Samayel

Спаси меня

Название: Спаси меня

Оригинальное название: Redeem me

Автор: Samayel

Переводчик: Elen

Ссылка на оригинал: Redeem me

Разрешение на перевод: получено Mellu

Бета: Xfiles

Пейринг: ГП/ДМ

Рейтинг: NC-17

Тип: слеш

Жанр: Angst, Drama, Romance

Размер: макси

Статус: закончен

Дисклеймер: Все права на героев принадлежат Дж. Роулинг. Идея фика – автору. Переводчик не имеет никакой материальной выгоды.

Аннотация: Прошло два года после нападения Пожирателей на Хогвартс и гибели Дамблдора, когда в жизни Гарри Поттера снова появляется Драко Малфой. Гарри – ожесточившийся человек, одержимый жаждой мести, на долю Драко выпали тяжкие испытания, едва не сломившие его, и он нуждается в помощи. Но кому из них помощь нужна больше?

Предупреждение: Пост-Хогвартс, Книги 1-6, насилие/жестокость, нон-кон/изнасилование, OOC

Комментарии: От переводчика: Огромная благодарность Mellu за то, что взяла на себя переписку с автором и получение разрешения на перевод.

Глава 1. Прерванные размышления, прерванный ужин.

Гарри с головой ушел в свои мысли… снова. Прошел год после поражения Волдеморта, но повсюду были видны следы тяжелых утрат. В короткой и страшной войне, которая закончилась, когда он убил Тома Риддла, погибло много его друзей. Потом Гарри по поручению Министерства несколько месяцев выслеживал оставшихся в живых Пожирателей Смерти и сочувствующих им. Поттер остался один - немногочисленные друзья отдалились от него и занялись устройством своей жизни, а он засел за учебу, пытаясь самостоятельно освоить программу седьмого курса Хогвартса, и не только ее.

Стресс и утраты сделали его скрытным и жестоким, и самой большой потерей был Альбус Дамблдор. С конца шестого курса чувство утраты постоянно глодало его, болезненно напоминало о том, каким быстрым и беспощадным может быть зло. Погибли Джинни и Гермиона - это тоже сильно ранило его, и все же не так глубоко, как смерть Дамблдора, последовавшая сразу за убийством Сириуса.

Миру был нужен герой, и у Гарри не было времени, чтобы горевать. Даже сейчас. Несколько потрепанных шаек бывших Пожирателей Смерти все еще оставались на свободе и пытались скрыться от правосудия. Гарри безжалостно преследовал их, не зная усталости в своей жажде мщения - он точно знал, что будет удовлетворен только тогда, когда последний из них исчезнет с лица земли.

Сейчас было легче: сражений стало меньше, и они были не такими жестокими, как в начале войны. Первые бои оставили Гарри довольно много шрамов, которые медики не смогли излечить даже при помощи магии. Юноше пришлось отпустить волосы, чтобы скрыть поседевшую прядь над левым виском, которая появилась в тот день, когда он едва успел уклониться от Непростительного. Другое проклятье едва не парализовало его, но благодаря расторопности и опытности медиков, от него остался только шрам на правом бедре, как напоминание. Это были всего-навсего физические повреждения, и Гарри лишь пожал плечами, когда они быстро затянулись, но исцелить душевные раны медицина была не в состоянии.

В прессе его называли Черным Гарри, Мстителем Дамблдора и другими нелепыми прозвищами, которые не столько говорили о его внешнем виде, сколько о поведении. Черная мантия абсолютно подходила для тех дел, которые ему приходилось вершить - ночные рейды по местам, где прятались Пожиратели Смерти, требовали темной одежды - но прозвища свои он, тем не менее, получил из-за того, что зачастую смерть Пожирателей или увечья, нанесенные им, были рук делом Гарри. Он был осторожен, чтобы не быть пойманным на месте преступления с окровавленными руками… иногда в буквальном смысле слова… ему везло, что Аврорат молчаливо одобрял его действия. Но запуганные семьи, которые сочувствовали пострадавшим, подняли шум в прессе, уверенные, что за всеми этими убийствами стоит именно Гарри… и они были правы.

Прозвище «Бессовестный отморозок», появившееся в «Ежедневном Пророке» через несколько месяцев после гибели Волдеморта, резко контрастировало с привычным «Спасителем Магического Мира». Но Гарри не беспокоило, что о нем думает «Пророк». Он имел лицензию внештатного сотрудника Аврората, выданную Министерством, которая давала ему право поступать с обнаруженными Пожирателями Смерти так, как он сочтет нужным. Его совершенно не беспокоило то, что мало кто из них остается в живых, чтобы предстать перед судом. На счету Поттера значилось несколько дюжин убитых Пожирателей Смерти… и это было только начало.

Его гораздо больше беспокоили несведенные счеты со Снейпом и Малфоем. В последний раз Гарри видел их в Министерстве во время суда над Снейпом. В конце концов с зельевара сняли все обвинения, так как выяснилось, что Дамблдор был осведомлен о складывающейся ситуации. Директор знал, чем рискует, находясь рядом со Снейпом, связанным Непреложной Клятвой. Малфой отмалчивался, по-видимому, до сих пор находясь под опекой своего бывшего декана, как и все месяцы со дня побега из Хогвартса.

Люциус Малфой погиб в финальной битве с Волдемортом, Нарцисса была совершенно сломлена и помещена в клинику Святого Мунго, а Драко оказался впутанным в дела Пожирателей Смерти и носил на руке Темную Метку, поэтому Министерство конфисковало все земли и имущество Малфоев. Появление Драко в суде стало его первым появлением на публике за последние несколько месяцев. Помимо слепой ярости от оправдательного приговора, Гарри запомнилось только молчание блондина, а также полное отсутствие прошлой надменности. Поттер не мог позволить себе публичного скандала - он буквально вскипал от ярости, когда смотрел с балкона на то, как Снейп и слегка ошеломленный Драко Малфой покидают Министерство, чтобы возвратиться к нормальной жизни.

Несколько дней спустя он, приложив невероятные усилия, отправил короткое письмо Снейпу. Это был образец краткости. Всего три предложения.

Это мой остров. У тебя неделя, чтобы убраться отсюда. Если я увижу тебя снова - не найдется средства, которое сможет тебя вылечить. Г. П.

Через три дня прошел слух, что Снейп поспешно откланялся и уехал в Германию. С тех пор ни о нем, ни о Драко Малфое ничего не было слышно.

- Гаааррриии… спускайся, милый, ужин готов! - донесся снизу голос Молли Уизли.

Гарри посмотрел на часы и понял, что провел в раздумьях почти целый час. Он отложил в сторону книги по Окклюменции и по Теории Беспалочковой Магии, которые так и не начал читать, и пошел ужинать.

Сейчас он жил в «Норе». Артур и Молли понимали, почему ему не хочется жить на Гриммаулд Плейс после смерти Сириуса, и с радостью пустили его к себе. Они не пользовались некоторыми комнатами наверху, поэтому Гарри занял маленькую уютную спальню, где нашлось место для письменного стола и книг. Рон сейчас играл за «Пушек» загонщиком и приезжал всякий раз, когда появлялась возможность, так же, как и Фред с Джорджем, Билл и Флер, Перси и Чарли.

Джинни. Бедняжка Джинни была убита в одной из жестких схваток с Пожирателями Смерти в первые дни войны. Эта трагедия наложила отпечаток на все их существование. Потом на Диагон Аллее была хладнокровно убита Гермиона, и потребовался почти год, чтобы Рон смог вернуться к прежней жизни. Билл с гордостью носил свои шрамы, но они постоянно напоминали Гарри о той ночи, когда благодаря Малфою было совершено нападение на Хогвартс.

Джордж сейчас пользовался более современной моделью глаза, чем Аластор Муди. Он потерял глаз при взрыве их магазина, в самом начале войны. Сейчас изобретения близнецов продавались хорошо: у них было с полдюжины контрактов с Министерством, они поставляли Аврорской службе (а также и Поттеру) множество полезных в работе приспособлений. Благодаря удаче в делах деньги текли к ним рекой, что способствовало обогащению не только близнецов, но и Гарри тоже.

Большую часть времени в «Норе» жили только Молли, Артур и Гарри. Несмотря на то, что их объединило совместное горе, только тут юноша чувствовал себя как дома - согласно его представлениям о том, каким должен быть дом. Может быть, этому способствовал привычный комфорт обстановки - практичной, хоть и немного поношенной, а может быть, Гарри просто млел из-за неземного аромата, который всегда наполнял кухню. Даже упырь, без умолку бормочущий на чердаке, казался чем-то хорошим и правильным. Дом Дурслей никогда не был для него домом, несмотря на то, что он прожил там почти одиннадцать лет. Мало чего осталось в мире, что Гарри искренне мог бы назвать любимым… и почти все это было связано с «Норой».

Юноша спустился и приступил к ужину. Артур уже удовлетворенно улыбался, поедая с хлебом свой кусок жареного мяса. Это было фирменное блюдо Молли: свинина на ребрышках, сдобренная ее особой приправой. Поттер смаковал каждый кусочек - полуголодное детство научило его ценить еду. А любимым занятием Молли Уизли было смотреть, как наполняются голодные желудки.

Они привыкли есть неторопливо, разговаривая за едой о всякой всячине.

- На работе сегодня творятся странные дела, Гарри. Может, ты сможешь объяснить, что это за вещь: Сии Дии плеер? - на лице Артура застыло напряженное любопытство, как и всегда, когда речь шла о маггловских приборах.

- Ну, магглы используют компакт-диски, чтобы записывать музыку, а потом слушать ее, когда захочется… а CD-плеер «считывает» музыку с такого диска и воспроизводит ее по их желанию. Что-то случилось? - заинтересованно спросил Гарри. Хулиганы всегда издевались над магглами, и именно в офис Артура поступали сведения об антимаггловской деятельности.

- Аааа! Этого объяснения вполне достаточно. Какой-то талантливый шутник заколдовал один из этих «плееров» таким образом, что тот день и ночь играл одну и ту же маггловскую мелодию без перерыва, и запер нескольких маггловских парней с этой игрушкой в одной комнате. Бедняги дошли до исступления. Мы нашли их бьющимися головами о дверь. В клинике Святого Мунго их немного подлечили, но черта с два мы смогли заткнуть эту штуковину.

- Да? Я никогда не думал, что музыка может на кого-то так подействовать. А какая именно была музыка, или вы не знаете?

- Я такой не знаю, но Дженкинс… помнишь нашего новенького… он сказал, что это называется «рэп». На мой взгляд, странное название для музыки, но те парни довольно сильно бились головой о дверь, когда мы их нашли. К счастью, мы вызволили их сразу, как только узнали о происшествии!

Гарри душил смех. Истории, которые Артур рассказывал о своей работе, частенько вызывали у него подобную реакцию.

- Есть довольно сильные заклинания, помнится, я читал где-то о том, как выключать маггловские приборы… особенно если они работают от электричества. Я найду его для вас, если хотите.

- О, спасибо, Гарри. Это наше секретное оружие! Всегда надо иметь в рукаве подходящее заклинание, когда…

В это время со двора раздался сигнал о том, что рядом с домом кто-то появился, и Поттер выскочил из-за стола. Артур и Молли знали, что приглашенные могли попасть сюда либо через камин, либо аппарировав, а сад и двор Гарри огородил от чужого вторжения надежнее, чем какое-либо другое место в Англии, кроме, пожалуй, Хогвартса. Он кивнул им и направился к двери, пока они вынимали свои палочки. Пожиратели Смерти все еще бродили по стране, хотя сейчас их стало меньше. Однако то, что Гарри живет у Уизли, знали все, и за последние два года на «Нору» несколько раз пытались напасть.

С последнего случая прошел почти год, но они серьезно относились к каждому сигналу тревоги, и Гарри всегда шел первым. Он уверенно ступил на рано выпавший снег, засыпавший тропинку, уже вытащил палочку и приготовился к атаке, когда заметил неясно вырисовывавшуюся фигуру.

Это был человек. Поттер было подумал, что это мог оказаться инфери, но понял, что тот еле передвигает ноги из-за холода. Фигура на том конце тропинки выглядела довольно жалко - человек в потрепанных маггловских вещах, которые явно не годились для такой погоды, переминался с ноги на ногу, пытаясь согреться.

Гарри подошел ближе, целясь палочкой в жалкую фигурку, одетую в голубой джемпер и потрепанные джинсы. Незнакомец еще не пересек границы двора, ему оставалось сделать шагов десять, когда его окликнули сквозь пелену снега:

- Скажи, кто ты и зачем пришел, или убирайся! Это частная собственность, и наказание за нарушение границ будет больше, чем ты можешь заплатить!

Тонкая фигура в джемпере слегка дернулась, будто внезапно проснулась, и повернулась в сторону Гарри. Темно-серые глаза распахнулись и слегка ошеломленно посмотрели на него, и Поттер увидал белые волосы, спадающие на горловину джемпера.

Впервые за два последних года Гарри видел Драко Малфоя так близко. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но его знакомая манера тянуть слова сейчас сменилась на рваный кашель.

- П-пожалуйста, п-помоги мне… У-убе… убежище. П-пожалуйста.

Гарри стоял столбом, совершенно ошеломленный, будто встретил племя великанов, вежливо приглашающих его на чашечку чая с пирогами.

- Черт!

Каким хорошим был день до этого момента.

Глава 2. Гнев Гарри, надежда Молли.

- Малфой!

Гарри выплюнул слово, как проклятье. Парень напротив него мало был похож на того Драко, каким он видел его в Министерстве год назад. Драко Малфой был не то что бледен, он был призрачно бледен, белая челка выбивалась из-под капюшона джемпера засаленными иголками, и было похоже, что ее совсем недавно неровно обкромсали. Темные впадины под его глазами больше смахивали на жуткие синяки, и видно было, что ему трудно сфокусировать взгляд.

Руки Малфоя за неимением перчаток были засунуты под подмышки; холодный октябрьский ветер кусал их обоих, и Гарри был возмущен, что тот пытается согреться. Похоже, у блондина не было ничего, кроме этих маггловских вещей, более пригодных для поздней весны. Несмотря на несколько слоев одежды, можно было сказать, что Малфой казался слишком тощим, чтобы быть здоровым. Время от времени Драко переставал кутаться, чтобы вытереть рукавом нос и слезящиеся глаза, сухой кашель сотрясал его легкие. На самом деле Гарри это не волновало - он был ошеломлен тем, что у Драко Малфоя хватило наглости просить убежище здесь… и у него!

- Убежище? Ты хочешь убежища, Малфой? - издевательский сарказм капал с его языка. - Конечно… входи… приводи с собой своих дружков и убей еще кого-нибудь из тех, кого я люблю. ТВОЮ МАТЬ! Я не верю, что у тебя хватило наглости, чтобы прийти сюда и попросить о чем-то!

Гарри чувствовал слабое потрескивание магии на коже. Он наложил Охранные чары так, что всякий, не имеющий права свободного доступа во двор, должен был изжариться заживо в одно мгновение, и его это вполне устраивало. Малфой все еще молчал, не нарываясь на новую вспышку гнева Гарри, а умоляюще наклонил голову и отступил на шаг назад. Он покачнулся, всхлипнул, и Гарри снова услышал его голос:

- Я… прости. Н-нуждаюсь… в помощи. П-пожалуйста, Поттер.

- Ты гребаный наглец! Убирайся отсюда в ту дыру, из которой выполз, пока я не убил тебя. На вполне законных основаниях. А вообще-то, я позволю тебе жить только по одной причине… потому что это, похоже, более безжалостно! А теперь - вали отсюда!

Блондин поднял на него умоляющий безнадежный взгляд, он казался почти невменяемым.

- Ты… ты д-должен помочь мне. Больше нигде… и никто. Я… У меня нет палочки. Я могу поклясться. Я п-просто хочу убе… убежища.

Малфой рассыпался на глазах, его лицо искривила гримаса и он пытался удержаться, чтобы не рухнуть. Гарри не двигался и, уж если быть совершенно честным, был более чем доволен возможности видеть Драко в таком состоянии. Он не мог просто так выпустить отсюда этого жалкого маленького ублюдка, хотя… возможно, ему придется прогонять Малфоя… если эта задница не уберется добровольно. Гарри придержал заклинания и проклятья, готовые сорваться с языка, и притворно-любезно улыбнулся:

- Я тебе ничего не должен, Малфой. Я должен миру прибить тебя. Думаю, что до сих пор я был довольно великодушен, но не собираюсь слишком долго играть в милосердие. Некуда идти? А как насчет Мунго, разве там не найдется свободная палата для больных и обездоленных? А что с твоей бывшей шайкой слизеринских школьных приятелей? Неужели не найдется никого, кто мог бы позаботиться о тебе? Там всегда можно было найти одного-двух чокнутых. Принимая во внимание то, что до сих пор оставшиеся в живых замешаны в криминале, а также то, что ты просто привык вытирать ноги о других, похоже, что я единственный человек, который пока еще не вышвыривал твою задницу на улицу?

Драко дрожал от долгого пребывания на холоде, он скрючился, зайдясь еще одним приступом кашля. Гарри был достаточно внимателен, чтобы увидеть крошечные ярко-красные пятна в капельках слюны. Неприятный хрип звучал глухо, скрипуче и раздражал слух.

- Н-никто не пустит меня. В Мунго меня узнали и… вышвырнули на улицу. Все до одного… все… боятся тебя. Я… я пытался везде… Хогсмид… Диагон Аллея… но никто даже не хочет разговаривать со мной. Потом меня… - Малфой задрожал и замолк, но Гарри понял, что это не все, - меня ограбили. Отняли палочку, мой фамильный п-перстень, все… все, что у меня было. Все боятся тебя. Я болен… Я замерз… Мне нужна помощь… поэтому я п-пришел к тебе. Пожалуйста… пожалуйста, помоги мне. Я сделаю все, что ты скажешь, Гарри.

Звук собственного имени, произнесенного Малфоем, ударил Поттера по нервам и напомнил ему о его темной репутации в магическом мире. Он почувствовал, что напряжение достигло пика, и огрызнулся в ответ:

- Я тебе не «Гарри»! Ты, твою мать, не имеешь права называть меня так! Я хочу знать, почему тебе никто больше не помог? Не думаю, что все меня настолько боятся… полагаю, это только отговорка, потому что ни один гребаный урод вроде тебя не стоит помощи. Ты - жалкое, вонючее, маленькое дерьмо, и все мы, затаив дыхание, ждем, когда ты сдохнешь и исчезнешь с наших глаз долой. Кроме того, если ты потерял палочку, то как сумел добраться сюда без чьей-либо помощи? Ответь мне, придурок!

Драко немного согнулся, задыхаясь от кашля.

- Одна старуха, полуслепая ведьма на Диагон Аллее. Она не узнала меня. И вызвала «Ночной рыцарь». Я пришел из города пешком. Я только подумал… не знаю… я… я думал, что ты можешь помочь мне, потому что Дамблдор помог бы.

При упоминании бывшего директора Поттер взорвался. Он ударил Драко ботинком в грудь - тот упал на землю, задыхаясь и содрогаясь от приступа рвоты, и вслед за этим Гарри так вывернул ему правую руку, что услышал, как захрустел вывихнутый сустав. Его ботинок продолжал вбиваться в живот и ребра Драко, и тот не мог даже вскрикнуть, издавая только невнятные полузадушенные звуки, и через несколько секунд перестал двигаться совсем.

Поттер методично пинал его, выкрикивая проклятья:

- ТЫ… ГРЕБАНЫЙ… УБИЙЦА! Как ты посмел упомянуть его имя?! Ты убил его, и я видел, как он умирал из-за тебя! Я УБЬЮ ТЕБЯ, МАТЬ ТВОЮ!

Гарри выкатил глаза, вены на виске и шее тяжело пульсировали, что-то похожее на рычание клокотало у него в горле. Когда Малфой перестал вздрагивать и потерял сознание, Поттер стащил с его головы капюшон и, схватив в кулак засаленные белые волосы, потащил бесчувственное тело со двора, разговаривая сам с собой в приступе слепой ярости.

- Это же был, твою мать, несчастный случай, правда? Жалкое дерьмо пыталось залезть ко мне во двор. Еще один мертвый Пожиратель Смерти… тоже мне - большое дело! Кого это волнует? Это происходит с самого…

- ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР! Оставь мальчика, немедленно! Что ты делаешь?! - удивленный и раздраженный окрик Молли вернул Гарри к реальности, и он бросил Драко на землю. Артур и Молли только что выскочили во двор и в ужасе смотрели, как он обращается с незнакомым человеком, нарушившим границы их собственности.

- Просто вышвыриваю эту дрянь! Это - Малфой… заносчивый маленький хорек пришел умолять об убежище! Убежище… здесь! Вы можете представить себе? - Гарри посмотрел на неподвижное тело, лежавшее на земле у его ног, и презрительно фыркнул.

Молли спокойно взглянула на Артура, затем поджала губы, будто принимала решение, с которым глубоко не согласна.

- Неси его в дом.

Услышав ее заявление, Гарри застыл, разинув рот, как раковину моллюска.

- Но… но… это Малфой?! Это он впустил тех ублюдков в Хогвартс и… это… из-за этого куска дерьма был убит Дамблдор!

- Гарри Поттер, ты знаешь, как я тебя люблю, но не заставляй меня повторяться! Предоставление убежища - это традиция, которую свято чтут с тех самых пор, как магов жгли на кострах, и ни Уизли, ни Прюэтты никогда не откажут магу, ищущему убежища! Наша семья не нарушит вековую историю гостеприимства, и уж конечно мы никогда не набросимся на человека, который пришел с миром. Если ты немедленно не возьмешь этого мальчика и не занесешь его в дом… тогда это сделаю я!

Гарри ни разу не слышал от Молли ни одной подобной тирады в свой адрес с тех самых пор, как они с Роном угнали летающий автомобиль мистера Уизли. Пораженный последним заявлением, ясно показывающим степень ее гнева, он опустил плечи и с плохо скрываемой досадой раздраженно произнес заклинание Мобиликорпус, взмахнув палочкой и поднимая Драко Малфоя в воздух. Гарри тащился назад в «Нору», буксируя перед собой неподвижное тело и молча разрешая Охранным чарам пропустить бывшего школьного врага без причинения ему вреда.

Молли Уизли строго наблюдала за их передвижениями по тропинке к дому, игнорируя недовольное бормотание Гарри. Тот уже выстраивал цепь логичных рассуждений в свое оправдание и надеялся, что как только она вылечит Драко, он сможет немедленно отправить его восвояси. Для него казалось невероятным, что миссис Уизли, какой бы доброй она ни была, впустит в свой дом человека, виновного в увечьи Билла. Его время еще придет, потом он поговорит с ней об этом своим самым убедительным тоном и она, конечно, поймет, что Малфой не может находиться в их доме.

Гарри шел за Молли вверх по лестнице к бывшей комнате Перси, которая была рядом с его собственной спальней. Он отменил заклинание, когда Драко висел в полуфуте над кроватью, и тот шлепнулся на простыню. Молли рассердилась и одарила Гарри таким угрожающим взглядом, что даже он, стоявший лицом к лицу с Темным Лордом и убивший его на пике могущества, моментально струсил и отступил:

- Простите. Правда, мэм. Просто… Я не хочу, чтобы вы оказались в опасности. Я не доверяю ему, и если что-нибудь случится с вами… Боже, я не знаю, что сделаю. Я не знаю, как буду жить. Он не должен быть здесь, это небезопасно, но… это ваше требование.

Черты лица Молли смягчились, его забота тронула ее.

- Гарри, понимаешь, существует множество причин, чтобы не помогать тому, кто совершил такие поступки, как этот мальчик. Но мы с Артуром не для того сражались в этой войне, чтобы прожить остаток наших дней прячась и отворачиваясь от людей, которые нуждаются в помощи. Мы никогда не жили по таким принципам, не собираемся и сейчас. Принеси мои запасы лекарств из шкафа на кухне. У меня осталось несколько подходящих зелий с войны и с тех пор, как я лечила моих мальчиков. Если понадобится еще, я свяжусь через камин с Поппи Помфри и узнаю, что она сможет мне прислать.

Гарри кивнул, соглашаясь, и немедленно поспешил вниз, не желая оставлять ее наедине с Драко более чем на несколько минут, хоть тот и был без сознания.

Молли Уизли произнесла несколько диагностирующих заклинаний, чтобы определить, его состояние и болезни, и едва не выронила палочку от шока. Полученный список был таким длинным, что она едва смогла все запомнить. Она увидела, что с ним сделали множество непристойных вещей… темных, безобразных вещей… таких, что она едва не закричала вслух от ужаса.

Помимо высокой температуры и начинающейся пневмонии, Драко Малфой был сильно избит, причем задолго до Гарри. Некоторые из ран, судя по многочисленным следам применения соответствующих заклинаний, когда-то залечивали, но только для того, чтобы поддерживать в этом теле жизнь, пока Драко продолжали пытать. Это было видно по нескольким переломам ребер (и Гарри только что снова сломал их), легкое покрыто рубцами и, судя по всему, проколото… так и есть - от удара несколько ребер сломались и снова воткнулись в него. Гарри вывихнул ему плечо, и еще тут было множество шрамов от порезов, ссадин и ожогов. В довершение ко всему она обнаружила слабо зарубцевавшиеся следы в… других местах, которые обозначали жестокое и продолжительное сексуальное насилие; два инфекционных заболевания, но не редких или неизлечимых, маггловские болезни. Кроме того, он страдал от длительного недоедания, что повлекло за собой цингу. Заключение в Азкабан было бы более мягким наказанием, чем те страдания, которые испытал этот мальчик после окончания войны.

Драко Малфою посчастливилось выжить, но Молли едва ли могла назвать человека, пережившего такое, счастливым. Что бы ни заслужил юный Малфой за свои преступления, он, конечно, заплатил сполна, и это заставило ее побороть свою вполне обоснованную ненависть. Молли села в кресло рядом с кроватью в совершеннейшем ужасе от того, что только что узнала. Она приняла решение сделать для бедного мальчика все, что будет в ее силах, но ее искусства явно оказалось недостаточно. Ему был необходим настоящий врач. Все, что она могла сделать, это попытаться стабилизировать его состояние, чтобы бедолагу можно было переправить в больницу.

Гарри вернулся с сумкой зелий и травами. Он поставил все это на тумбочку и посмотрел на нее:

- Вы в порядке? Вы неважно выглядите… что-то случилось?

В этот момент Молли принимала решение. Даже если она не была колдомедиком, поделиться подробностями того, что перенес Драко, было бы разглашением чужой тайны. Помощь Гарри не помешала бы, и, может быть, небольшая часть информации смогла бы дать ему шанс простить Драко, избавив от предубеждений.

Она видела, что Гарри что-то тяготит - он что-то скрывал уже больше года, ее сердце разбивалось каждый раз, когда он уходил ночью из дома, а наутро «Пророк» сообщал еще об одной серии подозрительных убийств. Все эти потери, все эти страдания… Они просто уничтожили счастливого застенчивого мальчика, которого она помнила бегающим по дому с ее Роном. Конечно, те люди, которых он убил, заслуживали Азкабана или какого-нибудь еще наказания, но не смерти. Гарри отказывался говорить на эту тему, когда его спрашивали. Однако те подробности, которые просачивались из Министерства, подтверждали, что, возможно, это сделал он, но, учитывая ужас содеянного, Молли искренне не хотела бы знать, что это дело рук Гарри.

Может быть, она возлагала слишком много надежд, но это дело с убежищем казалось ей подходящим способом помочь Гарри оставить в прошлом свои потери и двинуться дальше. Все что угодно, лишь бы освободить его сердце и сознание от печали и гнева. Молли собралась с мыслями и глубоко вздохнула, прежде чем посмотреть ему в глаза.

- Я в порядке, милый. Не беспокойся… Просто немного устала. Спасибо, что принес мои припасы. Гарри, прежде чем я начну работу, нам нужно поговорить.

Глава 3. Лучше бы я умер, или... «Вы хотите, чтобы я ЧТО?..»

Молли вывела Гарри в холл и закрыла дверь в комнату к Драко. Она посмотрела на юношу гораздо серьезней и настойчивей, чем можно было ожидать от маленькой растрепанной домохозяйки пятидесяти с чем-то лет. Гарри спокойно ждал, что она скажет. Непреклонность Молли Уизли была той силой, с которой не стоило шутить ни при каких обстоятельствах!

- Гарри, я диагностировала его. Помимо того, что случилось с ним сегодня… прямо тут, на НАШЕЙ аллее, совершенно очевидно, что мальчик голодал, и его пытали, видимо, в течение нескольких месяцев. Возможно, какие-то из его болезней я не смогу вылечить, если это вообще возможно… Я попрошу, чтобы его забрали в клинику Святого Мунго, после того как ему станет немного лучше.

Гарри перебил ее:

- Он сказал, что из Мунго его вышвырнули. По-видимому, они не принимают Пожирателей Смерти… может быть потому, что палаты заполнены их жертвами… это все равно, что по доброй воле сунуть голову в огонь. И его школьные приятели, и вообще все в магическом мире, к кому он обращался, тоже наплевали на него. Вот почему он пришел сюда. Полагаю, нигде больше не поддались на его мольбы.

Он опустил утверждение Драко, что «все боятся гнева Гарри Поттера», как причину отказа в помощи. Молли нахмурилась, наморщив лоб, и подумала еще об одном варианте.

- Попроси Артура вызвать через камин Поппи Помфри, пусть она, если сможет, придет сюда для консультации. Я могла бы составить список того, что мне нужно, и отправить ей совой, но предпочла бы встретиться с ней лично. У меня есть средства только для лечения его проколотых легких и для небольших ран. Мне, по крайней мере, необходимы мазь для заживления ран и сонное зелье, а также нужно узнать некоторые заклинания; уверена, что она придет, если я ее об этом попрошу.

Гарри, согласившись, кивнул, несмотря на явный дискомфорт от того, что Драко находился в доме, и развернулся, чтобы пойти передать просьбу Молли Артуру. Но она снова заговорила, и он повернулся назад к ней, слушая очень внимательно.

- Гарри. Я совершенно серьезно утверждаю, что юный Малфой стал жертвой чьего-то нападения… до тебя! Те побои, которые он перенес… могу лишь сказать, что твоя вспышка - ничто по сравнению с тем, через что он прошел. Он здесь не для того, чтобы платить за свои преступления, а чтобы прийти в себя. Я надеюсь, ты будешь вести себя соответственно. Ты не причинишь ему вреда под этим кровом… и еще я надеюсь, что ты поможешь мне привести его в надлежащую форму, слышишь меня?

Поттер перекосился, затем снова согласно кивнул, ругаясь про себя самыми последними словами. Малфой находился в доме менее десяти минут, а его во всех отношениях мирная домашняя жизнь уже пошла прахом. Это маленькое дерьмо действительно смогло испортить этот день, несмотря на то, что находилось в бессознательном состоянии! Тем не менее, Гарри пошел вниз, чтобы передать слова Молли Артуру.

Молли Уизли снова вошла в комнату Драко и осмотрела находящиеся в сумке запасы целебных снадобий. Она выбрала те, которые могли оказаться полезными: травы, пригодные для изготовления зелий, и еще кое-что, что могло пригодиться. Затем взяла палочку и приступила к работе.

Потребовалось намного больше времени, чем она предполагала, прежде чем подействовали известные ей формулы. Некоторые из них пришлось наложить повторно - состояние Драко было довольно тяжелым, чтобы слабые заклинания могли сразу ему помочь. По крайней мере, ей удалось убить инфекцию, однако понадобилось порядочно времени, чтобы подействовало остальное лечение. Она уменьшила опухоль, вправив ему вывихнутое плечо, зафиксировала сломанные ребра… и настал черед залечить некоторые более серьезные застарелые раны, которые тянули силы из мальчика. Вне всякого сомнения, начинать надо было с полузалеченной пневмонии, которая возобновилась из-за скитания в старенькой одежде, вряд ли способной удержать тепло тела.

Общие заболевания были блокированы, но некоторые из них Молли лечить не умела, и ей была необходима помощь Поппи. В чем Драко нуждался прямо сейчас, так это в правильном питании, хорошей горячей ванне и нескольких ночах спокойного сна. Установив, что он долгое время голодал, Молли решила начать с чего-нибудь попроще, может быть, с наваристого бульона с хлебом. Здесь она была специалистом, к тому же бульон готовился быстро.

К тому времени, когда она закончила свою работу, Молли почувствовала себя очень уставшей. Когда-то ее энергия была поистине безграничной, но время сделало свое дело и былые силы ушли. Ей была нужна помощь Гарри, чтобы искупать Драко и уложить в постель, пока она приготовит парню что-нибудь поесть. Она знала, что Гарри это не понравится, но меньше всего ему захочется ее волновать.

Поттер немедленно передал сообщение Артуру, и, пока мистер Уизли беседовал с Поппи Помфри, пошел на кухню, чтобы доесть свой ужин. Ему надо было подумать… спокойно… всего лишь несколько минут, прежде чем он снова поднимется в бывшую комнату Перси.

Итак, кто-то побил ублюдка раньше, чем это сделал я. Тоже мне - большое дело! Он все еще здесь… все еще жив… и все еще заноза в моей заднице! Я не могу поверить, что помогаю ухаживать за этим уродом. Один Бог ведает, как я люблю Молли, но она слишком перебарщивает со своей добротой. Я точно знаю, что она сделает больше, чем просто даст Драко необходимый приют на несколько ночей. Что-то кроется за всем этим… и он не сказал, что именно. Что-то большее… я просто чувствую это! Твою мать. Теперь я не могу выставить его отсюда, пока он сам не уйдет… Я не могу оставить ее наедине с ним в доме на целую ночь! Вскоре он сможет держать палочку, и не стоит говорить о том, на что он способен. Может быть, я смогу подергать за какие-нибудь ниточки, чтобы в Мунго пошли на уступки и взяли его. Все что угодно, лишь бы отправить его отсюда к чертовой матери!

Гарри выпил остывший чай, завершая ужин, и снова пошел наверх. Молли отдыхала в кресле рядом с кроватью, разбирая травы, лежавшие на тумбочке.

Он решил сохранять спокойствие. У него никогда не было матери - и никого, кто бы заменил ее - и миссис Уизли стала самым близким ему человеком. Он делал хорошее дело, борясь со злом, но сейчас зло прокралось сюда, к людям, которых он любил. Прямо сейчас бомба замедленного действия тикала в кровати рядом с Молли, и это пугало его больше, чем можно было представить.

Если он поймет, что присутствие Драко хоть сколько-нибудь опасно для Молли и Артура, то ему придется немедленно убить его или, по крайней мере, вышвырнуть отсюда. Лучше пусть Уизли рассердятся и велят ему съехать, чем знать, что два самых любимых друга убиты из-за него… снова. Если это означало следить за Драко, как ястреб, и выполнять приказания Молли, помогая ей лечить его, то так тому и быть. Кроме того, он сможет при этом вытянуть из Малфоя нужную информацию.

- Все в порядке? Я могу что-нибудь сделать? - невинно спросил Гарри. Это вышло немного сухо.

Молли вздохнула с облегчением:

- Да. Я собираюсь приготовить ему горячую ванну. Он был Мерлин знает где, и некоторые из его ран невозможно начать лечить, пока он не станет совершенно чист. Пока мальчик будет принимать ванну, я спущусь вниз и приготовлю ему бульон с целебными травами - это будет очень полезно для него. Я хочу, чтобы ты снял с него грязные вещи, потом отнес в ванную и помыл. Его нужно хорошенько оттереть с мылом и мочалкой, но будь поосторожнее в тех местах, где у него раны.

Гарри в один миг утратил маску спокойствия:

- ЧТО? Вы хотите, чтобы я… чтобы…

- Искупал его. Хорошенько… и к тому же осторожно! Не просто стащил с него вещи и опустил в воду. Я хочу, чтобы он был чистым и хорошенько прогрелся, прежде чем вернется в кровать.

Юноша недоверчиво выслушивал новое задание:

- Вы это не серьезно. Почему я? Разве нельзя подождать, пока он сможет пойти и сделать это сам? Я имею в виду, проклятый…

- ГАРРИ! Я не привыкла по сто раз повторять свои поручения! Мне нужно поговорить с Артуром и узнать, когда Поппи сможет связаться со мной. Я наполняю ванну и готовлю еду к тому времени, как он проснется, и подбираю для него одежду. Он принял сонное зелье, а я уже слишком много сделала и устала! Поэтому, ПОЖАЛУЙСТА, сделай, что я прошу, не продолжая всего этого.

Выражение ее лица означало крах всех надежд, и Гарри стало стыдно. Только Молли могла заставить его стыдиться своих поступков, и она снова сделала это. Он не предполагал, что это его так заденет… но, действительно, купать Драко Малфоя, как будто он был, мать его, младенцем?! Ему придется… придется коснуться… бееее! Он выслеживал Пожирателей Смерти в их логовах, добывал хоркруксы из магических ловушек и сталкивался лицом к лицу с пускающими слюну монстрами… но касаться голого Драко Малфоя… вот ЭТО было ужасно!!!

Гарри шумно вздохнул и сдался.

- Простите. Просто… Я никогда… ну…

Молли широко открыла глаза, поняв его.

- О! Ну… Гарри… люди всего лишь люди, не имеет значения - кто они. Я забыла, что ты никогда раньше не занимался лечением. После того, как я вырастила своих детей, некоторые вещи воспринимаются мной как что-то само собой разумеющееся. Одна из тех вещей, на которые не обращаешь внимания, пока делаешь то, что должен делать. Ты справишься. Я приготовлю воду, так что будь умницей и сделай это - принеси его в ванную через несколько минут, ладно?

- Так точно. Будет сделано, мэм.

Молли ушла, и Гарри услышал звук льющейся воды, медленно наполняющей ванну, в то время как сам он смотрел на жалкую фигурку, распластавшуюся на кровати Перси. Он, нервничая, осторожно двинулся к Малфою, внутри все переворачивалось от того, что ему предстояло сделать.

Давай, Поттер! Мать твою, ты встречался лицом к лицу с василиском, когда тебе было всего двенадцать лет. Ты победил в Тремудром Турнире. Ты без особых усилий выпотрошил Темного Лорда, как рождественского гуся. Нет никаких причин бояться этого, не так ли?

Гарри начал развязывать шнурки кроссовок Драко. Это было довольно легко сделать, но вот жалкие дырявые носки, которые были на нем надеты, были ужасно вонючими. Поттер не дышал, пока стаскивал отвратительные тряпки. Они воняли хуже, чем носки Рона! Потом он осторожно снял тонкий джемпер и рубашку. Пришлось немного вывернуть безвольные руки Драко, но наконец он справился с этим и отбросил их в кучу снятых вещей.

Оказывается, Малфой вонял вообще весь. Как только рубашка была снята, в ноздри Гарри ударили нестерпимая вонь немытых ног и острый едкий запах застарелого пота. Несмотря на презрительное отношение к человеку, лежащему перед ним, юноша удивленно смотрел на худую грудь Драко и тонкие, как спички, руки.

Шрамы и полузажившие раны, большие и маленькие, покрывали практически все его тело. На худой груди не было волос, виднелись только несколько белых пушинок на подмышках; все его тело было бледным, кое-как залеченная плоть со следами магических и немагических повреждений была похожа на поле боя. Гарри раньше сталкивался с работой Пожирателей Смерти, и это, по всем признакам, было их рук делом.

Он смотрел на ожоги от каленого железа, старые рубцы от ударов кнутом, похоже, его резали чем-то по крайней мере месяц назад. Ни одна рана не была залечена полностью, но Гарри достаточно знал привычки Пожирателей Смерти, чтобы понять, что Драко скорее всего не выжил бы, если бы на него иногда не накладывали исцеляющие заклинания.

Молли не ошиблась, когда решила, что Малфоя пытали. Это была работа одного или нескольких человек, которые знали, как причинить живому существу сильнейшую боль. Гарри сталкивался с этим, значит, вполне вероятно, что Драко действительно искал убежища по уважительным причинам. Черная и гневливая часть души Поттера сражалась с импульсом симпатии. Драко ввязался в опасные игры… и если его жгли, то он был сам виноват в этом. Его счастье, что Гарри не добрался до него первым. Он никогда не пытал людей целыми днями или, что еще хуже, в течение недель, месяцев, но когда хотел, чтобы кто-то умер, то этот человек умирал, и он был уверен, что перед смертью этому человеку было больно.

Кроме того, пара отметин сразу же привлекла внимание Поттера. Одна была слабой линией шрама от старого проклятия, пересекавшей грудь Драко. От заклинания Сектусемпра, вычитанного в бывшем учебнике Снейпа по зельям, которое он бросил в Малфоя на шестом курсе. Одно слово - и он едва не убил его на месте. Как часто Гарри думал о том, что было бы, если бы ему удалось покончить с блондином в тот день. Могло ли это спасти чьи-то жизни? Был бы Дамблдор все еще с ним, его наставник и учитель, его верный друг? Сейчас Альбус стал просто портретом. Память, запертая в раме и висевшая в школе, которую вновь открыли только в этом году. Все могло бы быть по-другому… если бы только он тогда убил Драко.

Гарри увидел еще один след - призрачный остаток Темной Метки на тонкой руке. Бледное тело было заклеймено черепом и змеей - геральдическими знаками Пожирателей Смерти. Когда-то этот худой несчастный мальчик с готовностью бросился принимать метку, которая связывала Волдеморта со своими слугами. Люди, носившие этот знак, были убийцами, мучителями, насильниками и поборниками жестокости. Во всем магическом мире это было знаком, увидев который люди бросались прочь в страхе за свои жизни. Невинные люди… порядочные люди с семьями и детьми и желанием жить. Как много пострадавших от рук тех, кто носил такие метки… Но Гарри положил этому конец! Сегодня магический мир жил довольно мирной жизнью - кроме тех, кто был заклеймен меткой. Они бежали в страхе, как это и должно было быть, спасаясь от правосудия, которое полагалось им за их преступления, прячась, как жалкие трусы, какими они всегда и были.

- Гарри, ванна готова. Я иду на кухню, а потом отберу для него какие-нибудь вещи. Отнесешь его в спальню, когда управишься.

Голос Молли вырвал его из горьких размышлений. Похоже, осталось самое худшее. Он должен был снять с Драко брюки, и от этого его живот сжался от отвращения. Гарри жил в общей спальне в Хогвартсе почти шесть лет, но никогда не чувствовал себя комфортно от своей или чужой наготы. Всю жизнь у Дурслей его ругали за это, как за каприз, не признавая за ним право хоть на какую-нибудь интимность, и необходимость раздевать кого-то была для него настоящим мучением!

Гарри вздрогнул и отвернулся, пока расстегивал ширинку потертых джинсов Драко, потом он схватил штанины за низ и стащил их. Как оказалось, на Малфое не было надето никакого нижнего белья, и, таким образом, дело было сделано. Поттер осмотрел остальные повреждения.

Драко Малфой вздрагивал в своем дарованном зельем сне, и его лицо искажалось гримасой страха. Неясные слова срывались с губ, но Гарри не смог разобрать ничего, кроме «нет» и «пожалуйста».

Малфой был полностью обнажен, и Поттер не мог отвести взгляд в сторону. Выступающие ребра, закрытые глаза и отстраненное понимание того, что школьный враг лежит перед ним голый и уязвимый. Островок вьющихся темных волос ниже косточек бедер, резко выступающих из-за длительного голодания, сморщенная мужественность. Холод заставил гениталии блондина вжаться в тело, и это производило впечатление, будто он был едва ли не бесполым существом.

Гарри представил несколько ситуаций, включающих более очевидное доказательство его мужественности, и был застигнут врасплох пониманием, что Драко замерз, что он чего-то боялся даже во сне, и к тому же был покалечен его ботинком. Крошечная нить вины прокралась в его сознание, напоминая о том, что нападение было незаслуженным и жестоким, но Гарри быстро отодвинул эту мысль подальше. Поспешный Мобиликорпус - и он потащил Драко принимать ванну.

Драко Малфой появился здесь. Драко Малфой остается. Я собираюсь купать Драко Малфоя. Может ли этот день стать еще хуже? Быть может, мне просто плюнуть на все и выпотрошить себя ржавым гвоздем, пока Вселенная не приняла этот последний вопрос за вызов?

Глава 4. Выполнение эрекций... упс... инструкций.

Это поручение смутило его больше, чем какое-либо другое: искупать Драко, оттереть его, вытереть насухо и при этом быть осторожным. Казалось невозможным заливаться краской непрерывно почти полчаса, но выяснилось, что у него это очень даже получается. У Гарри кружилась голова от того, что ему приходилось касаться нежной, все еще лихорадочно горячей кожи Драко, переворачивать его и хорошенько тереть. В школе он держался за руки с девушками, целовался или обнимался, но ничто из этого не могло подготовить его к купанию голого парня… особенно если этим парнем был Драко Малфой!

Несмотря на все его старания, некоторые незалеченные ранки открылись и начали кровоточить, и Гарри пришлось наложить несколько известных ему слабых кровоостанавливающих заклинаний, чтобы вода в ванне хотя бы перестала краснеть. Она и так уже была грязной от нечистот, смытых с Драко, а теперь ему придется спустить ее и начать все заново! Это было противно во всех отношениях. Ну, по крайней мере, он почти закончил. И все, что осталось - это левитировать Малфоя из ванны и удерживать в подвешенном состоянии, пока он будет вытирать его.

Во сне свесив голову набок, Драко парил в воздухе в нескольких дюймах над полом. Гарри получил возможность хорошенько рассмотреть, каким стал младший Малфой. На шестом курсе Поттер все еще рос. Он перестал расти, вымахав больше чем на шесть футов; говорили, что его отец был почти таким же высоким. Малфой с первого курса был выше или, по крайней мере, не уступал Гарри в росте, но последние два года плохо отразились на нем, и сейчас он выглядел так, будто с того времени потерял тридцать или сорок фунтов веса.

В памяти всплыло неприятное воспоминание о том, как он изо всех сил пинал лежащее ничком тело, и Поттер снова прогнал его, заставляя себя как можно скорее покончить с вытиранием Драко. Гарри крайне необходимо было отвлечься от своих мыслей, пока они не завели его слишком далеко, и он принялся деловито промокать блондина полотенцем с головы до ног.

В затянутой пеленой пара ванной было вполне уютно, и Гарри немного расслабился, пока вытирал нежную, почти белую кожу насухо, старательно игнорируя вялый знак мужского достоинства, оказавшийся прямо перед ним. Это не мешало ему заметить, что даже в обмякшем состоянии его собственный член был немного больше, чем у Драко, но он отказывался останавливаться на этом замечании долее, чем на несколько секунд. Через некоторое время после того, как он принялся за дело, случилось что-то как неожиданное, так и совершенно ужасное, полностью уничтожившее его чувство отстраненности.

Гарри внезапно осознал, что его член натягивает ткань брюк, медленно наливаясь кровью и уверенно набухая, от чего доставляющее мало удовольствия возбуждение стало невозможно игнорировать.

- ТВОЮ МАТЬ!

Что, твою мать, со мной? Это… этого не может быть. Этонеправильноэтонеправильноэтонеправильно! Это та-а-а-к неправильно! Это же парень! …это Малфой! …он без сознания! …он, твою мать, весь изранен, как черт, и не в себе… что, черт возьми, со мной творится?!

Поттер быстро закруглился с высушиванием Драко, стараясь представить себе самые наименее чувственные картинки, до которых только мог додуматься.

Дохлые щенки! Голый Снейп! Филч в стрингах! Промежность Хагрида! Пожалуйста, пожа-ааалу-ууйста, Боже, сделай так, чтобы это прошло!

Гарри вполне осознанно действовал грубовато и отворачивался, когда, наконец, надо было вытирать пах Драко. Он пытался смотреть в сторону, но когда убирал полотенце, закончив работу, его сердце замерло при виде длинной темно-красной полосы, тянувшейся между ног Малфоя.

При виде этого Поттер запаниковал. Он повидал много крови, и сам пролил ее немало, убивая Пожирателей Смерти, но никогда… никогда ТАМ! У Драко текла кровь… из… он был… кто-то, должно быть…

Гарри хорошо знал, что делают со своими жертвами Пожиратели Смерти. Он внезапно понял, что это значит, и едва успел подбежать к раковине, как его вырвало. Он стоял, оперевшись на раковину, и все еще дрожал, хотя желудок уже успокоился.

Молли должна была знать. Она накладывала диагностические заклинания и конечно узнала об этом. Поттер наложил кровоостанавливающее на открывшуюся рану, надеясь, что больше оно не потребуется. Если бы кто-нибудь сказал ему неделю назад, что он будет купать Драко Малфоя и накладывать на него исцеляющие заклинания вместо проклятий, он тут же объявил бы этого человека сумасшедшим.

За последний год Гарри сделал много плохих дел. Он убивал и сгоряча, и хладнокровно, оставляя жуткие следы как предупреждение тем, кто носит метку Волдеморта. Люди, которых он убивал, сами были убийцами или, по крайней мере, пособниками убийц, и это для него было определяющим. Те, кто сдался в руки Министерства, становились для него недосягаемы, но кучка мятежников, затерявшаяся среди маггловского мира, должна была бояться его.

Беллатриса Лестрейндж была одной из них, она пряталась в заброшенном многоэтажном доме вместе с несколькими беглыми наемниками. Беллатриса когда-то убила Сириуса, при этом насмехаясь над Гарри, и именно Беллатриса напала на Джинни и убила ее на платформе 9 и ¾. Поттер сравнял счет, когда нашел ее, но теперь она не смеялась над ним. Еще до того, как он закончил, она умоляла его о смерти, и Гарри, наконец, сделал ей одолжение.

На том месте, где он убил ее, не осталось никаких следов Темной Магии, потому что Поттер не пользовался магией вообще. Он пользовался ножом. Тем самым ножом, которым выпотрошил Волдеморта, хотя Беллатриса и не заслужила такой чести. Он потратил больше времени, чем рассчитывал, но подвесил выпотрошенное тело Беллатрисы к стропилам на ее же собственных кишках. В течение недели после этого случая более полудюжины мятежников сдались в руки Министерства.

Но при всей своей жестокости по отношению к бывшим Пожирателям Гарри никогда не причинял вреда тем, кто невиновен, никогда никого не насиловал и никогда никого долго не пытал, перед тем как убить. Тот, кто сделал это с Драко, заслуживал смерти. Хоть Малфой и не был невинным, но типа, который издевался над ним и сейчас ходил где-то рядом, даже нельзя было назвать человеком, поскольку он совершенно озверел и пытал только потому, что под рукой не было другой жертвы.

Когда Драко, наконец, проснется, Гарри придется расспросить его о произошедшем. Малфой лгал, когда сказал, что его ограбили, теперь юноша знал это наверняка. Тут были замешаны Пожиратели Смерти, и он хотел быть уверенным, что они никогда больше не смогут никому навредить.

Гарри ополоснул ванну и левитировал Драко назад в спальню. На этот раз он мягко опустил его на кровать и укрыл одеялом, чтобы ему было тепло. Ведь это было частью поручения Молли, правда? Вынужденная доброжелательность, только и всего. Тошнотворное чувство в желудке не исчезло, и неважно сколько раз он говорил себе, что не испытывает симпатии к Малфою. Наконец, подошла Молли, избавляя юношу от круговорота мыслей, каждая из которых была до крайней степени смущающей. Вслед за ней шла Поппи Помфри, и Гарри проникся взаимопониманием, увидев на ее лице отвращение.

- Гм! Ты не сказала, что речь идет о мальчишке Малфоев, когда вызывала меня, Молли. Я бы не стала спешить сюда в такой поздний час, если бы знала это. Если ты хочешь предоставить ему убежище - это твое дело, и я помогу ему, но только потому, что этого требует врачебная клятва.

Молли пояснила:

- Поппи, я не назвала тебе его имени, потому что хотела, чтобы ты действительно пришла. Сама наложи диагностические заклинания, и увидишь, почему я так поступила. Ты знаешь, что я ценю твое время, как и свое собственное… и никогда не стала бы тратить его попусту, дорогая.

Гарри сел в кресло и смотрел, как Поппи Помфри сосредоточенно накладывает заклинания. Женщина повидала немало различных ранений за свою жизнь, как на войне, так и за годы работы медсестрой в Хогвартсе. Но он впервые увидел, как она побледнела. Молли повернулась, чтобы прогнать его, перед тем как приступить к обсуждению дел с Поппи, но Гарри немедленно заартачился, глядя ей в глаза.

- Я знаю… о том, что с ним случилось. Столько же, сколько и вы. Нет необходимости выпроваживать меня отсюда. Делайте, что необходимо, все в порядке.

Молли поджала губы, заколебавшись, как следует поступить, и решила вернуться назад к разговору с Поппи.

- Ты видишь, с чем я столкнулась. И это уже после того, как я использовала целый ряд зелий из своих старых запасов и при помощи заклинаний вылечила простые раны. Я не могу справиться с некоторыми из этих болячек без твоей помощи. Мальчик причинил много вреда, Поппи, но он не заслужил всего этого. Я знаю, что ты поймешь меня.

Поппи немного повертела в руках палочку, покраснела и смирилась. Она сделала то, что Артур называл «значительным лицом» и признала, что данный человек нуждается в серьезной помощи. Может, она и не ожидала увидеть Драко Малфоя, который, будучи подростком, предал школу, но она была не каменная и еще никогда не отказывала пациентам.

- Очень хорошо, Молли. Я принесла кое-что, исходя из того, что ты мне говорила, и, кроме того, наложу сегодня несколько заклинаний. Завтра я пришлю тебе с совой остальные необходимые лекарства. Он везучий мальчик: встретить такой прием в доме людей, над которыми он издевался. Ты очень великодушна, Молли. Вряд ли я смогла бы сделать что-нибудь подобное.

Молли улыбнулась и расслабилась:

- Спасибо, Поппи. Я знала, что могу рассчитывать на тебя, дорогая. Я никогда не доверяла своих детей никому, кроме тебя. Если мы сможем поднять его на ноги, то уверена, что он сразу же уйдет своей дорогой. Но я не выпущу его отсюда до тех пор, пока он не будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы самому суметь позаботиться о себе.

Поппи кивнула и начала распаковывать свою сумку, протягивая Молли бутылочки с лекарствами и объясняя их назначение. Когда мази и зелья были рассортированы, мадам Помфри наложила целую серию сложных и очень редких заклинаний, магическую формулу которых ни Гарри, ни Молли никогда не слышали. Они молчали до тех пор, пока строгая колдомедик не убрала палочку в карман и не повернулась к ним:

- Полагаю, что вы правильно сделали, позвав меня. Вы довольно хорошо выполнили свою работу, но некоторые из его болезней, по моему разумению, слишком запущены. Его полное лечение может занять довольно продолжительное время, и с помощью зелий, которые я оставляю тебе, можно гарантировать, что рецидива не будет. Боюсь, что он останется, по меньшей мере, на неделю, может быть несколько… если вы готовы связать себя так надолго.

- Он будет здесь столько, сколько потребуется, - подтвердила Молли.

Поппи хмуро кивнула, затем вздохнула и собрала сумку.

- Будь осторожнее, Молли. Не взваливай на себя слишком много. Гарри, я надеюсь, ты возьмешь на себя часть забот, чтобы развязать руки Молли, по крайней мере, на первых порах. Мистеру Малфою потребуется изрядная доля вашего внимания в течение следующих нескольких дней. До свидания. Уверена, что мы скоро увидимся. Сразу же шлите сову или обращайтесь через камин, если потребуется какой-нибудь совет. Спокойной ночи всем.

Поппи попрощалась, и миссис Уизли повернулась к Гарри, пока колдомедик спускалась вниз к камину.

- Итак, ты знаешь.

Гарри вздохнул:

- Да. Там была… кровь, когда я вытирал его. Об остальном догадался сам. Я знаю Пожирателей Смерти, только не думал, что они могут сделать это с ним.

- Ну, я никогда не видела ничего подобного, пережив две войны, и рада этому обстоятельству. Он правильно сделал, что пришел сюда, я имею в виду, что хорошо понимаю его. Ты поможешь мне, Гарри?

Она говорила тихим голосом. Сейчас нужно было не командовать, а просить. Юноша стыдился их сегодняшней ссоры, поэтому немедленно сдался:

- Да. Я не доверяю ему, и он мне не нравится, но я помогу вам. Вы знаете, что я всегда помогу вам и Артуру, Молли. Это даже не обсуждается.

Она тепло улыбнулась, взволнованная искренностью Гарри, и наклонила его голову, чтобы поцеловать в щеку.

- Ты хороший мальчик, Гарри. Я всегда верила в тебя. Спасибо, милый. Просто помоги мне… это все, о чем я тебя прошу. Он проспит всю ночь, приняв зелье, которое я ему дала, и завтра мы посмотрим, что можно будет сделать. Это был тяжелый день. Иди спать, увидимся за завтраком.

Несмотря на мрачное настроение, которое часто посещало их, Молли и Артур Уизли всегда были добрыми и приветливыми людьми. Гарри не мог заставить себя сожалеть об их великодушии, даже если оно привело в соседнюю комнату Драко Малфоя. Он кивнул, соглашаясь, пожелал Молли спокойной ночи и отправился в свою комнату.

Да, это был тяжелый день. Поттер отложил на будущее наказание Драко, хотя этот засранец уже соврал ему один раз. Малфой не был жертвой простого ограбления, и он узнает, что Гарри надо говорить, как и всем другим людям, абсолютную правду. Он лично допросит Драко, когда тот придет в сознание, и если блондин будет вести себя хорошо, его пребывание в этом доме не станет адом на земле.

Как только он почувствовал себя комфортнее и позволил мыслям плыть по течению, инцидент в ванной снова прокрутился в его сознании. Гарри сбрасывал со счетов то, что в свои девятнадцать он все еще был девственником. Не то, чтобы в этом была его вина… в конце концов… он убил Темного Лорда; девушка, бывшая его первым серьезным увлечением была хладнокровно убита, а он в одиночку вел войну против зла с тех самых пор, как окончил Хогвартс. Какой парень стал бы спешить назначать свидания, ведя такую жизнь?

Он просто чертовски разнервничался, вот и возбудился при виде Драко, но это, несомненно, просто побочный эффект от того, что у него никого не было. Вот что это такое! С каждым бывает… и по чистейшей случайности все произошло именно в тот момент. Вот и все. Гарри уцепился за это удобное замечание, и сон медленно пришел к нему, заслоняя его от мира проблем, поджидающих завтра, и ограждая от скрытых страхов, которые пытались проникнуть в спящее сознание.

Глава 5. Прощай, острая боль. Здравствуй, жуткий страх.

Драко Малфой проснулся далеко за полдень. Находясь на грани пробуждения, он услышал слабое пощелкивание и запаниковал, когда почувствовал незнакомую обстановку. Он проснулся, вздрогнул, задерживая дыхание от страха, и огляделся по сторонам широко раскрытыми испуганными глазами, пытаясь определить, куда бежать в случае необходимости.

В продавленном старом кресле сидела Молли Уизли и вязала шарф, пощелкивая спицами. Она отложила вязание, при помощи заклинания заставив спицы продолжать работу, а сама повернулась и приветливо улыбнулась Драко:

- Ну! Добрый день, соня! Вы были в ужасном состоянии прошлой ночью, но сегодня выглядите немножко лучше. Как вы себя чувствуете, дорогой?

Из-за шока, охватившего его, Драко не мог ответить. Я… Я в «Норе» Уизли. Как, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, я попал сюда?

Несмотря на то, что у него жутко кружилась голова и он был совсем сбит с толку, впервые за долгое время его не лихорадило. Ощущение ясности ума было шокирующим, и на Драко навалилось осознание стольких мелких деталей сразу, одновременно, что он растерялся.

Вначале было странно чувствовать, что он лежит на настоящей кровати. Потом он понял, что чист, что от него не пахнет, что он не чувствует себя сальным и непричесанным и не чешется от грязи. Запах слежавшихся шерстяных и пуховых одеял был забыт им за прошедшие годы. Тепло… он был в тепле в первый раз за несколько недель. Вполне возможно, что это было самое приятное ощущение, какое он когда-либо испытывал… потом Драко понял, что может глубоко дышать и не чувствовать при этом пронзающую грудь боль. Вдруг до него дошло, что он оставил вопросы хозяйки дома без ответа, но не мог даже вспомнить, о чем она спрашивала.

- Ч-что? - оказывается, его голос все еще дрожал, а горло немножко болело. Он зашелся в кашле, но это не было и вполовину так мучительно, как днем раньше.

- О! Простите, молодой человек. Я дам вам зелье, которое должно помочь вашему горлу. Я только ждала, пока вы проснетесь, чтобы принять его. Мне никогда не нравилось пичкать лекарствами людей, когда они лежат без сознания… всегда чувствуешь себя так, будто делаешь что-то неправильное… а я дала вам их достаточное количество прошлой ночью. Идите сюда.

Драко, дрожа, потянулся за предложенным лекарством, осторожно проглатывая содержимое пузырька. Ему действительно было наплевать, убьет оно его или нет, и он, не протестуя, выпил зелье. Боль в горле немедленно успокоилась, и он почувствовал приятное облегчение, просочившееся в верхнюю часть груди. Когда Драко, наконец, заговорил, то с изумлением услышал свой собственный голос, звучавший как обычно. Впервые с начала года звуки свободно выходили из горла, которое Бог знает сколько времени было раздражено сухим кашлем.

- Спасибо. Как… как я попал сюда?

- Мистер Малфой… Вы попросили убежища прошлой ночью. Мы уважили вашу просьбу. Вы были очень больны, но совместными усилиями Поппи Помфри, моими и Гарри удалось привести вас в несколько лучшую форму. Вы были ужасно простужены, и не удивительно, что ничего не помните. Мне нужно знать, как вы себя чувствуете, так как я не могу решить, что лечить дальше или, точнее, что в первую очередь лечить из множества оставшихся болезней.

Из-за дружелюбного и делового тона Молли Уизли он потерял самообладание. Он так долго жил как животное, и было тяжело вспоминать, что когда-то он думал… и жил… совсем иначе. Он не вспоминал об этикете больше года и заколебался, прежде чем ответить, не зная, что сказать.

- Я… мне лучше… похоже, я могу думать четко. Только я все-таки чувствую слабость. Усталость. Головокружение. Но я могу дышать… и единственное, что болит… так это плечо. Вы… Вы дали мне убежище?

- Да. Ни Уизли, ни Прюэтты никогда не отвергали подобные просьбы. Я хотела бы извиниться за поведение одного из членов моей семьи. К сожалению, Гарри напал на вас прошлой ночью… и, боюсь, довольно сильно избил вас. Плечо болит из-за того, что он его вывихнул. Я остановила Гарри и приняла вашу просьбу об убежище, и вам нечего бояться здесь, в этих стенах. Теперь вы наш гость. Если будете помнить об этом и не причините никому вреда, то можете оставаться здесь, пока совершенно не поправитесь. У вас головокружение и усталость потому, что вы голодны. Я уже приготовила крепкий бульон и хлеб, для начала, и мы постараемся вскоре вернуть вас к надлежащему питанию.

Сознание Драко тонуло в потоке информации. В его воображении поползли проблески воспоминаний. События, следы которых терялись в маггловском Лондоне. Он оказался так далеко от Диагон Аллеи, на которую впервые попал после того как… Драко отбросил это воспоминание и продолжил. Он был простужен и сильно нуждался, его тошнило от голода все время, пока он слонялся по Диагон Аллее, а потом подвернулась дурная компания, где его сначала приняли, а потом выбросили, когда поняли, что он получил достаточно.

В его лихорадочно возбужденном мозгу сохранилась только одна непреложная истина. Все боятся Гарри Поттера. Никто не поможет бывшему Пожирателю Смерти, никто из школьных товарищей не станет даже разговаривать с ним дольше, чем необходимо, чтобы послать куда подальше. Все всегда возвращалось к Гарри Поттеру. Все знали, что он охраняет «Нору» Уизли как зеницу ока и живет там, когда не охотится за спрятавшимися экс-Пожирателями. Был только один человек, который не боялся Поттера… и это был сам Поттер.

Драко пришло на ум, что было бы очень хорошо попросить у Поттера помощи, а на то, что тот мог убить его, ему было наплевать. Смерть означала для него долгий и спокойный отдых, которого он не знал весь последний год, и если это - самое плохое, что может случиться, то так тому и быть. Он приставал ко всем вокруг, беззастенчиво прося о помощи, пока пожилая полуслепая ведьма не сжалилась над ним и не вызвала «Ночной рыцарь». Оттери-Сент-Кэтчпул был расположен довольно далеко от Диагон Аллеи, и все, что он помнил, это прерывистый сон, резкие остановки и потом прогулку по морозу длиной в несколько миль.

Поттер. Он помнил зеленые глаза, пылающие гневом, и свое удивление от того, что Поттер сейчас казался огромным. Он помнил, как говорил… точнее, умолял. За этим последовали вспышка острой боли и блаженная темнота. Драко думал, что умирает. Последнее, что он помнил, это чувство облегчения, пришедшее вместе с потерей сознания. Теперь он здесь, в тепле, в чистоте, и чувствует себя лучше, чем когда-либо за прошедший год. Потом он вспомнил, что хозяйка дома терпеливо дожидалась ответа.

- Спасибо, - Драко вздохнул и снова опустился на подушки. - Спасибо. Мне еще никто не помогал. Я… я думал, что умер прошлой ночью. Я не ожидал, что проснусь где-нибудь в подобном месте. Я не могу… не могу поверить, что Вы вылечили меня. У меня совсем нет денег… Я уйду… Я не могу принять…

Молли Уизли строго повысила голос:

- Драко Малфой! Вы не смеете думать, что вас заставят заплатить за оказанное гостеприимство! Я не приму платы, если вы предложите ее. Предоставление убежища - это традиция, и одна из самых уважаемых. Вы еще плохо себя чувствуете и не можете никуда идти, пока находитесь в таком состоянии. Ваша благодарность оценена по достоинству, но я была бы более признательна, если бы вы приложили усилия к собственному выздоровлению!

Драко немного съежился, испугавшись, что сказал что-то, что обидело женщину, совсем недавно спасшую ему жизнь. Лицо Молли смягчилось при виде того, как он вжался в подушки, и она заговорила спокойно:

- Мистер Малфой, Вы пользуетесь гостеприимством этого дома без каких-либо оговорок. Вы ничего не должны, но нам необходимо поговорить. Я лечу вас, и мне нужно знать, что с вами случилось. В полном объеме. Вы что-нибудь хотите рассказать мне о том, как вы оказались в таком состоянии?

Драко вздрогнул. Его рот непроизвольно открылся и закрылся. Он быстро и с ужасом понял, что она знает больше, чем говорит. Она знает кое-что из того, что с ним случилось. Его лицо запылало от стыда, и юноша нервно закусил губу, стараясь прокусить ее до крови, чтобы не потерять остатки самообладания.

- Я… Меня ограбили. Они… меня избили. Я лишился всех своих вещей. Палочка, перстень, немного денег. Меня избили, я скитался и не дождался помощи. Люди… не слишком доброжелательны. Пожалуйста, сейчас я просто Драко. Пожалуйста, зовите меня Драко.

Он не мог перестать дрожать… его тело не повиновалось ему. Молли заговорила даже еще мягче, чем раньше. Она потянулась, чтобы похлопать его по руке, сжимавшей простыню, но он отдернул ее, будто его ошпарили… это был даже не осознанный жест, скорее внутренняя реакция, вызванная паникой.

- Драко, тебе нечего стыдиться. Кто бы ни причинил тебе боль, это на его совести… не на твоей. Война закончилась. Думаю, что ты поплатился за свои ошибки более чем достаточно. Может быть, какое-то наказание ты и заслужил, но тебе наверняка досталось намного больше, чем следовало. Тебе нет смысла врать. Ты можешь рассказать мне все, а если не хочешь чего-то говорить, я пойму, но никто здесь не подумает о тебе плохо из-за полученных тобой травм.

Драко очень слабо контролировал себя, и его спокойствие испарилось. Позже он не мог вспомнить, как долго плакал. Оказалось, в его сердце скопилось гораздо больше слез, чем можно было ожидать. В какой-то момент он понял, что его голова лежит на коленях у миссис Уизли, и она гладит его по волосам, а сама при этом приговаривает какие-то утешающие слова. Он не знал точно, как долго не контролировал себя, и отчаянно покраснел, медленно выпрямляясь, болезненно осознавая то, что простыня соскользнула и его голые грудь и спина, сплошь покрытые паутиной шрамов, сейчас были на виду. Она уже видела его шрамы, но он не привык показываться перед кем-либо в таком виде. Это было ужасно неудобно… почти унизительно. Два года назад абсолютно невероятно было представить, что можно до такой степени потерять достоинство.

Драко принял предложенный платок, чтобы вытереть глаза и нос, и подумал, что два года назад его достоинство приказало долго жить. То была другая жизнь, а раз так, значит, не имело смысла говорить о ее существовании. В настоящий момент он чувствовал переполняющую его любовь к этой женщине, которую он когда-то высмеивал за глаза, и открыто насмехался над ее сыном.

Его мать никогда не поощряла такое проявление эмоций. Но вряд ли это имело значение, поскольку сейчас Нарцисса представляла собой растение и лежала без сознания в клинике Святого Мунго, замученная Темным Лордом почти до смерти. Это было наказание за то, что Драко не выполнил порученное ему дело и скрылся с Северусом Снейпом. Молли Уизли проявила добросердечности за одну ночь больше, чем он видел за годы, и Драко почувствовал к ней такую привязанность, какой никогда не чувствовал раньше ни к кому, даже в собственной семье. Наконец, он заговорил… крайне бессвязно… просто почувствовал, что должен хоть что-нибудь сказать.

- Простите… Простите меня… за все. За все, что я говорил, за все, что сделал. Снейп оставил меня одного… мне некуда… никто не повернулся в мою сторону. Я сбежал от них… в Ноктюрн Аллею… я спросил, можно ли у них остаться. Они… они избивали меня… долго. Пожалуйста, не спрашивайте… об этом. Они забрали все, они выбросили меня из машины в маггловском Лондоне. Я не знаю, как долго скитался там, и мне пришлось… заниматься этим… только чтобы выжить. Когда я пришел сюда, то был почти уверен, что Гарри убьет меня. Не могу поверить, что вы приняли меня. Я так сожалею… о Хогвартсе, обо всем, что сделал. Я клянусь, что вы не пожалеете, что пустили меня… Клянусь!

- Чшш… чшш… шшш! Все хорошо, милый. Здесь ты в безопасности.

В душе Молли боролась с собственными слезами. Было тяжело смотреть на юношу, которого так побила жизнь, и который рыдал сейчас перед ней, но, как и телесные травмы, его темные и безобразные душевные раны должны были быть вскрыты и очищены, прежде чем можно было бы их исцелить. Для нее это тоже было тяжело, но она знала, что мальчику, который когда-то был таким гордецом, приходится еще тяжелее.

- Я принесу тебе поесть и кое-что из вещей, которые, по-моему, должны подойти тебе. Кое-что из старых вещей Перси, он всегда был высоким и стройным. Сейчас тебе не нужно ничего делать, просто отдыхай. Ванная - справа по коридору, ночной горшок - рядом с кроватью, если тебе тяжело ходить. Я скоро вернусь, и мы еще раз примем зелья и наложим заклинания, после чего станет немного больше известно о твоем состоянии. Сейчас просто отдышись и соберись… и помни… прошлое умерло и ушло… и ничего не изменить. Все, что у нас есть - это сегодняшний день и будущее. Тебе решать, как жить … и никто не может приказывать тебе… тебе надо принимать решения самостоятельно. Понял, милый?

Драко засопел и кивнул, не зная, что сказать на это. Слизерин не готовил людей к прямым и основательным заявлениям. Он промямлил свое согласие и снова откинулся на подушки, вдруг заметив, что мышцы живота болят из-за рыданий. Молли Уизли встала и с утомленной улыбкой вышла из комнаты, чтобы принести еду - это само по себе звучало для Драко пугающе хорошо, даже если речь шла всего лишь о бульоне с хлебом.

В голове все еще был туман (сказывались месяцы плохого питания), и перед глазами все немного плыло, комната вращалась в карнавальной пляске, пока он отдыхал. Драко глубоко вздохнул, чувствуя себя непривычно уютно и в то же время жутко неуверенно. Страх так долго был его постоянным спутником, что он не знал, удастся ли ему избавиться от него. Но прямо сейчас он не боялся ничего.

Блондин заметил что-то справа от себя: высокая худая тень появилась в дверях, молча направляясь к нему. Драко съежился раньше, чем смог остановить себя, и почувствовал слабо завуалированную злость и угрозу, исходящие от Гарри.

Поттер неясно вырисовывался над кроватью, черты его лица застыли в маске абсолютной отрешенности. Он был выше, чем помнил Малфой, и выглядел более мрачным. В школьные годы он не казался таким сильным и таким опасным. Этот мужчина выглядел как Поттер, но держался словно убивающий механизм, который знает, на что способен, и находится в гармонии с этим ощущением. Инстинкты Драко подсказывали ему быть настолько послушным, насколько возможно, и он в точности последовал им, низко опустив голову, прижав руки к телу и пытаясь не дрожать слишком явно.

- Малфой. Это мой дом. Этих людей я очень люблю. Со времен Хогвартса. Ты здесь, и ты остаешься, но тебе следует узнать одну вещь, прежде чем Молли вернется.

Гарри протянул руку за спину и вытащил из ножен огромный, угрожающе выглядящий и отлично наточенный нож. Драко выкатил глаза и почувствовал, как его сердце подпрыгнуло. Мочевой пузырь внезапно болезненно наполнился, и если бы была возможность выползти за дверь, он немедленно сделал бы это.

- Если что-нибудь… хоть что-нибудь… случится с этими людьми… обещаю, когда я доберусь до тебя, моя расправа над Волдемортом покажется строгим выговором Дамблдора! Я понятно излагаю?

Драко сглотнул и порывисто кивнул. Это был кошмарный Поттер из прошлой ночи, стоявший сейчас прямо перед ним, вооруженный и ужасный в своем гневе. Он подумал, что тут было не так безопасно, как он надеялся и во что уже почти поверил.

Гарри сунул лезвие в ножны за своей спиной и холодно взглянул на блондина:

- Отлично. Поскольку мы пришли к взаимопониманию, тебе здесь будет хорошо. Мы еще поговорим.

Последние слова были произнесены с усмешкой, напоминающей самого Драко в школьные годы, которая казалась настолько неуместной на лице Гарри, что это еще больше ударило по нервам больного юноши. Поттер повернулся и вышел, ступая так же тихо, как и раньше, являя своей походкой грацию охотящегося кота. Малфой дрожал с головы до пят, задаваясь вопросом: это он попал на сковороду, или только что загорелась земля?

Глава 6. Преломление хлеба, разбитые сердца.

Молли Уизли поставила на тумбочку кувшин с холодной водой и теплый чай, а поднос с горячим бульоном и свежим хлебом устроила у Драко на коленях. До него донесся запах еды, и он едва не застонал. Неземной запах… с чесночком. Только благодаря ее настойчивым уговорам не спешить, он не выпил его одним глотком. С мечтательной улыбкой на лице юноша макал хлеб в чашку и каждый раз высасывал из него бульон до последней капли. Еда не была обильной, но после нее он почувствовал себя невероятно объевшимся и его начало клонить в сон.

- Спасибо, миссис Уизли. Это было изумительно. Очень вкусно. Прошло несколько дней с тех пор, как я ел в последний раз, и то совсем мало.

Легким взмахом палочки Молли отправила поднос с кувшином и столовыми приборами в раковину на кухню и села, разглядывая ряд зелий, стоявших перед ней на столике.

- Ты очень любезен, Драко. Теперь давай займемся твоим лечением. Поппи Помфри оставила мне много полезных лекарств. Прекрасные целебные снадобья для кожи, в том числе и превосходная мазь для заживления ран, которая великолепно вылечивает давнишние повреждения. У меня есть несколько заклинаний и зелий, чтобы предотвратить повторное заражение и ускорить лечение, зелья для здорового сна, которые должны помочь тебе хорошо отдохнуть. Если ты не возражаешь, я хотела бы начать с пары заклинаний, которые ускорят затягивание ран, мы можем заняться левой рукой, она ко мне ближе. Согласен?

Деловое спокойствие Молли Уизли передалось Драко, и он почувствовал себя свободнее. Он не признавался, как сильно испугался силы, исходящей от Гарри, и его ледяного взгляда. В этом было что-то жутко неправильное. Снова встретиться с Гарри Поттером через два года после известных событий было довольно тяжело. Если он правильно понимал, это означало, что с того самого момента его жизнь изменилась к худшему. Видеть, что Гарри, который был довольно скромным… когда не был осыпан похвалами и обласкан Дамблдором в свою бытность в качестве школьного героя… превратился в беспощадного и опасного монстра, совершенно безнаказанно убивающего своих врагов… да… похоже, мир перевернулся, и в нем уже ничего не может быть правильно.

Малфой осторожно протянул руку и слегка вздрогнул, когда мозолистая ладонь Молли взяла ее. Она занялась большой раной от ожога, которая не заживала вот уже месяц из-за попавшей в нее инфекции. Юноша закрыл глаза, борясь с тошнотой, подкатывающей к горлу, и истерикой из-за того, что его касались. Он научился хорошо справляться с этим, но сейчас оказалось, что Драко становится еще хуже, когда кто-то касается его с добрыми намерениями. Молли была спокойна, пока произносила заклинание, но он был всецело поглощен воспоминаниями о том, как к нему больше года прикасались другие люди, и это можно было назвать только одним словом - отвратительно.

Он чувствовал странный щекочущий зуд там, где кожа на руке быстро заживала. Миссис Уизли произнесла еще одно заклинание, на этот раз почти излечившее порез на локте. Он усмирял дрожь, но все же почувствовал, как Молли стала чуть слабее удерживать его руку. Она поняла, что ему некомфортно - какое счастье!..

- Еще чуть-чуть, милый. Не будем спешить, если ты не хочешь. Я только наложу еще пару заклинаний, и мы снова вернемся к зельям. Ладно?

Драко вздохнул с облегчением, но глаза не открыл. Он сегодня достаточно плакал перед ней, и только кивнул, радуясь, что все скоро закончится.

Гребаный трус! Ты знаешь, что она старается помочь тебе. Какого черта ты боишься ее? Это всего лишь ее рука. Она всего лишь держит твою руку. Она не будет… не будет… тебе ничего не сделают, черт побери! Прекрати дрожать как ребенок, твою мать, Драко!

Так он внутренне подбадривал себя, чтобы отвлечься и дать Молли закончить накладывать заклинания. Драко почувствовал, как его щеки загорелись, когда она выпустила его руку и потянулась за зельем. Как унизительно. Не то чтобы у него не было веских причин быть немного «не в себе», но все равно это было мучительно стыдно.

- Вот теперь - все. Это предупредит повторное заражение, а мы пока двинемся дальше. Действие этого зелья продержится около двух дней и поможет затянуться некоторым небольшим ранам. На вкус оно не очень противное, но вот тебе чай, чтобы запить. Потом мы сможем немного поболтать и, может быть, тебе стоит немного отдохнуть перед ужином… и не беспокойся, если вместо разговора тебе захочется поспать! Ничего страшного! Это именно то, что тебе нужно.

- Спасибо. Я… Простите, я… я просто… не могу…

Молли поняла, что он пытается сказать. Она кивнула и предупреждающе выставила руку:

- Не беспокойся об этом, Драко. Ты только-только пришел в себя. Новое место, новые лица и тому подобное. Не похоже, что ты поправишься к завтрашнему дню. Это происходит постепенно. Просто прими зелье, будь хорошим мальчиком. Вздремни, если хочешь… у меня есть вязание, которым я тем временем займусь. Мы всегда сможем поговорить в другой раз.

Драко залпом проглотил предложенное зелье и, также залпом, запил его чаем, избавляясь от насыщенного травяного привкуса. Его начало клонить в дрему сразу после еды, и уснуть оказалось легче, чем можно было себе представить; он просто провалился в сон под щелканье спиц Молли.

----------------------------------------------------------

Гарри снова и снова мерил шагами свою комнату. Одно лишь присутствие Драко Малфоя лишило его спокойствия. Он уже занимался: делал приседания, пока не заболели мышцы живота, и отжимался, пока не заболели руки, но все равно не смог сконцентрироваться ни на учебнике по Окклюменции, ни на учебнике по Теории Беспалочковой Магии. До прошлой ночи он заметно продвинулся вперед в изучении этих дисциплин. Если бы он отучился седьмой год в Хогвартсе, то в этих занятиях не было бы необходимости. Но доучиться ему не удалось, и виновный в этом развалился в соседней комнате, поедая приготовленную Молли еду и поглощая зелья!

Я снова оставил его без присмотра. Тут замешаны Пожиратели Смерти, и он знает имена и места. Малфой наверняка хочет, чтобы они были наказаны за то, что сделали с ним. Если мне удастся под благовидным предлогом отослать из его комнаты Молли, я добуду эту информацию… а потом… потом я смогу устроить небольшое «дельце». Вряд ли в Англии осталось больше полудюжины бывших Пожирателей - остальные сбежали на континент. Каждую минуту пока они на свободе, кто-нибудь еще может испытать на себе то же самое, что и Драко. Я могу их остановить. Я могу остановить их всех. Навсегда.

Поттер услышал в коридоре шаги и знакомый легкий стук в дверь. Он перестал метаться и открыл.

- Гарри, я отправляюсь в город за покупками. У меня вчера закончились кое-какие запасы трав. Драко сейчас спит; я куплю, что нужно, и вернусь через час или два. Просто присмотри за ним, и если ему понадобится помощь, чтобы встать и спуститься вниз, помоги ему, хорошо?

Гримаса юноши говорила сама за себя, но, тем не менее, он согласно кивнул. По крайней мере, он сможет провести какое-то время наедине с Драко. Молли пристально посмотрела на него, потом вошла и села на край кровати, показывая ему на стул рядом с собой.

- Гарри, прости, я была резка с тобой вчера вечером. Я знаю, тебе нелегко… это написано на твоем лице. Ты смотришь на него и вспоминаешь Хогвартс - все, что случилось той ночью, да?

Поттер вздохнул, зная, что она полностью права. Он взял стул и плюхнулся на него, чувствуя накопившуюся за день усталость и сдерживая свое беспокойство.

- Да, это так. Я знаю, что сейчас он кажется безобидным, но вы не первый человек, недооценивший его. Он оказался достаточно умен, чтобы сбежать из Хогвартса, и даже если он не сам убил Альбуса, то он едва не отравил Рона, наслал на Кейт Белл проклятие, чуть не сгубившее ее, и впустил Грейбека и кучку головорезов в школу, где было полно детей. Если бы я не оставил тогда зелье Рону и остальным, то можете представить, сколько людей погибло бы той ночью.

Молли… я не могу допустить, чтобы подобное случилось здесь. Просто не могу. Если что-нибудь случится с вами… это убьет меня. Я не могу перестать думать о том, что это опять может быть какой-то тщательно продуманный заговор, который я не могу разгадать. Если бы я в прошлый раз действовал быстрее, то смог бы предотвратить случившееся… и я не могу потратить остаток жизни, снова думая о том, что мог бы сделать… но не сделал. Знаю, вам нужна помощь, и я обещаю вам ее, честно, но не просите меня перестать следить за ним. Я не перестану.

Молли терпеливо ждала, пока он закончит, и улыбнулась, польщенная его словами о том, что он заботится о них. Это было то, что надо… несмотря на ее неодобрительное отношение к его действиям. Если бы она считала, что он безнадежен, то попросила бы его съехать. Но если Гарри был смущен и раздражен из-за того, что набросился на бывшего Пожирателя Смерти, то он все еще оставался самим собой. Он был славным, любящим мальчиком, который всеми доступными средствами заботится о тех, кого любит. Это внушало надежду.

