась под одеяло и прижалась к спящему Форуху. Рассматривая его, отмечала про себя то, что ранее просто не замечала… Умиляло и вызывало улыбку всё… Длинные, тёмные ресницы, чётко очерченные, густые брови… Твёрдый изгиб подбородка и ямка посередине. Спутавшиеся волосы, в которые так и тянуло запустить пальцы. Расслабленные губы, к которым хотелось прикоснуться своими… Когда и как я успела проспать свою любовь к этому человеку? И почему я ранее не замечала этой вот родной красоты лица и тела?

И сейчас я способна была признаться себе… С того самого первого раза, когда он показал мне, как моё тело может желать мужчину… Я хотела прикосновений и продолжения, но только от него. Не смогла бы представить в роли любовника какого-либо другого мужчину… Просто не могла и всё. Не видела себя в объятиях Солерса, принца или короля… Только в объятиях Форуха. Робко положила ладошку сверху его руки, сжала украдкой и откинулась на подушку… Созерцать его могла бы до бесконечности. Но и прикосновение к руке… Оно давало так много, заставляло замирать душу в предвкушении. Счастлива ли я сейчас? Безусловно да, и хотела бы вот так просыпаться каждое утро…

Меня подтянули поближе и спросили шёпотом на ухо:

— Проснулась?

— Да, — отозвалась тоже шёпотом, пугаясь и сладко замирая в ожидании следующего вопроса.

— И что это вчера было? — поддразнил он меня.

— Мне повторить? — щёки заполыхали от смущения, но отступать я не собиралась.

— Ты понимаешь, насколько это будет серьёзно? Потом, я просто не отпущу тебя больше. Никуда и ни к кому. Я собственник, Ленора. Ревнивый и…

— Запрёшь и не будешь выпускать из дома? — спросила с улыбкой.

— А надо? — не остался в долгу.

— Я и так уже твоя… Ты же видишь и чувствуешь, правда? Зачем меня запирать? Я никуда от тебя не денусь, — повернула голову, вглядываясь в тёмные глаза.

— Ты говоришь моя… — Форух выглядел немного растерянным. — А я не верю. До сих пор не верю.

— Что нужно, чтобы ты поверил? — положила ладонь ему на грудь, поворачиваясь на бок. — Поцеловать?

— Ты испытываешь моё терпение, — он хмурился, и в глазах застыло такое напряжение, что испугалась бы, не будь так твёрдо уверена в своём решении. — Я не железный и слишком сильно хочу того, что ты мне предлагаешь.

— Тогда чего ты ждёшь? — потянулась к нему губами, прильнула всем телом и обвила шею руками. — Или ты слишком устал?

— Это вызов, — поражённо констатировал мужчина. — И где ты научилась так соблазнять, сладкая? — поцеловал он меня легко, сдерживая страсть и держа себя в руках. — Я ведь могу взяться доказывать обратное…

— Так докажи, — было страшно до такой степени откровенно предлагать себя, но я уже перешла рубеж, за которым возврата нет.

И задохнулась на этих словах, мужчина скользнул губами по шее, ответив на мой вызов таким образом. Жарко, как же жарко стало от одного этого прикосновения. И дыхание сбилось, и глаза потянуло закрыть… Забывшись, прошлась пальчиками по затылку, по широким плечам, впитывая всё ещё непривычные ощущения.

— Ты уверена? — оторвался Форух от моей шеи. — Если ты сейчас меня не остановишь… Потом я просто не смогу остановиться.

— Продолжай, — ответила дрогнувшим голосом.

Жажда почувствовать его руки, его губы на себе, становилась сильнее с каждым мгновением. Пусть я и страшилась того неведомого, что меня ждало… Но это должно было быть точно много лучше того, что готовил мне покойник-герцог. Да и думать о чём-то кроме поцелуя, который подарил мне мужчина после этих моих слов, была не в состоянии.

В машине он целовал меня нежно, трепетно, бережно… Сейчас же действовал более требовательно и настойчиво. Да я и не протестовала, теряясь в сбивающемся дыхании, собственных стонах, в ответ на движения его языка и рук. Какой-то древний, яростный инстинкт толкал меня укусить его в шею, гладить его спину и чувствовать мужчину всей кожей… Ночная рубашка мешала очень сильно и я вздохнула с облегчением, когда Форух стянул её с меня. Простонала его имя, когда он нежно прикусил сосок. Путаясь в его волосах, притянула его голову к своему лицу, требуя очередного поцелуя. Мне всего было мало… Хотелось так много и всё сразу. И чтобы касался груди, и чтобы скользил языком по животу, и чтобы целовал долго, до потери дыхания…

Если бы я знала, как можно было бы подарить ему то же, что он дарил мне сейчас… А так приходилось действовать подчиняясь инстинктам. Гладить неуверенно, целовать в шею, скользить пальцами по плоскому животу… И чувствовать как каменеют мышцы под моей ладонью. Как задыхается он в ответ на моё неуверенное касание к тому, что прячется под его бельём. Мне так понравилась его реакция, что дальше я ласкаю пальчиками плоть более уверенно… И приходится прервать такое интересное занятие… Он перехватил мою руку и выдохнул мне в ухо:

— Я не смогу быть терпеливым и нежным, если ты будешь так торопиться.

— Хочу, чтобы тебе было хорошо, — мне не нравится, что он не даёт мне возможности исследовать его тело.

Это так интересно и приятно… Не менее приятно, чем то, что он вытворяет со мной… Мне так хочется, чтобы этот день врезался в его память не меньше, чем в мою. Если не больше. Хочу, чтобы он помнил каждый мой и свой вздохи. Но Форух оставляет мне мало места для манёвра, прижимая своим телом к постели, фиксируя запястья, дразня страстным поцелуем.

— В тебе столько огня, — потёрся щекой о мою щёку. — Позволь мне всё сделать так, чтобы ты запомнила навсегда…

Он не даёт мне времени на ответ, выпустив запястья из захвата и спустившись губами ниже. Его рука, проникнувшая между моих ног… И я выгнулась навстречу, закусив губу и всхлипнув от остроты ощущений. Сейчас всё намного ярче и сильнее, чем тогда, когда он ласкал меня так же в прошлый раз… Сладко, как же сладко… Я дрожу, кусаю губы, чувствуя, что подступает что-то большое и яркое, и прошу ещё… А он прекратил эту сладкую пытку, остановившись, как и когда-то, в самый неподходящий момент.

Открываю глаза, пытаясь понять, почему мужчина отстранился. И понимаю, что для того, чтобы убрать последние преграды между мной и им. Приподнять бёдра и помочь стянуть с себя бельё… Я хочу избавиться от этой лишней детали не меньше, чем он. Опустился сверху, накрывая меня собой. Он должен, по идее, быть тяжелым… Но я не чувствую его веса, сосредоточившись на подаренном мне поцелуе. Мужчина ловит мой вскрик губами, приглушает его, останавливаясь на мгновение, давая почувствовать себя всего целиком.

— Люблю тебя, — выдыхает прямо в губы.

Ему тяжело сдерживаться, понятно по тому, как кратко он говорит, и как часто дышит. И я испытываю его выдержку, сделав лёгкое движение бёдрами навстречу:

— Продолжай, — прошу еле слышно.

Вся его сдержанность слетает в один миг, достаточно ему услышать сказанное. Тело плавится от непривычных ощущений, смешанных с лёгкой болью. Но мне всё равно, я счастлива слышать стон, сорвавшийся с его губ… Мне так сильно хочется, чтобы именно ему и именно со мной было хорошо. Мне всё равно, что буду чувствовать я… Но задумываться об этом нет времени и сил. Исчезают лишние ощущения, остаётся только медоточивость прикосновений губ и сладость нарастающей волны. Мне хорошо до слёз… Слезинки соскальзывают с ресниц… Я шепчу что-то невнятное, забыв обо всем на свете, кроме одного… хочу большего, ещё большего… Наверное, я кричала… Это прошло мимо моего внимания, такой сильный ураган эмоций и чувств накрыл меня с головой. Я цепляюсь за плечи, самое устойчивое в ускользающем мире, исчезаю на несколько мгновений, для того чтобы возродиться вновь… Где-то там, на краю сознания, отмечаю то, что Форух тоже не молчит. Он как и я, не в состоянии сдержаться… И когда я прихожу в себя, меня так греет осознание этого факта. Ему было хорошо, не меньше чем мне… И вряд ли он о подобном забыть сможет. Я-то точно не забуду.

Мужчина лежит на мне, дыхание его выравнивается. Но он явно обессилел, как и я… Чувствую себя так, будто действительно попала ураган и чудом выбралась из него живой, но при этом отчего-то умиротворённой и очень довольной. И совсем не хочу, чтобы Форух поднимался с меня. Да, теперь я чувствую тяжесть его тела… Но это приятная и такая правильная тяжесть. Обнимаю его, трогаю пальчиками его спину. Что-то липкое… Посмотрела на свой палец поверх его плеча и выдохнула воздух сквозь стиснутые зубы…

— У тебя на спине кровь, — до меня ещё не доходит причина появления этих ран.

— Расцарапала мне плечи и спину, — просветил он меня со смешком.

Глянула на него несчастными глазами:

— Больно?

— Мелочь, пройдёт, — отмахнулся Форух от моего вопроса и потянулся ко мне с поцелуем.

— Я больше не буду так, — мне очень жалко его спину.

Попыталась выбраться из-под мужчины, но он мне этого сделать не дал.

— Будешь, ещё как будешь, — слова звучат обещанием. — Сделаю всё для этого.

— Мне бояться? — против воли потянуло улыбнуться.

— Я предупреждал, что собственник… Теперь поздно, — Форух тоже улыбнулся и глаза…

Он смотрел на меня так, что я терялась и млела под этим взглядом. Столько нежности, обожания и любви в нём… Руки сами тянутся погладить… По голове, по щекам… Нежно, трепетно и с ответной любовью. И нет смущения и стыда. Всё, что произошло и происходит между нами… Оно так правильно, так нужно нам обоим… Но когда Форух всё-таки скатывается с меня, невольно хочется накрыться одеялом. Не привыкла к тому, чтобы оставаться абсолютно обнажённой при посторонних.

— Нам надо уходить отсюда, — мужчина обнял меня прежде, чем я успела укрыться. — Но это может немного подождать. Я хочу побыть в тишине и рядом с тобой. Хочу поверить, что мне не приснилось…

— Какой недоверчивый, — невольно фыркнула и прижалась к нему. — Тебе мало доказательств?

— Ты не сказала, что любишь, — выдал он гениальный довод.

— Как много и сразу ты хочешь, — улыбнулась, не желая пока сознаваться.

Слова рвались наружу, еле удержалась, чтобы не сказать то, о чём думаю… Хочу поводить за нос любимого… Пусть помучается немного… И вообще, чувствую себя сейчас настоящей коварной соблазнительницей… И это мне казалось, что я никогда не научусь соблазнять? Власть, которую я чувствовала на инстинктивном уровне, над этим конкретным мужчиной, кружила голову… Было понимание — из него могу вить верёвки, ни от чего не откажется. Впрочем, и сама в его руках буду податливей воска. И так здорово, что эта зависимость у нас с ним взаимна.

— Мне было очень хорошо с тобой, — это завуалированное признание, но ему знать об этом пока не нужно.

Улыбка на его лице, вполне адекватный ответ на подобное заявление, как и сияющие глаза. И подыматься с постели не хотелось. Совсем. Если бы не некоторый дискомфорт от того, что надо бы смыть с себя последствия проведённого совместно времени в постели, я бы вообще не встала. А так, закутавшись в одело, попыталась сбежать в купальню. Мужчина изъявил желание составить мне компанию… Вот здесь и проявилась пропавшая было стыдливость и я попросила не торопить меня так сильно… А то мне не по себе. И он отступил, хоть и очень неохотно.

Это его желание везде ходить хвостом за мной, коснуться, прижать к себе лишний раз, проявилось и в дальнейшем. А я и не протестовала. Если бы он за мной не ходил повсюду, то тогда я ходила бы за ним. Путь до границы слился в череду переходов, объятий и ночёвок в одной постели. И каждый раз я умирала в его руках, снова и снова… И возрождалась опять и опять. И чувствовала себя бесконечно счастливой и не желающей думать больше ни о чём. Я училась жить только сегодняшним днём, и старалась не думать о том, будет ли в моей жизни завтра.

Понимала, попроси меня Форух пойти за ним на край света босиком, и я, не колеблясь, сниму обувь и отправлюсь в путь. Какая разница где? Лишь бы рядом с ним. Женится, не женится… Об этом я даже не думала. Мне было всё равно, как дорого обойдётся мне моё легкомыслие. Даже если вдруг он передумает быть со мной… У меня останутся воспоминания об этих днях, о том, что он говорил, о том, как касался, как был рядом. Незаметно для себя создала собственными руками культ нового божества и готова была поклоняться сутками напролёт… Его прошлое… Об этом я тоже не вспоминала. Он виделся мне как-то вне того, что я знала о нём. Отдельно то, кем он являлся для посторонних и то, кем он был для меня. Мне на многое в то время было наплевать. Я любила его вне всяких правил и понятий об общепринятой морали. Не за что-то, а за то, что он просто есть…

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И этот путь, пролетевший как одно мгновение, тоже завершился. Через границу пройти можно было только пешком и, предъявив документы лично. Самый опасный участок пути, по словам Форуха. Оставалось надеяться, что герцог не выжил, после нашего ухода и более некому меня ловить. Насчёт намерений по этому поводу виконта, Форух меня успокоил. Неохотно, но рассказал, какую роль сыграл Солерс в моём побеге. Было чему удивляться. Я не ожидала такого от бывшего жениха.

Ближе к границе, стали возникать сложности. Слишком много было желающих её пересечь. Землетрясение и не одно… сражения за столицу… Этого хватило, чтобы многие снялись с обжитых мест и решили покинуть Северное Королевство хотя бы на время. Очередь к пункту перехода, вилась длинной змеёй по узкой дороге, и начиналась задолго до погранконтроля. Настолько задолго, что наши охранники потратили полдня, чтобы проверить что там у ворот пограничного пункта и вернуться обратно пешком. Автомобили, в которых было решено пересекать границу, встали в очередь для транспорта, отдельную от очереди пеших беженцев. Но она была такой же длинной, как и соседняя. День, ночь и снова день… Очередь двигалась очень медленно, но приходилось терпеть. Прорваться к воротам, поверх голов остальных желающих поскорее покинуть пределы Северного Королевства, возможности не было. И мы ехали, со скоростью черепахи, преодолевая крошечные расстояния за целые сутки.

Кто-то очень ушлый организовал торговлю печеньями, конфетами, бутербродами, разослав мальчуганов с лотками вдоль очереди. Цены на эту еду были нечеловеческими. Хорошо, что люди Форуха позаботились о нашем пропитании заранее. Сложнее было с естественными нуждами. Кабинки платных туалетов находились возле самой границы и дойти до туда и вернуться… И долго, и опасно. Пришлось учиться терпению и не капризничать, как ни хотелось.