Сначала она не верила обвинениям, выдвигаемым против него, и только полгода назад поняла, что это правда. Невозможно было представить, что спокойный молодой человек делает все то, о чем написано в газетах. Обезглавленные, сожженные, изуродованные тела, найденные в многоэтажном доме; чудовищные подробности, о которых не было упомянуто в газетах, но о которых шепотом рассказывали в Министерстве те, кто побывал там тогда. Впервые она увидела чудовищную сторону его натуры в тот самый вечер, когда пришел Драко, и этот человек показался ей совсем непохожим на Гарри, которого она знала и любила. До этого были одни только намеки на то, чем он занимался, такие как уходы поздно вечером, отмеченные хлопками аппараций, и случайные маленькие пятнышки крови на его вещах, когда он возвращался.

Раньше она выражала недовольство, и в довольно резкой форме, немилосердной травлей, которую «Пророк» организовал в отношении Гарри, но и сейчас ее отношение к юноше оставалось неизменным. Он всегда говорил о своей любви к семье Уизли и о том, что должен защитить людей от возможного террора. Это было так приятно слушать, что Молли соглашалась с ним.

Им было очень тяжело, когда погибла Джинни. Они только отошли от шока после гибели Гермионы Грейнджер, только-только смирились с утратой, которая привела Рона в совершенно подавленное состояние. Ее маленький мальчик потерял сестру и невесту за короткий промежуток времени, и сердце матери разбивалось на тысячи осколков, когда она видела, как страдает ее младший сын.

Возможно… возможно именно она позволила Гарри впасть в такое… такое состояние, потому что тоже хотела, чтобы он отомстил. Это не пошло юноше на пользу, не было ни правильно, ни порядочно, ни хорошо, но какая-то часть ее натуры хотела отомстить за страдания своих детей и за собственную боль утраты. Она тогда забыла о Гарри. В то время ее влияние на него было достаточно сильным, чтобы остановить его… но она молчала, и он поплатился за ее молчание. Она понимала, что сейчас это надо остановить. В ту минуту, когда Молли увидела, как он, сверкая глазами, тащит Драко по двору, разъяренный как фурия, она поняла, что надо что-то делать. По ее вине в Гарри появилось что-то, внушающее ужас, и, к лучшему или к худшему, сейчас ей пришлось с этим столкнуться. Она поняла, что пришла пора положить этому конец. Ей не хватало того милого, любящего мальчика, который спас их всех.

- Гарри. Не думай, что я в одночасье забыла о том, что случилось. Мы с Артуром знали Альбуса еще до твоего рождения, и мы очень скучаем по нему. Я не думаю, что Драко вдруг окажется неповинен в его смерти, но я знаю, что мой поступок понравился бы Альбусу. Он всегда верил, что люди могут измениться, если только захотят, и я не чувствую зла в этом мальчике. Он болен, устал, одинок… и испуган. Мы все видим, что того Малфоя, которого ты знал в Хогвартсе, больше не существует. Появилась возможность увидеть, каким он был бы… если бы ему позволили быть таким, каким он хочет. Очень многие пострадали из-за войны, Гарри, и, мне кажется, ему досталось сильнее и больнее, чем большинству людей. Будь с ним помягче, и, может быть, мы увидим что-то, чего никто от него не ожидал. Ты попытаешься… ради меня?

Гарри тяжело вздохнул и положил голову на руки. Это было чересчур. Упоминание, что Малфой теперь не тот урод, которого он знал… перечеркивало его представление о мире крест накрест. Было тяжело представить, что кто-то, настолько пострадавший, решит помогать Пожирателю Смерти, который виновен в этой боли. И, черт побери, было крайне тяжело представить Малфоя безопасным. Но когда Молли озвучила это, все стало более реальным, понятным и возможным. И Гарри сдался.

- Хорошо. Я оправдаю его за недостаточностью улик. Пока он не сделал ничего подозрительного. Я попытаюсь оставить прошлое в прошлом и принимать во внимание только то, что происходит сейчас. Я делаю это для Вас, а не для него.

Молли встала, обняла юношу и поцеловала его в лоб.

- Это все, о чем я прошу, Гарри. Только об этом.

Разборки с Малфоем могли подождать еще один день. Молли отправилась за покупками, а Гарри из коридора наблюдал за блондином, пока тот спал. Драко спал неспокойно, все время вздрагивая и что-то бормоча. Поттер молча стоял в дверях и думал о том, какие сны могут посещать Драко Малфоя, и еще о том, что вряд ли они хотя бы наполовину были так же плохи, как его собственные.

Глава 7. Ночные кошмары, дневные грезы и горькая ирония.

Руки. Его касались руки. В них не было ни нежности, ни тепла, ни чувственности. Эти руки только подчиняли и требовали, опустошали и мучили. Он с трудом мог двигаться и был не в состоянии сопротивляться, паника охватывала его каждый раз, когда он пытался отбиться и от них… каждый раз так слабо, и от этих пут, которые держали его так крепко, что сами по себе были пыткой. Это было не в первый раз и не в последний. Счет шел уже не на дни; это длилось в течение недель и месяцев, и вряд ли когда могло прекратиться.

Его жизнь состояла из поглощения какой-то бурды вместо еды, прерывистого сна в подвале и этих ужасных моментов, когда его тащили в другую комнату. Таких моментов было уже не меньше сотни, и все они были связаны с болью. Такой болью, что горло начинало кровоточить от крика, и эти крики были сладкой музыкой для ушей его мучителей. Когда он падал в изнеможении, заклинания не давали ему уснуть; но в какой-то момент выяснилось, что боль могла достичь такого уровня, за которым она уже не воспринималась, и с постепенной потерей чувствительности исчезала реальность. И только когда он становился ни на что не годен, его возвращали, слегка залечив раны, в подвал.

Его подлечивали, и он благодарно хлебал какую-то бурду из котелка, всю, до последней капли, спал, завернувшись в одеяло, пропахшее кровью и нечистотами, и жил слабой надеждой, что промежутки между путешествиями в другую комнату станут длиннее.

Надежда никогда не оправдывалась. Они всегда возвращались. Иногда казалось, что прошло только несколько часов, иногда - дней. Они всегда возвращались. Грубые руки тащили его, вялого и безжизненного, по такому короткому коридору, и в нем нарастал страх. Он возвращался в ту ужасную комнату, и в руках, волочивших его, не было никакого сострадания.

Драко не понял, что проснулся. Его собственные крики эхом звучали в ушах, и когда чьи-то руки попытались коснуться его, он пополз по полу через всю комнату и забился в угол, сжавшись в комочек и жалобно причитая. Это был инстинкт, неосознанно гнавший его. Он ничего не осознавал - ни какое на него наложили заклинание, ни какое зелье осторожно влили в горло - магия прошла сквозь него, успокаивая прерывистое дыхание, сильное желание закричать пропало, биение сердца замедлилось. После нескольких спокойных и неглубоких вдохов Драко погрузился в блаженную темноту.

---------------------------------------------------------------

Гарри рухнул назад в свою постель. Отчасти он был дико раздражен тем, что Малфой разбудил его своими криками, но не мог забыть, каким нашел его. Тот запутался в собственных простынях, кричал как банши и при этом спал, несмотря на открытые глаза, попав в ловушку кошмаров, от которых не мог избавиться. Похоже, на обитателей дома, в том числе и на Гарри, ложилось еще одно бремя… но увидев блондина в таком состоянии, Поттер был в шоке.

Молли была права. Что бы ни случилось с Малфоем, это было ужасно, за гранью понимания, и сегодняшняя ночь была тому подтверждением. Он попытался разбудить Драко, и блондин взметнулся в приступе паники, отполз от кровати и сжался в комочек в углу, застонав как раненое животное. Пришлось несколькими заклинаниями обездвижить его, успокоить, дав ему зелье для сна без сновидений, и, уже мирно засыпающего, отправить назад в кровать. Однако было мало удовольствия в том, что ему пришлось заклинанием очищать простыни, которые Драко испачкал в состоянии безумного испуга.

Едва он закончил с этим, как прибежали Молли и Артур. Он отправил их назад, и Молли горячо поблагодарила его, прежде чем вернуться в постель. Встревоженный этим происшествием, вряд ли он скоро мог снова уснуть, так что в попытке расслабиться Поттер начал думать о том, что случилось с Драко Малфоем.

Тот Драко, которого он знал, был опасен из-за своей заносчивости, презрительного отношения к другим и отвратительного характера. Вряд ли сейчас можно было узнать, какие из черт его характера остались прежними, а какие изменились. Малфой казался другим, но Гарри хотел знать гораздо больше, прежде чем объявить его безопасным. Правильнее всего было бы оставить блондина в покое на какое-то время, но, в конце концов, экс-слизеринцу придется поделиться подробностями, даже если они неприятны. Пожиратели, жаждущие пытать людей, не имеют права разгуливать на свободе, и у Гарри имеются возможности, средства и связи, которыми не располагает даже Министерство. Немного информации от Драко, и он сможет приблизить к нулю количество Пожирателей Смерти, находящихся в Англии.

Как, черт побери, можно было сотворить с ним такое… довести его до такого состояния? Он всегда был сопляком, нытиком, ничтожным позером, даже когда получал малейшую царапину, но в том, что произошло сегодня ночью, не было ничего наигранного. Когда в последний раз я видел кого-то, находящегося на грани безумия, это был Рон… после гибели Гермионы. Драко был не в себе, но я должен узнать имена тех, кто это сделал. То, что он знает, может спасти много жизней, но… но я не хочу причинять ему боль.

Последняя мысль ошеломила его. НЕ хотеть причинить боль Драко Малфою?! Черт, он мечтал это сделать более двух лет. У Гарри кровь кипела в жилах, когда он смотрел, как ублюдок выходит из Министерства, отделавшись выговором и конфискацией имения. Наказать Малфоя за все, что он сделал, было священным долгом, и он прекрасно чувствовал себя, когда отрывался на нем перед «Норой». У него потемнело в глазах от ярости, когда тот упомянул Альбуса, и Поттер чувствовал себя разгневанным божеством, вершившим правосудие, когда набросился на него. Почему за один день все так сильно изменилось?

Глядя на Драко, Гарри все еще злился и был возмущен тем, что единственное место, где он мог жить спокойно, больше таковым не являлось. Но когда он думал о случившемся… то больше уже не хотел убить своего старого школьного врага. Сейчас ему даже не хотелось избить его. Поттер никогда не видел человека, перепуганного до такой степени, и едва ли можно было действительно хотеть испугать или причинить боль человеку, находящемуся в таком состоянии… даже если этим человеком был кто-то, кого он ненавидел более восьми лет.

Сердце стало биться медленнее, и его постепенно охватила дремота. Гарри закрыл глаза и позволил своим мыслям плыть в ином направлении, лишь изредка возвращаясь к воспоминанию о неприкрытом ужасе на лице Драко.

Кровь. Кровь на стенах. На его руках. Пол от крови был скользким и липким. Он вдыхал зловонный воздух, отдававший во рту медным привкусом. Этот запах вызывал удушье и, тем не менее, манил его. Отталкивая и притягивая одновременно. Кровь означала жизнь, и он решал - дать или отнять ее. Это чувство опьяняло, дурманило, оно было приторно-сладким как патока, и в то же время горьким как сера.

Один взмах руки, и тело рухнуло точно так же, как другие… и еще одно… и еще одно. Непрерывно. Круговорот убийств стал необходимостью, неотъемлемой частью пороков человечества. Даже если он будет убивать снова и снова, вплоть до Судного Дня, мир будет порождать демона за демоном, вовлекая его в круг вечного насилия. Кровь была его прошлым, и кровь была его будущим.

Комната быстро наполнялась прибывающим темно-красным потоком, и он был не в состоянии пошевелиться. Его несло этим кровавым течением, потолок становился все ближе, а слой воздуха все тоньше и тоньше. Он был прижат к потолку и судорожно высасывал кислород из последнего оставшегося дюйма воздуха, а потом не было ничего. Только кровавый океан вокруг и смутное ощущение, что его касаются грязные вещи и останки умерших. Он инстинктивно вдохнул в последний раз, и кровь хлынула в легкие. Воздух. Все что угодно за воздух! Темнота.

Гарри проснулся в холодном поту, кулаки сжаты, мускулы напряжены. В голове безжалостно стучало, и он потянулся за лекарством от головной боли, которое всегда держал под рукой. Кошмары не посещали его какое-то время после того, как он убил Волдеморта и начал свой маленький крестовый поход против уцелевших Пожирателей Смерти. Они начались позже, ухудшаясь с каждым разом. По крайней мере, сегодня ночью не было лиц умерших друзей, умоляющих отомстить за них.

Вряд ли ему сегодня удастся снова уснуть. Гарри скатился с кровати и заставил себя сделать пятьдесят приседаний, не обращая внимания головную боль, впрочем, она быстро угасала, потом накинул выцветший и многократно латаный любимый халат и побрел в коридор. Он остановился в дверях комнаты Малфоя и посмотрел на юношу, которого дважды чуть не убил. Драко все еще мирно спал, но на его лице по-прежнему оставалось напряженное несчастное выражение. Даже во сне без сновидений, гарантированном зельем, он не знал покоя.

Гарри сел в кресло рядом с его кроватью. Незаконченное вязание Молли лежало на столе рядом с новым бестселлером. Это не то, что Поттер любил читать, но все же могло его немного развлечь. Последние часы перед рассветом тянулись с мучительной медлительностью, и, наконец, он услышал, что Молли и Артур проснулись. Книга вернулась на стол, а Гарри пошел в свою комнату, взял вещи и отправился в ванную.

Гарри включил душ, чтобы вода согрелась, пока он раздевался. Кожа зудела от холодного пота, выступившего во время кошмарного сна, и душ был ему крайне необходим. Если Малфой действительно окажется таким безобидным, как выглядит, он сможет позволить себе насладиться небольшой пробежкой.

У Гарри возросла не только магическая сила, но также и физическая - благодаря тренировкам, и ментальная - благодаря занятиям Окклюменцией и Легилименцией. Несколько лет тому назад Снейп издевался и потешался над ним из-за его слабых успехов в учебе. Он смеялся над Поттером, даже когда бежал из Хогвартса, волоча за собой Драко, после того как хладнокровно убил Альбуса. Хотя сальноволосый ублюдок был сейчас далеко от Англии, и не мог вернуться, юноша испытал мрачное удовольствие от известия, что зельевар серьезно отнесся к его угрозам. Это означало, что даже Снейп признавал, что, убив Волдеморта, Поттер, безусловно, вошел в свою полную магическую силу и больше не был полуобразованным неуклюжим мальчишкой.

Юноша встал под душ, наслаждаясь теплом. Вода смывала пот и грязь с его тела. Он хорошенько намылился, и ароматная пена прогнала прочь воспоминания о кровавом сне и страхе, охватывавшем его. Член Гарри начал нетерпеливо и настойчиво набухать, требуя внимания.

Некоторые мастурбируют перед сном, а Поттер уже давно начинал день именно так. Он точно знал, что это был самый лучший способ расслабиться перед трудными делами, а ему, Бог знает как, надо было сегодня быть спокойным. Он оперся о стену и скользил правой ладонью вокруг головки быстро твердеющего члена.

Это был спокойный и знакомый ритуал, занятие привычным и приятным делом. Гарри не спеша ласкал себя, закрыв глаза; сознание было блаженно пустым, только чистое наслаждение моментом.

Большинство людей во время мастурбации о чем-то фантазируют, но поскольку он во многом отличался от большинства, то не был похож и в этом. У Гарри не было опыта, и он не мог похвастаться богатым воображением. Поэтому когда он мастурбировал, в его сознании мелькали лишь собственные представления о близости. Например, это могло быть чье-то теплое тело рядом с ним, или чьи-то губы, невесомо касающиеся его губ, иногда он представлял себе кого-то хорошо знакомого, и поцелуй уже не был робким, почти целомудренным поцелуем подростка. Гарри привлекали такие мысли, и он пытался представить ощущение близости с другим человеком, и эта близость казалась ему более пьянящей, чем просто половой акт.

Он слегка напрягся и крепко зажмурил глаза, почувствовав приближение кульминационного момента. Его затопил нахлынувший оргазм, когда перед мысленным взором промелькнул финальный образ: бархатистая мягкая кожа, белая, почти мраморная, и абсолютным контрастом на ней - его темные загрубевшие руки. Этого было более чем достаточно, чтобы на белоснежной плоти в его сознании проявились слабые следы шрамов.

Через несколько секунд Гарри вышел из душа, схватил полотенце и вытерся, грубо растирая кожу, потом оделся и вышел в коридор, намереваясь немедленно отправиться на пробежку. В коридоре, в футе от двери в свою комнату, лежал Малфой и, не стесняясь, плакал от того, что упал.

- Закружилась голова, - несчастно засопел блондин, покраснев от стыда, в то время как Поттер в замешательстве уставился на него.

- Как ты выбрался из постели? Ты сейчас под действием трех заклинаний плюс еще нескольких зелий. Чего ты, твою мать, ожидал?

Малфой расстроенно пыхтел, глядя на раздраженную гримасу Гарри.

- Я просто хотел в ванную. Я не хочу писать в этот чертов ночной горшок! Перед тем как упасть я не смог сделать даже пяти гребаных шагов. Помоги мне встать, пожалуйста.

Поттер застыл. Драко выбрал не лучший момент, чтобы просить руку… у него. Образ бледного тела, жестоко израненного, воплотился на его глазах в реальность, и Гарри застыл, не зная что делать.

Блондин принял это за отказ и, похоже, был задет.

- ОТЛИЧНО! Не надо… не надо помощи. Я смогу сделать это. Я смогу… сделать это.

Поттер смотрел, как Драко ползет, не совсем на четвереньках, а больше опираясь на руки и прижимаясь к стене, чтобы удерживать равновесие. Все это время он что-то отрывисто бормотал, совершенно игнорируя экс-гриффиндорца. Тот сбросил оцепенение и подошел к блондину, который смотрел на него раздосадовано, ожидая глумливой усмешки, но обнаружил лишь ждущую его протянутую руку Гарри.

- Прости, я просто… я не знал что сказать. Держи руку.

Драко неуверенно посмотрел на него, на его лице появилось испуганно-обиженное выражение.

- Все хорошо, Малфой. Я хочу помочь… правда. Я только что оттуда, там никого нет, так что бери мою руку, и мы двинем в душ… ладно?

- Драко… не Малфой. Просто Драко. Пожалуйста.

Драко принял предложенную руку и был удивлен странным взглядом Поттера, когда их пальцы встретились. Сильная темная и загрубевшая лапа Гарри обхватила его бледную правую ладонь, и блондин был поражен контрастом между ними. Он также подумал, что понял значение этого взгляда: по его мнению, это выглядело отвратительно и ужасно. Драко касался другой рукой стены, и опирался на плечо Поттера.

- Я, черт побери, ненавижу это. Я ненавижу быть таким, какой я сейчас. Я в чертовски дерьмовом состоянии. Я… я не могу ничего с этим поделать.

Он приговаривал, обращаясь к самому себе, но понимал, что имеет слушателя в лице Гарри, который очень медленно двигался рядом с ним, позволяя Драко установить свой собственный темп, и все время отворачивался, несмотря на то, что Малфой сейчас был одет в старую пижаму, которую нашла для него Молли. По-видимому, он был настолько отвратителен, что Гарри Поттер даже не мог смотреть на него. Какое, мать твою, убожество! Поттер, наконец, заговорил, за считанные секунды сломав напряжение, возникшее между ними.

- Понимаю. Я… прости за тот вечер. Я не… ну… черт… я не сдержался, а должен был. Я не могу изменить то, что случилось, но постараюсь, чтобы такое больше не повторилось. Давай забудем прошлое… кто бы мог подумать, что все так изменится?

У Драко, не имевшего представления до какой степени его на самом деле ненавидели, не было выбора, кроме как принять протянутую руку. Он не ожидал услышать от Поттера извинения. Если быть честным до конца, он не рассчитывал на радушный прием и не был настолько болен, чтобы даже не вспомнить точно, какая мысль заставила его идти разыскивать Гарри.

- Нет. Не надо. Я… я думал… я надеялся, что ты убьешь меня.

Голос Малфоя звучал очень слабо, констатируя ужасный факт. К счастью, они дошли до ванной, избавляясь от необходимости продолжать разговор, так как после подобного заявления оба не знали, что сказать. Драко ввалился внутрь и позволил Гарри закрыть дверь, а сам потащился в туалет. У него кружилась голова, и он вспотел с головы до ног, но, по крайней мере, ему не пришлось сидеть на корточках над чертовым ночным горшком, как полному инвалиду.

Блондин закончил свои дела и, цепляясь за раковину для поддержки, доковылял до двери и открыл ее.

Гарри Поттера нигде не было видно.

Этот гребаный придурочный ублюдок! Он, мать его, бросил меня здесь. Ну и хрен с ним! Я смогу сделать это своими силами, черт меня дери. Если для этого придется ползти, то так, твою мать, тому и быть!

Драко был в плачевном состоянии, когда вернулся в постель - процесс отнял у него десять минут жизни, и сейчас юноша надеялся, что ему не придется повторять его самому, но все же он сделал это. Поттер был задницей, и все тут. К тому же смертоносной, бесчувственной и отвратительной задницей…

Но почему так больно… знать, что он смотрел на меня с таким отвращением?

Глава 8. На перепутье.

Гарри вышел из «Норы», в висках стучало, вернулась прежняя головная боль… которая сейчас усилилась из-за дополнительных проблем. Это было невыносимо. Этого просто не должно было быть. Как, черт побери, он предполагает жить под одной крышей с Драко Малфоем? Это только звучало просто, а на самом деле все было гораздо сложнее, чем он представлял себе раньше. Обычно такое болезненное ощущение возникало у него перед рейдом… сейчас ничего не надо было делать, всего лишь следить за ситуацией, но напряжение, которое приходилось выдерживать постоянно, было еще большим.

Он надеялся, что я убью его. Он желал собственной смерти. Не думаю, что он рассчитывал на то, что Молли остановит меня. Ему действительно наплевать на то, что я мог убить его. Кроме того, я и впрямь чуть не сделал это. Что же, черт побери, со мной творится? Позавчера я знал, что делаю. Как, черт побери, все могло так быстро измениться? Это неправильно. Я не могу, мать твою, согласиться с этим.

Гарри надеялся, что проблем из-за того, что он оставил Драко одного, не прибавится. В конце концов, может, ему надо было уйти. В душ, например… он не… хватит! Это не важно. Это всего лишь гребаная реакция на стресс, в котором он находится постоянно. Нужно прилагать дьявольские усилия, чтобы оставаться спокойным, находясь рядом с Малфоем. Встреча в коридоре, случившаяся после паршиво проведенной ночи, только ухудшила положение дел.

Поттер не был вполне уверен, что правильно поступил, бросив Драко в таком состоянии, но, проклятье, ему необходимо было прогнать стресс и головную боль. Он решил устроить пробежку вокруг «Норы». Он бежал в довольно быстром темпе, и головная боль утихла еще до того, как он завершил третий круг, а к двадцатому юноша готов был укротить дракона, если бы тот осмелился побеспокоить его.

--------------------------------------------------------------

Молли пришла узнать, как чувствует себя Драко, и была рада увидеть, что он уже проснулся и находится в ясном сознании. Это казалось верным признаком быстрого выздоровления, и ее настроение сразу же улучшилось. Когда она ложилась спать, ее одолевали тягостные мысли, и хорошие новости были самым лучшим началом дня.

Она подала Артуру завтрак, но тот взял свой чай и направился наверх, чтобы поздороваться с гостем. Надо было наложить заклинание, чтобы еда оставалась свежей и теплой, ведь пока никто так и не сел за стол. Потом она собрала поднос для Драко: наваристый бульон, свежий хлеб, джем, сок и чай.

Внезапно Молли пробила дрожь, на коже выступила нервная испарина. Она поставила поднос на тумбочку и сделала несколько глубоких вдохов. Сегодня очень тепло для этого времени года. Она открыла окно, чтобы бодрящий осенний воздух охладил ее. Минутой спустя начался дождь, стало прохладнее, и Молли с удовольствием вернулась к незаконченным делам. Взяв поднос в руки, она поднялась по лестнице, слегка обиженная на Гарри и Артура, которые до сих пор не явились к столу.

- …не надо беспокоиться из-за того, что моя Молли ухаживает за тобой. Она изумительно хорошо вылечила мои пальцы после одного рабочего инцидента с блендером, на который наложили проклятье. Был ужасный скандал. После этого я еще несколько часов пачкал кровью свои бумаги - пришлось уйти домой раньше и поступить под опеку Молли.

- АРТУР! Было очень любезно с твоей стороны пойти и поздороваться с гостем, но твой завтрак ждет и у тебя осталось всего пятнадцать минут до того, как надо будет отправляться на работу… ты же знаешь, что не можешь нормально работать, если не позавтракаешь. Сию минуту иди за стол!

Голос Молли был полон деланного раздражения, смешанного с явным обожанием. Артур Уизли широко улыбнулся, прежде чем ответить, притворно сочувственно кивая Драко.

- Ну, если так, я сейчас же ухожу, но мы снова увидимся, и довольно скоро. Я буду заходить время от времени - попить чаю, когда тебе станет несколько лучше, - он встал и повернулся к Молли. - Спасибо за напоминание, дорогая… совсем забыл о времени.

Артур поцеловал жену и направился к лестнице. Драко почувствовал себя ужасно неловко от того, что стал свидетелем спокойного и привычного проявления близости между ними, и вежливо отвернулся. Молли поставила перед ним поднос, и у юноши глаза едва не вылезли из орбит, когда он увидел джем.

Этого лакомства не было в его рационе много месяцев. В прошлом, конечно, случались дни, когда у него была приличная еда, но добыть такую роскошь, как свежий хлеб и джем, было настоящей удачей. Он бормотал благодарственные слова, пока бодро и с жадностью поедал каждый кусочек, и также поспешно - одним глотком - проглотил свой бульон. Молли внимательно наблюдала за ним, увещевая есть помедленнее, когда ей казалось, что он несколько увлекается.

Молли подумала, что, поскольку Драко испытывал серьезное беспокойство, когда к нему кто-либо прикасался, ему могло помочь успокаивающее зелье. А пока она будет обрабатывать раны, его можно попытаться вовлечь в разговор. Это была распространенная практика в лечении, но то единственное, чем когда-то удавалось отвлечь ее мальчиков, не действовало на до смерти запуганную жертву зверской жестокости.

- Артур тебя не утомил? Я знаю, он может бесконечно говорить о своей работе, и ему очень хотелось навестить тебя с самого твоего появления, но ты спал - и когда он уходил на работу, и когда вернулся.

Драко слизал последние капли джема с пальцев, все еще всецело захваченный процессом поглощения еды, которая имела такой чудесный вкус. Он немедленно оглянулся на Молли и заговорщически улыбнулся:

- Нет. Правда. Хоть речь и шла о работе. Похоже, у них в конторе случается немало происшествий, но он все равно очень милый.

- Ну… у меня были веские причины, чтобы выйти за него… и не только потому, что мы ждали Билла! Прошло более тридцати лет, а я все еще обожаю этого человека. И я не поменяла бы его на все галеоны «Гринготтса».

Драко задумчиво смотрел в окно.

- Это… здорово. Вам очень повезло… испытать такое чувство. Хорошо было бы… всем так, правда?

Молли начала готовить зелья и мази, и Драко без возражений принял предложенное успокаивающее зелье. Через минуту он казался другим человеком, потому что расслабился и больше не дергался непрерывно. Молли снова взяла его за ту руку, которую начала лечить днем раньше. Драко все еще беспокоился, но не так, как в прошлый раз.

- Миссис Уизли… а где Гарри? - он сформулировал вопрос довольно невинно, как если бы только слегка интересовался. Главным образом, ему было интересно, куда этот жуткий засранец так спешил, но он не собирался обсуждать свою утреннюю встречу с Поттером. Драко пережил уже столько конфликтов, что их хватило бы на дюжину жизней… и еще один ему был совершенно не нужен.

- О, он, вероятно, на пробежке. Маггловское упражнение… просто бегает, и все. Хотя обычно он в это время завтракает. Это странная привычка, но таков наш Гарри.

- Он… он бегает? В такую погоду? Добровольно? - Драко потряс головой и содрогнулся, подумав о том, каково это - снова оказаться на улице. Месяц жизни в маггловском Лондоне… в жалкой нищете… этого хватило с лихвой, чтобы заставить его возненавидеть холодную погоду.

- О, да! Ему нравится. Как правило, когда он чем-либо взволнован, то бегает дольше. Он говорит, что его это расслабляет. Артур рассказывал, что маггловские доктора рекомендуют такие упражнения… для здоровья. Мы с ним немножко отстали от жизни, чтобы приобщиться к такому занятию, к тому же я не совсем уверена, что именно это держит Гарри в форме. В нем мало что сохранилось от того мальчика, которого мы встретили несколько лет тому назад.

Драко обдумывал услышанное замечание о личном способе Поттера снимать стресс: бегать, чтобы расслабиться. Прогнать эти мысли прочь помогло то, что Молли держала его руку все время, пока нашептывала какое-то заклинание, а затем намазывала ее мазью. Драко прикусил губу, а потом спросил как можно деликатнее. Он доверял Молли Уизли больше, чем кому-либо из тех, кого он знал. То, что она потворствовала его любопытству, внушало ему надежду. Кроме того, ему надо было как-то жить здесь, и следовало выяснить, как обращаться с Поттером, который был частью этого дома.

- Что случилось с Гарри? Он… он не такой, каким я его помню. Я не думал, что он настолько… ну… изменился.

Драко почувствовал удивление Молли уже по тому, как изменилась ее хватка на его руке, которую она сейчас обрабатывала. Она не отрывала глаз от своего занятия, но Драко все равно почувствовал, как изменилась атмосфера вокруг них: будто произошел переход от беззаботной болтовни к обсуждению предмета необыкновенной важности и с далеко идущими последствиями.

- Хорошо, что ты спросил об этом, Драко, - во время разговора Молли прилежно втирала мазь. - Мне нужно поговорить с тобой об очень важном деле, но я хотела, чтобы сначала ты немного пришел в себя. Прошлым вечером ты был не в том состоянии, чтобы вести серьезные разговоры. Что ты имеешь в виду, когда говоришь о Гарри, что он - другой? Я всего лишь хочу услышать твое мнение на этот счет.

Драко немного помолчал, тщательно обдумывая свой ответ. У него не было много времени для наблюдения, только несколько столкновений, которые вряд ли можно отнести к разряду приятных. К тому же ему хотелось быть честным с хозяйкой дома, но при этом не обидеть ее.

- Не только то, что он выглядит по-другому. Да, он стал выше и крупнее, чем я помню, но главным образом это касается того, что… ну… он выглядит злым. Даже когда спокоен. Кажется, что эту злость можно почувствовать вокруг него… как тепло рядом с огнем. Он не похож на себя, каким был в школе. Я многого не помню из того, что случилось на улице, когда я пришел, но помню, как он смотрел на меня, и похоже, он действительно хотел меня убить. Так, как будто прикидывал про себя, как это сделать. Я думал, что он все еще народный герой, и… не думал, что… не думал, что испугаюсь его. Он не должен быть таким. Не знаю почему, но это кажется неправильным.

Молли слушала его, вздохнув про себя от облегчения. Драко оправдывал ее надежды. В этом мальчике она обрела потенциального союзника. Гарри «реагировал» на Малфоя, и, возможно, это был единственный способ привести его в чувство. Нужно действовать осторожно, как ради Драко, так и ради Гарри, но действовать необходимо. Ей только требуется причина, чтобы убедить своего гостя помочь ей… и у нее такая причина есть. Молли прервала свою работу, села и посмотрела блондину прямо в глаза.

- Гарри дорог мне как родной сын, но я не слепая, чтобы не заметить, как он изменился. Эта война была тяжелой для всех, Драко, но Гарри… ему досталось больше, чем кому бы то ни было. Война отняла его родителей, потом крестного - единственного порядочного родственника - и он погиб всего лишь через год, как мальчик узнал его. Когда умер Альбус, Гарри не мог перестать думать о том, что мог предотвратить это; но он все еще был тем мальчиком, которого ты знал в школе, в течение нескольких лет.

Драко весь обратился в слух. В ее голосе ясно звучала смесь острого сожаления и чувства утраты, смягченного временем, и он не смел перебивать.

- Наша Джинни была убита несколько месяцев спустя после нападения Пожирателей на Хогвартс. Мы тогда горевали над нашей потерей и не думали о Гарри. Когда была убита Гермиона Грейнджер, наша помощь понадобилась Рону, и неизвестно, что он мог натворить, если бы не мы. Снова никто не присматривал за Гарри. Он казался таким крепким, таким стойким и таким сильным… Мы все так гордились им - он мужественно сражался на войне, которая была навязана ему с детских лет. Я постоянно боялась за них с Роном, но, полагаю, я всегда верила в них. А когда он убил Сам-Знаешь-Кого, мы все были увлечены празднованием, и никому из нас даже не пришло на ум, что что-то было не так.

Гарри казался несколько отстраненным, будто постоянно о чем-то размышлял. Сначала он работал с аврорами, и никто не обвинял его в желании свести счеты с оставшимися членами внутреннего круга Сам-Знаешь-Кого. Тогда он переехал к нам и сразу же стал истинным благословением этого дома - всегда готовый помочь и всегда знающий, что нужно сказать. Я не верила слухам, которые распускал «Пророк». Даже когда их начали повторять сослуживцы Артура. Это просто казалось невозможным. Наш Гарри не мог сделать ничего из того, о чем говорили.

Я слышала, как он уходил по ночам, и слышала, как потом возвращался. Аврорат и Министерство сообщали о том, что они находили после таких ночей. Я пыталась поговорить с ним, но он всегда уходил от разговора или утверждал, что всего лишь выполняет свою миссию, а я не могла заставить себя поверить в то, что это его рук дело. Я не хотела верить им, но знала, что они говорили правду.

Я знаю, он любит нас, и знаю, что скромный, прелестный мальчик, которого и мы любим, никуда не делся, и он никогда не будет представлять опасности для нас… но я также знаю, что то, что он делает - неправильно. Те, кто не сдался в руки Министерства, должны быть схвачены, и некоторые из них заслуживают Азкабана, но они не заслуживают смерти, а даже если и так, это не значит, что именно Гарри должен решать их судьбу.

Он убивает людей, Драко, и ему это сходит с рук, только потому, что он - это он, а они - это они, но это неправильно. Говорят, что у него есть лицензия, выданная Министерством… но что будет, если эти люди схватят его? Я не могу даже представить себе, что может произойти. Пусть он не наш ребенок, но я не могу потерять его.

Я не без причины рассказываю тебе все это. Гарри нуждается в помощи, очень нуждается, а я не могу повлиять на него. Я знаю, у тебя нет причин помогать ему после того, что он сделал, но все равно прошу. Помоги мне разговорить его и заставить прекратить это сумасшествие - пусть Аврорат делает то, что ему положено.

Что-то заставляет его реагировать на тебя, заставляет чувствовать, заставляет думать о Хогвартсе и Альбусе, и вообще обо всем. Может быть, тебе удастся заставить его одуматься и трезво взглянуть на то, о чем он даже не дает мне заговорить. Я хочу, чтобы он снова был здоров, и хочу, чтобы он был счастлив, как когда-то. Драко, я еще раз прошу тебя: помоги мне. Я, конечно, не вправе рассчитывать, что ты захочешь впутываться в это дело, но очень тебя прошу… пожалуйста, помоги мне вернуть Гарри. Может быть, это его единственная надежда.

У Драко кружилась голова под впечатлением от того, что ему рассказали. Он читал газеты, когда добрался до Диагон Аллеи, и слышал разговоры на улицах. Но он не мог себе представить, что это все правда, и то, что рассказала Молли, было ужасно. Гарри Поттер действительно был убийцей, и к тому же ничуть в этом не раскаивался. Он никогда не думал о том, чего лишился Гарри, поскольку был занят собственными утратами.

Драко потерял родителей, состояние и свой дом, его психическое и физическое здоровье были подорваны, а жизнь не имела смысла. Он никогда не называл себя невинным - до тех пор, пока через насилие не понял, насколько невинным и наивным он на самом деле был. Драко через многое прошел, и ему многое пришлось вынести, однако ему не могло прийти на ум, что Мальчик-Который-Выжил испытал что-то худшее, чем плохое влияние.

Молли хотела, чтобы он помог ей. Единственный человек в магическом мире, который был настолько добр, чтобы помочь ему (не рассчитывая на вознаграждение или какую-либо компенсацию), просил его, рискуя прогневать Гарри Поттера, спасти Спасителя Магического Мира от него самого.

И Драко сказал «да».

Глава 9. Когда прошлое возвращается.

Драко не мог поверить, что сказал это. Он подписался на нечто такое, что в любом другом месте, кроме дома Молли Уизли, было бы равноценно самоубийству. Юноша надеялся, что у нее есть план, что все это не навлечет на него гнев Гарри, потому что даже если Поттер не тронет его в стенах этого дома, вряд ли кто сможет помешать ему вытащить его отсюда и убить где-нибудь в другом месте!

Храни меня Мерлин! Не удивительно, что ей нужна помощь. Поттер не просто упрямый, он к тому же гребаный псих и не собирается меняться. Во что я, черт побери, только что ввязался?

Молли улыбалась так, будто получила разрешение прожить еще одну жизнь. Она без конца благодарила и нахваливала Драко, а он ничего не мог с собой поделать - ему было приятно ее слушать. Миссис Уизли расчувствовалась, и Драко вздрогнул, поняв, что и сам готов расплакаться. Даже в худших обстоятельствах он не терял самоконтроля и не унижался до такой степени. То, что Молли не осуждала его за слабость, вызвало в нем еще большее желание помочь ей.

Гарри вернулся с пробежки. Он мог услышать их с нижнего этажа, поэтому они замолчали. Драко внезапно осознал, что, пока они замышляли свою интригу, его правая рука почти перестала болеть, остались только шрамы, о которых можно было побеспокоиться позже.

Молли показала одежду, которую она отобрала для него и положила рядом. Несмотря на то, что первой реакцией юноши было хорошо скрытое отвращение, более практичная сторона его натуры была довольна. Его прежние вещи стали похожи на окровавленные тряпки, к тому же было бы неплохо надеть что-нибудь теплое после существования на улицах маггловского Лондона в октябре месяце!

Молли спустилась вниз, чтобы увидеться с Гарри, а Драко разглядывал свою только что излеченную руку. Его поражало, что он смог выдержать такое - иногда прошлая жизнь казалась ему не более чем плохим сном. В то же время его настоящая жизнь в доме Уизли казалась ему сном, и Драко жутко боялся проснуться и снова оказаться в аду, в котором пробыл несколько месяцев.

Ему была ненавистна собственная слабость. Он так долго и так сильно болел, что стал привыкать превозмогать это состояние… до тех пор, пока ему не стало настолько плохо, что потребовалась помощь. Драко закрыл глаза, борясь с подкатывающими слезами. В маггловском Лондоне он был отребьем, и ему невероятно повезло, что магглы, которые подобрали его, были по сути своей добрыми людьми. Они действительно мало чем могли помочь ему, разве что дали одежду и немного еды, но даже это было для них разорительно.

Он походил тогда на одичавшее животное, и был слишком далек от нормального психического состояния, чтобы хоть как-то общаться. Ему приходилось сдерживаться все время, что он жил среди магглов, - он шарахался ото всех при одной лишь мысли, что до него могут дотронуться. Горькая ирония заключалась в том, что, когда его дух был совершенно сломлен, он наконец надоел своим тюремщикам, и они выбросили его умирать. Ворованные наркотики, ворованная еда и ворованные вещи поддерживали в нем жизнь, и магглы, которые так щедро помогли ему, не знали - кто он.

В течение этих недель он изменил свое отношение магглам - к «живому оскорблению магического мира». Некоторые вещи везде были одинаковыми. Одни магглы были добры как святые, другие - грубее животных, и таких, к сожалению, было больше. Он уже не мог относиться к ним по-прежнему, теперь его взгляды на жизнь необратимо изменились.

Память возвращалась к нему, становясь яснее по мере того, как он поправлялся. В сознании возникали туманные проблески кошмарных воспоминаний о перенесенных лишениях и унижениях. Он сгорал со стыда: было бы лучше умереть, чем вспоминать то, что с ним делали. Молли, конечно, о чем-то догадывалась и ужасалась тому, что узнала, но она не могла ни постичь трагедию произошедшего, ни узнать всех подробностей его бед. Он не смел говорить об этом вслух, из-за пережитого страха воспоминания были более чем реальными. Лучше было оставить их затуманенными болезнью и никогда больше к ним не возвращаться.

Гарри оставался проблемой, и проблемой просто грандиозных размеров. Малфой не мог себе представить: каково это - быть Мальчиком-Который-Выжил, ставшим к настоящему моменту законченным убийцей. Почему он казался таким озлобленным? Что, черт побери, должен был сделать Драко, чтобы заставить его раскрыться? Молли надеялась на прощение старых грехов и зарождение новой дружбы, а Драко сам усыпил свои сомнения, когда давал ей согласие.

Поттер всегда был упрямым мерзавцем. Типичным гриффиндорцем. Невозможно было противостоять человеку с такой… убийственной энергией, поэтому слизеринец, истинный слизеринец, мог рассчитывать лишь на собственную хитрость. Только по злой иронии в подобной ситуации кто-то мог обратиться за помощью к Драко… но волею судеб он оказался в самой гуще всего этого. Слизеринская хитрость должна была спасти человека, который поставил под вопрос возможность встречи выпускников трех поколений этого факультета… Смешно!

Но Драко с чего-то надо было начинать новую жизнь… и сделать это нужно раньше, чем он уйдет отсюда. Если Молли хочет, чтобы он помог ей, она может на это рассчитывать - разумеется, Драко постарается ради нее, потому что ему просто больше нечего делать со своей жизнью, кроме как отблагодарить женщину, спасшую его, и помочь воплотить ее мечту в реальность.

Драко чувствовал горечь. А еще были печаль, одиночество и злость на весь мир вообще. Но тщеславие и высокомерие, привитые ему еще в детстве, теперь исчезли. Мысль о том, что лучше покончить с этими слабостями, чем с собой, мучила его, потому что Драко и сам был «слабостью», и вряд ли он смог бы снова смотреть на других сверху вниз, как когда-то. Прежний наследник Малфоев умер. С другой стороны, теперь он не имел представления, чему посвятить свою жизнь, но поступки из благородных побуждений казались ему странно привлекательными - значит, их стоило совершать.

-------------------------------------------------------------

Гарри вошел в дом и отправился на кухню. Несколько дюжин кругов вокруг «Норы» очистили его голову от других мыслей - кроме мысли о завтраке - и он был весьма этим доволен. Пот лил с него ручьем, а от внушительного наплыва эндорфина поднялось настроение. Самое время было приступить к приготовленному Молли завтраку, и Гарри с удовольствием плотно поел, так жадно поглощая пищу, что мог заткнуть за пояс Рона - а Рон, когда дело касалось еды, был, как говорится, бездонной бочкой.

Он улыбнулся, когда Молли вошла на кухню. Ее постоянная улыбка измученной заботами женщины казалась немного более оживленной, чем обычно, и ему приятно было видеть, что его друзья счастливы. По крайней мере, улыбка означала, что Молли не расстроена из-за того, что он оставил Драко одного сегодня утром. Вряд ли стоило развивать мысль дальше в этом направлении, и Гарри, пожелав Молли доброго утра, сосредоточился на еде, стоявшей перед ним.

- Гарри, дорогой. Нашему гостю лучше, но нужно еще кое-что сделать, чтобы лечение продвигалось успешнее. Надеюсь, что после обеда ты сможешь помочь мне. Я знаю, что ты хорошо владеешь некоторыми заклинаниями, исцеляющими порезы и подобные им раны. Ты не сильно будешь возражать, если я попрошу тебя наложить их, пока сама буду обрабатывать другие раны мазью?

У Гарри тут же пропал аппетит. Ну, как он мог отказаться, а? Он обещал Молли оказать посильную помощь, чтобы Малфой как можно скорее поправился. Это было просто… просто само собой разумеющееся…

Мне придется смотреть на него… в комнате… при Молли. Что если я… НЕТ! В этом нет ничего плохого, ничего не случится, и все это делается только для его лечения! Это всего лишь лечение нескольких порезов, и ничего больше.

Гарри спокойно кивнул и попытался вернуться к еде, но пища вдруг потеряла всякий вкус. Почему, черт возьми, он чувствует себя как приговоренный к Азкабану? Это была всего лишь небольшая лечебная процедура. Закрыть несколько маленьких ран… на Драко… оставляя после себя чистую… здоровую… бледную… кожу.

Черт.

Молли сияла от его кажущегося спокойным согласия:

- О, мой мальчик! Ты - мое благословение, Гарри.

Молли поцеловала его в макушку, бормоча при этом слова похвалы, и Гарри почувствовал, что снова краснеет. Только она могла заставить его опять почувствовать себя глупым двенадцатилетним мальчишкой. Иногда его почти возмущала та власть, которую эта женщина имела над ним, но он очень любил Молли Уизли.

Его имя появилось на семейных часах Уизли в том году, когда он переехал в их дом. На его восемнадцатилетие Молли и Артур сняли с них покрывало, чтобы продемонстрировать имя Гарри на старинном циферблате, рядом с именами Чарли, Рона, Фреда и Джорджа, Билла, Флер, Перси и их собственными. Это было сродни официальному усыновлению и Гарри безмерно ценил поступок семьи Уизли - в этом доме его очень любили, и это было понятно без слов.

Молли позаботилась о пополнении запаса трав и отложила те, которые должны были понадобиться ей позже - для приготовления лекарств. Гарри опознал ингредиенты для успокаивающего зелья и заживляющей мази. По-видимому, снадобий потребовалось больше, чем предполагалось, и его мысли вновь начали кружиться вихрем вокруг бледной кожи со следами пыток. Молли, по крайней мере, не просила его смазывать раны!

Поев, Гарри убрал за собой посуду и вытер стол, оставляя кухню в состоянии идеальной чистоты, как всегда делала миссис Уизли. Молли хвалила его за привычку обязательно убирать за собой, она и не предполагала, что любовь к порядку укоренилась в нем как результат обдуманной жестокости Вернона и Петуньи Дурслей. Даже теперь, почти три года спустя как Гарри покинул дом своих родственников, у него руки чесались от желания убрать, когда кто-нибудь оставлял после себя бардак; его лицо покрывала краска стыда при воспоминании о бесконечных нагоняях и наказаниях даже за малейший беспорядок. Похвалы Молли звучали музыкой в его ушах, и Гарри чувствовал невероятное облегчение, когда слышал их. Он был безмерно счастлив от того, что кто-то считал его хорошим.

Пока Молли занималась своими делами, Поттер бродил по дому, при помощи легких заклинаний ликвидируя пыль в малозаметных глазу уголках. Он заставил себя подняться наверх, где очень осторожно прошел мимо комнаты Малфоя, но остановился возле двери, когда периферийным зрением мельком выхватил его, лежащего на постели.

Драко лежал спиной к двери, свернувшись клубочком, одеяло соскользнуло и обнажило бледный торс. Красновато-серые старые шрамы от ударов хлыстом контрастно выделялись на белоснежной коже. Позвонки и ребра выступали до малейших подробностей, Гарри мельком подумал, что понадобится хорошее питание, чтобы вернуть телу здоровый вес. Порезы и ожоги, беспорядочно разбросанные по всей спине, когда-то отвратительно гноились, а сейчас затянулись и были просто покрыты струпьями. Как бы ни было ужасно это зрелище, Гарри не мог оторвать от него глаз.

Он заметил, что Драко слегка дрожит… или, по крайней мере, вздрагивает в своем беспокойном сне. В «Норе» было тепло, так что это не могло быть от холода. Гарри почувствовал, что у него руки чешутся натянуть одеяло повыше… а ноги уже сами несли его… хотя сознание противилось изо всех сил.

Гарри взялся за простыню и одеяло, намереваясь укрыть Драко до шеи, но этот жест обратил его добрые намерения во что-то совершенно неожиданное. Сначала, почувствовав, что вещи рядом с ним движутся под чужими руками, Драко испуганно дернулся в полусне, сваливаясь с кровати с полузадушенным криком. А потом он бросился прочь от Поттера и пополз от него по полу, судорожно хватая ртом воздух, прежде чем понял, где находится.

Гарри стоял совершенно ошеломленный, он злился на себя из-за того, что позволил случиться такому. Он очень хотел, чтобы это произошло не по его вине, а по чьей-нибудь еще. У Малфоя глаза были с блюдца, его худая грудь вздымалась от крика. А потом блондин начал плакать.

Драко только-только задремал, его сны не были достаточно яркими, чтобы хорошо запомниться. Ему чудились маггловские иглы, прокалывающие его кожу, и горькое осознание ускользающего прочь спокойствия. Как бы со стороны, он молча смотрел на людей, которые издевались над ним - безвольным, равнодушным, одурманенным. Воспоминание было очень смутным, но ощущение, что кто-то касается его, спящего, пробудило инстинкт самосохранения… он забеспокоился, сразу же проснулся и безуспешно попытался убежать прочь, и пополз, когда ноги подвели его.

Это было чересчур: позволить увидеть себя в состоянии, напоминавшем о том, что он всеми силами хотел забыть. Он и так старался терпеливо выдерживать чье-либо прикосновение, в то время как ему отчаянно хотелось быть неприкасаемым, а иногда - даже и невидимым. Пережитый стресс был настолько сильным, что он снова готов был умереть. Юноша слабо бил кулаками об пол, пытаясь остановить готовые пролиться слезы.

- Черт… черт… ЧЕРТ! НЕНАВИЖУ ЭТО! Ненавижу… ненавижуненавижуненавижу! - Драко захлебнулся в отвращении к себе и беспомощной подавленности, он давился слезами, пытаясь не зарыдать в голос.

- Посмотри на меня, Малфой. Прости… Я не думал…

- НЕ НАПОМИНАЙ МНЕ ОБ ЭТОМ! ПРОСТО… ПРОСТО ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

В этот момент появилась Молли, и Гарри посмотрел на нее, молчаливо умоляя о помощи.

- Я только поправил его одеяло… мне показалось, что ему холодно… я не ожидал… такого.

- Все в порядке, Гарри, предоставь это мне. Ты не сделал ничего плохого.

Молли оборвала его взглядом, говорящим, что она все прекрасно поняла, а ее тон непроизвольно успокаивал. Поттер покинул комнату, все еще пребывая в шоке от реакции Малфоя. Юноша слышал через стену голос миссис Уизли, успокаивающей Драко, и хотя он даже пытался читать «Пророк» и вникнуть в последние новости, все равно не мог выбросить из своего сознания образ рыдающего блондина, распластанного на полу.

-----------------------------------------------------------

Молли отправила всхлипывающего юношу обратно в кровать при помощи поспешно наложенного Мобиликорпуса, приговаривая при этом что-то немудреное и успокаивающее. Иногда деловой подход был более эффективным, чем открытая жалость, а случай с Драко говорил о том, что тот хотел чувствовать себя нормальным. Чтобы добиться нужного эффекта, она придерживалась невозмутимой интонации, как будто найти его на полу, плачущим и отчаявшимся, было делом вполне обыденным.

- Иди сюда… дыши глубже, Драко. Гарри не хотел ничего подобного. Этого больше не повторится. Здесь ты в безопасности, милый, и если хочешь принять зелье для сна без сновидений, возьми его прямо сейчас, ладно?

Драко дрожал не переставая. Доброжелательность Молли в ответ на проявленную им слабость была невероятно приятной, но это не могло подавить нахлынувшие на него чувства.

- Простите. Я не сдержался… когда он потянул простыню… просто… у меня были кошмары. Я ненавижу быть таким… я просто хочу, чтобы это прекратилось. Я знаю… знаю, что он не хотел ничего плохого, - он проглотил зелье, предложенное Молли, и откинулся на подушку. - Я просто хочу прекратить это. Я устал… устал… всего… бояться. Я больше не хочу бояться, никогда… но не могу остановиться.

Драко сбился на шепот, отказываясь взглянуть на Молли, зная, что если он сейчас посмотрит ей в глаза, то снова утратит самообладание. Он почувствовал, как под ее весом прогнулся матрас, когда она присела на край кровати.

- У тебя есть право вести себя подобным образом. Не надо чувствовать себя так, будто ты должен прятаться, милый. Не надо. Не здесь. И вообще никогда. Может понадобиться немало времени, чтобы ты перестал так реагировать на подобные вещи, и ты не сможешь всегда сдерживаться. Просто будь собой, и никто в этом доме не осудит тебя и не посмотрит сверху вниз. Если ты хочешь поговорить, то всегда можешь на меня рассчитывать, а если не хочешь, то я просто побуду рядом.

Зелье успокоило его разошедшиеся нервы, и на смену леденящему душу страху быстро пришло чувство опустошенности. Драко размеренно дышал, чувствуя спокойствие и сонливость сейчас, когда Молли просто сидела рядом, тихо разговаривая с ним. После долгого молчания он заговорил, его голос звучал так тихо, что она едва могла расслышать.

- Иглы. Мне снились маггловские иглы. Думаю, им стало скучно. Они ввели мне маггловский наркотик, чтобы заставить забыться. Я действительно думал, что они были милосердны. Они держали меня на наркотиках в течение нескольких недель… а потом мне перестали их давать. Я думал, что умираю, так было плохо. Я умолял и кричал, хотя никто меня не бил: боль была внутри. Я бредил и упрашивал. Я обещал им все. Я предлагал им все, чего они хотели… лишь бы только мне дали дозу. Я был вещью для них… годящейся… на первое время… просто чтобы позабавиться как следует. Вот почему они проделывали все это. Им надоело использовать меня обычным способом, когда я кричал от боли. Они хотели заставить меня умолять сделать это… им нравилось веселиться.

Голос Драко сошел на нет, зелье погрузило его в сон забвения, когда даже самые ужасные видения всего лишь порхают по краю сознания. Он не узнал, что Молли Уизли вышла из его комнаты вся в слезах. Молли размышляла, можно ли хоть чего-нибудь ждать от мира, где позволено случаться подобным вещам, и сдержанно интересовалась, права ли она, пытаясь остановить Гарри и помешать ему убивать людей, которые творят подобные вещи.

Глава 10. Какова другая сторона жизни.

Гарри слонялся по комнате, пытаясь заставить себя понять написанное в учебнике по продвинутой Окклюменции. Он выяснил, что некоторые приемы применялись как при Легилименции, так и при Окклюменции. Чаще всего эти искусства изучали потому, что они были необходимы при допросе врага, а также для того, чтобы самому сопротивляться при допросе, но для Гарри владение ими означало еще одно преимущество перед врагами. Именно поэтому он старался изучить их как можно глубже. Было только одно препятствие в достижении этой цели… и оно имело вид болезненной эрекции, которая не исчезала, несмотря на все его неимоверные старания полностью ее игнорировать.

Прошло два дня с того несчастного эпизода с Драко в коридоре и произошедшего вслед за ним инцидента в его комнате. Два дня неуклюжего ассистирования Молли в наложении заклинаний, лечение открытых, еще недавно инфицированных ран на теле Драко, а некоторые из них находились в довольно интимных местах. Да, во избежание нежелательного воздействия на другие участки тела он укрывал его простыней, оставляя открытым только то место, на которое накладывалось заклинание. Но ягодицы все равно оставались ягодицами, а внутренняя часть бедер все равно оставалась внутренней частью бедер!

Два дня он дежурил возле Драко, заставляя себя поддерживать и прогуливать призрачно бледное и решительное маленькое создание в огромной не по размеру пижаме, хромающее в ванную сначала с его помощью, а вчера - самостоятельно. Два дня вынужденных коротких разговоров с Драко, вежливых пустых диалогов, начавшихся с извинений за то, что Гарри накричал на него. И весь его настрой пошел прахом.

Если бы Малфой просто бросал в него оскорблениями, он бы знал - как к этому относиться и как реагировать, но новый, совершенно незнакомый Драко выводил из себя. В его поведении не было никакой хитрости. Он был вежлив, искренне признавал свою вину, иногда делал настолько прямые заявления, что Гарри предпочел бы сбежать, чем заставить себя признаться, что слышал их. Он дежурил по ночам у его постели, чтобы будить Драко, если ему снова начнут сниться кошмары. Во время этих дежурств Поттеру открылись кое-какие подробности того, что случилось с Малфоем, и каждый раз, когда он узнавал что-то еще, ему хотелось выбежать из комнаты с громким криком.

Подсознательно Гарри понимал, что случившееся с блондином совершенно уничтожило все следы пустого, злобного, задиристого плейбоя, которого он знал в школе. Человек в соседней с ним комнате не имел практически никакого сходства с Драко Малфоем, и Гарри настраивал себя на то, чтобы выполнить требование Драко и прекратить упоминать его фамилию.

Худой светловолосый парень за соседней дверью обладал странной силой, которая подействовала и на Поттера, заставляя стать лучше, причем со старанием, которого он никогда не проявлял в школе. Гарри ожидал, что Малфой разляжется на кровати, требуя ухода и жалуясь на боль и скуку. Вместо этого Драко вообще неохотно обращался за помощью, и, похоже, это причиняло ему большую боль, чем раны. Он ненавидел, когда его касались, но ему приходилось позволять делать это при ежедневных осмотрах и наложении заклинаний, и блондин стискивал зубы, чтобы молчать, пока Молли и Гарри занимались его лечением.

Драко искренне благодарил даже за самые незначительные услуги и извинялся всякий раз, когда думал, что обидел кого-то. Гарри от нечего делать задался целью поискать магическое объяснение такого рода изменениям личности. Казалось невозможным, чтобы тот Малфой, которого он когда-то знал, мог быть сильным перед лицом собственных страхов, мог разговаривать мягко и вежливо и стоически переносить боль и неудобства. Он отбросил подозрения после того, как не обнаружил присутствия скрытой магии и понял, что без палочки Драко не мог зачаровать его, и что это не кто-то иной, принявший оборотное зелье.

Он все еще не мог сказать, что доверяет Малфою. Каждый его нерв кричал о невозможности этого. Драко был самым типичным слизеринцем из всех слизеринцев в школе, и никто не мог измениться настолько… или мог? Даже если так, надо было открыто признать, что этот новый Драко был весьма дружелюбен, честно говорил то, что думал, и это было просто восхитительно. Гарри окончательно запутался в своих эмоциях… и это вернуло его назад, к набухшей плоти, натягивающей брюки.

Он прекратил мастурбировать после «инцидента в душе», тщетно надеясь, что такого больше не повторится. Это не сработало, а за прошедшие два дня положение дел только ухудшилось. Теперь он испытывал непредсказуемые случайные эрекции круглые сутки, выяснив, что вероятней всего их следует ждать тогда, когда он оказывается в комнате Драко - либо занимаясь его лечением, либо дежуря у его постели, на тот случай, если понадобится прогнать кошмар. Теперь Гарри смирился с перспективой заниматься мастурбацией, лишь бы прекратить думать о Малфое… или продолжать думать о нем, поскольку возникновение сильного и болезненного возбуждения невозможно было предсказать.

Гарри никогда не предполагал, что может оказаться геем. Не всерьез, во всяком случае. В Хогвартсе были такие, с кем все было ясно - они были предметом отдельных обсуждений и небольших дружеских подколок. Он не испытывал враждебности по отношению к голубым, но испытывал некоторый дискомфорт. Он всего лишь целовался с Джинни… не считая нескольких легких поцелуев с Чжоу, после чего она имела привычку впадать в истерику, оплакивая Седрика. Пожалуй, ему нравилось, но к Джинни он относился скорее как к сестре, нежели как к подружке.

События шестого курса, особенно смерть Альбуса, положили конец его романтическим побуждениям, а смерти Джинни и Гермионы сделали еще более замкнутым, окончательно убедив Гарри, что близкие ему люди обязательно становятся мишенями для его врагов. Он ушел к Уизли, которые уже были под прицелом, и охранял их дом от нападений так надежно, как только мог, надеясь сохранить жизнь тем немногим людям, о которых он заботился. Поскольку уцелевшие Пожиратели Смерти не только не смирились с гибелью Волдеморта, но и продолжали одержимо воплощать чаяния своего хозяина даже после оглушительного и абсолютного поражения, они всегда могли напасть на дорогих ему людей. С тех самых пор секс и сексуальность были последними вещами, занимавшими сознание Гарри, их отодвинули в сторону разработки тактики сражений, усовершенствование заклинаний, тренировки… присмотр за Молли и Артуром.

С некоторыми вещами все было ясно. Несомненно, что-то в этом «новом» Драко привлекало интерес Гарри. Поттер внимательно наблюдал за ним, за его поступками, они много разговаривали. В то время как прежний Драко мог выхватить что-то из рук другого человека, чтобы жадно завладеть этим, новый тихо протягивал ладонь, с явной робостью принимая даже поданный ему стакан воды. Исчезли усмешки и ухмылки, искажавшие его лицо, остались только нервные улыбки, а еще, иногда, можно было заметить проявление боязливого любопытства. Эти маленькие детали, крошечные признаки больших изменений надолго задерживались в сознании Поттера и требовали повышенного внимания, необходимость которого он просто не мог объяснить.

Он не смел упоминать о подобных чувствах при Молли. Не то чтобы он боялся, что она отвернется от него, Гарри точно знал - Молли любит его, но она почти наверняка будет переживать, а ему не хотелось тревожить ее лишний раз. Женщине, к которой он относился как к приемной матери, и так уже хватило тревог, более чем достаточно.

Он вовсе не беспокоился из-за того, что она может подумать о его внезапном и необъяснимом интересе к другому парню. Несколько лет назад выяснилось, что Чарли - гей, и Молли ничего не сказала, только настойчиво пожелала, чтобы он нашел себе подходящего парня, а не тратил свою жизнь, забавляясь Бог знает с кем. Чарли сейчас жил с симпатичным темноволосым парнем, укротителем драконов, родом из Праги, но бегло говорившим по-английски и непринужденно делавшим комплименты Молли. Нет… Молли не будет волноваться из-за этого, но вряд ли ей понравится его нездоровое увлечение жестоко израненным Драко, вот и все!

Чарли! Я могу поговорить с Чарли и Дулой! Их-то уж точно эта новость не огорчит, и если я попрошу их молчать, то они никому не расскажут, в том числе и Молли.

Гарри поднялся и направился в холл, к лестнице. Драко снова отдыхал, после того как заставил себя сходить в душ, хотя ему и приходилось мыться сидя на табурете. Хвала небесам, что Молли разрешила иногда пользоваться очищающими заклинаниями в качестве замены купанию, иначе как Гарри, так и Драко пришлось бы терпеть каждый раз немалое унижение.

Он без осложнений добрался до камина и ухватил горсть дымолетного порошка. Четкая команда, вспышка зеленого пламени, и его голова показалась в камине Чарли и Дулы.

- Чарли? Дула? Есть кто-нибудь дома?

- Привет! Входи, - послышался из кухни голос Чарли.

Гарри оглядел комнату. Она выглядела по-спартански суровой, как и полагается жилищу укротителей драконов, но, вместе с тем, в ней было довольно уютно: на стенах висели экзотические растения, мебель казалась компактной и функциональной. Чарли решительно не признавал никакой вычурности, присущей гомосексуалистам, он считал, что над этим часто потешаются. Было трудно представить, чтобы кто-нибудь вздумал потешаться над самим Чарли, поскольку при среднем росте он обладал довольно мощным телосложением и мог дать отпор самому рослому мужчине, даже наполовину умерив свои силы.

Чарли переступил порог комнаты и широко улыбнулся, увидев Гарри. Он был одет в плотно сидевшие на нем кожаные брюки и высокие ботинки из драконьей кожи, вместо ремня - черный кушак. Белая льняная рубаха грубой выработки, открывавшая шею и грудь, которая сейчас была на Чарли, очень пошла бы Драко, на взгляд Гарри.

- Как дела, Гарри? Храни Господь, не случилось ли чего? - было очень приятно слышать расслабленный и веселый тон Чарли после существования в постоянном стрессе в доме, который пах болью и тревогой с тех пор, как там появился Драко.

- Я в порядке… просто последние несколько дней были тяжелыми. Я могу войти и поговорить? О том… что у меня на душе.

- Конечно. Залезай. Дула придет примерно через полчаса… хочешь остаться на ужин? Это не мамина стряпня, но тоже ничего, а? Кроме того, мой гуляш не причинил никому вреда… пока.

Гарри переступил через каминную решетку и, оказавшись в гостиной, как можно тщательней отряхнулся от пыли.

- Спасибо за приглашение. Мне надо немного вырваться из того, что происходит дома. Там стало… напряженно в последнее время.

- Иди за мной. Сядешь и расскажешь обо всем, пока я закончу готовить. Надеюсь, ничего ужасного… мама и папа в порядке?

Гарри прошел вслед за ним на кухню и уселся на табурет за длинным столом. Чарли прихватил несколько банок со специями и начал, помешивая, добавлять их в горшочек с кипящим гуляшом.

- Нет, ничего такого… с ними все хорошо. Просто замечательно. Твой отец предельно счастлив, с тех пор как Шеклбот вверил ему Отдел по борьбе с незаконным использованием маггловских изобретений. Повышение зарплаты улучшило положение дел дома. Твоей маме больше не нужно беспокоиться о деньгах. Она очень много работает… без конца что-то убирает и вычищает, даже когда нет необходимости делать это настолько кропотливо. Она - просто сгусток энергии.

Чарли улыбнулся и начал резать томаты на мелкие кусочки.

- Это моя мама. Ни минуты покоя. Итак, что за проблемы? Вряд ли Спасителю Магического Мира интересен мой совет, как сражаться с драконами?

На какой-то момент Гарри перестал дышать - Чарли, сам о том не подозревая, дал очень образное определение его отношений с Малфоем.

- Не совсем так, но близко. Драко Малфой живет в «Норе».

- ООООХ! Ни хрена себе! - Чарли рубанул по пальцу тяжелым ножом и пробормотал заклинание, от которого рана быстро затянулась. - Повтори. Думаю, мои мозги просто заело!

- Я совершенно серьезно… прости, что застиг тебя врасплох, да еще когда ты держал в руках острый предмет, но на меня это произвело такое же впечатление. Драко объявился несколько дней назад, жалкий и обнищавший, без палочки, одетый в маггловские вещи, израненный всеми мыслимыми способами и умоляющий об убежище. Твоя мама впустила его, и он живет с нами уже целую неделю, мы ухаживаем за ним, лечим. Похоже, он сбежал от Пожирателей Смерти, и они очень сильно отделали его.

Чарли помешал томаты в горшочке и поставил его в духовку, поток тепла вырвался наружу и всколыхнул легкую прохладу дома. Конечно, в «Норе», при всех ее маленьких привычных недостатках, сквозняков было поменьше, но два укротителя драконов казались достаточно закаленными, чтобы чувствовать себя здесь вполне комфортно.

- Кровь в жилах стынет! Малфой? О чем только мама думала? И как он себя ведет?

- Ну… лучше, чем я мог предполагать… с ним совсем нет проблем.

- Ну, договаривай, приятель. Если жизнь с Малфоем - не проблема, то тогда уж и не знаю, что еще могло случиться?

Гарри глубоко вздохнул. Ему казалось, что в легкие поместили наковальню. Перед глазами плыло от напряжения; он обнаружил, что вцепился в столешницу для поддержки.

- Чарли… я… с тех пор, как он появился… я… проклятье! Я не могу перестать… он просто…

Каждое слово произносилось отрывисто и с трудом, придавленное явным напряжением. Дыхание Гарри участилось до предела, и Чарли обеспокоенно нахмурился:

- Расслабься, дружище. Вряд ли все настолько плохо. Чтобы это ни было, просто расскажи, и посмотрим, что можно сделать.

- Чарли… я… ядумаючтоягей.

Юноша с шумом выдохнул, а затем начал втягивать в легкие кислород так быстро, как только мог, пытаясь избавиться от нахлынувшего головокружения. Он не представлял себе, что сможет сказать такое вслух в ближайший миллион лет.

- Полегче, Гарри. Подобным утверждением ты ставишь себя в трудное положение, но это, вообще-то, не такое уж большое дело. Может ты гей, а может и нет, но не надо терзаться. Ты среди друзей, понял?

- Да… да… хорошо. Просто… я никогда не думал, что скажу это, - Гарри не знал, что еще сказать, и посмотрел на Чарли, молча умоляя о помощи.

- Итак, как это случилось? Что заставило тебя думать, что ты готов играть за нашу команду, а? Не то чтобы тебя не одобряли… ты взрослый парень, у тебя своя голова на плечах, и если бы ты не был настолько моложе, я приударил бы за тобой. Конечно до того, как встретил Дулу. Ты худой и темноволосый, как раз в моем вкусе.

Гарри с несчастным видом рассматривал крышку стола.

- Все дело в Драко. Понимаешь, я постоянно думаю о нем. Например, думаю, что он прекрасен, хотя на самом деле все совсем не так. Он - жалок и покрыт шрамами практически с головы до ног. То, как он ведет себя сейчас… Беспомощный, испуганный, вежливый… скромный. Как будто это кто-то другой в теле Драко, и я не могу выбросить его из головы. Полагаю, что когда правильный парень раздевается, он не думает о голых парнях, не так ли? Появился Драко, и, увидев его, я стал больным. Даже когда пытаюсь мастурбировать, я думаю о нем, это как? Я должен был бы отправить его на тот свет, а теперь… хочу заботиться о нем, хочу… ухаживать за ним. Что, черт возьми, все это значит?

Чарли присвистнул от удивления, затем зацокал языком, точь-в-точь как Молли.

- Ну, ты рановато объявил себя геем - возможно, ты мог бы играть за обе команды. Бисексуал. Такое встречается гораздо чаще, чем в этом признаются. Странное дело… Когда два человека не знают, чего они хотят друг от друга, и им неспокойно осознавать это, они ведут себя так, как вы в школе. Достойные соперники, постоянно подначивающие друг друга противники, пытающиеся выяснить, кто из них лучше. Не думал об этом раньше, поскольку я не был там и не видел всего, но это, по-моему, что-то значит. Однако я не вижу причины для беспокойства.

Гарри поднял взгляд, удивленный несерьезным отношением Чарли.

- Почему нет? Я имею в виду гребаную ситуацию в целом! Мне приходится жить с ним под одной крышей, я выгляжу довольно жалко, потеряв из-за него голову, и не могу заговорить об этом, а он слишком избит и истерзан Пожирателями Смерти, чтобы даже ПОДУМАТЬ о свидании с кем-либо. А что если он назовет меня гребаным педиком, извращенцем, ублюдком и скажет, чтобы я отвалил? Не о чем беспокоиться?

Чарли посмотрел на него серьезным пристальным взглядом и заговорил так же серьезно и спокойно.

- Все гораздо проще, чем ты думаешь, Гарри. Когда ты хочешь чего-то, то достаточно это попробовать. Ты в равной степени можешь потерпеть неудачу, а можешь и нет. Ты должен знать это лучше чем кто-либо другой. Ты убил Темного Лорда не потому, что «вроде бы хотел этого». Единственная вещь, которую тебе необходимо сделать - заставить себя понять, чего ты на самом деле хочешь, и перестать беспокоиться об этом.

Гарри замер, ошеломленный истиной, внезапно открывшейся ему. У него не было ответов на все вопросы, но он понял, что нужно решить… в первую очередь. Он кивнул сам себе, обдумывая эту мысль, пока Чарли ждал ответа.

- Ты прав. Ты прав, мать твою. Я не знаю, чего хочу на самом деле, но когда я выясню это, то буду знать, что делать дальше. Спасибо. Спасибо, дружище. Я не знаю, как вы, Уизли, так легко разбираетесь во всем… Думаю, что это у вас от матери.

Гарри встал и глубоко вздохнул. Наковальня исчезла, и он почувствовал себя лучше, впервые с тех пор, как появился Драко. Он имел дело и с худшим, а теперь ему надо было разобраться с этой конкретной ситуацией. Чарли обошел вокруг стола и обнял его.

- Похоже, тут нужен кто-нибудь, способный вправить тебе мозги. Поэтому давай обнимемся, пока я тебе не врезал, придурок.

Гарри позволил себе принять объятие друга, теперь он был настроен решительно и готов к дальнейшим действиям. Внезапно юноша осознал, что его обнимает мужчина… и было так невыразимо хорошо расслабиться в руках Чарли. Похлопывания по спине тоже вызывали какое-то новое и в то же время странно комфортное чувство. Чувство безопасности, уюта и привычности, и Гарри обнаружил, что это было как приятно, так и странно.

- Как мило. Я оставил своего любовника одного меньше чем на день, а он уже обнимает другого. Привет, Гарри, - Дула, говоривший по-английски с легким акцентом, застал их врасплох.

Они разорвали объятие и оба посмотрели на Дулу, весело сверкавшего карими глазами. Любовник Чарли был, может быть, на дюйм выше Гарри, но худее Чарли; его прямые черные волосы были заплетены в длинную косу, достающую почти до талии. Насмешливая ухмылка Дулы и его аристократичные манеры до жути напоминали Драко, и Гарри внезапно обеспокоился из-за происходящего.

- Это не… мы не… я… о, черт!

- О! Дула… ты догадываешься? Гарри действительно один из нас! - Чарли ухмыльнулся над тем, как юноша запинался.

Дула в удивлении приподнял черную бровь:

- Правда? Конечно я даже не предполагал этого! Браво, Гарри. Я восхищаюсь твоей храбростью. Как ты ни решил себя вести, это здорово. Ты останешься на обед?

Гарри позволил себя уговорить. Их ужин был простым, но сердечным, а беседа - приятной заменой домашней рутине. Он с большим интересом, чем раньше, смотрел, как Чарли и Дула общаются друг с другом. Их любовь была молчаливой и зрелой, но она проявлялась во всем. Обмен короткими взглядами, спокойное привычное понимание друг друга… практически слияние воедино, несмотря на их многочисленные различия.

Дула был родом из дворянской семьи европейских магов, но, вместо того чтобы вести соответствующую его положению непринужденную и комфортную жизнь, он предпочел стать укротителем драконов. Он обладал острым умом, мог очаровать любую компанию, был утонченным в каждом своем поступке. А Чарли был шумным Уизли, выросшим в семье, которая кроме любви не имела другого богатства; он открыто проявлял свои чувства и выказывался так, что заставлял некоторых «светских» типов бледнеть. Так или иначе, им было хорошо вдвоем.

Гарри полагал, что в том, чтобы вести такую жизнь, нет ничего ужасного. Наконец он вернулся домой, немного позже, чем рассчитывал. Время, проведенное с Чарли и Дулой, было потрачено хорошо и с пользой.

Поттер вылез из камина и отряхнулся, слегка закашлявшись, а потом пошел наверх. Малфой мирно спал, и Гарри, не таясь, разглядывал его лицо. На нем не было шрамов, ничто не портило линию подбородка и скул. Легкий румянец вернулся на кожу, когда Драко начал полноценно питаться, и сейчас он стал меньше спать в течение дня. В целом, было похоже, что Драко быстро поправляется, Молли и Гарри прилагали к этому все усилия.

Может быть, он совсем выздоровеет, во всех смыслах, чтобы я мог подумать о… других вещах… когда-нибудь. А может быть, нет. В любом случае, полагаю, что это как-то разрешится. Спокойных снов, Драко.

Поттер вошел в свою комнату, снял рубашку и положил ее на кровать. Там лежало письмо, запечатанное фирменной печатью близнецов - Фреда и Джорджа. Юноша открыл его под неровный стук сердца.

Гарри, наш осведомитель сообщил кое-что интересное. Мы завтра будем у себя в офисе, давай встретимся и обсудим детали. Пусть свершится правосудие. Твои друзья, Фред и Джордж.

Они обнаружили еще одно укрытие Пожирателя Смерти, может быть, даже и не одного. Гарри почувствовал, как у него дрожат руки от непреодолимого желания взяться за рукоятку ножа. Если информатор добыл что-то ценное, то завтра ночью он снова будет убивать.

Глава 11. Вчера и завтра.

Драко спал неспокойно, несмотря на то, что принял зелье для сна без сновидений. Зелье могло отогнать сны и химеры, которые охотились за ним всю ночь, но оно не способно было заглушить воспоминания о боли и страх, который жил в нем постоянно. Это могло сделать только время, но оно тянулось так медленно, что Драко готов был сам подталкивать стрелки на часах - лишь бы оно шло быстрее.

У него перехватило дыхание, и он проснулся, моргая по-совиному и страшась сумерек, умоляя про себя, чтобы в темноте не скрывалось ничего опасного. В считанные секунды его зрение приспособилось к слабому свету, проникающему снаружи, Драко выдохнул с облегчением и расслабился, радуясь, что рядом никого не было.

Он прилагал все силы к тому, чтобы быстрее поправиться, ежедневно нагружая мускулы так, что они дрожали от перенапряжения. Драко не хотел ощущать себя нетрудоспособным бременем дольше, чем необходимо. Молли и так была слишком добра, он чувствовал огромную признательность в ответ на ее гостеприимство и не собирался им злоупотреблять.

Тишина была приятной. Ему много над чем надо было подумать, но не хватало времени. Гарри возглавлял список проблем. Поттер оставался загадкой, и все происходящее с ним было окутано тайной. Драко не раз был свидетелем его жестокости и знал, что она неподдельна, и это пугало его. В последние несколько дней что-то изменилось: теперь Гарри казался хоть и мрачным, но спокойным и решительно настроенным помочь Драко поправиться. Он не морщился от отвращения при виде его шрамов, больше не бросал, когда Малфою была нужна помощь, поистине стоически помогал Молли и в буквальном смысле поддерживал блондина каждый раз, когда тот пытался самостоятельно добраться куда-нибудь. Только вчера Гарри позволил себе какое-то проявление эмоций.

Драко впервые дошел или скорее дохромал до ванной без чьей-либо помощи. Подойдя к двери, он повернулся, легкомысленно улыбаясь, счастливый от того, что сделал что-то сам. И теперь ему есть чем гордиться, даже если это «что-то» было таким обыкновенным делом, как поход в туалет. Гарри улыбнулся в ответ, сдержанно кивая, и его маленькое одобрение заставило сердце Драко подпрыгнуть в груди. Это очень много значило для него.

Предыдущие два дня были для него лучшими за весь год. Его кормили так, что он чуть не захлебывался слюной от предвкушения каждого следующего блюда, кошмары улетучивались под действием зелья для сна без сновидений и болезненные раны, покрывавшие его тело, медленно исчезали. Это было изнурительно: приходилось долго терпеть тесный контакт с кем-то из его «докторов», в то время как мозг приказывал спасаться бегством. Но Драко выдержал. Молли не раз хвалила его за приложенные усилия. Даже Поттер, который ни слова не сказал на этот счет, казалось, сдерживал завистливое восхищение. Странно, но одобрение Гарри было самым важным, наверное, потому что добиться его оказалось труднее всего.

Драко вспомнил прошедшие годы, мысленно пнув себя за то, что он тогда наделал. Так много благоприятных моментов было упущено и уничтожено, и так много людей пострадало из-за него. У него было все, чего только можно пожелать, а он все это по-дурацки растерял… только лишь для того, чтобы быть похожим на отца.

Какого черта я каждый раз смотрел на него с такой завистью? Отец никогда не относился ко мне как к равному, а только как к любимому домашнему животному, балуя, когда он был доволен мной, и издеваясь, когда я ему досаждал! Я так хотел, чтобы он гордился мной… хоть в чем-нибудь… хоть однажды! Я делал все, чтобы он был доволен. И все, что я получил - это гребаная метка и жизнь, которая не стоила куска дерьма до этой недели!

Метка действительно сильно испортила ему жизнь. Больше года Драко провел в каком-то тайном укрытии Снейпа, прячась в подвале. Когда тот приходил навестить его, то приносил немного еды. У Драко было много времени на раздумья, потому что делать ему было нечего, а общение со Снейпом… ну… служило уроком, и не больше. Однажды вечером Драко разнылся, он жаловался на положение, в котором они оказались, на состояние этого укрытия, и обычно неразговорчивый профессор огрызнулся. Он дал Малфою такую затрещину, что тот полетел на пол, а потом наорал на него:

- ТЫ - ВЫСОКОМЕРНЫЙ МАЛЕНЬКИЙ БОЛВАН! ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО МНЕ ПРИШЛОСЬ СДЕЛАТЬ РАДИ ТЕБЯ? НЕВЫНОСИМОЕ, ИСПОРЧЕННОЕ, НЕВОСПИТАННОЕ, ХНЫКАЮЩЕЕ МАЛЕНЬКОЕ ОТРОДЬЕ! Я УБИЛ… УБИЛ ИЗ-ЗА ТВОЕЙ ТРУСОСТИ И ГОРДЫНИ!

Снейп подошел ближе, пока Драко корчился на полу, все еще оглушенный ударом, полученным от любимого профессора.

- Я пытался помочь тебе, мучился с твоим поведением, умолял тебя доверять мне, принес Нерушимую Клятву, которая могла убить меня… только чтобы защитить тебя и перенести в безопасное место, после того как твое трусливое нытье не оставило мне никаких шансов, кроме как убить вместо тебя! Из-за тебя и моя и твоя жизни были под угрозой! Может быть, надо было просто прикончить тебя, и тем самым позволить Клятве убить меня! Ты будешь слушаться меня во всем, и ты будешь делать все МОЛЧА. Если ты не в состоянии это выполнить, то, клянусь, я выброшу тебя где-нибудь в глуши, сломав предварительно палочку, и гори она синим пламенем, эта Клятва! Я понятно говорю?!

Это было сказано так, что перепуганный Драко прохныкал свое согласие и слушал каждое слово Снейпа как непререкаемую истину. Месяцы тянулись бесконечно долго, пока он ел и спал, дожидаясь хоть единого слова от профессора. Он чуть не сошел с ума и подумывал о самоубийстве или побеге бесчисленное количество раз, но из-за какого-то упрямства цеплялся за жизнь и держался до тех самых пор, пока не было объявлено, что война закончилась.

Поттер победил, Темный Лорд пал, его союзники были разбиты и бежали, а Министерство под руководством Кингсли Шеклболта, нового Министра Магии, арестовывало каждого, кто имел Темную Метку. Тогда Снейп рассказал ему все. Именно тогда Малфой узнал всю правду о том, на чьей стороне был профессор, узнал, что человек, которого он убил ради Драко, был его единственным верным другом более десяти лет. Снейп аппарировал с ним в Министерство и сдался в руки правосудия. Оставалось только надеяться, что они не пожалеют об этом. Драко был слишком беспомощен, чтобы сделать что-либо, и следовал за своим бывшим деканом в каком-то оцепенении.

Имение было конфисковано, отца заочно приговорили к Азкабану, пока его труп не был обнаружен в фундаменте имения Риддла. Мать находилась в больничной палате в Мунго, доведенная пытками Волдеморта до сумасшествия, и все из-за того, что ее сын не выполнил задания Лорда. Сам Драко несколько месяцев провел в заключении, давая подробные ответы под Веритасерумом до тех пор, пока дело не было закрыто. Когда, наконец, состоялся суд, он был освобожден, главным образом из-за своей молодости и из-за свидетельских показаний Снейпа касательно его нежелания убивать Альбуса Дамблдора. Потеря Малфой-Мэнора, родителей и семейного состояния сама по себе была достаточным наказанием.