Переноситься туда-сюда обратно… До ближайшего домика, в котором мы последний раз ночевали, достаточное расстояние, чтобы это было утомительно. Да и под пристальными посторонними взглядами, демонстрировать свои возможности, было не очень умно. Для племянницы одного из охранников, как значилось в моих липовых документах, это выглядело бы очень странно. Привлекать к себе внимание до того, как перешли границу, да ещё и по подложным документам… Согласилась с Форухом, что стоит вести себя как все и не выделяться из общей толпы.

Сидеть столько времени в автомобиле, время от времени выходя прогуляться, было бы скучно, если бы это происходило не в обществе Форуха. А так хватало тем и для разговора, и просто для того, чтобы помолчать ни о чём. Мне тяжело далось бы понимание — старый мир разрушен под основание — не будь я так поглощена чувствами к Форуху и нереальным счастьем от того, что мы с ним рядом. Мы всё время жались друг к другу. Думаю, окружающие, которым и делать-то было нечего, кроме как наблюдать за соседями, считали, что я любовница богатого господина. Но мне было всё равно, тем более такое мнение было нам на руку. Потому как по легенде, являясь племянницей одного из охранников, должна была бы находиться с липовым дядюшкой, что категорически не устраивало ни меня, ни ас Олиани. Только рядом с ним я чувствовала себя спокойной и защищённой.

Да и чем ближе к границе, тем нарастало напряжение. Уж слишком страшно было предъявлять поддельные документы. Но выхода всё равно не было, да и ожидание затянулось настолько, что когда мы остановились перед самыми воротами, будучи следующими на очереди, почувствовала даже что-то похожее на облегчение — наконец-то всё разрешится. На погранконтроле нас, к моему удивлению, особо задерживать не стали. Обыскали авто, проверили документы на оружие, наши удостоверения личности и пропустили на ту сторону. Оставалось то же самое пройти, только со стороны пограничников из Империи.

На границе Империи нас задержали. Долго ковырялись в наших вещах, больше часа держали наши документы у себя. Придрались к задекларированному оружию. Как оказалось, тянули время. Когда Форуху пришлось направиться к руководству, для решения всех возникших проблем, ко мне подошёл один из пограничников и сказал:

— Не дёргайтесь, если не хотите лишних проблем, графиня Талор. Отойдёмте в сторону.

Повиноваться мне не хотелось, поэтому кинула косой взгляд на человека, который со мной заговорил, а потом глянула на оставшуюся со мной охрану, которую в очередной раз обыскивали военные.

— Если не хотите, чтобы у господина ас Олиани возникли проблемы при переходе границы… — мужчина сделал многозначительную паузу.

Он был высок, светловолос, но не так, как высшие аристократы Королевства, волосы с желтизной и глаза серые, мёртвые.

— Вы не пересечёте границу Империи, графиня, — поведал мне этот человек, когда я повиновалась и пошла следом за ним. — И господин ас Олиани тоже, если вы станете упираться. У него могут возникнуть серьёзные проблемы и при переходе, и в дальнейшем. Его жена готова свидетельствовать против него, если имперская Тайная служба арестует его по подозрению в убийстве. Но, хочу, чтобы вы понимали, до имперского суда он в этом случае не доживёт. Это делается очень легко, даже с такими талантливыми магами как он или вы. Поймите правильно, в этом деле со стороны Императора ничего личного. Просто союзникам Империи вы очень нужны. А мы патриоты своей страны, сударыня. И готовы идти навстречу интересам друзей. Император готов гарантировать, что с господином ас Олиани ничего не случится и у него будут все необходимые льготы и помощники для того, чтобы с удобством устроиться в Империи. Но только в том случае, если вы добровольно пойдёте со мной. И решать нужно прямо сейчас. Пока господин ас Олиани не надумал устроить тут бойню. Не хотелось бы впоследствии предъявлять ему обвинения ещё и в этом.

— Мне нужны гарантии, — прошептала, сглотнув.

— Смотрите, — к нашей встрече, судя по всему, хорошо подготовились.

Мужчина вынул из кожаной сумки на боку — одна из деталей формы имперских пограничников — бумагу с вензелем. Приказ Императора — поверхностная проверка говорила о том, что магическая печать и сама подпись, подлинны — гласивший о том, что в случае моего добровольного согласия на экстрадицию, господину ас Олиани не чинить никаких препятствий и всячески содействовать с получением имперского гражданства и прочих благ подданных Императора. В случае, если бы я заартачилась, по приказу полагалось принять все меры, чтобы не допустить кровопролития, вплоть до устранения источника проблем. Полного устранения…

— Что будет со мной? — спросила непослушными губами.

— Ничего страшного, поверьте мне, графиня, — мужчина холодно улыбнулся. — Вы всего лишь увидитесь со своим настоящим отцом. Я, уполномочен, от лица Императора, прямо сейчас подписать с вами договор о неприкосновенности Форуха ас Олиани… Готовы ли вы?

— Да, — решилась мгновенно, жизнь любимого и возможные мои проблемы, это были несоизмеримые величины. — Только прежде, хотела бы внимательно прочитать.

— Такая возможность у вас есть. Господин ас Олиани пробудет у начальника погранзаставы ровно столько времени, сколько понадобится. А охрану обыщут ещё раз, чтобы не отвлекались на постороннее, — сказал мужчина равнодушно.

Да, времени, чтобы прочитать магический договор не один раз у меня было предостаточно. После того, как я поставила на нём свою подпись и оставила один экземпляр у себя, прошептала:

— Я могу передать третий экземпляр лично?

— Нет, тогда господин ас Олиани может попытаться отбить вас. А это нежелательно, так как может повлечь нерешаемые проблемы. Экземпляр для него, передаст лично сам Император. Я рад, что вам хватило благоразумия, графиня, — подхватил он меня под руку и дал знак пограничникам, занимавшим охрану.

Успела услышать, как кто-то из военных сказал:

— Нет, что-то здесь не чисто. Ещё раз. Колин, проверяй.

— Вы же подписали! — возмутилась этим произволом.

— Т-с-с, графиня, — приложил указательный палец к губам мой сопровождающий. — Это не более чем манёвр, по отвлечению внимания. Император сдержит своё слово, вам не о чём беспокоиться.

Уходили мы порталом, пограничники Королевства не стали чинить никаких препятствий, про имперских служащих можно и не упоминать, они вообще сделали вид, что ничего такого не происходит. При мне не было никакого оружия, что очень меня огорчало. Впрочем, даже если бы я что-то и нацепила ранее на пояс, это пришлось бы задекларировать и показать при досмотре. И отняли бы у меня это самое оружие под благовидным предлогом, и ничего сделать я не смогла бы. На погранзаставе не самые последние маги служат. Да и при любом антиимперском инциденте, дорога на территорию Империи для нас с Форухом была бы закрыта. Радовало одно, амулет не отобрали. Способ связаться с любимым и объяснить ему всё. Да и возможность уйти, при необходимости.

На той стороне, на полянке в лесу, меня встречали темноволосые мужчины. Первое, что было сделано — защёлкнуты браслеты на моих запястьях. Один из этих людей был мне знаком. Тот самый молодой человек, который вёл меня на развлечение с шайкой негодяев. Он и сейчас осмотрел меня облизывающим взглядом и, подхватив за локоток, умудрился как бы случайно задеть меня за попу.