Снейпа тоже освободили - доказательства, извлеченные из его памяти, ясно говорили о том, что он был шпионом Альбуса Дамблдора и что бывший директор знал о задании Драко с начала учебного года. Дамблдор предпочел рискнуть жизнью, чем допустить, чтобы юношу посадили в тюрьму или заманили в ловушку, угрожая расправой над родителями. Судя по всему, директор принес невообразимую жертву - вопреки непрерывным увещеваниям и протестам Снейпа. Он пошел на огромный риск, чтобы дать Малфою шанс отказаться убить. И Дамблдор оказался прав.

Драко почувствовал, как слезы стекают по лицу, оставляя на коже горячие дорожки. Прохладный, неподвижный ночной воздух быстро высушивал их. Это были даже не самые худшие его воспоминания… по сравнению с тем, что случилось позже, то был период счастливой невинности.

Снейп вернул Драко назад в укрытие, где до них не могли добраться уцелевшие Пожиратели Смерти, и стал готовиться к переезду. Как раз тогда пришло письмо от Поттера. Снейп собрал свои вещи, бормоча что-то о «психованном зарвавшемся отродье, у которого силы больше, чем мозгов», и отбыл в Германию, где бывшие коллеги были готовы предоставить ему какую-то работу и недорогое жилье. Он холодно попрощался с Драко и с ледяным взглядом отклонил его просьбу о помощи.

- Драко. Теперь клятва исполнена. Я выполнил свое задание и спас тебе -жизнь. Я терпел твое присутствие в течение нескольких месяцев, отдавая последний долг Альбусу, но сейчас все кончено. Ты - жалкий и презренный результат дурного воспитания, настолько лишенный основных представлений о вежливости, что на твоем примере станут учить детей, как не следует себя вести. Ты стоил мне моего дома, моей карьеры, моей страны и моего старейшего друга. Я мог бы пожелать тебе зла, но уверен, что ты доставишь его сам себе больше, чем я могу вообразить. Вот тебе немного денег, у тебя есть палочка, твой ум и все преимущества молодости. Если ты с таким почином не сможешь ничего сделать для себя сам, то это только твоя вина и я не смогу пожалеть тебя, даже если захочу. Но вряд ли сейчас уместно говорить об этом… прощай.

А потом он ушел. Драко оставался в доме до тех пор, пока не была съедена последняя крошка хлеба, а когда его желудок заболел от голода и он испугался голодной смерти больше, чем гнева оставшихся Пожирателей Смерти, то отправился на Диагон Аллею. Над ним издевались, когда узнавали, и изгоняли из любого пристанища, его вышвыривали из всякого жилья и магазина и даже забрасывали камнями. Чары позволяли ему находить убежище и добывать еду, но даже они имели свои ограничения, и каждый раз кто-то узнавал его. Его бывшие «друзья» жили под смертным страхом ареста, несмотря на то, что никогда не носили Метку. Они были близки с Пожирателями Смерти, и это уже само по себе порочило их. Поттер и авроры охотились за мечеными людьми, и никто не рискнул впустить его в дом.

Денег хватило ненадолго, а страх и презрение людей превратило его последний месяц на Диагон Аллее в сущий ад. Вещи износились и провоняли, он дошел до того, что таскал еду из мусорных баков. Ему удавалось избегать тех, кто носил Темную Метку, это было похоже на чудо… да и просто оказаться рядом с кем-то и не получить проклятие или камень в спину - уже казалось счастьем. Вся его жизнь пошла прахом.

Драко отвлекся от размышлений о прошедшем и вернулся к настоящему, к тому, что ему делать с Гарри. В душе ему жутко хотелось избавиться от воспоминаний о некоторых событиях при помощи Обливиэйта, но при попытке убрать из памяти целый год жизни можно было остаться пускающим слюну идиотом. Он должен научиться жить с этим. Если не сумеет - его ждет сумасшествие.

Гарри был тихим весь вечер. Слишком тихим, чтобы это можно было считать нормальным. Он казался едва ли не дружелюбным, каким был пять или шесть лет назад. Когда Драко проснулся после своей послеобеденной дремоты, Поттер сидел в кресле рядом с кроватью, читая учебник по Окклюменции. Его лицо было загадочным, мрачным и серьезным, и он сначала показался Малфою раздраженным, но слишком сдержанным, чтобы явно показывать это.

Что-то было не так, Драко был уверен в этом. Он почти осязаемо чувствовал изменения в атмосфере вокруг него. Лишившись палочки, юноша научился максимально использовать свою интуицию, и если кто-нибудь мог назвать умение читать настроения «шестым чувством», то он отточил его до остроты бритвы. Гарри что-то держал на уме, и это появилось недавно.

Драко внезапно посетили очень странные мысли. Вся его слизеринская хитрость, а также врожденное коварство склонились к единственной цели: помочь спасти Гарри Поттера от самого себя. Смешно? На самом деле это было… правильно. Сюда его привела не какая-то определенная цель, а безысходность, последний шанс на выживание или быструю и легкую смерть. Теперь цель у него была, и цель хорошая. Может, он сделает это не так, как мог бы сделать гриффиндорец, но он сделает что-то по своей сути… благородное! Такие мысли заставили его улыбнуться. Кто бы мог себе представить такой вариант событий? Но как помочь Поттеру, если он почти не поддерживает разговор, и как ловко перейти к тому, что Гарри охотится на бывших Пожирателей Смерти?

На Драко снизошло вдохновение. Оглядываясь на свое прошлое, он пришел к выводу, что Поттеру надо было следить за ним с самого начала, и что именно те события привели к тому, что происходит с экс-гриффиндорцем сейчас, и что у него была возможность начать все сначала… Темный Лорд погиб. Молли сказала, что именно тогда все это и началось. Если попросить Гарри рассказать о том, как был уничтожен Темный Лорд, это могло, по крайней мере, дать возможность разговаривать с ним на подобные темы и в дальнейшем.

Драко обнял подушку и вытер полузасохшие слезы. Он натянул на себя одеяло и попытался успокоиться, чтобы уснуть. Зелье, которое он принял сегодня вечером, защищало его сознание от кошмаров во время сна, но было бессильно против безжалостных укоров совести во время бодрствования. Он устал и вымотался, но у него был план, и, засыпая, Драко чувствовал удовлетворение.

Гарри долго не спал этой ночью. Он сидел в своей комнате, как встревоженный и проголодавшийся хищник. На дверь было наложено заглушающее заклинание. В одной руке он держал оселок, а в другой - потемневшую сталь. Никто не мог услышать трение металла о камень, и он спокойно и методично натачивал свое великолепное оружие до остроты бритвы. Завтра ночью еще один из них получит окончательный расчет. Министерство не может их поймать, а Гарри может, и когда он сделает это, люди смогут спать спокойней. И он делает это ради каждого проливающего слезы родственника, требующего справедливости, ради сотен жертв войны, безмолвно лежащих в могилах по всей Англии. Где было их хваленое правосудие? Отправило несколько сотен преступников в Азкабан? Где было милосердие, когда умирала Гермиона? Где была справедливость, когда убивали Джинни? Проявил ли кто-нибудь из тех, за кем он охотился, милосердие к другим, как к магглам, так и к магам? Драко - живое подтверждение их безжалостности и порочности. Гарри сравняет счет. Лезвие долго скрежетало о камень. Завтра. Завтра еще один заплатит по счетам.

Глава 12. Постыдное возбуждение и леденящие кровь рассказы.

Этим утром Драко проснулся рано, слегка заторможенный из-за зелья для сна без сновидений, но в остальном он чувствовал себя довольно хорошо. Он принял душ, и хотя ему все еще требовалась скамеечка, чтобы мыться, юноша чувствовал, что заметно окреп Но что бы он ни делал, Малфой постоянно думал, как ему вовлечь Поттера в разговор. Хорошая еда и крепкий сон постепенно избавляли его от ставшего уже привычным недомогания, и он надеялся, что сегодня вечером сможет сам спуститься вниз и поужинать вместе со всеми. Мало кто так плохо реагировал на зелья, как Драко, к тому же его состояние, когда он пришел в «Нору», было настолько ужасным, что по нему снадобья ударяли гораздо сильнее, чем по любому другому человеку.

Наспех выпив чаю, Артур ушел на работу, на пути к камину он, приподняв шляпу, поприветствовал его. Драко упал на кровать со вздохом облегчения, счастливый, что сумел почти незамеченным и без посторонней помощи вернуться в постель.

Сегодня ему предстояли последние лечебные процедуры. Оставались несколько ран на спине, и когда Гарри и Молли закончат, надо будет только накладывать заживляющую мазь. Драко снял пижамную куртку и посмотрел на грудь и живот. Верхние косточки бедер все еще слишком выпирали, а живот был чересчур впалым, но, по крайней мере, ребра торчали не так сильно. Паутина алых, коричневых, багровых и серых шрамов покрывала почти все тело, и он старался не разглядывать их - шрамы вызывали слишком много воспоминаний.

Он действительно поправлялся, и теперь с трудом верил, что еще неделю назад смерть казалась ему спасением. Драко слышал, как Молли что-то напевает себе под нос, поднимаясь по лестнице - это означало, что завтрак на подходе. Рот тут же наполнился слюной от предвкушения, хотя юноша чувствовал укор совести, что оставался в постели, несмотря на то, что уже мог ходить… немного. Чем скорее он начнет сам спускаться и подниматься по лестнице, тем лучше!

Молли вошла с широкой улыбкой на лице и поставила поднос на кровать. Колбаса и яйца, хлеб и джем, чай и сок… это казалось королевской роскошью, и Драко едва не плакал, пока ел. Молли нежно взъерошила его волосы, когда он с набитым ртом начал бормотать слова благодарности. Драко пировал в относительной тишине, ожидая сегодняшний лечебный сеанс с большим нетерпением, чем обычно. Он все еще ненавидел напряжение, возникающее при близком контакте, но сегодня у него была особая цель и был план… кроме того, сегодня у него затянутся последние раны. Больше не будет ощущения зудящей медленно срастающейся плоти и больше не надо будет сидеть под прицелом палочки, стиснув зубы так, что начинала болеть голова. По всем признакам день обещал быть хорошим.

Драко плотно позавтракал и теперь просто сидел, улыбаясь своим мыслям. Он слышал шум в комнате Поттера, которая находилась рядом с его спальней, и ему захотелось похвастаться своими успехами, конечно, немалую роль тут играло то, что ему надо было постараться разговорить Гарри. Малфой отодвинул от себя поднос, опустил ноги на пол и потащился к двери, придерживаясь рукой за стену для равновесия. Наконец он добрался до соседней двери. Он пару раз робко стукнул в нее, засомневавшись, как Поттер отреагирует на незваную компанию.

Дверь открылась сама, явно благодаря искусству беспалочковой магии. Драко смотрел, как створка медленно поворачивается сама, открывая его взору Поттера, усердно делающего приседания. Драко был в шоке.

Что бы прошедшие годы ни сделали с ним, с Гарри они сотворили прямо противоположное. Одетый в одни только шорты, он делал приседания с силой и легкостью, которые пугали… и завораживали. Поттер слегка покраснел от напряжения, кожа блестела от пота, мускулы слегка подрагивали от нагрузки и напряжения - было совершенно ясно, что брюнет занимается привычным делом. Его смуглая грудь казалась высеченной из гранита и наверняка была такой же твердой. Он был сложен как бегун или пловец - поджарый, гибкий и при этом очень сильный. Длинные волосы перехвачены черной лентой… лицо Гарри было совершенно спокойным, будто в середине занятий ничто не могло отвлечь его. А еще Драко заметил, что выпуклость в шортах Поттера была… ну… по крайней мере, весьма значительной, и было совершенно ясно, что это не эрекция!

- Что случилось? Имеется в виду, кроме тебя.

Вопрос прозвучал сухо и почти безэмоционально, но Драко едва ли слышал его. Он не мог оторвать глаз от блестящего смуглого и напряженного тела перед ним. Он что-то бессвязно пробормотал в ответ, и тут природа сыграла с ним злую шутку. Его израненное всеми способами либидо больше года не подавало признаков жизни. Но хорошая еда, хороший отдых и комфортная обстановка сделали свое дело: запоздалое сексуальное возбуждение нанесло предательский удар, неожиданно возвращаясь к жизни. Драко почувствовал, как эрекция пугающе поднимает ткань пижамных штанов, и осознал бесполезность фантазий, возникающих перед его мысленным взором. Он хотел потянуться и дотронуться до прекрасного смуглого тела перед ним.

Вернувшись к реальности, Драко попятился назад и поковылял обратно в свою комнату, бормоча извинения, которые даже сам не слышал.

Придурок! Больной! ТВОЮ МАТЬ! Что со мной происходит?! Что они со мной сделали? Я не могу… не могу хотеть… этого!

Самые худшие воспоминания обрушились на его сознание. Его первый насильник, руки других… сначала он сопротивлялся, потом оцепенел, покорившись неизбежности, потом, в ломке, после того как перестали давать наркотики, изо всех сил старался удовлетворить своих тюремщиков. Никто не мог хотеть такого. С ним что-то сделали, и он стал ненормальным, грязным, законченным извращенцем. Раньше Драко никогда не думал о подобных вещах, а даже если и думал, то никогда не хотел заниматься этим! Его лицо пламенело от предательского поведения собственного члена, который встал от желания коснуться другого мужчины. На него накатила тошнота, уничтожая приятное ощущение полного желудка, которым он наслаждался после завтрака.

Единственное воспоминание, самое раннее, вспыхнуло перед глазами. Отец, разгневанный из-за того, что во время приема, который проходил в Малфой-Мэнор, застиг Драко целующимся с другим мальчиком по условиям какой-то скучной детской игры. Тогда трость не пропустила ни одного дюйма его тела, и потом еще долгие годы ему читали нотации о правильном мужском поведении и уважении к своему роду. Те чистокровные, которые последовали за Темным Лордом, рассматривали мужеложство в своих рядах как больший грех, чем кровосмесительство, считая, что лучше не производить наследника, чем видеть его флиртующим с другим мужчиной, таким образом истощая и без того скудный генофонд, так что… это было едва ли не самым худшим преступлением.

Воспоминание о побоях отца постоянно жило в его сознании, как момент самого яркого и слепящего ужаса, напоминающего каждый раз об одном и том же: подобными вещами заниматься нехорошо… и Драко уверовал в это, потому что тогда ему было семь лет отроду, и ему никогда не приходило на ум, что отец в этом вопросе мог быть не прав. Даже по зрелому размышлению, спустя более десяти лет, бессознательный ужас охватывал Драко от мысли, что он действительно почувствовал желание к Гарри.

Это как-то связано с тем, что он был изнасилован, или это неизбежность? Он никогда не получал удовольствия от такого рода вещей, и если бы была его воля… никогда не знал бы их!

Драко рухнул на кровать и укрылся одеялом, дрожа от напряжения и ненависти к самому себе. Он неловко шарил по тумбочке и, наконец дотянувшись до успокаивающего зелья, залпом выпил его. Гарри вошел в комнату одетый в халат, вытирая полотенцем пот со лба. На его лице читалась смесь недовольства и обеспокоенности.

- Ты в порядке? Не ожидал увидеть тебя разгуливающим без причины. Вот это да…

Одобрение гулко прозвучало в ушах Драко, пока он сосредоточенно разглядывал потолок, отказываясь посмотреть на мужчину, стоявшего в дверном проеме.

- Д-да. Все хорошо, это просто… знаешь… упражнение. Со мной все хорошо. Правда. Спасибо.

Слова вылетали быстро и нервно, и Драко проклинал себя за то, что был вынужден лгать, и за то, что оказался педиком. Он не знал, что хуже в данный момент, и хотел расплакаться от беспокойства, переполнявшего его. Но совершенно точно он не хотел, чтобы Поттер это видел!

Тот пожал плечами и вышел в коридор к великому облегчению блондина.

- Хорошо. Я - в душ. А потом мы обработаем твои последние раны. Приблизительно через четверть часа. Расслабься, ты выглядишь очень напряженным. Тебе не станет лучше, если ты будешь переутомлять себя.

Драко почти не слышал его, бездумно бормоча вежливые слова, у него все еще кружилась голова, и он изо всех сил пытался удержать еду в желудке. Юноша хотел поправиться, хотел вылечиться и помочь Молли, но как он мог оставаться в одной комнате с Гарри, если с ним происходит такое? У него нет ни денег, ни палочки, ему совершенно некуда идти… так что следовало постараться избежать окончательного унижения за отсутствием какой-либо альтернативы. Дела были совсем хреновыми, а он посмел быть почти счастливым до этого утра. Только успокаивающее зелье удерживало его от того, чтобы совершенно не пасть духом; и мир вдруг снова стал казаться ужасным, а он уже почти успел забыть об этом.

Молли вошла в комнату и убрала поднос одним взмахом палочки. От ее внимания ничего не ускользало, и Драко знал, что она заметила пустой пузырек на столике. Женщина сочувственно посмотрела на него:

- Прости, милый. Плохое утро? Просто пойми, что ничего не изменить. Не надо сейчас об этом беспокоиться.

Слова были подбадривающими, но напряжение Драко не улеглось. Молли ничего не знала. Он произнес несколько туманных фраз о плохих воспоминаниях, что было истинной правдой, и опустил специфические подробности. Вряд ли стоило говорить чудесной женщине, предоставившей ему убежище в своем доме: «О, между прочим, я - гребаный извращенец и педик, и, несмотря на то, что со мной случилось, меня посещают совершенно неуместные мысли о человеке, которого Вы практически усыновили. Вы рады, что впустили меня?». Так что вряд ли стоило объяснять причину своего плохого настроения.

Успокоенная Молли приняла его объяснения, позволив ему лежать, пока она подбирала зелья по списку, составленному Поппи Помфри.

- Хорошие новости, милый. Больше не нужно зелье для предотвращения повторного заражения, значит, через пару дней ты будешь в форме. Сильный побочный эффект, конечно, но это самое эффективное и самое известное средство против инфекций. Осталось несколько ранок на спине, и мы сегодня с ними закончим, а потом займемся твоими шрамами. Мне надо пополнить запасы мази для удаления рубцов, я постараюсь сделать ее побольше. Кое-какие из застарелых шрамов может понадобиться обработать несколько раз, и Поппи предупредила, что следы от сильных темномагических проклятий будут удаляться довольно медленно, но я уверена, что мы справимся. Ты хорошо идешь на поправку. Знаешь, я горжусь тобой. Никто из моих мальчиков не был таким терпеливым пациентом. Мне приходилось выдерживать целые сражения, чтобы заставить любого из них проглотить чайную ложечку зелья, и, кроме того, чтобы удержать их в постели хотя бы час, приходилось использовать почти все известные мне заклинания, в том числе и связывающее!

Драко через силу улыбнулся в ответ на ее слова:

- Я… могу представить себе. Я в порядке. Сегодня мне хотелось бы поужинать… за столом, вместе со всеми. Я просто… беспокоюсь.

Он перешел на шепот, как только услышал, что душ перестал работать. Поттер скоро будет здесь…

- У меня есть кое-какие мысли о том, как разговорить Гарри. Я попробую сделать это, пока мы будем заниматься лечением. Мне нужно как-то отвлечься - и я постараюсь завязать с ним беседу.

Молли сдержанно кивнула и перевела разговор на другую тему, ей не хотелось, чтобы Гарри разгадал их небольшой заговор. Они немного поболтали о всякой всячине, стараясь убить время, пока дожидались Поттера. Наконец, он пришел, все еще мокрый после душа, но, к счастью для нервов Драко, полностью одетый.

Малфой был готов к происходящему и позволил осмотреть свои раны, хотя из-за событий этого утра ему было неуютно сидеть полураздетым перед Гарри. Слава Богу, они обрабатывали спину! Небеса не допустили, чтобы это были бедра! Он казался слишком утомленным и одурманенным зельем, его разум отступал, удивленный натиском ненормальных желаний и чаяний, но сейчас пришло время для другой игры. В надежде немного отвлечься и отсрочить неизбежное Драко начал разговор, к которому готовился последние два дня.

- Гарри… Молли, прежде чем мы начнем, я хочу кое-что сказать. Наверно, мои слова будут довольно сумбурными, но я знаю, что они необходимы. Можно?

Гарри кивнул, выражая свое согласие, и слегка нахмурил брови, явно заинтересовавшись происходящим. Молли затаила дыхание, надеясь, что Драко сделает хорошо продуманный ход и не потерпит неудачу. Мальчик был ее последней надеждой открыть Гарри глаза на его поступки. А сам Поттер, похоже, находился в замешательстве.

- Конечно. Что ты хочешь сказать?

Драко глубоко вдохнул, закрыл глаза и начал:

- Я не хотел ничего говорить до тех пор, пока не почувствовал, что смогу быть достаточно убедительным. Я хочу поблагодарить вас обоих за то, что вы сделали для меня… позволили жить здесь, лечите, хорошо кормите… Но я хочу сказать еще кое-что, хоть и с опозданием.

Простите. Простите меня за все, что я сделал в школе. Я даже не задумывался, как плохо поступаю. Да, конечно, я тогда не понимал многого и причинил вред многим людям, я знаю, не всегда это было сделано нарочно, но меня не заботили ни мои поступки, ни те, кому я делал больно - я думал только о себе. Простите меня за то, как я поступил с Роном и Кати. Простите меня за Альбуса, за Грейбека и Билла. И простите за Хагрида и Клювокрыла. Простите меня за все, что я натворил и наговорил, пока учился в Хогвартсе. Я ничего не могу исправить. Это сделано, и ничего нельзя вернуть. Я просто хочу, чтобы вы знали, что сейчас все изменилось… я изменился, и я не перестаю думать о том, что наделал. Обещаю, что никогда не буду таким, как раньше. Не важно, верите вы мне или нет, важно то, что я уверен в этом. Но было бы очень хорошо, если бы вы знали, как много для меня значите. Вы - единственные люди в магическом мире, которые столько сделали для меня безо всяких причин и тайных умыслов. Клянусь, я не забуду этого. Спасибо.

Драко открыл глаза. Молли закусила губу и вытирала глаза. Гарри выглядел довольно странно, как будто в его голове включился какой-то механизм, перерабатывающий информацию. Наконец он заговорил:

- Ну, Драко… тебе лучше не делать таких заявлений, а то люди начнут думать, что ты славный парень. Не знаю насколько это важно, но я верю тебе… тому, что ты изменился. Похоже, так оно и есть. Надеюсь, ты понимаешь, что никто не забыл твоих прошлых художеств, но нам достаточно того, что ты делаешь сейчас.

Молли ждала, пока Гарри закончит. Когда она заговорила, дрожь в ее голосе ясно показывала, насколько она тронута, хотя женщина и пыталась сохранять спокойствие.

- Приятно это слышать, Драко. Прошлое осталось в прошлом, и сейчас ты стал лучше, я уверена в этом. А теперь повернись и дай мне взглянуть на твою спину, милый. Давай посмотрим, насколько быстро мы сможем ее вылечить.

Драко почувствовал, как в его груди нарастает тревожное чувство, но все же послушно перевернулся на живот. Присутствие за спиной двух человек, в то время как он был, по сути дела, совершенно беспомощным, заставляло его желудок сжиматься от страха. Даже успокаивающее зелье не могло полностью подавить нараставшую панику. Но на этот случай у Драко был план. Из-за тревоги, охватившей его, слова давались с трудом, но они были совершенно искренни, и к тому же служили еще одной цели. Благородной цели. Молли беспокоилась, что из-за напряженных мускулов качество лечения снизится, и умоляла юношу расслабиться, и это пожелание полностью соответствовало его планам отвлечения внимания.

- Мне нужно думать о чем-то еще. Простите, я просто не могу… не могу легко с этим справляться. Гарри? Я знаю, что все уже, конечно, это слышали, но не мог бы ты рассказать мне, как был убит Темный Лорд? Я хотел бы услышать это от тебя.

Он практически кожей чувствовал, какие противоречивые эмоции охватывали Гарри, стоявшего позади него. Присутствие за спиной силы и слабой ярости заставляло Малфоя внутренне содрогаться от страха. Он напомнил себе, что Молли тоже здесь и, стало быть, ничего не случится. Совсем ничего… правда?

- Зачем вспоминать старую историю? «Пророк» изложил ее, причем очень даже правдиво, что удивительно. Они упустили только кое-какие детали, о которых даже не стоит говорить. А о некоторых подробностях я не могу даже упоминать - число тех, кто знает всю правду, можно сосчитать на пальцах одной руки, и двое из них умерли. Но в целом то, что ты уже слышал, соответствует истине, и поэтому я не вижу смысла рассказывать об этом снова.

Драко повернул голову и посмотрел Гарри в глаза:

- В тот день ты спас нас всех. Никого в этом доме, включая меня, не было бы в живых сегодня, если бы не ты. Речь идет не только о том, чтобы отвлечь мое внимание… понимаешь… я хочу лучше понять, чем весь мир обязан тебе. Пожалуйста.

Доброжелательность помогала добиться того, чего никогда не смогли сделать развязность и запугивание, это Малфой быстро усвоил, и получил еще одно подтверждение своей правоты, когда Гарри неохотно кивнул. Молли работала молча, а Драко пытался сконцентрироваться на звуках голоса Поттера, позволяя себе забыть ужасное чувство незащищенности и уязвимости, преследующее его весь лечебный сеанс.

- Мы были с Роном. Мы пробрались через подвал, пока остальные члены Ордена штурмовали главный вход. Нам удалось проникнуть в Риддл-Мэнор гораздо дальше, чем другим, отчасти благодаря моей мантии-невидимке, отчасти - кое-каким штучкам Фреда и Джорджа. Это была грандиозная битва, но у нас была особая цель. Скажем так, у Волдеморта было несколько артефактов, гарантирующих ему сверхзащиту. Мы должны были сначала уничтожить их, и только после этого мы могли убить самого.

Оставался всего лишь один из этих артефактов, когда мы напали на Риддл-Мэнор, и все пошло бы прахом, если бы нам не удалось достигнуть цели. Речь идет о Нагайне, змее. Он сделал ее живым артефактом, но мы с Роном нашли ее клетку. Рон прижал Нагайну к полу, чтобы она не могла напасть, а я разрубил ее на куски. Но это было еще не все. Мы уже уничтожили другие артефакты, и теперь пришла пора найти Волдеморта и закончить дело.

Сражение шло повсюду. Вокруг дома, в доме… везде. Мы смогли выбраться из подвала, но оказались в самой гуще битвы. На каждом углу мы натыкались на кучу Пожирателей Смерти. Рон дрался как тигр. Один из них появился в дверном проеме и едва не застал нас врасплох, но Рон даже глазом не моргнул - он сграбастал его за мантию и бил о стену, пока тот не свалился замертво. Это был зал перед самым логовом Волдеморта, и хуже всего было то, что я не знал, сколько человек его охраняют и в какой момент он решит вступить в игру лично… палочек, ножей, кулаков и пинков тогда было больше, чем я мог ожидать.

Я помню, что буквально был завален телами, а Рон исполосован, как черт, но он все еще держался на ногах и был готов сражаться.

Волдеморт вышел из своей комнаты все равно что на воскресную прогулку. Он смеялся над нами, и я помню, насколько я был взбешен. Он бросил заклинание в Рона и обездвижил его, а потом оглушил, и Рон упал. Я поставил щит, который полностью защищал меня. Не Бог весть какое дело, но это позволило мне подойти к нему через весь зал, заклинания отскакивали от нас обоих. Он все еще смеялся… как сумасшедший, когда я сделал последние шаги и ударил его в грудь ножом как можно глубже и повернул клинок в ране.

У него был изумленный вид, похоже, он не мог поверить, что я убил его не заклинанием, а каким-то иным, вообще маггловским оружием. Потом он запрокинул голову и упал на клинок, это было похоже на взрыв… чистой силы, и меня отбросило назад. Я полностью вырубился. Когда пришел в себя - обнаружил, что лежу на плече Рона. Он нашел меня на куче Пожирателей Смерти и волок на себе, с боем прорываясь к нашим.

Это было странно. Дамблдор всегда говорил, - когда речь заходила о пророчестве - что «Волдеморт не владеет этой силой», подразумевая любовь. Он думал, что я могу победить, потому что умею любить, а Том Риддл - нет. Странно, да? Темный Лорд не знал силы девяти дюймов закаленной стали, проткнувшей его грудь и поразившей черное и жалкое сердце. Все превосходное владение магией, вся ненависть к людям, все закончилось стандартным боевым маггловским ножом, убившим его. Таков был его конец. Это не волшебная сказка со счастливым концом, а то, что было на самом деле.

Драко размышлял над только что услышанной историей. Она пробрала его до глубины души, и он совершенно забыл обо всем остальном, что так тревожило его сердце. Молли закончила обрабатывать последнюю, самую старую и самую страшную рану на его спине, и Драко поблагодарил Поттера за рассказ. Мысленно он был опустошен и молил только лишь о том, чтобы забыться, когда они закончат. Сотни новых вопросов крутились у него в голове, но тревожный сон слишком быстро пришел к нему, чтобы они могли принять законченную форму. Малфой заснул почти моментально, и только едва слышные голоса Гарри и Молли доносились до него сквозь дрему.

Глава 13. Союзники и артефакты.

Гарри предупредил Молли и отправился в магазин к близнецам, хорошо понимая, что она догадывается о его негласном участии в их предприятии. Если бы ей стало известно еще и об их роли в его карательной деятельности, она пришла бы в ярость, но в планы Гарри не входило позволить ей когда-либо узнать - насколько они были втянуты в его дела.

Фред и Джордж пострадали в результате войны гораздо больше многих. Джордж потерял глаз и теперь пользовался таким же магическим глазом, как и Муди когда-то, только более новой моделью. Конечно, это дало Джорджу несколько дополнительных возможностей. Они очень переживали убийство Джинни и депрессию Рона, в которую тот впал после гибели Гермионы, и были преисполнены жаждой мщения. Добавьте еще шрамы Билла, два нападения на «Нору» и атаку на их магазин, отбивая которую Джордж потерял свой глаз, а также то, что пережил Гарри, - в результате близнецы Уизли были настроены вершить правосудие всеми доступными им средствами.

Фред и Джордж создали первоклассную информационную сеть по всей стране, используя свое немалое состояние, чтобы добывать сведения о Пожирателях Смерти, посчитавших за благо податься в бега. Они также предусмотрительно обеспечили Гарри свободный доступ к своему обширному арсеналу ловушек и обманок, а также различных шпионских приспособлений. Эти вещи имели доказанную бесценную значимость в «операциях», предпринимаемых Гарри. Группировки, на которые Поттер нападал, были очень сильными, и повышенная осторожность была необходима, когда приходилось снимать охранные чары, стараясь при этом, чтобы никто не скрылся до того, как он доберется до них.

Короткое путешествие по каминной сети, и Гарри уже за подсобными помещениями магазина «Волшебные Вредилки Уизли», заходясь кашлем от сажи и отряхивая пальто. Фред и Джордж сидели в главном офисе - сейчас они были в состоянии нанять клерков для ведения записей и продажи товаров.

Предприятие в любом случае должно было принести Гарри кругленькую сумму, или «обеспеченный кнат», а тут еще контракты на поставку товаров для Министерства увеличили прибыль до такой степени, что он сторицей вернул первоначальные вложения. Его имя нигде не фигурировало, Фред и Джордж просто переводили часть средств из своих заработков и вкладов на счет Поттера в «Гринготтсе» в виде вознаграждений и подарков любимому магу и другу семьи.

Офис располагался в тесной маленькой комнате, не соответствующей статусу двух таких состоятельных магов; но близнецы нисколько не заботились о помпезности и церемониях, их интересовала только возможность спокойно работать с документами и максимальный успех в продвижении новых товаров. Гарри прошествовал мимо секретарши, хорошенькой девушки с пепельно-белыми волосами, которая смущенно поприветствовала его, и вошел в персональный кабинет самых азартных бизнесменов магического мира.

- Что мы имеем? Что-то стоящее… или это просто повод вытащить меня сюда? Чтоб вы знали, у меня есть к вам вопросы, касающиеся происходящего в «Норе», так что это путешествие не напрасно в любом случае.

- Это довольно важно…

- …и достаточно надежно, - близнецы никогда не избавятся от привычки заканчивать друг за друга предложения. Многих это раздражало, но Гарри привык.

Джордж закончил начатую братом фразу:

- Вчера утром кое-кто был замечен в Лидсе. Судя по описанию, мы решили, что это - Каминский.

- Его видели в магазине, одетого по-маггловски, и, судя по покупкам, можно предположить, что он запасался перед тем, как спрятаться.

- Тебе надо поторопиться. У него запасов на несколько месяцев, и если он продолжит путешествовать в том же духе, совершенно не привлекая к себе внимания, нам придется ждать, когда он снова объявится. Вот адрес.

Фред протянул ему клочок пергамента, Гарри запомнил информацию, потом подбросил записку в воздух, и вспышка пламени превратила ее в золу. На его лице появилась зловещая улыбка.

- Кто-нибудь из вас читал его досье? Я не помню, что он из себя представляет. Он был всего лишь рядовым бойцом или входил во внутренний круг? Причастен к пыткам или убийствам? Участвовал в послевоенных нападениях, или все это время прятался?

Джордж прибегнул к помощи своего магического глаза, и несколько папок выскочили из шкафа с досье и полетели ему в руки.

- Каминский был незначительной фигурой. Всего лишь пушечное мясо. Он участвовал в нескольких нападениях на магглов, но никогда не входил во внутренний круг. Он ни в чем не замешан, кроме простого выполнения приказов и организации небольшого беспорядка от лица Волди в прошлом.

Тут Фред подхватил нить разговора:

- У нас есть пара заявлений, что он, предположительно, был среди головорезов Беллатрисы в тот день, когда она убила Гермиону. Может быть, именно поэтому он все еще прячется. Шеклболт посадил бы любого, кто был связан с этой сукой, в Азкабан до конца жизни. Одно из двух, либо гнить там…

- …либо податься в бега. Он предпочел бежать. И именно поэтому появился в нашем списке. Не то чтобы у них не было выбора. Они проиграли и должны заплатить, а если они не хотят…

- …мы поможем тебе заставить их сделать это!

Гарри снова улыбнулся, так же зловеще, как и прежде. Изобретения близнецов экономили его время и силы, а их информация давала такие возможности, на какие он не мог бы рассчитывать при других обстоятельствах. Рон был великолепным бойцом во время войны, но после гибели Гермионы и Джинни он был не в состоянии сражаться. Фред и Джордж заняли место своего брата, и они много раз прекрасно проявили себя. Ему страшно повезло иметь друзей, которые были готовы пойти за ним куда угодно, и он отдавал себе в этом отчет.

Когда он работал вместе с аврорами, то совершил четыре захвата и семь убийств. Необходимость этих убийств стала предметом обсуждения в Министерстве. С тех пор Гарри стал работать один, во избежание ненужных конфликтов, и иногда нелепые и впечатляющие смерти бывших Пожирателей приводили к многочисленным случаям сдачи в плен оставшихся беглецов, и Министерству к тому же удалось схватить немало тех, кто был неосмотрителен, пытаясь как можно скорее покинуть страну. Все они поплатились за свои дела: Гарри захватил в плен или убил тридцать восемь Пожирателей Смерти, и только дюжине или около того удалось спешно сбежать из Англии. Еще немного, и он сможет отдохнуть. Однако сейчас рано было думать о покое.

- Тогда сегодня ночью. Я туда наведаюсь. Около полуночи. Между прочим, у меня новости из дома. Довольно… интересные. Драко Малфой живет с нами. Ему предоставлено убежище.

Шокированные лица близнецов того стоили.

- И ты еще не закопал его…

- …на заднем дворе? Гарри, Гарри, Гарри…

- …ты теряешь хватку!

- Я хотел убить его, когда он пришел, но ваша мама приняла его просьбу об убежище. Кроме того, я вот что скажу. После войны Малфой прошел через ад, но ему это пошло на пользу. Он - не хныкающий маленький хорек, которого я помню по школе. Потребовалась почти неделя, чтобы только залечить его раны, и он все это время вел себя прилично.

Глаз Джорджа вылез на лоб, качнулся вниз, а потом вернулся на свое место. Комические номера были позаимствованы из маггловских фильмов, и довольно старых, но в магическом мире было полно людей, которые никогда не видели таких трюков. Гарри засмеялся, а Джордж снова принял невозмутимый вид.

- Ты сразил меня наповал, Гарри! Тяжело представить Малфоя чем-то иным, кроме как подлым маленьким дерьмом. Но если уж ты хорошо говоришь о нем…

- …то он, должно быть, изменился! - Фред был так же поражен, как и Джордж.

- Он… изменился, то есть… я так думаю, иначе я никогда не ушел бы из дома, пока он там, с вашей мамой. У меня есть причина интересоваться пристрастиями Каминского. Драко был схвачен Пожирателями Смерти. Его так отделали, что он не мог даже говорить об этом, сразу расклеивался окончательно, так что сами догадывайтесь, что они умудрились с ним сотворить. Это мог быть и один человек, но я полагаю, что их было несколько. Ему просто повезло, что он остался в живых. Они выбросили его в маггловском Лондоне, рассчитывая, что он не выкарабкается. Я хочу знать, кто из оставшихся в списке мог бы пытать его в течение месяцев, а потом отпустить, потому что надоело. Драко сам мог бы отвести меня к ним, но сначала ему надо поправиться, чтобы можно было хотя бы поговорить с ним об этом. Итак, что мы имеем?

Джордж прикрыл настоящий глаз, сосредоточенно глядя только лишь магическим. Он прошептал команду активации. В поле его зрения появились досье, видимые только ему, и он начал читать их вслух Гарри и Фреду:

- Открыть содержимое ящика с досье на Пожирателей Смерти, все еще находящихся на свободе. Прокрутить вниз. Быстрее. Вот так, стоп. Каминский, конечно. А также Морриган, Чалмерс, Гайд-Прэтт, МакНейр, Рудольфус Лестрандж, Фанхэм, ВанГоук, Перлисс и Дерринджер. Возможно, некоторые из них уже пойманы, но, не имея обновленных данных Министерства, мы не можем говорить наверняка.

Фред почесал подбородок:

- Я бы сказал, что Лестрандж и МакНейр - очень подходящие кандидатуры. К тому же они были самыми опасными ублюдками. Все-таки не зря они объявлены в розыск по всей стране, и поэтому я сомневаюсь, что они высунули свои мерзкие морды только затем, чтобы позабавиться с проституткой типа Малфоя.

Гарри задумался на минуту, а потом задал последний вопрос:

- Вы можете сказать, кого из них видели в Лондоне за прошедший год?

- Морригана видели в парке около десяти месяцев назад. Перлисс… этим летом, он, предположительно, был в пабе, но источник информации ненадежен… а МакНейра видели около трех месяцев назад, и его едва не схватили, но следивший за ним аврор проявил полнейшую некомпетентность, и когда МакНейр его обнаружил, то надавал этому растяпе по морде, и скрылся. Долишу до сих пор жизни нет из-за этого провала. Я слышал, что за глаза над ним все еще смеются в офисе.

Гарри держал свое мнение о Долише при себе. Он считал, что этот болван должен был бы стать пекарем, а не аврором. Однако идиот, подобный Долишу, никогда не будет иметь никакой власти, по крайней мере, пока служит под чутким руководством Кингсли Шеклболта, и поэтому не сможет причинить большого вреда.

- Хорошо. Спасибо, ребята. Мне надо вернуться домой и кое-что приготовить для сегодняшней вылазки. Если вы соберетесь зайти, то не зовите Драко по фамилии. Он сейчас даже не хочет называться Малфоем. Просто Драко. Я передам вашей маме привет. Пока.

- Всегда пожалуйста, Гарри, и…

- …мы скоро увидимся. Будь…

- …там поосторожнее.

Близнецы одновременно уважительно кивнули ему. Они никому не кланялись и единственным человеком, которого они достаточно уважали, чтобы оказать такую почесть был Гарри Поттер.

Гарри подошел к камину и отправился домой со вспышкой зеленого пламени. В «Норе» было необычно холодно, и Гарри сразу же обратил внимание на сквозняк. Что-то было не так.

- Молли?

Юноша увидел, что входная дверь была приоткрыта, его охватило смутное беспокойство. Он подошел к двери, распахнул ее и выглянул во двор. К его облегчению, Молли Уизли стояла на краю сада, глядя на небо. Юноша как следует закрыл дверь и подошел к ней:

- Молли, вы в порядке? Входная дверь была открыта. Я испугался за вас.

Молли повернулась и посмотрела на него так, будто до нее только что дошло, что он разговаривает с ней. Она выглядела удивленной.

- О! Дорогой. Ну, как бы то ни было, сейчас достаточно тепло. Я недавно пекла хлеб, и мне стало очень жарко. Просто вышла немного проветриться. Я, должно быть, забыла захлопнуть дверь. Вот глупая. Идем отсюда и заварим тебе чашку крепкого чая.

Она казалась довольно спокойной, но в ее словах было что-то весьма странное. Если бы Гарри не знал ее настолько хорошо, он бы решил, что она что-то скрывает. Но Молли всегда была решительной и открытой, и если она сказала, что с ней все в порядке и все хорошо, значит, так оно и было. Юноша принял это объяснение и пошел за ней в дом. Как бы то ни было, она сказала то, что ему следовало знать, и, конечно, если это что-то личное, она скажет Артуру. После чая и свежего хлеба с джемом Гарри переключился на более неотложные дела.

Сегодня ночью у него задание. Как только все в доме лягут спать, он аппарирует поближе к Лидсу. Нужно немного подготовиться, но, поскольку речь шла только об одном Пожирателе, многие из изобретений близнецов ему не понадобятся. Их надо приберечь для более сложных дел, а на этот раз он захватит с собой лишь несколько простых вещей и, конечно, несколько мощных артефактов, которые он держал специально для таких случаев.

Гарри поднялся по лестнице, отметив, что Драко опять спит беспокойно, и закрыл дверь в свою комнату. При помощи заклинания он открыл крышку сундука, затем вытащил со дна черную сумку. В ней было несколько свертков, и он развернул их один за другим.

Он наденет свою черную походную одежду позже, а сейчас надо было приготовить еще кое-что, тоже очень важное. Среди вещей, выложенных на кровати, были ножны с четырьмя маленькими метательными ножами, которые можно было привязать к телу, и несколько пузырьков с ядами, чтобы нанести на клинки. Здесь была проволочная гаррота, достаточно крепкая, чтобы надежно сработать при любых обстоятельствах; метнув ее, он, не двигаясь с места, мог убить врага, при этом проволока так туго сжималась на горле, как если бы он натягивал ее. Бомбы-вспышки, чтобы ослепить и отвлечь внимание, и несколько других приспособлений, изготовленных Фредом и Джорджем, в том числе то, которое создавало видимость, будто человек все еще стоит на месте, в то время как он уже переместился. Еще одна авторская «игрушка» реагировала на выпущенные проклятия, создавая иллюзию, что они сработали, оставляя в поле зрения неподвижное или изуродованное тело, тогда как сам Гарри, невидимый и невредимый, поднимался через тридцать секунд. Эти приспособления не один раз спасали ему жизнь.

И, наконец, Гарри хранил у себя в сундуке содержимое небольшого тайника из подвалов имения Блэков и несколько артефактов, доставшихся ему от Дамблдора. Главным образом маленькие талисманы и обереги, которые отводили все что угодно, но в основном были настроены на защиту от самых серьезных проклятий и сглазов. Простой и непритязательный маленький амулетик - серебряный диск с выгравированными по краю рунами на давно забытом языке - лежал, ожидая, пока Гарри воспользуется им.

МакГонагалл долго и ожесточенно спорила, имеет ли Гарри право владеть им, но в конце концов подчинилась воле Дамблдора, изложенной в его письме. Среди множества магических артефактов, книг и прочих ценностей, которые он завещал Поттеру, этот диск был самым ценным. Амулет был наполнен тайной силой и являлся источником самого благоговейного трепета юноши. Гаситель.

Наверное, истинное имя амулета было другим, но это название точнее всего описывало производимое им действие. Гаситель уничтожал магическую подпись владельца, чтобы заклинания, охранные чары, магические ловушки и другие попытки определить его местонахождение при помощи магического кристалла, локатора или экрана были обречены на провал. Защитные чары просто игнорировались, кто бы их ни ставил, позволяя Гарри с легкостью проходить сквозь магические щиты. В сочетании с его умением пользоваться беспалочковой магией, Гаситель делал практически невозможной вероятность выследить его, или определить место, откуда он наносил удар.

Альбус Дамблдор пользовался Гасителем более пятидесяти лет, это была одна из разгадок его умения приходить и уходить куда угодно, выглядя при этом так невозмутимо, будто он не обращал внимания на такие незначительные детали, как смертельные ловушки и смертоносные защитные заклинания. Только два человека знали о существовании этой вещи, потому что такой мощный артефакт надо было тщательно охранять, чтобы он не попал в плохие руки. Последний подарок Дамблдора, завещанный им Гарри… Владение этим артефактом сделало его невероятно могущественным магом. С ним он мог безнаказанно убивать, а Министерству оставалось только гадать, участвовал он в этом или нет. Разумеется, они понимали, что в этих убийствах наверняка замешан Гарри, но не могли ничего доказать, а это было самое главное.

Спасибо, Альбус. Даже из могилы ты помогаешь мне делать жизнь людей безопаснее. Может быть, при других обстоятельствах ты не поступил бы так, но тогда ты считал, что его можно доверить мне и что я могу использовать его так, как считаю нужным. Я все отдал бы за то, чтобы снова поговорить с тобой или еще раз увидеть Гермиону или Джинни, но ты можешь покоиться с миром и знать, что я не буду сидеть сложа руки, пока страдают невинные люди. Спасибо.

Гарри отобрал то, что хотел взять с собой в ночную вылазку и приготовил незарегистрированный портключ, который мог перенести его домой в случае необходимости. Теперь можно было провести остаток дня так, как хочется, а когда наступит полночь, он снова выйдет на охоту.

Глава 14. Никогда не дам тебе упасть.

Присев отдохнуть после обеда, Молли наслаждалась тишиной. Гарри вернулся и передал ей привет от Фреда и Джорджа. Драко молча пообедал, поглощенный мыслями, которыми, похоже, не готов был поделиться, и она сидела с чашкой чая и вязанием, призванными занять часть ее дня и дать возможность прийти в себя и отдохнуть… по крайней мере, до ужина.

Конечно, было очень странно очнуться от оклика Гарри и обнаружить себя в саду. Молли помнила, что вышла подышать бодрящим морозным воздухом, но она ни разу в жизни не оставляла зимой дверь открытой. Какая глупость. Страшно подумать, что наступает старость, но вряд ли можно было найти лекарство, поворачивающее время вспять, и Молли решила не задерживаться на этой мысли надолго. Она отложила вязание, за которым коротала время. Это занятие требовало сосредоточенности и не давало спокойно подумать о других вещах.

Драко казался необыкновенно скрытным. Возможно, его кошмары ухудшились. Это было важно, так как зелье для сна без сновидений прописывалось на короткий срок, пока его эффективность не начинала снижаться из-за побочного эффекта, и если происходит именно это, то нужно немедленно прекратить давать его. Она не могла смириться с мыслью отказаться хоть от чего-то, что могло обеспечить юноше необходимый здоровый отдых. Если он не поправится эмоционально, причем как можно скорее, внезапное лишение спокойного сна причинит ему еще большую боль.

Гарри работал над собой, по крайней мере, по отношению к Драко, что весьма радовало ее. Он был таким же резким, как вначале, но она верила, что Гарри перешагнет через свои былые обиды и признает, что кто-то нуждается в его помощи, безоговорочно, невзирая на прежнюю вражду. Было огромным утешением знать, что она не ошиблась в Гарри. Молли всегда верила, несмотря на его дела, что славный мальчик, к которому они привыкли, никуда не делся.

Молли размотала зеленую пряжу и внимательно осмотрела свои запасы, отыскивая еще один моток. Кончилась… вся кончилась. Она потратила всю и не купила еще, когда у нее была возможность. Какая глупость! Противное, несчастное, жалкое ослиное упрямство…

Молли разрыдалась, но хоть и сумела остановить себя, ей не удалось совсем успокоиться, и на нее нахлынула волна безысходной печали, вызывая редкие всхлипы. Сморкаясь в маленький носовой платок, она представила себе происходящее и в замешательстве замолкла.

Святые небеса, женщина! Возьми себя в руки. Это всего лишь пряжа. Каминная сеть работает, и ты можешь сходить в город, или отбери что-нибудь из старых вещей. В конце концов, не случилось ничего, на что надо было бы так реагировать. Клянусь, что-то со мной не так в последние несколько дней.

Молли вернулась на кухню и трансфигурировала пряжу из лоскутов, которые держала для уборки, с торжественным обещанием купить все необходимое в городе, как только ей станет лучше.

-----------------------------------------------------------

Гарри был в своей комнате, с головой уйдя размышления. Ему надо было выходить только через несколько часов, но предвкушение уже поглощало его. Последний рейд состоялся более месяца назад, и юноша был более чем готов к следующему. Каждая секунда проходила раздражающе медленно, но не оставалось ничего другого, только ждать. Он не знал, почему так беспокоится, почему так хочет создать впечатление, что не происходит ничего необычного. Все знали, чем он занимается. Это было простое неписаное правило: если идешь на дело, аккуратно замети за собой следы, не оставляя друзьям повода для беспокойства. Хотя в целом это было нелепо - терять время, в течение которого убийцы могли сбежать. Тем не менее, одного печального взгляда Молли было более чем достаточно, чтобы впредь удержать его от опрометчивых поступков.

Гарри упал на кровать и схватил книгу. Продвинутые Окклюменция и Легилименция были трудными предметами, тем более трудными из-за отсутствия практики. Он занимался только теорией, а методы применения были довольно сложными! Поттер долго учился ставить щит, который не разбивался бы под чужим ментальным напором, и у него было достаточно силы, чтобы прорваться сквозь самую лучшую защиту, но до применения полученных навыков для допроса подозреваемых было далеко. Курс включал в себя технические приемы лечения сознания, успокаивающие упражнения, уроки по сохранению и возвращению памяти. Страницы и страницы, и это были только несколько учебников, унаследованных им от Блэка и Дамблдора. Когда он не помогал Молли и Артуру и не «работал», улучшение магических навыков было его неофициальным увлечением.

На дворе уже стоял ноябрь, и Гарри вспомнил, что «Гринготтс» требует привести в порядок его документы по управлению имуществом в течение двух недель. Нюансы этого дела совершенно ускользали от него, он знал только основы и дорого платил гоблинам за исправление его ошибок. На самом деле, он не хотел искать адвоката или бухгалтера, его вполне утраивали гоблины. Он путался в бумагах каждый квартал с ненавистью, граничащей с психозом, но это было одно из тех дел, которые просто надо было сделать.

Тут книга совсем перестала интересовать его, и, в конце концов, он лег и тяжело вздохнул. Гарри изо вех сил пытался не думать о Драко с самого разговора с Чарли и Дулой, но было невозможно выбросить его из головы. Особенно когда чуткий слух через тонкую стенку улавливал нервное бормотание и шорох простыней. Он всегда слышал звуки сквозь свой тревожный сон, и теперь это раздражающе напоминало ему о блондине, живущем в соседней комнате.

Его мысли сразу же переключились на Драко, который сейчас находился здесь, в этом доме, и было тяжело определить, что именно так странно действует на него. Поттер помнил время, когда Драко Малфой приводил его в совершеннейшее возмущение. Ухмылки и насмешки блондина, его самодовольство и бездушие, способность делать другим больно в сочетании с ложью и стремлением запугивать слабых, главным образом, для собственного развлечения, были притчей во языцех. Вряд ли такое можно было забыть, но оказалось, что эти воспоминания больше не имеют никакого отношения к парню, поселившемуся в их доме. Драко выглядел ужасно, и Гарри не чувствовал никакого влечения к истощенному телу, к тому же настолько израненному, что шрамами был покрыт каждый дюйм белоснежной кожи. Если бы ему нравилось что-то в этом роде, он бы сейчас трахался с упырем на чердаке!

Манерность Малфоя. Да. Тут он действительно изменился. Гарри не мог с уверенностью сказать, нравились ему парни или девушки, но был убежден в том, что ему был по душе настоящий Драко Малфой. Не его ночные страхи или слабость, а изменения, произошедшие с ним - кардинальные и почти незаметные глазу. То, как широко распахиваются его глаза, а не щурятся с подозрением. Как он изо всех сил пытается держаться и не быть обузой более необходимого. Бесхитростная прямая манера говорить то, что он думает, даже если ему неудобно делать это. Храбрость во время лечебных сеансов, когда блондин явно боялся прикосновений даже после приема успокаивающего зелья, но был готов выполнять все, что необходимо. Настоящий характер, и желание содействовать лечению любой ценой. Драко изменился в лучшую сторону, и это проявлялось в многочисленных маленьких нюансах.

Гарри смутно понимал, что даже после всего произошедшего между ними в прошлом, ему очень нравился этот человек. Его сексуальные фантазии не сильно изменились, они все еще были об интимности, прикосновениях, близости или даже о поцелуях и объятиях… но теперь вместо анонимных тел и полузабытых или совершенно незнакомых лиц он представлял себе Драко. Он хотел, чтобы Малфой чувствовал себя в безопасности, хотел навсегда прогнать его кошмары, кроме того, он был бы рад дать Драко счастливую и более правильную жизнь. Гарри мечтал защитить и осчастливить вообще всех, и именно поэтому он занимался охотой на убийц.

Откровенно говоря, это было ужасно. Иметь такие… чувства… это было просто невозможно, настоящая заноза в заднице! Велика вероятность того, что Драко не сумеет справиться с подобной ситуацией, и потом, даже если ему нравились парни, а не девчонки, то люди, которые до недавнего времени были рядом с ним и которые придерживались той же сексуальной ориентации… ну… они буквально сломали его, проклятые гребаные ублюдки. Это не обсуждалось: Гарри лишь надеялся, что Драко будет сообщать ему, что он в безопасности, что здоров… потом надо будет выяснить, нельзя ли подергать за какие-нибудь ниточки и найти ему жилье. С помощью друзей и семьи Поттер мог устроить блондину где-нибудь неплохую, тихую жизнь, и с его новым отношением к людям, тот сумел бы найти друзей и работу, чтобы проявить себя в глазах окружающих с лучшей стороны. Желания Гарри не имели значения - он привык к тому, что должен молчать о них, и предпочитал заниматься решением проблем по мере их поступления.

Тревожные мысли, которые Поттер упорно гнал от себя, пришли снова; нужно было немного расслабиться, поэтому он взял книгу и снова начал читать, коротая время и позволяя тревоге утонуть в море специальных терминов по теоретическим основам Продвинутой Легилименции.

----------------------------------------------------------

Драко проснулся после полуденного сна и сразу же услышал, как Молли на кухне готовит ужин. Если его нос не лгал, то ожидалось жаркое… в животе заурчало от голода, несмотря на то, что он хорошо питался вот уже несколько дней.

Кто бы мог подумать, что я окажусь такой ненасытной свиньей, лишь подумав о еде? О, конечно, когда я спущусь вниз, Молли просто лопнет от гордости. Где там эти вещи?

Малфой осторожно скатился с кровати и поковылял к сундуку. Он был не заперт, и Драко увидел, что Молли приготовила для него стопку вещей. Здесь были толстые носки - чистые, хоть и штопаные. Они были ему немного великоваты, но не так, как брюки, которые болтались вокруг ног и висели на бедрах. В предусмотрительно уложенном поверх вещей ремне проделали дополнительные дырки с учетом его до жалкого худой талии. Еще тут лежали рубашки и свитера, но большинство из них были гриффиндорских цветов. В красном Драко выглядел ужасно; он много в чем изменился, но его ненависть к красному и отвращение к кричащему золотому никуда не делись. Он отдал предпочтение светло-коричневому свитеру и тут же почувствовал, как восхитительное тепло обволакивает его тело.

Медленно, но уверенно совершив путешествие в ванную, он впервые за несколько месяцев уложил волосы. Для этого потребовалось посмотреть в зеркало… дольше, чем несколько секунд, и он порадовался, что был, по крайней мере, одет… Ему так надоело видеть свое израненное тело, а на отсутствие шрамов надеяться было рано. Малфой вздохнул, изучая свое отражение в зеркале. Сейчас он выглядел лучше, чем еще неделю назад, но когда-то было время, когда он выглядел изумительно и жутко гордился этим. Теперь он был, ну, просто жалок. Тощий, жалкий, израненный маленький уродец, одетый в вещи с чужого плеча явно раза в два большего размера, чем нужно. Проклятье… почему они кажутся странно знакомыми?

Боже! Это так низко. Жаловаться на подобные мелочи, когда я впервые за долгие недели в тепле и через несколько минут пойду ужинать. По сравнению с предыдущей неделей, я самый счастливый ублюдок, который когда-либо жил на свете. Пошевеливайся, Драко! Тебе предстоит потрудиться, чтобы спуститься по этой гребаной лестнице. Лучше начать прямо сейчас, если ты хочешь, чтобы еда еще стояла на столе, когда ты доберешься до гостиной!

Драко доковылял до лестницы и осторожно схватился за перила. Пару дней назад к нему наконец-то вернулась способность удерживать равновесие. Юноша только слегка перевел дух - напрягать мускулы, которые не нагружали последнюю неделю, было немного сложнее, чем он себе представлял. Кто бы мог подумать, что можно бояться лестницы?

Постепенно Драко начал спускаться, слегка покраснев от приятной смеси гордости и напряжения. Это была такая мелочь, но он знал, что в данной ситуации вряд ли может сделать что-то лучшее и, учитывая его состояние в начале недели, путешествие вниз по лестнице без использования заклинаний и без левитации было значительным успехом!

Сердце подкатило к горлу Драко, когда он поскользнулся, наклоняясь при этом, чтобы удержать равновесие. Хватка, с которой он держался за перила, ослабла. Малфой даже не успел ничего сделать, только судорожного вдохнул - и твердая деревянная ступенька полетела ему в лицо с ужасающей скоростью… он крепко зажмурился и приготовился к жуткой боли.

Но ничего подобного не случилось. Драко открыл глаза и увидел ступеньку в двух дюймах от лица. Он плыл, невесомый и невредимый, прямо над лестницей. Все тело дрожало от чрезмерного выброса адреналина. Секунду назад он был способен лишь представить, что очнется таким же покалеченным, как и в тот день, когда пришел сюда. К этому примешивалось состояние безысходности - он не сумел спуститься по этой гребаной лестнице. Пока он думал, его тело переместилось в воздухе так, что он поплыл на спине и смог ясно увидеть своего спасителя.

Наверху лестницы стоял Поттер, он вытянул вперед руку и сосредоточенно смотрел на него. Его беспалочковая невербальная магия была великолепна. Чистая сила держала Драко в воздухе и наполняла его головокружительным чувством свободы и счастья. Гарри медленно спускался по ступеням, удерживая блондина перед собой, пока они не добрались до гостиной. Драко на несколько секунд завис над креслом, а потом его мягко опустили, и приземление было таким плавным, как будто он сел в него сам. Гарри сделал несколько шагов и устроился в кресле рядом с Малфоем, который все еще приходил в себя после перенесенного панического страха, резко сменившегося эйфорией от пережитого чувства невесомости и благоговейным трепетом перед уровнем силы Поттера.

- Спасибо… я думаю, что… я слишком рано попытался покорить лестницу. Я не ожидал, что у меня закружится голова. Это было поразительно… я имею в виду магию.

Гарри слегка улыбнулся:

- Ты же знаешь, что я не допущу, чтобы ты упал, правда? Я не допущу, чтобы тебе было больно… и не стоит благодарить за это.

Драко покраснел почти до корней волос. Тон Гарри был совершенно будничным. Это было сказано шепотом, и в то же время так громко, что ему не требовалось прислушиваться. Осознание опасности исчезло, после того как Поттер показал себя таким добрым и таким искренним. Если бы Гарри только знал, что спас мерзкого извращенного урода, который страстно желает дотронуться до него… Он, наверно, бросил бы ему в спину проклятие вместо того, чтобы «не позволить упасть», чтобы Драко помнил о рамках приличий. Доброжелательность, которую экс-гриффиндорец так легко проявил по отношению к нему, заставила желудок сжаться и сделать кульбит от неприличного желания.

Что сказать? Что мне, твою мать, сказать? Черт! Черт! Черт!!! Ну, скажи же что-нибудь, Драко!

В этот момент из камина вышел Артур Уизли, прекратив тем самым их разговор. Он посмотрел на парней и улыбнулся, отряхивая рабочую мантию от сажи.

- Драко! Рад видеть, что ты встал с постели. Просто замечательно. Гарри, могу я задать тебе вопрос? Очень хорошо, очень хорошо. Ты можешь рассказать мне, в специальных терминах, конечно, какие функции выполняет вешалка для шляп?

Поттер широко улыбнулся. Драко понял, что его всегда забавляли затруднительные положения, в которые попадал Отдел по борьбе с незаконным использованием маггловских артефактов, и, похоже, одна из таких ситуаций снова плыла ему в руки.

- Вы просто вешаете шляпу на крючок, когда входите в дом, и снимаете ее оттуда, когда уходите. Она находится рядом с дверью, чтобы входящий сразу мог повесить свою шляпу.

Артур глубокомысленно кивнул:

- Значит… ты уверен, что магглы не приклеивают свои шляпы к голове?

- Да. Уверен. Шляпы снимают при входе в помещение и надевают при выходе.

- Вот оно что! Мы были до некоторой степени уверены, что эти вешалки не должны быть одушевленными и бить гостей по голове и лицу, но мы не были вполне уверены насчет того, как магглы носят свои шляпы. Не приклеивая! Завтра мы займемся этим. Спасибо, Гарри. О, я чувствую запах жаркого?

Артур побрел на кухню, и Гарри с Драко прыснули, когда минуту спустя услышали крик Молли:

- АРТУР УИЗЛИ! Если ты ЕЩЕ ХОТЬ РАЗ сунешь свою грязную руку в мою духовку… клянусь, этот раз будет последним. ПРОЧЬ! Бери свой чай и жди, пока я закончу! Ступай! КЫШ!

Артур вышел в гостиную с чашкой в руке и сел в любимое кресло, все еще слизывая мясной сок с пальца.

- Ммм. Поверьте, парни, это будет очень вкусно.

Драко преодолел робость и заговорил. Что-то насчет того, как уютен дом Уизли, и про дружеские отношения, царящие в нем, потом он почувствовал себя увереннее и добавил:

- Я бы не искушал ее на вашем месте. Похоже, что в гневе она опасна.

Мистер Уизли легкомысленно подмигнул и заговорщически наклонился вперед:

- Не о чем беспокоиться, парни. Если бы я боялся последствий всех своих желаний, то не был бы счастливо женат столько лет и не имел бы детей. Пусть это будет уроком для вас обоих!

Он смешно пошевелил бровями, комментируя свои слова. Гарри не выдержал и расхохотался до колик в боку, Драко только улыбнулся, подавив испугавший его приступ веселья. Он давно уже не смеялся, но подумал, что в этом доме он снова легко привыкнет улыбаться.

Глава 15. Ужин... и жуткая демострация силы.

Сегодня вечером ужин в «Норе» действительно прошел хорошо. Молли была в исключительной форме и приготовила идеальное жаркое - мясо легко отделялось от костей и пропиталось собственным соком и специями. Вокруг горшочков были выложены поджаренные овощи, и все запахи смешались. Драко от счастья был на седьмом небе, и вопреки всем его былым предположениям небеса сильно напоминали ему кухню Молли.

Гарри, явно поглощенный собственными мыслями, был молчалив, но любезен до самого конца ужина. Артур почти сиял от удовольствия, уничтожая еду, обильно приправляя ее одобрительными восклицаниями и бросая довольные взгляды в сторону жены. В свою очередь, Молли была глубоко удовлетворена звуками, которые издавали с аппетитом наслаждающиеся едой люди, и спокойно ужинала, довольная атмосферой, царившей вокруг нее. Драко смаковал каждый кусок, но когда ему налили стакан красного вина, он вдруг почувствовал, что у него замерло сердце. На его лице и губах выступила испарина, юноша ощутил слабость и нарастающее желание сбежать. Он уткнулся в свою тарелку, делая вид, что не замечает бокал, и заставил себя сосредоточиться на восхитительном блюде, стоявшем перед ним.

Злополучное вино стояло напротив, дразня его отвратительными воспоминаниями и мимолетными образами, от которых он безнадежно хотел избавиться, целиком уйдя в процесс поглощения пищи. Еда была великолепной, и атмосфера за столом была мирной и дружелюбной, но сердце Драко отчаянно колотилось в груди.

- Попробуй вино, Драко. Очень хороший винтаж.

- Попробуйте вино, мистер Малфой. Вполне приличный винтаж.

- НЕТнетнетнетнетНЕТ.

Из-за бурной реакции Драко все вскочили из-за стола и бросились к нему, и он внезапно осознал, что его воспоминания смешались с реальностью. Покраснев от унижения, юноша уставился в пол и, запинаясь, начал извиняться:

- Простите. Мне жаль. Я так виноват. Я… я просто забыл… где нахожусь. Мне… мне надо уйти…

Артур быстро перебил его:

- Драко, здесь вовсе нет ничего плохого. Наслаждайся едой. Мы рады видеть тебя здесь, вместе со всеми, хорошо выглядящим. Такая еда, как эта, быстро поставит тебя на ноги.

Взмах палочки Молли, и стакан с вином плывет по воздуху, среди других таких же стаканов, которые отправляются на кухню, в раковину.

- Вот так. Не беспокойся, милый. Если ты не хочешь вина, просто скажи нам. Никто не обидится, если ты попросишь что-нибудь другое. А теперь сделай несколько глубоких вдохов и вспомни, что все рады видеть тебя сегодня здесь, за общим столом. Все в порядке, милый?

Малфой полностью осознал нелепость ситуации. Испугавшись своих воспоминаний, он выставил себя идиотом, в то время когда должен был быть благодарен уже за то, что находится здесь. Драко был не в состоянии сопротивляться уговорам Молли и Артура. Он сделал несколько вдохов, чувствуя, что к нему возвращается утраченное спокойствие, и вновь вернулся к своему ужину.

Только Гарри молча наблюдал за происходящим. В отличие от остальных, он хорошо знал каково это - чувствовать, когда грани между настоящим и прошлым размываются в сознании. Понимание, что с Малфоем происходит то же самое, беспокоило его гораздо больше, чем ему хотелось бы признать.

После внезапного приступа Драко, ужин прошел достаточно непринужденно, и потом они просто сидели и болтали о всякой всячине. Артур сообщил, что Перси недавно назначили Вторым Помощником Заместителя Главы Департамента Магических Созданий. Перси попал в опалу вместе с Корнелиусом Фаджем, и его деятельность всесторонне исследовалась аврорами, когда была выявлена коррупция в Министерстве и влияние Пожирателей Смерти на дела опального Министра. Завышенная самооценка Персиваля и насмешки над собственной семьей повлекли за собой внезапное отстранение от дел в первую же неделю после вступления Кингсли Шеклболта в должность Министра Магии. Он отправил громовещатель с упреками в адрес Перси, объясняя, что своей дальнейшей службой тот целиком обязан безукоризненной репутации отца, который проявил героизм в войне против Волдеморта. После того, как Шеклболт лично очень жестко допросил его, Перси явился домой, поджав хвост, и вел себя чересчур уж идеально, вымаливая прощение. Которое, впрочем, быстро получил.

Перси был полностью восстановлен в правах и, наконец, приступил к работе в новом департаменте. С тех пор, как два года тому назад его эго было разбито вдребезги, он стал гораздо приветливее. Даже Гарри признавал, что визиты Перси стали проходить намного приятнее. Он был, наверно, самым интеллектуальным в семье Уизли, и Поттер находил, что беседы с ним доставляли сейчас большее удовольствие, чем несколько лет назад. Главным образом Гарри радовался тому, что безобразный разлад между Молли и ее сыном был преодолен, поскольку было чертовски трудно видеть болезненное выражение на ее лице каждый раз, когда упоминали Перси. Хорошие новости о нем были хорошими новостями для Молли, и Гарри вполне наслаждался ее счастьем.

Она встала и начала убирать со стола, Гарри стал помогать ей, как всегда. Драко неуклюже поднялся, не зная, что нужно делать, и принялся собирать столовые приборы, точно зная, что не уронит ничего ценного или хрупкого, если пошатнется. Молли повернулась от раковины и смущенно посмотрела на него:

- Драко, это очень любезно с твоей стороны, но тебе не надо ничего делать. Ты наш гость, и мы не можем нагружать тебя хозяйственными делами. Посиди с Артуром, отдохни, а мы с Гарри за несколько минут управимся со всем этим.

Малфой поколебался, а потом поковылял к раковине и сложил аккуратной стопкой вилки и ножи, которые держал в руках. Он с некоторым вызовом поднял подбородок и посмотрел Молли в глаза:

- Я хочу помочь. Я мало что умею, и у меня нет палочки, но мне становится лучше, когда я чувствую себя полезным. Пожалуйста? Просто скажите, что я могу сделать.

Улыбка Молли сама по себе была наградой. Как выяснилось, Драко не имел ни малейшего представления о том, как обращаться с тарелками по-маггловски. Но он довольно быстро наловчился и мог стоять прямо, прислонившись к раковине, пока не закончил вытирать посуду. Было приятно заниматься простым монотонным делом, которое быстро очистило его сознание от неприятных мыслей и доставляло такое очевидное удовольствие хозяйке.

У Гарри было любопытное и забавное выражение лица все время, пока он наблюдал, как блондин неловко пытается научиться обращаться с кухонной утварью, и все его взгляды были, по меньшей мере, одобрительными. Небольшой запас энергии, оставшийся у Драко, оказался исчерпан раньше, чем работа была сделана, и юноша был рад мягким креслам в гостиной и чашке чая, которую подала ему Молли перед тем, как они сели отдохнуть.

Огонь мягко потрескивал в камине, Молли вязала, а Артур и Гарри весьма азартно играли в маггловские шахматы. Драко тихонько наблюдал за этой сценой из своего кресла, вдруг он почувствовал, как его невольно охватывает некая апатия. Сознание плыло, наблюдая нереальную картину нормальной жизни, и он размышлял, удастся ли ему каким-то образом когда-нибудь стать частью всего этого? Даже горячий чай не помешал ему задремать - Драко почувствовал, как его глаза медленно начали смыкаться, и погрузился в сон.

Некоторое время спустя Гарри отпраздновал нечастую победу над Артуром, которого Рон научил всему, что знал о маггловских шахматах, и Молли перебила их, требуя тишины.

- Бедняга. Спуск по лестнице и эти тарелки совсем вымотали его. Гарри, милый, левитируй Драко в кровать. Только не разбуди.

Гарри согласно кивнул и, вытянув руку, беспалочковым заклинанием поднял Малфоя с кресла, не побеспокоив его. Драко плыл перед ним по воздуху, размеренно дыша, это был звук здорового сна. Быстрый жест - и простыни и одеяла приподнимаются, потом укрывают блондина, и нет надобности дотрагиваться до него. Поттер несколько минут постоял в дверях, глядя на маленькое хрупкое создание, спокойно спящее в нескольких футах от него.

О чем я, черт побери, думаю? Он действительно… он чертовски красив. Я никогда не думал, что использую слово «невинный» применительно к Драко, но именно таким он выглядит. Невинный. Добрый. Миролюбивый. Я хочу, чтобы он всегда был таким. Боже, интересно, если бы я попал в Слизерин… если бы он был таким, как сейчас, когда мы были детьми… Мы стали бы друзьями? Я целовался бы с ним? Если бы он был внимательным, и нежным, и добрым… думаю… думаю, я мог бы влюбиться в него. Это было бы не так плохо - быть геем - если бы я мог быть с ним. Сейчас я ломаю голову надо всем этим дерьмом. До него даже нельзя дотронуться, чтобы он не запаниковал, и я сомневаюсь, что он посмотрит на другого парня после того, через что прошел. Даже если раньше ему это нравилось. Черта с два. Почему со мной всегда так? То, чего я хочу, так близко и в то же время за миллион миль отсюда. Спи спокойно, Драко. Когда-нибудь я заставлю тех ублюдков заплатить за то, что они с тобой сделали.

Поттер вернулся в гостиную и налил себе чай, притворяясь уставшим, в то время как его сознание прокручивало планы на сегодняшнюю ночь. Прошло немного времени, и Молли с Артуром отправились спать, оставив юношу наедине с его мыслями. Он поднялся в свою комнату и начал одеваться, готовясь отправиться на дело.

Черная мантия с разрезами вдоль бедер для удобства передвижения, к ремню надежно прикреплены метательные ножи и проволочная гаррота. Вспыхивающие заряды отправились в карман, а зачарованный браслет скользнул на запястье. В последнюю очередь Гарри надел на шею Гаситель и спрятал его под рубашку, чувствуя, как серебряный амулет холодит кожу. Теперь оставалось только подождать. Прошло совсем мало времени с тех пор, как Молли и Артур улеглись, а когда они заснут покрепче - можно будет идти.

Гарри взял себя в руки и успокоил круговорот мыслей, с точностью следуя рекомендациям Окклюменции. Сейчас, в успокоенном состоянии, ничто не могло отвлечь его от стоявшей перед ним задачи. Различные варианты вспышками проскакивали через его сознание. Те ситуации, которые могли возникнуть во время нападения. Защитные чары, предназначенные отрезать пути к отступлению, контрзаклинания, чтобы быстро обездвижить врагов, или иные способы привести их в беспомощное состояние до того, как он взыщет с них последнюю плату за совершенные преступления. Часы тихо и медленно тикали рядом, и как только наступила полночь, Гарри спокойно встал и пошел к двери. Когда он проходил мимо комнаты Драко, его спокойствие было разрушено слабым голосом, который обращался к нему из темноты.

- Так это правда… что писали в «Пророке»… все, что эти люди говорили о тебе. Это правда, - голос Драко звучал неподдельно страдальчески.

Поттер подавил рычание и резко ответил, все еще глядя вниз, в холл, отчего мускулы его шеи напряглись.

- Иди спать. Это не твое дело.

- Это неправильно.

Гарри повернулся и пробуравил Малфоя долгим взглядом, тот вздрогнул и опустил голову. Блондин мог почти потрогать опасность, повисшую вокруг него. Неважно, насколько доброжелательным был Поттер в последнее время, на него накатил вполне реальный страх быть избитым.

- Кто ты такой, чтобы говорить мне - что правильно, а что нет? Так или иначе, я не чувствую себя обязанным оправдываться перед тобой.

Презрение, сквозившее в голосе Гарри, причиняло острую боль, и Драко отодвинулся немного дальше, держа голову опущенной, а тело расслабленным. Он никоим образом не хотел спровоцировать насилие, и прошлое хорошо научило его успокаивать хищников.

- Если кто-то и знает, что такое «неправильно», так это я. Ты… ты не должен делать этого. Тебе полагается быть героем… а не убийцей.

Последние слова были произнесены шепотом, но Поттер почувствовал, как приступ гнева захватывает его и он в мгновение ока навис над Драко, сжав кулаки и изо всех сил борясь с желанием силой заставить его замолчать. Что-то темное и ужасное маячило в его сознании, и Гарри необходимо было дать выход злости, пока он не взорвался. Малфой заскулил и закрыл глаза, ожидая неизбежного.

- Ты защищаешь их? После того, что они сделали с тобой? Ты должен был бы поощрять меня. Я могу заставить их поплатиться. Они никогда снова не причинят никому вреда. Если не… если ты не хочешь, чтобы они явились сюда, убивая, калеча, насилуя. У тебя все еще есть эта гребаная метка на руке? Я могу узнать, кто это был. Я могу взломать твое сознание и узнать все, что мне нужно. Ты знаешь имена, лица, места, где они прячутся, - есть подробности, которыми ты не поделился. Ты укрываешь их? Ты хочешь, чтобы они оставались на свободе? Скажи мне, кто они и что ты помнишь из того, что могло бы помочь мне найти их. Или я решу, что мне надо просто влезть в твое сознание и достать те воспоминания, которые нужны!

Угроза быть подвергнутым легилименции была страшнее угрозы физического насилия. Драко задрожал от страха и зашелся в приглушенных рыданиях:

- Нет! Не делай этого. Я… ты не можешь понять… я сделаю все, что ты хочешь. Все! Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого. Все что угодно, только не это. Я расскажу тебе все, что ты хочешь. Я никого не укрываю. Я просто не хочу… я не хочу думать о них… Я хочу забыть! Их место в Азкабане, Гарри. Этого не должно быть… ты не должен… делать это. Ты не можешь… это неправильно… это неправильно… Это неправильно!

Драко бросился на кровать и свернулся в позу зародыша, замотавшись в простыни и подтянув колени к груди. Он лежал на боку, переполненный страхом, и искоса глядел на Поттера сквозь слезы. Блондин вспомнил, как тот пришел с ножом, сразу после его появления здесь, но это… это был более холодный, более жестокий Гарри, чем Малфой мог себе представить, и это было так неправильно. Это расшатывало его основополагающие представления о мировой справедливости.

Гарри стоял, широко распахнув глаза и раздувая ноздри, едва сдерживаясь, чтобы не применить силу, и наблюдал, как Драко впадает в панику. Только то, что он находился в собственном доме, и абсолютное понимание, что Малфой не представляет собой опасности, удерживало его от нападения на сознание и тело юноши. Поттер развернулся и пошел прочь:

- Я разберусь с тобой позже. Сейчас мне надо быть кое-где еще.

Тихие шаги на лестнице, вот и все, что было слышно в доме Уизли. Гарри ушел, оставив Драко дрожать и плакать в одиночестве, ужасаясь того, во что он ввязался.

--------------------------------------

В дешевой гостинице в Лидсе мужчина средних лет, некогда полный, но сильно похудевший за год скитаний, в крайнем возбуждении собирал немногочисленные пожитки в рюкзак. Каждое новое убежище было похоже на предыдущее, и сейчас настало время двигаться дальше. Пора было аппарировать в Брайтон, а потом, может быть, в Глазго. Никогда не возвращаться на прежнее место, всегда найдется, где спрятаться.

Он прижал к себе рюкзак и приготовился аппарировать. Но ничего не произошло. Он сделал еще одну попытку, но результат был тем же самым. Холодная испарина выступила на его лице, а волосы на голове зашевелились от ужаса. Что-то было ужасающе неправильно. На его комнату была наложена антиаппарационная защита. Он кинулся к двери, приготовив палочку.

Дверь буквально взорвалась, влетая внутрь, сбивая его с ног и отбрасывая к кровати, накрыв обломками. Прежде чем он смог подняться, черный ураган сделал это за него, а ботинок сильно ударил в грудь, прижимая спиной к земле, когда мужчина снова попытался встать на ноги. Его ребра болели от полученного удара, он потянулся к выпавшей из рук палочке, но мгновение спустя над ним нависла беспощадная тень, и носок жесткого ботинка ударил в челюсть. Боль была слепящей, и он со стоном упал на спину.

- Пощадите. Я… я сдаюсь.

- Слишком поздно просить пощады.

Голос, отвечавший ему, яростно шипел, так же устрашающе, как шипел его бывший хозяин, человек, заклеймивший его Меткой, благодаря которой он стал изгоем в глазах всего мира.

- Тебе нет пощады… после всего, что ты сделал. Теперь ты умоляешь? Для мольбы было время, но ты упустил его. Сейчас ты - пустое место, но твоя смерть послужит уроком для других.

Лунный свет, просачивающийся через окно, осветил силуэт в мантии с огромным клинком в руке, наклоняющийся ближе. Двойная вспышка красного, и рука мужчины заболела так, как не болела больше года. Клинок перерезал его горло, выпустив фонтан крови. Каминский с жутким страхом произнес свои последние слова:

- Пощадите… мой Повелитель.

Глава 16. Правда и домыслы.

- Зачитать это вам, Министр Шеклболт?

Секретарь Шеклболта вежливо обратилась к нему, нервно сжимая в руке последний номер «Ежедневного Пророка». Она отлично знала, что ему не понравится слушать это, впрочем так же, как и читать.

- Давайте, Алиса. Можете приступать.

Кингсли потер виски, наклоняясь к столу. В таких случаях он сразу понимал, что случилось что-то очень плохое. За прошедший год Министр опытным путем выяснил, что подобные вещи почти никогда не означают ничего хорошего или хотя бы приемлемого.

«Сегодня рано утром в дешевой маггловской гостинице, расположенной на окраине Лидса, был найден мертвым бывший Пожиратель Смерти Виктор Каминский, 53-х лет. Следственные органы констатируют убийство, но Министерство, как обычно, пока не сделало официального заявления.

Точная причина смерти также пока не установлена, но неизвестный источник проинформировал нас, что после смерти тело было обезглавлено, а сама голова была выставлена на всеобщее обозрение при входе в комнату. На стене кровью жертвы было написано: «Никакой пощады».

У мистера Каминского, вдовца, остались сын Мило, 33-х лет, невестка Саша, 32-х лет, и двое внуков. Мило Каминский не дал никаких комментариев.

Это восемнадцатое нераскрытое убийство бывших последователей ныне покойного Тома Риддла, также известного как Лорд Волдеморт. Как и во всех предыдущих случаях, не было зарегистрировано никакого присутствия магии, на месте преступления не обнаружено никаких следов специфических заклинаний. Однако установлено, что в течение последних двадцати четырех часов там пользовались магией, и в значительных количествах. По делу пока не было произведено никаких арестов, и, несмотря на уверения Министерства относительно расследования всех этих убийств, до сих пор не названо ни одного подозреваемого.

Корреспондент вежливо намекает на связь между серией кровавых убийств и Гарри Джеймсом Поттером, также известным как Мальчик-Который-Выжил. Всем хорошо известно, что после уничтожения Лорда Волдеморта Гарри Поттер недолгое время работал вместе с аврорской службой, задерживая людей, служивших Темному Лорду и больше известных как Пожиратели Смерти. Произошла серия сомнительных убийств «при задержании», совершенных им, и, после того как Министерство начало расследование по этим фактам, Гарри Поттер порвал все связи с Авроратом. С тех пор без суда и следствия были зверски убиты восемнадцать человек, все они - бывшие Пожиратели Смерти.

Самое время действовать, и компетентно руководимое Министерство Магии, столкнувшись с этими проблемами, конечно, могло бы предложить что-то большее, чем банальные отговорки и отказ от комментариев. Министерству, которому не может быть доверия в проведении честного и досконального расследования в отношении весьма известного подозреваемого, несомненно, не может быть доверия ни в каком другом вопросе. Министр Шеклболт должен выступить с немедленным публичным разъяснением относительно того, как Министерство предполагает разрешить эту ситуацию, или же сложить с себя полномочия и назначить исполняющего обязанности Министра, который сможет достаточно компетентно выполнять свою функцию вплоть до следующих выборов».

- Статья подписана «коллективом редакции», так что только редактор может сказать: кто это написал. Но, судя по стилю, это Рита Скитер. Отправить сову в «Пророк», сэр?

Кингсли сцепил ладони, переплетя пальцы, и вздохнул. Дела с каждым днем становились все хуже и хуже. Министерство нуждалось в крепкой руке, но он даже не представлял себе, что придется настолько завинчивать гайки.

- Отправьте двух. С первой пошлите предельно вежливое обращение к редактору, информирующее о том, что клевета все еще считается преступлением и что напечатанное в газете обвинение, по определению, считается клеветой, поскольку оно безосновательно. Со второй - сообщение о том, что завтра утром состоится пресс-конференция. Они это любят, проклятые стервятники. Также, прежде чем вы отправите этих сов, узнайте, кто из авроров сегодня утром был на месте убийства Каминского.

- Харт и Долиш, сэр. Послать за ними?

- Ммм-хмм. Пошлите только за Долишем, пожалуйста. На этом - все.

- Соединить вас с мистером Поттером?

- Предоставьте это мне, Алиса. Я лично встречусь с ним сегодня вечером, а сначала подготовьте бумаги на отзыв его Лицензии освобожденного сотрудника Министерства.

- Слушаюсь, сэр.

Алиса бросилась выполнять поручения, взметая мантии и бумаги, почтовые совы не успевали прибывать за новыми письмами. Она была самым замечательным секретарем, которого Кингсли когда-либо видел. Неизвестно, насколько труднее ему было бы работать, если бы Алиса не обладала феноменальной способностью угадывать то, что ему нужно - еще до того, как он сам понимал это.

Кингсли изучил отчеты об утреннем происшествии, придирчиво выискивая в бумагах все достаточно серьезное, что могло бы потребовать его вмешательства. Если не считать смерть Каминского и серию убийств, к которым она относилась, мало что нарушало спокойствие магического мира. Действительно, Кингсли снизил уровень коррупции, модернизировал управленческий аппарат, сократил расходную часть, сбалансировав бюджет, в итоге ему удалось увеличить штат авроров, патрулировавших улицы. Почему-то он полагал, что кто-нибудь должен заметить все это, но, неожиданно для него, именно мертвые тела стали самыми горячими новостями или, по крайней мере, самыми важными новостями, и в газетах больше ничего не печатали.

Гарри глубоко увяз во всем этом, даже если тому не было прямых доказательств. Кингсли достаточно долго был аврором, чтобы доверять своим инстинктам. После войны Поттер стал довольно опасен, и люди всерьез начали сомневаться в его психическом здоровье. Но все стало гораздо хуже, после того как он прекратил сотрудничать с Авроратом. В этих убийствах все указывало на Поттера. Мотивы, методы, сила и прошлая деятельность - все кричало о его вине. И даже хитроумные старания Кингсли - а он пытался воспрепятствовать прямым обвинениям или, по крайней мере, отвлечь внимание от своего юного друга - начали терпеть неудачу. Если он, и ради Гарри тоже, наконец-то вмешается в дальнейшие события, то, возможно, ликвидирует этот беспредел. Пришло время открыто противостоять Поттеру.

Аврор Долиш вошел в кабинет, сел на предложенный стул. Улыбка на его лице означала, что он, по крайней мере, ждет повышения за свою блестящую работу по делу Каминского. Его нынешний напарник был новичком, и, по общему мнению, подающим надежды, и Кингсли напомнил себе поговорить с начальником Харта о том, чтобы молодежь назначали напарниками ветеранов, имеющих лучшие послужные списки.

- Долиш. Во сколько закончился осмотр места преступления этим утром… официально?

- В шесть тридцать, Министр. Мы получили вызов в пять минут седьмого, прибыли туда и закончили с этим делом меньше чем через двадцать пять минут.

- Очень хорошо. Весьма впечатляюще. Та-а-ак… во сколько тогда вы вернулись в Аврорат?

- Около пяти минут восьмого, сэр.

- Время между окончанием работы и вашим возвращением… на что оно было потрачено?

- Мы зашли в небольшую кондитерскую, которая находится внизу улицы. Было очень рано, а мы еще не завтракали, поэтому задержались, чтобы перекусить. Мы быстро управились, правда, у меня счет с собой, если хотите убедиться, сэр!

- О, хорошо. Очень хорошо. Крайне признателен, Долиш. Кстати, скажите, вы обсуждали происшествие за завтраком? Знаете, перебирали подробности, похожие случаи?

- Ну… да. Сравнили несколько упоминаний о таких же случаях. Почему вы спрашиваете, сэр?

Кингсли бросил экземпляр «Ежедневного Пророка» на стол перед Долишем, открыв страницу со статьей об убийстве Каминского, и подождал, пока молодой аврор закончит запинаться и бормотать.

- Еще одна непредумышленная утечка информации… ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ… и ваше отсутствие на рабочем месте оправдает только серьезное ранение, потому что я буду ходить по коридорам, разыскивая вашу ЗАДНИЦУ. В отставку с этого момента! Я дам вам знать, когда вы нам понадобитесь. Мало ли, вдруг нам понадобится кто-то, чтобы основательно обследовать содержимое кондитерских! Болван! Прочь с глаз моих!

Долиш рванулся из кабинета, оставляя Кингсли, все еще неспособного обуздать собственную ярость. Было всего лишь десять утра, а весь день уже пошел коту под хвост. Министр Шеклболт открыл следующую папку, полную докладных по сложным вопросам, и вернулся к работе, часто бурча проклятия себе под нос.

--------------------------------------------------------

- Попробуйте вино, мистер Малфой. Вполне приличный винтаж.

Драко вздрагивал и ворочался, не в силах вырваться из своего кошмара. После ухода Гарри он плакал. Долго рыдал, до боли в груди, пока не уснул. Дремота пришла медленно, и даже она прерывалась вспышками внезапного ужаса - каждый раз, когда он вспоминал гневный взгляд Поттера.

Мужчина, которого он встретил на Диагон Аллее, пригласил его поужинать в компании других таких же беженцев от Министерского правосудия. Его желудок заурчал от предвкушения сытной еды, и он согласился пойти с ним, почти не колеблясь. Гайд-Прэтт аппарировал их обоих, и ловушка захлопнулась.

«То место» оказалось заброшенным имением, заросшим плющом, с непомерно разросшейся живой изгородью. Отчасти местность напоминала южную часть Шотландии, но он не мог с уверенностью этого сказать. Когда они вошли внутрь, там действительно оказалось довольно мило, помещение было очень красиво обставлено. Он поздоровался, увидев два знакомых лица. МакНейр, похожий на огромное животное, холодно посмотрел на Драко, не проявляя ни отвращения, ни доброжелательности, и улыбающийся Рудольфус Лестрандж, который производил впечатление акулы, сумевшей заболеть водобоязнью.

- Боже мой, мистер Малфой, какая неожиданная радость. Мы сейчас почти не видим новых лиц, и ваше прибытие весьма приятно. Присаживайтесь к огню, согрейтесь, а Гайд-Прэтт пока приготовит нашу вечернюю трапезу.

Рудольфус Лестрандж был немного выше среднего роста, стандартной для мужчины средних лет комплекции. Элегантно уложенные короткие с едва заметной проседью волосы. Каждое его движение было просчитанным и законченным. Всем своим видом он демонстрировал суровое спокойствие и тщательно скрываемую скуку, и только ослепительная белозубая улыбка и изредка поблескивавшие глаза указывали на какие-то эмоции. Драко принял это за предупреждение, что он имеет дело с человеком, который не испытывает угрызений совести и может стать опасным в любую минуту.

Как оказалось, эти трое были вместе почти с самого конца войны. Благодаря магическим навыкам Лестранджа их местонахождение невозможно было определить, и, за исключением редких походов за покупками, они жили здесь в совершенной безопасности. Хозяйственными делами занимался Гайд-Прэтт, именно он бегал по поручениям и выполнял домашние обязанности. МакНейр явно был грубой мускульной силой. И совершенно очевидно, что Рудольфус Лестрандж являлся мозгом этой разношерстной компании, поэтому Драко сконцентрировал все свое внимание на том, чтобы обаять именно его. Он хотел понравиться гостеприимному хозяину, втайне рассчитывая на сытный ужин.

Их спокойные и приятные манеры казались фальшивыми, и Драко подозревал, что за этим кроются какие-то скрытые планы и мотивы. Он держал палочку под рукой, приготовившись после ужина аппарировать при первом же удобном случае, как бы ни был он слаб в этом искусстве.

Но надо было признать, что, несмотря на какие-то настораживающие вещи, Лестрандж неукоснительно соблюдал правила гостеприимства, а недостатка в хорошей еде здесь не было. После взаимных рассказов об их скитаниях, тщательно отредактированных, конечно, они уселись в скудно меблированной, но довольно большой столовой. Драко плотно поел, насладившись второй и третьей порцией каждого поданного блюда. Кто знал, когда ему удастся поесть в следующий раз?

- Попробуйте вино, мистер Малфой. Вполне приличный винтаж.

Если бы он не был голоден. Если бы еда не была такой вкусной. Если бы он не вымотался так, что чуть не падал от усталости. Если бы… если бы… если бы…

Драко выпил вино. Ничего не вызывало подозрений. Действительно, это был неплохой винтаж. Через пять минут его веки начали слипаться. Он почувствовал приятный уход от реальности, так же как и жуткую усталость, а перед глазами все расплывалось и совершенно исчезало из поля зрения. Его охватила паника, он попытался оттолкнуть кресло и вытащить палочку, но его усилия привели лишь к тому, что он упал на пол. Пол был из полированного дерева. Драко очень отчетливо помнил рисунок.

- Увы. Боюсь, мистер Малфой слишком много выпил. Проводите его в комнату для гостей, мистер МакНейр.

И больше не было ничего.

Драко судорожно забормотал во сне. Его тело время от времени конвульсивно дергалось, даже сон не смог прогнать пережитый ужас, а дыхание стало отрывистым и затрудненным.

- Вижу, вы проснулись, мистер Малфой. Надеюсь, вам понравилось наше гостеприимство. Боюсь, что вино вам пить вредно, но кажется, благодаря нему вы лучше спали.

Драко чувствовал себя крайне странно. Его тело гудело, наполненное странной, непривычной энергией, а сознание прерывалось наплывом галлюцинаций со случайными интервалами. Было тяжело сосредоточиться, и все казалось каким-то отдаленным… даже голоса… но он чувствовал себя необъяснимо хорошо. Совершенно расслабленным, спокойным и слегка ветреным, даже несмотря на то, что рациональная часть его рассудка кричала об опасности.

Он лежал на маленькой кровати, укрытый лишь простыней. Драко понял, что под простыней он совершенно голый, и покраснел, когда подумал о том, что его, должно быть, раздел хозяин дома. Он внезапно пришел в смятение, почувствовав, как простыня касается обнаженной кожи. Ткань была тонкой и теплой, и каждый раз, когда он двигался, его тело буквально пело от неизведанного ранее удовольствия и наслаждения. Совершенно забывшись от удовольствия, он бормотал какие-то глупости, потираясь о простыню.

- Знаете, многие магглы вашего возраста используют запрещенные препараты, чтобы улучшить или изменить свое душевное состояние. Я считаю магглов совершенным быдлом, мистер Малфой, но это не относится к тому, чем они пользуются. Я изучил их фармакологию… их методику приготовления зелий, если хотите, и обнаружил довольно много полезных веществ. Сейчас вы наслаждаетесь некоторыми из них. Экстази, также называемое Э или Экс, это главная составляющая ваших впечатлений в настоящий момент. Похоже, вы получаете удовольствие.

Драко хихикнул, затем стал пристально разглядывать свою руку, наслаждаясь тем, как дрожат пальцы. И не понимал, что на самом деле он сам шевелит ими. Лестрандж сделал шаг вперед и сел на кровать рядом с ним, но Драко совершенно игнорировал его, продолжая разглядывать свою руку.

- Позвольте посмотреть, что находится в такой хорошенькой маленькой головке, как ваша. В этом состоянии вы ничего не почувствуете.

Пронизывающие карие глаза с золотыми крапинками пробурили сознание Драко и добрались до бешеной карусели образов, порожденных наркотическим бредом, но, конечно же, это было безболезненно и даже не причинило никакого беспокойства. Воспоминания и фрагменты потаенных мыслей появлялись и исчезали, и Малфой тихо растворялся в них, наслаждаясь зрелищем.

- Снейп, он все это время был шпионом, но вы даже не догадывались об этом. Хммм. Вы не убийца, мальчик? Я так и думал. У вас нет такой силы духа, как у вашего отца. Как удачно для вас… что у вас его взгляды на жизнь. Поттер. Вы завидовали ему, боялись его, ненавидели, но думали о нем, почти не переставая, так ведь? Как интересно. Плач в кабинке в туалете. Такой сентиментальный маленький случай. Девчонка Паркинсонов… Ваш первый поцелуй. Как сладко… но, вообще-то, приторно. Думаю, что вам это вряд ли понравилось. Ваш отец в ваших воспоминаниях выглядит преувеличенно большим, как источник благоговейного страха, беспокойства… и неистового желание получить одобрение. Ах-ах. Вы плохо знаете себя, мой дорогой мальчик. Головокружительные высоты удовольствия, которые вы когда-либо знали и которых достигли при помощи экстази, все отступило перед боязнью отца, наполняющей вас. Вздор. Я знаю каждое ваше желание, и должен исполнить их для вас.

Рука скользнула под простыню, медленно прошлась по груди Драко, и всюду, где она касалась теплой кожи, его тело, казалось, начинало трепетать и гореть от нарастающего желания. Сосок мягко массировали указательным и большим пальцами, и юноша вздохнул, с трудом осознавая довольно очевидную реакцию своего тела.

Было много фрагментов, которые Драко не мог ясно вспомнить, они были затенены общим ощущением парения, усиленным искусными ласками, которые Рудольфус щедро дарил ему. Пальцы, руки, язык осторожно работали, чтобы доставить ему удовольствие такими способами, которые он и представить себе не мог. Он не боялся, и строгие слова отца исчезли из его сознания, вымываясь нарастающим приливом удовольствия. Драко не мог сосчитать, сколько раз и каким образом он достиг оргазма, но каждый ощущался исключительным и великолепным, словно его персональное подношение на алтарь чувственности.

- Такой отзывчивый. Мой дорогой Драко, мне не хотелось бы, чтобы твоя девственность была потеряна какой-то жалкой ночью в бессмысленном спаривании. Успокойся… я обещаю, что ты получишь незабываемое удовольствие.

Рудольфус не лгал. Вскоре Драко был дарован пропуск в наслаждение, он испробовал все, что только мог вообразить. В него осторожно вошли пальцы, их плавное продвижение в сочетании с правильным использованием нежного языка - и вот его член снова напрягся от желания, несмотря на то, что несколько раз уже был опустошен до капли. Драко во весь голос кричал от желания, когда чувствовал давление у входа в свое тело, и абсолютно расслаблялся, получив желаемое, позволяя быстро войти в себя. Ощущение было острым, усиленным его измененным мировосприятием и обостренным осязанием. Каждое движение внутри него сопровождалось следами вспыхивающих звезд под веками и волнами желания, охватывающими его сознание.

Он не мог вспомнить ни одного момента за всю свою жизнь, чтобы ему было так хорошо. Член внутри него заставлял задыхаться, бессвязно умоляя о большем, и Рудольфус откликался на эти просьбы. Тело мужчины было худым и хорошо сложенным, каждое его движение было подконтрольным и продуманным, нацеленным на то, чтобы Драко достиг наивысшей степени удовольствия. Прохладные струйки семени стекали по его животу и ребрам, смешиваясь со следами каждого последующего оргазма. Эрекции больше не было, но, несмотря на это, ощущения внутри побуждали юношу к семяизвержению, еще и еще, и каждый раз оно сопровождалось дрожью и крайне бурным опустошением.

Осознание реальности пришло к нему только потом, когда он, пресыщенный и расслабленный, дремал рядом с Рудольфусом. Блондин чувствовал спокойные и уверенные руки, поглаживающие его по груди, и внезапно открыл глаза, восхищаясь худым смуглым джентльменом, который доставил ему удовольствие, находящееся далеко за пределами даже самых его необузданных мечтаний.

- До чего же вы прекрасны, мой дорогой мистер Малфой. Совершенно не сын своего отца. Гораздо лучше.

Драко почувствовал, как его щеки залились румянцем. Хотя он почти не помнил, как все произошло, в сознании отложилось достаточно, чтобы знать, что он должен быть благодарен всякому, кто приложил так много усилий для его удовольствия… и к тому же так успешно.

- Спасибо. Это… это было… так невероятно. Это было великолепно.

Драко замолчал, не зная, что еще сказать, ненавидя себя за ощущение странной, жуткой неловкости. Рудольфус Лестрандж злобно улыбнулся.

- Твои похвалы приятны, но, к сожалению, неуместны, - он поднялся с постели, накинул длинный халат и взял со столика стакан вина. - Это было такое расточительство - применять все мои таланты к тебе, чтобы стать первым, давшим тебе представление о вершинах удовольствия. Без этого знания, какой бы смысл имели глубины мучений, существующих в реальности?

Рудольфус размахивал рукой, в то время как Драко сконфуженно моргал. Он все еще был одурманен наркотиком и чувствовал лишь приятную боль. В тот же момент его обездвижили, Лестрандж открыл дверь в их маленькую комнату, и в нее вошли МакНейр и Гайд-Прэтт с беспощадными улыбками на лицах.

- Джентльмены. Как я и ожидал, он восхитителен, даже более того. Теперь можете использовать его, как вам будет угодно. Когда закончите, отправьте его в подземелье. Я задумал несколько новых опытов, над которыми хотел бы начать работать завтра, прямо с утра. И, МакНейр, потрудитесь хотя бы залечить его. Я хочу, чтобы он выжил после того, как вы затолкнете в него свое чудовище, которые называете пенисом. Засим я должен оставить вас к вашему удовольствию. Приятного дня, мистер Малфой.

И Драко переступил порог ада.

Драко пронзительно закричал и вскочил с кровати, обливаясь потом. Он схватил в охапку одеяла, стащил их на пол и, забившись в угол, замотался в них и притаился. Юноше казалось, что он все еще был в камере, в которой находился почти год. Каждый вздох вырывался у него с резким паническим криком. Все заклинания, которые применяли к нему люди, вошедшие в его комнату, все зелья, которые они вливали в его горло, не могли притупить боль в его полусонном сознании.

Глава 17. Пожинание плодов.

Гарри ждал рассвета неподалеку от «Норы» Уизли. Он пытался обдумать сразу все проблемы, с которыми ему придется иметь дело по возвращении домой. На данный момент его работа была выполнена, а «Нора» всегда служила ему убежищем от тревог и волнений… до сих пор. Сейчас он должен подумать о Драко, и об отношении Молли к его поступкам тоже. Каждый раз, когда она читала в очередном номере «Ежедневного Пророка» еще одно сообщение об убийстве, напечатанное на первой полосе, ее мнение было однозначным. Скорее всего, по возвращении ему предстояло выслушать просьбу прекратить свою личную вендетту, а у него не было особого желания обсуждать все это прямо сейчас.

Ему также не очень понравилось поведение Драко, который внезапно решил проявить характер. Гарри был просто поражен, услышав назидание на тему «Как дурно убивать Пожирателей Смерти» от бывшего Пожирателя, который целый год был жертвой своих тоже бывших соратников. Невозможно было представить, что Драко не хотел отомстить. Неестественно, знаете ли. Чертовски неестественно.

Поттер смотрел на встающее над горизонтом солнце. Он всю ночь просидел на холме на окраине Оттери-Сент-Кэтчпул. Было дьявольски холодно. Юноша не обращал внимания на дискомфорт, отчасти благодаря своему крепкому телосложению, а отчасти - заклинанию, которое позволяло его вещам оставаться сухими, несмотря на холодный туман, недавно сгустившийся в воздухе. В течение нескольких часов он ни о чем не думал - просто позволил своему сознанию плыть по течению, унимая тем временем воспоминания о резких стремительных действиях, которыми сопровождался каждый предпринимаемый им рейд. Теперь у него было свободное время, чтобы спокойно все обдумать, и Драко занимал важнейшее место в его размышлениях.

Твою мать. Я не предполагал, что до такой степени потеряю самообладание. Он… он мешал мне… спорил со мной… не обращал внимания, когда я пытался прояснить, что это не его дело. О чем он, черт побери, думал? Это все равно, как намазаться свиным салом и броситься под нос голодному волку, предлагая себя в качестве бифштекса с кровью. Я просто… я вышел из себя. Я не собирался так сильно пугать его. Я не собирался… я действительно не собирался ничего с ним делать… правда?

Он угрожал Легилименцией, и в красном мареве своих воспоминаний подозревал, что тогда именно это и имел в виду. Он не сделал бы такого в спокойном расположении духа, но Драко всегда давил именно на те кнопки, которые заставляли Гарри практически вслепую идти против него. Поттер постарался изменить ход мыслей. Его жутко смущало понимание того, что он не сумел совладать с собой.

Молли и Артур, должно быть, проспят допоздна - у Артура был выходной. Гарри дождался, пока солнце взойдет полностью, заставляя заснеженные вершины дальних холмов загореться слепящим золотом. Пора было идти домой и, наконец, отдохнуть.

Он встал и аппарировал к концу тропинки, ведущей к «Норе». Поттер посмотрел вокруг, вспоминая, как впервые увидел здесь Малфоя и так быстро и так резко вышел из себя, что едва не убил его. С тех пор прошла почти неделя, и он от неприкрытой ненависти перешел к… к… ну, к чему-то лучшему. Вожделению? Изумлению? Симпатии? Может быть. Может, понемногу от всего этого, или почти ничего из вышеупомянутого. Что-то изменилось… меняется… в том, как он думал о Драко, и Гарри чертовски нервничал из-за этого.

Он мне нравится… даже очень. Я думал, он лучше чем кто-нибудь другой поймет, почему я это делаю, но, вопреки всем гребаным ожиданиям, этого не случилось! Прошло восемь лет, мы пережили войну, все в наших жизнях теперь по-другому, а он все так же доводит меня до абсолютного, твою мать, бешенства! Проклятье!

Самое время для маленького заслуженного отдыха. Гарри дошел до «Норы» и тихонько скользнул в переднюю дверь. Внезапно из кухни вышла Молли Уизли. Она двинулась на него подобно Хогвартс-Экспрессу, следующему полным ходом! Юноша сделал пару шагов назад и уперся спиной в дверь, блокирующую путь к дальнейшему отступлению. Широко распахнув глаза, он смотрел сверху вниз, как взбешенная полная маленькая женщина подходит к нему… и задрожал от страха.

- Гарри Джеймс Поттер! - яростное шипение Молли звучало опаснее, чем он когда-либо слышал. - Как ты посмел! Как ты посмел уйти среди ночи! У Драко был приступ - похоже, зелье для сна без сновидений совсем не подействовало на него, мы с Артуром потратили несколько часов, чтобы вырвать его из кошмара, поскольку наши заклинания недостаточно сильны. Когда я искала помощи от человека, который ОБЕЩАЛ мне быть рядом и помогать, его не было! Он шлялся Бог знает где темной ночью! Ты думаешь, я - слащавая старая дура, которая только и может, что сыпать пустыми угрозами, но позволь сказать тебе, Гарри, и слушай внимательно! Если ты не поднимешься и не поможешь нам успокоить мальчика - сию же минуту! - то ад замерзнет раньше, чем я скажу тебе еще раз доброе слово! А теперь - МАРШ!

Гарри взбежал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Он прекрасно осознавал, что практически попался с поличным, поскольку был одет в походную мантию и вооружен до зубов. Хуже всего был разъедающий душу страх, что именно он виновен в тяжелом состоянии Драко. Молли этого не знала, а Поттера переполнял тошнотворный ужас. Гарри грозил ему Легилименцией, и помнил, что блондин, услышав это, был близок к истерике.

Он вошел в комнату, где измученный Артур Уизли, одетый в довольно аляповатый халат, заглядывал в потрепанный том, тихонько проговаривал заклинание сначала себе под нос, а потом делал попытку применить его к Драко и тут же проверял, подействовало ли оно. Один взгляд на Малфоя подтвердил самые худшие опасения Гарри. Тот был почти пепельно-серого цвета и лежал неподвижно с широко раскрытыми глазами, практически в кататонии. Заклинания и зелья могли оказать воздействие на тело Драко, исцелить его физические раны, но они не могли проникнуть в его сознание.

- Подождите, Артур… думаю, я знаю, что нужно сделать. Мне только надо, чтобы вы были готовы наложить на него обездвиживающее заклинание, когда я закончу, и дать ему что-нибудь, чтобы помочь заснуть. В таком состоянии он может плохо отреагировать на меня, когда я приведу его в сознание, и может пораниться, пытаясь бежать. Готовы?

Артур отложил книгу и приготовил палочку, с подозрением взглянув на боевое облачение Гарри.

- Ну, давай попробуем… я готов.

Поттер сконцентрировался и мысленно вытянул руки вперед. Оказавшись в стремительном потоке паники, который переполнял сознание Малфоя, он буквально выхватил его оттуда и вытолкнул в реальность. Драко сделал большой глоток воздуха, сел и начал пронзительно кричать, как только что вытащенный корень мандрагоры. Артур произнес заклинание, и блондин свалился на кровать бескостной массой, тяжело дыша даже в принудительном сне. Гарри наложил на Малфоя ряд заклинаний, каждое из которых действовало благотворно или, по его мнению, хотя бы должно было так подействовать. Артур вздохнул с облегчением, когда лицо Драко медленно стало приобретать нормальный цвет.

- Великолепная работа, Гарри! Я чуть с ума не сошел. Казалось, невозможно выдернуть его из этого ступора. Бедняга проснулся в середине ночи. Он ужасно кричал. Перестало действовать зелье, или что-то еще… мы всеми силами пытались уложить его в постель, а он буквально одеревенел и молчал, как мертвый, а потом у него начались конвульсии. Его прямо в постели вывернуло наизнанку, и я не думал, что взрослый человек может обмочиться. Слава Богу, Молли - спец в очищающих заклинаниях! И к тому же, слава Мерлину, у меня выходной. Если ты приглядишь за ним, я пойду и попрошу Молли сделать мне чашечку чая… Я совершенно никакой, пока не выпью свой утренний чай.

- Я присмотрю за ним, Артур. Все будет хорошо. Идите и успокойте Молли. Я… я конечно посижу здесь немного и присмотрю за ним.

Тон Гарри был смущенным, и Артур уже пошаркал в сторону кухни, сильно зевая на пути к лестнице. Поттер сел в кресло рядом с кроватью, размышляя над последствиями того, что, судя по всему, он натворил прошлым вечером. Зелье для сна без сновидений не было целебным и имело ограниченные возможности. Оно давало временное облегчение, защищало от ночных кошмаров, но Драко мучили реальные воспоминания. Зелье только притупляло его сознание, но оно не могло стереть память о событиях, произошедших на самом деле. Малфой должен был страдать до тех пор, пока не заставит себя примириться с собственными воспоминаниями, а это могло занять очень длительное время.

Драко ужаснулся, когда Поттер пригрозил вторгнуться в его сознание и вытащить информацию силой. По-видимому, тот испугался, что кто-нибудь увидит его прошлое, и не без веской причины. Гарри понимал это лучше чем кто-либо другой. Он не должен был впадать в такую безудержную ярость. Малфой слишком часто сталкивался с жестокостью других людей, и понадобилась всего лишь одна угроза, подлившая масла в огонь, и Драко закружился в панических, наполненных безысходностью воспоминаниях.

Гарри дотронулся до руки Малфоя, безвольно покоящейся поверх одеяла. Длинные изящные пальцы казались гораздо бледнее, чем его загрубевшая мускулистая рука, темная от загара. Контраст был поразительный. Ладонь Драко была такой же худой и бледной, как он сам, и удивительно мягкой благодаря тому, что ему никогда не приходилось заниматься физическим трудом, в отличие от Гарри. Он чувствовал близость с Драко, просто держа его за руку. Гарри охватило странное ощущение, острое чувство необходимости прямо сейчас рассказать Драко о сомнениях и страхах, обуревавших его. Поттер наклонился ближе и зашептал. Он знал, что должен поговорить с Драко, слова полились сами собой, как будто Гарри боялся не успеть до того, как Малфой проснется.

- Прости. Я не хотел этого. Я не… не должен был так поступать с тобой. Я повел себя очень плохо. Я заглажу свою вину… Обещаю. Я найду способ исправить это. Я… я не знаю, что делать, и ненавижу свое бессилие. Я ненавижу ощущение того… того, что не могу сделать так, чтобы всем было хорошо. Я потратил всю свою жизнь, прилагая невероятные усилия, чтобы избавиться… я еле-еле справлялся и, в свою очередь, сам становился частью этого зла. Ненавижу это ощущение. Я не знаю, как быть дальше. Пойми это. Смог бы ты понять меня… если бы сейчас слышал мои слова? Я совсем один. Даже если вокруг меня люди, я всегда один, потому что не могу поделиться всем, что знаю и думаю. Ты понимаешь, что это такое. Я устал, я ни в коем случае не хотел причинить тебе боль, и клянусь - я пытаюсь делать то, что считаю правильным. Я могу сделать так, чтобы все было хорошо… я могу, но мне просто нужно больше времени. Мне нужно больше времени…

Гарри замолк. Адреналин перестал поступать в кровь, и он почувствовал внезапную усталость. Поттер не спал с предыдущей ночи, и его изнеможение было совершенным и абсолютным. Из-за сцены между ним и Молли и его собственным чувством вины за состояние Драко, юноша чувствовал себя больным и выжатым как лимон. Сидя в уютном старом кресле рядом с кроватью, Гарри заснул, все еще осторожно держа руку Драко в своей руке.

--------------------------------------------------------------

Молли и Артур завтракали, все еще сонные и вялые после нескольких часов, проведенных у постели Драко. Молли понадобился почти час, прежде чем она смогла упомянуть имя Гарри. Она очень хорошо знала, чем он был занят, и этой мысли было достаточно, чтобы подлить масла в огонь нарастающей ярости. Какая наглость! Умчаться неизвестно куда, спеша покалечить кого-то, когда им была нужна помощь. Как будто очередное убийство было важнее собственного дома и людей, которые заботились о нем. Это неслыханно! Артур встретился с ней глазами, на его губах была легкая улыбка. Она сердито нахмурилась и взглядом потребовала у него объяснений.

- Кнат за твои мысли, любимая. Не больше.

Молли глубоко вздохнула:

- Я не знаю, что мне делать, Артур. Драко нужна помощь, очень серьезная помощь, и я пытаюсь оказать ее. Но почему-то мне кажется, что я пытаюсь откусить больше, чем могу прожевать. А Гарри! Вместо того чтобы помогать мне, он скачет по Англии, занимается Мерлин знает чем, уж точно ничем хорошим, а я не могу сделать все это одна. Я выбилась из сил, Артур, я совершенно выбилась из сил! И чему ты улыбаешься, легкомысленный старый дурак?!

Артур подался вперед, вызывающе подняв подбородок и сверкая глазами.

- Я улыбаюсь потому, что вспомнил, как у нас был полный дом детей, а в кармане не водилось даже пары сиклей. Нам тогда казалось, что день должен быть длиннее на несколько часов, чтобы мы успели переделать все дела. Мы не смогли бы преодолеть это… если бы не ты. И эта проблема обязательно разрешится, любимая. Ты не подводила меня почти тридцать лет, и я не думаю, что когда-нибудь подведешь. Наверно, это будет нелегко, но мы будем делать то, что делали всегда. Только передохни, Молли. Выпей чаю, мы хорошенько вздремнем, а позже все наверстаем и обо всем позаботимся, ммм?

Молли растаяла на месте. Неудивительно, что она когда-то выбрала Артура Уизли. У него была масса достоинств, и несмотря на помешательство на маггловских безделушках и заморочки на работе, в глубине души он был хорошим и преданным человеком. Она оперлась рукой о стол, пытаясь сохранить хоть какое-то самообладание и не расплакаться навзрыд. Хорошее самочувствие вернулось, и немного погодя она должна была встретиться с Гарри и Драко, но это могло подождать, пока они с мужем не закончат пить чай.

Наконец, Артур ушел принять запоздалый утренний душ, а Молли, убравшись на кухне, приготовила бутерброды и чашку чая для Гарри. Она успокоилась, прежде чем подняться по лестнице, надеясь сдержать любой выплеск эмоций, который мог произойти. Когда она завернула за угол и остановилась у двери в комнату Драко, то замерла на месте, радуясь, что не уронила поднос и не разбудила их обоих.

Гарри, спокойно спавший в кресле, выглядел невинным, как ребенок, которого она помнила, его вытянутая рука спокойно лежала на руке Драко. А тот спал принудительно вызванным сном, лежа неподвижно, только худая грудь медленно приподнималась и опускалась, и вся эта сцена хранила атмосферу совершенного спокойствия.

Молли развернулась и ушла на кухню. Тяжело было так долго злиться на Гарри, хотя она помнила, почему рассердилась на него. Ему было девятнадцать, он был ветераном войны, которая началась еще до его рождения, убийцей, и временами безрассудным, но он хотел сделать как лучше и как мог защищал людей, о которых заботился. Она не видела ничего дурного в том, что он держал Драко за руку. По мнению Молли, это означало, что Гарри добавил еще одного человека к той толпе народа, которую вызвался защищать, и, опять же по ее мнению, все шло к лучшему.

В этот день было много сов. Каждый раз, когда Молли пыталась чем-нибудь заняться, будь то вязание, домашние дела или короткий сон, очередная сова сбрасывала перед ней почту. Сначала это был «Пророк» с новостями, которые она так и не осмелилась прочитать. Чего стоил один лишь заголовок:

МСТИТЕЛЬ ДАМБЛДОРА СНОВА АТАКУЕТ?

Она отложила «Пророк» в сторону и решила положить его Гарри на кровать, как безмолвное выражение ее глубочайшего неодобрения. Когда она полностью сосредоточилась на вязании, которое надо было закончить до рождественских каникул, то была прервана еще одной совой!

Кингсли Шеклболт собирался нанести им визит сегодня вечером, и поскольку письмо не было запечатано министерской печатью, то это означало не официальный, а частный визит бывшего члена Ордена и их друга. Молли обрадовалась, потому что она весьма одобряла действия Кингсли, полагая, что из него получился выдающийся Министр, может быть, самый лучший за последние несколько десятилетий.

Молли постаралась как следует вычистить дом к приходу гостя, но была оторвана от своего занятия еще двумя прибывшими совами. На этот раз они принесли радостные новости, во всяком случае, большинство из них. Рон собрался приехать на неделе - он был вынужден пропустить одну игру за «Пушек» из-за того, что избил другого игрока до бесчувствия, и решил нагрянуть домой, пока у него было свободное время. Рон пил намного больше, чем Молли могла признать допустимым, но большую часть времени держал себя в руках, иначе «Пушки» не стали бы иметь с ним дело. Как бы то ни было, она была рада снова увидеть своего сына.

Чарли и Дула тоже собирались заглянуть через пару дней, и Молли была просто счастлива. Чарли жил очень далеко, им редко удавалось видеться в какое-то другое время помимо каникул, и, что бы люди ни думали о его отношениях со своим «другом», Молли обожала Дулу, который воплощал все, чего она желала для своего сына. Спокойный и обходительный, утонченный, но без примеси снобизма, культурный, умеющий хорошо изъясняться, к тому же в высшей степени компанейский. Дула был потомком одного из старинных европейских темномагических родов, но прекрасно вписался в их семью, и Молли получала совершенное наслаждение от каждого его визита. «Норе» не помешает немного радости и смеха.

В два часа Молли прилегла немного вздремнуть, чувствуя головокружение и сильный жар. Утро выдалось тяжелым - неудивительно, что она немного устала. Гарри и Драко проспали все утро и весь день. Проснувшись, Молли немного запаниковала, когда поняла, что не приготовила обед, а оставалось чуть более часа до прихода Кингсли. Она поспешила, разнервничавшись, на кухню, но увидела, что Артур уже заканчивал тушить говядину.

- Не расстраивайся из-за ерунды. Это мой выходной, а тебе нужен отдых, любимая. Я всего лишь дал тебе поспать. Можешь занять свое место у плиты, если хочешь… я не умею обращаться с приправами, но эту мудреную смесь можно добавить и на заключительной стадии.

Молли почувствовала огромное облегчение. Хвала Мерлину, Артур взял дела в свои руки. Она уже давно не спала так долго днем.

- О! Как хорошо, Артур, дорогой. Пойди, взгляни, не проснулись ли мальчики, и спасибо тебе, любимый.

Молли перебирала банки со специями, поспешно сдабривая кипящий бульон ароматными травами. Она наклонилась над плитой, пытаясь по запаху определить, не забыл ли чего Артур. Молли любила своего мужа, но знала, что кулинарные таланты не входили в число его достоинств, и иной раз он мог не положить в блюдо основные ингредиенты. На этот раз он, похоже, сделал все в лучшем виде, и Молли еще раз вздохнула с облегчением.

Артур живо поднялся по лестнице, чувствуя, что день проходит лучше, чем могло показаться с утра. Его шаги пробудили Драко от навеянного заклинанием сна.

Малфой услышал чью-то тяжелую поступь на лестнице, его веки затрепетали, но глаза сразу открыть не удалось, потому что они опухли и покрылись коркой от слез. Внезапно он осознал, что чья-то рука накрывала его руку. Он повернул голову, с усилием открывая глаза и близоруко моргая, и обнаружил рядом с собой Гарри. Как только Артур вошел в комнату, Драко отдернул руку как ошпаренный. Он был слишком смущен, чтобы задуматься, хотя бы на одно мгновение, о неясном ощущении комфорта, которое дарило ему это прикосновение. Артур умудрился стукнуться головой об угол двери, когда заглядывал узнать, не проснулись ли они, но Гарри все еще спокойно спал.

- Привет, парни. Рад видеть, что ты проснулся, Драко! Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше?

Блондин не доверял своему голосу - он чувствовал, что его горло снова саднит - и сдержанно кивнул. Гарри проснулся и посмотрел по сторонам, сконфуженный и обеспокоенный, потом понял, что сидит рядом с Драко, все еще одетый в походную амуницию.

Артур сказал им, что ужин будет готов через пару часов и что к ним присоединится Кингсли Шеклболт. Глаза Гарри на мгновение вспыхнули, но внешне он казался совершенно спокойным. В конце концов, Кингсли был старым другом, правда? Как только Артур ушел, Драко повернулся к Поттеру и, к собственной досаде, не смог удержать нервную дрожь. Его голос приглушенно скрежетал, все еще надсаженный криками, которые он с трудом мог вспомнить, да и не хотел вспоминать. Он уставился на одеяло, обращаясь к Гарри:

- Прости… я не должен…

- Да. Ты не должен сожалеть об этом. Не извиняйся. Я вышел из себя. Я не понимаю, почему ты хочешь, чтобы они остались в живых, но я был несправедлив, накричав на тебя. Я… этого больше не произойдет. Ты не должен ничего мне рассказывать, если не хочешь. Только… только постарайся поправиться, ладно?

Драко захлопал глазами, не зная, что и подумать. Кажется, Поттер искренне раскаивался, и едва проснувшийся блондин не мог понять, что происходит. Гарри поднялся, сломав тем самым повисшее напряжение, и направился к двери:

- Послушай. Я должен переодеться, Кингсли собрался зайти… Я скоро вернусь. Мне только надо принять душ и переодеться.

- Гарри.

Он остановился и развернулся. Руки Драко нервно заерзали по одеялу, но, даже будучи затуманенными сном, его глаза казались чрезвычайно серьезными.

- О том… о том, чего ты не понимаешь. Я пережил… такое… чего никто не должен испытать. Я знаю, что такое зло, или, по крайней мере, думаю, что знаю. Я знаю, что люди способны на такие вещи, которых я никогда не смог бы ни сделать, ни даже подумать о таком, и я сыт этим по горло, Гарри. Меня не заботит то… что случилось… со мной. Слишком много убийств, слишком много несправедливости, слишком много мести. Я не хочу ни видеть этого, ни быть причиной этого, ни быть частью этого… ни при каких обстоятельствах. Я просто хочу все забыть. Я хотел бы… поправиться… когда-нибудь. Я не думаю, что мог бы мстить, если бы даже захотел этого. Их место в Азкабане, Гарри. Мой дядя Рудольфус Лестрандж, и эта отвратительная обезьяна МакНейр, и Гайд-Прэтт. Они заслуживают того, чтобы вечно гнить в вонючей камере до тех пор, пока не умрут от старости, но их место в Азкабане. Делай то, что считаешь нужным… но я всего лишь хочу их остановить… а не уничтожить или убить из мести. Ты можешь это понять?

Гарри молчал, затаив дыхание.

- Да. Да, думаю, я могу это понять. Я не обещаю того, чего не могу выполнить, но… я подумаю над этим.

- Спасибо. Я… ты вернешься, когда управишься, ладно?

Поттер кивнул и ушел, чтобы переодеться и принять душ. Драко некоторое время сидел молча, затем, наконец, потянулся к столу, чтобы взять зелье для своего пораненного горла вместе с дозой успокоительного.

Слишком много всяких мыслей проносилось в его сознании, и в них было сложно разобраться. Ему нравился Поттер… когда тот был… вменяемым. Он был добрым, хорошим и сильным в том, в чем Драко не был. Он чувствовал себя рядом с ним… защищенным, но только когда Гарри был вменяем. Он почти ненавидел себя за такое странное отношение к Поттеру, не желавшее исчезать даже после того, как Драко столкнулся с темной стороной его натуры и внушающей ужас яростью. Это было неправильно, нездорово, и такого рода чувство могло быть только слабым и жалким оправданием для постыдных желаний. Но он не мог ничего с собой поделать.

В его левой ладони все еще чувствовалось странное тепло, будто какой-то отголосок желания Гарри защитить и успокоить его все еще оставался с ним, даже после того как тот вышел из комнаты. В этом было что-то хорошее, и в глубине души Драко страстно желал более сильного чувства и хотел жить в мире, где это чувство составляло бы часть его жизни. Гарри, конечно, никогда не ответит ему взаимностью, и Драко очень хорошо знал, что ему придется сделать, если кто-нибудь когда-нибудь узнает об этом. Ему надо будет бежать со всех ног. В целом дело обстояло просто хреново, но… но так приятно иногда помечтать о чем-то таком… вместо ночных кошмаров… правда?

Глава 18. Власть и народ.

Его снаряжение и вещи, которые были при нем прошлой ночью, были тщательно убраны, душ смыл все следы утреннего растрепанного состояния и к визиту Кингсли Гарри рассчитывал быть в наилучшем виде. Свежий номер «Ежедневного Пророка» лежал у него на кровати, подтверждая его догадки о причине затянувшегося негодования Молли. Оставалась слабая надежда, что в присутствии Шеклболта она не попытается разоблачить его. По правде говоря, Гарри не думал, что Молли так поступит, но она до сих пор была жутко расстроена и не разговаривала с ним.

Поттер вышел из душа и направился к лестнице. Молли встретила юношу на нижней ступеньке. Ее спокойствие казалось напускным, она явно не была готова простить его. Одного этого было достаточно, чтобы у Гарри оборвалось сердце. Мысль о том, что именно он стал причиной огорчения или страдания Молли, мучила его; Гарри от всей души хотел бы, чтобы этого никогда не было. Молли искренне не понимала, зачем он занимается всем этим и почему не собирается останавливаться. Если бы только Поттер знал способ загладить свою вину… Или напомнить, что у него никогда не было другой семьи, кроме Уизли. Он бы сделал все что угодно, лишь бы показать, как переживает за них.

Во всяком случае, ему нужен перерыв. Дома многое требовало внимания, и Драко возглавлял список проблем. Свободное время он мог бы использовать для занятий; нужно было больше помогать Молли и обдумать все то, что глодало его душу всю прошлую неделю. За последний год он совершал рейды почти каждый месяц и, по правде говоря, уже немного устал от них. Похоже, то, что собиралась сказать Молли, вполне соответствовало его планам.

- Гарри. Мы не будем говорить на эту тему при Кингсли, но мне надо, чтобы ты постоянно был здесь. Пообещай мне, что, пока Драко живет у нас, я в любую минуту могу рассчитывать на тебя и на твою помощь. Я молю бога, чтобы Кингсли не принес плохих вестей, но сомневаюсь, что нам так повезет. Ты снова разворошил осиное гнездо, и нам всем придется иметь дело с последствиями твоих поступков. Прости, что накричала на тебя сегодня, милый, но я должна поставить точку во всем этом. Мне нужна помощь, а тебе следует держаться подальше от неприятностей. Скажи мне честно, Гарри… ты можешь пообещать это?

Она говорила тоном уставшей женщины, и Поттер на мгновение прикусил губу. Он разрывался между тем, чтобы поклясться в чем-то, в чем он не был уверен, и огромным нежеланием причинить боль человеку, которого очень любил. В конечном счете, оставался только один приемлемый вариант.

- Да. Я сделаю это. Я не буду никуда уходить из дома, пока Драко не поправится. Я виноват, Молли. Знаю, я… я подвел вас. Я не хотел этого и не предполагал, что Драко понадобится такая серьезная помощь прошлой ночью. Я займусь… остальными делами… в другое время, а пока буду здесь.

Молли сразу же смягчилась и похлопала его по руке:

- Спасибо, Гарри. Я даже не могу выразить словами, до какой степени мне нужна помощь. Я просто не могу сделать все в одиночку, и Драко тоже нуждается в тебе. Если ты уделишь ему немного внимания, то поймешь, что твое мнение имеет для Драко вселенское значение. Думаю, ты мог бы послужить очень хорошей причиной его выздоровления и возвращения к жизни. Пожалуйста, Гарри… Умоляю тебя, не разочаруй меня. Ты мне нужен.

Гарри хорошо спрятал свое удивление и пообещал Молли абсолютную поддержку, параллельно пытаясь найти скрытый подтекст в ее словах. Как только он задумался над этим, отодвинув в сторону ее представление о себе как о смеси угрозы и защиты в глазах Малфоя, он внезапно понял: он и не понимал, до какой степени Драко считал его мнение важным для себя. Это было опьяняющее чувство и, как ни странно, радостное.

Молли пошла на кухню и взяла в свои руки контроль над приготовлением еды. Мистер Уизли, к ее большому сожалению, имел склонность «кусочничать». Артур взял свой чай и устроился в гостиной, а Гарри снова поднялся наверх. Драко уже ждал его. Он казался грустным, уставшим и вообще смахивал на привидение. К тому же он, похоже, хотел поговорить, а у Гарри было достаточно времени, чтобы обдумать некоторые вещи, которые он тоже хотел бы сказать.

- Э-э-э. Я знаю, тебе известно, что сегодня вечером придет Кингсли. А ты слышал последние новости этой недели? Рон собирается заглянуть на пару дней, приблизительно в то же время Чарли с Дулой приедут на ужин, и тогда здесь будет немного повеселее.

Драко слегка вздрогнул. Толпа народу - только этого ему не хватало. Так трудно было приспособиться к постоянному присутствию Артура, Гарри и Молли, а тут еще Рон… Воспоминания об их отношениях нельзя было назвать самыми счастливыми. Вряд ли он будет таким же великодушным, как Поттер (который, черт побери, едва не убил его!). С Чарли они виделись всего лишь пару раз, и то мельком, а этот Дула, которого упомянул Гарри, был совершенной загадкой.

- Дула? Это не Уизли… похоже на иностранное имя. Кто такой Дула?

- О… Дула - это любовник Чарли. Замечательный парень… он тебе понравится. Чистокровный, из старинного европейского магического рода. Блестящие манеры, очень остроумный… они с Чарли очень приятная пара, и Молли просто обожает его. Что-то не так?

Драко уставился на него, будто у Поттера выросла вторая голова. Его глаза были такими, словно он пытался выяснить - серьезно говорит Гарри или нет, он едва не сдерживал непроизвольное и неконтролируемое чувство сильнейшего отвращения.

- Ты имеешь в виду, что они… они… педики? Извращенцы!? И Молли мирится с этим? В своем доме? Это просто… просто невозможно! Я не могу в это поверить.

Гарри не мог знать, что Драко сразу же пожалел о сказанном. Он возненавидел себя, когда с его языка совершенно непрошено сорвались эти слова. Он машинально отодвинулся от Поттера, безошибочно распознавая ранние признаки его ярости. Лицо Гарри как будто потемнело, а челюсти были крепко сжаты, даже когда он заговорил:

- К твоему сведению, они входят в число моих лучших друзей, я могу доверить им свою жизнь! ПОЭТОМУ… если тебе есть что сказать о них, говори сейчас. Если ты ляпнешь что-нибудь, когда они будут здесь, им, конечно, придется вести себя терпимо, но я устрою тебе кое-что похуже ночных кошмаров. Просто помни… ты - гость, а здешние правила гласят, что Чарли и Дуле всегда рады! Это ясно?

- Д-да. Ладно… понял! Прости… прости, Гарри!

Драко держал глаза опущенными до тех пор, пока Поттер не выскочил из комнаты. Ему было мучительно стыдно. Весь разговор оказался жуткой катастрофой; его лицо горело, лоб покрылся каплями пота. Он был неправильного мнения обо всех в этом доме, полагая, что они, как чистокровные, разделяют точку зрения, присущую другим чистокровным - таким, как его отец, и унизил себя перед Гарри, который очень плохо воспринял его слова. Все-таки упоминание о людях, которые… которые делают это друг с другом… добровольно… было довольно противным, и он немедленно вспомнил то, что страстно желал стереть из памяти.

Это было неправильно. Если бы он не был одурманен наркотиками, если бы его не принудили, он бы никогда не сделал таких ужасных вещей! Ни под каким предлогом! Он бы не имел таких чувств к Гарри, если бы не был испорчен всем тем, что делал. Это Лестрандж виноват! Он не был треклятым педиком… не мог им быть! Рудольфус сказал, что наркотики заставят его воспринимать все как должное и что они сделают все ощущения приятными. То, что делал МакНейр… это было реальностью… то-то и оно, что эта реальность такой и была. Пагубной, извращенной, злой и неправильной.

Драко почувствовал, что начал задыхаться, панические вдохи становились все чаще и тяжелее. Он нащупал склянки на столике и откупорил успокаивающее зелье. Ему пришлось изрядно повозиться с пробкой. Спасительная магия окутала его, замедляя пульс, сглаживая беспокойство; дыхание стало глубоким и размеренным, что, в свою очередь, избавило его от головокружения. В таком состоянии он, конечно, не хотел видеть никого постороннего. Драко до смерти боялся Кингсли Шеклболта и, по правде говоря, не испытывал сильного желания сидеть за одним столом с человеком, из-за которого ему придется весь ужин помалкивать и без конца дергаться.

Он решил не ложиться спать сегодня вечером. Вот… если бы только он не чувствовал желания уснуть от одного лишь упоминания о подушке, то смог бы сделать что-нибудь с овладевшим им изнеможением. Во сне кошмары и воспоминания, которые во время бодрствования скользили где-то по краю его сознания, становились смелее и проявляли себя, и Драко задрожал - он знал и боялся того, что будет, когда его воля ослабеет и сон одержит над ним победу.

--------------------------------------------------------

Кингсли Шеклболт пришел точно к шести. Он даже не переодел рабочую мантию, потому что покинул кабинет всего лишь за минуту до появления в «Норе». Молли засуетилась над ним, будто он и не был лидером британского магического мира. Артур Уизли уже долгое время оставался его лучшим другом. Он никогда не спекулировал своим членством в Ордене, чтобы сделать карьеру, и никогда лишний раз не напоминал о себе другим - кроме тех случаев, когда старался хорошо выполнить свою работу, довольствуясь ролью совершенно домашнего человека. Это были люди, которым Кингсли полностью доверял и не стал бы манипулировать ими даже ради тысячи голосов. Кое-что в этой жизни было бесценным, и такие друзья относились как раз к этой категории.

Тем не менее, занятие политикой научило Кингсли многим вещам. В том числе умению улыбаться, когда он был глубоко погружен в мысли, безраздельно занимающие его. В доме царило напряжение, оно было почти ощутимым и передавалось его обитателям. Гарри, Молли и Артур выглядели уставшими, измученными и издерганными до крайности, как будто их нервы были истрепаны до предела, и Кингсли не мог не заметить этого. После того как он поинтересовался самочувствием Уизли, искренне заботясь о здоровье друзей, то был удивлен, узнав, что Малфой-младший получил здесь убежище. Конечно, это объясняло некоторое напряжение. Кингсли ожидал, что это было побочным продуктом ночной вылазки Гарри, но предоставление убежища осужденному и освобожденному Пожирателю Смерти совершенно опровергло его предположения. Он мог представить рядом с Поттером только одного Пожирателя Смерти - мертвого, а уж тем более, если речь шла о Малфое!

Ужин был подан в семь, и после парадных блюд, которые подавали на приемах и банкетах, добротная тушеная говядина и свежий хлеб с маслом казались приятным разнообразием. Беседа проходила под щелканье спиц Молли, и Кингсли непроизвольно погрузился в воспоминания. Да, то были трудные времена… Целый год Орден размещался на Гриммаулд Плейс, люди работали только благодаря отчаянной надежде на выживание. И стряпня Молли Уизли способствовала поддержанию бодрости духа. Она вполне заслуженно получила свой Орден Мерлина. Молли кормила дюжины ртов, она почти год хлопотала на кухне по восемнадцать часов в день. Кингсли скучал по знакомым лицам и был огорчен тем, что именно ему довелось принести в «Нору» плохие вести.

Поттер был самой настоящей загадкой. По нему никогда нельзя было сказать, что что-то происходит. Он казался спокойным и задумчивым - но это же был Гарри, он всегда был одиноким задумчивым мальчиком, таким же, как и при их первой встрече. Слабый намек на нервозность появился лишь тогда, когда Кингсли попросил познакомить его с Драко, но обеспокоенность Гарри можно было объяснить банальным удивлением: год назад Драко уже допрашивали в Министерстве, и Шеклболт лично вел дознание.

Он поднялся по лестнице с чашкой чая в руке. Драко в одиночестве сидел на кровати, которая казалась огромной, потому что из-за худобы Малфой-младший стал похож на скелет. Шрамы, покрывавшие его голые плечи, заставили Кингсли насторожиться. Драко смотрел на него изможденным, затравленным взглядом и напоминал принесенное в дом животное, с трудом подавляющее инстинкты самосохранения Юноша нервно смотрел на него и беспокойно ерзал.

- Здравствуйте, мистер Малфой. Довольно неожиданно встретить вас здесь. Надеюсь, что получение убежища в «Норе» трактуется вами правильно.

Драко заметно дернулся, когда была произнесена его фамилия.

- Пожалуйста, сэр... я просто Драко. Пожалуйста. Я… я поправляюсь. Благодаря им.

- Понятно. Похоже, ты немало пережил и знаешь что такое грубое обращение. Тебе повезло оказаться на попечении Молли. Не могу представить кого-либо еще, кому я доверил бы ухаживать за мной во время болезни. К тому же я всегда скучаю по ее стряпне.

Драко, казалось, разрывался между нервным напряжением и желанием поговорить. Он опустил глаза, избегая взгляда Кингсли. Аврорские инстинкты подсказывали ему, что причиной беспокойства Драко было чувство вины. Но Кингсли подозревал нечто большее.

- Со мной… бывало, грубо обращались… Когда у тебя нет ни гроша за душой и сил противостоять обидчикам, это может сделать кто угодно. Молли замечательная. Я бы умер, действительно умер бы, если бы она не приютила меня.

Этот комментарий отчасти смягчил Кингсли. Все вклады Малфоев были конфискованы Министерством. Полученные доходы помогли погасить военные долги и, наряду с имуществом других Пожирателей Смерти, послужили средством сбалансирования бюджета на этот год.

- Хммм. Достаточно правдиво. Знаешь, Драко, у Министерства нет причин относиться к тебе как к чуждому элементу. Приговор был исполнен, и твои долги перед обществом оплачены. Но то, чем ты занимался, потом могло бы навредить тебе. Всякий человек, ведущий подобный образ жизни, попал бы в поле зрения «комитета бдительности», и вряд ли его поступки были бы одобрены. Но мы могли бы что-нибудь придумать…

Он осторожно формулировал фразы, мастерски раскладывая наживку, как и подобает аврору. Драко колюче смотрел на него, было заметно, что он обдумывает услышанное.

- Вот как. Меня примут с распростертыми объятиями, да? Бросят к моим ногам любую работу - на выбор? Не думаю, что кто-нибудь устроит парад в честь моего возвращения в магическое общество, особенно если вспомнить, что еще месяц назад, когда я находился в бедственном положении, все старались пнуть меня побольнее.

Слова блондина были пропитаны горечью, и Кингсли строил следующие фразы с еще большей осторожностью:

- Вряд ли в твоем досье есть запись о проявленном героизме, Драко. Не в обиду тебе будет сказано, но если бы появилось какое-нибудь публичное подтверждение твоих заслуг перед магической общественностью, люди отреагировали бы иначе. Например, предоставление информации, которая могла бы содействовать свершению правосудия, или помощь в задержании в высшей степени подозрительных субъектов. Ты удивишься, как быстро назначают денежное пособие, если человек - даже с несколько запятнанной репутацией - доказывает, что он действительно готов измениться.

- Что именно вы имеете в виду? Вы думаете, если бы я активно сотрудничал со следствием и называл имена, а не скрывался в убежище со Снейпом, у меня были бы работа и нормальная жизнь вместо помоев, которые с завидной регулярностью лились на мою голову? Так вы думаете?

Кингсли и впрямь не ожидал такого сарказма. Он достаточно долго был Министром, чтобы привыкнуть к определенному почтительному обращению, но Драко явно стал более нервным с их последней встречи, и, наверно, он понимал, что это был неофициальный визит. Кингсли выложил на стол последнюю карту.

- Нисколько. Я всего лишь говорил о пункте анкеты - если бы ты способствовал задержанию преступников органами правосудия, и если бы это событие получило правильное освещение в прессе, ты мог бы начать новую жизнь.

Вид Драко выражал крайнее неприятие, он скрестил руки на груди, открывая еще больше шрамов. Кингсли поинтересовался, откуда они взялись, но ответов, похоже, не предвиделось, а последние слова Драко положили конец разговору.

- Я - не Пожиратель Смерти. От моей прежней жизни осталась всего одна вещь - эта гребаная метка, и если бы я мог свести ее, то давно сделал бы это. Вы сказали, что я больше ничего не должен… мои долги оплачены… но если бы это было правдой, я сейчас мог бы видеть какие-нибудь подтверждения вашим словам. Если вы хотели помочь, то Министерство не насиловало бы мои мозги три месяца, когда Снейп доставил нас туда, и если бы вы действительно хотели помочь, то не расспрашивали бы сейчас про мои гребаные шрамы. Мне предстоит провести остаток жизни, сводя концы с концами, и я собираюсь держаться подальше от Министерства. И если его здание завтра рухнет, я не побеспокоюсь прийти, чтобы плюнуть на обломки. Продавайте ваши договора кому-нибудь другому. Тому, кто все еще в них верит.

Кингсли спокойно кивнул, восхищаясь его мужеством. Что бы ни случилось с Драко Малфоем, он больше не был психованным избалованным ребенком, которого Северус Снейп привел в Министерство всего пару лет назад. Честно говоря, изменения были впечатляющими, хотя и срывали его планы. Кингсли встал, чтобы уйти, коротким кивком выражая свое уважение.

- Ладно. Ты ясно изложил свои взгляды, но если твое мнение когда-нибудь изменится, ты знаешь, как со мной связаться. Это твоя жизнь, сынок, и удачи тебе. Правда. Может быть, мы когда-нибудь снова увидимся, Драко. Спокойной ночи.

Драко недовольно фыркнул, но промолчал даже тогда, когда Кингсли вышел из комнаты и спустился вниз к остальным. Малфой либо не знал ничего действительно стоящего, либо на самом деле был чересчур ожесточен тем, что с ним произошло, и объявил бойкот любым соглашениям с Министерством. К тому же предстоял длинный разговор с Гарри. Это была та часть вечера, которой Министр боялся больше всего. Некий документ, спрятанный в его кармане, казалось, горел, требуя внимания.

Вежливая просьба, и вот они уже прогуливаются по заднему двору. Гарри шел впереди. На его лице играла кривая ухмылка, совершенно не подходящая мальчику, которого Кингсли знал столько лет. Поттер понемногу менялся и во время войны и после, и теперь это проявилось в полной мере.

- Малфой выглядит так, будто попал под жернова. Есть какое-нибудь мнение о том, что случилось, Гарри, или он ни с кем не делится подробностями?

- Пожиратели Смерти, Кингсли. Знаете… те, кого Министерство, судя по всему, не может поймать. Некоторым из них стало скучно сидеть в своих укрытиях, поэтому они убивают и пытают других только ради собственного удовольствия. Возможно, вам захочется заняться этим когда-нибудь в будущем.

Ирония, заключенная в короткой речи юноши, не ускользнула от Кингсли.

- Гарри, ты знаешь - Аврорат делает все, что в его силах, и делает это лучше, чем когда-либо раньше. Просто нужно время. После войны пошел год, задержаны более тысячи Пожирателей Смерти и их сторонников, в списке осталась только пара дюжин дел. На прошлой неделе мы задержали ВанХоука. Если бы ты присоединился к нам, заключив контракт, как и положено аврору, мы могли бы схватить остальных еще до окончания следующего года. Гарри, я надеюсь, что ты вернешься назад в команду.

Поттер тихо фыркнул.

- Не в обиду лично вам, Кингсли, но Аврорат не смог бы поймать даже простуду, бегая в январе по Лондону голышом. Большинство людей, против которых были возбуждены дела, сдались сами, потому что судьи, вне всякого сомнения, были подкуплены давным-давно, еще до того, как вы заняли пост. Я не хочу сказать, что вы не занимались решением этих вопросов… вы действительно работаете, но это все та же прогнившая система, и даже вы не смогли привести ее в порядок. Многие из них сдались только потому, что Азкабан для них - это возможность остаться в живых. Они не боятся Министерства или правосудия… они расценивают их как альтернативу смерти. Вы - их единственная надежда избежать уплаты по долгам… вот и все, что заставляет их прийти к вам. Вы знаете, почему я прекратил работать с Министерством и Авроратом, и это окончательное решение.

- Мне жаль, что ты так считаешь, Гарри. Я знаю, чем ты занимаешься, и не имеет значения, как ты это называешь - преступление остается преступлением. В последнем «Пророке» прозвучали весьма прозрачные намеки, и уж если даже они смогли сложить два и два, значит, проблема приняла грандиозные размеры. Ты меня понимаешь? У меня нет времени на уговоры, Гарри. Я не могу тебя больше прикрывать. Знаю, ты никогда не просил меня об этом, и, может быть, я обманывал себя, полагая, что ты делаешь что-то полезное, но это зашло слишком далеко.

Кингсли протянул Поттеру запечатанный пергамент, который принес с собой:

- Гарри, твоя лицензия освобожденного сотрудника Министерства отозвана. Я не могу позволить, чтобы на улицах находили трупы. У меня нет никаких доказательств, что за этим стоишь ты, но я должен что-то предпринять. Завтра состоится пресс-конференция, на которой я упомяну о тебе, как о лице, «привлекшем внимание», и сообщу о приостановке действия твоей лицензии на время следствия, но ничего больше. Ты не оставил мне никакого выбора, Гарри. Я прошу тебя как друг, оставь это в покое и позволь впредь Министерству заниматься этими вещами.

Ухмылка Поттера даже не дрогнула. Его взгляд был бесстрастно-отвлеченным. Не отвлекаясь от разговора, Гарри удерживал документ в воздухе между ними, а потом тот вспыхнул и медленно превратился в золу.

- Отзыв моей лицензии… наконец-то я в отставке. Но это не остановит убийц. Помните Якоби? Того, которого я арестовал… и который дал взятку, чтобы выйти на свободу… а потом убил двух девочек-магглов, перед тем как его снова схватили? Еще один блестящий успех Министерства, да? Министерство ослаблено, бездейственно, и, в конечном счете, не стоит оказанного ему доверия. Вы - капитан тонущего корабля, не я. По-видимому, желание людей заключается в том, чтобы матерые убийцы разгуливали на свободе и никак иначе. Иногда люди заблуждаются.

- Проклятье, Гарри! Я здесь не для того, чтобы говорить с тобой о политике. Я пытаюсь предупредить тебя о том, чего ожидать. Это не твое дело - решать, виновен человек, или нет, и не тебе, черт побери, выбирать наказание для них! Магический мир движется к демократии… и я верю в это.

- Ну, возможно, вам не стоит на это полагаться. Вдруг из этого ничего не выйдет, и власти не смогут действовать достаточно быстро, чтобы защитить народ? И, может быть, тогда найдется кто-нибудь, кто… сделает это, - глаза Гарри опасно блестели, но он продолжал смотреть на Кингсли со спокойным и пытливым выражением лица.

- Мерлин, Гарри! Ты говоришь о деспотизме. Нет человека, достойного править миром, а ты напоминаешь Сам-Знаешь-Кого, когда говоришь подобные вещи. Ты вообще хоть сколько-нибудь веришь в меня? Я стараюсь изо всех сил, приводя в порядок систему, в одиночку ломая сложившийся образ жизни, и я не протяну долго, если буду прикрывать тебя! Я сказал то, что должен был сказать, и я хорошо все обдумал. Мне остается только надеяться, что между нами не возникнет ненужной конфронтации!

Кингсли устало пошел назад к дому, но последний комментарий Гарри в какую-то секунду уничтожил весь его легендарный самоконтроль.

- Вы должны уповать на это… потому что было бы жутко неловко для Министерства - проиграть одному человеку… а вы… точно бы… проиграли.

Кингсли сожалел, что не попрощался с Молли и Артуром, но он подошел к концу тропинки - отсюда можно было аппарировать. Он на мгновение задержал взгляд на «Норе», мысленно пиная себя за то, что был таким сентиментальным болваном. Эти люди были его друзьями, но червоточину, прораставшую здесь, когда-нибудь придется вырезать. Непозволительная роскошь - думать об отдельных людях, когда выполняешь функции государственного масштаба. Это был паршивый конец такого же паршивого дня, и завтра, похоже, будет не лучше.

Глава 19. Невезение и страшные сны.

Вот что значит - не везет. Я под следствием у Министерства, Молли взъярилась на меня и хочет, чтобы я обработал заживляющей мазью раны Драко. Драко… за прошедший год это первый человек, который привлек меня… и оказался гребаным гомофобом! Если бы прямо сейчас на мою задницу откуда-нибудь свалился Волдеморт и наложил бы на меня Круцио, то день был бы просто безупречным!

Гарри стоял внизу лестницы, покусывая губу. Он держал в руках новую банку мази. Молли убиралась в доме и приводила в порядок комнаты к предстоящему приезду детей, а Артур вернулся на работу. Свободным оставался только он, Гарри, и миссия по уходу за Драко было возложена на него. Молли разговаривала с ним за завтраком, но выглядела при этом так, будто в любой момент готова сорваться и устроить ему нагоняй. Только то, что он поспешно согласился обработать шрамы Малфоя, предотвратило утреннюю катастрофу грандиозных размеров.

Когда он вошел в комнату Драко, то оказалось, что тот уже проснулся и завтракал в постели. Он все еще не пришел в себя после событий вчерашнего утра. Гарри проклинал себя за то, что случилось. Если бы он не отсутствовал допоздна и не испугал бы перед уходом Драко до смерти, ничего этого не произошло бы. А тут еще Кингсли… Он не собирался спорить с ним, но его тон подействовал Поттеру на нервы, и резкие слова вырвались раньше, чем юноша осознал происходящее.

Когда Молли узнала, что Кингсли ушел и не попрощался, она снова пришла в ярость и разговаривала с ним сегодняшним утром только в случае крайней необходимости. В итоге у Гарри кружилась голова от количества свалившихся на него проблем, а утро только началось. И он впервые за несколько дней дрочил в душе.

Его либидо в течение нескольких прошедших суток было занято. Точнее, оно оправлялось от шока, случившегося в тот момент, когда он весьма однозначно отреагировал на мысли о Драко. Этим утром, когда Гарри принимал душ, он, наконец, поддался настойчивому требованию и отпустил тормоза. Поттер долго этого ждал, поэтому расслабился и просто наслаждался мельканием образов Драко, которые скользили перед его мысленным взором.

Он мог вспомнить, как Малфой выглядел в их последний год в Хогвартсе, перед тем как все рухнуло и война расколола магический мир. В ретроспективе, поскольку заполнявшая его злость улеглась и стала бессмысленной, Драко прекрасно выглядел. Худой и ухоженный, красивый и энергичный. Только бездушные ухмылки и ядовитые интонации голоса портили впечатление от его внешности.

Расслабившись в легком тумане пара, Гарри баловал себя воспоминаниями о Драко из их Хогвартских времен. Идущем…сидящем в классе, парящем над квиддичным полем. А потом он позволил своему воображению разгуляться, трансформируя образы в то, чего никогда не было. Близость, от которой можно было задохнуться. Изголодавшиеся губы, прижимающиеся к его губам, и смуглые загрубевшие руки на бархатистой мягкой бледной коже, еще не поврежденной войной и чьей-то жестокостью.

Ему не понадобилось много времени, чтобы кончить, поскольку прошло несколько дней с тех пор, как он дрочил в последний раз. Гарри приглушенно застонал, плотно зажмурил глаза и выплеснул семя на пол душевой кабинки, давая льющейся воде смыть маленькие белые капли. Он прислонился к стене, чтобы восстановить дыхание, жалея, что его фантазии были неосуществимым полетом воображения, и им не суждено сбыться. Потом он вытерся, оделся, совершил короткую пробежку вокруг дома, после чего пошел глянуть, не проснулся ли Драко, и вернулся в его комнату менее чем через полчаса, как только получил инструкции от Молли, которая не допускала никаких возражений с его стороны. Намазать мазью шрамы Драко.

Смуглые загрубевшие руки на бархатистой мягкой бледной коже…

Порой, даже самому могущественному магу современности доводится переживать совершенно катастрофические дни. Гарри с трудом преодолевал ступеньки, страстно желая вообще не подниматься в эту злосчастную комнату, и звук его шагов был таким же тяжелым и унылым, как звук захлопывающихся дверей в крипте.

--------------------------------------------------------------------

Драко находился на грани бодрствования. Он пытался не спать всю ночь, защищаясь от кошмаров, одолевавших его накануне. Но после завтрака, который, как всегда, был очень вкусным, нервное напряжение, поддерживаемое голодом, испарилось, и не заснуть становилось все труднее и труднее.

В течение ночи он передумал о многих вещах. У него было множество вопросов к Гарри, и он сотни раз прокручивал их в голове. Он хотел знать, правильно ли сделал, отвергнув предложение Кингсли так быстро, и точно ли лицемерный ублюдок таким образом пытался выудить информацию о Гарри, равно как и о бывших Пожирателях Смерти.

Упоминание, что Уизли, особенно Молли, не испытывали отвращения при мысли о гомосексуализме, тоже сильно подействовало на него. Сейчас он маялся на грани между сном и бодрствованием, и без новой порции зелья для сна без сновидений самый худший из его кошмаров всецело захватил его больное сознание.

Теперь всегда это был «мистер Малфой». Никогда - Драко. МакНейр приходил чаще других, насыщая свои самые темные страсти, и юноша уже давно оставил надежду на сопротивление, зная, что чем большие дискомфорт и боль он продемонстрирует, тем скорее МакНейр закончит. Ему было нетрудно играть свою роль - хотя бы потому, что общение, если так можно выразиться, с огромным и жестоким МакНейром действительно было крайне болезненно. Это всегда закачивалось тем, что Драко волокли назад в его камеру, иногда за волосы, и бросали на соломенный тюфяк, где оставляли скулить от боли и истекать кровью. Сперма недавно кончившего МакНейра вытекала из него, смешиваясь как со свежими, так и уже поджившими кровоподтеками.

На поместье стоял антиаппарационный щит, и Рудольфус развлекался тем, что размахивал палочкой Драко у него перед носом. Ему не оставили никаких средств, при помощи которых он мог бы освободиться, и камера стала его единственным убежищем. Это было единственное место, где он мог получить символический отдых и недолгую приостановку пытки. Он лежал, затаившись на куче соломы и замотавшись в то же самое зловонное одеяло, которое было ему выдано в первый день заключения. Драко несколько раз пытался покончить с собой, только это заканчивалось тем, что тюремщики исцеляли его, а после наказаний, которым его подвергали из-за этих попыток, Драко оставил даже эту последнюю отчаянную надежду на освобождение.

Сам Рудольфус приходил только изредка, но его мягкие шаги ужасали Драко больше, чем грузное топанье МакНейра. Рудольфус никогда не удовлетворялся простым мучением тела, и каждый его визит возвещал новый ужас для юноши, еще один ад для сознания - единственное развлечение, которое могло развеять нарастающую скуку дяди. Рудольфус изучал множество маггловских ремесел. У него была природная склонность к насилию над психикой, и, помимо знакомства с маггловскими наркотиками, он также любил грубость их медицины… в особенности скальпели.

Обессиленный, не в состоянии очнуться и до ужаса все осознающий, Драко часто наблюдал, как дядя спокойно совершает вивисекцию, вскрывая и демонстрируя юноше части его же тела, заставляя обязательно на это смотреть. При этом Рудольфус мог спокойно обсуждать их прошлую жизнь, упоминая Люциуса, Нарциссу или Беллатрису, которая погибла от руки Гарри Поттера месяц назад. Некоторые сеансы длились часами, и Драко скорее предпочел бы Гайд-Прэтта с его склонностью к кнутам и раскаленному железу или дикое насилие МакНейра, чем еще хоть раз встретиться с дядиной холодной манерой вести себя и его непринужденной болтовней во время взламывающей сознание пытки.

Этому не было конца. Однажды, после того как его неделю нарочно не кормили, Драко увидел прекрасный сон: он очутился вне камеры, совершенно чистый и нарядно одетый, его волосы были не тусклыми и липкими, а такими же длинными и прекрасными, как у отца когда-то. Гайд-Прэтт провел его к обеденному столу, отодвинул для него стул, как и подобает джентльмену в отношении гостя. МакНейр сидел по одну сторону, спокойно обедая, Рудольфус - по другую, потягивая вино. Огромное количество деликатесов стояло на столе, и все, что ему нужно было сделать - взять вилку и положить себе еды, и его голодание закончилось бы.

Он дотронулся до вилки… и весь мир с рывком исчез. Вилка оказалась портключом, отправившим его назад в камеру, а чары, которые создавали видимость, что он снова здоров и прекрасно выглядит, исчезли. Это был не сон, а было всего лишь шутка - какой она должна была быть в представлении Рудольфуса. Мягкая грациозная походка Рудольфуса Лестранджа отдавалась слабым эхом по коридору, и хотя Драко всегда сжимался и начинал дрожать, услышав чьи-либо шаги, только приближение дяди ломало его полностью. Мольбы не приводили ни к чему хорошему, и Драко рыдал до тех пор, пока не лишался сил окончательно. Все, что ему оставалось - пронзительные крики и звуки приближающихся шагов дяди.

Ботинки Гарри топали по лестнице и коридору, прерывая сон Драко. После таких кошмаров он был готов закричать в любую секунду. Малфой лежал, потеряв способность двигаться от страха, непроизвольно обмаравшись, и все, что он мог произнести - приглушенное хныканье. Он не был в сознании в полном смысле слова, хотя и проснулся. Драко казалось, что он все еще находится в зловонной камере, ожидая человека, который наводил на него бесконечный ужас и который выбрал его в качестве материала для своих опытов.

Поттер вошел в комнату и обнаружил блондина в том же состоянии, что и предыдущим утром. Абсолютная инертность сознания, которую надо было разрушить. Понадобилось всего одно мгновение, чтобы привести Драко в полное сознание, но это повлекло за собой необходимость в целой серии заклинаний, чтобы вернуть ему некое подобие нормального состояния. Только после этого можно было дать успокаивающее зелье, а потом Гарри еще добрых полчаса тихо сидел и ждал, пока Драко всхлипывал и затихал.

Гарри не имел возможности протянуть руку и коснуться Драко, и это действительно причиняло острую боль. Гарри мог очистить его тело, освободить из царства кошмаров, захвативших сознание, и наложить заклинания, чтобы тот снова пришел в себя, но он не мог обнять его или хотя бы коснуться, не рискуя при этом вызвать новый приступ паники. Это расстраивало, а Гарри ненавидел состояние собственной беспомощности. Он оперся локтями на колени и положил голову на руки, слушая скорбные звуки, которые издавал Драко.

Проклятая беспомощность. Все возможно в чертовом мире, но я не могу сделать так, чтобы он поправился. Я не могу его коснуться. Не могу говорить о том, что я к нему чувствую… я даже не знаю, что сказать! Я могу убить Темного Лорда и свести счеты с его приспешниками, но когда мне понадобилось кому-то помочь, кому-то, кто заслуживает этого… я не могу ничего толком сделать! Я схожу с ума, когда вижу его таким! Гребаная патетика!

Поттер провел руками по волосам и почувствовал, как горит лицо. Глаза жгло, и он едва не рассмеялся, когда понял, что плачет. Он не плакал несколько лет, и, конечно, он плакал не так, как Драко, но Гарри шокировало то, что он все еще был на это способен. Он выплакался, когда убили Сириуса, а смерть Дамблдора выжала из него последние слезы. Когда Гарри потерял Джинни и Гермиону, он не проронил ни слезинки, но неспособность помочь Драко снова заставила его открыто переживать свое горе. Что же с ним происходит?

Малфой проплакался, беззвучно рыдая в подушку, и когда он, наконец, отважился униженно поднять взгляд, то увидел, что Гарри держится за голову и изредка вытирает глаза. Гарри Поттер… Мальчик-Который-Убил… плакал. Это был совершенно сюрреалистично, это было невозможно, особенно после того как Гарри в жажде мщения разыскивал его живым или мертвым.

- Что… почему ты… ну, ты понимаешь?

Он говорил хриплым, приглушенным голосом. Гарри, услышав его, выпрямился и запрокинул голову, подняв покрасневшие глаза к потолку.

- Потому, Драко, что … я не хочу видеть тебя таким… и понимать, что не могу помочь. Я хотел бы… хотел бы, чтобы для этого было заклинание, но его не существует, и все, что я могу сделать - это смотреть. Если бы я был в состоянии помочь тебе, то помог бы обязательно. Я хочу, чтобы ты это знал.

Малфой смотрел на него в безмолвном удивлении. Поттер до сих пор был предельно честен с ним и без колебаний говорил о том, что чувствовал. Его злость всегда проявлялась быстро, но он не позволял себе показывать Драко какие-то иные чувства, и медленное понимание, что Поттер встревожен, было ошеломляющим. Ему было больно видеть Гарри в таком состоянии. Почему это известие заставило сердце блондина дрогнуть, он не понимал, что чувствовал в этот момент, не мог дать этому название и не смел анализировать, но чувство было хорошим.

Гарри потупился, когда рука Драко легла поверх его, пытаясь получить хоть какую-то защиту.

- Ты сделал вполне достаточно, просто сказав это. Спасибо.

Он закрыл глаза и держал Поттера за руку, пока не позволил себе расслабиться и заснуть. Ему странно было ощущать себя в безопасности, а тепло руки Гарри в его собственной отгоняло темные мысли до тех пор, пока вызванный зельем сон не овладел его чувствами.

Гарри сидел совершенно неподвижно все время, пока Драко мирно спал, вцепившись в его руку, как спасительную соломинку. Но постепенно он и сам начал засыпать. Гарри постарался устроиться поудобнее и мысленно записал в планы на сегодняшний день короткий сон. Он был рад возможности просто тихонько смотреть на бледную руку с длинными тонкими пальцами, обвившимися вокруг его - смуглых и натруженных.

Глава 20. Прикосновения.

Молли Уизли ходила по дому в некотором оцепенении, целиком поглощенная мыслями о скором приезде детей. Надо было привести в порядок спальни, поменять одеяла и простыни, вытереть пыль и сделать много чего еще. Она сердилась на Гарри, особенно после того как он ухитрился довести до белого каления Кингсли, и тот поспешно ушел, раздраженный и явно расстроенный. А потом еще утренний «Ежедневный Пророк», опубликовавший на первой полосе его заявление. Пресс-конференция прошла для Кингсли вполне успешно, но она не сняла подозрений с Гарри, и эти подозрения были вполне обоснованными.

Молли задержалась в бывшей комнате Рона. Ее не покидало ощущение, что кожа как-то странно стянута и отвратительно зудит от этой ужасной жары. Она никак не могла понять, почему в доме так жарко в это время года, но дышать было совершенно нечем. Женщина подошла к окну и открыла его, позволяя холодному воздуху беспрепятственно проникать в душную комнату. На самом деле было довольно холодно, ноябрь в Англии никогда не бывал теплым, но в этот момент холод казался освежающим и приятным. Молли Уизли перевела дух и позволила себе ненадолго забыть о многочисленных проблемах, не дававших ей покоя, потом закрыла окно и вернулась к своим делам.

Она обнаружила Гарри спящим в кресле рядом с кроватью Драко и, увидев, что банка с мазью так и не была открыта, уже была готова разбранить его… но заметила их руки, по-прежнему сцепленные, и у нее в груди проснулась слабая надежда. Что-то происходило между ними… что-то важное… и хорошее. Она почувствовала себя реабилитированной, увидев такое подтверждение своих сумасбродных предположений, возникших около недели назад. Теперь ту же сцену, свидетелем которой она стала чуть раньше, нельзя было считать чистой случайностью. Похоже, Гарри заботился о Драко, и даже если он неохотно брался за рутинные обязанности и симулировал как только мог, этот юноша что-то значил для него, и это уже было победой. Предположим, только предположим, что Гарри сумел бы простить бывшего врага, затем предположим, что он сумел бы простить остальных, и тогда, в конце концов, он перековал бы свой меч на орало, так же как сделал весь остальной магический мир. Молли отправилась дальше, не желая разрушать такую мирную сцену и свои надежды на будущее. Тихонько переходя из комнаты в комнату, она готовилась к приезду своих выросших детей.

-------------------------------------------------------------------

Драко редко спал так хорошо, как сегодня днем. В конце концов его разбудили требовавший неотложного внимания мочевой пузырь и сны, которые, хоть и были довольно приятными, все же оставались по сути своей совершенно дискомфортными. Кстати, он проснулся с эрекцией - его член терся о простыню и требовал совершенно определенного внимания. У него не было мокрых снов с тех пор, как он уяснил для себя основные правила мастурбации несколько лет назад, и у него почти год, вплоть до этой недели, не было никакого сексуального возбуждения, о котором стоило бы упоминать. Результатом стало раздражающее смущение и крайнее замешательство. По крайней мере, он проснулся до того, как стало слишком поздно. Было бы намного унизительнее объяснять, откуда взялись пятна на пижаме и простыне!

Драко вытащил ладонь из руки Гарри, надеясь, что тот не проснется, пока он сходит в ванную. Гарри дышал ровно и неглубоко, и Драко почувствовал странное сожаление, когда освободил свою руку и выскользнул из постели.

Было чертовски раздражающе думать о подобных вещах, когда ему хотелось направить течение мыслей в безопасное русло, но, похоже, разум и тело решили предавать его буквально на каждом шагу. За последние дни он несколько раз просыпался с эрекцией, и стало совершенно очевидно, что, если он не готов терпеть смущение от ночных поллюций, которые за неимением палочки не мог очистить сам, ему следует прибегать к мастурбации как к средству для сексуальной разрядки. В настоящий момент Драко не нравилась ни одна из этих перспектив и ему не хотелось думать ни о чем, что связано с сексом, до более поздней, неустановленной, даты. Увы, похоже, этому не дано было случиться.

Он спустился в холл и направился в ванную комнату. Впервые за несколько дней ему удалось быстро добраться сюда без укрепляющих и бодрящих зелий, это, несомненно, радовало. Драко очень хотелось в туалет, и способность быстро передвигаться была воистину благословенной. К сожалению, за время этого маленького путешествия его эрекция никуда не делась, мешая ему должным образом облегчиться.

Твою мать! Как было хорошо, когда ничего этого не было. Как быстро убрать возбуждение? Мне нужен способ, который поможет избавиться от эрекции, немедленно. МакГонагалл в шерстяных клетчатых панталонах? Старина Хагрид в костюме горничной?

Драко усмехнулся, когда его пенис быстро опал. Некоторые вещи никогда не меняются. Когда-то он использовал подобные образы, чтобы не оконфузиться посреди занятий, и старые шаблоны все еще работали. Опустошив мочевой пузырь, Малфой вернулся в свою комнату и увидел, что Поттер уже ушел. Смеркалось, и дело потихоньку двигалось к ужину. Должно быть, Молли не стала их будить. И она, конечно, видела, как они с Гарри держатся за руки. Что она подумала? Он надеялся, что Молли не сочла это за что-то большее, чем было на самом деле.