— Мы так рады видеть вас, графиня, — поведал он мне. — Уходить будем порталами. Магов в команде у нас достаточно. Не надейтесь, что кто-то успеет вам помочь. В этот раз предусмотрена даже такая неожиданность, как ваш любовник.

Пожала плечами и выпрямила спину, вспомнив, что как-никак в роду не один предок аристократ. Когда-то мне хватило выдержки в сложной ситуации сохранить лицо, значит, не буду терять его и сейчас. Главное, чтобы с Форухом всё было хорошо, а всё остальное — мелочи. Переживу я встречу с разгневанным герцогом. Вряд ли родственные связи позволят ему причинить мне серьёзный вред. Если удастся выиграть хоть немного времени, найду способ уйти при помощи амулета. Пока же буду вести себя спокойно, делая вид, что смирилась и ни о каком побеге и не помышляю. Правда, куда бежать… Не знаю, ведь в Империи меня видеть будут не рады. Впрочем, это тот вопрос, который стоит задать себе позже, много позже. Когда будет план ухода от внезапно появившегося отца.

Досмотр на границе с Империей вызывал глухое раздражение и тревогу. Не нравилось Форуху то, как долго их держали в зоне досмотра. Перепоручив Ленору охране, мужчина решил попробовать разобраться с проблемой вполне обычным способом. Взятка, ею не чураются многие. В Имерии в том числе. Пограничник, сделал вид, что не понял намёка и отвёл глаза, сказав, что подобные сложные дела решает только начальник заставы. В кабинете начальника погранзаставы Форуха ждал сюрприз. Маг, который окинул визитёра мёртвым, серым взглядом и сказал:

— За попытку дать взятку должностному лицу при исполнении, вы арестованы, господин ас Олиани. Не советую сопротивляться. За дверью стоят бойцы из личной охраны Императора. Плюс, хочу, чтобы вы понимали. Про Империю вам придётся забыть, если вы окажете сопротивление… Все ваши активы здесь, если память мне не изменяет. И не хотелось бы, чтобы у графини Талор были проблемы из-за вашего неблагоразумного поведения.

Напрягшийся было Форух, собиравшийся накинуть на себя полог невидимости — сил на это накопилось за полтора дня бездействия предостаточно — отпустил энергию, выругавшись про себя.

— О какой графине речь? — спросил он спокойно.

— Не притворяйтесь ничего не понимающим, господин ас Олиани, — насмешливо хмыкнул мужчина и глянул на начальника погранзаставы, который тоже присутствовал при этом разговоре. Тот поднялся с места и, посмотрев с сожалением на Форуха, вышел из кабинета. — Так мы с вами можем чувствовать себя более свободными. У графини могут быть проблемы на территории Империи, если вы станете мешать нам. Протяните руки, господин ас Олиани.

— Зачем? — попытался просчитать все возможности Форух.

Думать приходилось быстро и искать решение проблемы так же. Мужчина потянулся к амулету Леноры, девушка находилась всё ещё на погранзаставе. Эта связь осталась никем не нарушенной, что немного успокаивало.

— Вам не дадут уйти порталом, — истолковал его молчание по-своему светловолосый собеседник. — На границе стоит сильная защита от несанкционированных перемещений. Вы не сможете пройти без нашего на то разрешения.

Это-то Форух понимал и включал в расчёты. Уход только немагическим способом… Всё оружие осталось у пограничников. Эта засада была продумана до мелочей, и лазеек на первый взгляд не осталось, и на второй тоже.

— Итак, руки, — поторопил его имперец.

— Цель, графиня Талор? — спросил Форух, прикинув все варианты.

— Руки, господин ас Олиани, — имперец произнёс последние слова ледяным тоном, намекая на то, что терпение у него не бесконечное.

Форух решил действовать на свой страх и риск, всё-таки потянувшись к амулету. Прорываться сквозь заслоны придётся с боем, но это его не могло остановить.

— Очень жаль, — процедил сквозь зубы его собеседник и мир перед глазами ас Олиани на миг померк.

Когда мужчина проморгался, на его руках красовались браслеты, а по бокам стояли серьёзные и молчаливые амбалы.

— Вот так будет вернее, — довольно улыбнулся имперец и коснулся груди Форуха, там, где у того под рубашкой находился амулет. — Такие люди как вы, нужны Империи, господин ас Олиани. Вы ещё поймёте, что я вам оказал услугу, не дав вступить в противостояние. Это в Северном Королевстве недооценивают не аристократов… В Империи же любят инновационные разработки и людей, умеющих мыслить нетрадиционно, — мужчина скользнул пальцами по собственной груди и с намёком улыбнулся, сжав их ненадолго, обозначая что-то круглое под одеждой. — И открытия и возможности вашей семьи нам очень интересны. Браслеты вам придётся поносить сутки-двое. Впоследствии их снимут и вы сможете покинуть территорию тюрьмы. Займётесь развитием дела, наладите новые связи… Тайная канцелярия Империи и Император готовы на многое закрыть глаза, если вы будете лояльны к нашей стране. А про графиню Талор вам придётся забыть. Она единственная претендентка на трон, после своего отца. Король мёртв, как и сын герцога Ариани. А Император неженат, если вы помните. Думаю, вам хватит благоразумия не переходить дорогу интересам империи. Но во избежание, на какое-то время, вы становитесь невыездным. Границу без разрешения Императора, вы пересечь более не сможете. Учитывайте это, когда попытаетесь нарушить её.

Никогда ранее в жизни Форуха так не опускали. Ему всегда удавалось выигрывать в сложных ситуациях и проиграть оказалось неожиданно гадко и больно. Изнутри мужчина кипел от ярости и гнева, поняв, что попался в ловушку. Следовало не расслабляться из-за того, что всё шло хорошо последние дни, а просчитывать обстановку наперёд. Ведь сам же когда-то думал, что деньги на переворот откуда-то брать заговорщикам нужно было. Догадывался же, что Империя вполне могла в этом поучаствовать. И не сделал нужных выводов, понадеялся на то, что удастся по подложным документам границу перейти и начать новую жизнь. Глупый и обидный просчёт. Империя слишком давно облизывалась на независимого соседа. Император с радостью, не иначе, довольно потирая руки, поддерживал как бы погибшего герцога Дордэна. И продумано там всё было много дальше, чем на несколько ходов… Герцог вряд ли долго проживёт после свадьбы собственной дочери и Императора. Зачем имперцам кто-то на троне Северного Королевства, когда можно присоединить новые земли к Империи под видом приданного? Не потому ли путешествие к границе не затянулось надолго и прервалось только раз? Наверняка ведь просто по стечению обстоятельств. Императору было выгоднее видеть Форуха и Ленору Талор на границе и чем быстрее, тем лучше. И понимает ли герцог, что не жилец?

Форух молчал пока ждал в компании двух амбалов появления сероглазого имперца, куда-то запропастившегося на время, и думал. Он упорно делала вид, что ему всё равно, что происходит, когда его выводили на территорию Империи, только кинул хмурый взгляд на проштрафившихся охранников, которых тоже повязали. Усмехнулся, когда по стационарному, постоянному порталу — в Империи работала налаженная транспортная сеть мгновенных переходов — его перекинули в мало чем примечательный, кроме величественного строения, город и он увидел, где его собираются держать. Теневая Цитадель — лучшая тюрьма из всех ему известных. Сбежать из неё, не удавалось никогда и никому. Присутствие светловолосого имперца раздражало, пока тот находился рядом, как и охрана, амулетом пользоваться было рискованно — Форух прекрасно понял все намёки на инновационные разработки. И как назло, имперец не спускал глаз с арестованного ас Олиани.