Гарри, несмотря на всю свою вспыльчивость, был действительно славным и душевным парнем, и Драко испытывал странное чувство безопасности от одного лишь его присутствия в комнате. Конечно, когда тот не был в ярости. Когда Поттер сказал, что никто здесь не причинит ему вреда, это было правдой; ведь за этими словами стоял сам Золотой мальчик - со своими силами и готовностью использовать их против всего, что могло угрожать его дому. Он не мог сражаться со снами, воспоминаниями, кошмарами, но Драко лучше спал в течение нескольких часов, просто зная, что Поттер был здесь. Рука в его руке была связующим звеном между реальностью и спящим сознанием, постоянно напоминая, что он находится под присмотром и защищен против всех визитеров, независимо от того, будут они хорошими или плохими. Это было очень приятное ощущение.

Драко размышлял об этом, пока одевался. У него было больше времени, чтобы разглядеть одежду, которую Молли выбрала для него, и он нашел-таки несколько вещей маленького размера, которые не доставали на свет еще с тех времен, когда ее мальчики учились в школе. Главным образом, это были старые вещи Перси, поскольку он был самым худым.

Кто бы только знал, до какой степени он боялся, что Гарри снова разозлится на него! Не то чтобы Драко считал, что тот может снова избить его, но Поттер был постоянным источником опасности, и он был гораздо сильнее, чем блондин мог себе представить. Обладатель такой силы представлял угрозу для всех, кто находился рядом с ним. Никому неизвестно, какие разрушения тот мог произвести в минуту гнева. Он был благодарен, что Гарри пока только угрожал, но не давал воли своей ярости - как в первый вечер, в саду. Это означало, что он очень серьезно относился к требованию Молли обращаться с Драко как с гостем, и его готовность держать Малфоя за руку говорила об этом красноречивее любых слов.

Драко уверял себя, что в этом нет ничего «гомосексуального». Утро началось чертовски отвратительно. И очень хорошо, что Гарри присматривает за ним, терпит его жалкое состояние и позволяет ему вцепляться в себя, как прилипчивому педику. Если Поттер не выбросит Драко из окна, то лишь потому, что он болен и хрен его знает до какой степени не в себе, но только поэтому. Ему просто повезло, что он находится в доме, где с пониманием отнеслись бы к его недостатку… если бы узнали о нем.

Он все еще возился с рубашкой и беспокоился из-за своей неправильности, когда Гарри вернулся и взял банку с заживляющей мазью с маленького прикроватного столика. Прежде чем что-то сказать, он сделал глубокий вдох, от чего Малфой накрутил себя почти до нервного срыва, поскольку решил, что за этим последуют плохие новости.

- Послушай… гм… Драко. Молли хочет, чтобы я… ну, она вроде как велела мне… о, твою мать! Мне велено намазать тебя этим. Сегодня. Ну, я почти забыл о ее просьбе, потому что мы оба были уставшими после… ну, ты понимаешь, но я очень, очень не хочу ее расстраивать. Если бы ты сказал мне, с чего хотел бы начать, мы могли бы обработать несколько шрамов, и дело было бы сделано, идет?

Драко оцепенел, надеясь, что это была какая-то отвратительная шутка. Судя по покрасневшему лицу Поттера и смущенному расшаркиванию, тот был предельно серьезен, и Малфой почувствовал первый слабый признак тошноты. Молли действительно хотела, чтобы Гарри… касался его? Крошечная доля его подсознания находила эту мысль… интересной, но вся остальная сущность была категорически против.

- Ты шутишь. Она… она не могла… я…

Драко замолк, не зная, что сказать, и уставился на банку с мазью в руке Гарри.

ТВОЮ МАТЬ! ТВОЮ МАТЬ! ТВОЮ МАТЬ! Он узнает! Если я хоть как-то покажу, что мне нравится, когда он касается меня… он узнает, мать твою. Может быть, в этом доме к гомикам относятся нормально, но как насчет гребаного бывшего Пожирателя Смерти, которого одолевают чертовски грязные и извращенные мысли о Гарри Поттере?! Возможно, я выживу, выпав из окна второго этажа, но не думаю, что смогу бежать достаточно быстро, чтобы увернуться от проклятий.

Гарри прервал это паническое течение мыслей.

- Эй, все в порядке. Сначала возьми успокаивающее зелье. Потом проглоти его и соберись. Если хочешь, я наложу веселящие чары, даже два раза. Мы можем начать с твоей руки. Все, что мы должны сделать - это обработать хоть несколько шрамов, и Молли будет рада видеть результаты. Я знаю, что это для тебя нелегко, но ты выдержишь. Ты сильнее, чем можно было ожидать. Я знаю, что ты можешь это сделать, Драко.

Малфой схватил зелье, как утопающий хватает последний глоток воздуха, и проглотил тройную дозу одним большим глотком. На него нахлынуло умиротворение, и через несколько секунд его сердцебиение замедлилось, паника отступала. Драко глубоко дышал. Он начал закатывать левый рукав, неотрывно глядя Гарри в глаза.

- Да. Сильный. Давай, мажь. Мы справимся, да?

Из слов Гарри он умудрился собрать крайне путаный ответ. Поттер снова опустился на стул, а Драко уселся на кровать, радуясь, что был полностью одет. Он положил руку так, чтобы ее можно было легко обработать, и закрыл глаза, пытаясь думать о чем-нибудь еще, только не о происходящем. При небольшом везении Драко мог рассчитывать, что не уронит себя окончательно перед Поттером.

Он слышал скрежет снимаемой с банки крышки и практически мог почувствовать, как Гарри опустил в нее пальцы. Поразительно, но его прикосновение было мягким и даже нежным, и он так осторожно и нерешительно втирал мазь двумя пальцами, что казалось, будто он нервничает больше, чем сам Драко! Это придавало слабую уверенность в себе, и Малфой шумно выдохнул, поскольку с самого начала процедуры затаил дыхание.

Прикосновения до сих пор нервировали его. Он чувствовал себя лучше, когда касался кого-то сам, это воспринималось как осознанный выбор. В отличие от этой ситуации, где он являлся субъектом, на которого были направлены действия другого человека. Отношение к прикосновениям Гарри оказалось несколько затруднено обстоятельствами, далекими от нормальных, но Драко должен был признать, что с успокаивающим зельем это было не так страшно, как он боялся. Кроме того, он чересчур напрягся, чтобы испытывать сексуальное возбуждение, и это стало огромным облегчением.

Загрубевшие пальцы втирали мазь в кожу, и по комнате распространился пряный запах смеси трав. Немного погодя Драко почувствовал, что по руке потекло приятное тепло. Он открыл глаза и увидел, как в результате магии постепенно исчезают шрамы; лишь на тех местах, где они были, кожа стала чуть светлее. Гарри не отрывал глаз от своего занятия и ни разу не взглянул в лицо Драко, пока обрабатывал каждую уродливую метку на его руке. Тот набрался мужества и завел небольшой разговор:

- Ты читал утренний «Пророк»? Министр Шеклболт провел пресс-конференцию. Он был не очень убедителен. Я не думаю, что журналистов удовлетворили его ответы, но полагаю, что он сможет держать прессу на привязи какое-то время. Как ты считаешь?

Гарри фыркнул.

- Я думаю, что Кингсли сделает для этого все, что в его силах, но с глупыми людьми невозможно спорить. Можно попытаться, но это не приведет ни к чему хорошему. Они готовы печатать любой вздор, лишь бы повысить тираж. Если бы решения принимали газетчики, то Волдеморт уничтожил бы всю страну раньше, чем обнаружилось бы, что что-то не так. Там собрались одни идиоты. Как прошел ваш разговор прошлым вечером?

- Не так уж плохо. Он попытался намекнуть, что мог бы обеспечить мне поддержку Министерства… если я предоставлю им полезную информацию. Правда, я таковой не располагаю, но даже если бы она у меня и была… Они вели себя как законченные ублюдки, когда мы со Снейпом пришли к ним. Сейчас у меня не больше информации, чем тогда. А причина, по которой меня, в конце концов, выбросили в Лондоне, заключалась в спешном переезде моих тюремщиков - они старались держаться подальше от тебя. Гайд-Прэтт заподозрил, что его узнали на Диагон Аллее, когда он делал там покупки. Они собрали свои пожитки, затолкали меня на заднее сидение маггловского автомобиля и снялись с места. Я помню только, как МакНейр вытолкнул меня из открытой двери и я упал лицом вниз в сточную канаву. Вот и все. Только имена - ни мест, ни подробностей, которые можно было бы хоть как-то использовать. Возможно, это единственная причина, по которой я жив. Если бы я знал что-то по-настоящему опасное, то они, скорее всего, убили бы меня. Гребаные ублюдки.

Пальцы Гарри, касавшиеся его руки, слегка дрогнули.

- Они… они отпустили тебя… потому что боялись меня?

- Да. Я мало что помню из этого. Дядя взъярился на Гайд-Прэтта. Он сказал, что «велика вероятность раньше времени встретиться с мистером Поттером».

Рука Гарри прекратила двигаться, и Драко с любопытством поднял на него взгляд. Тот пристально смотрел на него.

- Раньше времени? Он действительно считает, что может захватить меня? Он - полный придурок и задница, если думает, что у него достаточно силы, чтобы выстоять против меня хоть несколько минут. Есть какие-нибудь предположения, что он имел в виду?

- Никаких. Я был почти в отключке к тому времени, когда мы доехали до Лондона. Я даже не могу сказать, сколько времени мы туда добирались. Иногда мне кажется, что это было во сне. К тому времени я не был на улице что-то около года.

Гарри отодвинулся, и они синхронно посмотрели на его работу. Слабые рубцы почти исчезли, и даже более грубые шрамы значительно поблекли. Еще одна обработка - и нижняя часть его руки будет выглядеть так, будто никогда и не была повреждена. Драко изумленно улыбнулся. Он согнул локоть, глядя, как двигаются мускулы под исцеленной кожей, и опустил рукав вниз.

- Достаточно на сегодня? Молли скоро позовет на ужин. Ты себя хорошо чувствуешь, чтобы спуститься вниз?

Поттер терпеливо ждал ответа. Блондин выпрямился и сделал глубокий вдох.

- Да. Хорошо. И… я думаю, что смогу справиться с лестницей… но приятно знать, что ты присматриваешь за мной. Спасибо.

Гарри покраснел. Драко почему-то нашел эту слабость очаровательной. Кроме того, он смог заставить покраснеть человека, который наводил ужас на весь магический мир! Может быть, знаменитое малфоевское очарование не совсем еще умерло.

Они вышли из комнаты Драко и направились к лестнице. Соблюдая все предосторожности и будучи уверенным, что с ним не случится ничего плохого, Малфой спустился вниз, даже не покрывшись испариной. Да, конечно, это была очень незначительная вещь, чтобы чувствовать себя счастливым, но он извлекал радость из всего, из чего только мог. И тот факт, что Гарри выглядел таким же довольным, как и Драко, также не остался незамеченным.

Глава 21. Плохие новости и дурные головы.

Их уже ждали свежеиспеченное печенье и ароматный чай; Гарри и Драко поспешили на кухню. Прозвучало приглашение к столу, и молодые люди быстренько заняли свои места. Они выглядели весьма довольными собой. Молли возилась на кухне до тех пор, пока не убрала то, что можно было убрать, и не вычистила все, что можно было вычистить. Теперь, когда ее больше ничего не отвлекало, пришло время сесть за стол и обсудить некоторые неотложные вопросы.

Молли налила чашку чая, прежде чем обратиться к Гарри и Драко, которые все еще расточали комплименты выпечке; Малфой показал ей только что залеченную левую руку, упомянув при этом об отличной работе Гарри. По крайней мере, у них было хорошее настроение. Что ж… самое время сообщить им важные новости.

- О, спасибо, мальчики. Я рада, что появился повод еще раз испечь печенье. Я хотела поговорить с вами обоими, поскольку, в конечном счете, это касается всех нас. Драко, просыпаясь из-за кошмаров, ты… знаешь, почему они не отпускают тебя, даже когда ты не спишь? Ты уже неделю принимаешь зелье для сна без сновидений. Его используют лишь в крайних случаях, и оно не предназначено для постоянного употребления. Я говорила с мадам Помфри - оно не подходит в качестве заменителя естественного сна. Твое тело настолько нуждалось в отдыхе, что какое-то время постоянное использование этого зелья не вредило, наоборот, но теперь отдых нужен и твоему сознанию. Чтобы выздороветь, тебе нужен нормальный сон. Так дальше продолжаться не может, и другого выхода нет - тебе придется прекратить принимать его. Побочные эффекты только ухудшают твое состояние, и я надеюсь, ты понимаешь, что мы изо всех сил стараемся помочь тебе… Ты в порядке, милый?

Драко слушал ее голос в странном безучастном оцепенении. Он не задумывался о такой возможности. Малфой многого не знал о зелье для сна без сновидений, но его опыта в этой области оказалось достаточно, чтобы бояться кошмаров и не хотеть, чтобы они продолжались. К счастью, он все еще оставался спокойным благодаря успокаивающему зелью, которое принял раньше, и новости не напугали его так сильно, как могли бы.

- Я… я понимаю. Я знаю, что Вы хотите сделать так, как будет лучше для меня. Думаю, мы справимся. Посмотрим, что получится, да?

Драко попытался улыбнуться и изобразить хоть немного энтузиазма, но нарастающий страх свел на нет все его усилия. Но Гарри предложил ему свою помощь, и это обнадеживало.

- Послушай, зелье - это не конечный результат и не суть магии. Должны быть какие-то еще заклинания или снадобья, которые могут помочь, и у меня вполне приличная библиотека. Не такая, как в Хогвартсе, конечно, но у меня имеется несколько книг по всем предметам для высшей ступени обучения. В них обязательно найдется что-нибудь полезное. Мы сделаем все возможное, чтобы тебе было как можно легче, хорошо?

- Спасибо. Правда. Вам обоим… эээ, вы очень добры. Я ценю это, и согласен с тем, что мне нужно привыкать спать без зелий - не имеет значения, как мы этого добьемся. Я не хочу тешить себя пустой надеждой… наверно, это будет нелегко. Только не расстраивайтесь из-за того, чего не можете изменить, ладно? Я знаю, что вы попытаетесь помочь, но полагаю, что мне надо начинать мириться с этим.

Молли внимательно слушала Драко, и его решимость совершенно разбила ей сердце. Она до сих пор не пришла в себя после недавних событий, а теперь еще и это. Женщина не смогла сдержаться и разрыдалась, вытирая глаза фартуком, слова прорывались сквозь всхлипы.

- Такой смелый мальчик. Все будет хорошо… просто замечательно. Мне так жаль, милый… вот только… замены нет.

Гарри крепко обнял Молли раньше, чем она поняла, что рыдает. Надо же, какие перепады настроения! Стыдно расклеиваться до такой степени.

- Эй… Молли… Тише… все будет хорошо. Я клянусь. Все будет просто замечательно, слышите? Я сожалею… о том, что случилось вчера, но этого больше не повторится. Я буду рядом, и мы найдем выход. Вы очень много сделали… и не надо так беспокоиться. Я обещаю. Вы как, в порядке?

Драко сидел и нервно наблюдал за ними, чувствуя себя страшно неудобно, поскольку считал, что именно он является причиной беспокойства Молли. Ему было стыдно, что женщина, проявившая к нему такую доброту, настолько расстроена.

- Гарри прав. Вы замечательно ухаживали за мной. Пожалуйста, не плачьте. Что бы мне ни пришлось пережить, я справлюсь. Все уладится… вот увидите. Гарри что-нибудь придумает… а я пока… пока потерплю эти сны. Все уладится… правда!

На самом деле Драко был более чем скептически настроен на то, что ночи будут хотя бы сносными, но он сказал бы все что угодно, лишь бы Молли успокоилась. Он надеялся, что это звучит правдоподобно. По крайней мере, Гарри смотрел на него с одобрением. Даже если он не верил себе, все равно должен был сказать правильные слова. Примерно через минуту Молли пришла в себя.

- О… Простите, мальчики. Вы не должны были видеть меня в таком состоянии. Не стоит волноваться, правда. Всего лишь пустая болтовня старой тетки. Я себя вполне нормально чувствую. И к тому же пора готовить ужин.

Молли похлопала Гарри по руке и отправилась вытаскивать кастрюли и сковороды. Возможно, было немного рано, но ей явно нужно было чем-нибудь заняться, чтобы не думать о своем недавнем срыве. Гарри поверил ей на слово и предположил, что случившееся было частично и его виной. Этого было достаточно, чтобы убедить его, что он действительно находится на своем месте, по крайней мере, на данный момент.

Драко предложил свою помощь на кухне, не Бог весть какую, но хотя бы что-то носил и выполнял самую простую работу. Гарри сказал, что немедленно начнет искать в книгах подходящие заклинания, и отправился наверх.

Дело двигалось довольно хорошо, но Драко быстро устал. Он более недели не проводил на ногах дольше часа, и, хотя его силы немного восстановились, тело пока не было готово к увеличению нагрузки. Молли быстро заметила это и, поблагодарив за помощь, прогнала его в гостиную выпить чаю и съесть печенье.

Драко прошел в комнату и, жуя на ходу печенье, впервые как следует осмотрелся. Может быть, дом Уизли и не был богат в традиционном понимании роскоши, и интерьер, наверно, не менялся лет сто, а то и больше, но у этого дома была своя история и, конечно же, здесь все дышало любовью. Повсюду были напоминания о прошлом: сувениры, награды детей, старинные вещи, передаваемые из поколения в поколение, колдографии и вырезки из «Пророка» - все хранило теплые воспоминания.

Самой впечатляющей вещью были часы Уизли, стоявшие у входной двери. На стрелках часов были написаны имена всех членов семьи. В этот момент почти все стрелки указывали на отметку «на работе», дома находились лишь Молли и Гарри.

Какая прекрасная старинная вещь. У нас в имении никогда не было ничего подобного. Не думаю, что кто-то из моих родителей был в состоянии волноваться за других членов семьи. Это должно быть чудесно… когда есть люди, которые переживают за тебя. Беспокоятся, когда ты придешь, и им не нужно ничего - только знать, что с тобой все в порядке. Я хотел бы…

Нечего было желать. Абсолютно. Желания загадывают дети, а в Драко не осталось ничего детского. У него были друзья, и это было больше, чем он мог вообразить себе несколько лет назад. Вполне достаточно, чтобы быть благодарным, не так ли?

Одна из стрелок, носившая имя «Рон», переместилась на отметку «в пути». Драко повернул голову в сторону кухни, когда в камине вспыхнуло зеленое пламя. Рон Уизли уверенно шагнул в комнату, отряхивая пальто и шепча заклинание, чтобы убрать грязь, оставшуюся после него на полу. На его лице была улыбка, которая сразу же исчезла, когда он увидел Драко Малфоя.

- Малфой.

- Пожалуйста, зови меня Др…

Это все, что он успел произнести до того, как кулак, напоминавший уменьшенную копию острова Уайт, прервал его, и после короткой яркой вспышки боли окружающий мир провалился в темноту.

-----------------------------------------------------------

- РОНАЛЬД УИЗЛИ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

Молли Уизли побагровела от еле сдерживаемого гнева. Рон ошеломленно посмотрел на нее:

- Но, мам… это Малфой! Я подумал, что он затеял что-то недоброе.

- С ЧАЕМ И ПЕЧЕНЬЕМ В РУКЕ?! Я ПИСАЛА тебе, что он здесь живет! Я предупреждала тебя, чтобы ты вел себя как следует.

- Я немного перебрал тем вечером. Я помню, как получил письмо, в котором говорилось, что ты очень хочешь, чтобы я приехал домой, хоть ненадолго. Наверно, я забыл про остальное… прости.

Молли пошла на Рона, который съежился и начал отступать, пасуя перед ее яростью.

- Ему предоставлено убежище! Ты нарушил эту традицию меньше чем за минуту после появления! Ты опозорил весь наш род! Если бы я не была уверена в том, что ты - мой сын, то поклялась бы, что в нашем роду не мог появиться такой болван. Ни с одной стороны! Слушай внимательно и запомни, Рональд! Если ты еще раз тронешь хоть волос на голове этого мальчика, я… я… НУ, ТЫ ПОНЯЛ! Не думай, что я забыла про порющее проклятие, которое частенько доставалось Фреду и Джорджу! Я могу применить его и к тебе, хоть ты и вырос!

От толчка деревянным половником в солнечное сплетение Рон упал на задницу и начал, запинаясь, извиняться:

- Черт побери! Ничего себе, мам! Фреду и Джорджу пришлось изобрести «онемей, задница», чтобы на следующий день после этого проклятия подняться с постели. Я же сказал, что сожалею, мам! Это же Малфой… что я должен был подумать? Этого больше не повторится, ладно?

- ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ ПОВТОРИТЬ! А сейчас… Марш на кухню и присмотри за овощами! Мне нужно привести в чувство Драко. МАРШ немедленно!

Рон развернулся и поспешил уйти, сдерживая визг, когда Молли половником шлепнула его по заднице.

Гарри спустился вниз, беспокоясь за них обоих. Он осмотрел место происшествия. У Драко, по-видимому, был сломан нос, он лежал без сознания, к тому же кровотечение не останавливалось. Молли наклонилась и прошептала: «Эписки», и носовой хрящ с тихим хрустом встал на место. Она подняла взгляд на Поттера:

- Гарри, отправь его наверх и вытри ему лицо. Посмотри, сможешь ли ты убрать кровоподтеки, пока они свежие. Я пойду к Рону на кухню.

Гарри заклинанием поднял Драко с пола и направился в его комнату. Он не посмел испытывать характер Молли, пытаясь оправдать первую реакцию Рона, которая была весьма плохой, судя по лицу блондина. Главным образом он злился на то, что Рон уничтожил результаты лечения, законченного неделю тому назад. Да, Гарри понимал своего друга, его враждебное отношение к Малфою, но все равно Рон должен был сообразить, что если Драко находится в этом доме, одетый в вещи Перси, то, мать твою, волноваться не о чем!

Рон стал ходячей опасностью. Пресса называла его «Разрушителем», поскольку с начала своей карьеры в качестве загонщика «Пушек» он разбил метел и бладжеров больше, чем кто-либо другой за все время существования лиги, и отправил на попечение колдомедиков столько игроков, сколько не удавалось ни одному загонщику современности. Единственным оправданием был его спортивный азарт, и хоть он изо всех сил старался придерживаться правил, но все равно Рона нет-нет да и отстраняли от игры на какое-то время.

Вот и недавно он упустил бладжер, который полетел в охотника команды соперника, сломав тому челюсть и сбив с метлы. Бедняге повезло, что арбитр успел замедлить его падение заклинанием. Конечно, «для публики» все представили как несчастный случай, но, учитывая, что Рон редко упускал бладжер, это было расценено как попытка уменьшить число игроков в команде соперника.

Убийства Гермионы и Джинни надолго выбили Рона из колеи. Гарри провел много времени, помогая ему вернуться к жизни, и, когда война закончилась, Рон стал чувствовать себя гораздо лучше. Особенно после того, как ему вручили Орден Мерлина первой степени, так же как и Поттеру, за заслуги в финальной битве. Только самые близкие заметили, как изменилось с тех пор его поведение.

После выздоровления он начал сильно пить и не смог завести новых друзей. Даже товарищи по команде старались держаться от него подальше, не уверенные, что он не выйдет из себя, если кто-нибудь из них скажет ему что-то не то. Гарри очень хорошо знал, что Рон пил всякий раз, когда у него не было игры, а когда начинал пить, то всегда напивался. Он не был классическим алкоголиком, поскольку не имел зависимости от спиртного, но был запойным - из той категории пьющих, кто, начав пить, не мог остановиться и либо мало, либо совсем не контролировал себя. Неоднократно Гарри приходилось поддержать голову Рона над унитазом или мусорным ведром, пока тот попеременно то блевал, то оплакивал свои потери.

Его мысли всегда возвращались к Гермионе. В каком бы состоянии он ни пребывал, иногда по нескольку дней, он никогда не забывал ее. В школе он неизменно строил планы, как предложить ей сходить куда-нибудь, а на деле, в конце концов, ей пришлось вытянуть из него приглашение на свидание. Она идеально дополняла Рона, была сильной там, где он был слаб, и вдвоем они были больше, чем просто единый организм… Идеальные отношения. Он собирался сделать ей предложение после войны, когда смерть перестала бы висеть у них над головами, но этого так и не случилось.

Они охотились за пятым хоркруксом, и, после того как их всех чуть не убили во время поисков четвертого, Рон, закатив шумную ссору, заставил ее остаться дома. Гермиона уступила, потому что тот был сильно расстроен и признался, что жутко боится потерять ее. Гарри и Рон ушли и, вернувшись через неделю, узнали о ее смерти. Рон в течение нескольких недель был на грани самоубийства. После всего этого он стал жестоким и неумолимым врагом Пожирателей Смерти. Он несколько раз спасал Гарри жизнь. Только после того, как все закончилось и наступило время успокоиться, проявился весь нанесенный ему вред.

Гарри помнил все это, и ему было нелегко злиться на Рона, зная, какую боль испытывал его друг. Он опустил Драко на кровать, произнес несколько простых заклинаний, чтобы вытереть его и остановить кровотечение, а потом наложил несколько заклинаний посильнее, гарантирующих, что синяков не будет. Наконец, он произнес: «Энервейт» и разбудил Драко. Он уверил его, что тот в безопасности, и объяснил, что Рон просто взорвался, так же как и Гарри в свое время, и что этого больше не повторится. Драко взял книгу и решил, что лучше ему не возвращаться назад в гостиную и не настраивать против себя Рона, а остаться в комнате и почитать. Он мог подождать здесь, пока не будет готов ужин.

Убедившись, что Малфой в порядке, Гарри пошел вниз, чтобы повидаться с Роном. Он надеялся, что его приятель пришел в себя. Если Рон останется здесь на несколько дней, напряжение между ним и Драко могло стать еще сильнее, чем раньше, а это о чем-то говорило!

Глава 22. Сумерки вечерние и утренние.

За ужином все пребывали в подавленном настроении, в воздухе висело плохо скрываемое напряжение. Молли все еще злилась на Рона за то, что он ударил Драко. А Драко, в свою очередь, затаился, как мышь, почти не проявляя аппетита и целиком уйдя в себя. Гарри пытался как-то разрулить ситуацию, заводя разговор с ними обоими, но потерпел полное поражение; Артур сетовал про себя, что на работе на сей раз не случилось ничего хоть сколько-нибудь забавного. Совсем не идеальное настроение для семейной встречи, мягко говоря.

После ужина Гарри утащил Рона поболтать, а Драко вызвался помочь убраться на кухне. Артур собрал посуду со стола, Молли мыла ее со своей обычной скрупулезностью, а Драко проворно вытирал вымытые тарелки, вполне наслаждаясь участием в чем-то обыденном. Это было странное удовлетворение - делать что-то по дому без магии, подобно магглу. По крайней мере, результат его усилий был налицо… и он не чувствовал себя пиявкой, присосавшейся к семье Уизли. В этом был еще один плюс: Молли начала меньше смущаться, когда Драко помогал ей, увидев, что юноша получает от этого процесса больше удовольствия, чем от собственно ужина.

Пока кухня была занята, Гарри увел Рона на задний двор и завел с ним несколько запоздалый разговор.

- Мерлин, приятель. Что за нужда была бить его через минуту после того, как ты переступил порог? Ну, в самом деле, черт тебя дери, - его руки были заняты чаем и печеньем. Ничего такого, угрожающего дому.

Рон фыркнул:

- Это не столько подозрительность, сколько обычная реакция на Малфоя… в принципе. Думаю, это из-за того, что он едва не отравил меня.

- Поверь мне, дружище, Драко вполне безопасен. Он был чуть живой, когда пришел, и, чтобы облегчить тебе жизнь, должен признаться, что я тоже набросился на него. Твоя мама впустила его в дом, и, по-моему, она была права… по крайней мере, сейчас я так считаю. Он совершенно не похож на того придурка, каким я помню его по школе. Просто пообещай мне, что постараешься непредвзято отнестись к нему, и тогда ты поймешь, что он очень изменился.

- Ну, я могу это пообещать… главным образом потому, что мама убьет меня, если я снова ударю это маленькое дерьмо. Знаешь, мысль о том, что у него нет денег и что он одет в вещи, которые высмеивал, когда их носили мы … твою мать, мне хочется хохотать в голос. Это мне чертовски нравится.

Рон вытащил из кармана фляжку Огденского огневиски и сделал большой глоток.

- Аааххх. Так-то лучше. Проживание Драко Малфоя в «Норе» требует некоторой ментальной анестезии. Хочешь хлебнуть?

- Нет. Это не мое. Ты же знаешь, мне достаточно немного сливочного пива, чтобы окосеть. Я не могу поверить, что ты пьешь это пойло. Ты не мог бы притормозить немного с выпивкой, а то и вообще завязать, хотя бы шутки ради?

Рон пожал плечами и снова вытащил фляжку, глядя на звезды сквозь белое туманное облачко своего дыхания.

- Это противоречит моим планам. Ты же знаешь, что меня ненадолго отстранили от игры, этим нужно пользоваться, пока есть возможность. Пить не для того, чтобы напиться, это как… дышать, не вдыхая воздух… уловил, что я имею в виду, мать твою, а?

- Ну, поскольку ты настроен решительно и знаешь, чего хочешь… дай и мне немного.

Рон протянул ему фляжку, и Гарри сделал приличный глоток, надеясь таким образом уменьшить количество алкоголя, которое достанется другу. Вкус напитка вполне соответствовал его названию - рот и горло немедленно загорелись, как будто их обожгло огнем. Гарри закашлялся, хватая ртом воздух, а когда он, наконец, отдышался, Рон засмеялся над ним:

- Ты и впрямь дилетант в этом, приятель. Наконец-то у Мальчика-Который-Выжил есть слабое место, и это - виски. Э-э… я слышал, что ты сделал с Каминским на прошлой неделе. С головой замечательно придумано. Вот, мол, гляньте, еще один проклятый убийца стерт с лица земли!

Рон поднял фляжку и сделал глоток. Гарри вздохнул. Он никогда не испытывал после убийства особой гордости… как и сильной злости. Главным образом он чувствовал пустоту и спокойствие. Прямо перед рейдом и во время него он был сплошным комком нервов, его переполняли неконтролируемая гордость и дикая потребность взыскать с них плату. А сегодня… сегодня слова не имели никакого смысла, но он все равно ответил:

- Да… Наверно, так оно и есть. Тогда я даже не думал ни о чем. Просто накрыл ту гостиницу антиаппарационными чарами и ворвался в его номер. С ним было покончено еще до того, как он понял, кто на него напал. Голова просто послужила сообщением остальным ублюдкам. И надпись на стене. Я почти не помню, как все было…

- Гмм. Тем не менее, еще одного не стало, дружище. Добро пожаловать в мир, где нет гребаных Пожирателей Смерти!

Рон сделал еще один глоток виски и протянул фляжку Гарри, который принял предложение и снова задохнулся от обжигающей жидкости.

- Да. Знаешь, они схватили Драко, хоть у него и была метка. Они пытали его ради развлечения… несколько месяцев… почти год. У него больше шрамов, чем у нас с тобой вместе взятых. Трудно поверить, но это правда.

Гарри внезапно заметил, что он с трудом выговаривает слова. Его физические занятия и упражнения в магии не предполагали перерывов на потребление алкоголя, и огневиски ударил по нему быстро и сильно. Рон засмеялся.

- Не могу поверить, что у тебя уже язык заплетается, приятель. А что касается Малфоя, то в этом есть изрядная доля иронии. Он получил гребаную метку и отказался принять предложение Дамблдора, а в результате лишился всего и был схвачен своими же дружками. Чертовски замечательно.

- Нет, Рон. Нет ничего замечательного в том, что они делали с ним. Совсем ничего. Нам с твоей мамой понадобилась неделя, чтобы он хоть немного оклемался, и теперь мы только-только занялись шрамами. Он не может спать без зелья или заклинания. Его мучают кошмары… так же, как и нас… после… ну, ты знаешь.

Рон допил виски и вытащил из кармана еще одну фляжку. Он снова уставился на звезды.

- Да. Знаю. Так что, а? Значит, он - бедненький ублюдок. К тому же мы свои кошмары заработали, сражаясь ради чего-то лучшего, чем убийство магглов и полукровок. Нда, очень плохо, что он страдал, но такое случается, когда кто-то изо всех сил старается поддерживать темную сторону.

И понеслось… Они исходили задний двор «Норы» вдоль и поперек и, в конце концов, приютились в мастерской Артура. Потом прозвучало несколько невнятно произнесенных согревающих чар, они подняли температуру в помещении и продолжили напиваться. Гарри не выпил столько за всю свою жизнь, он почти не понимал, что говорит, но огневиски наполняло его теплом и радостью, и было здорово снова увидеть Рона. Никто кроме них самих да еще Гермионы не был в курсе их дел. Теперь только они двое знали, чего стоило уничтожить Волдеморта. Это была нерушимая связь, навсегда соединившая их, как ветеранов, как братьев.

Молли и Артур неохотно пошли спать. Артур все же заглянул в мастерскую, чтобы убедиться, что с мальчиками все в порядке. Драко тоже отправился в постель, но не мог заснуть из-за страха перед кошмарами. Спотыкающиеся шаги на лестнице привлекли его внимание, так же как и невнятные голоса, которым не удавалось звучать так тихо, как они надеялись. Он вовсе не собирался прислушиваться, но это было лучше, чем тонуть в собственных неприятных мыслях и страхах. Шум в ванной тоже был довольно сильным, чтобы не услышать его.

- Я… я - уб`ца… Гар… Гарри. О-она длж… на быть с н`ми. Вмсте. Я…

Голос Рона прервал звук рвоты и последовавшие после громкие рыдания. Потом послышался голос Гарри.

- Эт-т неправда… не тв`я вина, приятель. Эт война. Эт Вол… еморт. Эт` не ты.

- Я… оствл ее одну… ради гребаного хоркрукса. Она была бы жива… если… если бы она б`ла с н`ми. Мне так чертовски одиноко, Гарри. Я устал. Пр`сто устал. Б`ше не хочу… нич`го этого. Хочу быть с ней.

Драко прикусил губу, которая все еще побаливала после удара, и посмотрел на потускневшую метку на своей руке. Он не знал, что такое «хоркрукс», но очень хорошо знал, что такое боль.

Вот что наделала война. Вот что чувствовали бы родители Кэти Белл, если бы она чуть дольше подержала тот амулет. Вот что чувствует Гарри из-за своего крестного… убитого тетей Беллатрикс. Я был частью этого… ну, во всяком случае, я когда-то верил во все это. Рон не захотел бы умереть, если бы кто-то ранил его… физически… как меня. Для него она не была грязнокровкой. Они убили девушку, которую он любил больше всего на свете. И это все равно что убили его.

Драко смотрел на метку и думал, что, может быть, ему надо было подохнуть в Лондоне. Может быть, Молли была неправа. Может быть… может быть, Гарри должен убивать всех, кто носит метку, и если он сам тоже попадет в этот список, то так тому и быть. Просто некоторые вещи настолько ужасны, что их необходимо уничтожить… полностью стереть из человеческой памяти, чтобы никогда больше не вспоминать. Волдеморт с его гребаной меткой и все его приспешники как раз относились к этой категории. Внезапно зазвучавший голос Гарри прервал его размышления.

- Рон… д-дружище, мы должны были сделать это. Все… все мгли погибнуть… если бы мы не унич-уничтожили хор… круксы. Она… она бы гордил`сь тобой… она люб`ла тебя, Рон. Она хот`ла, чтоб ты ж-жил, друг. Я… я знаю это.

Голоса затихли, снова послышался громкий звук рвоты, сменившийся приглушенными рыданиями. Драко все это время тихо и неподвижно сидел на кровати, поглощенный своими мыслями. Сейчас у него было больше сил… вполне достаточно, чтобы сражаться со сном. Сегодня ему это точно придется это делать. Он не был одной из сильных фигур в этой войне, но у него была в ней своя роль. И она заключалась в разрушении жизней… в озлоблении людей, лишении их счастья, лишении их будущего. Молли, Кингсли и Гарри могут говорить что угодно, но Драко было страшно. Неважно, что утверждают другие, он был должником на всю оставшуюся жизнь, и вряд ли когда-нибудь мог расплатиться.

----------------------------------------------------------

Драко до утра так и не сомкнул глаз. Он смотрел на первые признаки зари на небе и продолжал наблюдать за восходом солнца до тех пор, пока оно полностью не появилось над горизонтом. Он был рад услышать, что Молли и Артур проснулись, поскольку ночь была наполнена удручающим одиночеством, и только собственные невеселые мысли составляли ему компанию. Он решил как можно скорее расспросить Молли о хоркруксах, но подумал, что сначала лучше помочь ей с завтраком.

У Малфоя было достаточно навыков, чтобы вскипятить воду, и он знал, где стоит чай. Он не знал, сколько надо сыпать заварки, но к тому времени, когда Молли пришла на кухню, Драко уже все подготовил, чтобы она могла заварить чай. Она взъерошила его волосы и улыбнулась сонной улыбкой:

- Что ты так рано встал, милый? Хотя это неплохо… ведь у тебя уже почти все готово к чаю.

Молли зевнула и потянулась. Драко решил, что некоторая доля правды не повредит, и сказал ей, как он себя чувствует на самом деле.

- По правде говоря, я почти не спал. Вот и решил встать пораньше и помочь. Я пока еще не готов к кошмарам.

Молли тотчас нахмурилась, но это не означало, что она разочаровалась в Драко. Просто выражение грусти, проявление сочувствия и сожаления по отношению к нему. Она не ожидала, что он постарается совсем не спать из-за невозможности принимать зелье для сна без сновидений.

Молли немного поворчала и пообещала посидеть с ним, если понадобится, потом подала чашку чая, достаточно крепкого, чтобы окончательно разбудить его. Артур пришел на кухню раньше, чем Драко успел сказать ей, что он, по правде говоря, надеялся, что Гарри посидит с ним, но потом решил промолчать и переключился на помощь с завтраком.

Рассвет перешел в утро, Артур ушел на работу, оставив Молли и Драко одних на кухне. Они убрали посуду и приготовили завтрак для Гарри и Рона, которые вряд ли проснулись бы так скоро. Почему-то утром все казалось более обнадеживающим, чем прошедшей ночью, и Драко позволил себе выбросить из головы некоторые неприятные мысли, определив их как запоздалые. Жизнь была непроста, но он знал всего лишь одну альтернативу ей и не был уверен, что готов к этому варианту.

Глава 23. Испорченный и неполноценный.

Было уже почти девять, когда Молли не выдержала и послала Драко наверх, чтобы отнести Гарри и Рону две порции сильнейшего антипохмельного зелья. Это шло вразрез с ее желанием примерно наказать их за проявленную накануне глупость, но еще сильнее она хотела, чтобы они поднялись и хоть одно утро - единственное на этой неделе - прошло бы нормально.

Драко, удерживая в одной руке поднос с двумя порциями зелья и двумя чашками чая, поднялся наверх. Дверь в комнату Поттера не была заперта. Малфой слегка толкнул ее ногой, и она открылась с громким скрипом. То, что он увидел, было вполне предсказуемо. Гарри и Рон были одеты в те же самые вещи, что и накануне вечером, в воздухе висел кислый запах рвоты и виски. Гарри лежал поперек постели. Очки съехали набок, из приоткрытого рта капала слюна, стекая на подбородок. На покрывале уже образовалось мокрое пятно. Рон свернулся на коврике перед кроватью, храпя как впавший в зимнюю спячку дракон. В общем и целом, это было довольно неприглядное зрелище.

Драко нарочно загремел подносом, когда ставил его на стол. Он не хотел испугать Гарри, внезапно появившись посреди его спальни. Вряд ли стоило рисковать и тревожить непредсказуемого ветерана войны. Но это не помогло, поскольку оба молодых человека находились в практически бессознательном состоянии. Требовались более решительные меры.

Драко осторожно потянул Поттера за рукав:

- Гарри… Гарри, уже почти полдень. Пора вставать. Давай, Гарри. Я принес чай… завтрак внизу. Все еще горячее. Вставай уже!

Открылся один глаз, являвший собой окаймленную покрасневшим белком зеленую радужку. Сонный взгляд сфокусировался на блондине. Гарри поморщился, и глаз снова закрылся. Когда он, наконец, заговорил, голос был хриплым и очень тихим.

- Я умер. Покойникам не… не нужен завтрак. Про… просто похороните меня.

Драко взял с подноса антипохмельное зелье, терпеливо дожидаясь, пока Поттер снова откроет глаза.

- Молли приготовила зелье, чтобы вам стало легче. Антипохмельное… один глоток - и не надо будет никого хоронить. Все, что тебе нужно сделать, это проснуться и попытаться выпить его. Ладно?

Гарри заворчал, тяжело вздыхая, а Драко тем временем откупорил пузырек и протянул ему, изо всех сил стараясь не засмеяться над прической брюнета. Которая, надо сказать, и впрямь была весьма живописной. Отросшие волосы уже не торчали во все стороны, как раньше, но Драко был готов поклясться, что такой беспорядок могло устроить лишь огромное совиное семейство, неизвестно когда поселившееся здесь. Поттер проглотил зелье, сморщившись от отвращения, и в следующую секунду схватил свой чай, пытаясь избавиться от неприятного привкуса.

- БОЖЕ! Это чертовски отвратительно. Лучше бы я мучился от головной боли, чем пил эту мерзость. Ну почему то, что полезно, должно быть на вкус как задница соплохвоста?

- Понятия не имею… но интересно, откуда ты знаешь, какова на вкус задница соплохвоста? Бррр!.. Ты не мог бы разбудить Рона? Могу точно сказать, что если я буду первым, кого он увидит с похмелья, дело кончится тем, что Молли снова расстроится… к тому же мне нравится форма собственного носа. Как тебе такой план?

Драко говорил компанейским и веселым тоном, лишенным какого бы то ни было намека на былую зловредность. Гарри усмехнулся, удивленный тем, что Малфой умеет шутить. Внезапно он понял, что ему это понравилось.

- Да, думаю, что это беспроигрышный вариант. Скажи Молли, что мы скоро придем. Передай ей, что мне очень жаль, что мы оба выпали в аут прошлым вечером, но Рону действительно была нужна дружеская компания. Эй! Подожди минутку… как ты спал этой ночью?

Драко отвернулся, оробев. Он не хотел, чтобы Гарри чувствовал себя виноватым за то, что оставил его ночью одного.

- Я… ну… я не… спал. Не хотел… и…

- Мерлин! Прости, Драко. Я должен был присмотреть за тобой… конечно! Я забыл, потому что Рону надо было, чтобы я его выслушал… и все такое. Черт. Сегодня, ладно? Я посижу с тобой сегодня. Тебе нужно хоть немного по-настоящему поспать.

От такого внимания Драко стало жутко неудобно. К счастью, а может и к сожалению - это как посмотреть, Гарри оставил этот разговор и стал переодевать рубашку. Вид его голого торса вытеснил из сознания юноши все остальное. Он отвернулся, надеясь, что его щеки не покраснели тогда, когда Поттер еще смотрел на него, и поспешно двинулся к двери.

- Ничего страшного. Правда. Не беспокойся об этом. Все хорошо… просто замечательно. Увидимся… внизу. Да. Хорошо. Пока.

Через несколько секунд он уже спускался по лестнице. Гарри вытащил чистую футболку, лениво размышляя, не довела ли Драко нехватка сна до сумасшествия быстрее, чем ожидалось.

Он - обидчивая маленькая штучка. Интересно, что… ОХ! Проклятье! В последний раз, когда он видел раздевающегося парня, это, наверно, был гребаный насильник! Боже, Поттер! Почему бы тебе просто снова не помахать перед ним ножом? Как я мог забыть об этом дерьме? Во-первых, он не спал прошлой ночью, потому что я напился, а потом я испугал его, когда он принес нам антипохмельное зелье и чай… Я - полный идиот!

Разозлившись на себя, Поттер бросил в Рона грязный носок. Носок упал прямо на голову Уизли. Тот всхрапнул в последний раз, глубоко вдыхая воздух, насыщенный запахом вчерашнего пота - Гарри так и не успел переодеться после длительной пробежки, - храп резко прекратился и сменился кашлем. Рон перевернулся и отшвырнул носок.

- Ооох, черт побери, приятель. За… за что? Мало того, что моя треклятая башка раскалывается, так тебе еще понадобилось отравить мои легкие!

- Уже полдень, дружище. Твоя мама приготовила поесть… и она сделала антипохмельное зе…

- ДАЙ СЮДА! О… моя башка. Не нужно кричать, да уж… дай мне это проклятое зелье. Скорей.

Гарри протянул ему пузырек, и Рон высосал его так, будто это был сладчайший нектар из всех ему известных. Потом он отрыгнул и упал назад на коврик, дожидаясь, пока подействует снадобье.

- Твою мать! Так-то лучше. Намного лучше. Полдень, да? Ну, так и быть. Пойдем, съедим чего-нибудь.

- Драко принес еще и чай. Там, на подносе. Чтобы избавиться от вкуса зелья перед завтраком.

- Это принес Малфой? И ты выпил? Ты проверил его сначала, или тебе просто нравится жить в атмосфере опасности? - по мере того как Рон излагал свои предположения, его глаза расширялись, пока не стали размером с небольшие блюдца.

Гарри покачал головой.

- Забудь об этом. Он не злодей, Рон. Я даже не уверен, что он вообще когда-то был злым. Не то чтобы он никогда не был плохим человеком, но, если говорить по правде, ему никогда не удавалось казаться чем-то большим, чем обычная посредственность. И теперь он - Драко… не Малфой. Он не хочет, чтобы упоминали его фамилию. Ненавидит ее. Сделай мне персональное одолжение и зови его Драко, ладно?

- Ну, если ты так хочешь, приятель. Но я бы предпочел называть его хорьком, конечно, когда мама не слышит.

Рон сосредоточился на чае. Он осторожно сделал маленький глоток, прежде чем решил, что это совершенно безопасно, и с удовольствием допил остальное. Молодые люди отправились на кухню и принялись за оставленную им еду. Хороший завтрак немало способствовал избавлению от тянущего чувства вины, преследовавшего Гарри. Он решил, что помирится с Драко сегодня вечером.

Тем временем Молли готовила обед себе и Драко. Она повернулась к ним и неодобрительно втянула носом воздух, но ничего не сказала. Гарри уже настраивался на худшее, но решил, что она поняла, почему он позволил себе напиться. Что-то нужно просто разделить на двоих, и Рон даже не упомянул бы о Гермионе, если бы не накачался виски. Гарри никогда раньше не напивался… может, только бывал слегка выпивши… но пьяным - никогда. Ему действительно это не понравилось, кроме того, он не мог ничего четко вспомнить, его память была затуманена алкоголем. Он не помнил всего, лишь как они оплакивали Гермиону и Джинни. Это было неприятно, но, как ни странно, необходимо. Молли обладала проницательностью в сердечных делах, особенно когда речь шла о ее детях, и этот случай не был исключением. Уже тот факт, что она не раскричалась, был своеобразным проявлением понимания.

В ожидании обеда Драко, нервничая, заглянул на кухню и сел на стул, поглядывая то на Гарри, то на Рона. Никто не знал что сказать, и Поттер сломал возникшее напряжение:

- Спасибо за завтрак. Уже поздно, и я думаю, что скоро придут Чарли с Дулой.

Рон заметно оживился:

- Вау! Чарли с Дулой собираются прийти? Замечательно. Я не видел их несколько месяцев, с самого начала игрового сезона. Интересно, чем они занимаются? Когда я их видел в последний раз, самка голубого шипастого дракона собиралась дать потомство… Надеюсь, с ней все в порядке. Это одна из трех оставшихся в мире самок голубых шипастых, способных к воспроизведению потомства.

Драко, наконец, тоже рискнул заговорить:

- Потрясающе. Значит, они не только укрощают драконов, но и работают над сохранением видов?

Рон колебался. Его воинственные инстинкты медленно угасали, пока он обозревал абсурдную реальность - завтрак с Драко Малфоем.

- Э… да. Во всяком случае, Чарли получил звание Хранителя заповедника в прошлом году. Положение обязывает. Самый молодой Хранитель современности. Дула, наверное, тоже мог бы получить эту должность, но его семья очень известна в тех краях, и было решено остановиться на Чарли. Администрации заповедника не хотелось, чтобы это назначение выглядело как политическая поддержка влиятельного рода. Конечно, это несправедливо. Чарли - квалифицированный работник и все такое, но он хорош там, где нужны экстренная помощь или непосредственный контакт с драконом. А Дула лучше разбирается в том, как разговаривать с людьми и с руководством. Вместе они великолепная команда.

Гарри вклинился в разговор. Он чувствовал себя спокойнее, ведь Рон попытался цивилизованно общаться с Драко.

- Никогда бы не подумал, что политика играет такую роль, когда речь идет о работе с драконами. Но оказывается, что там так же, как и везде. Чарли и Дула действительно вкладывают все силы в заповедник, так что это и правда здорово - увидеться с ними дольше, чем пару часов. У них совсем мало времени. Обычно они остаются на день. Это очень досадно, потому что они мастера пошутить.

Драко был интересен разговор про драконов, но рассказы про Чарли и Дулу начали действовать ему на нервы. Приятные они или нет, но именно сейчас разговаривать о чем-то или о ком-то гомосексуальном ему не хотелось.

- Ну, а как дела у «Пушек»?

Рон смутился, что очень напомнило их школьные времена, но быстро оправился.

- Отлично. Во всяком случае, довольно хорошо. Если бы не этот упертый судья, я бы завтра играл. Конечно, я могу сделать ложный замах, но я бы никогда не совершил того, в чем меня обвиняют. Они выпускают вместо меня Уилсона, из запасных. Да, у него крепкая рука, но он теряет чутье, если игра сильно затягивается… он никогда не был выносливым. Видел какие-нибудь игры за последнее время, Мал… Драко?

- Нет. Я… я был… я какое-то время не следил за тем, что происходит в квиддиче. Это здорово - наверстать упущенное. Кто сейчас лидирует в лиге?

- «Соколы», эти самодовольные болваны, но на прошлой неделе они лишились вратаря. Из-за какого-то неосторожно наложенного бытового заклинания. Он пробудет в Святого Мунго еще около недели. В следующей паре игр у них нет шансов, вряд ли они смогут показать тот же уровень, что и в начале сезона. Если они завтра проиграют, а «Пушки», наоборот, выиграют, мы опередим их на несколько очков и выйдем в лидеры. Скрести за нас пальцы.

- Когда-то я был фанатом «Соколов»… в школе, но поскольку ты - единственный из моих знакомых, кто играет в профессиональной команде, думаю, я мог бы болеть за «Пушек». Я слышал, у них жесткий отбор?

Драко вдруг осознал, что ему действительно интересен этот разговор. Он не думал о квиддиче, за исключением мимолетных фрагментов в своих снах, с тех самых пор, как оказался в убежище у Снейпа. По мере продолжения разговора Рон еще больше оживился, глотая завтрак между предложениями.

- Просто зверский! Нас несколько часов держали в воздухе, на самых разных позициях, постоянно меняя скорость, нагрузки. А когда все совершенно выдохлись, началась полноценная игра против действующей команды. Только мы с Бенфордом прошли… из более чем двадцати соискателей. Тренировки тоже сущий ад, но мне нравится. Выносливость - мой конек. Я сделал мощный замах, но мне еще нужно поработать над меткостью. Есть несколько игроков, которые, по моему мнению, находятся в лучшей форме, чем я, но они не могут играть по два часа и защищать свой край… конечно, когда я бью!

- Когда-то я мечтал о профессиональном квиддиче. Мне это не удалось. Вам когда-нибудь дают пригласительные? Я не был на игре… на стадионе… несколько лет.

Рон внезапно понял, что, несмотря на то, что они нормально общались, ему не очень-то хотелось доставать пригласительный. Тем более человеку, которого он ненавидел в течение семи лет, и не без веских причин. Он немного помолчал и, поколебавшись, ответил:

- Да. Дают. Иногда. Я узнаю и скажу тебе.

Напряжение в голосе Рона сломало дружеский настрой беседы, но Малфой не жаловался. Он был удивлен, что все обошлось хорошо. Молли поставила обед, и они немного поболтали, главным образом о последних новостях, не затрагивающих Гарри, пока Драко не извинился, что ему надо в душ. Он хотел уйти из-за того, что было неловко сидеть рядом с Роном, и ему очень хотелось выглядеть пристойно в компании, которая соберется вечером. Плюс вновь обретенное удовольствие: принимать душ без использования скамейки. Это давало ему ощущение, что он не треклятый инвалид, и поднимало его настроение как ничто другое.

Драко взял чистые вещи - те, которые сидели лучше и больше ему шли, - и включил душ, чтобы вода нагрелась, пока он раздевается.

Собственное изображение беспощадно насмехалось над ним. В школьные годы Малфою всегда нравилось, как он выглядел. Теперь то, что он видел в висевшем на стене зеркале, вызывало непроизвольную дрожь. Ну, по крайней мере, его ребра было не так легко пересчитать, сейчас на них начала нарастать какая-то плоть. За прошлую неделю он прибавил, наверное, фунтов десять. Про себя Драко считал Молли святой. Он верил, что еда, которую она готовила для него, стала первопричиной того, что он пошел на поправку. Шрамы нагоняли тоску, но одна рука уже выглядела лучше. Сегодня утром мазь накладывала сама Молли, поскольку Гарри явно был не в том состоянии. Может быть, когда-нибудь он снова станет хоть немного похож на того человека, отражением которого когда-то восхищался.

От горячей воды комната наполнилась паром, и Драко шагнул под струи горячей воды, наслаждаясь запахом мыла. Мыться было так приятно, почти так же, как снова быть чистым… Он намыливал интимные части тела, когда в паховой области возникло довольно некомфортное напряжение.

Черт! Опять. Невозможно постоянно не обращать на это внимания. Либо улаживать это, либо иметь дело с испачканными простынями и трусами. Впору лечиться.

Драко осторожно потянулся к головке пениса, сожалея об отсутствии практики и не испытывая ни малейшего энтузиазма по поводу происходящего. Как бы то ни было, его тело ответило моментально, поскольку долгое время было лишено этого удовольствия. Он попытался ни о чем не думать, просто сконцентрировался на некогда знакомом ощущении руки, но это не очень помогло. Его сознание извлекло воспоминания о том, как он обжимался с Панси Паркинсон, и эрекция почти пропала. Тогда, несколько лет назад, это казалось довольно приятным, но не очень уж возбуждающим действом. Но так поступали все, и он думал, что это именно «то что надо».

Как он ни старался, но так и не смог довести себя до нужного уровня возбуждения - при котором возможен оргазм. Его усилия привели лишь к тому, что рука начала болеть в запястье и все это начало его раздражать. На самом деле, он изначально не хотел заниматься этим, и было бы просто замечательно, если бы испытывающее потребность в разрядке тело учитывало и его желания тоже.

Он прервался, потряс рукой, чтобы избавиться от слабых судорог, и наклонился вперед, прислоняясь лбом к стенке.

Ты знаешь, что надо делать.

Ему было бы удобнее думать, что этот внутренний голос не принадлежал ему, или что эта идея пришла откуда-то еще, но Драко отлично знал, что его возбуждало. Надо было просто позволить себе подумать об этом. Его возбужденный пенис качнулся под струей воды, дожидаясь, когда рука вернется к своему занятию. Малфой оперся одной рукой о стену для устойчивости, закрыл глаза и вздохнул. Другой рукой он снова обхватил свой член.

Рука Гарри на его руке, мозолистая и теплая. Гарри, осторожно втирающий мазь в его кожу. Гарри, делающий приседания у себя в комнате, капельки испарины на лбу, блестящая смуглая кожа, великолепно очерченные мускулы… Гарри, снимающий рубашку… она соскальзывает с живота, будто высеченного из камня. Улыбающийся Гарри. Он улыбается Драко расслабленно и счастливо, и его лицо без очков, оказывается, сногсшибательно красиво, а улыбка неподдельно открыта. Он подумал о том, каково было бы почувствовать губы Гарри…

В паху у Драко запульсировало и взорвалось, тело содрогнулось в такт бешеному сердцебиению. Горячая сперма потекла по пальцам, забрызгивая кафель, и уплыла, смытая водой, ласкающей его плечи и спину. Драко так сильно прикусил губу, что потекла кровь и поплыло перед глазами. Если бы он не опирался рукой о стену, то точно упал бы. Малфой прислонился к стене, задыхаясь, потом наклонился и сел на край ванны, позволяя горячей воде по-прежнему течь по его телу. Он тихонько заплакал, время от времени стирая с лица слезы вперемешку с каплями крови из прокушенной губы.

Я - гребаный педик. Неудивительно, что все это случилось со мной. Им достаточно было только взглянуть на меня, чтобы понять, что я из себя представляю. Я даже не просто педик. Я хуже. Я запал на Гарри Поттера. Мне надо попросить у Молли что-нибудь из вещей и снова попытать счастья на Диагон Аллее. Или, может быть, Шеклболт поможет мне, даже если я не смогу ничего ему рассказать… если бы я вел себя должным образом и сотрудничал с ними. Я просто не могу… находиться здесь… такой… с ним. Я - больной. Гребаный больной… и испорченный. Отца сейчас вырвало бы от одного моего вида. Если бы мама могла что-нибудь сказать, она бы прокляла день, когда я родился. Я - полное дерьмо! Ничего больше, кроме никчемного куска дерьма!

Драко плакал, пока в голове не стало пусто и пока вода заметно не остыла. Дрожа, он выключил душ, взял полотенце и быстро вытерся, потом оделся, причесался, так и не взглянув в зеркало. Он понимал, что может совершенно расклеиться, если увидит свое отражение, поэтому повернулся спиной к туалетному столику. Драко решил, что ему лучше сегодня остаться наверху и почитать книжку, а потом спокойно заснуть. Он не хотел и не нуждался больше ни в каких напоминаниях о его «состоянии», а от компании, которую ожидали сегодня вечером, вряд ли стоило ожидать чего-то иного.

Малфой выскользнул в холл, добрался до своей комнаты, уселся в кресло и схватил первую попавшуюся книгу. Ему предстояло провести долгий вечер в ожидании, пока остальные разойдутся спать. И он тоже попробует уснуть, и это будет гораздо лучше, чем встретиться с людьми, собравшимися внизу. Драко сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, потом открыл книгу и начал читать.

Глава 24. Человек в черном.

Чарли и Дула появились вскоре после возвращения Артура с работы. Рон крепко обнял старшего брата, а потом Дулу, но немного сдержаннее. Артур и Молли были следующими и, наконец, Гарри обменялся объятиями с Чарли и его любовником. По кругу пошел сидр, Молли отправилась на кухню готовить ужин, интересуясь, спустится ли Драко. Она чуть раньше поднималась к нему, так же как и Гарри, но юноша пожаловался, что чувствует легкое недомогание и боится компании, поэтому они сдались и оставили его в покое.

Артур пустился в пространное описание случая с бешеным автомобилем, председателем правления маггловского банка и несколькими тысячами штрафа за парковку в неположенных местах. По-видимому, на транспортное средство было наложено заклинание, заставляющее его самостоятельно передвигаться по городу, как только владелец выходил из машины. Целый день команда ликвидаторов проклятий в полном составе занималась этим делом, и по окончании пришлось накладывать Обливиэйт на многих маггловских полицейских. Смешного в этом было мало, но в итоге настроение всех собравшихся стало спокойным и умиротворенным.

Дула поинтересовался здоровьем Драко. Он был разочарован, услышав, что тот решил остаться в постели. Гарри пожал плечами, признавая, что ему тоже непонятно переменчивое настроение Малфоя. Дула тактично избегал упоминания об их с Гарри недавнем разговоре и просто продолжил непринужденный разговор:

- Как досадно. Я надеялся познакомиться с вашим гостем.

Рон предложил брату сыграть партию в шахматы и теперь деловито разбивал его в пух и прах. Артур, Гарри и Дула потягивали сидр и болтали о всякой ерунде, ожидая, пока Молли накроет на стол. Дула вежливо извинился и пошел в ванную. Наверху только из-под одной двери был виден свет, и Дула постучал в нее.

- Открыто… входите.

Драко поднял взгляд от книги и, широко открыв рот, посмотрел на молодого человека, вошедшего в его спальню. Тот явно предпочитал черный цвет в одежде, но, в отличие от мрачного походного обмундирования Гарри, это были стильные вещи исключительно высокого качества. Незнакомец вел себя сдержанно и спокойно, как это свойственно людям благородного происхождения. Его облик - смугловатая кожа, длинные черные волосы и блестящие карие глаза - походил на негатив изображения молодого Люциуса Малфоя. Улыбка, напротив, была обезоруживающей; он казался очень высоким, хотя был всего лишь на дюйм выше Гарри, и заполнил собой всю маленькую комнату. Таинственный пришелец заговорил на беглом английском, хотя и с заметным акцентом, и Драко ничего не оставалось, только слушать его, не забыв при этом закрыть рот.

- Ты, должно быть, Драко Малфой. А мы с Чарли недавно пришли в «Нору». У нас очень мало свободного времени, и было бы просто трагедией упустить шанс повидать гостя, о котором Гарри так хорошо отзывался.

Драко шокированно смотрел, как мужчина в черном садится в кресло, стоявшее перед кроватью, и протягивает ему руку.

- Я - Дула, и мне приятно познакомиться с тобой, Драко. Обычно люди, когда видятся впервые, пожимают друг другу руки, не так ли?

Малфой вернулся в реальность, закрыл книгу и тоже протянул руку, хотя и с некоторой боязнью. Он напомнил себе, что никто не причинит ему вреда в доме, который охраняет Гарри Поттер.

- Пожалуйста… я просто Драко. Рад… эээ… встрече… с тобой. Ты… эээ… друг Чарли, да?

Драко запнулся на последних словах, отчаянно покраснев от смущения, а Дула взял протянутую руку и дважды тряхнул ее, потом снова расслабился и элегантно вытянулся в кресле.

- Да. Он самый. И даже больше, чем друг… впрочем, это не важно. Молли приготовила что-то потрясающее на ужин, и, честно говоря, было бы жаль пропустить его. Ты уверен, что не хочешь к нам присоединиться? Все волнуются, но ты выглядишь хорошо. Кажется, они действительно любят тебя. Это на тот случай, если ты не догадываешься.

Малфой был ошеломлен заявлением Дулы. Разве мог впервые видевший его человек с такой уверенностью говорить подобные вещи? Все, чего хотел Драко - чтобы его оставили в покое… но… что там Дула сказал в самом начале, о Гарри?

- Гарри? Что он говорил обо мне? Когда ты разговаривал с ним?

Это прозвучало как вызов, смешанный с раздражением от того, что ему помешали, но для него самого это звучало почти как мольба. Дула удивленно улыбнулся:

- Он приходил на ужин на прошлой неделе. К нам довольно просто попасть по каминной сети. Думаю, это было вскоре после твоего появления здесь. Гарри весьма тобой впечатлен, он был сильно смущен этим обстоятельством, поскольку, как я понял, вы не были лучшими друзьями в школе. Он говорил, что ты очень мужественный и сильный, гораздо сильнее, чем можно было представить. Гарри убил Волдеморта, когда тот был в расцвете своей силы… дважды. Если бы такой человек, как он, назвал мужественным и сильным меня… ну, я бы воспринял это как высшую похвалу.

Драко с трудом проглотил ком в горле. Похоже, кто-то соблазнял его прекрасной мечтой, и он сам отчаянно хотел быть очарованным… но с тех самых пор, как его избили и изнасиловали, в душе юноши не осталось места для иллюзий, а также для слепого доверия и тщетной надежды.

- Он не говорил… ничего такого. Ты лжешь. Чего ты хочешь на самом деле? Зачем ты пришел сюда?

- Драко, мне нет никакого смысла врать тебе… и у тебя нет ничего, чего я бы пожелал. То, что я тебе сказал - это всего лишь мои мысли, а когда речь идет о Гарри - мои воспоминания. Я понимаю, что ты испытываешь кризис доверия, но вряд ли стоит называть человека лжецом безо всякой причины. Я чем-то оскорбил тебя? Я всего лишь хотел увидеть тебя и узнать о твоих планах насчет ужина. Все зависит исключительно от твоего решения.

Логика Дулы была безупречной, и юноша внутренне сжался, тогда как его инстинкты сражались со здравым смыслом. Малфой не хотел, чтобы его заставляли анализировать что-либо, поскольку страшно устал от этого. Но он вырос аристократом, хотя и избалованным, и его воспитание говорило ему, что надо вести себя соответственно.

Драко поднял подбородок.

- Прости. Это было недопустимо. Я не должен был говорить этого. Ты не сделал ничего оскорбительного. Даже наоборот, ты был весьма любезен. Дула, я слышал, что ты из знатного рода. Могу я спросить, как твоя фамилия?

- Спросить ты можешь, но я предпочитаю ее не называть. Ты не единственный маг, которой больше не упоминает свою фамилию. Моя семья служила Гриндевальду и занимала высшее положение среди его советников. Когда тот был уничтожен Альбусом Дамблдором, моего деда приговорили к Азкабану и, в конце концов, к поцелую дементора. Мой отец работал многие годы, чтобы вернуть семье имя, но пятно позора все равно осталось, несмотря на все его богатство и связи. Мы с отцом разошлись во взглядах по многим вопросам и заключили что-то вроде мирного договора, но я бросил все… чтобы стать тем, кто я есть. Мне не нужно богатство, для меня самое ценное сокровище - это любовь. Мне не нужно ни влияния, ни власти, мне хватает своей силы, и никто не может отнять это у меня. Мне нет нужды прикрываться именем, оно не стоит той защиты, которую могут дать близкие люди. Я просто… Дула, и считаю, что этого больше чем достаточно.

Несмотря на свои опасения, Драко пришел в восторг от услышанного. Семья Дулы служила Темному Лорду… и юноша отлично понимал, что это такое. Разговор имел самое что ни на есть прямое отношение к нынешнему его положению, и он чувствовал себя комфортнее. Пока не задумывался о «предпочтениях» Дулы.

Малфой закатал рукав. Выцветшая метка все еще была заметна на бледной коже. Он посмотрел на нее и сказал:

- Хотел бы я иметь возможность навсегда оставить это. Имя можно отбросить, а это… это останется на всю жизнь. Мне не так-то легко забыть о моем прошлом. Люди всегда будут видеть в первую очередь клеймо, а не меня, и мне кажется, что чтобы я ни делал, ничего не изменится.

- Драко, люди всегда будут видеть то, что хотят увидеть, и неважно, есть у тебя метка или нет. Но тех, кто смотрит на вещи непредвзято, как Молли или Гарри, тоже немало. Тех, кто будет видеть тебя таким, какой ты есть, а не каким ты был. Я не говорю, что будет легко. В Праге многие двери все еще закрыты для меня, хотя уже сменилось два поколения. Конечно тут еще дело и в том, что мой любовник - мужчина.

Малфой вздрогнул от этого замечания. Дула внимательно посмотрел на него, а потом заговорил очень серьезным и рассудительным тоном:

- Тебя ужасают такие вещи. Прими мои извинения. Я должен был догадаться. Гарри сказал только, что тебя избивали, но он никогда не делится личной информацией, которая не касается его самого. Я не подумал, что эта тема может тебя обеспокоить. Полагаю, что тебе, возможно, не понравятся следующие мои слова, но думаю, тебе нужно это услышать. Я надеюсь, ты не будешь судить предвзято.

Малфоя охватили мрачные предчувствия, и он только нервно кивнул, интересуясь, что такого важного хочет сказать Дула.

- Драко, я не знаю, о чем ты думаешь, когда видишь таких людей, как мы с Чарли, но подозреваю, что ты видишь только то, что имеет весьма отдаленное сходство с нашей жизнью. Я надеюсь, что ты в состоянии понять суть вещей и увидеть людей, которые любят друг друга, независимо от пола, и что в этом нет ничего страшного. Среди гомосексуалистов, как и среди прочих людей, конечно есть и такие, кем движет только похоть или ненависть… и их немало, но ты не должен судить всех по поступкам этих жалких ничтожеств. Те, кто видят лишь твою метку и поступают с тобой несправедливо, полагая, что благодаря этому знают тебя - самонадеянные болваны, и у них нет шанса узнать, какой ты на самом деле и каким другом ты мог бы быть. Это их потеря. Не надо из-за них считать себя недостойным дружбы и счастья. Тот, кто сумел произвести сильное впечатление на Гарри, заслуживает лучшего, чем переживать из-за таких людей.

Малфой отвернулся к окну, надеясь, что выступивший на щеках румянец не выдаст его волнения. Дула подождал немного и встал, собираясь уйти. Драко, наконец, собрался с духом, чтобы ответить.

- Спасибо. Мне… эээ… мне надо кое о чем подумать. Я… я посмотрю, смогу ли спуститься вниз попозже. Не знаю. Но я был рад познакомиться с тобой… Дула.

Тот склонил голову.

- Так же, как и я с тобой, Драко. Если мы не увидимся сегодня, помни, что мы с Чарли - всего лишь на расстоянии вызова по каминной сети. Спокойной ночи.

С этими словами он ушел, и Драко остался один. Он сидел в кресле с раскрытой посередине книгой и даже не мог припомнить, интересная ли она. Любовник Чарли был просто потрясающим. Это было, ну… как находиться рядом с вулканом, и у Драко все еще шла кругом голова от впечатления, которое Дула произвел на него. И в то же время он немного завидовал. Дула придерживался позиции, которую сам Драко пытался изображать в школе, но тогда как он был ни кем иным, как избалованным отродьем, этот молодой человек походил на самого настоящего принца… и притом очень дружелюбного.

Он очень приятный. Откуда у него такое спокойствие… и мудрость? Держу пари, что он сводит Чарли с ума, если так же ведет себя дома. Гарри… если Гарри говорил все это обо мне, должно быть, я нравлюсь ему, хоть немного. Настолько, чтобы не выбросить меня через окно, если я не смогу удержаться и посмотрю на него как-то не так. Надеюсь, он придет сегодня. Он обещал мне. Я не хочу оставаться один…

Запах ужина проник через открытую дверь, и у Драко тут же заурчало в желудке. Несмотря на то, что он вот уже больше недели хорошо питался, у него все еще был зверский аппетит. Он решился. Вряд ли ужин будет такой уж пыткой, даже если вечер пройдет в компании, к тому же ему не хочется заснуть и испортить всем своими кошмарами приятную беседу, так ведь? А разве присоединиться к ним - не самый лучший способ не заснуть?

------------------------------------------------------

Артур оглядел собравшихся за столом. Молли сидела слева от него, за ней - Чарли и Дула, Рон сел справа от отца, а рядом с ним - Гарри. Жаль, что Драко неважно себя чувствует. Молли всегда превосходила себя, когда кто-то из мальчиков приезжал домой, и он едва не схлопотал проклятие, когда перед ужином попытался стащить несколько кусочков из кастрюли. Кроме того, он был рад увидеть Чарли и Рона, и Дула тоже всегда был отличным собеседником. Ужин, как всегда, был великолепен, и он не мог чувствовать себя счастливее. Уголком глаза Артур заметил мелькнувшие белые волосы и поднял взгляд, а вслед за ним и остальные обратили внимание на вошедшего.

- О! Драко! Я боялся, что мы не увидим тебя сегодня. Садись… садись. Здесь всего в изобилии, и, надо сказать, все весьма недурственное. Наша Молли снова на высоте. Рядом с Гарри есть свободный стул. Что бы ты ни выбрал, не пропусти окорок. Я рисковал пальцами, пытаясь отрезать кусочек до ужина, и это того стоило, но сейчас он еще лучше. Наслаждайся.

Драко тихо сел, не в состоянии сдержать румянец, заливший щеки. Когда он поднял взгляд, то увидел, что Дула улыбается. Гарри наклонился к нему и прошептал:

- Прости за прошлую ночь… правда. Я рад, что ты спустился к нам. Давай, уплетай, дружище… все очень вкусно.

Драко согласно кивнул, не надеясь, что сможет сказать что-нибудь и не сбиться на сентиментальность, как совершенная баба. Гарри назвал его «дружище». Сердце бухало в груди. Он накладывал себе в тарелку всего понемногу, и, бросив взгляд на Дулу, увидел, что тот улыбается ему и очень осторожно, чтобы никто другой не заметил, кивает в знак одобрения. Драко уткнулся в свою тарелку и позволил себе насладиться едой вместе со всеми. Он чувствовал себя не так неловко, как представлял, и вскоре уже участвовал в общем разговоре.

Рон разглагольствовал о возвращении к тренировкам после завтрашней игры, Чарли рассказывал матери о редких видах драконов, которые ждали потомства, и о необходимости дополнительного ухода за ними. Дула смешил всех выдуманными историями о подвигах Чарли с драконами, и тот совершенно спокойно слушал, как родители и брат хохотали над ним.

Ужин прошел легче, чем ожидал Драко, и он удивился, что вообще беспокоился об этом. Чарли Уизли оказался вполне приятным малым, но от внимания Драко не ускользнули маленькие знаки внимания, которые они с Дулой оказывали друг другу. Драко замечал их короткие, но теплые взгляды, брошенные друг на друга, то, как они касались друг друга кончиками пальцев. Было очень приятно видеть, как эти двое любят друг друга и не скрывают, как они счастливы. Если в их отношениях была темная сторона, значит, они ее хорошо спрятали. Драко знал, что подобную связь нужно осуждать, но его наполняла тошнотворная ревность, когда он смотрел на них. Тогда он видел то, чего у него не было и, возможно, никогда не будет. Было больно наблюдать за ними, зная, что даже если он посмеет надеяться на что-то подобное в будущем, сейчас одна эта мысль может оказаться губительной. Легче всего было отвернуться и не смотреть, но он понимал, что воспоминания об этом вечере никуда не денутся, и, когда ревность уляжется, останется лишь ощущение пустоты.

После ужина все перебрались в гостиную, и Чарли удобно расположился на диване, обняв Дулу за плечи, а тот положил руку ему на колено. Драко решил помочь на кухне. После многолетних предубеждений и страхов ему не нужны были лишние, смущающие его, напоминания о том, к чему он долгое время испытывал предубеждения, и что следовало хорошенько обдумать, а Молли была рада компании.

Он собрал столовые приборы и тарелки и отнес их на столик рядом с раковиной. Молли включила воду, Драко встал рядом с ней, чтобы вытирать посуду, которую она подавала ему.

- Я так рада, что ты все же спустился к нам, милый. Это было бы просто неправильно, что все мы здесь, а ты наверху один. Я надеюсь, что ты получил удовольствие…

Молли начала хватать ртом воздух, а Драко, вымотанный бессонницей и тягостными мыслями, дернулся, испугавшись, и полоснул по ладони ножом, который вытирал. Кровь потекла на запястье и обшлаг рубашки; он смотрел на рану в совершеннейшем удивлении, слишком потрясенный, чтобы почувствовать боль.

Молли бросила на стол свою палочку, чтобы Драко остановил кровотечение. Как только она выпустила палочку из рук, ее глаза затуманились, лицо внезапно покраснело и сразу же жутко побелело.

- Ох… ох, милый. Д-Драко. Помоги… помоги… я…

Молли упала на пол прямо перед ним и замерла в неловкой позе, и Драко почувствовал, что у него останавливается сердце. Секунду спустя он начал громко звать на помощь и схватил палочку, которую она бросила. Малфой знал несколько диагностических заклинаний, поскольку часто слышал их на прошлой неделе, и молил только, чтобы с ней не случилось ничего серьезного.

Рон первым ворвался в комнату и обнаружил Малфоя, который стоял над лежавшей на полу матерью; кровь, стекавшая с его руки, забрызгивала красными каплями все вокруг. Драко попытался что-то сказать, но, увидев лицо Рона, застыл от ужаса. Последнее, что он запомнил - ревущий рыжеволосый гигант, налетающий на него на полной скорости. На сей раз окружающий мир померк не сразу, а после шквала ударов, от которых затрещали ребра и грудь, слепящая боль лишила его возможности говорить, а вскоре стало трудно дышать. Он почувствовал тошноту и удушье и увидел кровавую пену, которую, закашлявшись, выплюнул на пол. Его последней осознанной мыслью стала короткая мольба за Молли, а в сердце теплилась отчаянная надежда, что, если он умрет, Гарри должен знать, что он только хотел помочь.

Глава 25. Что мне делать?

Когда остальные вбежали в комнату, Рон выкрикивал бессвязные проклятья, продолжая избивать Малфоя. Чарли схватил его за загривок и, несмотря на то, что волос там было немного и они были короткими, приложив все силы, сумел оттащить сопротивляющегося и матерящегося сквозь слезы брата от потерявшего сознание Малфоя и прижать его к полу. Гарри бросился к Драко, а Артур и Дула склонились над Молли. Поспешный Энервейт - и Молли приоткрыла глаза, ее щеки слегка порозовели. Она выглядела сконфуженной и слишком дезориентированной, чтобы произнести что-то осмысленное. Все это время Рон вопил, сходя с ума от мысли, что мать могла быть убита или ранена. Гарри повернулся к Дуле и в отчаянии окликнул его:

- Дула! Помоги мне, пожалуйста! Я не знаю нужного заклинания! У него многочисленные переломы ребер, повреждены легкие… он умирает! Пожалуйста! Помоги ему… скорее!

Чарли и Дула привыкли иметь дело с тяжелыми травмами, поскольку по долгу службы им часто приходилось подвергать себя опасности. Дула произносил заклинание за заклинанием. В груди Драко слышался хруст костей, он начал кашлять, и его вырвало кровавой пеной. Потом он сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и Дула произнес еще несколько заклинаний, обеспечивающих быстрое исцеление.

- Гарри, отнеси его наверх и уложи в постель. Ему нужен отдых. Я скоро приду и осмотрю его.

Молли пошевелилась, и Артур обеспокоенно окликнул ее:

- Ну, наконец-то, Молли. Как ты, милая? Ты в порядке? Скажи нам хоть что-нибудь, любимая. Дай мне знать, что с тобой все хорошо. Дула? Что с ней?

- Точно не знаю, сэр. Могу только сказать, что она упала в обморок, а диагностические заклинания показывают, что она совершенно здорова. К сожалению, больше я ничего не могу сказать, хотя и довольно сведущ в медицине. Для постановки диагноза нужно осмотр колдомедика. Профессионалы знают больше, чем я. Могу только уверить вас, что не случилось ничего страшного и прямо сейчас ей ничего не грозит. Чарли, любимый, ты не мог бы успокоить своего брата? Невозможно сосредоточиться.

Рон все еще истерил, и Поттер, подняв Драко на руки, беспокойно смотрел на него. Чарли быстро разрешил проблему: он вытащил палочку и оглушил брата, затем оттащил его в сторону, освобождая Гарри путь.

- Я позабочусь о Рональде, а ты просто присматривай за мамой. Пап, попросишь прийти мадам Помфри? Уж она-то точно сможет сказать что-то определенное.

Чарли подхватил Рона и потащил к двери, следуя за Гарри, который нес Драко к лестнице. Блондина, весившего сто двадцать фунтов, вряд ли можно было считать тяжелой ношей. Чарли, согнувшись, выволок младшего брата на улицу и бесцеремонно свалил на землю, а потом отменил оглушающее заклинание.

Рон пришел в себя и тут же пополз к двери. Он кричал низким хриплым голосом:

- Мама… мам…

Чарли снова схватил его, на этот раз быстро притягивая к себе и прижимая его руки к груди.

- Успокойся, братишка. Мама в порядке. У нее нет никаких повреждений, в отличие от Драко, который чуть не умер благодаря твоим стараниям, чертов идиот. Дыши глубже. Приди в себя, дружище.

Рон замолк. От облегчения он обмяк в руках брата и тихо заплакал:

- Я… я, черт побери, подумал… я думал, он… убил ее. Мама в порядке? Ты говоришь мне правду?

- Драко порезал руку. А мама просто упала в обморок. Идиот, ты чуть не убил его! Что с тобой творится?!

Теперь, когда Рон успокоился и более-менее пришел в себя, Чарли выпустил его.

- Газетчики правильно о тебе пишут. К тому же ты совершенно спился. Мне плевать, как ты будешь с этим бороться, но тебе лучше завязать с выпивкой. И вот еще… Когда мама узнает, что ты избил гостя, которому предоставлено убежище, только потому, что запаниковал, тебе лучше не попадать под прицел ее палочки!

- Он… у него была ее… палочка. Что я должен был подумать?

- СДЕЛАТЬ ИМЕННО ЭТО! ТЕБЕ ПРОСТО НАДО БЫЛО ПОДУМАТЬ! Чуть дольше, чем полсекунды! Мне это надоело! Нам всем это надоело! Ты, черт побери, сводишь себя в могилу и только и знаешь, что набрасываться на всех и вся с кулаками, избивая и калеча! Это затянулось, маленький братец. Война кончилась, черт побери! Здесь люди, которые любят тебя и которым ты нужен, мать твою… сегодня, сейчас!

- Но… но…

- ГЕРМИОНА МЕРТВА, РОН!

- НЕТ! Не говори этого!

- Гермиона мертва! И ты не виноват в этом, как и в смерти других людей!

- НЕЕЕЕЕТ!

Рон бросился на Чарли, но тот легко поймал его и швырнул на землю, прижав так, что тот не мог пошевелиться.

- Ты не можешь отрицать этого, Ронни! Смирись с этим! Хватит убегать от действительности! Гермиону не вернуть, и ты убьешь себя, если не отпустишь ее. Если бы ты вел себя так при ее жизни, она наверняка бросила бы тебя! А если ты любишь ее, как говоришь, то живи, черт тебя дери, так, как она хотела бы, чтобы ты жил!

Рон выгибался и пытался освободиться, в бессильной ярости сыпя проклятьями сквозь стиснутые зубы. Через несколько минут приступ закончился и он зарыдал, уткнувшись в плечо брата. Чарли похлопал его по спине и ослабил хватку, зная, что худшее позади. Теперь дело было за Роном, и он был готов поддерживать его всеми силами.

Чарли не знал, сколько времени просидел на снегу, обняв брата и слушая его всхлипывания, но, наконец, Рон пошевелился и лег на снег, бездумно уставившись на звезды. Он сопел и вытирал нос рукавом.

- Она была бы моей женой, Чарли. У нас были бы дети… много. Маленькие Уизли, которых обожали бы мама и папа. Я - гребаный герой войны… я играю в профессиональный квиддич, но мне плевать на это. Почти все мои мечты были связаны с ней. Я не могу это вернуть. Все кончено. Она ушла навсегда. Так чертовски давно. Что мне делать?

Чарли тоже лег на снег и глубоко вздохнул.

- Если бы я знал, Рон. Живи, день за днем. Встречайся с друзьями и людьми, которые любят тебя. Постарайся не нападать на каждого, кто окажется у тебя на пути. И еще… завяжи с этим гребаным виски… это пойло доконает тебя, и где ты тогда окажешься? Наверное, миллион девчонок хотело бы познакомиться с тобой. Встречайся с ними, но не со всеми сразу, и, может быть, тебе кто-то понравится. Не пытайся найти вторую Гермиону… ты не найдешь и будешь несчастлив. Ищи ту, которая была бы хороша сама по себе, и люби ее так, будто она - единственная женщина в мире. Может быть, я не прав… это всего лишь мое мнение… но ты можешь попытаться. Если тебе захочется поговорить, я всегда буду рад выслушать тебя. Так же, как и Гарри, как и любой из нас. Просто попытайся, приятель. Вот и все чего мы хотим.

Рон снова вытер нос.

- Да. Я… я могу попробовать. Если мама раньше не снимет с меня голову.

Чарли усмехнулся.

- Тут я тебе ничем не могу помочь, дружище. Ты здорово влип, даже не сомневайся. Давай вернемся, посмотрим, как там мама, а потом попробуем уговорить Драко принять твои извинения. Вряд ли ты когда-нибудь видел кого-то в таком состоянии. У него сломана половина ребер, он без конца сплевывал кровь… Ты обязан сделать что-то большее, чем пробормотать несколько невразумительных фраз, Рон. Ты действительно его должник. Это тебе понятно?

- Да.

Чарли поднялся и протянул брату руку, чтобы помочь встать. Они отряхнули с себя снег, и пошли расхлебывать заваренную Роном кашу.

-----------------------------------------------------

Гарри положил Драко на кровать и укрыл одеялом, потом сел, нервно прислушиваясь к его слегка прерывистому дыханию. Он слышал, как внизу Артур вызывает мадам Помфри по каминной сети. Ресницы Драко задрожали, он вдохнул и закашлялся, все еще сплевывая капельки крови в ладонь.

- Гар… Гарри. Молли… Я не… клянусь, я…

- Все в порядке. Не надо ничего говорить, просто лежи и отдыхай. Я знаю, что ты не тронул бы ее. Рон увидел, что она лежит на полу… твои руки в крови… и тут же закипел от ярости. Ты ни в чем не виноват… Хорошо еще, что Дула был здесь, иначе нам и впрямь пришлось бы туго. Молли без сознания, и никто из нас не знает, как поставить на место ребра и залечить легкие. Если бы он быстро не наложил нужные заклинания, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

- Гарри, что с Молли? Она в порядке? С ней должно быть все в порядке… пожалуйста!

- Дула сказал, что с ней все хорошо. Она просто упала в обморок, но он не знает - почему. Сейчас придет мадам Помфри и в мгновение ока выяснит это. Можешь мне верить… с ней все в порядке.

Драко закрыл глаза и шумно выдохнул.

- Гарри… я… я чувствую себя хорошо. Пойди, посмотри, как там Молли. Когда Помфри уйдет, расскажешь мне, что с ней, ладно? Я буду ждать. Я хочу знать, что с ней все хорошо.

Гарри был немного сконфужен. Его удивила просьба Драко, ведь по логике вещей тот должен был в первую очередь беспокоиться о себе, но все же уступил и пошел вниз. Впервые с момента своего появления Малфой использовал слизеринскую хитрость для достижения не самой благородной цели. Он встал с кровати и поморщился от ноющей боли в груди. Он знал, что должен был сделать. Поскольку у него не было палочки, оставался единственный способ для осуществления его намерений.

Драко доковылял до комнаты Гарри. Там, на столе лежал огромный черный нож в таких же черных ножнах. Малфой неумело теребил ремешок, фиксирующий оружие, наконец ему удалось развязать его. Юноша опустился на колени. У него слишком сильно дрожали руки, чтобы крепко держать нож, оказавшийся на удивление тяжелым, но он раньше вообще не брал в руки ничего подобного. Драко зажал рукоятку между коленями, повернув клинок режущим краем от себя.

Я здесь лишний. Никто не верит мне… не до конца. Они всегда будут видеть гребаную метку, как Рон. Мне чертовски повезло: не имея ни палочки, ни средств к существованию я уже давно должен был умереть. Я не должен был выжить… Меня должен был убить Снейп, или Темный Лорд… за то, что я не выполнил задание и не убил Дамблдора. Я здесь чужой. Я так чертовски устал от этого. Может быть, загробная жизнь существует, а может и нет. Меня это не волнует. Я просто… просто хочу отдохнуть. Никогда больше не думать обо всем этом… Я должен умереть, или это никогда не прекратится. Есть только один способ.

Драко прижал обнаженное запястье к низу клинка и, прикусив язык и крепко зажмурив глаза, чтобы не полились слезы, дернул руку вверх; острый как бритва клинок глубоко распорол плоть. Боль была невыносимой, и юноша с шумом вдохнул, несмотря на стремление не проронить ни звука. Кровь хлынула из раны, нож выскользнул и, звякнув, упал на пол, а Драко в шоке смотрел на то, что сделал. Он был почти уверен, что видит кость. Его взгляд затуманился, и он завалился вперед. Он все еще чувствовал режущую боль в руке, когда ощущение реальности заволокло спасительным туманом.

--------------------------------------------------------

Мадам Помфри прибыла незамедлительно, более чем готовая к любым неожиданностям. В Хогвартсе пока еще велись восстановительные работы, и дел у нее было немного. Молли лежала на диване в гостиной, Артур сидел рядом, слушая слегка истеричные уверения жены в ее добром здравии.

- Молли, дорогая, пожалуйста, просто расслабься и дыши медленнее. Не накручивай себя. Несколько заклинаний, и мы все выясним. Пожалуйста, позволь мне заняться этим.

Артур отошел, чтобы не мешать Поппи, но принялся нервно расхаживать рядом, жутко волнуясь и предпочитая молчать, чем что-то по-идиотски лепетать перед всей семьей.

Гарри спустился вниз. Мадам Помфри как раз начала накладывать диагностические заклинания, он тихо и внимательно наблюдал за ней. Поппи сначала нахмурилась, потом выпалила еще одну серию заклинаний, при этом глубокомысленно кивая сама себе.

- Молли, милая, все хорошо. С тобой не происходит ничего страшного. Для женщины твоего возраста у тебя просто идеальное здоровье. Ничего, что нельзя было бы исправить малыми усилиями.

Артур нахмурился, явно сконфуженный таким заявлением.

- Как ты можешь так говорить? Она упала в обморок… и что ты имеешь в виду, говоря о «ее идеальном здоровье», если она лежит без движения?

Молли подала голос:

- Чшш, Артур, милый. Я в порядке. Просто у меня немного кружится голова от этих заклинаний. А так я прекрасно себя чувствую. Продолжай Поппи. Нет ничего такого, что не следовало бы слышать Артуру, Гарри или Дуле.

- Я не говорю, что с тобой вообще ничего не происходит. Я всего лишь сказала, что ты совершенно здорова. У тебя начался климакс, Молли. Если регулярно обследоваться, то ничего страшного не случится. Если этого не делать, могут возникнуть проблемы, и довольно серьезные, но такое бывает нечасто. Кроме того, если ты будешь наблюдаться, любые заболевания можно будет вылечить на ранних стадиях. Для этого существуют разные зелья, которые очень хорошо помогают. Есть также несколько простых заклинаний, которые используются в зависимости от симптомов. В конце концов, твои гормоны успокоятся и ты будешь в полном порядке. Вряд ли ты когда-либо еще забеременеешь, но полагаю, что тебя это не пугает. В вашей семье вполне достаточно детей.

Завтра утром я пришлю тебе зелья и рецепт их изготовления. Прежде чем уйти, я научу тебя некоторым необходимым заклинаниям. Мы увидимся на следующей неделе и посмотрим, как ты будешь себя чувствовать. Но уверяю всех вас, что это вполне естественный процесс и, несмотря на все неприятности, которые сопровождают наступление менопаузы, она совершенно здорова. Могу только порекомендовать тебе устроить выходной и немного отдохнуть. Ты почувствуешь себя гораздо лучше после зелья, которое я сейчас дам, но все же не перетруждай себя, Молли.

В комнате воцарилась атмосфера явного облегчения. Молли выглядела немного одурманенной и удивленной. Она боялась, что с ней происходит что-то гораздо худшее, и не хотела делиться своими опасениями, чтобы никого не волновать раньше времени. Конечно, у нее закружилась голова от облегчения, когда она услышала, что с ней все в порядке. Артур плюхнулся в кресло. У него был такой вид, будто его протащили через каток для отжимания белья, он улыбнулся Молли с облегчением, граничащим с обожанием. Для него не существовало ничего ужасней мысли о том, что он теряет жену, и не было счастливей момента, чем тот, когда он услышал, что она здорова. Артур промокнул брови носовым платком, пытаясь тайком от всех вытереть слезы, выступившие в уголках глаз. Дула похлопал его по спине.

- Теперь все стало понятно. Я рад, что все обошлось, Артур. Ваша жена - самая удивительная женщина в мире, и я не могу выразить, какое удовольствие мне доставляет знать, что с ней все в порядке.

Артур в ответ похлопал его по руке.

- Спасибо, мальчик мой. Приятно слышать это от тебя. Я рад, что ты оказался здесь. Если бы не вы с Чарли, сегодняшний вечер мог бы закончиться трагично. Спасибо вам обоим.

Сказав Молли, какое он испытывает облегчение, Поттер поспешил наверх. Он знал, что Драко тоже будет рад слышать, что с ней не случилось ничего серьезного. Дверь в его спальню была открыта, а постель пуста. Гарри вышел в коридор и заглянул в ванную:

- Драко?

Ответа не последовало, в ванной, как и в спальне, его не было. Драко был немного не в себе и должно быть бродил где-то… но где? Гарри пошел по коридору и начал осматривать комнату за комнатой. Он был готов застать его плачущим. Так бывало раньше. К тому же он знал, что Драко прошлой ночью не спал и, должно быть, переутомился. Стало быть, он легко мог потерять сознание. Но Гарри совершенно не был готов к тому, что увидел, открыв дверь в свою комнату.

Драко лежал, завалившись на бок, уставившись остекленевшими глазами на стену. Рядом с ним валялся испачканный в крови нож. Рука Драко была разрезана до кости, и из нее медленно текла кровь. Его повернутая набок голова лежала в луже крови, растекшейся фута на два вокруг, он был почти так же призрачно бледен, как и в тот день, когда появился в «Норе», а на щеках все еще были видны слабые следы слез.

Поттер видел много смертей и часто после особенно тяжелых рейдов сам бывал покрыт кровью. Но он совершенно не был готов увидеть человека, который для него что-то значил, умирающим при попытке самоубийства. Гарри застыл на какое-то мгновение, слишком шокированный, чтобы произнести хоть слово и позвать на помощь. Время почти остановилось, и он стоял и смотрел на то, что Драко сделал с собой. Малфой казался таким сильным, несмотря на все произошедшее с ним, и было невозможно представить, что он может сломаться. Была какая-то жуткая ирония в том, что, придя сюда с целью вылечиться, Драко, в конце концов, потерял желание жить.

Опомнившись, Гарри сделал глубокий вдох и стал звать Дулу. Юноша применял все известные ему заклинания, пытаясь закрыть рану. Он увидел, что плоть медленно срастается, но было потеряно очень много крови, и он не знал всех нужных заклинаний. Дула прибежал на его зов сразу же, он спокойно и решительно бросал заклинание за заклинанием из-за спины Гарри, а тот стоял на коленях перед Драко, гладя его безучастное лицо, и не замечал ничего вокруг. Кожа Малфоя была липкой и горячей. Когда Дула закончил, Поттер поднял Драко с пола и левитировал на кровать. Его запястье все еще было немного красным.

Он сидел и смотрел, как в Драко вливают зелья, поскольку тот был без сознания и мог еще не скоро прийти в себя. Гарри слышал голоса вокруг, люди входили и выходили, что-то говорили ему, и он кивал, не слыша сказанного. Внизу громко ссорились, это длилось недолго, потом было слышно, как дважды включалась каминная сеть. Ему ни до чего не было дела. Весь мир сжался до размеров небольшой комнаты с кроватью и двумя креслами и маленького жутко бледного парня, чьи глаза были закрыты и чье дыхание было неглубоким и прерывистым.

Что я могу сделать? Как я могу заставить его захотеть жить? Можно сказать кому-то, кого знаешь чуть больше недели, что любишь его? Принял бы он что-то подобное? Мне жаль, что я кричал на него, когда он говорил о Чарли и Дуле. Он был просто немного не в себе… я слишком остро отреагировал… снова. Я должен был сидеть с ним прошлой ночью, но забыл об этом и напился с Роном. Я не должен был оставлять его одного. Откуда он мог знать, что мы заботимся о нем, если мы всегда отодвигаем его проблемы на потом? Когда он сказал, что пришел сюда в надежде либо на помощь, либо на смерть от моих рук, это было довольно жутко. Но я не думал, что мы можем довести его до попытки самоубийства. Что мне, черт побери, делать?

Смерть необратима, и Гарри знал это лучше многих. Он не мог избавиться от мысли, что, несмотря на свои добрые намерения, он в некоторой степени ответственен за то, что Драко решился на такой шаг. Он просто привык относиться к нему как к бывшему противнику, но видеть его каждый день было странно и приятно. Теперь мир, в котором никогда не было бы Малфоя - ни его ехидных комментариев, ни робких разговоров и осторожных вопросов, ни его улыбки - казался черной дырой, пустым местом, в котором он никогда не хотел бы оказаться. Как отличалось это состояние от слепой жажды крови, когда он увидел Драко в первый раз почти две недели назад.

Гарри сидел в старом кресле рядом с кроватью, по его щекам текли слезы. Впредь Драко должен быть на первом месте в списке его приоритетов. Ни в коем случае не забывать о нем ради других дел, не говорить безжалостных слов из-за плохого настроения. Не обещать себе, что обязательно уделит внимание Драко потом, и не говорить и не делать ничего, не подумав вначале, как это может отразиться на нем.

На его руках так много крови, и ни разу это не было случайностью. Его нельзя назвать человеком, не замешанным ни в каких преступлениях. Драко был абсолютно прав. Нельзя лишать других людей жизни. Убийство Волдеморта было необходимым злом, поскольку Темный Лорд питал неуемную страсть к террору и разрушению. Но не было никакого оправдания всему тому, что он сделал дальше. Некоторые из убитых им людей причинили не больше вреда, чем Драко, и так же были вынуждены бежать в страхе за свои жизни. Другие были законченными негодяями, такими, как Лестрандж и его банда, но они заслуживали того, чтобы их поймали и посадили в тюрьму, не позволяя злу расползаться по свету. То, что Гарри безжалостно резал их, как скот, делало его хуже Волдеморта, поскольку тот никогда не претендовал ни на что иное, кроме как быть… Темным Лордом, погрязшим в крови и зле. А что могло оправдать его?

Поттер плакал, пока не уснул. Завтра… все будет по-другому.

Глава 26. Долгая, долгая ночью.

Рон Уизли вышел из камина своей скудно обставленной квартиры и, схватившись за голову, упал на диван. Алкоголь мог бы помочь забыть о том, что он натворил. Рон снова сел и начал массировать виски, пытаясь заглушить желание выпить.

Вернувшись в дом, они с Чарли пошли узнать, как там мама. Оказалось, что с ней ничего страшного - всего лишь следствие начавшейся менопаузы. Это было огромным облегчением, но потом начался сущий ад. Мама поинтересовалась самочувствием Драко - перед тем как потерять сознание, она видела, что он порезал руку. Когда Молли узнала, что Рон в приступе слепой ярости снова избил Малфоя, причем до полусмерти, она чуть не набросилась на него. Артуру и Чарли пришлось ее удерживать.

Это и так было плохо… но потом Гарри нашел Драко лежащим в луже собственной крови с разрезанной до кости рукой. Все побежали наверх, чтобы помочь ему, оставив Рона наедине с матерью. Ее слова все еще звучали в голове, хотя она говорила тихо и спокойно. Это спокойствие пугало больше всего… ярость Молли Уизли превосходила все мыслимые границы.

- Рональд Билиус Уизли, полагаю, теперь ты доволен. Ты только что опозорил весь наш род. Этот мальчик ничего не сделал ни мне, ни тебе, а ты чуть не убил его - нашего гостя, которому мы предоставили убежище. Все, кто когда-либо носил имя Уизли, сейчас перевернулись в своих могилах от стыда и отвращения. Он чуть не погиб из-за твоей вспыльчивости. Драко только-только начал доверять людям, взявшим на себя заботу о нем, а ты убил это доверие. Должно быть, он решил, что не найдет здесь ни помощи, ни безопасности, иначе не поступил бы так.

- Но… прости, мам! Я извинюсь перед ним… и как-нибудь улажу это. Пожалуйста! Мы с Чарли о многом поговорили… Я изменюсь… Я исправлюсь… вот увидишь, мам!

- Ни слова больше, Рональд! С тех самых пор как Перси ушел из дома, я молила, чтобы мне никогда больше не пришлось пройти через подобное, но ты не оставил мне никакого выбора…

- Мам! НЕТ! Пожалуйста?!

- Тебе нет места в этом доме, Рональд. Отправляйся к себе, убирайся с глаз моих долой. Пиши письма, если хочешь, и позаботься в таком случае написать Драко - как и всем, кто был сегодня здесь. Постарайся извиниться. А мы решим, заслуживаешь ли ты право быть членом семьи… по твоим поступкам. Ступай!

Он замер, побледнев от шока и дрожа, как испуганный маленький мальчик.

- Мам… я просто…

- Уходи, Рональд. Пока я не сказала ничего, о чем потом пожалею.

- Но…

- ВОН ИЗ ЭТОГО ДОМА! НЕМЕДЛЕННО!

Совершенно убитый, он вернулся сюда, в квартиру, которую снял в прошлом году. Вряд ли это можно было назвать домом. Скорее местом, где он иногда появлялся и где хранились его вещи. Повсюду валялись бутылки - он неделями не применял очищающих заклинаний. Не все они были пусты. На кухне стояло несколько полных, которые, как песнь сирены, обещали сладкое беспамятство; ароматный и обжигающий алкоголь мог даровать временное забвение.

Поколебавшись, Рон пошел на кухню. Впервые за все время, что он жил здесь, его походка казалось неуверенной. Там, рядом с раковиной стояла бутылка Старого Огденского высококачественного огневиски из Особых Запасов. Розлив 1911 года. Стоимостью несколько сотен галеонов за бутылку. Один из самых мягких сортов огневиски…

Рон откупорил бутылку. Изумительный аромат. В нем можно было уловить легкий запах торфа, которым топят печь, когда варят бражку. Этот напиток мог успокоить боль… и стать причиной новых страданий.

Рон перевернул бутылку вверх дном и, морщась, вылил содержимое в раковину. Остальные запасы огневиски последовали туда же, потом джин и вермут с верхней полки, за ними - ром, текила и водка, и напоследок - сидр, пиво и пара бутылок вина.

Наконец в этом чертовом доме не осталось ни капли спиртного, надо только избавиться от бутылок… напоминания были ничем не лучше, чем собственно алкоголь. Он решил трансфигурировать их, поскольку за один раз столько мусора убрать невозможно. Но это простое занятие быстро надоело ему, да и надо было как-то убить массу времени, которая появилась, когда он решил вести трезвый образ жизни. Рон немного усложнил задачу и попытался сделать что-нибудь интересное. Раньше он умел трансфигурировать маленьких животных в стаканы, а менять форму было гораздо легче, чем материал. Трансфигурация бутылок в стеклянные безделушки дала ему большое поле для деятельности, и он начал создавать фигурки маленьких животных и больших, сложных и простых. Когда перевалило за полночь, у него оставалась всего одна бутылка - из-под Старого Огденского. Ему понадобилось немало времени, чтобы сделать все как следует, но крапчатый зеленый сосуд, в котором когда-то хранился лучший в мире огневиски, перевоплотился в безукоризненно выполненного маленького зеленого дракончика.

Рон сел, внезапно почувствовав себя более уставшим, чем можно было ожидать. Теперь вся комната была заставлена стеклянными фигурками - в память о долгой трезвой ночи. Ему надо было сделать кое-что напоследок, пока кураж не прошел. Он подошел к камину, бросил в него горсть порошка и, сунув голову в зеленое пламя, назвал домашний адрес неизменного наставника и тренера своей команды.

- Тренер! Тренер? Это Рон. Рон Уизли. Мне нужно поговорить с вами. Вы проснулись?

Мужчина средних лет с небольшим животиком и массивными челюстями, набросив халат, вышел в гостиную. Он посмотрел в камин и нахмурился:

- Мерлин, Уизли! Черт побери, скоро утро! Что у тебя? Лучше, чтобы это оказалось что-то важное!

- Тренер, я готов остаться на скамейке запасных в завтрашней игре, а после нее я хотел бы встретиться… с тем специалистом, о котором вы говорили. Помните, во время матча, три месяца назад… когда я отправил в госпиталь тех двух парней? Я хотел бы встретиться с ним как можно скорее. Хорошо?

- Ладно, ладно, ладно. Заметано. А теперь… МАРШ В ПОСТЕЛЬ! Кое у кого завтра игра. Считай, что встреча назначена. Спокойной ночи!

- Спасибо, тренер!

Рон лег в постель. Он спал ничуть не крепче, чем раньше, но впервые за много месяцев проснулся по-настоящему отдохнувшим.

-------------------------------------------------------

Гарри крепко спал, несмотря на то, что задремал в неудобной позе. Он так и сидел в кресле рядом с кроватью Драко. Когда тот пришел в сознание, было почти полпятого утра. Поттер сразу проснулся.

Малфой судорожно хватал воздух - он запаниковал из-за кошмаров, которые сразу же начали терзать его сознание, как только он вынырнул из спасительного беспамятства. В голове бухал тяжелый молот, тело покрылось холодным потом. Он сразу же вспомнил прошлый вечер и, повернувшись, увидел Гарри, который смотрел на него.

- Гарри. Что… что ты тут делаешь? Уже поздно.

- Думаешь, я бы ушел? После того, что случилось вчера. После… я имею в виду… Мерлин, Драко. Ты, мать твою…

Драко упал на кровать и крепко зажмурил глаза. Он собирался кое-что сказать Гарри, но у него совсем не было сил.

- Я… я знаю. Зачем ты остановил меня? Я хочу умереть, Гарри. Я устал. Я устал от кошмаров, от людей, ненавидящих меня за то, что я сделал им несколько лет назад, от всего этого. У меня нет будущего, даже если я поправлюсь. Как только я покину этот дом, сразу же все вернется. Я никому не нужен, я не тот, в ком нуждаются, так что мне лучше умереть и не иметь дела со всем этим дерьмом.

Было невозможно отрицать сказанное, и Гарри с трудом подбирал слова. Он сел и сложил руки на груди, пытаясь говорить спокойно и обоснованно. Больше всего ему хотелось схватить Драко и крепко обнять его, но он изо всех сил боролся с этим желанием. Поттер не мог представить себе, что будет так счастлив слышать его голос. Если бы две недели назад кто-нибудь сказал ему, что он будет испытывать такие чувства к Драко Малфою, он смеялся бы до колик.

- Послушай, Драко. Рон - идиот… он совершенно съехал с катушек, и все это знают. У Молли просто менопауза. Она в полном порядке. Никто ни на минуту не допустил и мысли, что ты мог что-то ей сделать, и мы хотим, чтобы ты жил здесь.

Драко подавил всхлип. Гарри не прокомментировал это. Он многого не смел сказать, голос выдал бы его эмоции.

- Это не только из-за Рона! Он лишь часть всего… и не самая большая! Черт возьми, как ты не понимаешь?! Я ДАЖЕ БОЮСЬ ЗАКРЫТЬ ГЛАЗА! Это слишком… невыносимо, Гарри! Я никогда не поправлюсь. Я никогда не смогу спать, чтобы не просыпаться с криками. Я не могу перестать думать о… о том, что случилось. Все время. Постоянно. Ты можешь вылечить мои шрамы… но ты не вылечишь мою голову! Бывают… бывают такие моменты… когда я… я так сильно хочу обнять кого-то, что зубы сводит, но от любого прикосновения у меня мурашки бегут по телу… и я борюсь с желанием закричать! Я… я не могу больше справляться с этим… в одиночку. Когда я скитался по Лондону, наркотики помогали мне забыться, и когда был болен, меня била такая лихорадка, что я не мог ни о чем думать… теперь ничего этого нет! Даже если я поправлюсь, и все шрамы исчезнут, и я найду, куда пойти… что я буду делать? МЕНЯ НИКТО НЕ ЛЮБИТ! А даже если бы кто-нибудь и любил, я не могу позволить коснуться себя. Рон просто заставил меня понять это, и я ничего… ничего не могу с этим поделать! Прости, Гарри… прости… но я так больше не выдержу. Пожалуйста, дай мне умереть… пожалуйста?

Малфой совершенно сломался. Его бессвязные объяснения прерывались рыданиями и истерическими всхлипами. Поттер сцепил руки, он едва сдерживался, чтобы не схватить Драко и не прижать его к себе. Изо всех сил. Прогнать страхи, дать понять, что он желанен и что о нем волнуются… Гарри сделал медленный вдох и опустился на колени, принимая почти умоляющую позу. Он начал говорить как можно медленнее и спокойнее.

- Я хочу, чтобы ты выслушал меня и не говорил ничего, пока я не закончу. Я слышал тебя… слышал, что ты сказал, и знаю, что с твоей точки зрения все так и выглядит. Но ты совершенно не прав. Ты заблуждаешься, и я докажу тебе это. Мы все волнуемся за тебя. Молли, Артур, я… даже Чарли с Дулой. Рон, конечно, вел себя по-идиотски, но это всего лишь эпизод. И не более того. Драко… клянусь, если только мое намерение не испугает тебя… я буду поддерживать тебя до тех пор, пока ты не будешь готов жить самостоятельно. Что же касается всех остальных, никто в этом доме не выставит тебя на улицу, пока ты не придешь в норму. Ты можешь оставаться здесь, пока не поправишься окончательно… во всех смыслах… не только твое тело. Мне очень жаль, что я оставил тебя одного прошлой ночью, я не должен был так поступать, и этого больше не повторится. Я буду здесь, всегда, если буду тебе нужен. Драко… ты был прав. Ты был прав… той ночью, когда я ушел за Каминским. Теперь я это знаю. Если ты останешься с нами, клянусь, я перестану охотиться на них. Я прошу, пожалуйста, не уходи. Не убивай себя только потому, что мы прилагаем мало усилий, чтобы помочь тебе. Мы найдем способ, чтобы ты мог нормально спать… просто нужно время. Всего лишь немного времени… пожалуйста, Драко.

В комнате повисло молчание. Гарри смотрел на блондина умоляющими глазами. Заплаканный Драко осторожно взглянул на него, не зная, что сказать в ответ. Гарри Поттер… умоляет его, стоя на коленях, чтобы он не уходил… и чтобы жил. Головокружительно. Его слова действовали лучше, чем успокаивающий бальзам или самое сильное зелье. Драко просил об убежище, и он получил его, вопреки всем предположениям, но сейчас было иное дело. Его просили остаться, вытаскивали с того света и совершенно недвусмысленно говорили, что он кому-то был нужен и что за него волновались. Он не мог уложить в голове все происходящее.

- Это… это правда?

Поттер не выдержал:

- Твою мать, да! Ты хоть представляешь, каково это было? Найти тебя в таком состоянии… в своей комнате? Я не хочу, чтобы ты умер! Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке! Я сделаю для этого все, что потребуется. Я буду искать выход, пока мои мозги не закипят, использую все свои связи… но найду способ вернуть тебе спокойный сон… и если я смогу… то узнаю, как сделать для тебя комфортными прикосновения других людей! Все что угодно, Драко. Я заявляю это с полной ответственностью, а значит, так и будет! Ты не тот, кого я знал в школе. Я забыл того человека. Я знаю тебя… и я… я… ты мне нравишься. Я хочу называться твоим другом… если ты позволишь.

Гарри запнулся на последних словах. Драко широко распахнул глаза. Услышать такие слова из уст Поттера… это было гораздо больше, чем он мог ожидать. Блондин вытер глаза и нос рукавом и заглушил очередной всхлип.

- Я.. я верю тебе. Я просто… я просто не могу поверить, что верю тебе, понимаешь?

Гарри облегченно фыркнул. Он уперся лбом в край кровати, переводя дыхание.

- Я знаю, что слишком много всего произошло. Ох! Спасибо тебе. Спасибо. Надеюсь, ты простишь меня за все, что я сказал и сделал тебе. Я больше не причиню тебе вреда и сделаю все, что в моих силах, чтобы ты вернулся к нормальной жизни.

Внезапно Гарри замер. Его волосы. Кто-то трогал его волосы. Драко… Драко касался его! Ему показалось, что Малфой хочет отдернуть руку, боясь, что обидел его, и он тут же расслабился. Рука снова закопалась в спутанных прядях. Теперь его волосы стали длиннее и с ними стало легче справляться, но на макушке они оставались все такими же растрепанными, и Драко проводил по ним рукой, время от времени хлюпая носом. Ощущение было… ну… приятным, этому тяжело было дать какое-то определение. Он знал, чего Малфою стоило коснуться кого-либо. Когда было нужно, тот мог заставить себя вытерпеть прикосновения чужих рук, но это было… нечто большее, и Гарри остро почувствовал разницу.

- Гарри… если я попрошу кое о чем… и тебе это не понравится, ты можешь пообещать мне, что не… что не рассердишься?

Рука Драко замерла, и Поттер, не раздумывая, ответил:

- Обещаю. Даю слово.

- Если… если я буду укрыт простыней, то ты не мог бы просто… просто лечь на кровать? Могу я… ты позволишь мне обнять себя? Я не думаю… не думаю, что могу вытерпеть, если меня кто-нибудь коснется … но я мог бы сам дотронуться до тебя. Прошло много времени. Это могло бы… помочь. Думаю, я лучше бы спал… если бы мог обнять кого-то. Единственный человек, которого я хотел бы обнимать - это ты. Только на сегодняшнюю ночь. Пожалуйста.

Пульс оглушительно бился в барабанных перепонках. Драко… гей? Он не смел рассчитывать на большее, и если роль плюшевого мишки давала возможность быть ближе к Драко, если это поможет ему хоть немного успокоиться… Этого было достаточно.

Поттер ничего не сказал. Он встал, разулся и лег на кровать, не предназначенную для двоих. Потом подвинулся ближе к блондину и лег на спину, замерев и прижав руки к бокам. Малфой передвинулся, удерживая простыню между ними - как последний барьер, позволяющий ему сохранить чувство собственного достоинства. Когда он укрыл своим одеялом грудь Гарри, то почувствовал тепло близости, несмотря на слои одежды, разделявшие их.

Драко свернулся клубочком, лицом к Поттеру. Он затаил дыхание, а сердце билось как сумасшедшее. Он никогда и ни с кем не был так близок. Ни с Панси, ни с кем другим. По крайней мере, не в невинном смысле этого слова. То, что Гарри сделал это ради него, говорило само за себя, и Малфой расслабился в уютном тепле, вдыхая запах его кожи. Поттер казался суровым, замкнутым и немного нервным, но сейчас это не беспокоило Драко. Он, наверное, никогда не испытывал ничего подобного: до сих пор в его жизни близость с другим человеком влекла за собой только боль и постоянное унижение, и ничего больше. Это было почти нормально, как у всех, и это был глоток свежего воздуха для его переутомившегося и запуганного разума.

Драко подвинулся еще ближе и положил голову Поттеру на руку, его дыхание стало спокойным и ровным. Он чувствовал слабые запахи мыла, пота и почему-то свежего сена. Драко вдыхал их, и сон, наконец, медленно подкрался к нему, прогоняя из его сознания все тревоги и былые горести.

Глава 27. В сиянии утра.

Чарли и Дулу разбудил будильник. Чарли не привык спать в этой кровати - он придавил головой длинную косу любовника, и тот, обнаружив, что его волосы крепко пришпилены к постели, поморщился и стиснул зубы.

- Чарли… Чарли! Пора вставать. Подвинься, ленивый болван. Я не могу подняться, потому что ты лежишь на моих волосах.

Чарли, получив легкий толчок под ребра, заморгал и зевнул. Потом улыбнулся и поднял голову, чтобы Дула мог освободить волосы, заплетенные на ночь. Дула сел, потянулся и расколдовал свою волшебную палочку, звеневшую как заправский маггловский будильник. Было около шести утра и им пора было возвращаться домой - работа с драконами не для любителей поспать подольше. Дула наклонился, нежно поцеловал любовника и быстро отодвинулся, времени оставалось совсем мало.

- С добрым утром, любимый. Ммм… прости, что прижал твои волосы.

Уизли со стоном скатился с кровати и с унылым видом начал одеваться. Дула поморщился: он знал, что Чарли переживает из-за младшего брата и что он очень расстроен, потому что Рона выгнали из дома. Попытка самоубийства Драко и внезапное недомогание матери тоже стоили Чарли нервов. Ему следовало бы взять выходной, но Хранитель самого большого в Европе драконьего заповедника не мог позволить себе такой роскоши. Зато такая возможность была у Дулы, и именно эта мысль пришла ему в голову накануне вечером.

Он перекатился через кровать к Чарли, который медленно обувался, сел позади и стал разминать ему плечи. Тот застонал от удовольствия.

- Ты беспокоишься… что нужно уходить, когда здесь… такая обстановка. Я угадал?

- Да, но тут ничего не поделаешь. Работа есть работа. Я буду писать Рону и время от времени беседовать с ним по каминной сети. Надеюсь, это поможет.

- Я кое-что придумал, любимый. Тебе нужно возвращаться, а я могу остаться… на денек. Молли очень расстроена, и мне тоже больно видеть ее такой. Думаю, что и юному другу Гарри может понадобиться помощь. Он надломлен и очень испуган. В какой-то момент я подумал, что сумел убедить его немного открыться, но события прошлого вечера доказали обратное. Я хотел бы еще поговорить с ним, и с Гарри тоже - моя совесть неспокойна, я знаю, что могу сделать больше. Я вернусь домой вечером. Конечно, ты занят больше, чем я, но моя работа тоже не может долго ждать. Что ты думаешь об этом, любимый?

Чарли с облегчением вздохнул.

- Это просто замечательно. Я бы сам остался, но не могу сейчас взять выходной - на моих плечах заповедник. Это очень хорошо, что здесь будешь ты. Мерлин свидетель - я очень люблю тебя.

Чарли повернулся, погладил Дулу по щеке и поцеловал. Потом встал, надел рубашку и куртку и направился к камину.

- Увидимся вечером, любимый. Присмотри за ними, ладно? Они все моя семья, даже «маленький дракон»… хотя он уже под опекой Гарри. Пока.

- Хорошо, любимый. Увидимся вечером. Пока.

Он ушел, а Дула снова лег, тщательно обдумывая предстоящий разговор с семьей Чарли и его друзьями. Много чего надо было уладить - все они нуждались в помощи, а у него было слишком мало времени. Если он хотел принести какую-то пользу, то должен был действовать с хирургической точностью - даря надежду и подталкивая к поиску решений. Это будет тяжелый день, учитывая, что раньше он никогда не занимался такими вещами. Но что может быть важнее, чем исцеление страдающих сердец?

Дула встал, натянул штаны и пошел в душ. Может, ему приготовить для всех чай, и пусть еле уловимая магия доброго утра откроет двери милосердию.

Конечно, вчерашний вечер был очень трудным. Пришлось много заниматься целительством, и, в довершение ко всему, разгневанная Молли выгнала из дома младшего сына. Мадам Помфри дала ей успокаивающее зелье и, под присмотром Артура, отправила в постель. Хорошо, что она научила Молли необходимым заклинаниям, а первая порция зелья и рецепт его приготовления должны были прибыть уже сегодня.

Проходя в душ мимо комнаты Малфоя, Дула заглянул в дверь и остановился, совершенно изумленный увиденным. Драко был основательно замотан в одеяло, а Гарри, полностью одетый, лежал рядом. Блондин вцепился в руку Поттера как в спасательный трос и, кажется, мирно спал, хотя выражение его лица время от времени менялось.

Гарри во сне выглядел безобидным - он наклонил голову к Драко, и тот казался бледным призраком по сравнению с загорелым брюнетом. Они поразительно контрастировали друг с другом. Это зрелище таило в себе непостижимое очарование, и Дуле хотелось разрыдаться, но он давно выплакал все слезы… да и оплакивать тут было нечего. Он продолжил свой путь и с удовольствием принял душ, смывая отголоски трагических событий прошлого вечера.

----------------------------------------------------

Этим утром Артур и Молли оставались в постели несколько дольше обычного. Прошлый вечер был трудным, и между ними было полное согласие насчет того, как поступить с Роном. Они понимали, что их сын давно ведет себя из ряда вон. Артур хотел отпроситься с работы, несмотря на то, что теперь он возглавлял отдел, но Молли посчитала это совершенно излишним, хотя ей было приятно, что муж готов всем поступиться ради нее.

- Со мной не происходит ничего такого, с чем не могли бы справиться зелье и простое заклинание. Если мне понадобится помощь, здесь будет Гарри, и коль уж я целый день буду отдыхать, то посижу с Драко и поговорю с ним, пока буду вязать. Мне нужно закончить с рождественскими подарками.

Артур попробовал возразить:

- Я слишком хорошо тебя знаю, моя милая Молли! Ты не сможешь ничего не делать, оставь свои уловки двум мальчишкам, которые все равно позволят тебе настоять на своем. Я должен остаться, чтобы приготовить всем завтрак и убедиться, что ты действительно отдыхаешь. Когда у нас в последний раз было немного времени, чтобы побыть вдвоем, ммм? Когда мы были в Египте? Замечательное путешествие, но это было так давно. Так что позволь сегодня мне похлопотать по хозяйству, а когда мы получим зелье и рецепт, клянусь, я оставлю тебя в покое.

- О! Гмм! Никогда не думала, что дождусь такого дня! Ты… говоришь мне, что займешься делами… обычной домохозяйки! Артур Уизли, я должна…

- Должна понимать, что человеку требуется выходной, потому что он потерял десять лет жизни, когда его жена упала в обморок от смертельной слабости! Особенно если этот человек - твой муж, с которым ты прожила тридцать лет, и ему невыносима мысль, что он может проснуться однажды и не увидеть рядом тебя, потому что ты не уступила и не дала себе отдохнуть, когда это было необходимо! Я люблю тебя, дорогая Молли Прюэтт Уизли, но клянусь, что прокляну, если застану за каким-либо занятием сегодня! Разговор окончен!

Лицо Артура стало практически одного цвета с волосами. Он сдерживал напряжение, которое до сих пор не оставило его. Гнев Молли угас. Она успокоилась и, тихо вздохнув, положила голову мужу на плечо.

- Ну, если ты так настаиваешь… очень хорошо, любимый.

Позже Артур вызовет по каминной сети свой офис и договорится насчет выходного, но сейчас он не хотел даже пошевелиться.

------------------------------------------------------

Веки Драко подрагивали. Ему снились сны. Некоторые из них были очень неприятными… воспоминания о маггловском Лондоне, шприцы и последующий наркотический туман, доброта маггловских бродяг, подобравших его, жестокость и мелочность людей, с которыми они ежедневно сталкивались. Хотя не все сны были плохими. Было немного коротких и приятных периодов спокойствия, когда он спал в тепле и комфорте… рядом с кем-то. Касался кого-то, кто защищал его, и тогда он не чувствовал изоляции и одиночества. Это было прекрасно.

Он прижимался к руке Гарри.

Гарри был в его постели. Он попросил его остаться, и тот выполнил просьбу.

Драко утыкался носом в плечо Поттера. Несмотря на то, что Гарри спал в одежде, его запах был чистым и приятным, он пах мылом и здоровым потом. Малфой почувствовал, как у него скручивается желудок.

Он хороший. Под всей этой злостью, всем этим гриффиндорским упрямством, он такой хороший. Он, должно быть, догадался, что я - гей, после того как я умолял его остаться в моей постели. Но все равно сделал это, потому что я попросил. Он обещал помочь мне всем, чем сможет, и я верю ему. Почему я не должен верить? Он более могущественный, чем Темный Лорд. Он сказал, что поможет мне, что найдет способ. Я поправлюсь. Так и будет. Когда-нибудь я смогу спать спокойно без всяких снадобий и не буду бояться заснуть.

Может быть… может быть, у меня никогда не будет любовника… но я не обижу этих людей… если дам им понять, как много они для меня значат… по крайней мере, у меня будут друзья. Не такие, как в школе - те были любезны, но только и ждали малейшего признака слабости, чтобы предать меня… Гарри, который позволил мне обнять его этой ночью только потому, что мне надо было вспомнить хоть ненадолго, что это такое - быть, черт побери, человеком.

Меня не волнует, что это - неправильно. Меня не волнует, что это - нездорово, порочно и плохо. Я хочу этого. Хочу чувствовать все это. Безопасность. Добро. Близость. Я заслуживаю этого, ведь правда? После такого количества дерьма, которое я еле-еле сумел пережить, разве не может со мной хоть раз случиться что-то хорошее? Я хочу этого. Если он знает - кто я, и все равно выполнил мою просьбу, он просто святой. Я многого желал… но это… гораздо больше, чем я мог ожидать. Я должен помочь ему. Не только ради Молли… ради него. Но, Мерлин, я надеюсь, он сдержит свои обещания.

Драко закрыл глаза, не беспокоясь о том, сколько было времени, и снова заснул, не сдвинувшись ни на дюйм. Вчера был ужасный день, но Молли в порядке, Гарри рядом, а сам он мог встать немного позже, если ему, черт побери, так хочется. Его сны не были прекрасными, но они и не были такими кошмарными, как раньше, и с этим он мог жить.

-------------------------------------------------------

Артур спустился вниз, чтобы связаться по каминной сети с офисом, и почувствовал запах свежезаваренного чая. Он пошел в кухню, протирая глаза и удивляясь - кто это так рано встал, и застал там Дулу, заканчивающего завтракать блинчиками, фруктами и сосисками. Время от времени он подбрасывал кусочки еды вверх и ловил их ртом.

- О, вот это да! Ты все еще здесь, приятель? Я думал, что вы с Чарли вернулись в заповедник. Нет, я не жалуюсь, Боже упаси. Ммм! Блинчики! Молли любит такие!

Дула засмеялся над воодушевлением Артура:

- Я решил задержаться еще на день. У Чарли очень много дел, и он не смог остаться, а у меня есть немного времени, и я очень хочу помочь. Таким образом, у меня есть шанс перед уходом повидаться с Гарри и Драко, и я смогу уверить Чарли, что Молли получила свое лекарство и что с ней все хорошо. Ну, а чтобы убить время, я приготовил завтрак. Мы проснулись слишком рано… я не привык спать допоздна.

Артур откусил кусочек яблока и налил себе чаю.

- Я отнесу Молли завтрак сразу после того, как свяжусь с офисом. Спасибо, Дула, ты - просто чудо.

Дула улыбнулся немного застенчиво.

- Может быть, не так восторженно, но я думаю обо всех вас то же самое.

Вскоре после этого Артур запросил по каминной сети свой офис и уведомил помощника, что его сегодня не будет… и строго предупредил, чтобы никто не разбегался. Уладив это, он взял поднос с завтраком для себя и для Молли и пошел наверх. Он был слишком измотан, чтобы что-то заметить раньше, но, проходя мимо комнаты Драко во второй раз, он заглянул в дверь и от шока едва не уронил поднос.

Ну, надо же! Наш Гарри… и Драко… гм! Чудеса не прекращаются? Никогда бы не подумал о них… но, судя по тому, что мы имеем… все ясно как божий день. Надеюсь, Гарри знает что делает. Бедный мальчик едва пришел в себя, чтобы думать о чем-то большем, чем просто дружба, а у нашего Гарри полно заморочек. Ну, что ни делается, все к лучшему. Удачи, парни… она вам понадобится.

Артур вернулся в свою комнату, к Молли, которая дремала, когда он вошел. Он поставил поднос, и она открыла глаза… бросив взгляд на тарелку, Молли увидела, что принес ее муж.

- Артур? Блинчики? И так быстро! Как ты…

- Дула решил остаться здесь еще на день. Он приготовил завтрак еще до того, как я спустился вниз.

Молли тотчас же покраснела. Прошлый вечер был ужасным. Так унизительно было упасть в обморок посреди кухни, а потом Рон напал на бедного Драко, и мальчик едва не покончил с собой, думая, что в этом доме нет ни одной живой души, которая искренне заботилась бы о нем. Это так подействовало на нее, что она прогнала сына из дома. Вначале она не собиралась этого делать, но его невнятное бормотание довело ее до края. Она уже много раз прощала его грубость, но на этот раз чаша ее терпения переполнилась. Завтрак в постель после такого жуткого вечера был просто манной небесной.

- Артур, милый, ты случайно не посмотрел, как там Драко? Он в порядке? Бедняжка нуждается в присмотре и…

Мистер Уизли покраснел и слегка кашлянул, чтобы скрыть смущение.

- Эээ. Гммм, а… там. Ну… это… все в порядке, милая. За ним присматривает Гарри. Не о чем беспокоиться. Кажется, они стали лучше ладить.

- Ты что-то скрываешь, Артур Уизли! Ты отлично знаешь, что тебе лучше не лгать, храни тебя Мерлин! Как мальчики? Правду!

- Я говорил, что сегодня на завтрак блинчики?

- Артур! - Молли повысила голос и поджала губы.

- Ну… они в полном порядке. Все просто… замечательно. Ничего непристойного, уверяю тебя, просто… они в постели вместе. Разделены простыней, но вместе… и кажется, Драко крепко спит, и он… ну… похоже, он… держит Гарри за руку.

Молли выглядела совершенно ошарашенной, она молчала, широко раскрыв глаза от крайнего удивления. Она совершенно не ожидала этого. Ни от Драко и, уж КОНЕЧНО, ни от Гарри.

- О!

- Я тоже так думаю, милая.

Артур сел на край кровати и начал есть, дожидаясь, пока Молли перестанет молча смотреть в стену.

- Ты же не думаешь, что они… такие же, как наш Чарли… да?

- Не могу сказать ничего определенного, милая. Думаю, что, если это так… то ничего страшного. Слишком рано о чем-то говорить. Мы узнаем, если они будут все время смотреть друг на друга влюбленными глазами, но вряд ли меня это обеспокоит. Просто, по-моему, для них это немножко быстро.

- Конечно! Вряд ли подобные отношения между ними приведут к чему-то хорошему. Они оба не готовы к этому! Что нам делать?

- Ничего, Молли. Мы не будем ничего делать. Может быть, не о чем беспокоиться, к тому же в этом нет ничего плохого, вдруг это - самое лучшее, что случилось с ними. И, кроме того, это уже есть, правда? Наши родители когда-то, много лет назад, тоже говорили, что мы слишком молоды и не понимаем, что творим, говорили, что будь мы постарше, то никогда не сделали бы этого… все ерунда! Ведь мы все знали лучше их, правда, любимая?

Молли покраснела и улыбнулась, потом взяла свою тарелку и начала завтракать. Наступала новая пора их жизни, но они обязательно найдут выход из любой ситуации.

Глава 28. Смущение, признания, понимание и микстуры...

Гарри спал неспокойно, хотя его тело оставалось неподвижным. Сны были подернуты кровавой дымкой воспоминаний, это была фантасмагория из прошлых и настоящих убийств. Ощущение того, как его нож проходит сквозь тело. Мягко вонзается в плоть, которая расходится намного легче, чем он себе представлял. Жуткие тусклые цвета внутренних органов... Он видел их близко. Он выпускал их.

Иногда сны переходили один в другой, мертвые восставали из праха подобно Инфери. Жертвы войны маршировали мимо него бесконечно долгим строем, каждая пара глаз молчаливо умоляла о справедливости… об отмщении. Эти взгляды невозможно было игнорировать. Сны не могли закончиться и не могли измениться, пока он был готов мстить. Это началось, когда он еще не убивал, и, вопреки его ожиданиям, сны стали приходить гораздо чаще после того, как он начал свою вендетту.

Какая-то часть его рассудка восставала против этого зрелища. Он знал, что зарекся убивать, отказался охотиться на людей, пытаясь избавиться от кошмаров. Но сны становились все тягостнее и длиннее. Ему снилась Гермиона, молчаливая, как и остальные, она шаркала ногами, тело было страшно изуродовано проклятьем, унесшим ее жизнь. За ней шла Джинни, невредимая, благодаря Аваде Кедавре, но такая же бледная и безразличная, как в тот момент, когда зеленый луч настиг ее. Это длилось вечность. Марш тех, кто остался неотомщенным; души, которые не будут знать покоя, пока их убийцы живы и благоденствуют. Гарри мог бы прекратить это. Он мог бы облегчить их участь. Дать им покой.

Но для этого он должен был убивать.

- НЕТ!

Поттер резко сел, обливаясь потом и с шумом втягивая воздух. Уровень адреналина подскочил, и его сердце колотилось так, будто он пробежал целую милю. Юноша медленно сделал глубокий вдох и успокоился, а потом осознал, где находится.

Драко сидел на полу в углу, его глаза были широко раскрыты, он дрожал, замотавшись в одеяло, и в страхе смотрел на Гарри.

- Я… прости меня. Я не хотел… Я знаю, ты не… сделаешь… твою мать! Гарри, прости. Не злись… пожалуйста… пожалуйста, не злись на меня.

Поттер сделал еще один медленный вдох, потом встал с кровати и попытался подойти к Драко, который явно был напуган. Когда в ответ на его приближение блондин сжался в комок, ожидая, очевидно, что его ударят, Гарри остановился, его лицо загорелось от внезапного стыда, и он опустился на колени.

- Драко. Все в порядке. Это просто кошмарный сон. Что случилось? Я ничего не собирался делать. Я не сержусь на тебя. Я обещал, что не сделаю тебе больно… Это правда. Мне тоже иногда снятся кошмары. Не… не такие, как тебе, но достаточно жуткие. Я просто испугался. Пожалуйста… поверь мне… я не сделаю тебе больно!

Малфой часто дышал, сдерживая желание разрыдаться. Слезы казались более унизительными, чем паника, вызванная криками Гарри. Его тело медленно расслаблялось, а дыхание замедлилось. Поттер говорил спокойно, рассудительно и так же тихо и участливо, как вчера. Наконец до сознания Драко дошло, что тот не представляет опасности.

- Я подумал, что ты… что ты разозлился на меня… Из-за того, что я держал тебя… за руку. Я не хотел. Я просто… Просто я так лучше сплю. Это было замечательно. Я не хотел, чтобы у тебя из-за этого были кошмары.

Гарри выглядел подавленным. Он сел на пол рядом с Драко, стараясь не касаться его и не делать резких движений.

- Честно говоря… Драко… кошмар мне приснился не из-за тебя. Они иногда мне просто снятся, понятно? Из-за войны… и… и всего того, что я делал после. Мне снятся кошмары, и я просыпаюсь немного испуганным… вот и все. Клянусь. Ты тут ни при чем. Ты не сделал ничего плохого.

Драко прислонился головой к стене и закрыл глаза. Он вспомнил вчерашние события, чересчур много всего для одного раза.

- Черт. Про…

- Прекрати! Тебе НЕ ЗА ЧТО извиняться. Я испугал тебя, и это - моя вина. Не извиняйся передо мной, Драко. Я должен был предупредить тебя… прости, что не сказал об этом. Я… я пойду приму душ и переоденусь. Потом мы проведаем Молли и позавтракаем, а после обработаем твои раны заживляющей мазью. А еще я сегодня же хотел бы начать искать средство, чтобы ты мог нормально спать. Сейчас ты для меня на первом месте… понятно?

Драко нерешительно кивнул.

- Итак, если я уйду на несколько минут, чтобы принять душ… ты не…

- Нет! Нет… ничего не случится. Я чувствую себя… немного странно, но мне лучше. Прошлым вечером… слишком много всего произошло. Я не мог уснуть, и… и поэтому сказал все это. Я устал… я все еще чувствую себя уставшим, но мне лучше. Я знаю, что ты поможешь… если бы я только мог перестать паниковать от каждого громкого звука или резкого движения.

Последние слова Драко произнес с легкой усмешкой, в которой можно было заметить намек на сарказм, или, точнее, на горечь. Гарри улыбнулся в ответ, пожимая плечами и как бы говоря: «Что тут можно поделать?».

Поттер встал и протянул руку, чтобы помочь Драко, и тот принял ее, наслаждаясь странной дрожью, которая пробежала по спине в момент соприкосновения. Гарри отправился в душ, а Малфой доставал чистые вещи, собираясь пойти туда за ним, и размышлял о случившемся.

Прошлым вечером, когда он очнулся после обморока Молли и… вспышки Рона, все казалось безнадежным. Взгляд Рона, казалось, был воплощением тех взглядов, которые ему доставались в период бродяжничества на Диагон Аллее. Отвращение, недоверие, гнев и неприкрытая ненависть. Такие взгляды ранили больше, чем удары, которые следовали за ними. Неважно, говорил он об этом вслух или нет, но тяжелее всего было осознавать то, что люди всегда будут видеть в нем только Пожирателя и труса. Это было невыносимо.

А сегодняшнее утро началось с того, что Гарри испугал его до полусмерти. Потом он с трудом поверил его словам. Драко даже не представлял себе, что у Гарри тоже бывают кошмары. Хотя, это вполне объяснимо. Поттер совершал… сомнительные поступки во время войны и после, и такой результат был вполне естественным. Драко согласился, что его случай был несколько иным. Для него мучительными были скорее воспоминания, а не сны - все то, о чем он не смел говорить, пока бодрствовал. Выражения лиц людей, когда они узнавали, что с ним случилось были почти такими же ужасными, как и сами воспоминания. Узнав, что с ним произошло, окружающие меняли свое отношение к нему, а Малфой больше всего хотел иметь хоть какое-то подобие нормальной жизни.

До сих пор это желание оставалось неудовлетворенным.

Юноша вытащил чистую рубашку и другие вещи и ждал, когда Поттер закончит принимать душ. Шаги на лестнице предупредили его, что кто-то идет, и, судя по времени, это несли завтрак. В животе заурчало от голода, подняв взгляд, он увидел Дулу с подносом в руках.

- Доброе утро, Драко. Сегодня я готовил завтрак, поскольку вы с Гарри вымотались, а Молли лучше полежать, пока не доставили ее лекарство. Надеюсь, тебе понравится моя стряпня.

Драко нерешительно взял предложенную ему тарелку, недоумевая, почему Дула все еще здесь. Он хотел спросить об этом, но тут увидел, что им принесли.

- Блинчики! Мама раньше всегда заказывала домашним эльфам такие! Я не ел блинчиков с пятнадцати лет! Спасибо… Дула.

Драко взял вилку и начал с жадностью поглощать блинчики, фрукты, запивая все это чаем. Дула сел на край кровати и улыбнулся.

- Я разговаривал с Артуром. Молли будет сегодня отдыхать, но с ней все в порядке и ты сможешь с ней увидеться через часок. Как я понял, сегодня Гарри займется твоими ранами, но сначала я хотел бы поговорить с тобой кое о чем. Ты не против?

Драко поднял на него взгляд:

- О чем? Что-то еще стряслось?

Дула выглядел довольно смущенным, что было весьма странно, учитывая его обычную спокойную уверенность. Он не смотрел Драко в глаза, а когда заговорил, то так и не смог повернуться в его сторону.

- О том, что случилось вчера вечером…

- Я… я не хочу говорить об этом. Этого больше не произойдет. Я хочу все забыть.

- Ты ошибаешься в моих намерениях. Я не собираюсь расспрашивать о вчерашнем вечере, если, конечно, ты сам не захочешь поговорить об этом, наоборот, это я хочу кое-что тебе рассказать. Что-то очень личное, о чем не знает никто, кроме Чарли. Я не собирался расширять круг посвященных в эту тайну, но ты поймешь меня. Я должен просить тебя о конфиденциальности. Пожалуйста, не рассказывай никому то, что сейчас услышишь.

- Я обещаю. Я знаю, почему некоторые вещи держат в секрете… поверь.

Дула сдержанно кивнул и начал свой рассказ:

- Я учился в Дурмштранге, как мои отец и дед. Я был старшим ребенком и единственным сыном. Наследником рода. В школе я встретил парня, который показался мне очень благородным и очень красивым. Мы стали любовниками. Но мы были очень молоды и очень глупы. Наверно… я - романтик, но мне казалось, что это - навсегда, и что в моей жизни больше никого не будет. Отец нашел письма, которые мой любимый посылал мне, когда я был дома на каникулах, и его возмущению… не было границ. Он сообщил директору, и родители моего любовника забрали его из школы. Больше я никогда его не видел. Я не смел противостоять гневу отца, кроме того, случившееся быстро стало известно всей школе. Оставшись один, опозоренный, я решил, что у меня нет будущего.

Дула закатал рукав черной рубашки, показывая тонкую бледно-розовую линию на руке, тянувшуюся от запястья почти до локтя.

- Мои проблемы были не такими, как твои. И я не могу заявлять, что хорошо понимаю их. Просто я знаю, каково это - не иметь надежды на будущее, и знаю, как сложно бросить все ради новой жизни. Мне повезло, что я выжил, не говоря уж о знакомстве с Чарли через четыре года после того случая. Тогда я даже не представлял, что в моей жизни может быть счастливая встреча.

Дула опустил рукав, глядя Драко в глаза, и его взгляд был почти гипнотическим.

- Не разбрасывайся своей жизнью. Все еще может измениться, и надежда на лучшие времена еще придет, но жизнь… второй тебе не дадут. Ты - перспективный и способный юноша. Здесь все любят тебя и будут горевать, если тебя не станет. Надеюсь, что ты как следует подумаешь и не будешь терять надежду. Я не могу тебе ничего обещать. Было бы ложью утверждать, что все будет легко и просто, но я могу точно сказать, что у тебя много возможностей и что всем в этом доме тебя не хватало бы. Это мне совершенно ясно, а я знаю тебя всего лишь день. Если Гарри, который всегда был твоим противником, может через такой короткий промежуток времени очень хорошо отзываться о тебе, о чем еще тут можно говорить? Подумай об этом. К вечеру мне надо вернуться домой, но если тебе захочется со мной поговорить - я буду здесь весь день. Ты можешь считать нас с Чарли своими друзьями и, если хочешь, можешь вызывать по каминной сети. А сейчас мне нужно идти… убрать на кухне, чтобы Молли не увидела, чем обернулись мои старания, а то она сама возьмется за уборку, и Артур очень расстроится. А этого я не могу допустить.

Малфой сидел неподвижно, зажав в руке вилку. Он пытался осмыслить услышанное. Он немедленно задал вопрос, вертевшийся у него в голове. По его виду Дула понял, что юноша действительно хочет знать это.

- Шрам… ты же мог вылечить его. Мазями, заклинаниями… почему ты не сделал этого?

Дула помолчал, тщательно обдумывая ответ.

- Этот шрам не только снаружи, но и внутри меня. Даже если я его вылечу, то все равно ничего не забуду. Я не вижу смысла в лечении и не стыжусь того, чему в результате научился. Благодаря тому, что я пережил, и тому, что потерял, я стал сильнее и умнее. Если бы изменилось прошлое, изменилось бы и настоящее… и уверяю тебя, я не поменял бы то, что у меня есть сейчас на тысячу самых прекрасных вчерашних дней. Это тебе понятно?

Драко кивнул:

- Поговорим после обеда, ладно? Ты ведь все еще будешь здесь?

- Да. Увидимся позже. Приятного аппетита, Драко.

- Спасибо, Дула.

Они оба знали, что Дула говорит не о блинчиках, но тут из душа вышел Гарри, и они не могли сказать ничего более приватного. В Дуле Малфой увидел кого-то, кто не смотрел на него иначе из-за пережитого или сделанного, и это… это было то, чего не мог ему дать даже Гарри.

- Не за что, Драко.

Поттер встретил Дулу в коридоре и улыбнулся.

- Привет! Я думал, что вы с Чарли вернулись домой… вы остались из-за прошлого вечера?

- Остался только я. У моего Чарли слишком много дел и слишком много людей под присмотром. Я оставил твой завтрак в комнате у Драко… если ты, конечно, хочешь позавтракать с ним. Артур сегодня тоже остался дома, но я утром занял кухню раньше него. Приятного аппетита, Гарри.

Поттер заглянул в тарелку.

- Блинчики! Ням. Я вернусь, как только переоденусь. Спасибо, дружище. Рад, что ты решил задержаться!

С этими словами он убежал к себе переодеваться, а Дула улыбнулся напоследок Малфою и пошел на кухню. День обещал быть интересным, и даже очень. Драко проявил готовность позже поговорить с ним. Дула поздравил себя с тем, что сделал верный шаг. Он не был уверен, правильно ли поступает, поделившись чем-то настолько личным с юношей, у которого и без того много проблем, но инстинкты не подвели его - фундамент более важного разговора был заложен. Дула не был лишен сомнений и волнений, но он умел это хорошо скрывать. Чарли обладал сверхъестественным умением узнавать, когда он был напряжен, даже когда все вокруг считали его расслабленным. Это было одно из многих приятных, а иногда, правда, раздражающих, качеств Чарли. Ну, ладно… Он сделает все что сможет, и этого должно быть достаточно… пока.

-------------------------------------------------------

Пакет для Молли прибыл через полчаса, и Дула дал угощение хогвартской сове, доставившей его. Рецепт был простым, мадам Помфри приложила записку с подробными инструкциями и напоминала, что готовое зелье можно купить на Диагон Аллее. Кроме того, она назначила Молли осмотр через неделю в Хогвартсе.

Дула отнес пакет миссис Уизли, которая лежала в постели, прижавшись к мужу. Молли немедленно приняла зелье. Она решила провести день за вязанием и разговорами. Идея устроить себе выходной и впрямь не была такой ужасной, кроме того, у нее было много незаконченного вязания - она была очень благодарна, что у нее появилось свободное время.

Гарри и Драко пришли в комнату Молли сразу же после завтрака. Они немного поговорили о Роне, поскольку сейчас, судя по всему, она была в лучшем расположении духа, разве что немного нервничала. Гарри уверил ее, что Рон скоро все поймет и обязательно извинится, и Молли неохотно призналась, что мало надеется на его понимание, но примет сына с распростертыми объятиями… как только он даст ей веские причины для этого. Разрыв с Перси стал очень тяжелым испытанием, и, навсегда потеряв Джинни, Молли не хотела оттолкнуть от себя еще одного ребенка, неважно насколько тот заблуждался. Если Рон продемонстрирует готовность уважать ее решение… и должным образом извинится перед Драко, она забудет обо всем.

Гарри поставил на тумбочку заживляющую мазь и успокаивающее зелье и приготовился к лечебному сеансу. Драко снял рубашку, тонкая хлопчатобумажная майка, которая была на нем, оставляла открытыми только руки. Он все еще не мог позволить кому-то увидеть свое обезображенное тело, даже если это требовалось для лечения.

Сегодня они обрабатывали его правую руку, и Малфой пребывал в странно хорошем настроении, что само по себе казалось удивительным. Он отвык чувствовать себя хорошо, и слабое возбуждение, которое поддерживало его воодушевление, одновременно очень смущало. Несмотря на ужас предыдущего вечера, было похоже, что ураган закончился и выглянуло солнце, а у Драко уже давно не было таких светлых дней. Гарри с большим успехом, чем обычно, дался этот лечебный сеанс, и довольно скоро правая рука блондина была намазана мазью. Приняв успокаивающее зелье, Драко чувствовал себя вполне комфортно, пока Поттер обрабатывал его раны, шрам за шрамом. Он отвлекал себя разговорами, чтобы не запаниковать.

Они говорили о многом, перескакивая с одной темы на другую, но ему удалось выжать из Гарри несколько хогвартских историй и сравнить их воспоминания о школьной жизни. Странно было посмотреть на некоторые вещи с точки зрения Гарри Поттера. Пресса отвратительно обошлась с ним… если бы хоть кто-то знал, что он говорил правду. Драко никогда даже не догадывался, что происходило на самом деле, и по правде говоря, даже не пытался. Он просто полагал, что любимчик Дамблдора был совершенно избалованным, поэтому и дурачил журналистских ищеек своими заявлениями.

Поттер раньше всех узнал о том, что в магическом мире началась война, и гораздо раньше, чем Драко, узнал о союзе Люциуса с Темной стороной и о его рабской зависимости от Волдеморта. Он также услышал от Гарри любопытные факты, которые, правда, почти совсем не имели отношения к делу. Он знал, что Поттер вырос среди магглов, но тот обычно избегал делиться подробностями. Было ясно, что к нему там не очень-то хорошо относились и что люди, у которых герой магического мира жил до Хогвартса, не любили его. Это совершенно не соответствовало представлениям Драко. Похоже, Гарри был очень благодарен Уизли за их гостеприимство, но презирал магглов, у которых рос. Это была настоящая загадка, но он не выжимал из Поттера подробностей, которыми тот не хотел делиться. Как бы то ни было, Малфой был счастлив возможности заглянуть в жизнь Гарри и с помощью разговора отвлечься от напряжения, которое вызывали чужие прикосновения.

Когда они закончили, Гарри убрал лекарства и, извинившись, достал книги, которые унаследовал от Дамблдора. Он собирался покопаться в них и поискать что-нибудь подходящее. Драко пошел вниз и застал Артура, Дулу и Молли в гостиной. Все были рады, что он спустился к ним. Юноша неохотно показал руку, демонстрируя работу Гарри, и не смог удержаться, чтобы не бросить взгляд на Дулу, который улыбался и многозначительно кивал.

Дула был прав. Шрамы действительно были внутри, но у Драко их накопилось так много и они казались такими уродливыми, что лучше было все же залечить хотя бы часть. Они были у него так долго, что казалось странным смотреть на руку и видеть здоровую кожу… вместо ожогов, порезов, синяков и сморщенных красных и серых следов от старых и плохо залеченных ран. Шрамы навсегда останутся с ним, но они больше не будут никого пугать и шокировать.

Гарри тоже спустился вниз и погрузился в чтение, Дула присоединился к нему, когда узнал, что тот ищет способ помочь Драко нормально спать. Дула знал старое заклинание, защищающее от большинства кошмаров, но оно не могло действовать всю ночь. У них появилась надежда. Лучше всего Драко спал рядом с Гарри, но и тогда он не отдыхал как следует и просыпался встревоженным, потому что даже во сне его сознание не могло укрыться от страшных воспоминаний.

Драко тоже взял себе книгу и начал читать, сосредоточенно изучая чары, сглазы, проклятия и способы защиты от них. Он прервался и посмотрел на сидящих вокруг людей. Все они уткнулись в книги, которые принес Гарри, и были заняты поисками средства, которое помогло бы ему лучше спать. Малфой почувствовал, что у него в горле растет ком, а лицо начинает гореть. Если бы Драко сейчас заплакал, это вызвало бы ненужные вопросы, а он и так в последнее время становился причиной многих драматических событий. Он не мог удалиться под тем предлогом, что ему нужно в душ, потому что уже был там сегодня, поэтому юноше пришлось просто извиниться и выйти из комнаты. Он встал и отложил книгу, пытаясь не слишком при этом краснеть.

- Гм… эээ. Я в последнее время не выходил из дома и не гулял нигде, кроме как по коридору. И я давно не был на улице одетым по погоде. Думаю, что мне надо пройтись… по свежему воздуху и наконец-то порадоваться солнцу. Можно?

Все тут же посмотрели на него, отчего Драко еще больше напрягся. Молли нарушила молчание:

- В гардеробе возьми пальто и ботинки и не забудь надеть теплый свитер. На улице довольно холодно, а простуда тебе совершенно ни к чему, и, конечно, ты можешь выйти, милый. Тебе не надо спрашивать для этого разрешение… но если я увижу, что ты пошел на улицу не одевшись как следует, ты мне за это ответишь.

Теплая улыбка Молли скрасила последние слова. Драко поблагодарил ее и поспешил наверх, одеваться. Свитера были ему чересчур велики, но в этом не было ничего страшного, ботинки тоже едва не сваливались с ног, но когда он надел дополнительную пару носков, они стали почти впору. Пальто на нем смехотворно болталось, и руки едва выглядывали из рукавов, но оно было теплым, а намотав шарф и надев шапку, он почти запарился. Драко пошел на улицу, сопровождаемый комментариями сидевших в гостиной, и, закрыв за собой дверь, с облегчением вздохнул.

Дула был прав. Как я мог этого не видеть? Мерлин, я люблю их. Посмотрите на них… вместо того, чтобы отдыхать, они пытаются помочь мне! Они так волнуются, хотя знают меня менее двух недель! Как кто-то может быть настолько хорошим? Если бы на их месте оказалась моя семья, они искали бы способ убить меня так, чтобы не оставить никаких улик. Когда я просыпаюсь и обнаруживаю, что нахожусь здесь, мне все кажется прекрасным сном, а стоит лишь закрыть глаза и ненадолго отключиться, как сон превращается в кошмар.

Стукнула входная дверь, и Драко отвлекся от своих размышлений. На заднее крыльцо вышел Дула и опустился в старое кресло, предварительно смахнув с него снег. Он заговорщически улыбался, как будто точно знал, о чем Драко сейчас думает.

- Теперь ты это увидел, да?

Драко улыбнулся, подавив желание заплакать, но, когда он заговорил, его глаза блестели. Слова превращались в холодное туманное облачко на зимнем воздухе.

- Да. Вижу… спасибо. Ты помог мне разглядеть то, что все время было перед моими глазами.

Глава 29. Запретное и невообразимое.

Драко и Дула разговаривали, прогуливаясь по заднему двору. Сад был покрыт снегом на несколько дюймов, кое-где из-под белого покрова виднелись облетевшие листья. Сначала они говорили о всяких пустяках, пока Малфой не расслабился и не посмел рискнуть перейти к теме, которую до сих пор боялся затронуть. Дула казался способным выслушать все и не осудить его, поэтому Драко более свободно заговорил о том, что творилось в его душе.

- Дула, я не хочу выглядеть невоспитанным, но мне больше не у кого об этом спросить…

- Просто спроси. В самом худшем случае я скажу, что не могу ответить.

- Каково это… быть таким, как Чарли… ну, это… таким, как ты?

- Я понимаю, что ты имеешь в виду… каково это - быть геем, по крайней мере, для нас с Чарли?

- Ну… да. Почему… почему кто-то выбирает это? Ты мог бы стать наследником рода… если бы захотел. Для тебя настолько важно было… быть… другим, что стоило отказаться от всего?

- Драко… люди знают, кто им нужен. Даже те, кто хочет, чтобы все было иначе, они знают в глубине своих сердец, кто заставляет их запинаться на каждом слове, а пульс бьется чаще… кто одним единственным взглядом дает им почувствовать себя более живыми. Это не выбор. Весь выбор заключается в том, следовать ли тебе за своим сердцем или нет. Так просто солгать - ведь честное признание несет за собой боль и потери, но если ты выдержишь, то получишь возможность жить своей жизнью, которая не будет строиться на лжи. Моя жизнь с Чарли не лучше и не хуже, чем у тех людей, которые предпочитают гетеросексуальные отношения. Мы просто живем, хотя надо сказать, что с Чарли я стал гораздо счастливее, чем мог себе представить четыре года назад. У всех все по-разному, и это зависит от того, сколько усилий прилагают люди для сохранения своих отношений… вне зависимости от пола.

Драко какое-то время шел молча, обдумывая слова Дулы и загребая на ходу снег. Он о многом хотел спросить и многое хотел сказать, но не смел озвучить все свои мысли. Можно было попытаться как-то завуалировать свой интерес, но Дула был умен… он, конечно, был бы слизеринцем, если бы учился в Хогвартсе. Драко не сомневался в том, что ему не удастся завуалировать подоплеку своих слов.

- Если… если я скажу тебе кое-что… наподобие того, что ты говорил мне… ты будешь держать это в секрете, а?

Дула спокойно кивнул.

- Если ты скажешь мне что-то конфиденциальное, я не предам твое доверие. Я уже поделился с тобой своими сокровенными тайнами. Вполне логично, что ты хочешь сделать то же самое в ответ. Ты можешь сказать все, что сочтешь нужным.

Драко остановился и начал суетливо теребить свою одежду: сначала варежки, потом пуговицы на пальто. Он действительно не мог заставить себя посмотреть Дуле в лицо, когда произнес:

- Мне нравится Гарри.

- Это неудивительно. В нем много чего может нравиться. У него есть свои недостатки, как и у всех, но Гарри - удивительный человек и вполне заслуживает симпатии.

- Нет… ты не понимаешь! Мне нравится Гарри. Очень. Так… так, как ты говорил. И пульс, и слова, и… вообще все. Я думаю… я думаю, что Гарри - это тот человек, к которому меня тянет. Что мне делать?

Драко чувствовал, как горят его щеки. Он не мог поверить, что сказал это. Пока Дула размышлял, он сделал несколько глубоких вдохов и с нетерпением ждал ответа.

- Тебе ничего специально не надо делать, но ты очень храбрый, раз решился сказать о своих чувствах. На свете много людей старше тебя и, по общему мнению, умнее, которые не могут сделать того же самого. Кроме того, Гарри - очень хороший человек, и я одобряю твой выбор… хотя… должен признать, что мне больше по душе рыжеволосые укротители драконов. Что тебе делать?.. Веди себя естественно. Наслаждайся его обществом, проводи с ним больше времени, узнай его получше, прямо говори о том, что ты думаешь и чувствуешь. Сознание Гарри открыто мне не больше, чем твое, но я могу сказать, что он был бы рад подружиться с тобой и что он не оскорбит твоих чувств.

Драко почувствовал, как его желудок сжался в узел, и он поморщился, предчувствуя проблемы, которые окружали саму идею попытки сблизиться с Гарри.

- У всех людей… были школьные друзья, подружки и нормальная жизнь. Дула, у меня ничего этого не было. Я не знаю, что делать. У меня была война… и дела, которые плохо закончились… у меня никогда не было ничего… такого. Я служил Темному Лорду, а когда другие взрослели, влюблялись, я был в бегах. Что если я сделаю что-то не так? Что если я испорчу это, как испортил всю свою жизнь? Я не знаю, что такое «естественно»… я даже не знаю, как притворяться в таких делах!

- Расслабься. Переведи дух, Драко. Не накручивай себя. В этом деле не бывает гарантий, приятель. Либо ты рискуешь, так же как и все, либо нет. Никто… ни один человек в мире не знает, что делать… до тех пор, пока не пройдет через это, хотя бы раз в жизни. Кто-то, кто относится к тебе точно так же, поймет, что ты - особенный, и не обидится, если ты скажешь или сделаешь что-то не так. Вот и все. Не думай, что можешь заставить себя сделать что-то, к чему ты не готов. Никто не ждет от тебя этого… и уж конечно не Гарри. Просто дай себе время присмотреться к нему. Я был знаком с Чарли полгода до того, как мы начали поглядывать друг на друга, и понадобилось еще полгода, прежде чем между нами что-то произошло. Тебе со многим надо разобраться… не только с тем, что приятно или просто… и возможно, для тебя было бы лучше в первую очередь заняться своим здоровьем, а уж потом беспокоиться обо всем остальном.

Драко сел на старый пенек, шмыгая носом от холода.

- Да. Конечно. Просто… я так долго не чувствовал ничего… кроме страха… и теперь… теперь на меня навалилось все сразу. Я только привыкаю к способности чувствовать, а уже начинаю думать о Гарри в таком свете… что мне хочется закричать и сбежать. Для меня это чересчур. Я надеялся, что помогу Гарри…

Драко замолчал. Он не был уверен, что Дула, как и Чарли, в курсе «деятельности» Поттера. Они знают, что тот был убийцей? Они поддерживали его в этом или нет? Трудно было представить, что Дула мог одобрять убийства, но они с Чарли, судя по всему, были лучшими друзьями Гарри. Малфой предпочел осторожность.

- Я надеялся, что помогу Гарри и Молли в некоторых делах. Я много знаю, но мало что могу сделать, и я ненавижу ощущение бесполезности, особенно с тех пор как лишился палочки. О… Дула? Ты же учился в Дурмштранге, значит, ты знаешь много чего такого, чему не учат в Хогвартсе, да?

Дула криво улыбнулся.

- Да. Думаю, что так. Хогвартс и Дурмштранг - очень разные школы. Каждая хороша по-своему. Почему ты спрашиваешь?

- Ну, я услышал слово, которого не знаю. В это трудно поверить, ведь я хорошо учился в школе. Может быть, это изучают в Хогвартсе на седьмом курсе, но я ведь так и не доучился. Что такое хоркрукс?

Дула, у которого кожа была смуглой, внезапно побелел, как полотно. Он повернулся к Драко, взгляд широко распахнутых глаз был серьезным. Его голос, язык тела - все кричало о том, что он больше не спокоен, не уверен в себе и не контролирует свое поведение.

- Что?! Где ты это услышал? Скажи!

- Я… я просто подслушал кое-где. Я не знаю, что это значит, но…

- Драко! То, о чем ты говоришь - неописуемое зло! Уже само то, что ты знаешь это слово, опасно для тебя! Это магия самого темного сорта, основанная на смерти и разрушении. Ты подвергаешь себя опасности, даже упоминая о нем! Я прочитал его много лет назад в одной старой книге и когда спросил отца, что оно означает, меня выпороли только лишь за то, что я произнес это слово в нашем доме! Как и следовало ожидать, книгу изъяли из библиотеки и уничтожили! Где ты услышал об этой страшной вещи? Где?!

Утратив в этой вспышке ярости всякое подобие спокойствия, он схватил Малфоя за лацканы пальто и притянул к себе, глядя ему в лицо. Драко запаниковал и начал пятиться назад, отталкивая Дулу, при этом он споткнулся и упал в снег.

- Отпусти меня! Прости! Я больше ничего не знаю… клянусь! Я боюсь тебя!

Дула замер, тяжело переводя дыхание. Он понял, что наделал. Дула опустился перед Драко на колени, не смея дотронуться до него, и сцепил руки в умоляющем жесте.

- Драко… Прости, пожалуйста, я… я вспылил, но я не шучу! То, о чем ты говорил - страшная тайна и лучше об этом забыть. Если ты окажешься втянутым во что-то, что имеет к этому отношение, твоя жизнь будет в опасности, так же как и твоя душа! Не надо произносить это слово вслух… и будет лучше, если ты забудешь, что оно вообще слетало с чьих-то губ. Умоляю тебя, ради твоей безопасности, ради безопасности всего магического мира - забудь его и никогда больше не вспоминай. Я не хочу тебя пугать, но ты должен… ты должен понять, о каких серьезных вещах идет речь! Подобные знания приносят только горе, и я хотел бы уберечь тебя от такой участи. Ты понимаешь это, Драко?

Малфой нервно кивнул, все еще испуганный неожиданной реакцией на простое слово. Дула встал и с огорченным видом протянул ему руку. Драко осторожно принял ее и позволил помочь себе встать. Они отряхнули с одежды снег и направились назад к дому. Когда они подошли к двери, Дула обернулся, вид у него был очень пристыженный.

- Мне очень жаль, Драко. Меня редко что пугает, но сегодня была веская причина, чтобы испугаться, и я плохо с этим справился. Страх - это дракон, который живет в каждом сердце, и я еще не приручил своего дракона. Я не собирался хватать тебя, только хотел сказать, что это гибельное дело. Я очень глупо поступил и умоляю простить меня. Я хотел бы, чтобы ты считал нас с Чарли своими друзьями и чтобы ты, если хочешь, разговаривал с нами по каминной сети, или писал нам, но я пойму, если тебе будет трудно простить меня. Просто я тревожусь за твою безопасность и безопасность этого дома - здесь живут очень дорогие мне люди.

Малфой пребывал в нерешительности: его сердце все еще бешено колотилось от притока адреналина, уровень которого подскочил из-за зловещего рассказа Дулы. Он был замечательным, казался мудрым и хорошим, но он только что испугал его, и Драко не спешил все ему прощать.

- Извинения приняты. Мне… мне нужно в мою комнату. Извини.

Драко вошел в дом, снял верхнюю одежду и отправился наверх; он убегал от недавно обретенного друга, не обращая внимания на устремленные на них взгляды. Закрыв дверь, юноша снял тяжелые ботинки и сел на кровать, его голова все еще кружилась от полученной информации. Кое-что прояснилось, но при этом появилось еще больше вопросов, и на каждый из них не так-то легко было ответить - особенно на тот, который так сильно испугал Дулу.

По словам Молли, Гарри начал убивать после войны, почти сразу после гибели Темного Лорда. В первые месяцы сотрудничества с аврорами он проявлял неоправданную жесткость - в итоге Поттер был вынужден работать в одиночку. Кроме того, его мучили кошмары - отголоски потерь и ужасных поступков, совершенных во время и после войны. Судя по отрывку подслушанного им разговора Гарри и Рона, они охотились за хоркруксами, по крайней мере за пятью, а может и больше. То, что сказал Дула, звучало очень мрачно и наводило на мысль, что Гарри с Роном имели дело с такой темной магией, о которой студенты Дурмштранга боятся даже упоминать.

Драко вспомнил, как Гарри излагал отредактированное описание гибели Волдеморта. Поттер сказал, что есть подробности, о которых он не может говорить, какие-то детали, о которых знали лишь несколько из живущих ныне людей. Что именно он тогда сказал?

Есть детали, о которых я даже не могу упоминать; число тех, кто знает всю правду, можно сосчитать на пальцах одной руки, и двое из них умерли.

Кто мог знать то, чего Гарри даже не смел произнести? Конечно, Рон. Он всю войну прошел рядом с ним. Вторым человеком была Гермиона, ее убили, когда Рон с Гарри ушли на поиски «пятого хоркрукса». Что-то еще мелькало в воспоминаниях Драко. Поттер произнес это, когда рассказывал о смерти Волдеморта.

Это была грандиозная битва, но перед нами стояла особая цель. Позволь просто сказать, что Волдеморт располагал несколькими артефактами, гарантирующими ему сверхзащиту. Сначала мы должны были уничтожить их, и лишь потом смогли убить его самого.

Если эти артефакты и были хоркруксами, становилось понятно, почему Гарри никогда не говорил о них и почему историю следовало подредактировать. Он надеялся, что Поттер действительно не использовал во время войны никакой темной магии и что кроме Волдеморта к ней никто не прибегал, но этого нельзя было с уверенностью утверждать, не поговорив ни с кем из тех, кто был тогда там и кто знал все о военной деятельности Поттера.

Кто из них остался в живых - из тех, кому доверял Гарри? Похоже, Молли оставалась в неведении о предмете в целом, а она была близка ему как никто другой, помимо Рона. Но тот вряд ли станет подходящим источником информации… к тому же ему не разрешили показываться в «Норе». Кому еще Гарри тогда безоговорочно доверял?

Ответ пришел подобно вспышке молнии, и Драко понял, что нужно сделать, даже если это будет связано с риском и жуткой степенью личного дискомфорта.

Он должен попасть в Хогвартс. И должен встретиться с тем, что осталось от человека, чьей смерти он когда-то поспособствовал. Альбус Дамблдор.

Гарри доверял Дамблдору больше, чем кому-либо еще, а бывший директор сейчас, конечно же, стал портретом, который непременно должен висеть в его же бывшем кабинете. Этот портрет являлся единственным источником информации, до которого Драко мог добраться, и, возможно, это была единственная возможность продвинуться вперед в попытке узнать, из-за чего Гарри стал таким жестоким и беспощадным убийцей, что его до сих пор преследуют кошмары.

Это нелегко, но Молли как раз собиралась на следующей неделе пойти в Хогвартс на обследование к Поппи Помфри. Драко нужно увязаться за ней - если Молли узнает, зачем это нужно, то она, конечно же, возьмет его с собой и использует все свое влияние, чтобы помочь ему получить доступ к портрету Дамблдора. А пока он мог бы последовать совету Дулы и больше времени проводить с Поттером, стараясь узнать как можно больше о войне или о кошмарах, несмотря на то, что эта тема была крайне деликатной.

Драко нравилось думать о Гарри, но он всегда начинал нервничать, даже если оставался один. Это было очень дискомфортно - испытывать… возбуждение… от мысли о прикосновениях Гарри, его поцелуях… и Дула оказался прав насчет готовности Драко. К сожалению, юноша совершенно не был готов ни к чему более сложному, чем просто поговорить с Гарри, или подержаться за руки, но он хотел и всего этого, и чего-то большего…

Малфой уныло вздохнул и пошел вниз. Предстояла долгая неделя ожидания: ему требовалась информация, но, кроме портрета Дамблдора, других источников у него не было.