Только в камере Форух понял, что всё намного хуже, чем он себе представлял. Связь через амулет отрезало, и так, будто её никогда и не было. Вот тогда пришло время отчаяния. Так просто мужчина не собирался отказываться от любимой, но пока он находился в тупике, из которого не видел выхода… Годы, которые он провёл в тоске из-за того, что не верил в возможность того, что будущая графиня Талор обратит на него внимание, показались ему ничем, по сравнению с мыслями о том, удастся ли вообще когда-нибудь увидеть Ленору… Да и переживал он за её судьбу, опасаясь того, через что её могут заставить пройти… Если правда то, что Император надумал жениться… Не должно было у девушки возникнуть серьёзных проблем. Но Форух предпочёл бы убедиться в этом своими глазами, а не гадать что там, да как. Пока же мог только сидеть, сжав кулаки и сцепив зубы и вспоминать, более в камере заняться было нечем. Счастье оказалось таким коротким… Совсем не на такой финал он рассчитывал.

Глава 8

Да здравствует король!

Мне в тонком плаще и платье было холодно и я не могла понять, что произошло с погодой в Северном Королевстве. Белые хлопья срывались с неба и оседали не земле, практически сразу исчезая.

— Что это? — вопрос вырвался против воли, хоть я и собиралась молчать.

— Снег, — любезно просветил меня молодой человек, когда мы вышли из очередного портала и я стояла на дороге ёжась и с удивлением рассматривала кардинально поменявшийся мир.

— Снег в Северном Королевстве? — изумлённо глянула на собеседника, не удержавшись от очередного вопроса.

— Привыкайте, — не стал тот распространяться.

Тёплых вещей для меня никто не предусмотрел, впрочем на воздухе мы задерживались ровно на столько времени, сколько необходимо было, чтобы открыть следующий портал, а отдыхали в закрытых помещениях. Количество сопровождающих магов уменьшалось, а расстояние на которое мы прыгали, увеличивалось. Исчерпавшие запас мужчины оставались у портала, не собираясь продолжать путь вместе с нами, давая возможность удлинить прыжок. Благодаря этому передвигались мы быстро и столицы достигли в кратчайшие сроки. Как жаль, что у нас с Форухом в запасе не было магов, способных на открытие порталов, притом в достаточном количестве. Тогда добраться до границы мы смогли бы быстрее… Впрочем, это не помогло бы нам пересечь её без проблем.

Но даже так мы затратили на путь порядка двух дней, которые стоили мне нервов. Всё время приходилось находиться настороже, уж слишком выразительно руководитель нашей группы провожал меня взглядом, как только ему предоставлялась такая возможность. К концу пути в моей свите осталось только два человека, он и ещё один молодой человек. Остановились мы на окраине столицы, ожидая чего-то. Тогда-то я и успела сполна оценить все прелести изменения климата — замерзла очень сильно. Все эти дни я пыталась связаться с Форухом, но дотянуться до его амулета не получалось — связь как отрезало. Зато, удавалось засечь, один за другим, другие амулеты, разбросанные по стране. И чем больше ниточек тянулось от моего медальона, к этим амулетам, тем мрачнее я становилась. Хорошо помнила, что ас Олиани знал где находятся его люди и мог в любой момент выйти с ними на связь, а у меня такой возможности не было.

Ещё во время тех нескольких счастливых и безумных дней, о которых я сейчас запрещала себе думать, чтобы не сорваться, Форух открыл мне кое-какие тайны об амулетах и существующей иерархии. Раньше, у меня доступа к информации о том, где и кто из людей рода находится не было, не позволял амулет Форуха, более старший в иерархии, чем мой… Теперь, имея доступ к закрытой когда-то информации, я старалась не думать о том, что это может означать смерть носителя более старшего амулета. Предпочитала думать, что причина в переходе границы, и поэтому я стала главной на время отсутствия кого-либо из старших ас Олиани в Королевстве.

Я вообще о многом запрещала себе думать после того, как нас с Форухом разлучили. Апатия и равнодушие к собственной судьбе… А ещё беспокойство о любимом человеке, вот и все чувства, на которые меня хватало. Я послушной марионеткой следовала за своими сопровождающими, где-то на задворках мысли отмечая порталы, системы перехода и прочие подробности, при этом оставаясь заторможенной и погруженной в кокон безразличия к окружающему. А ещё жутко замёрзшей. И желающей понять, как можно использовать тех немногих людей господина ас Олиани, оставшихся в стране… И станут ли они меня слушаться? Достаточно ли будет амулета, чтобы ими управлять? Попробовать стоило, но пока умных идей в голову не приходило.

Ждали, как оказалось, открытия портала с той стороны. Кому-то совсем не жаль потраченной энергии, раз построили коридор до нас, притом на расстоянии. Перестраховываются или других вариантов нет? Меня вполне вежливо попросили проследовать в портал, но компанию составлять не стали. Не разбрасываются лишней энергией на моих сопровождающих. Впрочем, не удивительно, что не разбрасываются, если портал вёл прямо в Королевсткий Дворец, вряд ли система охраны так просто даст возможность пройти сюда. Я ожидала чего угодно, но не того, что снова окажусь в роскошных залах этого Дворца. И моё присутствие здесь наводило на неприятные мысли… Либо меня хочет видеть Рауль… Либо его сменил на троне кто-то другой.

Узнала кто меня ждёт, очень быстро… Распахнув объятия и ухмыляясь, мне навстречу вышел высокий мужчина с тёмными волосами и знакомым мне голосом произнёс:

— Рад тебя видеть, наследница.

Внимательно рассматривала лицо герцога, не спеша радоваться тёплому приёму. Мужчина перестал улыбаться, опустил руки и насмешливо спросил:

— И далеко удалось уйти?

— Зачем я вам? — спросила устало.

— Ты моя дочь и наследница, — охотно просветил он меня и, подхватив под локоток, повёл по тронному залу к возвышению на котором находился один из всем известных символов королевской власти. — Я тут успел уже подумать об укреплении данной мне народом власти и ты в моих планах играешь не последнюю роль. Бежать не советую, если не хочешь, чтобы твой любовник пострадал, — из голоса мужчины исчезло радушие и проявились ледяные и недобрые нотки.

— Где вы были, отец, когда моей матери не стало, как и моего брата? — спросила у герцога с сарказмом. — Где вы были, когда я родилась на свет и мне требовались любовь и уход? Вы не имеете никаких прав на меня, вы не вложили в моё воспитание ни крохи родительской любви или интереса. А распоряжаться мной хотите. А что вы сделали для того, чтобы заслужить это право? Провели ночь с моей матерью? Подвигали бёдрами вперёд-назад? — меня несло, я это понимала, но остановиться была не в силах. Я не кричала, говорила спокойно, вкладывая как можно больше яда и отчаяния в свои слова. — Вы не в праве решать, как мне жить дальше…

Мою проникновенную речь оборвала оплеуха. Мужчина сгрёб мою тёмную косу в кулак, оттянул назад, заставляя смотреть прямо ему в глаза, в которых плескались безумие и бешенство.

— Если тебя не научили быть послушной дочерью, я сам возьмусь за твоё воспитание, — прошипел он.

— Вы ошибаетесь, — заметила с горечью и слизнула солёную каплю с губ. — Меня всю жизнь учили быть покорной и послушной чужой воле… Оказалось, что все мне лгали. Мать, отец, жених… Надеясь на то, что я покорно взойду на алтарь и позволю перерезать себе горло. От меня ожидают рабской покорности… И вы в том числе. В чём моя выгода, объясните, пожалуйста? Что я получу за своё послушание?