------------------------------------------------------

Остаток дня в «Норе» прошел спокойно. Дула приготовил для всех обед, а потом и ужин. Вечером он отправился домой по каминной сети. Артур и Молли провели весь день за разговором - они во всех подробностях планировали семейную встречу на святки, а Поттер был поглощен своими поисками. Он прервался лишь тогда, когда Драко предложил ему сыграть партию в магические шахматы. Малфой давно не играл, и Гарри одержал победу, правда, не без труда. Драко пообещал себе чаще спускаться в гостиную - так он смог бы проводить больше времени, сидя за столом напротив Гарри. Поттер был очень красивым, он мог бы смотреть на него, не отрываясь. В такие моменты Драко чувствовал уверенность, что все будет хорошо.

Поздно вечером прилетела сова со связкой писем. Молли покормила птицу и, узнав почерк, вдруг обеспокоилась. Все письма были от Рона.

Он написал каждому по отдельности: Артуру, Молли, Гарри и Драко. Молли молча раздала свитки, и напряжение в комнате стало таким плотным, казалось, его можно было резать ножом. Драко смотрел, как другие читают письма, и, наконец, распечатал свое.

Драко, я очень хочу извиниться перед тобой. Думаю, я должен тебе гораздо больше, чем просто извинение. Да, я ненавидел тебя в школе. Я бы солгал, если бы сказал, что у меня не было на это причин. Что касается настоящего, то, начиная с прошлого вечера, я забыл все, что когда-то знал о тебе и собираюсь узнать тебя заново.

Гарри клянется, что ты - нормальный парень, а его слово много для меня значит. Мама, папа, Чарли и Дула в один голос говорят, что ты вполне приличный человек, а они не глупы и их не так-то легко провести. Если они говорят, что ты изменился, значит, так оно и есть.

Думаю, я обвинял тебя в том, к чему ты не был причастен, за исключением метки на руке. Война закончилась, и метка, черт ее дери, больше ничего не значит.

Ты пытался помочь маме, а я решил, что ты напал на нее. Я не могу компенсировать то, что сделал. Все, что я могу - это сказать тебе, что был неправ, и надеюсь, что ты простишь меня за все, что случилось вчера.

Сегодня я смотрел матч, сидя на скамейке запасных. «Пушки» выиграли со счетом 170:10. Игра закончилась чертовски быстро главным образом благодаря нашему ловцу. Парень, которого сегодня выпустили вместо меня, держался молодцом, и, поскольку игра была короткой, ему хватило сил.

Как бы то ни было, еще пара побед - и мы будем претендовать на Кубок, поэтому все с нетерпением будут ждать следующих игр. Билеты распродаются моментально, но я уже заказал для вас с Гарри VIP-места на домашнюю игру, которая состоится через две недели, если, конечно, ты все еще хочешь пойти.

Я пойму, если вы не придете, но, в любом случае, у тебя есть такая возможность и я хотел бы видеть на игре кого-то из друзей. Тренировки становятся все труднее, поскольку на горизонте маячит борьба за Кубок, так что я все равно не смог бы проводить дома много времени. Билеты - в конверте Гарри вместе с пропусками в VIP-зону, которые также являются пригласительными на банкет после игры. Надеюсь, ты придешь.

Мне искренне жаль, что я так обошелся с тобой. Больше этого не случится… даю тебе слово.

Искренне твой, Рон Уизли.

Малфой посмотрел на остальных. Молли вытирала слезы, а Артур улыбался, у него был чрезвычайно гордый вид, Драко ни разу не видел его таким. Гарри молчал, он сложил свое письмо и с довольным видом опустил его в карман. Кто бы мог подумать, что произойдет такой поворот событий и пьяное животное, едва не убившее Драко, спустя всего один день сможет так измениться.

Малфой задумался. Он, наконец, сумел сложить разрозненные кусочки информации воедино. Пока он лежал без сознания, Чарли вправлял брату мозги. Он заставил Рона посмотреть в лицо некоторым вещам, которыми тот предпочитал не заморачиваться после войны. Похоже, Рон завязал с выпивкой, нашел хобби, занимающее его свободное время, встретился с консультантом команды и принял решение кое-что изменить в своей жизни - и все это из-за вспышки ярости прошлым вечером. Это было невероятно, но Драко надеялся, что это правда.

Широко улыбаясь, Гарри протянул ему билеты и пропуска. Малфой потрясенно смотрел на них. Он с четвертого курса не был на игре. Сама мысль о том, что он попадет на нее благодаря Рону Уизли, была достаточно ошеломляющей, но не настолько, как внезапное осознание, что он пойдет… на игру… с Гарри. Это было почти свидание. На людях… с Гарри. Драко действительно не мог сказать, рад он… или напуган до смерти, но в любом случае юноша не собирался упускать такой шанс.

- Как ты относишься к тому, чтобы посмотреть игру «Пушек»?

- Думаю, это самое лучшее, что могло со мной случиться, конечно, за исключением того, что я попал сюда. Ты возьмешь меня с собой? - Драко легкомысленно усмехнулся и пожал плечами.

Гарри уверенно кивнул, по-прежнему улыбаясь.

- Почту за честь.

К черту сны. Я, наверно, самый счастливый ублюдок в мире. Я пойду на квиддичный матч, буду сидеть в ложе, где даже мой отец был всего один раз! Жизнь, может, и сука, но она кажется довольно приятной с того места, где я сейчас нахожусь.

Глава 30. Больше, чем можно было мечтать.

Следующие несколько дней прошли для Драко очень хорошо. Хотя он и беспокоился, причем сильно, из-за предстоящего визита в Хогвартс, атмосфера вокруг была жизнерадостной. Молли согласилась взять его с собой, при условии что сначала он пройдет у Поппи Помфри полное обследование, а потом увидится с портретом Дамблдора. Она обещала, если понадобится, помочь Драко, и это внушало надежду. И все равно он очень нервничал. Идея была великолепной, но воплощение ее в реальность все больше пугало его. Завтра он будет там и его намерение поговорить с изображением человека, которого он предал, станет непосредственной и жуткой явью. Слава Мерлину, что все остальное наладилось. Он шел на поправку благодаря нескольким факторам.

Во-первых, заклинание, которому Дула научил Поттера. Оно работало очень хорошо, и, пока его действие не заканчивалось, Драко спал каждую ночь три-четыре часа кряду, хоть и беспокойно. Гарри спал в кресле рядом с его кроватью, во всяком случае, до полуночи, тогда он повторно накладывал заклинание, чтобы продлить его действие до утра. Эффект не замедлил сказаться. Драко даже не представлял себе, как сильно его прежние недомогания были связаны с отсутствием здорового сна.

Во-вторых, кулинарное искусство Молли, которое само по себе было магией. Малфой заметил, что впадины под глазами исчезают, кожа приобретает нормальный цвет, а его ребра уже не так-то легко пересчитать. Он больше не хотел плакать, когда видел свое отражение. Но все же, к разочарованию Драко, мышцы его живота стали дряблыми. Не такими, как у Невилла Лонгботтома, конечно, но ему был неприятен даже малейший намек на бесформенность… и он дал себе все мыслимые зароки, что обязательно начнет делать какие-нибудь физические упражнения.

Всю неделю Гарри каждый день обрабатывал мазью его шрамы. Они закончили с руками и теперь сосредоточились на ногах. Теперь Малфой мог бы в теплое время года выходить из дома в майке без рукавов и в шортах, и никто бы ничего не заметил (разве что он был немного костляв, чтобы считать его абсолютно здоровым человеком). Кроме того, у него на руке все еще оставалась поблекшая Темная метка - ее не могла уничтожить мазь, как и никакое другое средство, но, в любом случае, сейчас кожа Драко выглядела не так страшно, как несколько недель назад.

Лучше всего было то, что ему удавалось каждый день разговаривать с Гарри, и не обязательно о войне или хоркруксах (последнее слово вообще не произносилось). Эти беседы вселяли в него спокойствие.

Через три дня тренировок он выиграл у Гарри партию в магические шахматы, но Артур с потрясающей легкостью обыграл их обоих, и Драко понял, кто был учителем Рона Уизли.

По правде говоря, в состоянии спокойствия и умиротворения Поттер был очень мил, в нем никак нельзя было угадать хладнокровного убийцу и мучителя. Драко даже сомневался, являлись ли его подозрения обоснованными и так ли уж необходимо было продолжать расследовать прошлое героя. Он не хотел обидеть Гарри, бесцеремонно копаясь во всех подробностях его жизни, но накануне ночью Поттера опять мучили кошмары, упорно напоминая Драко о тайнах, скрытых в военном прошлом гриффиндорца.

Он проснулся около трех часов утра. Его собственный кошмар только-только начался, но его разбудил не сон, а звуки, которые издавал Гарри. Сначала Драко ничего не разобрал, но окончательно проснувшись, отчетливо услышал, как Поттер что-то бормочет, и увидел, что его лицо искажено гримасой. Драко понял, что Гарри тоже часто снятся жуткие сны.

Он несколько раз услышал, как тот зовет Гермиону, потом Джинни, потом Сириуса Блэка и Дамблдора. Когда блондин понял, что Гарри снятся покойники, он молча сел, боясь дотронуться до него, интуитивно зная, что тот может быть опасен, потому что не в состоянии контролировать себя. Малфой несколько раз попытался окликнуть его по имени, но безуспешно. Внезапно все закончилось - Гарри резко проснулся, тяжело дыша и дико озираясь. Он извинился, что разбудил Драко, после чего наложил на них обоих чары, ограждающие от ночных кошмаров. Случившееся послужило напоминанием о состоянии Гарри. Если все окажется так, как он предполагал, то Поттеру понадобится его помощь, и он, Драко, должен найти способ оказать ее.

---------------------------------------------------------

Гарри рылся в чулане, отыскивая вещи, которые, как он думал, могли понравиться Малфою. Неделя была очень тяжелой, несмотря на то, что последние два дня прошли довольно неплохо, и он полагал, что блондин заслуживает какого-нибудь развлечения и что было бы неплохо немного расшевелить его. Он перерыл кучу старых пальто и ботинок и, наконец, разыскал то, что ему было нужно.

Вот это удача! Две «Кометы». Было бы несправедливо сесть на свою «Молнию», а ему дать это старье. А так мы будем на равных! Могу поспорить - он не садился на метлу с тех самых пор, как сбежал из Хогвартса, и уж если это не порадует его, то и не знаю, что еще придумать.

Не то чтобы Драко был в плохом настроении, но в последнее время он полностью ушел в свои мысли. Блондин, как правило, смотрел в окно или тихо сидел, что-то обдумывая, а его лицо всегда оставалось серьезным - кроме тех моментов, когда они играли в магические шахматы или о чем-то разговаривали. Впервые выиграв, Малфой радостно улыбнулся, и Гарри понял, что ему приятно видеть эту улыбку. Он надеялся, что сможет снова заставить его почувствовать себя счастливым.

Поттер очень хорошо знал, что Дула разговаривал с Драко в тот день, когда оставался здесь. Однако загадочный бойфренд Чарли отказался поведать, о чем они говорили, сославшись на то, что разговор был конфиденциальным и что он не может выдать доверенную ему тайну. Гарри чувствовал себя немного разочарованным, потому что ему было интересно все, что имело отношение к Драко. Но от Дулы ему удалось добиться лишь настойчивого совета: быть терпеливее и дать событиям идти своим чередом…

Несколько дней лечения изрядно потрепали его нервы. Гарри стеснялся признаться даже самому себе, что сейчас мастурбировал исключительно с мыслями о Малфое. Его воображение было сконцентрировано на тех же самых образах: прикосновения, близость, поцелуи и тому подобное… ничего более откровенного, но там всегда присутствовал Драко, и сознание Гарри воспроизводило каждую линию его тела с головы до ног, он запомнил все до малейшей черточки. Это немного отвлекало, но в приятном смысле: его оргазмы в последнее время стали гораздо более интенсивными, хотя ничему новому в плане мастурбации он научиться не успел.

Поттер вернулся в реальность, когда понял, что у него встает, а он был абсолютно уверен, что не хочет стоять с метлой в руках и спрашивать Драко, не хочет ли тот оседлать ее… выставляя при этом напоказ полноценную эрекцию!

Он захватил обе «Кометы» и пошел наверх. Драко сидел в кресле у себя в комнате и сосредоточенно изучал книгу, которая называлась «Заклинания и контрзаклинания для магически вызванного сна». Блондин оторвался от книги и, заметив, что именно Гарри держит в руках, вопросительно посмотрел на него.

- Это старые метлы Фреда и Джорджа, они летали на них, когда учились в школе. Они оставили их здесь при переезде, а себе купили новые, более современные. Я подумал, что мы могли бы одеться и немного поиграть в салочки. Ну, знаешь… выйти из дома на свежий воздух, немного развлечься. Кроме того, тебе нужны физические упражнения. Это нездорово - целыми днями сидеть взаперти. Хочешь полетать?

Улыбка Драко, несомненно, стоила тех усилий, которые приложил Гарри, чтобы найти метлы близнецов. Блондин поднялся, взял одну из метел, взвесил ее в руке, проверил балансировку и ухмыльнулся, как будто они опять были школьниками. В его глазах появился опасный блеск.

- Спасибо… и будь готов к тому, что я надеру тебе задницу, Поттер. Не знаю, на что ты рассчитываешь. Может, ты и набил руку в магических шахматах, но, даже не летая два года, я заставлю тебя глотать пыль за моей метлой! Пошли одеваться!

Гарри пропустил это хвастовство мимо ушей. Он, улыбаясь, смотрел, как Малфой схватил теплые вещи, едва сдерживая возбуждение. Как Драко ни старался, он все равно не мог скрыть свою радость от представившейся возможности полетать, и Гарри поздравил себя с удачной идеей.

В их распоряжении не было большого поля и никакого подходящего снаряжения, но для игры в салочки, которая заключается в том, чтобы стукнуть по метле другого игрока, требовались, всего-навсего, два человека и две метлы. Даже на ноябрьском морозце это было очень весело. Они летали взад-вперед вокруг дома и между деревьями, с которых осыпалась листва, и не замечали, что почти окоченели. Они позабыли о времени и не обращали внимания ни на что, кроме пучка прутьев на конце метлы другого; их руки были постоянно вытянуты, чтобы осалить друг друга. Подлетающая сова, которую юноши сбили с пути, наконец-то вернула их внимание к делам насущным, и до них внезапно дошло, что они пропустили обед и страшно замерзли, несмотря на теплую одежду.

Они приземлились в нескольких шагах от двери, тяжело дыша и наблюдая, как выдыхаемый воздух превращается в облачка пара, и каждый тайком любовался, как другой разрумянился от холодного ветра и движения. Гарри считал, что впервые за последние две недели Малфой выглядел таким здоровым… а может, и впервые за много лет.

Драко перевел дух и усмехнулся:

- Неплохо. Тебе повезло, что сова затормозила меня, а то я выиграл бы… снова. Похоже, у тебя было столько же практики, сколько и у меня!

- Вообще-то, да. Это была честная игра… но я заставил тебя попотеть с полчаса, прежде чем ты осалил меня. Скажи еще, что это был плохой полет… давай… скажи мне прямо в лицо, что ты не вздрогнул, когда увидел мое пике. Ну, попробуй!

Они подошли к дому под хохот Драко.

- Ладно. Это было замечательно! Пике было великолепным. Не могу поверить, что ты сделал это на «Комете»! Ты мог бы разбиться, пытаясь в последнюю секунду повернуть вверх такое старье. Если ты собирался выкидывать такие фортели, то почему не взял свою «Молнию»?

Гарри помедлил с ответом, глядя на блондина и решая, стоит ли сказать правду.

- Драко… думаю, ты сам догадываешься. Меня не волнует, кто выиграл, просто было бы не так весело, если бы мы не были в равных условиях.

Драко не знал, что ответить на это, поэтому остановился и с минуту пристально смотрел на Поттера, прежде чем заговорить.

- Хотел бы я знать тебя… таким… в школе. Это было бы здорово, правда? Просто летать ради развлечения… или разговаривать о всякой всячине. Думаю, мне было бы очень хорошо с тобой… если бы между нами не получилось все так по-уродски… в поезде на первом курсе. Можешь себе представить, с тех пор прошло уже восемь лет?

Гарри сел на крыльцо, почувствовав, что разговор принимает серьезный оборот, и пожал плечами.

- С трудом. Со мной так много всего произошло… и так быстро, что едва я успевал привыкнуть к чему-то, как все уже менялось. Знаешь, ты чертовски напугал меня… у Малкин… перед первым курсом. Я был страшно беден, не имел представления, сколько денег мне оставили родители, и это занимало почти все мои мысли, после того как я ушел от тети с дядей. А тут появляешься ты, и, пока с нас снимают мерки, разговариваешь со мной, как с равным. Но при этом разглагольствуешь о деньгах и о том, кого должны, а кого не должны брать в Хогвартс. Я не знал, что подумать. Когда ты снова подошел ко мне в поезде, то сразу же оскорбил Хагрида и Рона - единственных людей, которых я знал. После этого ты вел себя… как полное дерьмо, заметь, каждый раз, когда нам приходилось сталкиваться. Не думаю, что я хотел бы все изменить. Я поступил бы точно так же. Правда. Хотя я порой и задумываюсь, были ли бы отношения между нами нормальными, если бы я, по крайней мере, пожал тогда тебе руку.

Драко сел рядом с ним и, все еще тяжело дыша, уставился на свои ботинки.

- Может быть. Но в детстве я был вот таким ублюдком. До войны я даже не понимал, насколько был избалован. Лишь тогда я впервые забеспокоился о чем-то более важном, чем собственный статус. Думаю, что ты вряд ли стал бы водиться со мной, даже если бы пожал мне руку, но, возможно, я тогда не стал бы лезть из кожи вон, чтобы быть занозой в твоей заднице. Ты даже не представляешь, как было обидно, когда ты пренебрег мной и предпочел Рона Уизли. Ведь тогда я еще думал, что деньги значат все.

- Может быть. Может быть, может быть, может быть… Слишком много может быть. Пошли в дом и перекусим чего-нибудь. До ужина еще далеко, но Молли не оставит нас голодными, особенно если мы подойдем к ней с раскаявшимся видом и извинимся за то, что пропустили обед. Пошли, дружище!

Поттер встал и пошел в дом, Драко направился вслед за ним, наслаждаясь словом «дружище». Письмо, лежавшее на кухонном столе, было адресовано Гарри и, судя по печати, пришло из «Гринготтса». Тот начал ругаться сразу, как только взял в руки конверт.

- Твою мать! Я забыл об отчетах по имуществу! Не то чтобы я страшно волновался из-за них, у меня было очень много других дел, и я отложил это, но еще есть время. Значит, следующие два дня мне придется вплотную заняться ими. Но ты не беспокойся. Я все равно буду сидеть с тобой. Просто не удивляйся, что я проведу пару суток, заваленный кипой бумаг, проклиная тот день, когда появился на свет.

Поттер бросил конверт на кухонный стол, снял шапку и шарф и раздосадованно провел руками по волосам. Драко выглядел слегка сконфуженным.

- Гарри, ну, скажи честно. Ты же так разошелся не из-за заполнения стандартных бланков «Гринготтса» по недвижимости и банковским счетам? Ты шутишь.

Тот недовольно посмотрел на Малфоя, но придержал язвительный комментарий, готовый сорваться с языка. Он знал, что распсиховался из-за необходимости заняться, наконец, ненавистным делом. Вряд ли стоило срывать злость на Драко.

- Эй! Ты помнишь, что я вырос у магглов? К тому же я почти не имел дел с «Гринготтсом» до семнадцати лет. А потом на меня свалилось все сразу. У меня больше денег, чем ты думаешь! Я унаследовал имущество Блэков и часть имущества Дамблдора, к тому же инвестировал часть средств в бизнес и получаю дивиденды. Поверь мне, это не так легко, как кажется!

- Тебе нужна помощь?

Драко не хотел, чтобы это звучало слишком навязчиво, ведь Поттер был сам себе голова и решал свои проблемы в одиночку, и все благодаря его глупой гриффиндорской гордости. Тот ответил фырканьем и удивленным взглядом.

- Что? Ты в этом разбираешься?

- Привет! Когда-то я был наследником одного из самых крупных состояний магической Англии! Каждое лето, после того как мне исполнилось тринадцать, со мной проводили занятия по этикету, генеалогии и управлению имуществом. Хоть я и не доучился, но в этом деле разбираюсь. Показывай, что там у тебя!

Гарри изумленно что-то бормотал себе под нос, пока они поднимались наверх. Там он свалил перед Драко кучей все свои бумаги, и тот быстро начал пересортировывать их, прежде чем взяться за банковские бланки.

- Не могу поверить, что у тебя все так запущено. Неужели трудно было систематизировать папки более конкретно, чем «вон та кипа»? Ну, правда!

Поттер бормотал извинения, а Драко тем временем выискивал в бумагах какие-то цифры и быстро складывал их.

- Мерлин милосердный! Гарри, ты хоть знаешь, сколько у тебя денег? Ты когда-нибудь интересовался этим?

- Честно? Ни разу. Скажи мне.

- Если я не ошибаюсь, то, судя по имеющимся в наличии бумагам, ты пересек отметку в миллион галеонов еще в августе! Гарри, ты богат почти так же, как когда-то были богаты самые старые чистокровные семейства. Моя семья - исключение… у нас всегда было больше средств, чем у кого-либо. Парень, который говорит, что был «страшно беден», когда пошел в школу, в девятнадцать стал одним из самых богатых магов в Англии! И что мы, черт побери, видим? У тебя все лежит по разным хранилищам, как и заведено в «Гринготтсе» чуть ли не со дня его основания, а ведь ты мог потребовать перенести все в одно хранилище и сэкономить на оплате банковских услуг. А вот еще один счет, и я не пойму, для чего он открыт.

Гарри наклонился вперед, а потом хлопнул себя по голове.

- Черт побери! Ты и не поймешь, но если обещаешь держать язык за зубами, то я скажу тебе, для чего он.

Драко поколебался, обдумывая разные варианты, а потом сдался.

- Ладно. Обещаю молчать. Так что это?

- Это - пенсионный фонд Молли и Артура. Его открыли Чарли, Билл, Перси, близнецы, Рон и я. Мы сделали это, когда погибла Джинни. У них тогда было туго с деньгами, и мы договорились откладывать понемногу из своих средств, по мере возможности. Но не только по этой причине. Мы прикинули, что лет через десять там накопится достаточно большая сумма, которая позволит Артуру уйти в отставку. Если ты проболтаешься, то уничтожишь сюрприз, который мы готовим, и, поверь мне, ты очень сильно расстроишь их, так что ни слова об этом, ясно?

Драко закусил губу. Это было замечательно, он даже не думал, что такое может быть на свете. И уже не в первый раз Малфой решил, что чудо привело его в этот дом, к этим людям.

- Договорились. Я нем как могила. Вы делаете прекрасное дело, и я не проболтаюсь даже за все золото «Гринготтса».

Поттер кивнул, и они вернулись к работе. Вместо нескольких дней, которые Гарри потратил бы впустую, отчаянно пытаясь продраться сквозь бумажные джунгли, Драко быстро проложил в них торную дорогу с легкостью человека, рожденного для этого. Поттер только отвечал на вопросы по мере необходимости и помог рассортировать сваленные в беспорядочную кучу отчеты, в то время как Малфой сотворил чудо всего лишь при помощи пера и чернил.

Глава 31. Выяснение сути дела.

На следующий день, отослав Поттера на Диагон Аллею за покупками, Драко и Молли отправились в Хогвартс к мадам Помфри. Миссис Уизли сказала Гарри, что Драко нужно пройти полное обследование, ни словом не обмолвившись о портрете Дамблдора.

Драко был напряжен и испуган больше, чем мог себе представить. Идея, казавшаяся блестящей несколько дней назад, сейчас, когда осуществление было так близко, выглядела совершенно ужасной. Юноша всегда боялся Дамблдора, ему казалось, что директор с одного взгляда способен раскрыть обман и что он видит насквозь его сердце и душу, взвешивая, оценивая и, конечно же, обнаруживая недостатки. Если бы он тогда только прислушался к его словам, или признался, или попросил о небольшой помощи, скольких несчастных событий можно было бы избежать.

Дамблдор сумел бы все исправить. Он мог спасти Нарциссу, спрятать их обоих от Волдеморта и помочь им благополучно дождаться окончания войны в безопасном месте. Драко не стал бы чинить этот шкаф, никто не пострадал бы, у него по-прежнему была бы палочка, имение и будущее в магическом сообществе, и самое главное - он никогда не попал бы в лапы к Лестранджу, МакНейру и Гайд-Прэтту. Насколько все могло бы быть по-другому, если бы он только послушал старика, вместо того чтобы пытаться убить его, хоть и против собственного желания. У Драко не было радостного предвкушения перед этой встречей, несмотря на то, что он все-таки сумел ее организовать.

Молли и Драко шагнули в камин, их поглотила огромная вспышка зеленого пламени и они вышли, моргая и кашляя, в приемной мадам Помфри. Они были ее единственными посетителями, и Поппи быстро повела Молли в свой кабинет. Драко нервничал, боясь, что кто-нибудь войдет и спросит, что он тут делает, прежде чем мадам Помфри и миссис Уизли успеют объяснить его присутствие в замке. К счастью, Хогвартс только готовился к открытию, поэтому тут не было других посетителей, но блондин все равно вздохнул с облегчением, когда наступила его очередь идти в кабинет колдомедика.

Мадам Помфри выглядела чопорной и строгой, как и всегда; в ее тоне не было ни злобы, ни затаенной враждебности, она холодно попросила Драко отвечать на ее вопросы, которые задавала между довольно длинными сериями диагностических заклинаний. Записав результаты и произнеся еще несколько сложных формул, она села и обратилась к юноше, который нетерпеливо ожидал ее заключение.

- Поздравляю, Драко. Вы почти полностью выздоровели, и смею сказать, в этом огромная заслуга Молли. Конечно, кое-что еще осталось, вроде шрамов, и я хотела бы воспользоваться случаем, чтобы обратить ваше внимание на некоторые моменты.

Во-первых, вы все еще весите по крайней мере фунтов на пятнадцать меньше нормы, и я подожду объявлять вас здоровым, пока вы их не наберете.

Во-вторых, продолжительное недоедание и вынужденная бездеятельность привели к явной атрофии мышц. Я настоятельно рекомендую вам регулярно делать физические упражнения, особенно для рук и ног, чтобы укрепить мускулы. Эту проблему невозможно решить с помощью магии, так что попробуйте следовать моим советам… и имейте в виду, что может потребоваться много времени, прежде чем вы обретете силу и энергию человека вашего возраста и комплекции.

И последнее. Некоторые из ваших шрамов остались от Темномагических проклятий, боюсь, что от них не удастся избавиться совсем. Продолжительное лечение может уменьшить их размер, но они навсегда останутся хоть и слабо, но заметными.

Если вы займетесь собой, то сможете достичь заметного результата еще до Нового года. И, конечно, я надеюсь, что вы цените усилия, которые приложила Молли Уизли ради вашего выздоровления. Мало кто поступил бы так же, как она.

Драко внимательно слушал, обещая себе начать регулярно заниматься; он слегка вздрогнул, когда мадам Помфри холодным тоном напомнила ему, насколько низкого мнения о нем придерживается магический мир. Он постарался смотреть ей прямо в глаза и ответил совершенно искренне:

- Я… ценю это, правда. Все, что она сделала. Я бы не выжил, если бы она не оставила меня у себя, я знаю это. Пожалуйста, не думайте, что я не ценю ее стараний. Я совершил много ошибок, но никогда не обижу ее своей неблагодарностью.

Лицо Поппи Помфри смягчилось, напряжение, висевшее между ними, исчезло, и она одобрительно кивнула, откладывая свои записи.

- Очень хорошо. Удачи вам, Драко. Надеюсь, что вам еще не скоро понадобится мое лечение. Берегите себя.

В ее голосе появился проблеск тепла, которого Малфой никогда раньше не слышал, и это удивило его, учитывая, что мадам Помфри всегда смотрела на него с некоторым отвращением. Долгое время она была свидетельницей его глупой склонности к симуляции, придирчивости, требований чрезмерного внимания к себе и постоянной критике. Когда Драко выходил от нее, ему пришло на ум (вопреки тому, что он думал несколько дней назад, потеряв надежду после неудачной попытки самоубийства), что Гарри был прав. Люди чувствовали, что он изменился и, если у них было время понять, что это правда, а не еще одна длинная цепочка интриг и козней, обращались с ним соответственно.

Молли ждала его снаружи вместе с Минервой МакГонагалл, нынешним директором Хогвартса. В следующем году, в конце лета Хогвартс снова откроется, и тот ущерб, который нанес ему Драко, будет ликвидирован окончательно. Директриса исподлобья посмотрела на него, явно испытывая неудобство, и раздраженно заговорила с жестким шотландским акцентом.

- Мистер Малфой. Миссис Уизли произнесла страстную речь в вашу защиту, иначе я никогда не стала бы даже рассматривать такую просьбу! Вы предали школу, воспитавшую вас, в результате этого предательства был убит наш директор, пострадало много людей и школа была закрыта почти на три года. Я говорю все это не потому, что считаю, будто вы этого не понимаете… Я уверена, что понимаете. Я говорю это потому, что не могу просто так позволить вам войти сюда, не напомнив о личной ответственности за преступления, которые стоили вам всего лишь дисциплинарного взыскания и которые нанесли почти непоправимый ущерб школе.

Миссис Уизли уверила меня, что у вас есть основания для подобной просьбы и что вы очень изменились и перенесли немало тяжких испытаний. Я надеюсь, это действительно так. Нанесенного вреда уже не исправить, и вы тоже не извлекли из своего поступка никакой выгоды… остается только надеяться, что случившееся вас чему-то научило, иначе все эти жертвы были напрасными.

Прежде чем оставить вас одного в кабинете, я потребую лишь одного. Вы изложите мне причину или, возможно, причины, по которым хотите увидеть портрет Альбуса Дамблдора, и ответите на мои вопросы. Договорились?

Губы Драко были плотно сжаты, лицо казалось непроницаемой маской. Как и всегда, людское презрение жгло его, он не мог изменить этого, столкнувшись лицом к лицу с тем, что натворил. Он утвердительно кивнул, потом сделал глубокий вдох и начал излагать свое дело.

- Профессор… Я не пришел бы сюда, если бы моя задача не была важнее личных переживаний. Я сожалею обо всем произошедшем больше, чем могу выразить словами, но не могу ничего исправить, а сейчас мне нужна помощь. Нам нужна помощь… ради Гарри. Вы же читаете газеты… Молли уверила меня, что вы сохраните в секрете то, что я вам сейчас скажу. Все эти слухи о Гарри - правда. Война оставила в его душе неизгладимый след, и были случаи, когда… казалось, что он… не в своем уме. Я думаю, что дело не стрессе и не в плохих воспоминаниях. Полагаю, за этим кроется нечто большее… может быть даже какое-то остаточное действие Темной магии, последствия его финальной битвы с Волдемортом. Я не могу доказать это, но думаю, что раз Дамблдор был единственным человеком, которому Гарри доверял настолько, что рассказал все подробности, то, может быть, он поможет нам спасти его.

Я знаю, вы помните, что мы с ним не любили друг друга в школе, но сейчас мы хорошо ладим. Молли заподозрила, что Гарри нужна помощь, а мне удалось собрать воедино кусочки обрывочных сведений, но нам нужно больше информации… очень нужно. Я делаю это и ради Молли. Она спасла мне жизнь, и я сделаю все, что в моих силах… все, чтобы отблагодарить ее.

Это единственная причина, по которой я пришел сюда. Мне нужно лично поговорить с Дамблдором. Я знаю - это всего лишь портрет, который хранит воспоминания Дамблдора, но мне есть что сказать ему. Я хочу попросить у него прощения… лично, и я хочу помочь Гарри. Неважно, что мне придется для этого сделать. Если хотите, я приму Веритасерум. Все что угодно. Только, пожалуйста, позвольте мне увидеть портрет, и потом пусть он сам решает, говорить со мной или нет. Пожалуйста?!

Минерва не знала, что заставляло Драко изливать душу. Но эти слова казались более искренними, чем все, что срывалось с губ юного Малфоя несколько лет назад. В школе Драко казался отъявленным лжецом, мошенником, хулиганом и трусом, и ее воспоминания конфликтовали с образом человека, стоявшего перед ней сейчас. Настоящее победило. Она не узнавала этого мальчика. Драко стал раза в два худее, в нем не осталось ни следа былого тщеславия - он был одет в поношенные вещи и совершенно не заботился о том, как уложены его волосы. В его словах не было ни тени высокомерия, лишь нить отчаянного старания вызвать к себе доверие и безумное стремление достичь цели, хотя в результате его могли высмеять или подвергнуть проверке. Нет… этот мальчик не был тем Драко Малфоем, каким она помнила его. Минерва не задала больше ни одного вопроса, и, увидев полную покорность юноши, ей стало немного стыдно за свою прежнюю суровость, несмотря на то, что она была оправданна.

- Будь по-вашему. Пройдемте в мой кабинет, Драко.

Он впервые шел по этим коридорам после того, как ему исполнилось шестнадцать. Прошедшие два с лишним года были для него мучительно трудными, его сердце разрывалось от неосуществимого желания все вернуть. Как было здорово - знать наперед что будет, как сложится день, иметь готовое расписание уроков и не беспокоиться ни о чем, кроме оценок и общественного положения. Теперь у него не было статуса, о котором стоило бы говорить, так же как и палочки, и не было возможности купить новую. Драко мог быть уверен лишь в том, что у него есть дом, полный людей, которые по какой-то причине любили его и были готовы оказать поддержку. Ему очень хотелось верить, что портрет Дамблдора может помочь Гарри и принести покой в его новый дом.

Кабинет был все таким же, каким он его помнил, и это навело Драко на мысль, что по каким-то непонятным ему причинам МакГонагалл ничего не стала здесь менять. Кто-то выровнял все портреты, а над огромным директорским столом в богатой раме висело большое изображение Альбуса Дамблдора. Он был нарисован сидящим в кресле, в котором так любил отдыхать при жизни, за этим же самым столом. На столе стояла небольшая вазочка сладостей, от чего изображение приобрело еще большее сходство с оригиналом. Дамблдор казался расслабленным и даже чуть помолодевшим, ничуть не напоминая Драко того усталого больного человека, который так отчаянно предлагал ему способ спастись. Когда Малфой вошел в комнату, изображение Дамблдора немедленно ожило и пристально посмотрело на него. Минерва вежливо помолчала, прежде чем заговорить. Она осторожно прочистила горло и обратилась к портрету:

- Тут к вам пришли, сэр. Драко Малфой категорически настаивал на встрече, и я полагаю, что он хотел бы поговорить с вами наедине. Я выйду, если вы сочтете, что он может находиться здесь без моего присмотра.

Альбус снова опустил взгляд на Драко и тепло улыбнулся.

- Увы, я не могу пожать вам руку, мистер Малфой, но мне приятно видеть, что вы по-прежнему хорошо выглядите. Не могли бы вы просветить меня, что привело вас сюда?

Драко оглянулся на МакГонагалл, беззвучно прошептал «хоркрукс», а вслух произнес:

- У меня две причины, чтобы прийти сюда. Во-первых, чтобы увидеть вас и извиниться за… за… многие поступки. Во-вторых, Гарри. Он нездоров с самого конца войны, и я полагаю, что это как-то связано с его военной деятельностью, о которой вы знаете больше, чем кто-либо иной. Мне нужно помочь ему поправиться. Гарри заслуживает счастья… и я думаю, что вы тоже хотели бы этого.

Дамблдор на портрете выглядел весьма озадаченным, но буквально через секунду он поднял голову и обратился к МакГонагалл.

- Ммм… Директор? Я думаю, что у юного мистера Малфоя достаточно важное дело ко мне и самые благие намерения. Благодарю вас, Минерва. Не угодно ли присесть, мистер Малфой?

МакГонагалл утвердительно кивнула портрету, еще раз глянула на блондина и вышла из кабинета. Внимание Дамблдора теперь было сосредоточено исключительно на госте.

- Мне ужасно жаль, Драко. Я подвел вас, причем именно тогда, когда мое вмешательство было крайне необходимо. Гарри заботился о безопасности школы, он хотел помешать вам, и если бы я прислушивался к нему, или действовал быстрее, многое можно было предотвратить. Увы, старики иногда пренебрегают деталями… пытаясь понять «картину в целом». Оказывается, что, несмотря на мои выдающиеся способности, я тоже был подвержен этой роковой ошибке. Примите мои самые искренние извинения.

Малфой сидел, широко раскрыв рот. Он совершенно не ожидал услышать ничего подобного. Альбус Дамблдор извинялся… перед ним!

- Но… но… вас убили. Вы не знали… Вы не могли…

- Драко… я знал и мог. Думаете, я не знал, что вы получили метку? Я узнал об этом еще летом. Северус поделился со мной всеми подробностями, Гарри тоже предупреждал меня, что вы что-то замышляете. Таким образом, у меня была возможность собрать всю информацию воедино и догадаться о том, о чем вы могли не иметь ни малейшего представления. Я собирался предложить вам свою защиту, но совершенно не ожидал, что вы преуспеете в выполнении вашего задания. Сейчас мне известно, что если бы я действовал быстрее, то жизни многих людей, не только моя, были бы в безопасности.

Северус был бы героем, а не моим убийцей, Гарри не пришлось бы увидеть, как я умираю, Билл Уизли не был бы изуродован… и вам… вам, Драко никогда не пришлось бы в одиночку воевать со всем миром.

Уверяю вас, Драко, если вы пришли уплатить долги, то их нет, наоборот, это вам должны. И я прошу вас простить меня. Наверно, вы заблуждались и, конечно, поступали неправильно, но гораздо неправильнее проступил человек, который знал, к чему это приведет, и мог все предотвратить, но ничего не сделал. Я плохо поступил с вами, Драко. Вы можете простить глупого старика за его ошибки?

У Малфоя в горле стоял ком… его глаза тут же наполнились слезами, он не смог справиться с эмоциями. Юноша плакал несколько минут, пока Дамблдор тихо утешал его.

- На столе лежит платок, возьмите его, если нужно. Не надо стыдиться своих чувств, Драко. Стыдиться нужно бесчувственности. Кажется, вы стали симпатичнее, но несколько похудели, я вас помню чуточку другим. Когда будете готовы, я хотел бы услышать о том, что произошло.

Драко нашел носовой платок и вытер глаза и нос, удивляясь, что даже портрет Дамблдора смог сохранить такой уровень силы. Он подумал, каким могуществом обладал бы директор Хогвартса, если бы все еще был жив…

- Это… это было очень тяжело, сэр. Правда тяжело. Я не представлял себе, чем все закончится. Я думал, что знаю, но, оказалось, что нет… Профессор Снейп прятал меня, сколько мог. Когда война кончилась, он вместе со мной сдался Министерству. Гарри заставил его покинуть страну, несмотря на то, что нас проверяли в течение нескольких месяцев и в результате освободили. Никто не принял меня. Я… я встретился с шайкой других Пожирателей… Я думал, что они позаботятся обо мне.

Драко затравленно хохотнул, у него плыло перед глазами от огромного облегчения - он наконец-то смог выговориться.

- Они позаботились обо мне, да. Они кормили меня помоями и объедками, пытали и насиловали до тех пор, пока им не надоело. Они показали мне, что на самом деле дарует метка Волдеморта. Я никогда не был настоящим Пожирателем. Я думал, что это была мечта чистокровных: порядок, который вернет магам былое могущество. Теперь я знаю - все, кто носил метку, делали это лишь потому, что она давала им возможность калечить и убивать. И если бы рядом не осталось больше никого, кроме других чистокровных, они все равно нашли бы способы мучить людей. Для них это было самым важным. Волдеморт всего лишь обеспечил их широким кругом потенциальных жертв, объявив эту войну. Я был дураком, и поверьте, я сполна заплатил за это.

Они выбросили меня, когда появилась угроза, что Гарри настигнет их. Поттер охотился на Пожирателей после окончания войны. Иногда он брал их в плен, но чаще всего просто убивал. Меня выбросили на обочину в маггловском Лондоне. Я добрался до Диагон Аллеи, вызвал «Ночного рыцаря» и отправился к Уизли. Думаю, я почти не сомневался, что Гарри либо убьет, либо спасет меня, и в тот момент я был рад любому из этих вариантов. Молли не позволила ему меня прикончить и предоставила убежище. А теперь - о том, почему я пришел сюда. Большую часть времени Гарри в полном порядке, но бывают случаи… когда он просто ужасен. Поттер обладает огромной силой, и когда он сердится…

Драко покачал головой и снова собрался с мыслями.

- Молли говорит, что он был нормальным почти до самого конца войны и чаще всего таким и бывает. Он продолжает охотиться на Пожирателей и… уничтожать их. Гарри лишился лицензии Министерства, и пресса уже знает, что за этими убийствами стоит он. Поттер поклялся, что не будет отлучаться из дома, пока Молли нужна помощь… в моем лечении, но я скоро поправлюсь и боюсь, что, если не найти способа убедить его оставить это, он снова примется за старое и Министерство будет преследовать его. Я не хочу, чтобы у него были неприятности… Я не хочу, чтобы он убивал, но у меня мало информации, чтобы помочь ему.

Дамблдор вежливо заметил:

- Например, о том, о чем вы беззвучно упомянули? Да, я согласен - поведение Гарри вызывает опасения. Совершенно не похоже на того юношу, которого я знал. Гарри много значил для меня и был мне очень дорог. Он никогда не был убийцей и не стал бы им, если бы все шло так, как должно было быть. Расскажите мне все что знаете, и я подумаю, чем тут можно помочь.

- Я попросил Гарри немного рассказать мне о войне, а потом заполнил пробелы той информацией, которую случайно подслушал. Кое-что я просто предположил, но… вот что я знаю на данный момент. Гарри выполнял какое-то задание с Роном и Гермионой, до того как она была убита. Они искали какие-то артефакты, которые защищали Волдеморта. Они никому не говорили об этом, потому что тут была замешана Темная магия, и не только враги, но и друзья обязательно помешали бы им, если бы все узнали.

Некоторое время спустя после гибели Гермионы в Риддл-Мэноре состоялась финальная битва. Гарри и Рон нашли последний артефакт и уничтожили его, потом они сражались с внутренним кругом Пожирателей и почти всех убили, а потом Гарри встретился с Волдемортом. Во время этой битвы Поттера оглушило, и очнулся он в тот момент, когда Рон нес его в безопасное место. Когда война закончилась, Гарри сотрудничал с аврорской службой до тех пор, пока они не попытались запретить ему устраивать самосуд над Пожирателями, после чего он стал работать в одиночку. С этих пор он начал убивать регулярно.

Однажды ночью, когда Гарри уходил из дома, я попытался отговорить его. Он так разозлился, что чуть не убил меня… Это ощущалось так, будто он был огнем, и я мог бы сгореть, если бы попытался приблизиться к нему. Большую часть времени… он замечательный. Он терпеливый, вежливый, предупредительный. Я знаю, что на самом деле Гарри очень хороший человек, я чувствую это, но когда вижу, что он готов убить… это ужасно, и тем более ужасно, потому что совершенно неправильно… так не похоже на него. Я думаю, что он был поражен Темной магией, или, может быть, против него было использовано какое-то очень мощное заклинание, которое повредило его рассудок.

Единственным ключом к разгадке является слово, значения которого я не знаю. Однажды ночью Гарри с Роном напились и в разговоре упомянули, что во время войны охотились за хоркруксами, и что это было очень важно. Больше мне ничего не известно. Но один человек жутко испугался, когда я упомянул о них. Он сказал мне, что это слово вообще нельзя произносить вслух. Если хоркруксы и были теми артефактами, которые должен был уничтожить Гарри, то, может, он был проклят, или помешался из-за того, что имел с ними дело?

Изображение Дамблдора выглядело очень мрачным. Драко почувствовал скрытое напряжение и даже чуть вздрогнул от страха, хотя и знал, что это всего лишь портрет, оживленный при помощи магии.

- Драко, все гораздо серьезнее, чем я мог предположить. Во-первых, вам придется поклясться соблюдать секретность. Я должен буду поделиться с вами информацией, которую никому нельзя рассказывать. Это очень опасное знание, и я не могу позволить, чтобы еще чья-то жизнь оказалась под угрозой из-за моей глупости. Вы и так уже довольно много знаете, и вы хотите помочь, а стало быть, есть смысл вести с вами дальнейший разговор. Но сначала вы должны дать клятву.

- Клянусь, что никому не скажу о том, что сейчас узнаю, если только не будет другого способа получить помощь для Гарри. Это единственная оговорка, которую я хочу сделать. Я не знаю, смогу ли справиться с этим в одиночку, и если мне понадобится помощь, я попрошу ее лишь у того, кому доверяю абсолютно. Вы должны поверить мне, но я не хочу потерять Гарри, и мне плевать, чего это будет стоить.

Дамблдор кивнул, потом встал и начал расхаживать взад-вперед в раме. Он выглядел более напряженным, чем полагалось бы волшебному изображению.

- Вы правы насчет хоркруксов, Драко. Это темномагические артефакты, изготовленные Волдемортом, Гарри с друзьями искали их и уничтожали. Это был единственный способ окончательно победить его. Пока оставался цел хоть один хоркрукс, Гарри не удалось бы избавить мир от Темного Лорда, и все усилия оказались бы потрачены впустую.

Чего вы не знаете, так же как и никто из ныне живущих (кроме Гарри и Рона, конечно), так это того, что Волдеморт создавал хоркруксы в попытке достичь абсолютного бессмертия. Он разделил свою душу на восемь частей, и семь из них заключил в различные артефакты. Хоркрукс означает вместилище части души, он делает возможным воскрешение после смерти, как только будет найдено новое тело. Чтобы создать такую вещь требуется огромная сила, и эту силу можно обрести, убивая других людей. Вот почему хоркруксы относятся к самой страшной области Темной магии. Ни один из них не может быть создан без смерти и страдания.

Итак, в течение жизни Волдеморт изготовил семь хоркруксов и поместил их в некоторые хорошо всем известные артефакты, но никто, кроме него, не знал об их сущности. Мы с Гарри начали искать и уничтожать их. Той ночью, когда я был убит, мы как раз успели вернуться из такой экспедиции. Я поручил это дело Гарри, и после моей смерти он продолжил выполнять его. Потом Минерва сообщила мне, что Волдеморт уничтожен и что война, наконец, закончена. Я воспрял духом от этого известия, но теперь боюсь, что мы слишком рано отпраздновали победу.

Драко… вы сказали, что в финальной битве Гарри убил Волдеморта. Он рассказывал, каким образом сделал это?

Малфой почувствовал, как в его душу медленно закрадывается страх. Кожу покалывало, а волоски на руках и шее начали вставать дыбом.

- Да, рассказывал. Он убил Волдеморта ударом ножа в сердце. Они бросали друг в друга заклинания, пока Гарри не подобрался ближе… а потом он ударил его ножом в грудь. Поттер сказал, что это было похоже на взрыв, а когда он очнулся, Рон выносил его из здания. Как вы думаете, что случилось?

Дамблдор на картине стал бледнее и гораздо серьезнее, чем юноша когда-либо его видел.

- Драко, мои самые худшие опасения… самые худшие опасения всех нас подтвердились. Драко, Волдеморт… Волдеморт не уничтожен окончательно.

Глава 32. Опасные открытия.

Драко был совершенно ошеломлен, он был не в состоянии произнести ни слова. Портрет Дамблдора наверное сошел с ума… или нет?

Он не может быть им. Не может. Это происходит не со мной. Это сон. Проснись… проснись, Драко! Неправда… неправда… неправда!

- Это… этого не может быть. Гарри убил Волдеморта. Тело покоится в фундаменте Риддл-Мэнора. Гарри вонзил ему в сердце нож… он должен был умереть! И что теперь будет с Гарри?

- Драко… Вы неправильно поняли меня, хотя ситуация от этого не становится менее угрожающей. Я не сказал, что Волдеморт жив. Он не жив, но и не совсем уничтожен, и он все еще опасен для всех нас. Позвольте мне рассказать кое-что из того, что я знаю о Томе Риддле, который стал Волдемортом, и тогда вы поймете, с кем мы имеем дело.

Том Риддл был сиротой, полукровкой и последним из рода Гонтов. О его прошлом известно мало, я передал Гарри всю информацию, какую сумел собрать, надеясь, что это поможет ему лучше понять своего врага. Том Риддл был злым, ужасным ребенком, он вырос в жестокого и безжалостного молодого человека. Он постоянно говорил о бессмертии, равно как и своих могуществе, власти и способностях, которые могут сохраниться навечно, а не увянуть со временем. Многие Темные Лорды, ставшие на такой путь, в конечном счете становились одержимыми поисками вечной жизни.

Таким был и Гриндевальд, хотя вместо создания хоркруксов тот искал философский камень. Том Риддл считал убийство более легким вариантом. Увы, этот вариант привел нас к нынешней проблеме.

Всем известна история про знаменитый шрам Гарри, но мало кто знает о пророчестве, произнесенном незадолго до той ужасной ночи. Волдеморту сообщили часть этого пророчества, и он знал, что ребенок Джеймса и Лили Поттеров обладает силой, которая когда-нибудь уничтожит его. Том предпочел ударить первым, и, по иронии судьбы, это решение удовлетворяло условиям предсказания. Когда он убивал Джеймса и Лили Поттер, их последние мысли были о том, чтобы защитить своего ребенка, жизнь которого они ставили превыше всего. Лили Поттер предпочла умереть, она отдала свою жизнь, лишь бы не позволить убить его. Ее жертва легла в основу защиты Гарри, которая осталась с ним на всю жизнь. Любовь.

Брошенная Волдемортом Авада рикошетом отскочила от Гарри и попала в самого Темного Лорда, уничтожив его физическое тело. Он превратился в бестелесный дух, и ему пришлось более десяти лет копить силы, чтобы обрести форму и возродиться снова. Это стало возможным благодаря тому, что его душа была разделена на несколько частей, которые были помещены в хоркруксы… Но тогда мы о них ничего не знали. Вот так он остался живым, несмотря на физическую смерть, и вернулся в наш мир, принеся с собой зло.

В пророчестве говорилось, что Гарри будет «обладать силой, неизвестной Темному Лорду», и я говорю вам, что эта сила - любовь. Гарри был рожден в любви, защищен ею, он несет в своем сердце такую сильную способность любить… она не погаснет даже после самых страшных испытаний. Любовь - это то, чего не знал Волдеморт, и никогда не узнает, и именно любовь его уничтожит. В этом я уверен.

Но Гарри не уничтожил Темного Лорда… не совсем. В тот день, когда проклятье срикошетило, оно создало связь между ними. Он стал уязвим для Волдеморта, так же как и сам Волдеморт для него. Я не верю, что эта связь закончилась. Гарри не отрекся от Тома Риддла… он просто убил его. Лишь настоящая, действенная любовь способна уничтожить Волдеморта навсегда. Убивая в приступе гнева, движимый жаждой мщения, Гарри сам дал ему возможность наспех создать хоркрукс и снова избежать смерти. Поттер должен встретиться с тем, что осталось Тома Риддла, с истинной любовью в сердце, или ему не победить его. Только когда связь, созданная между ними, будет разорвана, Том Риддл действительно умрет, потому что не останется ничего, что бы удерживало его в нашем мире.

В том, что вы рассказали, имеет значение и еще кое-что. Я имею в виду нападения на семью Уизли и убийства Джинни Уизли и Гермионы Грейнджер. Если Волдеморт догадывался, что Гарри обладает потенциальной силой, достаточной для того, чтобы уничтожить его, он обязательно должен был попытаться ослабить его. Он мог убить близких мальчику людей, чтобы быть уверенным, что тот будет лишен их любви и поддержки. Таким образом он обеспечил себе возможность выжить, даже если погибнет, сражаясь с Гарри - Волдеморт знал, что сможет создать хоркрукс и пророчество останется невыполненным.

Есть несколько вариантов. Каждый можно считать вполне вероятным, пока он не будет опровергнут. Возможно, он продолжил существование в виде хоркрукса, сделанного из чего-то или кого-то, хотя я и не уверен, что подобная вещь могла быть создана так быстро и в таких обстоятельствах.

Во-первых, сам Гарри мог стать хоркруксом, носителем части души Волдеморта, которая очень сильно влияла бы на него. Этим можно было бы объяснить жажду Гарри убивать. В нем могли соединиться две сущности, из которых Поттер явно превалирует, но, тем не менее, он заражен Волдемортом - его тягой к насилию и жаждой власти. Поскольку истинная сущность Гарри доминирует, присущие всем нам гнев и темные порывы могли привести к тому, что его разум стал считать допустимым… убийство тех, кто носит метку Волдеморта. Если бы в нем победила сущность Волдеморта, он стал бы такой ужасной силой, что смог бы пошатнуть устои нашего мира.

Во-вторых - нож. Как предмет, причем предмет, использованный для осуществления насилия, его было лучше всего и легче всего использовать в качестве вместилища для остатка души Волдеморта. Связь Гарри с Темным Лордом осуществлялась через шрам, и его нынешнее поведение вполне возможно было бы объяснить близостью подобного предмета. Вряд ли он смог бы расстаться с этой вещью, и если он часто убивает, то я уверен, что все убийства были совершены при помощи именно этого ножа.

И последнее. Гарри был очень уязвим для умирающей души Волдеморта. К тому же он находился в бессознательном состоянии, поэтому такое количество Темной магии подействовало на него как яд. Гарри был окружен огромным количеством ненависти и убийственной ярости, которые могли заразить его и пустить корни в душе, уже уставшей от войны и смерти, и усиливаться с каждым совершенным им убийством. Какими бы ни были причины, его нужно остановить.

Драко, я даю это задание вам и назначаю вас своим преемником в этом деле. Я поручаю вам спасти Гарри от него самого или от того, что живет в нем. Любой признак души Волдеморта должен быть уничтожен, и Гарри не должен поддаваться ненависти, когда столкнется с этим. Только любовь может уничтожить зло, а за неимением ее оно процветает и усиливается. Я помогу вам всем, чем могу, но вы должны осознавать одну вещь. Если Гарри обернется к злу, то с его силой он станет настоящим Темным Лордом, а информация о хоркруксах сделает его в высшей степени опасным. Если им овладеет тьма и он решит убивать невинных людей, чтобы любой ценой накапливать силу, его надо будет остановить. В этом случае рядом с Гарри должен быть кто-то, кто знает, что с ним происходит. Я не решаюсь сказать, что его нужно будет убить, но он, безусловно, должен быть схвачен и изолирован. Если вы не сможете спасти Гарри от тьмы, организуйте его задержание, чтобы спасти ему жизнь.

Я могу помочь вам советом и уверяю вас, что, если потребуется, все ресурсы Хогвартса будут в вашем распоряжении. Я могу также порекомендовать вам надежных людей, которые смогут помочь, если потребуется схватить Гарри, поскольку такое дело не под силу одному магу - и уж конечно не вам. Мужайтесь. В Гарри много хорошего, и если, как вы сказали, он большую часть времени бывает самим собой, то еще ничего не потеряно. Я только предупреждаю, чтобы вы заранее знали, что может потребоваться сделать и на что следует обратить внимание.

В кабинет впорхнул Фоукс и уселся на жердочку рядом со столом, потом взмахнул крыльями и распустил хвост веером, роняя из него длинное золотое с красным перо. Оно упало на пол к ногам Драко. Тот поднял перо и посмотрел на него с восхищением.

- Поздравляю вас, Драко. Фоукс редко роняет перья и делает это только в присутствии того, чье сердце и намерения чисты и только когда в этом есть огромная надобность. Должен сказать, что эти перья являются сильнодействующими ингредиентами зелий… равно как и мощными компонентами при создании волшебных палочек. Вам оказана большая честь.

Малфой улыбнулся и поклонился Фоуксу, который в ответ опустил клюв и, взлетев с жердочки, покинул комнату.

- Я… я попытаюсь разобраться во всем. Я польщен, что вы считаете меня способным сделать это, но я не так уверен в своих силах. Как узнать правду и что мне нужно будет сделать, когда я узнаю ее? Не представляю.

- Драко, вам в шестнадцать лет удалось найти способ обойти охранные чары, которые держались целое тысячелетие. Вне всякого сомнения, вы можете делать поразительные вещи. Я верю, что вы обладаете такой же способностью творить добро и защищать людей, какую когда-то направляли на причинение им вреда. Вы стали мудрее, пройдя через трудности, которые мало кто испытывал, и выжили тогда, когда сломались бы многие из тех, кто считает себя сильным.

Хочу сказать, Драко, что я горжусь вами. Я верил в вас тогда… несколько лет назад, и моя вера оправдалась. Забудьте о том, что вы сделали и кем были, думайте о том, кем вы можете стать и что можете сделать. Вы лучше многих и сильнее, чем вам кажется. Вы возьметесь за это дело и доведете его до конца?

Малфой покраснел. Когда он учился в школе, Дамблдор никогда не хвалил его, и юноша искренне считал, что старик не способен любить и хвалить никого, кроме гриффиндорцев. От неожиданной похвалы ему стало жутко неудобно, но он знал ответ задолго до того, как прозвучал сам вопрос.

- Да, я сделаю это. Я готов на все ради Гарри и Молли. Я готов рискнуть вызвать его гнев и попытаться заставить его прекратить эти убийства… ради Молли… и ради него самого. Я сделаю это по двум причинам. Во-первых, животное, которое поставило мне эту метку, заслуживает смерти… и во-вторых, от мысли, что он может причинить вред Гарри даже сейчас… мне становится больно. Я не допущу, чтобы это случилось. Если для спасения Гарри я должен буду отдать свою жизнь, то так тому и быть. Я найду способ спасти его. Спасибо. За все, сэр. Может быть, я вернусь… если мне понадобится дополнительная информация… или помощь, но надеюсь, что до этого дело не дойдет. Но я верю, что мы обязательно увидимся, когда все закончится.

Дамблдор сердечно улыбнулся ему, несмотря на то, что в выражении его лица угадывалось скрытое беспокойство, и склонил голову.

- Все наши надежды связаны с вами. Гарри многим дорог, и при жизни я любил его как свое собственное дитя. Я поставил его перед лицом многих опасностей… я верил, что это поможет ему стать достаточно сильным, чтобы встретиться с тем, с чем ему придется иметь дело. Вы - наша самая большая и самая светлая надежда, Драко. Да будет с вами наше благословение… и наша любовь.

Малфой встал, держа в руке перо, и поклонился в ответ.

- До свидания, сэр. Клянусь сделать все, что будет в моих силах. Я не разочарую вас больше.

Он возвращался в кабинет Поппи Помфри. Голова кружилась от полученной информации и от попытки осмыслить невероятные предположения и ужасающие варианты, которые он только что услышал.

О, Мерлин! Это я-то самая большая и самая светлая надежда? Магический мир не нашел никого лучше? Мы пропали! Мне нужна помощь! Очень! Вот дерьмо… все это оказалось на плечах невезучего педика, который не может спать без заклинаний и запал на человека, одержимого Темным Лордом. О, боги! Ну почему он меня так возбуждает? Я настолько охренительно болен, что у меня встает на парня, в которого вселилась часть души Волдеморта? Это безумие… это таакооое безумие. ТВОЮ МАТЬ! Соберись! Все по порядку. Ступай домой, лечись, упражняйся, разработай план, начни нормально спать по ночам. Повторяй это до тех пор, пока мир не будет спасен. Понятно?

Молли встретила его у дверей кабинета мадам Помфри. Она уверила Драко, что находится в отличном здравии и что зелье работает прекрасно. Если понадобится, она использует несколько заклинаний, и будет чувствовать себя так, будто ничего и не было. На висках может появиться больше седины, но это не симптом, а скорее проявление побочного эффекта.

Драко тоже поделился результатами своего обследования, сообщив Молли, что ему нужно набрать несколько фунтов веса и начать заниматься физическими упражнениями, и поблагодарил ее за то, что так быстро шел на поправку. Она страшно засуетилась, услышав, что юношу надо откормить, и похвалила его решимость приложить все усилия, чтобы встать на ноги и начать новую жизнь. Это все еще оставалось деликатной темой, и Драко почувствовал облегчение, когда она, заметив, что он покраснел, заговорила о чем-то другом.

Они вернулись в «Нору» и сели за стол, чтобы выпить чаю и поговорить о Гарри, пока тот не вернулся домой. С тех пор как он появился здесь, Драко впервые был вынужден солгать Молли, сказав, что Дамблдор лишь слабо намекнул на то, что могло приключиться с Поттером. Он не посмел упомянуть о хоркруксах. Дула был прав. Такое знание не должно свободно распространяться по миру, так как велика опасность, что, в конце концов, оно окажется в руках того, кто использует его во имя зла. Чем меньше народа знает о хоркруксах, тем лучше. И тем более для семейства Уизли, в доме которых теперь живут уже два человека, посвященных в эту страшную тайну. Драко страстно желал помочь Поттеру и совсем не хотел попадать в ситуацию, когда спасать пришлось бы его самого. Теперь он, Гарри и Рон были последними из оставшихся в живых хранителей подробностей победы над Волдемортом, и лучше было больше никого не посвящать в этот секрет.

Сегодня ему предстояло еще одно испытание. Скоро Гарри вернется домой, и наступит черед лечебной процедуры по сведению шрамов. На теле Драко не осталось такого места, к которому не прикасались бы загрубевшие пальцы Гарри. Образ Поттера, склонившегося над ним, поглаживающего внутреннюю часть его бедра, поверг Малфоя в полнейшую панику… не говоря уж о более чем настойчивой твердости в паху. Что бы он ни делал, ситуация только становилась сложнее. Драко хотел быть ближе к Гарри, да и для выполнения задания, данного ему Дамблдором, требовалось подружиться с Поттером, но он не чувствовал себя настолько комфортно, чтобы думать о каких-либо романтических чувствах.

Он зашел в свою комнату, а потом отправился в душ, сославшись на то, что ему нужно прийти в себя после очень эмоционального разговора с Дамблдором. Это объяснение было принято, поскольку тоже было правдой, однако на самом деле Драко мечтал избавиться от напряжения в паху - чтобы не оказаться в неприятной ситуации позже, когда Гарри мог заметить это «напряжение».

Процесс не занял много времени - в его воображении хранилось множество воспоминаний о прикосновениях Гарри, и когда он скользнул пальцами назад и надавил на промежность позади мошонки, то кончил интенсивно и быстро, прикусив при этом губу, чтобы не издать ни единого звука. Это было очень приятно, гораздо лучше, чем глушить возбуждение негативными школьными образами. К тому же мастурбация стала довольно приятным времяпрепровождением с тех пор, как у него появилась ежедневная необходимость справляться с близостью Гарри.

Малфой тщательно вымылся и, к собственному удивлению, обнаружил, что вертится у зеркала.

Это всего лишь лечебный сеанс, идиот! Это не гребаное свидание! Ты жалок, Драко. Прихорашиваешь свою покрытую шрамами задницу для Поттера, как будто рассчитываешь, что он… он что? Поцелует тебя, потому что ты такой милый и хороший? Ты правда думаешь, что он трахнет тебя? А ты позволил бы ему? Смог бы? Перестань обманывать себя. Вернись к делу. Лечение. План. Сон. Вот чем тебе нужно заняться… и только этим.

Если бы это было так легко…

Глава 33. Все и ничего.

Драко выдернул из стопки книг, которые они сейчас изучали, пару томов и вернулся в свою комнату. Может, если он немного почитает, это поможет ему отвлечься от мыслей о предстоящем лечебном сеансе, обещавшем быть более напряженным из-за той тайны, которую он хранил. То, что он узнал, так много объясняло и, как бы сентиментально это ни звучало, у него сердце разрывалось от мысли, что Гарри может быть опасен. Малфоя переполняло желание помочь, и он проклинал свои переменчивые эмоции за то, что они предавали его и делали таким уязвимым именно для этого человека.

Может, это было нормально… быть геем. Может, другие люди, с нормальными биографиями, могли с достоинством и гордостью жить такой жизнью. Такие, как Дула… или Чарли, но не Драко. Образы, которые приходили ему на ум, когда он мастурбировал, были в равной степени и привлекательными и отталкивающими. Ему нравился Гарри… очень, и это пугало его. В последнее время… когда Драко думал о Поттере, он размышлял о возможности реального секса. Но то, что ему при этом приходило на ум, было крайне некомфортным.

Малфой ловил себя на том, что мысленно представляет себе кого-то, целующего его (впервые - страстно), кого-то, кого он действительно хочет. Гарри. Он представлял себе неистовый и уверенный поцелуй, полный невысказанных чувств и старательно сдерживаемого желания. Гарри не давил бы на него… не обидел бы его, правда? Он представлял, как великолепное худое и сильное тело прижимается к нему, на этот раз ближе и ощущается гораздо теплее, чем когда они были разделены одеялом. На что было бы похоже потрогать Гарри… там? Держать в руке твердеющий член и понимать, что это не будет быстрый и грубый половой акт? Или… или… прости его, Мерлин… почувствовать, как Гарри заполняет его и толкается в него, не для того, чтобы причинить ему боль, а желая доставить удовольствие.

В подобные моменты к нему возвращались образы единственной реальности, которую он знал: МакНейр, огромный и похотливый, вбивается в него с такой силой, что на бедрах и ягодицах появляются синяки. Когда он лежит на полу в вонючей камере, его тело горит от боли внутри и снаружи, истекая собственной кровью и спермой МакНейра. Лежа на боку, он выблевывает недавний скудный ужин, потому что его тошнит от только что перенесенного насилия, а сидеть или ходить очень больно. Это и был секс? Было ужасно представить, что Гарри будет делать с ним такое. В какие-то моменты эти страхи казались ему глупыми, но душу разрывали сомнения, Драко боялся, что похоть сводит мужчин с ума. В конце концов, он точно знал, что в Гарри есть темная и жестокая сторона, хоть и хорошо скрываемая в последнее время.

Дядя совершенно обдуманно доставлял Драко удовольствие, но лишь для того, чтобы быть уверенным, что, когда МакНейр будет брать юношу, ему это будет казаться еще ужаснее. Рудольфус Лестрандж был хоть и искусным, но бесстрастным и между ними не было чувства. Драко знал - если был он трезв и у него был бы выбор, то никогда не пошел бы на это сам, даже если бы знал, что в свой первый раз испытает такое невероятное удовольствие. Лучше, чтобы это было с кем-то… кто действительно заботится о тебе… правда?

У Малфоя не было ответов на эти вопросы, но он отважился задать их себе, и это было уже гораздо больше, чем он мог выдержать несколько недель назад. Было весьма опасно желать Гарри в качестве кого-то еще, кроме друга, и пока Драко старался избегать таких мыслей, как и советовал Дула… но не навсегда. Он хотел Гарри, в последнее время больше, чем когда-либо, и не мог бесконечно игнорировать это. Когда-нибудь ему придется решиться.

Драко, неловко изогнувшись, лежал на кровати и сосредоточенно смотрел в книгу, которую держал перед собой, лениво перелистывая страницы и дожидаясь возвращения Поттера.

-----------------------------------------------------

Гарри медленно прогуливался по Диагон Аллее. Он держался очень уверенно, поскольку знал, что даже обитатели Ноктюрн Аллеи стараются обойти его стороной. Это очень сильно отличалось от его второго курса, когда он случайно попал по каминной сети не в тот магазин и к нему цеплялись неприятные личности, обитавшие в этом пользующемся дурной славой месте. Теперь люди шарахались в сторону, когда видели идущего навстречу высокого темноволосого мужчину. Для человека, которого все детские годы били и запугивали, это было опьяняющее чувство - знать, что никто не смеет встать у него на пути и бросить ему вызов.

Он купил Молли пряжу, ингредиенты для зелья, которое было нужно приготовить до новолуния и которое помогло бы сдерживать проявления менопаузы. Ему самому были нужны перья и чернила, а также кое-что для Драко.

В последнее время он думал о Малфое постоянно. Это его не раздражало… скорее ему нравилось думать о дерзкой ухмылке и ярких серых глазах Драко, особенно когда он вспоминал их игру в салочки. Он был рад увидеть блондина таким счастливым и оживленным; его раскрасневшиеся щеки и радостная улыбка после игры снились Гарри. Сейчас он шел по Диагон Аллее и не замечал ничего, кроме вещей, которые могли бы когда-нибудь понадобиться Драко.

Обиделся бы Малфой, если бы он купил ему что-нибудь? Возможно, но пальцы Гарри просто чесались открыть кошелек и купить что-нибудь, просто, чтобы показать ему свою заботу. Почему у Драко не должно быть этих вещей, если они ему явно необходимы, а для него необременительно купить их? Это было чертовски раздражающе - заморачиваться такими вопросами, когда он просто хотел оказать Драко помощь. Гарри хотел дать ему все… все, чего он заслуживал.

Заслуживал.

Вот именно! Малфой заслужил хорошие вещи. Он помог Гарри разобраться с документами для «Гринготтса». Объединив все его средства в одном хранилище, он сэкономил ему порядка пятисот галеонов в месяц, которые ушли бы на оплату аренды нескольких хранилищ, он правильно и вовремя подготовил документы и Гарри впервые со дня своего совершеннолетия обошелся без помощи гоблинов. Малфой заслужил вознаграждение! Если это будет форма оплаты за хорошо выполненную работу, Драко не сможет отказаться!

Поттер обошел несколько магазинов, пока только прикидывая, что он хотел бы купить, но тут ему на глаза попался магазин Олливандера. Драко была нужна палочка. Лестрандж сломал палочку блондина, оставив его совершенно беспомощным. Гарри мог вернуть Малфою ту силу, которая делала его настоящим магом. Конечно, можно было перемещаться по каминной сети или переговариваться по ней, можно отправить сову и летать на метле, но палочка делала мага независимым и она могла бы вернуть Драко свободу… когда он будет готов к этому.

Эта мысль лишила Гарри присутствия духа, и в его голову закрались определенные сомнения, когда он подходил к витрине магазина.

Я доверяю ему, ведь так? Драко действительно изменился и он так много сможет сделать, если у него будет палочка. Но… но… что если он уйдет? Может, я ему на самом деле не нужен… и Молли… и вообще никто. Он ненавидит свою беспомощность… он чувствует себя виноватым за то, что не может что-то сделать сам. Палочка сделала бы его счастливым, но он может уйти… и… и… тогда все! Я его потеряю. Думаю, я потеряю его навсегда. Но все же… было бы неправильно удерживать его. Я не могу держать человека возле себя только потому, что я - гребаный извращенец, который каждый раз, мастурбируя в душе, представляет себе его! Может быть… может быть, если он соберется уйти… я смогу уговорить его остаться. Молли позволит ему остаться… я это знаю. К черту все. Я решил!

Гарри принял на себя обязательство. Сколько бы ни стоило сделать палочку, он закажет ее… ему нужно только привести сюда Малфоя. Олливандер сделает необходимые измерения и изготовит палочку, которая будет идеально подходить ему. Это будет дорого, но постойте… если подумать, то этот заказ обойдется Гарри в сумму, которую он платил бы за аренду нескольких хранилищ в «Гринготтсе» в течение пары лет, так что дороговизна была весьма относительной. Почему эти деньги должны получить гоблины, если Драко действительно нужна палочка?

Гарри заходил в магазины, покупая всякую всячину, в том числе и кое-что для себя, пока на его пути не оказались «Волшебные вредилки Уизли». Он вошел в главный вход, радуясь, что давнишняя дружба с близнецами и законное участие в их бизнесе могли служить прикрытием для истинных целей его визитов сюда… на всякий случай.

Как и всегда, его любезно проводили к немного тесноватому кабинету близнецов, где Джордж, грязно матерясь, разбирался с кипой документов. Увидев Гарри, он обрадовался возможность отвлечься от ежеквартальных финансовых отчетов. Его магический глаз повернулся дважды с облегчением, Уизли выпрямился и вздохнул.

- Рад видеть тебя Гарри. Ты по делу или просто так?

- Сегодня просто так. Я вчера тоже так выглядел. Ненавижу эти гребаные отчеты для «Гринготтса». Я уже почти готов хранить все свои сбережения дома.

- То, что подходит тебе, не годится для нас. У нас нет места, разве что напроситься к маме не постой. Маленькая жертва за то, что не надо будет ломать голову, откуда в следующий раз заказать еду, а?

- Пожалуй. Вам приходится хуже, чем мне. Кто бы мог подумать, что обладание небольшим состоянием может быть такой болью в заднице? Я, наконец-то, отправил свои документы вчера … впервые вовремя.

- Ты? Ого, Гарри, это твой личный рекорд. Обычно ты отправляешь их едва ли не в самом конце последнего дня.

- Не в этот раз… Мне помог Драко. Черт, да он практически все сделал сам… я только ответил на его вопросы и подписал документы, где он мне сказал. Это было абсолютно незатруднительно.

Джордж скептически посмотрел на друга, а его магический глаз несколько раз перевернулся.

- Да ладно! Расскажи это кому-нибудь еще, приятель! Драко Малфой сделал твои отчеты для «Гринготтса»? Теперь я вижу, что ты просто смеешься. А ты уверен, что он не подвел тебя под монастырь?

Гарри насмешливо фыркнул. В его голове появилась идея, и она становилась все масштабнее и серьезнее.

- Я не лгу! Честное слово, дружище. У него просто талант к этому. Кроме того несколько лет назад он во время каникул слушал курсы по управлению имением. У гоблинов нет таких бланков, в которых он не мог бы разобраться и заполнить за время меньшее, чем любому из нас потребуется, чтобы развернуть их. Я говорю совершенно серьезно. Вы думали, чтобы нанять кого-то для этой работы?

- Каждый раз, когда мне приходится иметь с ними дело! Да уж, мы с Фредом всегда хотели иметь семейный бизнес. И всегда считали неправильным привлекать к нему кого-то еще. Мы создали это дело с нуля, благодаря тому, что ты дал нам денег. Все остальное сделано нашими слезами, потом и кровью. Однако это не означает, что у нас никогда не было таких мыслей.

Поттер понял, что наживка проглочена, теперь надо подсекать рыбу. Фред и Джордж ненавидели заниматься отчетами точно так же, как и сам Гарри, а Драко нужна уверенность, что он может сам себя обеспечить. Это дало бы ему возможность по-прежнему быть частью семьи, которую Гарри любил, и, может быть даже жить в «Норе». Такой благоприятный шанс нельзя было упускать.

- Ну, ваша мама не глупа, а она полностью доверяет Драко. Я лично поручусь за него, если вы пообещаете мне не надоедать ему своими выходками и забыть о его прошлом. Проверьте его квалификацию на этом отчете, и если останетесь довольны, то наймете на постоянную работу. Что тут плохого? В худшем случае вам не понравится, как это будет сделано, или он сам, и вы отправите его домой, но уверяю вас, что Малфой чертовски хорош в этих делах. А то, что я сэкономил на платежах и штрафах, делает его работу раз в десять ценнее. Назначьте ему приличное жалование, не попрекайте школой и войной, и я клянусь, вы не будете разочарованы. Ну, что скажете?

Джордж слушал разглагольствования Гарри о Драко с изумленной заинтересованностью, потом бросил на него проницательный взгляд… и даже более, поскольку его глаз выскочил вперед на пару дюймов и испытующе осмотрел лицо Поттера прежде чем вернуться на место.

- Ты серьезно… предлагаешь нанять Драко для ведения бухгалтерии. Чертовски невероятно. Мы наймем его. С испытательным сроком, Фред сходит домой и поговорит с мамой, прежде чем мы свяжем себя какими-либо обязательствами, но я думаю, что мы попробуем. Когда мы услышали, что мама больны, то собирались прийти на ужин. Она связывалась с нами по каминной сети и сказала, что с ней все в порядке, но ты же знаешь, как это… приятно, просто повидаться с ней. И к тому же мы заработались. Может, небольшая помощь даст нам возможность чаще бывать дома.

- Обнадеживающее начало, дружище… просто…

Поттера перебила вбежавшая в кабинет секретарша, которая принесла Джорджу письмо. Тот, взглянув на письмо, распечатал его и начал внимательно читать. Потом снова посмотрел на Гарри.

- Морриган… его видели в Уэльсе в рыбачьем домике на побережье. Вот координаты. Ты не хочешь прогуляться туда сегодня ночью?

Гарри внешне оставался спокойным, но у него руки чесались по ножу и он очень хотел увидеть эти координаты. Он обещал… но себе он тоже обещал. Морриган не входил во внутренний круг, но был жестоким… и опасным. Ему нельзя было дать уйти.

Я могу взять его. Это какой-нибудь маленький городишко, где мало магов. Легко войти, легко выйти. Просто выпотрошить его и уйти. Когда все будет сделано… одним станет меньше. Я могу сделать это. Когда все лягут спать. И я вернусь через час… а то и раньше, если потороплюсь. Не как в прошлый раз. Никто даже не узнает.

Это было тааак заманчиво. Но Гарри всеми силами боролся с искушением. Если Малфой проснется от кошмара, а его не окажется рядом, все будет кончено. Он обещал… Молли, а потом и Драко. Обещания должны быть выполнены. А долги оплачены. Если Драко уйдет, то может тогда он возьмется за старое и разберется с этой мразью по-своему… но сейчас надо подождать. Кошмары, будь они прокляты… Он подождет, если нужно.

- Нет.

Джордж посмотрел на Гарри так, будто у него выросла вторая голова.

- Нет? Ты отпускаешь это ничтожество? Ты занят сегодня?

- Нет… и я не отпускаю это ничтожество. Задействуй надежный канал и сообщи эти координаты Нимфадоре Тонкс. Она - единственный человек в Аврорате, который, по-моему, хорошо делает свое дело. Она еще до рассвета отправит туда бригаду, если ты сделаешь пометку «срочно». Пусть они разберутся с этой сволочью.

- Черт побери, Гарри. Если бы я не знал тебя лучше, то сказал бы, что с возрастом ты становишься чересчур добреньким. На тебя не похоже дать кому-то другому схватить подобного типа. Однако если ты так говоришь, то будь по-твоему. Мы поможем найти его. Вот что, когда вернешься домой, скажи Драко, что мы предлагаем ему работу с испытательным сроком, а маме скажи, что мы придем через пару дней, ладно?

Гарри вздохнул с облегчением. Его ладонь все еще чесалась от желания взяться за нож, но решение было принято. Он лишь надеялся, что оно правильное. Поттер попрощался с Джорджем и вернулся на Диагон Аллею, чтобы закончить с поручениями.

Он отошел от двери магазина лишь на несколько шагов, когда услышал обращенный к нему грубый и к тому же крайне неприятный голос.

- Кого я вижу, Поттер. Слоняешься по Диагон Аллее? Загадочный обход магазинов по неизвестно чьим поручениям? Дай посмотрю, что у тебя там!

Гарри медленно развернулся, чувствуя, что в нем уже начала подниматься злость, он сразу же узнал младшего аврора.

- Долиш? Что ты, черт побери, плетешь? Это называется «шопинг»… люди иногда занимаются этим. И если покупка перьев и чернил теперь вызывает подозрение… я предлагаю тебе ПОЙТИ КУДА ПОДАЛЬШЕ!

Долиш немного занервничал, когда Гарри поднял на него голос, но этого пройдоху было не так-то легко испугать.

- Ты в своем амплуа, Поттер. Все знают, в чем ты замешан! Неизвестно откуда берущиеся трупы с меткой на руке… по всей Англии… а теперь стало известно, что малфоевский гаденыш живет с тобой. Для меня это звучит очень подозрительно! Тебе лучше бы угомониться и избавить себя от уймы неприятностей!

Гарри угрожающе выкатил глаза.

- Амплуа? Амплуа? Откуда ты, черт тебя дери, взял это слово - «амплуа», Долиш? Насмотрелся маггловских фильмов? Твою мать! Ты просто ходячая коллекция убогих штампов! Свали с глаз моих долой, пока я не врезал тебе так, что твои предки запросят пощады.

Долиш полез за палочкой, но Гарри опередил его и ударил головой в переносицу аврора, отчего тот распластался на земле. Он теребил в кармане так и не вытащенную палочку, когда понял, что Поттер уже выкручивает ее из его левой руки.

- Убийца! Отморозок!

Гарри отбросил палочку Долиша так, чтобы он не мог до нее дотянуться. Когда тот попытался подползти к ней, Поттер с силой пнул его в бок, так, что аврор отлетел к куче мусора, валяющейся на углу.

- Скажи им, чтобы в следующий раз прислали настоящего аврора! Ты достал меня до печенок, так что считай сегодняшний день своим вторым днем рождения! Болван!

Оставив Долиша в проулке злиться и истекать кровью, Гарри стремительно ушел прочь. У него был довольно трудный день, и так хватало о чем позаботиться, без этих некомпетентных придурков Кингсли, донимающих его. Если Министр хочет поговорить с ним, он мог бы прислать сову, черт побери.

-------------------------------------------------------

Когда Поттер вернулся, было очевидно, что он взвинчен. Драко понял это как только тот вошел в комнату. По тому, как он резко и по-деловому открыл банку с мазью. По недовольному пыхтению, когда он присел на край кровати. Все вместе это действовало Драко на нервы. Поттер излучал злость… как раньше… и, хотя она была направлена не на него, он чувствовал это напряжение и отчуждение, и его кожа покрылась мурашками, а желудок сжался от страха. Малфой понял, что нужно что-то сделать.

Он отложил книгу и скатился с кровати. Потом взял успокоительное зелье и начал вертеть туда-сюда крышку, пытаясь придумать, что сказать.

- После осмотра, мадам Помфри сказала, что с Молли все хорошо. Так же, как и со мной. Еще она сказала, что мне нужно упражняться… чтобы снова нарастить мышечную массу, которую я потерял за прошедший год. Я подумал… может, ты мне поможешь. Ты много упражняешься. Мы могли бы заниматься… вместе… если ты не против?

Поттер вздохнул, похоже, он из всех сил старался подавить раздражение.

- Ладно. Это замечательная идея. Мне она нравится. Если хочешь, мы можем начать с завтрашнего дня.

- Конечно. Гарри, ты, кажется, действительно взвинчен. Может, тебе выпить это зелье? Вкус, конечно, так себе, но оно помогает.

Поттер снова вздохнул, потом наклонил голову и потер виски, пытаясь таким образом снять стресс.

Драко вдруг почувствовал необъяснимую уверенность. Какое-то страстное, сумасшедшее и отчаянное чувство охватило его в эту секунду, и он отважился на действие.

Он начал растирать плечи Гарри. Сначала тот замер от шока, с трудом веря, что руки Драко были такими нежными, хоть и непрофессиональными, разрабатывая его напряженные мускулы.

- Молчи. Я знаю, что ты хочешь что-то сказать, но просто помолчи и дай мне сделать это. Судя по твоему виду, тебе это нужно. Позволь мне.

Поттер подавил слова и несколько стонов. Он сидел молча, не двигаясь, и только хватал ртом воздух и слегка рычал, когда Малфой надавливал слишком больно. Через несколько минут Драко почувствовал, что у него перехватывает дыхание от осознания, что он касается Гарри (и что его мускулы так чудесно ощущаются под ладонями). Блондин заговорил, надеясь, что Поттер будет себя чувствовать более комфортно.

- Я сегодня встречался с МакГонагалл. Она позволила мне повидать портрет Дамблдора. Я знал, что мне нужно увидеться с ним, но все прошло гораздо лучше, чем я предполагал.

При упоминании имени Дамблдора мускулы Гарри снова напряглись, но его ответ был по-прежнему спокойным и корректным.