— Живого и здорового любовника, — отозвался он с насмешкой. — По-моему я не человечески щедр.

— Я умилилась, — пробормотала в ответ, почувствовав, что хватка ослабла.

Осторожным движением высвободилась и с вызовом глянула в глаза герцога:

— Мне мало, — скривила капризно губы, что отозвалось болью в них.

Смех в ответ стал для меня неожиданностью. Герцог смеялся во весь голос, запрокинув голову и трясясь как припадочный.

— Ты больше моя дочь, чем Амали, — заявил мужчина, отсмеявшись. — Быть королевой, дорогая. Разве этого мало?

— Я хочу понимать, чем придётся править, прежде чем соглашаться, — подумав, выдала наиболее подходящий к ситуации ответ.

— А тебя я спрашивать не буду хочешь или нет. С сегодняшнего дня, станешь учиться быть королевой. После моей коронации ты сменишь статус на наследную принцессу. Но прежде я признаю тебя официально своей наследницей. Кое-кто будет ворчать насчёт того, что бастард на троне, не самое лучшее решение. Но они очень быстро заткнутся после того, как мы всё оформим и я озвучу свои планы.

— Могу я узнать про эти планы? Касаются-то они меня, — заметила со вздохом.

Говорила с трудом, ранка на губе ныла, да и сами губы распухли после сильного удара.

— Я подумаю над этим, — ответил он уклончиво. — Для тебя подготовлены покои. Охрана туда тебя проводит. Сможешь отдохнуть, привести себя в порядок и переодеться. И забудь про побег. Его Императорское Величество пойдёт мне навстречу… Соперники ему не нужны, — добавил мужчина еле слышно.

А вот это он зря, расслышать-то я расслышала и получила пищу для размышлений. Озвучивать мысль, что если умрёт Форух, умру и я, не стала… Пусть и очень этого хотелось. Успею ещё понять, когда можно диктовать условия, а когда нет… Упоминание же Императора меня насторожило. Неужели у него в этом деле есть личный интерес? Ещё один царственный поклонник на мою голову? Или просто политические игры герцога Дордэна? Как бы получить возможность узнать о его планах на меня? Да и хотелось бы знать, что сейчас происходит в столице. Как герцог очутился в Королевском Дворце? Где сам король и Солерс? Вопросов слишком много и от ответов на них зависит моя жизнь. Но не она волновала меня, судьба Форуха… Не зря ли я поверила в силу магического договора? А если существует какой-либо способ его расторгнуть? И герцог тем магическим договором не связан… При желании он может попытаться что-то сделать с Форухом. Чувствовала себя беспомощным котёнком в играх сильных мира сего… А ведь соответствовать придётся, иначе мне не выжить. И в первую очередь, нужно снова учиться сдержанности. Как я удержалась от того, чтобы не сорваться в истерику и не начать биться в припадке и кричать, что лучше умру, чем жить без любимого, сама не понимаю.

Служанки для меня не нашлось, и обслуживала я себя сама. Впрочем, мне было всё равно… Привыкла уже к тому, что своим туалетом последнее время занимаюсь самостоятельно. Действовала, находясь словно в тумане. Не совсем понимала, что и как делаю, но в какой-то момент поняла, что успела уже и смыть с себя грязь, и высушить волосы, и переплести косу и надеть чистое платье. В комнате было довольно холодно и я машинально накинула на себя тёплый плащ, нашедшийся в гардеробе. Равнодушно отреагировала на приглашение одного из охранников — выживший папочка требовал меня к себе. Про еду я и не вспоминала последнее время, клевала что-то, когда мне предлагали в пути, притом безо всякого аппетита. А сейчас даже и не вспомнила, что обед был давно, и время ужина вроде как наступило. Поэтому удивилась тому, что привели меня в столовую и показали жестом на стул по правую руку от трона, что стоял во главе стола.

Долго в одиночестве мне скучать не дали, ввели очередного человека под охраной… Белые волосы, бледное измученное лицо и кандалы, на руках, на ногах, на шее… Передвигался мужчина с трудом, а я еле удержалась от вскрика, как-то разом ожив и начав воспринимать реальность. Виконт Уффат поднял на меня безразличный взгляд и как-то безотчётно выпрямился и нахмурился. Так мы и смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова… Он стоял, так и не сев за стол, а я сидела, глядя на него с жалостью снизу вверх.

— Все гости в сборе? — лицо человека, стоящего у двери, лучилось довольством. — Какое наслаждение поужинать в тесном семейном кругу, — герцог прошёл мимо меня, мимолётно задев мою косу рукой.

— Что это значит? — спросила шёпотом, не в силах надолго отвлечься от измождённого Солерса.

— Знакомься, дочь, — обратился ко мне герцог. — Перед тобой убийца Его Величества. Представляешь, какая жалость, — продолжил он, не дождавшись никакого ответа. — Никак не хочет рассказать за что же он так с любимым сюзереном. Я к нему как к будущему родственнику со всей душой, а он упрямится, молчит. Может, тебе душу изольёт, по старой памяти? Вы же вроде как пожениться должны были? Что, дочь, есть желание за него замуж выйти? Или тебя его вид пугает? Думаешь, будет плохим мужем? — мужчина откровенно издевался над нами обоими, но и я, и виконт молчали, и не говорили ничего. — Не переживай, мы его откормим, помоем… Станет снова красивый, враз забудешь о своём любовнике.

— Я не понимаю вас, — повернулась к герцогу, устроившемуся на троне.

— А меня и не надо понимать, — ответил он холодно и обжёг меня яростным взглядом. — Меня всего лишь нужно слушать, дорогая. Садитесь, виконт Уффат, — обратился он к Солерсу.

И это его приглашение выглядело очередной издёвкой. Как можно было нормально сесть с таким количеством железа на руках, ногах и шее? Кусала губы, стараясь сдержать слёзы. Когда нас с Форухом разлучили, сил на рыдания не было… А жалкий вид виконта пробил брешь в моей защите и я держалась из последних сил. Даже при помощи охранников сесть виконту удалось с трудом. Что не умаляло достоинства, с которым он держался. Солерс не сводил с меня задумчивого взгляда, но никак это не комментировал.

Гордо вскинула голову, и, глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, обратилась к герцогу:

— Скажите… — запнулась, нахмурилась, замолчала, рассматривая мужчину перед собой тяжелым взглядом, а потом разбила тишину тем, что сказала совсем не то, что собиралась: — Мой отец перед смертью говорил о призраках… Этим призраком были вы?

— Перестань называть графа Талор своим отцом! — рявкнул герцог и сжал вилку в кулаке.

Реакция более, чем неоднозначная.

— Вы не ответили на вопрос, — заметила бесцветным голосом. — Но я, наверное, смогу это сделать за вас.

— Здесь посторонние, — заметил он зло, но уже более спокойно.

— Вас это не смущало, когда вы пытались обсудить мою личную жизнь, — вилка это неплохое оружие, но в руках подготовленного человека.

Повертела столовый прибор в руках и отложила в сторону. Глянула на герцога, который с любопытством наблюдал за мной, на губах его играла издевательская усмешка.

— Ты не твой любовник, дорогая, — насмешливо заметил он. — И обрати внимание, даже ему не удалось убить меня. Я жив.

— Я это уже заметила, — проинформировала его сухо и опустила взгляд. — Как вы выжили?

— Да, дочерней любовью тут и не пахнет, — протянул он и откинулся на спинку трона, давая знак охране.

Один из мужчин, что сторожили меня и Солерса, вышел ненадолго, а вернулся уже в сопровождении слуги, несущего исходящее паром блюдо.

— Я уже говорила вам почему у вас нет права на эту любовь, — снова начало наваливаться оцепенение и нежелание думать и бороться, но я держалась, всё ещё держалась на каких-то жалких остатках воспитания.

— Девушка на грани истерики. Неужели, герцог Дордэн, вы этого не видите? — в нашу милую семейную беседу вмешался Солерс.

— Вот и нашлось ваше слабое место, виконт, — с удовольствием отхлебнул, только что налитого в кубок вина, герцог. — Она намного сильнее, чем кажется. Она же моя дочь!

— Вы зачем-то приходили к моей матери в тот день, — я пропустила мимо ушей всё, что он сказал, перебирая старые воспоминания. — А отец вас видел… Так? Это вы косвенно виноваты в смерти всех моих родных… И почему я раньше этого не поняла? — вяло перебирала салфетку пальцами, игнорируя запечённую дичь, которую положили на тарелку передо мной. — Ведь отец… граф Талор кричал, что не потерпит больше измен, даже с призраками… И я не поняла, когда узнала, что вы живы… Он поэтому и на слуг в тот день ругался…

— Я же говорю, моя дочь, — с сожалением произнёс герцог.

— Как это, жить и знать, что ты виновен в смерти любимой женщины? — подняла голову вновь и в упор посмотрела на мужчину на троне.

— Ешьте, виконт. Когда вы ещё попробуете таких изысканных блюд? — к моему удивлению, герцог проигнорировал мои слова и переключился на Солерса. — Разве что согласитесь на сотрудничество… Такие люди как вы мне нужны в новом правительстве. В отличие от дурака Рауля, я возьму с вас более жестокую и серьёзную клятву… Мы сработаемся… Почему бы будущим родственникам и не сработаться? Подумайте, трон после моей смерти перейдёт к вам. Моя дочь выйдет за вас замуж, и вы снова сможете заняться любимым делом.

— Вы говорили об интересах Императора, — ну не смогла я смолчать, не смогла, всё ещё пережёвывая мысленно то, до чего не так давно додумалась.

— Император перебьётся. Неужели ты думаешь, что после женитьбы на тебе он оставит меня в живых? — фыркнул герцог. — Я не так глуп, чтобы не понимать этого, поэтому мы с вами поступим иначе. Итак, Солерс, мне отдать свою дочь для развлечения моим людям или вы, всё-таки, как благородный человек, пойдёте мне навстречу?

— О какой женитьбе речь? — тут же насторожилась я и подалась вперёд, сверля герцога взглядом. — Император ко мне посватался?

— Понимаешь, дорогая, — вежливо ответил мне мужчина. — Услуги имперских специалистов стоят дорого… А не так давно, мой союзник соблаговолил сообщить, что готов решить вопрос семейно и просто… И будь так любезна… Больше не вмешивайся в наш разговор с виконтом! — вспылил он и резко повернулся к Солерсу. — Виконт, ваш ответ…

— Вас не пугают Имперские войска? — не стал отвечать прямо Солерс.

— Приказ, отданный Раулем перед смертью, пришёлся очень кстати, — заметил герцог.

— Его успели выполнить? — отчего-то напрягся виконт Уффат. — Поэтому климат поменялся? Что изменилось ещё?

— Я, как будущий король, имею доступ к тайнам Королевства, виконт, — новоявленный папаша выглядел донельзя довольным. — А так же обладаю необходимыми возможностями…

— Вы не сделаете этого! — Солерс сжал кулаки, глядя с ненавистью на герцога, кандалы звякнули, добавляя напряжения этому движения моего бывшего жениха.

— Сделаю, не сделаю, — герцог Дордэн небрежно махнул рукой. — А вот информацию использую с умом… Войска Императора не решатся пересечь границу.

— Императору всё равно, сколько выживет в этом случае, — мрачно заметил виконт.

— Ему будет не всё равно, если пострадают и его люди… А они пострадают, поверьте мне… Волной пойдёт от центра и заденет соседние государства. А какие именно из них рядом, вы знаете и так, — герцог закинул в рот кусочек мяса, прожевал и, промокнув рот, добавил: — Я готов обсудить с вами свои планы… Советнику лучше знать большинство из них. Но после ответа и клятвы. Ваш ответ, Солерс?

— У меня нет выбора, — хмуро отозвался виконт. — Как вы собираетесь объяснить моё назначение людям?

— Она, — кивнул на меня герцог. — Как и её мать — отрава для мужчин. Почему-то я так и думал, что вы выберете именно это… Вы удивитесь, виконт, но нынче вы очень популярны в народе, как человек избавивший страну от самодурства короля, из-за которого возникло столько жертв…

— Официальная версия говорит о том, что это он виновен в землетрясениях? — виконт скорее уточнял, явно не сомневаясь в ответе собеседника.

— Вы умны, Солерс. Очень умны, — герцог довольно улыбнулся. — Как хорошо, что в вас взыграли честь и благородство и вы решили не бежать… Нам было бы тяжелее, реши вы и дальше сражаться против нас. А так, взятие столицы обошлось малыми силами. Придётся отстраивать всё заново… Но с этим мы с вами справимся. Поймите, моя цель восстановить государство. Властвовать над развалинами… Не самое интересное и выгодное занятие… Ешьте, Солерс… Вам потребуются силы для принесения клятвы.

Я переводила задумчивый взгляд с одного на другого, и не понимала о чём они там говорят… Всё звучало бредом со скрытым подтекстом, который, в силу того, что я ничего о политике и предмете разговора не знаю, оставался мне недоступен.

— А ты почему не ешь? — вежливо поинтересовался остывший папаша у меня. — Голодовка? Под каким лозунгом?

— Я не хочу есть, — ответила ровно и поймала пристальный взгляд Солерса.

— Придётся, дорогая, — ласково сообщил герцог. — Если не хочешь, чтобы у твоего дружка проблемы возникли…

— Вы теперь всё время меня этим шантажировать будете? — вскинулась, слёзы сами собой потекли по щекам. — Что лично я сделала вам плохого? Что-то просила? Как-то предать успела? Что?!

— Ленора, — тихо и с нажимом произнёс виконт.

— Что, Ленора?! — вскочила со стула и бросила на стол салфетку, которую до этого мяла в руках. — Так легко продать свои идеалы, Солерс, правда?! Только я так не хочу, — закончила тихо, прикрыла лицо руками, стараясь сдержать рыдания и успокоиться. — Приношу свои извинения, господа, — обратилась к мужчинам официальным тоном, убрав ладошки и встав прямо. — Я очень устала после дальней дороги, предпочитаю отдохнуть. Могу я уйти к себе?

— Иди, — разрешил герцог и кивнул охране, что всё это время стояла за моей спиной. — Я зайду ещё к тебе, как отдохнёшь. Побеседуем.

— Благодарю, — повернулась и направилась к дверям.

Чувствовала спиной два пристальных взгляда, но оборачиваться и что-то на это говорить не стала. Да, наверное, я была не права, когда кинула обвинение виконту. Он ведь защитил своим решением меня, в первую очередь. Но оно само вырвалось и извиняться я не собиралась. Я вообще чувствовала себя бомбой, готовой к взрыву. Совсем немного и меня разорвёт от эмоций и натворю что-нибудь непоправимое… Такое, о чём жалеть потом буду.

Я продержалась ночь, потом день, потом снова ночь и снова день… Все события этих дней слились в одну сплошную полосу. Я не в состоянии была нормально есть, нормально спать и постепенно превращалась в тень самой себя. Каждый день герцог настаивал на том, чтобы я присутствовала на завтраках, обедах, ужинах… Виконт Уффат всегда составлял нам компанию. И я давилась крошечной порцией еды под его задумчивым взглядом. С него сняли кандалы, заменив магическими браслетами, подобными тем, которые носила я. Но мне было всё равно… Что там с Солерсом и как… Моя душа осталась на границе с Империей, здесь же присутствовала только оболочка. Мне очень не хватало ставших привычными объятий Форуха. Его силы и уверенности в будущем. Когда и как я успела так сильно полюбить человека, которого раньше боялась?

Чем больше проходило времени, тем больше я уходила от реальности, погружаясь в воспоминания… О ночах и днях, проведённых вместе с ним. Я не плакала, не впадала в истерику… Просто перебирала то, что врезалось в память, полностью перестав интересоваться происходящим в стране. Я не замечала того, что происходит вокруг, в чём я хожу, с кем и о чём разговариваю. Окружающее казалось каким-то нелепым и дурным сном. Солерс, пользуясь расположением герцога, пытался меня растормошить… Но я пропускала мимо ушей то, что он говорил. Один раз только вскинулась, когда мужчина предложил мне выбрать храм для бракосочетания, ради этого он готов был организовать выезд за пределы Дворца, чтобы выбрать можно было визуально… Именно в этот момент осознала, новоявленный папаша торопит виконта со свадьбой, не собираясь оставлять много времени на подготовку к ней.

Впрочем, Солерс поставил меня перед фактом, насчёт необходимости выбора храма. И герцогу, когда тот попытался напомнить что в столице всё ещё небезопасно, сказал, что мне надо развеяться… Герцог глянул на меня, нахмурился и согласился. Солерс не дал возможности произнести вслух, что мне всё равно, где пройдёт церемония, перебив самым невежливым образом и я не стала продолжать. Связь с Форухом мне была всё так же недоступна, и я боялась лишний раз перечить, понимая что благополучие дорогого мне человека всё так же шатко… И будет ли то благополучие для него когда-нибудь, совсем не известно… И как же жалела о том, что дразнила его и так и не сказала, что тоже люблю. Будет ли у меня возможность когда-нибудь это ему сообщить?

Безучастно я рассматривала уцелевшие в землетрясениях строения столицы, ехали мы по богатому кварталу и выглядел он почти так же, как и тогда, когда я бежала отсюда. На попытки Солерса узнать, что именно предпочла бы из возможных храмов, пожимала плечами и молчала. А в самом храме он меня удивил… Отвёл подальше от охраны, которой дал знак не следовать за нами, и тихо прошептал:

— Я думал, вы умнее графиня… Неужели вы сдались? Вы не хотите побороться за своё счастье?

— Откуда такое радение о моём счастье? — не удержалась от иронии.

— Ленора, очнитесь! — схватил он меня за плечи. — Из любого положения есть выход.

— Какой? — спросила тихо и с отчаянием. — Где выход из этого положения? Форух стал заложником Императора… Не уверена, что имперцы дадут вам жениться на мне и не попытаются вмешаться. Удивительно, что герцог не поженил нас с вами сразу же, как вы дали согласие… Где выход? Я его не вижу…

— Выход есть, Ленора, — виконт скривил губы в горькой усмешке. — Магическую клятву, связавшую мою жизнь с жизнью герцога мне не обойти… Но это не значит, что я позволю ему и дальше проводить свою политику запугивания населения… Вы не понимаете, что этот человек творит со страной. Судьбы простых людей вам не интересны… Но выход есть, Ленора… Есть. Если придётся заплатить жизнью за нарушение клятвы…

— Вы ведёте опасные разговоры, — прервала его спокойно. — Если нас с вами подслушают? Вы рискуете…

— Риск… — это слово виконт словно выплюнул. — Что риск, Ленора? Важнее будущее этой страны. И мне нужна собранная и сильная государыня, которая без моей помощи и подсказок кого-либо, сможет справиться со свалившейся на неё властью. Иначе и затевать всё не будет смысла. Мне важно понимать, Ленора… Сможете ли вы перестать жалеть себя? Сможете ли быть достаточно сильной, чтобы подхватить корону? Ради этого разговора и ответов на эти вопросы я привёз вас сюда сегодня. Если вы сумеете быть той, кем вас воспитывали… Если вспомните о своей гордости и предках… Тогда вам не придётся бояться бракосочетания. Замужней дамой вы пробудете недолго.

— На что вы намекаете? — я как-то незаметно для самой себя выплыла из дурмана последних дней, в попытках осознать всё им сказанное.

— Я и так рискую, давая понять вам о своих планах довольно прозрачно, — хмуро заметил он. — Вы ведь можете включить свою смекалку? И силу воли тоже… Вы ничем не поможете ас Олиани, если будете жалеть себя и его, и ничего не делать… Неужели вы этого не понимаете? Будьте хитрее и не ведите себя так прямолинейно. Что мешает вам обмануть герцога и сделать вид, что вас всё устраивает? Поверив в это, он перестанет так тщательно следить за вами… Надо взрослеть, Ленора! Иначе вы так и будете жертвой обстоятельств… Неужели вам всю оставшуюся жизнь хочется прожить жертвой?

— Нет, не хочется, — прошептала в ответ и сжала губы, прежде резко выдохнув. — Я обдумаю всё вами сказанное.

— Вот и хорошо, — Солерс склонился надо мной, заглядывая в глаза. — А теперь потерпите немного, — и поцеловал меня в губы.

И немного увлёкся, потому как перешёл на прикосновения губами к моим щекам, а потом и к повлажневшим ресницам. Стояла замерев и чувствуя тоску, совсем не этого человека я хотела бы сейчас видеть рядом. Но не отталкивала и не приближала, просто стояла и ждала.

— Теперь ни у кого не возникнет вопросов, о чём мы с вами так долго беседуем, — мужчина обхватил меня руками и притянул к себе, уткнувшись носом в волосы. — Не стойте так напряжённо… Будьте хитрее, — голос Солерса звучал хрипло и грустно. — Подыграйте мне.

Неохотно обвила его шею руками, постаравшись расслабиться. Получалось плохо, но я старалась, впервые за эти дни задумавшись о том, что вокруг происходит. И дала себе слово хорошенько всё обдумать и попытаться сделать выводы и действительно поискать пути выхода из ситуации… Ведь Солерс, по большому счёту, был прав. Я опустила руки, перестав бороться. И это не могло мне никак помочь… Я так привыкла рассчитывать на кого-то в сложных ситуациях. Сейчас же мне приходилось самой заботиться о том, чтобы выбраться из ловушки… Получится ли быть хитрее? Наверное, действительно стоило постараться и попробовать обмануть герцога. Стать послушной дочерью, с радостью выслушивать его планы, поддакивать, улыбаться через силу и делать вид, что смирилась со своей судьбой… И искать выход, искать и ещё раз искать…

Content

Наталья Гладышева
Клетка для певчей птицы

Часть первая

Глава 1 Звезда

Глава 2 Тайник

Глава 3 Жизнь полна сюрпризов

Глава 4 Сделка

Глава 5 Клетка

Глава 6 Соблазнительница

Глава 7 Оживление в гадюшнике

Глава 8 Околдованный

Глава 9 Побег и его последствия

Глава 10 Передышка, или затишье перед бурей

Часть вторая

Глава 1 Свадьба

Глава 2 Уход в новое будущее

Глава 3 Немного политики

Глава 4 Кошки-мышки

Глава 5 Побег

Глава 6 Ход конём

Глава 7 Граница

Глава 8 Да здравствует король!