- Это больная тема. Ты помирился с ним? Он никогда ни на кого не держал зла.

- Он много чего сказал. И даже попросил прощения у меня… потому что знал, что я что-то затеял, и ты предупреждал его, но он все равно не остановил меня вовремя. В этом случае он вытащил бы меня из войны еще до того, как я испортил себе и настоящее и будущее. Я подумал, что он сошел с ума… чтобы извиняться передо мной после всего этого, но Дамблдор действительно сделал это. Если он так легко простил мне то, что я натворил… то, конечно, я простил его тоже. Посмотри, что я получил!

Драко вытащил из стола перо и протянул его Гарри. Потом он молча стоял и ухмылялся, ожидая реакции.

- Твою мать! Фоукс. Это же перо из хвоста Фоукса. Он дал его тебе?

Драко легкомысленно кивнул и снова принялся разминать плечи Поттера.

- Тогда все просто замечательно. Ты должен захватить его с собой на Диагон Аллею. Я сегодня заходил к Олливандеру и договорился насчет тебя… ну, чтобы он изготовил тебе палочку. Ты сделал мои отчеты для «Гринготтса» и сэкономил мне на оплате аренды небольшое состояние. Я твой должник. Поэтому завтра ты пойдешь со мной по магазинам, и мы купим тебе обновки… ну, знаешь, одежду и все такое… и палочку. Если Фоукс дал тебе перо, значит, ты более чем заслужил это.

Гарри произнес это все совершенно обыденно, хотя он был очень впечатлен подарком Фоукса. Драко перестал разминать его плечи, и брюнет повернулся посмотреть, что не так. Оказалось, что тот замер в шоке.

- Что? Тебе же нужна палочка. Ты ее заслужил… и заработал. Фоукс дал тебе перо. Если все это не означает «У тебя должна быть палочка», то я не знаю, как это еще назвать.

- Гарри. Палочки… палочки стоят больше, чем ты сэкономил на платежах и налогах. Я не могу принять от тебя такой подарок. Я знаю, ты можешь себе это позволить, но я могу обойтись, пока не заработаю на нее. Ты не…

Гарри оборвал его.

- Может, и не должен… но я хочу сделать это! Если тебя беспокоит, как ты будешь со мной расплачиваться, то я еще кое-что разузнал сегодня. Близнецы… Фред и Джордж… я им рассказал, как ты мне помог вчера. Они хотят нанять тебя с испытательным сроком, чтобы ты сделал то же самое для них. Дела у них идут хорошо, так что это будет постоянная работа. С этими деньгами ты сможешь делать все, что захочешь. Если ты возьмешь палочку, а со мной расплатишься потом, то будет просто замечательно! Можно и так… но позволь мне сделать это для тебя сейчас… пожалуйста?

Драко начала бить дрожь. Вначале она была слабой, а потом стала заметной. Он все еще молчал, залившись румянцем, но потом его начало трясти так сильно, что Гарри забеспокоился. Поттер не мог знать, что Драко мучается от противоречивых желаний. В этот момент блондину отчаянно хотелось схватить Гарри… обнять его, и даже поцеловать! Но большая часть психики Малфоя не была готова к подобным действиям и сдерживала его, от всего этого юношу просто разрывало на части.

- Ты в порядке, Драко?

Тот рванул в ванную. Секунду спустя Гарри побежал за ним и стал звать его через дверь.

- Прости. Прости, если я сказал что-то не так. Давай забудем про палочку. Все в порядке… лишь бы… с тобой все было хорошо, ладно?

Прошло несколько минут, прежде чем Драко оказался в состоянии сполоснуть лицо холодной водой и смог прийти в себя. Малфой едва сумел восстановить дыхание, и чуть было не потерял над собой контроль, а ведь он изо всех сил старался сдерживать эмоции в последнее время. Гарри подобными поступками ничуть не облегчал ему задачу!

Драко открыл дверь, пытаясь снова рассуждать здраво.

- Прости меня. Я… гм… я еще взвинчен. Мне нужно выпить успокаивающее зелье. Мы можем поговорить… обо всем этом… немного позже?

У Гарри даже слегка закружилась голова от облегчения, что не случилось ничего серьезного, и его сейчас можно было уговорить практически на что угодно. Поттер и впрямь не мог себе представить, что Драко придет в такое состояние из-за палочки… он не имел ни малейшего понятия, почему.

- Да… конечно. Не волнуйся, ладно? Мы поговорим, когда ты будешь готов… не раньше. Только когда ты будешь в полном порядке. Давай сейчас ты примешь зелье, и закончим нашу работу. Сам выбирай… что мне обрабатывать мазью дальше, ладно?

Драко кивнул, соглашаясь, и, взяв зелье, выпил двойную дозу, чтобы успокоить разошедшиеся нервы. Он отлично понимал, что не сможет контролировать себя, если Гарри сейчас будет касаться его бедер, поэтому неохотно стянул рубашку и лег на кровать навзничь. Он все еще не мог ни к кому повернуться спиной… из-за того, что его чаще всего пытали и насиловали именно в таком положении… значит, сегодня Гарри будет обрабатывать его шрамы на груди.

Зелье не очень-то подействовало. Он заподозрил, что Молли в последнее время стала делать его слабее с добрыми намерениями постараться помочь Драко обходиться без него. Сейчас, когда Гарри осторожно втирал мазь в шрамы на ребрах, ему хотелось бы, чтобы она не делала этого. Это было изумительно, но он не мог выдержать пристальный взгляд Поттера и позволить касаться себя долее нескольких секунд, поэтому у него не было иного выбора, кроме как терпеть, разрываясь между желанием и отвращением.

У Гарри были красивые руки. Загорелые, сильные и чуть шершавые от мозолей. В том, как он касался Драко не было ничего порочного, и он старался быть как можно осторожнее, но, как ни странно, от этого было еще хуже. Блондин вцепился в края кровати, увидев гримасу на лице Гарри. Тот явно не хотел причинять своему пациенту боль, и от этого Драко тоже было больно. Когда его трогали, пусть и осторожно, это все равно вызвало определенную реакцию, выработанную почти за год ужасных страданий, и он не мог побороть ее… даже ради Гарри. Малфой хотел коснуться его в ответ или извиниться за то, что так вспылил, или сделать хоть что-нибудь! Он старался сохранять спокойствие, чтобы дать Гарри возможность обрабатывать раны как можно дольше, но, в конце концов, закрыл глаза и попросил его остановиться.

Поттер спокойно оставил в сторону банку с мазью, не зная, что сказать. Драко тем временем сделал несколько глубоких вдохов и схватил рубашку. Оказавшись снова одетым, он почувствовал себя в безопасности. Гарри уже выходил из комнаты, когда Малфой, наконец, заговорил.

- Спасибо. Мы можем… что-нибудь придумать… насчет палочки. Какой-нибудь приемлемый вариант. Но спасибо тебе. Прости за неприятное зрелище. Я хотел бы, чтобы это было не так. Я хотел бы, чтобы тебе не приходилось смотреть на это… это гребаное безобразие.

Гарри остановился, потом развернулся, загораживая собой весь дверной проем.

- Не за что. И я могу попросить тебя об одном одолжении? Совсем маленьком?

Его голос звучал как-то странно и натянуто, Драко немедленно насторожился. Он осторожно кивнул, не уверенный, что Поттеру сейчас стоит возражать. Он услышал слабый намек на гнев в его тоне и позе, и почувствовал себя так, будто находится рядом огнем, который вот-вот вспыхнет.

- Никогда… ни при каких обстоятельствах… больше… не называй себя безобразным… в моем присутствии. В тебе нет ничего безобразного. Ничего!

Гарри подождал достаточно долго, пока Драко, запинаясь, не выдавил согласие, потом развернулся и пошел вниз, оставив Малфоя разрываться… между страданием и ликованием.

Глава 34. Понимание... и заблуждение.

Он слышит голоса погибших. Оглушительная какофония беспомощного отчаяния. Все они обвиняют, требуют. Он оставил их… забытыми, скорбящими, а теперь и неотмщенными. Джинни, Гермиона, Сириус, Седрик, Альбус… его родители. Их убийцы и те, кто помогал этим убийцам, гуляют на свободе, скрываясь от уплаты давно просроченных долгов.

Изверги, убившие стольких людей, уподобившиеся диким животным, не обладающим разумом, должны были быть уничтожены. Это было правильно. Это было справедливо. Это было не закончено. Гарри стоял перед бескрайним полем битвы. Изуродованные, зарезанные и замученные, обгоревшие и искалеченные жертвы войны... все они были перед ним. Они погибли от заклинаний, от удавки, от ножа и жестокой руки. Его отказ отомстить их убийцам был актом предательства, и их крики эхом отдавались у него в голове.

Они называли его трусом, предателем и еще худшими прозвищами. Гарри рыдал от беспомощности, он хотел, чтобы его бодрствующее сознание отключилось.

- Гарри.

- Гарри.

Поттер резко открыл глаза. Драко, приподнявшись, тихо окликал его, явно пытаясь разбудить. Он был очень рад проснуться и надеялся, что Малфою не пришлось иметь дело с собственными кошмарами. Гарри всерьез подумывал сам пользоваться заклинанием Дулы … если бы это дало ему возможность избежать подобных снов. Он потер глаза и благодарно улыбнулся блондину.

- Спасибо. В моей голове хранится не так много воспоминаний, которые я хотел бы оживить. Ты в порядке?

- В общем, да. С моей головой тоже не все благополучно. Хорошо, что ты разбудил меня. Я услышал, что ты что-то бормочешь во сне, и проснулся. Мне снилось, что я снова был в маггловском Лондоне. То, что я не хотел бы вспоминать.

- Ммм. А мне снились погибшие. На войне. Их было много. Подожди… я сейчас вернусь. У меня есть лекарство от головной боли. Оно в моей комнате. Мне больше ничего не помогает. Такое ощущение, что в моей башке целая армия домовых эльфов гоняет пикси. Подождешь, ладно?

Малфой кивнул и, когда Поттер вышел за дверь, лег навзничь. Он слышал приглушенные звуки, доносившиеся из соседней комнаты, и мог во всех подробностях представить себе передвижения Гарри. Нетвердые сонные шаги. Вытащил пробку. Выпил зелье, зевнул, небольшая отрыжка. Шаги приближаются… на этот раз более уверенные. Драко лег на бок и свернулся клубочком, повернувшись лицом к Поттеру, который снова плюхнулся в кресло.

У Драко было очень тяжело на душе. Хотя заклинание, которое накладывал Гарри, защищало его от большинства плохих снов на всю ночь, у него все равно было много беспокойных мыслей. Заклинание не могло уничтожить его воспоминания, оно просто делало их не такими яркими, держа самые крайние реакции под контролем. Может, он просто привык к ним. Он уже несколько дней не просыпался с криками, и спать по три-четыре часа все равно было лучше, чем не спать совсем, или впадать бессознательное состояние при помощи зелья. Но сейчас сон не шел к Малфою. Слишком много событий предыдущего дня крутилось у него в голове.

- Гарри?

- Что?

- Давай немножко поговорим? Я… мне сейчас не хочется спать.

- Конечно. Все равно мы оба не спим. О чем ты хотел поговорить?

- Я не хотел… так резко реагировать сегодня. Из-за палочки… и еще ты принес мне сегодня вещи. Я знаю, что они не дорого стоят… но я… по-моему, я и так уже много должен тебе, Молли, Артуру. Слишком много всего за один раз. Палочка - это свобода для мага… и для меня очень много значит твое желание дать мне эту свободу… ты настолько хочешь этого, что готов купить мне палочку. Тут дело не только в деньгах. Невозможно оценить в галеонах то, что ты для меня делаешь. Понимаешь?

Гарри кивнул. Он подтянул колени к груди и обхватил их руками.

- Да. Понимаю. Я… просто я боялся, что обидел тебя. Я знаю - ты не нуждаешься в благотворительности… и это нормально. Но это не благотворительность. Я знаю, что ты хотел бы сам заплатить за нее, но позволь мне что-нибудь подарить тебе. Ты же знаешь, что очень помог мне вчера. Здесь все о тебе заботятся. Это нормально - дарить подарки тому, о ком заботишься. Ты ничего мне не должен.

Драко замолчал, обдумывая услышанное.

- Ладно. Хотя насчет кое-чего ты совершенно неправ.

- Насчет чего же?

- Я обязан тебе своей жизнью… и своим рассудком. Может, это не то, что можно перевести в деньги, но я должен тебе и Уизли гораздо больше, чем галеоны. Я найду способ вернуть долг… когда-нибудь. У меня все еще не укладывается в голове, что мне предложили работу… близнецы Уизли! Ты уверен, что им нужен бухгалтер, да? Это не розыгрыш?

Гарри засмеялся, несмотря на усталость.

- Да… уверен. У них всегда полно документов и они точно так же, как и я, не любят ими заниматься. Им нужнее помощник твоей квалификации, и я думаю, что ты с ними подружишься. Я предупредил их, чтобы они тебя не доставали, но, по-моему, пары розыгрышей все равно не избежать. Если ты сможешь приспособиться к ним, то я уверен, что они, увидев, как ты разбираешься в документах и отчетах для банка и Министерства, оценят тебя по заслугам. Поверь мне.

- Ааа. Думаю, что я смогу сделать в ответ несколько саркастических замечаний, а ты уверен, что они не… черт возьми… Мерлин… ну, знаешь… не будут дотрагиваться до меня? Я… просто… не вынесу этого. Я еле переношу, когда ко мне прикасаешься ты или Молли… а вам я полностью доверяю. Мне не хочется оказаться в неудобном положении. Это довольно унизительно… быть таким.

- Драко, через пару дней они придут на ужин. Мы поговорим с ними об этом, и конечно они все поймут. Есть вещи… над которыми они не шутят. Я объясню им… чего они не должны делать… и близнецы примут это к сведению. Они лучше, чем ты думаешь. Подожди, вот увидишь магический глаз Джорджа! Если ты думаешь, что Грозный Глаз мог выкидывать номера… то знай - Джордж намного превосходит его в этом!

Малфой пробормотал согласие, все еще не уверенный в мудрости решения работать с Джорджем и Фредом, о чьих розыгрышах ходили легенды.

- Гарри? Ты позанимаешься со мной, а? Помфри сказала, что мне нужно снова нарастить мускулы… а мне никогда раньше не приходилось тренироваться. Ты покажешь мне, что нужно делать, ладно?

- Я же сказал, что помогу. Мы можем начать прямо утром, перед завтраком. Это будет первое занятие. Упражнения, потом душ и отдых, потом завтрак. Если поесть перед занятиями, то желудок будет полным и ты будешь медленно двигаться… у тебя даже могут быть колики. Если позаниматься слишком интенсивно и потом сразу поесть… то тоже могут быть колики. Поэтому завтра мы сначала позанимаемся, потом примем душ, переоденемся, а уж после всего этого поедим. А потом рванем на Диагон Аллею, и если ты позволишь подарить тебе палочку от Олливандера, то мы купим тебе все, что захочешь, и на любых условиях, на каких захочешь. Ты заслужил это. Кроме того, мне нравится мысль о том, что ты снова сможешь колдовать.

- Правда? Почему?

Гарри осторожно подобрал слова. Он собирался озвучить мысль, которая осенила его вчера на Диагон Аллее.

- Потому что… если ты снова сможешь колдовать и останешься, то значит, ты хочешь здесь жить… и не только потому, что вынужден. Мне бы этого хотелось.

Драко молчал так долго, что Поттер подумал, что он уснул. Потом послышался тихий шорох простыней.

- Прохладно. Знаешь… вряд ли тебе идет на пользу спать в кресле столько ночей подряд. Если… если хочешь… ты мог бы спать… как раньше.

У Драко перехватило дыхание. Он не мог заставить себя попросить о большем. Ясно, что в прошлый раз Гарри проявил великодушие, но сейчас было иное дело. Речь шла не об отчаянном желании получить какую-то поддержку перед неизбежной встречей с кошмаром и не об утешении как в том случае, когда он говорил о самоубийстве. Сейчас он приглашал Гарри в свою постель лишь потому, что хотел этого. Поттер не сказал ни слова, а просто перебрался из кресла в кровать и укрылся одеялом, позволяя Малфою снова разделить их простыней.

Драко прижался к руке Поттера и тихо вздохнул с облегчением. Блондин все еще очень боялся, что Гарри разозлится на прикосновение, но услышав вечером, что тот не считает его безобразным, немного осмелел.

- Спасибо… действительно немного прохладно.

Малфой подавил улыбку.

- Не за что. Сладких снов.

- Дай бог… это было бы неплохо.

Вот и все. Поскольку это была холодная ноябрьская ночь, Драко теснее прижался к Гарри (тот даже не пошевелился), и снова заснул.

--------------------------------------------------------

Этим утром Артур Уизли проснулся немного рановато. Как и всегда в последнее время, он решил пойти поставить чайник, чтобы Молли могла прийти на кухню попозже. Она сказала, что чувствует себя хорошо, и что ему не стоит волноваться, но скорее делала вид, чем на самом деле возражала против его помощи. Он поцеловал ее в щеку, вставая с постели, надел халат и тапочки и пошел к лестнице.

Дверь в комнату Гарри была открыта, как обычно, юноши не было у себя… теперь он всегда ночевал в кресле в комнате Драко, охраняя его сон от кошмаров. Дверь в комнату Малфоя была закрыта, и когда Артур проходил мимо, его внимание привлекли весьма странные звуки.

Это были всхлипы, потом стоны, потом пыхтение и громкие выдохи. Артур, который только что проснулся и еще смутно воспринимал действительность, резко распахнул глаза, когда до него дошло, что означали эти звуки! Потом послышались голоса, искаженные от явного напряжения, и от того отчетливо слышные.

- Ох! Больно! Думаю, нужно помедленнее!

- Драко… у тебя ничего не получится, если ты не расслабишься. Ты слишком напряжен. Расслабься. Дыши спокойнее и медленнее. Это скоро окупится, поверь мне.

- Конечно! Кто бы говорил! Не ты лежишь на спине и не тебе чертовски больно! Это гораздо труднее, чем я думал.

- Всегда за все приходится платить. Давай, попробуй еще раз. Я думаю, у тебя замечательно получается.

- Давишь, давишь, давишь! Вот все, что ты сейчас делаешь Гарри. Мне одному приходится делать самую трудную часть работы. Ты не шутил насчет второго раунда?

- Нисколько. Сначала расслабься, а не то тебе потом будет больно. Ты хотел скорее перейти к главному и сейчас расплачиваешься за это. Попробуй еще раз.

- Оу! Ох! Проклятье!

Как только Драко стал издавать лишь ритмичные всхлипы и редкие проклятья, Артур отошел от двери, шокированный настолько, что забыл, зачем он шел на кухню.

Мерлин милосердный, храни нас! Я готов поспорить на все мои сбережения, что им надо бы немного подождать с этим! После того, через что мальчик прошел, не могу поверить, чтобы он… или чтобы Гарри ждал от него… не будем об этом! Чаю! Мне нужно попить чаю!

С глаз долой - из сердца вон, Артур еле успел вовремя приготовить чай. Звуки, доносящиеся из душа наверху, были успокаивающими и знакомыми, и он положил на стол все, что Молли было нужно для приготовления завтрака. Через несколько минут она пришла на кухню и, судя по ее виду, в душе был кто-то другой. Он надеялся, что жена не слышала того, чем занимались парни! Это их личное дело, если они… ну… ладно, проехали.

Молли принялась готовиться завтрак, но сначала она поцеловала мужа, желая доброго утра и Артур, держа в руках чашку чая, почувствовал себя вполне умиротворенным. Чуть позже в душе перестала литься вода, а через несколько минут полилась снова. Вскоре по лестнице спустился Драко, чуть прихрамывая, отросшие волосы были зачесаны назад, лицо слегка раскраснелось. Артур сохранял абсолютно нейтральный тон, когда оживленно, может, лишь чуть напряженно, поприветствовал юношу.

- Вау. Вот это начало дня. Я уже вымотался, - ответил тот.

То, что Артур вздрогнул, было заметно лишь по колыханию жидкости в чашке, но он воздержался от комментария. Драко продолжил, совершенно не обращая на это внимания.

- Правда. Мы начали еще до рассвета и занимались более полутора часов. Сожгли огромное количество энергии. Я умираю от голода!

Молли протянула Драко тарелку с едой и сделала комплимент его румянцу и бодрому настроению. Артур изо всех сил старался сдерживаться, поэтому лишь вежливо кивнул и улыбнулся, уткнувшись в тарелку, которую ему подала жена.

- Гарри очень настойчивый, но оно того стоит.

Артур подавился яичницей.

- Простите… простите… не в то горло попало. Все хорошо… ты как, парень?

- О… нормально. Ну, конечно… это было труднее, чем я ожидал, но думаю, что смогу побороть себя. Я очень быстро устал, но Гарри был великолепен. Он продолжал, как ни в чем не бывало. Он в потрясающей форме. Надеюсь, что скоро я стану гораздо выносливее.

Артур подавил стон и заметно вздрогнул, отодвигая свой чай. У него в голове не укладывалось, что Драко свободно обсуждает такие вещи за завтраком! Может, его родителям нравилось, рассказывать всем о своих… гм… занятиях в спальне. Ну… это было их дело, в конце концов. Артур не хотел, чтобы мальчики считали, будто он осуждает их. Мужчина постарался закончить с завтраком как можно быстрее.

- Вы в порядке?

Драко заметил, какое у него было напряженное лицо. Черт побери. Врать было хуже всего. Артур старался изо всех сил.

- Зуб заболел. Внезапный приступ. Не беспокойся.

- О… надо же. Да, Гарри просто зверь Я не представляю, как он может держать ровный темп так долго. Я знал, что он очень выносливый, если судить по всем этим его пробежкам, просто впервые видел его в действии. Он выглядит замечательно, а у меня все так болит, что я могу проваляться в постели целую неделю! Хотя, все прошло хорошо… по-моему.

Артур почувствовал, что у него застучало в висках. Он проглотил остаток завтрака, что-то дружелюбно бормоча и надеясь, что Драко примет его бормотание за некое подобие одобрения и молился про себя, чтобы не последовало подробностей. Тут к ним спустился Гарри. Юноша уселся за стол и взял свою тарелку.

- Для первого раза ты был просто великолепен, Драко. Ты здорово потрудился. Я чувствую себя прекрасно. Не хочешь попробовать кое-что новенькое через пару часов?

- Дорогая! Посмотрискольковремени! Мне надо быть сегодня в офисе пораньше! Надо поторопиться!

Артур практически выпрыгнул из-за стола и бросился вверх по лестнице. Драко и Гарри недоуменно посмотрели друг на друга, а потом на Молли. Гарри озвучил их мысли.

- Что это с ним? Он выглядел слишком напряженным для раннего утра.

Молли прищелкнула языком, беспомощно пожимая плечами.

- Не беспокойтесь, мальчики. Он всегда немного странный по утрам. Я рада, что ваши занятия прошли так успешно. То, что нужно для вас! Упражнения и завтрак - великолепное начало дня.

Глава 35. Урок творческого подхода к сражению.

Да, день и впрямь начался хорошо. Артур торопливо прошел к камину и отправился на работу, а Драко, Гарри и Молли закончили завтрак. Юноши помогли Молли убрать на кухне, и потом каждый занялся своим делом. Гарри снова уткнулся в книги, в поисках информации о том, что могло бы избавить Драко от тяжких воспоминаний или, по крайней мере, помочь ему преодолеть до сих пор мучавшие его травматические последствия пережитого.

Малфой приготовил в своей комнате место для новых вещей, надеясь, что вернется домой полностью одетый от мадам Малкин. Если они сначала зайдут к ней, то он сможет появиться у Олливандера, сохранив остатки гордости, а не будет выглядеть, как нищий кузен Гарри, приехавший из деревни. Нет, Драко больше не относился с презрением к теплым вещам, просто они были ему слишком велики, даже несмотря на то, что он в последнее время немного поправился. Ему много чего было нужно, хоть и не в больших количествах.

А именно: несколько пар носков, ботинки и сапоги его размера, брюки, которые бы держались на бедрах без помощи ремня, рубашки, у которых не надо было бы закатывать рукава. Больше всего он хотел нижнее белье, которое было бы его, а не чье-то. Конечно, все, что он носил, было чистым, но просто было обидно носить чужое нижнее белье. Ему необходимо избавиться от этих огромных трусов!

Пока Драко переодевался, у него голова шла кругом от разных мыслей. Сегодня утром до него дошло, что еще до конца недели у него снова будет палочка, и всякий раз, когда Малфой думал об этом, его переполняла беззаботная самоуверенность. Вторым поводом для головокружения был Гарри, который довольно недвусмысленно проявил свои чувства к нему вчерашним вечером, и в груди Драко трепетало что-то смутно похожее на надежду. Может, у него и есть проблемы, но Гарри, похоже, их не боится, и если он готов возиться с ним, со всеми его заморочками насчет прикосновений и почти полным отсутствием нормального сна, то это обнадеживало, правда? Это означало, что иметь какие-то нормальные отношения было вполне возможно, а еще несколько недель назад Драко не мог себе представить ничего подобного.

Одевшись как можно приличнее, Малфой сел и решил еще раз обдумать свои планы помощи Гарри. Он не смел записывать свои наблюдения, поэтому должен был тщательно систематизировать мысли, анализируя события так, как когда-то делал, управляя всем, что происходило в Слизерине.

Поттера постоянно мучили кошмары и, судя по всему, после них у него болела голова. Были ли это симптомы одержимости или всего лишь последствия войны в сочетании чувством вины за убийства? Драко никогда никого не убивал, но то, что из-за него случилось с другими, до сих пор не давало ему покоя. Значит, это тоже могло быть причиной, поэтому этот вариант тоже надо было позже проанализировать, если не обнаружатся никакие новые нюансы.

Характер Гарри изменился после того, как тот убил Волдеморта… ту не было никаких сомнений. До самого конца войны его не охватывали приступы жестокости, и уж конечно Поттер не расчленял трупы. Дамблдор был абсолютно уверен, что изменения в поведении Гарри связаны с той ночью, когда они с Роном ворвались в Риддл-Мэнор и убили Темного Лорда. Скорее всего, Дамблдор правильно оценил ситуацию. Бывший директор немало рассказал о хоркруксах, но как именно они создаются, все еще было неизвестно. Этот процесс подразумевал насильственную и мучительную смерть, но была ли собственная физическая смерть Волдеморта возможным источником для создания хоркрукса? И, что более важно, можно ли превратить живого человека в хоркрукс при таких обстоятельствах? Если бы он смог это выяснить, то можно было бы исключить некоторые варианты, и стало бы понятнее в каком направлении двигаться.

Ему следовало как можно больше узнать о хоркруксах, но это было очень опасно. Как раздобыть информацию и при этом никого не испугать до смерти, а также не привлечь внимание Министерства? В крайнем случае, он мог воспользоваться библиотекой Хогвартса… или обратиться к портрету Дамблдора за дополнительной информацией, если не сможет ничего найти сам.

Малфой был абсолютно убежден, что не сможет сделать этого в одиночку, даже имея палочку. Он не знал заклинаний высокого уровня, поскольку не доучился, а судя по всему, для этого дела надо знать гораздо больше, чем программу Хогвартса. Он занимался теоретической магией и не имел практического опыта, необходимого для такого рода исследований. Драко нуждался в помощи, но ему почти не к кому было обратиться. Он не мог рассказать о хоркруксах никому, кроме тех, кто о них знал…если ситуация не окажется критической. Было только два человека, кроме Гарри, с кем он мог поговорить об этом.

Дула кое-что знал, но эта тема приводила его в состояние близкое к панике. Может, удастся уговорить его изменить мнение, если рассказать, что Гарри нужна серьезная помощь? Был еще Рон Уизли, который, по-видимому, решил начать новую жизнь, но мысль о том, что Рон станет доверять Драко настолько, что откроет ему такого рода секреты… за спиной Поттера… казалась в лучшем случае неправдоподобной.

Его размышления были прерваны звуком заработавшей каминной сети. Когда Гарри начал повышать голос, Драко пошел к лестнице.

- Черт побери, Кингсли! Меня нисколько не колышет, что он временно отстранен от должности! Этот осел подошел ко мне с палочкой в руке, и я заставил его пожалеть о том, что он родился на свет! Пресса тоже может поцеловать меня в задницу!

По лицу Кингсли было видно, что обычно невозмутимый бывший аврор очень расстроен.

- Гарри! Я не могу арестовать человека за то, что он - идиот! Если бы за это сажали, то в тюрьме сейчас находилось бы полстраны! Мне это дерьмо нужно не больше, чем тебе, но ты не должен никого наказывать вместо меня. Долишу было приказано оставить тебя в покое, но у меня нет лишних людей, чтобы отправить кого-то держать его под домашним арестом. Пресса обрадовалась, узнав об этом и, конечно, никто не обмолвился, что Долиш был отстранен от должности. В газетах пишут, что он находился при исполнении служебных обязанностей, когда ты напал на него. Подумай немного о том имидже, который у тебя уже есть. Ты правда хочешь, чтобы все стало еще хуже?

- Нет, Кингсли, не хочу! Но меня совершенно не волнует, что обо мне думают. И ты даже не рассчитывай взвалить на меня ответственность за то, что случится, если этот придурок снова наставит на меня палочку! Ему жутко повезет, если в Мунго его сумеют собрать!

- Гарри, ты…

Поттер взмахнул рукой и камин отключился. Он держал в руке «Ежедневный Пророк» и трясся от злости. Воздух вокруг него нагрелся и Драко почувствовал, как его тоже начало потряхивать - от страха. Он ненавидел, когда Гарри приходил в такое состояние. Было очень трудно узнать того спокойного и великодушного юношу, каким он был прошлой ночью в краснолицем взбешенном человеке, стоявшем перед камином. Поттер повернулся и увидел Драко, только что спустившегося в гостиную.

- Что?!

Это прозвучало как сердитое рявканье и Драко не смог подавить желание сбежать. Зеленые глаза Гарри остекленели от ярости, и блондин бросился вверх по лестнице. Вбежав в свою комнату, он захлопнул дверь. Сердце колотилось в груди, автоматически среагировав на явную угрозу. Пусть Поттер не угрожал конкретно ему, но атмосфера вокруг него была пропитана потенциальным насилием. Это по-прежнему вызывало у Драко панику, и он ничего не мог с этим поделать.

Малфой услышал, как Гарри выбежал на улицу, хлопнув входной дверью, а потом послышался стук в его дверь.

- Драко? Драко, миленький… это Молли. Все в порядке? Я слышала шум внизу… что-то случилось? Вызов по каминной сети?

Юноша сделал глубокий вдох и сел на кровать.

- Входите. Все… все в порядке. Гарри кричал на Кингсли. Я… я испугался. Должно быть, что-то случилось, но я не знаю, что именно. Я даже не знаю, о чем они разговаривали. Просто он выглядел таким… таким сердитым. И я сбежал. Я слышал, как он хлопнул входной дверь, когда выскакивал на улицу. С ним все будет в порядке? Как вы думаете, куда он пошел?

Молли поцокала языком.

- Мне так жаль, милый. Я уверена, что он не хотел испугать тебя. Насколько я знаю Гарри, он сейчас бегает вокруг дома. Так он снимает стресс. Давай посмотрим в окно.

Поттер действительно нарезал круги вокруг «Норы» размашистым бегом стайера. Его лицо было красным и напряженным от еле сдерживаемого гнева, заметного даже с верхнего этажа дома. Драко отошел от окна и снова сел на кровать.

- Я ненавижу, когда он такой. Не могу видеть его злым. Мне казалось, что он мог уничтожить весь мир, хоть это длилось несколько секунд. Он был похож на вулкан перед извержением, я не выдержал и сбежал. Как я собираюсь помочь ему… такому? Я же до смерти его боюсь, когда он злится. Что мне делать?

Драко сделал еще несколько вдохов, пытаясь разогнать поток адреналина, от которого его трясло, и подавить желание разрыдаться от беспомощности.

Молли села напротив него в кресло и вздохнула.

- Не знаю, Драко. Просто не знаю. Ты почти здоров. Я знаю, что ты устал. Я не могу взваливать на тебя непосильную задачу. Если ты не сможешь помочь ему оставить прошлое в прошлом, я пойму. На тебя и так много всего свалилось, просто поправляйся и живи своей жизнью. Если ты к тому же не захочешь иметь дело с Гарри, я тоже пойму. Даже не думай, что я забочусь о тебе меньше, чем о ком-то другом. Ты замечательный молодой человек и вел себя как настоящий джентльмен все это время, знай, что тебя в этом доме всегда примут, уйдешь ты, или останешься. Договорились?

Драко слабо улыбнулся. Молли всегда знала, что сказать. Он был признателен за предложение отказаться от выполнения своего обещания, но ей было неизвестно то, что знал он. Он уже зашел слишком далеко, чтобы остановиться, и вдобавок речь шла о чем-то большем, чем дурная слава о плохом характере Гарри.

- Договорились. Ответ - нет. Я остаюсь и не уйду до тех пор, пока Гарри не придет в нормальное состояние. Я клянусь в этом. Молли… есть кое-что, чего я… я не могу вам сказать. Я думаю… думаю, что я…

Молли жестом остановила его.

- Понимаю, милый. Если это трудно сказать, то не говори. Я не слепая, дорогой, и немного постарше вас. Я вижу, как вы вьетесь вокруг друг друга, и только надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь и не навредишь себе.

Драко вздохнул с облегчением и его плечи опустились. Для него это был сложный разговор, но он хотел выговориться.

- Я хочу это сказать… Я… я думаю, что люблю его. Я даже не знаю, что со мной происходит… и что это все означает. Просто… я не могу придумать, как это еще можно назвать. Вы с Артуром… так счастливы вместе и Чарли с Дулой, похоже, очень подходят друг другу. Когда я думаю о чем-то подобном, то всегда вижу рядом с собой Гарри.

Драко выдавил короткий смешок.

- Забавно, да? Я едва могу вынести чьи-либо прикосновения, но все равно хочу любить. Я даже не думал, что могу почувствовать что-то такое. Не знаю, когда это случилось. Так что я остаюсь, и если мне не удастся помочь ему (и себе), то значит, мы с ним никогда не будем вместе.

Признаться в этом было огромным облегчением, и Драко наклонил голову и ерошил волосы, пока слушал, что говорила ему Молли.

- Я мало что могу сказать о любви, но знаю, что она есть в моей жизни вот уже почти тридцать лет и благодаря ей даже самые трудные годы были счастливыми. Я… я думаю, что хотела бы этого… для тебя… и для Гарри. Я не имею ни малейшего представления о том, как она возникает, но было бы очень интересно узнать. Если вы стараетесь поддерживать друг друга, то значит все правильно, все хорошо. А теперь давай спустимся на кухню и попьем чайку, пока будем ждать Гарри. Я уверена, что он будет в полном порядке, как только прочистит голову.

Когда они шли на кухню, Драко увидел скомканную газету, которая валялась на полу. Это был последний номер «Ежедневного Пророка». Малфой поднял его, и пока Молли разливала чай, начал читать. У него сердце замирало, когда он читал скандальную статью на первой полосе.

В ней все было подано так, будто Поттер вчера уничтожил Диагон Аллею. Нападение на аврора, находившегося при исполнении служебных обязанностей? Кингсли приставил кого-то, чтобы следить за Гарри? В статье об этом ничего не говорилось. В ней просто были многословные вульгарные разглагольствования, которые изображали Поттера диким животным, которое нужно держать взаперти. Если то, что говорил Гарри, было правдой, то этот человек первым наставил на него палочку, но в газете об этом не говорилось ни слова. Это было очень несправедливо, поскольку даже если Гарри и избил этого человека, то в статье особо подчеркивалось, что он не бросил ни одного заклинания. Они не знали, что Поттер в таком случае мог бы причинить этому аврору еще больший вред?

Внимание Драко привлекла маленькая заметка в нижнем углу, в которой он увидел знакомое имя. Его кузина, Нимфадора Тонкс, прошлой ночью была помещена в клинику Святого Мунго вследствие того, что ей едва не снесли голову рубящим проклятьем во время ночного рейда в Уэльсе. Пожиратель Смерти, которого они преследовали, был схвачен, но перед этим он едва не убил ее. Она поправлялась, но Драко подумал, что тут, возможно, кроется еще одна причина злости Поттера. Его мало волновало, что о нем пишут газеты, но он, наверно, расстроился из-за того, что Пожиратель едва не убил Тонкс, ведь Гарри наверняка было гораздо проще разобраться с людьми типа Морригана, чем аврорам.

Бедная Тонкс! Драко не видел ее с тех самых пор, как начал учиться в Хогвартсе и, честно говоря, у них в доме терпимо относились к Тонксам только потому, что они формально были членами семьи. Никто не одобрял ее решения стать аврором, но несмотря на все трудности, она их блестяще преодолела, и больше Драко ее не видел. Она не работала над его делом, когда их со Снейпом допрашивали в Министерстве, но он слышал, как иногда упоминалось ее имя. Хотя он и не знал ее хорошо, все равно надеялся, что кузина поправится.

Когда Гарри тихо вошел через заднюю дверь, мокрый от пота, он выглядел ужасно смущенным и все еще немного раздраженным. Поттер увидел, что Драко читает газету и нахмурился, потом сел и уткнулся взглядом в стол.

- Прости. Я рассердился не на тебя. Меня… меня вызвал по каминной сети Кингсли из-за статьи, с нее-то все и началось. Прошлой ночью чуть не убили Нимфадору Тонкс. Не так уж много из моих друзей осталось в живых, и она - одна из них. Человек, которого они преследовали, использовал более сложные, чем обычно, защитные чары… и они попали в ловушку. Еще повезло, что она не умерла до того, как ее успели при помощи портключа отправить в Мунго. Авроры не годятся для того, с чем им приходится иметь дело. Кингсли не понимает, что это можно сделать… другими способами. Он думает, что стоит издать правильные указы и в течение нескольких лет все встанет на свои места, но людей убивают сейчас, калечат сегодня, и никакие бумаги им не помогут. Я просто… взорвался, мне жаль, что я говорил таким тоном. Все так нехорошо получилось. Я не хотел испугать тебя. А потом мне надо было побегать, пока я не сделал еще какую-нибудь глупость. Ты в порядке?

Малфой выслушал все это молча, уткнувшись в чашку с чаем. Он бросил взгляд на Молли, которая выглядела удовлетворенной, и ее ответный взгляд как бы говорил «Скажи ему, что ты думаешь». Драко натянуто ответил:

- Я… сейчас… я в порядке. Извинения приняты. Я просто хочу… я хочу, чтобы ты меня больше так не пугал, Гарри. Я знаю, что ты не хотел ничего такого, но я… не выношу видеть тебя таким… впрочем, как и никого другого. Ты выглядел так, будто был готов вот-вот убить кого-нибудь, и я испугался, что тебе неважно, кого именно.

- Драко… я обещал, что никогда не причиню тебе вреда. Я всего лишь кричал… и злился я вовсе не на тебя. Поверь мне, пожалуйста, что я не причиню вреда никому в этом доме!

- Хорошо. Я верю тебе. Значит, ты знаешь Тонкс? Она моя кузина. Я прочитал сообщение, что она была ранена... ты расстроился из-за этого?

- Да. Из них она - самая лучшая. Если уж ее чуть не убили, то им пришлось иметь дело с теми, с кем они не могут справиться. Я… я слишком остро отреагировал.

Поттер о чем-то умалчивал и, по мнению Драко, это было связано с тем, что Молли находилась в комнате. Если бы они могли уединиться на какое-то время, то возможно Гарри сказал бы больше. Малфой все еще был выбит из колеи, но решил что-нибудь предпринять, чтобы они могли уйти.

- Ты все еще хочешь пойти на Диагон Аллею? Если нет… я пойму… просто…

- Да, конечно! Я все еще хочу пойти. Черт побери, мне сейчас просто необходимо встряхнуться и думаю, что заказать тебе палочку - самое то. Я только переоденусь.

Гарри пошел наверх, а Драко пока допивал свой чай. Молли одобрительно посмотрела на него и сказала:

- Молодец. Не позволяй ему забывать, что его вспыльчивость влияет больше на окружающих, чем на него самого. Если ты сможешь как-то контролировать его поведение в городе, то сделай это, пожалуйста. Меньше всего нам сейчас нужны дополнительные проблемы.

Драко был полностью согласен с этим и когда они чуть позже отправились на Диагон Аллею, он про себя молился, чтобы Гарри не встретил больше никого, кто бы вызвал его ярость!

---------------------------------------------------------

На Диагон Аллее не было толпы народа, но Драко все равно чувствовал себя окруженным людьми. С этим местом у него было связано слишком много воспоминаний, многие встречные напряженно смотрели на Гарри, а потом начинали смотреть еще более напряженно, когда узнавали Малфоя, шедшего рядом с ним. Где бы они ни проходили, Драко узнавал, то угол, где он рылся в мусоре в поисках еды и одежды, то владельцев магазинов, которые грозили избить его, если он еще раз появится рядом с их заведением. Ни единого счастливого воспоминания не было связано с этим местом, и сегодняшняя статья о Гарри еще больше отягощала ситуацию.

В поле зрения показался магазин мадам Малкин и Драко как никогда был рад уйти с улицы. Слава Мерлину, что Гарри спланировал их поход именно так, как хотел Драко. Да, ему было слегка унизительно тащиться позади Поттера, и позволить платить за его вещи, как за бедного родственника, но, по крайней мере, он уйдет отсюда в новой одежде.

Несколько человек, узнавших Драко, посмотрели на него неодобрительно, но быстро испарились, когда Гарри сердито посмотрел на них. Грозный взгляд Гарри Поттера сразу после сообщения о том, что он напал на аврора, был убедительнейшим поводом убраться с его глаз. Продавцы и портные при их появлении встали по стойке «смирно», а потом провели Драко в примерочную, где, изображая вежливость, приложили максимум усилий, чтобы он остался доволен результатом.

Малфой был разочарован, узнав, что ему придется купить вещи почти детского размера. Он сильно похудел, и несмотря на то, что набрал в последнее время немного веса, все равно оставался приблизительно таким, каким был на четвертом курсе. Драко все же выбрал вещи на полразмера больше, чем было нужно, чтобы осталось место для роста, но больше ничего нельзя было поделать.

По крайней мере, размер ноги у него не изменился, и теперь обувь не натирала ему ступни и не грозила свалиться в любой момент. Смущаясь донельзя, Драко попросил нижнее белье и был очень рад, что Поттер находился в другой комнате, пока он выбирал трусы, которые были бы удобными… и хорошо сидели на нем. Ну, не то чтобы он надеялся, что Гарри или кто-то еще их увидит, просто… почему бы не выглядеть хорошо, если есть такая возможность? Прошло немало времени, пока он подобрал то, что ему было нужно. Даже если их не увидит никто, кроме него самого в зеркале в ванной, все равно будет приятно увидеть, что он похож на того симпатичного парня, каким был в школе.

Выбрав основные предметы гардероба, Драко остановился, решив, что купит себе остальные вещи, когда будет работать. Он не хотел, чтобы Гарри тратил на него больше, чем необходимо. Может, тот был готов и имел желание купить ему много вещей, и Малфой должен был признать, что процесс покупки прогнал его кислое настроение, но он не хотел показаться ненасытным.

Поттер, не моргнув глазом, заплатил за все, выдавил несколько притворно-вежливых слов благодарности за помощь, делая вид, что не заметил отношения продавцов к Драко. Тот уже надел удобную и стильную одежду, благодаря чему стал выглядеть худее, но это было лучше, чем походить на беспризорника в безразмерных вещах. У него было приятное ощущение уверенности в том, что он выглядит хорошо и, хотя Гарри старался делать это незаметно, но Малфой поймал несколько оценивающих взглядов, которые тот бросил на него уголком глаза. Поттер, похоже, не знал, что сказать и Драко нарочно дразнил его, напрашиваясь на комплименты. Все вещи были выдержаны в черном и темно-зеленом цветах и правильней всего их было бы описать одним словом - «элегантные», это также говорило о том, как они сидели на нем и подчеркивали его достоинства, которые еще остались. Гарри промямлил какие-то хвалебные слова и, залившись румянцем, перевел разговор на другую тему. Сейчас они направлялись в магазин Олливандера.

Тут с Малфоем обращались приблизительно также, как и у мадам Малкин. Они почти не скрывали своей неприязни к нему, и присутствие Гарри было очень даже кстати. Драко насмешливо отметил про себя, что, когда Волдеморт был жив, Поттер считался обманщиком, а сам Драко - благонадежным юным гражданином с хорошим происхождением. Это говорило о том, как много знали люди… то есть, почти ничего.

Перо феникса было встречено с огромным интересом, поскольку их нечасто доводилось видеть, а это было первое с тех самых пор, как были сделаны палочки, доставшиеся потом Гарри и Волдеморту. Драко сделал себе мысленную пометку и на этот счет, поинтересовавшись, изменился ли характер связи между их палочками, когда Гарри и Волдеморт встретились в финальной битве.

Драко при помощи тестовых палочек сотворил несколько заклинаний, и служащий сделал соответствующие пометки, Гарри тем временем потребовал, чтобы для изготовления палочки были использованы самые лучшие материалы и спросил, сколько это будет стоить. Как выяснилось, ее стоимость была выше обычных палочек, но это обуславливалось тем, что несколько ингредиентов были редкими и работу должен был выполнять специалист высокой квалификации. Малфой почувствовал себя совершенно удовлетворенным, узнав, что палочку пришлют в «Нору» в конце недели и тогда он станет магом во всех смыслах этого слова.

Улыбка на лице Драко подняла Гарри настроение. Для него было истинным удовольствием видеть его уверенно шагающим, одетым так же прилично, как и в школьные годы, изящным и веселым, и к тому же с очень беззаботным выражением лица. Веселая болтовня блондина звучала музыкой в ушах Поттера и, глядя на Драко, у него сердце начинало биться быстрее… не говоря уж о том, что брюки стали ему тесны.

Малфой посмотрел вперед и слегка смутился. Черноглазый рассерженный мужчина с явными признаками того, что его нос недавно был сломан, выскочил из толпы, держа в руках палочку. Драко вспомнил статью о вчерашних событиях… наверно, это был аврор Долиш!

- Поттер! Стой, во имя…

Тут мужчина эффектно пошатнулся и упал лицом на землю, звук падения был приглушен кучей пока не убранного навоза, лежавшего посреди улицы. Они спокойно прошли мимо, пока горе-задержатель стонал в этой куче. Юноши уже были далеко, а тот все еще лежал лицом вниз в зловонном дерьме. Только Драко заметил движение пальцев Поттера.

- Скажи… Гарри?

- Гмм? Да?

- Наблюдательный человек… вроде меня… мог заметить, что за несколько секунд до этого никакой кучи дерьма там не было?

Уголки рта Гарри приподнялись.

- Правда? И что ты этим хочешь сказать?

- Две вещи. Во-первых, ты должен был попасть в Слизерин… и, во-вторых, ты - самый невозмутимый человек, которого я знаю.

- Премного благодарен, Драко. Это чувство взаимно. Думаю, нам пора возвращаться домой. Как считаешь?

- Да. Идем.

С одинаковыми ухмылками они дошли до конца улицы и Гарри аппарировал их обоих домой.

Глава 36. Занятия, шутки и просто дела.

Остаток дня прошел мирно, и Гарри по второму разу начал обрабатывать шрамы Драко заживляющей мазью. Когда они закончили со шрамами на груди, Драко про себя порадовался, что больше его вид не будет вызывать у людей приступа тошноты, если он расстегнет рубашку. Их прогулка удалась, и Малфой был в восторге от того, как невозмутимо отреагировал Гарри на выпад Долиша.

Когда он спросил Поттера, почему тот так легко отпустил человека, которого грозил изувечить, Гарри спокойно пояснил, что благодаря кое-кому у него было очень хорошее настроение, чтобы испортить его дракой с Долишем посреди улицы. Драко был очень рад это слышать.

Они болтали ни о чем, чтобы унять страх Драко перед прикосновениями и спокойно завершили утренний лечебный сеанс, но позже, вспоминая каждое прикосновение, блондин все равно вздрагивал. Было ненормально думать о чем-то, желать этого, грезить об этом, а потом испытывать отвращение, когда желание осуществилось. Параллельно с поисками способов помочь Гарри, Драко решил попытаться найти что-нибудь для себя, какое-нибудь средство, чтобы преодолеть страх перед прикосновениями. Все, что позволило бы ему чувствовать себя увереннее, и получить то, чего он хотел, было бы даром небес.

Ужин с близнецами прошел на удивление приятно. Фред и Джордж были в хорошем настроении и, держа слово, данное Гарри, обращались с Драко очень вежливо, а их шутки были очень корректными. Хоть они уже знали, что с Молли все в порядке, все равно были рады убедиться в этом лично, и вечер прошел весело. Малфой решил, что мог бы вполне нормально поладить с двумя бизнесменами из семейства Уизли.

У Артура на работе выдался занимательный день и все с интересом слушали удивительный рассказ о проклятом книжном магазине, где полки в одной из секций оказались зачарованы так, что книги на них, потеряв вес, взлетали вверх, уворачивались от покупателей, а когда те тянулись за ними, падали на пол. К тому времени, когда в магазине появились люди из отдела Артура, он походил на тренировочный зал, в котором покупатели наклонялись и вытягивались каждый на свой лад, пытаясь поймать нужную книгу. Фред и Джордж позавидовали креативности мышления того, кто наложил проклятье, и, заявив, что такой талант не должен пропадать, высказали пожелание найти этого человека и спрятать раньше, чем Министерство доберется до него или ее.

Драко обнаружил, что с близнецами ему разговаривать намного легче, чем со многими другими людьми, а как только стало ясно, что они, благодаря Гарри, верят в его способности, блондин почувствовал себя увереннее, обсуждая разные типы отчетности, прибыльность предприятия и нюансы, которые ему надо было знать, чтобы все сделать правильно. Их отчет был сложнее, чем тот, который он делал для Гарри, но его квалификации было больше чем достаточно, чтобы справиться с этой работой, учитывая, что несколько лет назад Драко готовили управлять имуществом Малфоев, а там все было гораздо сложнее, чем могли себе представить Гарри и Уизли.

В конце концов, с ним был заключен контракт, предусматривающий месячный испытательный срок. Он полагал, что этого времени будет достаточно, чтобы продемонстрировать близнецам свою квалификацию. Так что официально Драко теперь имел работу и больше не был неимущим. Близнецы были более чем щедры, но не настолько, чтобы это выглядело, как благотворительность. Они объявили, что выгадывают в десять раз больше от того, что не будут заниматься документами сами и смогут чаще бывать дома. Разве это мало стоило?

После того, как они пришли к соглашению, Драко расслабился. Он играл с Джорджем в шахматы и, разбивая его в пух и прах, осторожно поглядывал на Поттера, сидевшего в другой стороне комнаты, все время борясь с желанием подойти к нему. У него не было для этого никаких особых причин, просто, когда Гарри был счастлив, блондин чувствовал себя мотыльком, которого влечет к пламени этого счастья. Если так и не найдется средство, благодаря которому Поттер мог бы прикасаться к нему, то Драко придется удовлетвориться тем, что он просто будет рядом. Наслаждаться теплом его присутствия и получать удовольствие от тех редких моментов, когда маска радостного умиротворения падает с его лица и в сторону Драко летят голодные взгляды, полные тщетных мечтаний и надежд, о которых Гарри не смеет сказать.

Мерлин. Я даже не думал, что мое эго будет так обласкано. Что плохого, если мне нравится, как он смотрит на меня? По крайней мере, сейчас он от меня не отворачивается. Ему нравится, как я выгляжу… почему я не должен наслаждаться этим? Я знаю, что не могу… не могу… очень многого позволить… в отличие от других людей, и, наверно, это несправедливо по отношению к нему, но, черт возьми… я хочу его. Я хочу нравиться ему… хочу хорошо выглядеть для него. Что в этом плохого?

Наверно, это было несправедливо по отношению к ним обоим, но в данный момент он не думал о себе. Взгляды Гарри очень ободряли его, а Малфой сейчас отчаянно нуждался в подобной поддержке.

Вечер закончился, близнецы ушли домой и Гарри и Драко отправились готовиться ко сну. Поттер ушел в свою комнату, а Драко переоделся в пижаму и улегся в постель. Он нервничал. Лежа на боку и глядя на дверь, он ждал, пытаясь сохранять невозмутимый вид.

Гарри вошел в комнату, на этот раз тоже переодевшись в пижаму. До этого он всегда спал в повседневной одежде и, до последней ночи, в кресле. Сегодня Поттер не сказал ни слова, когда вошел в комнату Драко. С робкой улыбкой блондин наблюдал, как тот ложится под одеяло, оставляя между их телами простыню, и подвинулся к нему ближе. Он прошептал в темноту слова благодарности, а потом Гарри наложил на них обоих заклинание, отгоняющее кошмары, и они заснули.

--------------------------------------------------------

По их меркам, ночь прошла хорошо, они спокойно спали, а это бывало нечасто, и утро по их мнению наступило слишком скоро. Тело Драко ныло - ему-таки пришлось поплатиться за вчерашние упражнения, и он ныл и жаловался, когда Гарри принялся настойчиво утверждать, что надо позаниматься с уменьшенной нагрузкой, просто чтобы снять напряжение мышц от прошлого дня.

Юноши не знали, что в это время Артур, как обычно, шел из спальни на кухню и, услышав их разговор, остановился, придя в совершеннейший ужас.

- Мерлинова, борода! Гарри, ты же не думаешь, что я снова смогу заниматься этим так скоро. Это же жутко больно! Я хочу просто позавтракать и вернуться в постель… пожалуйста?

- Послушай. Это необходимо для твоего же блага, Драко. Ты сам просил… помнишь? Так что давай приступим к делу, мы не можем все просто так бросить, иначе не стоило и начинать. Я знаю, что ты достаточно сильный, чтобы справиться с этим. Хватит ныть, начинаем!

- Шшшш! Эксплуататор! Тебя не волнует, что у меня болит все, от макушки до пяток, да? Думаешь, я просто мечтаю выполнять твои отвратительные приказания и делать все, что ты захочешь? Садист! Ладно, я сделаю это, но против собственного желания!

- В процессе станет лучше… обещаю. Просто сделай все, что можешь, ради меня, хорошо? Давай сюда ноги… поехали.

Драко перестал говорить и Артур услышал мучительные стоны, заканчивающиеся слабым шепотом, и побагровел от негодования. Несмотря на полученное согласие, было невозможно себе представить, что Гарри мог… мог ожидать… ЭТОГО… от Драко… да еще после того, что бедному мальчику пришлось вынести! Просто возмутительно! Наконец, вспыльчивый нрав Артура Уизли взял верх, и мужчина решительно толкнул дверь, начав произносить тираду, призванную пристыдить Гарри и заставить его вести себя лучше.

- Довольно! Гарри! Как ты мог…

Артур замолк, увидев, что юноши, все еще одетые в пижамы смотрят на него с пола. Гарри держал Драко за лодыжки, а блондин, заложив руки за голову, замер посередине подъема в сидячее положение. Они уставились на него в полном замешательстве.

- Что-то не так? Мы слишком громко спорили? Простите… мы не хотели никого разбудить.

Артур заметно сник, теперь багровея от унижения за то, что Гарри пришлось беспричинно извиняться.

- О… нет… ничего не случилось. Абсолютно. Чай… я шел попить чаю и позавтракать. Увидимся за столом, парни. Точно. Ладно. Я пошел!

Артур Уизли вышел и не спеша направился на кухню, завтракать.

Боже правый, Артур. Совсем выжил из ума, да? Упражнения. И ничего больше. Абсолютно! В этом ведь нет ничего плохого? О чем ты только думаешь. Ну, правда, как будто они могли так быстро перейти к чему-то такому. Они друзья и все, а ты втемяшил себе в голову Бог знает что, старый дурак! Ну, хорошо то, что хорошо кончается.

-------------------------------------------------------

Драко удалось вызвать Поттера на разговор о том, что его так вчера обеспокоило. С некоторой боязнью, он уговорил Гарри сходить в больницу навестить Тонкс, а сам решил тем временем проведать мать. Вряд ли это дало какой-нибудь результат - когда он видел ее в последний раз после освобождения из Министерства, Нарцисса представляла собой растение, неподвижное, ни на что не реагирующее, ему тогда сказали, что это было ее обычное состояние. Но все равно надо было повидать ее, хоть одним глазком. Кто знает? Может, где-то в глубине души она поймет, что Драко жив и здоров, и было бы очень хорошо, если бы так случилось. Все, что он мог - это питать себя надеждами и не больше.

Во всяком случае, Поттеру понравилась эта идея. Судя по всему, он был в хорошем настроении и Драко тешил себя мыслью, что, возможно, это как-то связано с ним. Нет, Гарри ничего такого не сказал, но внутреннее чувство подсказывало Малфою, что Поттер рядом с ним становился счастливее. И этого было достаточно, чтобы сделать блондина довольным собой… даже если эта невыносимая задница заставляла его выполнять упражнения до тех пор, пока живот, руки и ноги не начали гореть огнем.

Визит в Мунго испортил им настроение. Они аппарировали к главному входу (во время аппарации Драко нервно сжимал плечо Гарри) Он вошел в вестибюль и тут же был остановлен очень неприветливой регистраторшей, которая помнила Малфоя по его прошлым посещениям. Когда он навещал мать раньше, еще не были принято постановление, запрещавшее впускать в здание Пожирателей Смерти, правила изменились, когда Драко скитался по маггловскому Лондону.

- Джентльмен, простите, но тем, кто носит метку не дозволено входить в здание клиники Святого Мунго ни при каких обстоятельствах. Пожалуйста, покиньте помещение, или я буду вынуждена вызвать охрану, и Вас выдворят отсюда!

Драко покраснел. Он надеялся, что человеку, который пришел с Поттером, будут сделаны поблажки, но, увы, кажется, суровая женщина за стойкой не собиралась пойти на уступки. Это было горькое напоминание о том, что невзирая на то насколько прилично ты одет, некоторые люди всегда будут видеть метку на твоей руке. Дула был прав и Драко мог только надеяться, что со временем большинство людей начнут смотреть на него так, как Гарри или Уизли.

Поттер наклонился вперед и провел руками по волосам, чтобы его шрам был хорошо виден.

- Простите, мадам. Думаю, вы не узнали меня. У меня есть метка и ее поставил Волдеморт, но поскольку метка на моей голове означает, что мне пришлось сражаться за вас, я надеюсь, вы сделаете небольшое исключение для моего друга и гостя. Это возможно?

Она поджала губы. Очевидно, женщина относилась к тому типу людей, которые ненавидят любые сложные проблемы… например, такие, как размышление. Или рассуждение.

- Сэр! Я требую, чтобы вы немедленно прекратили высказываться в подобном тоне!

Шея Гарри покраснела, и Драко почувствовал знакомую и пугающую ярость, начавшую распространяться от него. Поттер наклонился ближе к ней и практически зашипел:

- У вас не хватит охранников, чтобы остановить меня, если я захочу войти… более того, я могу заполнить все палаты этой больницы персоналом и начну, пожалуй, с вас!

Ситуация была тупиковая. Драко восхитился бы смелостью женщины, если бы не знал, что эта смелость происходит от глупости. Внезапно, поза Гарри и выражение его лица изменились, и он стал само обаяние. Юноша смотрел женщине прямо в глаза и говорил медленно и отчетливо.

- Нет необходимости вызывать охрану. Мы с моим другом - почетные гости. Я уверен, что вы хотите пожелать нам приятного визита.

Суровый взгляд женщины превратился в отсутствующий. Она выглядела немного удивленной и когда, наконец, заговорила, ее голос был растерянным.

- Мне… мне не надо вызывать охрану. Ведь вы, джентльмены, - почетные гости. Желаю вам приятного визита.

Она начала перебирать бумаги, а Гарри промаршировал мимо нее, жестом показав Драко следовать за ним. Догнав Поттера, блондин в панике прошептал ему:

- Гарри! Ты только что наложил на нее Империус? Это же незаконно! Как ты мог?

- Ничего подобного. Это - продвинутая Легилименция в действии. Я сделал небольшое внушение, а регистраторша сама доделала все остальное. Помогло то, что ее сознание, как масло. Люди, которые так неукоснительно соблюдают правила, обычно нуждаются в укреплении их слабого ума. В ее случае подействовало идеально. Это не сработало бы так легко, если бы она не была невежественной коровой. Кроме того, ты, черт возьми, имеешь право приходить сюда. Тонкс приходится тебе кузиной, твоя мама тоже лежит здесь. Они не имеют права не впускать тебя.

- Такое можно сделать при помощи Легилименции?! Я никогда не слышал об этом. Я думал, что она годится только для того, чтобы читать мысли или блокировать их от чужого проникновения.

- Да можно, но только надо потренироваться. Я впервые попробовал сделать это, и почти удивлен, что у меня получилось.

- Для этого тебе всегда надо быть спокойным.

- Что?

- Я хочу сказать… ты ведь не собираешься всегда практиковать это… да?

- Нет! Конечно, нет. Но тебе нужно увидеть мать, а с моей стороны это намного корректней, чем крушить здание, размазывая персонал по стенам, правда?

- Да, черт побери! Это гораздо лучше. Палата четырнадцать-А? Тут лежит Тонкс, заходим.

Перед Нимфадорой стоял поднос с больничной едой, на который аврор смотрела без малейшего энтузиазма. Шею Тонкс покрывали страшные шрамы. Она засияла, как только в палату вошел Гарри, и в замешательстве посмотрела на Драко.

- Гарри, солнышко! Как я рада тебя видеть! Как тебе удалось протащить сюда моего шалопая-кузена? Я думала, что они…

Гарри прижал палец к губам, и Тонкс замолкла, ожидая его разъяснений.

- Они его и не впустили. Его впустил я. Он сейчас тоже живет в «Норе» у Уизли. Драко пришел повидать мать, но сначала мы зашли к тебе. Я хотел убедиться, что у тебя все в порядке.

Лицо Тонкс смягчилось. Драко не был ее любимчиком, Тонксы вовсе не были рады родству с Малфоями и предпочитали не говорить о нем без крайней необходимости. Однако она не питала по отношению к ним большой злобы, особенно после того, как Драко был оправдан Министерством, отделавшись одним лишь дисциплинарным взысканием и потерей прав на имущество Малфоев. Она полагала, что правосудие свершилось и дело закрыто.

- О, ты, как всегда, очень любезен, Гарри. Ремус был здесь со вчерашнего дня и ушел совсем недавно. Ему, в конце концов, пришлось пойти домой, чтобы привести себя в порядок. Ты слышал, что он возвращается в Хогвартс и опять будет преподавать ЗОТС? Он до крайности взволнован, как и следовало ожидать. Ему больше всего на свете нравится преподавать. Я знаю, что он сильно скучает по тебе и был бы рад увидеться с тобой.

- Вот черт. Я тоже скучаю по нему. Я был, точнее, мы были заняты в последнее время. Драко со следующей недели начинает работать у близнецов Уизли, и нам надо было кое-что сделать, пока у него есть время.

Нимфадора, наконец, посмотрела на блондина. Ее взгляд был полон любопытства, и она решилась удовлетворить его.

- Драко. Ты на какое-то время выпал из поля зрения, дорогой кузен. Рада снова видеть тебя, да еще среди приличных людей, но тебе надо больше кушать, уж больно ты худой. Как тебе жилось?

Малфой отвечал осторожно. Неважно, что она был его кузиной - авроры не относились к числу любимых им людей.

- Я чуть было не умер… причем, несколько раз, но выкарабкался. Гарри и Молли хорошо меня подлатали. Месяц назад ты бы меня не узнала. Но сейчас все наладилось, особенно по сравнению с тем, что было. Для меня было бы лучше, если бы я попал в плен к великану, страдающему метеоризмом. Никто, кроме Молли и Гарри не помог мне.

Нимфадора Тонкс пристально смотрела на кузена. Это был взгляд аврора, не упускающего ничего, замечающего все, до малейшей детали. В Драко появилась ранимость, которой она не помнила. Заносчивость исчезла, но появилась какая-то горечь. Блондин был не просто худее, чем несколько лет назад, в нем произошли гораздо большие изменения за то время, что она его не видела. Тонкс решила, что юноша начал новую жизнь, а уж коли он был с Гарри, то, стало быть, изменился к лучшему. Возможно, Драко заслужил, чтобы ему выпал счастливый случай.

- Да. Гм… похоже, ты двигаешься в правильном направлении, кузен. Держись Гарри и он направит тебя на путь истинный.

Драко усмехнулся над скрытой иронией этого замечания, бросая взгляд на Поттера.

- Я бы не возражал.

От этого намека, Гарри покраснел и закашлялся, приходя в себя.

- Гм… ммм. Значит… этот рейд был неудачным? Мне говорили, что все это случилось из-за комплексных охранных чар. Я чертовски рад, что ты осталась жива.

- Тут ты совершенно прав! Я тоже чертовски рада, что осталась жива! Должно быть Морриган целую неделю возводил эту гребаную защиту. Заклинания были так сложно переплетены, как морские узлы, завязанные пьяным моряком. На его убежище была наложена защита, не позволявшая применить антиаппарационные чары, и мы старались снять ее как можно тише, но не заметили еще одни защитные чары и сработал сигнал тревоги. Он сразу же выскочил из хибары с палочкой в руках, а я все еще возилась с заклинанием. Так что я выбыла из игры в первые же секунды. Очнулась уже здесь, рядом был Ремус, который возился со мной, как наседка. Он сказал, что Морригана схватили живым. Пинкни обездвижил его Оглушающим. Наконец-то, эта сволочь больше не будет разгуливать на свободе. Его место в Азкабане и не меньше чем пожизненно. Такие типы не получают от Визенгамота меньший срок.

Гарри кивнул, соглашаясь с ней. Это была истинная правда, когда удавалось поймать кого-то из особо опасных Пожирателей Смерти, приговор всегда был суровым, поощряя Аврорат заниматься поисками преступников, и уже было несколько человек, получивших пожизненный срок.

Драко нервничал, слушая, как персонал ходит по коридору, поэтому Гарри прекратил пустую болтовню и стал закругляться, уверив Тонкс, что он волнуется за нее и хотел бы встретиться с ней и Ремусом как только у них будет свободное время. Им пора было уходить и сделать еще одно дело, ради которого они сюда пришли. Драко надо было увидеться с матерью.

Глава 37. Горькие истины.

Нарцисса Малфой лежала под накрахмаленной больничной простыней неподвижная, тихая и бледная, как призрак. Она не двигалась, не открывала глаз, не говорила. Ее тело было повреждено слишком сильно, чтобы можно было вылечить, но вред, нанесенный ее психике, даже невозможно было представить. Темный Лорд со знанием дела накладывал свой любимый Круциатус на разочаровавших его последователей. У Нарциссы не было метки, но ее все равно схватили сразу же после того, как Драко с треском провалил задание убить Дамблдора, и когда юношу не нашли, Темный Лорд выместил весь свой гнев на ней. Остатки ее разума были так глубоко спрятаны в подсознании, что его невозможно было вернуть никаким заклинанием. С тех пор прошло уже два года, а в ее состоянии ничего не изменилось.

Драко тихо сидел рядом с кроватью, пока Гарри накладывал на дверь защитные чары, чтобы персонал не помешал им. Мать Драко совсем не была похожа на ту женщину, которую он видел в детстве. Сейчас в ней не было ни утонченности, ни грации, ни холодного высокомерия. Нарцисса Малфой стала болезненно худой - она ничего не ела, и ее жизнь поддерживали заклинаниями и зельями; ее волосы, заплетенные в косы, поредели и потускнели - персонал клиники мог обеспечить лишь самый элементарный уход за ними. А еще Гарри отметил жуткую бледность, но этого и следовало ожидать, ведь Нарцисса целых два года не двигалась, и не была на свежем воздухе. Изменения в ее облике потрясли Драко.

Поттер молча смотрел, как тот держал в ладонях безвольную руку матери, и ему отчаянно хотелось, чтобы до Драко можно было дотронуться. Он подумал, что Малфой сполна заплатил за свое исправление, и что ему было бы очень больно остаться одному в такую минуту.

Драко явно пытался сохранить самоконтроль, он наклонился к матери и зашептал ей на ухо что-то, чего Гарри не мог разобрать. Он очень хотел стать частью его жизни, но сейчас мог предложить только молчаливую и безоговорочную поддержку.

Когда Малфой встал через минуту, его глаза блестели от навернувшихся слез, и он старательно отворачивался от Поттера, испытывая неловкость от того, что тот видел его в таком состоянии. Он и так часто терял над собой контроль в присутствии Гарри, и ему не хотелось лишний раз представать перед ним в таком виде.

- Пошли домой… пожалуйста. Я хочу уйти отсюда как можно скорее.

- Конечно. Как скажешь. Держись за мою руку.

Драко ухватился за предложенную руку и бросил на Поттера вопросительный взгляд. На больницу было наложено множество охранных заклинаний, в том числе и антиаппарационные, но, тем не менее, они аппарировали и оказались в нескольких шагах от двери в «Нору». Малфой посмотрел на спутника с нескрываемым благоговением.

- Мать твою, Салазарова борода! Гарри! Ты сумел аппарировать через охранные чары? Считается, что это невозможно! Как… каким образом?

Тот пожал плечами.

- Не знаю. Я же говорил, что могу делать то, чего не могут авроры, в том числе и это. Знаешь, это я велел сообщить Тонкс, где прячется Морриган. Она пошла туда и чуть не погибла, потому что они не могут делать то, что могу я. Мне не хотелось, чтобы тебе еще раз пришлось иметь дело с этими канцелярскими крысами и их невыносимой чушью и поэтому мы вернулись домой таким способом. Ты имел полное право прийти туда и если бы кто-нибудь из них открыл рот, я, наверно, разнес бы здание. Я подумал, что безопаснее будет перенести тебя домой так. Но только ты никому не говори, что я могу аппарировать через охранные чары. Я открылся перед тобой, чтобы… показать, что доверяю тебе. Я знаю, что ты не… используешь эту информацию против меня. Может и есть что-то, чего я тебе не рассказываю, но это ради твоей же безопасности… а вовсе не из-за недоверия. Ты понимаешь?

Драко сделал шаг назад и повернулся к Гарри спиной. Он изо всех сил сжал руки в кулаки, не зная, что на это сказать.

ТВОЮ МАТЬ! Твою мать! Мне полагается быть сейчас счастливым! Я бы считал, что мне оказана честь… если бы я не замышлял заговор и не должен был предать его, если он превратится в Темного Лорда! Как я собираюсь спасти его от самого себя, если не могу держаться от него подальше. Как я смогу… быть с ним… близок… а потом предать его? Я не смогу этого сделать! Не смогу! Черт! Надо сказать что-нибудь… или промолчать… думай!

- Боже, Гарри. Спасибо… за доверие. Я… я гордился тобой сегодня… что ты… ну… поставил на место эту суку в регистратуре. То же самое я чувствовал вчера, когда ты не стал связываться с Долишем. Это было просто великолепно. Ты навел авроров на Морригана, а не пошел за ним сам, да? Потому что… это из-за меня, да? Ты обещал мне не вмешиваться в эти дела, а когда ее ранили… получается, что ее ранили из-за меня…

Гарри тут же перебил его, впервые позволяя себе проявить эмоции.

- Прекрати немедленно! Я вовсе так не считаю! Нисколько! Это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к данному мной обещанию. Ты знаешь, что я сдержал его, и в случившемся нет твоей вины. Интересно… понимаешь ли ты, почему я охотился на них? Кроме меня никто этого не может, а я могу проникать сквозь охранные чары, даже самые сильные. Авроров ранят, убивают, а Кингсли так и будет перекладывать бумаги с места на место и говорить речи, пока не уйдет в отставку, и ничего не изменится. Понимаешь? Я могу кое-что изменить… к лучшему… и это будет стоить лишь жизней нескольких убийц, которые в любом случае сгниют в Азкабане. Ты видел Тонкс. А теперь скажи, что мне не надо было уничтожать Пожирателей. Я достаточно доверяю тебе, чтобы говорить об этом. Доверься и ты мне настолько, чтобы высказать свое мнение на этот счет.

Малфой почувствовал, что вот-вот запаникует. Гарри снова был возбужден, но это его состояние было похоже не на злость… а скорее на… напряженность… или одержимость. И оно вселяло в Драко почти такой же ужас, как и злость! Он прислонился к стене, предпочитая смотреть себе под ноги, а не в глаза Поттеру. Гарри мог читать мысли… что если он делал это с ним? Или сделает? Он тогда сильно разозлится? Это не просто убьет дружбу между ними… Поттер тогда может запросто убить и его самого!

Гарри стоял неподвижно, прямо и уверенно, излучая силу и чистоту, подобно мятежному ангелу, требующему от Бога и Вселенной отчет за все преступления и осмелившемуся обвинить само мироздание в его несовершенстве. Рядом с такой сильной уверенностью, от которой, казалось, атмосфера вокруг них сгустилась, ответ Драко прозвучал придушенно и жалко.

- Я не могу! Не могу сказать, что это неправильно. Может быть… может быть, ты и прав. Но ты все равно не должен убивать! Они меня не волнуют! Ничуть! Они могут жить, могут умирать, мне до этого нет никакого дела! Но ты… я беспокоюсь о тебе… о том, что все это делает с тобой! Тебя мучают кошмары… и головные боли… ты злишься! Ты думаешь, этому нет причин? А тебе не кажется, что причина именно в том, что ты делаешь? Убийство… это всегда… всегда зло. Думаю, что где-то в глубине души, я знал это еще со школы. Вот почему я… не смог сделать этого, даже ради спасения моей семьи! Из-за меня мама стала живым трупом! Может, некоторые люди согласятся с твоими доводами… черт с ними! …я тоже признаю их убедительными, но это плохо для тебя. Это неправильно, так не должно быть, и я думаю, что это вредит тебе… заставляет тебя убивать снова и снова. Пожалуйста, не проси меня говорить, что все в порядке. Потому что… потому что я не могу этого сказать. Я волнуюсь только о тебе. Что бы ты ни думал, просто верь в это… пожалуйста! Я волнуюсь только о тебе.

Аура силы вокруг Гарри погасла, и он повесил голову, глядя, как Драко кулаками вытирает глаза, не в состоянии поднять взгляд от стыда, что плачет. Поттеру нечего было сказать в ответ. В его возбужденном сознании было так много всего, что было просто невозможно четко сформулировать.

Он любит меня. Он не смог этого сказать… но я, черт побери, думаю, что он любит меня. Он волнуется только обо мне. Он не защищает их, ему наплевать на оставшихся на свободе Пожирателей Смерти… он хочет защитить меня. После того, что они сделали с ним, после всего это жуткого дерьма, он думает только о том, что сделает со мной… убийство этих ублюдков, которые заставили его страдать. И почему он не попал в Гриффиндор? Я… я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил что-то до такой степени правильное… до такой степени чистое. Весь этот мир - дерьмо, и половина людей, населяющих его, - сволочи. И как кто-то может быть таким, как он? Как кто-то может быть таким порядочным? Не удивительно. Нисколько не удивительно, что я хочу его. Я могу полюбить его. Я имею в виду, полюбить по-настоящему. Да, и это будет правильно. Все, что мне нужно сделать - перестать… перестать убивать. Контролировать себя. Я не могу причинить ему боль. Если я сделаю ему больно, это, черт возьми, убьет меня. Я смогу справиться с собой… если я люблю его так, как воображаю себе.

Гарри опустился на колени перед Драко. Ему пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем он нашел нужные слова.

- Драко. Все в порядке. Я… я сдержу слово. Я постараюсь больше никому не причинить вреда. Есть другие способы решить эти вопросы… может быть, я смогу на какое-то время остановиться. Я обещал тебе… и Молли, и не нарушу своих обещаний. Я смогу сделать это… ради тебя. Клянусь. Давай… давай пойдем в дом, выпьем чаю. Я буду в порядке, не беспокойся обо мне, ладно? У нас все будет хорошо.

Зная, что хотел сказать ему Малфой, слова, слетевшие с его губ, прозвучали ущербно, даже жалко. Это было бы жестоко - искушать Драко любовью, видя, как тот ненавидит себя за то, что не может показать свои чувства. Поэтому и Гарри придержал язык. Любовь. Он никогда раньше не был влюблен. Теперь он понимал, что это возможно, верил в то, что это вполне реально, и ему очень хотелось произнести это прекрасное слово. Любовь. Заботиться о ком-то еще, кроме себя.

Любовь. Соединиться с другим человеком не только телом. Гарри любил многих людей, но он никогда не был влюблен, стремясь к близости с кем-то на всех уровнях.

Родители любили его, настолько, что погибли, защищая. Любовь матери дала ему такую защиту от Волдеморта, что ее хватило на семнадцать лет. Крестный показал ему, что значит быть любимым и получать безоговорочную поддержку. Сириус любил Гарри просто за сам факт его существования, и не стыдился говорить и показывать это и погиб, чтобы спасти крестнику жизнь. И Дамблдор. Он очень любил старика - своего наставника, советчика и учителя. Альбус делал все, что было в его силах, чтобы Гарри остался в живых, он был для юноши гораздо большим, чем защитник и учитель. Он даже позволил ему рисковать собой, чтобы подготовиться к решающему сражению. Юноша едва не погиб, отыскивая хоркруксы, но это был единственный способ понять, как победить в войне против Волдеморта. Гермиона с самого начала войны знала, что она была мишенью. Всем было известно, что они с Поттером - лучшие друзья, так же, как и Уизли. Она знала это и принимала спокойно, готовая поддерживать его даже в смертельной опасности. И Джинни тоже по-своему любила его, борясь с неловкостью и неуверенностью, а также с эмоциями, которые ни один из них не мог как следует контролировать. Она любила Гарри скорее как брата, чем как бойфренда, их отношения были недолгими и горько-сладкими, отмеченными подростковым смущением. Она была хорошим другом и осталась им даже после того, как стало ясно, что между ними все кончено.

Любовь. Все, кто когда-либо любил Гарри - самоотверженно, искренне - умерли. Все они стали жертвами войны, причиной которой был он только потому, что родился. Почти все, кого он любил и о ком заботился, были убиты. Все, что у него осталось, сейчас было рядом. Этот дом, эти люди… а теперь и Драко. Драко, которого он ненавидел едва ли не больше всех. Он никогда не думал, что такие чувства возможны или что они могут причинять такую боль, пока не появился Малфой. Как это страшно - открыть сердце новому человеку, зная, чего ему раньше стоила любовь. И все же… он не мог игнорировать это чувство. Он мог тянуть время, искать правильные слова, правильные поступки, правильное время, но знал, что уже слишком поздно. Он любил Драко и в скором времени ему придется признаться в этом, озвучить свои мысли и желания. Скоро все должно было решиться.

Они вошли в дом и Малфой, извинившись за свою вспышку, взял несколько книг и ушел к себе, сказав, что хочет немного побыть один. Гарри успокоился, налил себе чаю и сел почитать в гостиной. В «Норе» Уизли повисло напряжение, как следствие очень серьезных разговоров, и даже Молли удивилась такой перемене атмосферы. Она предпочла не заострять на этом внимания, поскольку никто из юношей не выглядел сердитым или расстроенным, а лишь встревоженным и нервным. В душе она надеялась, что они преодолеют свои разногласия и оба извлекут из этого пользу. Но пока никто из них не посвятил ее в суть происходящего, она предпочла ждать и думать, что все хорошо.

Драко сидел на кровати, пытаясь читать книгу, которая предназначалась, чтобы занять его мысли, но постоянно отвлекался от поисков нужной информации. Было невозможно сконцентрироваться на чтении, когда Гарри занимал все его помыслы. То, что он сказал, то, как он это сказал. Малфой захлопнул книгу, отбросил на кресло и лег на бок, свернувшись клубочком.

Подушка, лежавшая рядом, хранила запах Гарри: мыло, пот и какая-то пряность. Запах был приятным. Он хотел вдыхать его, пропитаться им навсегда, окружить себя этим запахом. Просыпаться рядом день за днем, год за годом, до самой смерти. Его тело бурно отреагировало на эти мысли и ему пришлось немного передвинуться, чтобы плоти, наливавшейся кровью под брюками и нижним бельем, было удобнее. Он не мог избавиться от мыслей о Гарри, и это усугубляло эрекцию, которая в настоящий момент натягивала брюки.

Никого из них не должно было быть. Мой первый раз должен был принадлежать ему. Он должен был первым коснуться меня. Он бы сделал его прекрасным. Он бы сделал это потому, что любит меня, потому что хотел бы любить меня каждую минуту. Я знаю, что он не причинил бы мне боли. Это должно было принадлежать ему. Он бы трогал меня, был бы внутри меня, заставил бы меня кончить. Боже, как бы я хотел переносить прикосновения! Это несправедливо! Я до боли хочу его! Если бы я мог… я бы позволил ему.

Его наливший член болезненно ныл и Драко, наконец, признал этот вызов. Он расстегнул ремень, рубашку и спустил брюки. Простыня лежала рядом, чтобы прикрыться в том случае, если кто-нибудь постучит в дверь. Он все еще боролся с желанием разрыдаться, когда касался себя, и отчаянно пытался отвлечься и прогнать тяжелые мысли, теряясь в будничной магии оргазма.

Ему хотелось почувствовать, как Гарри крепко прижимается к нему и целует так жадно, как он сам мог бы целовать его. Почувствовать медленные нежные прикосновения, как к чему-то драгоценному, прикосновения, которые не оставили бы на его коже синяков и рубцов. Драко полуосознанно скользнул правой рукой между ног, проводя кончиками пальцев по расселине между ягодиц, и, в конце концов, осторожно дотронулся до того места, которого до сих пор не смел коснуться. Гарри. Он был таким хорошим, спокойным и терпеливым. Он бы постарался доставить ему удовольствие, сделал бы это чем-то незабываемым. Он должен был бы быть первым. Ему это понравилось бы… это не было бы издевательством над ним… это было бы уважительно… с ним бы обращались, как с единственным. Гарри. Внутри него, он бы скользил в нем живой пульсирующей плотью, касаясь тех местечек, которые таят необыкновенное удовольствие… и неописуемые муки… предназначенных только для того, чтобы доставить удовольствие любовнику. Гарри потерялся бы в тумане оргазма, выплескивая свое семя между его бедер в окончательном и завершающем доказательстве любовного насыщения, заполняя его, помечая его, делая его своей собственностью.

Наконец, Малфой достиг апогея и прикусил губу, стараясь не издать ни звука, пока капли белой жидкости выплескивались ему на живот и грудь. Это был самый интенсивный и длительный оргазм, который он когда-либо испытывал, за исключением той ужасной ночи, когда его дядя подарил ему величайшее физическое удовольствие, но тогда это было в тумане наркотического опьянения. Драко сел, тяжело дыша, ошеломленный своей способностью наслаждаться этим актом. Его плохое настроение испарилось.

Салазарова борода! Если бы я знал, что мысли о Гарри могут быть настолько приятными, я бы со второго курса дрочил, думая о нем!

Драко покраснел от смущения, внезапно осознав натурализм и детальность своих фантазий, однако теперь он мог сконцентрироваться на чем-то ином.

Он не думал, что у него хватит смелости позволить себе зайти так далеко, чтобы отдаться Гарри. Это действительно было то, чего он хотел? Он бы хотел этого до того… до того, как прошедший год… изменил его? У него все равно возникло бы такое желание? Эта мысль напрягала его. Сейчас, по здравому размышлению, идея позволить… использовать себя… таким образом, была пугающей. Даже отвратительной. Он так много пережил. Наверно, больше, чем кто-либо другой в его возрасте. Физическая сторона дела не была для него тайной, но мысль о том, чтобы позволить этому случиться… осознанно… или откровенно пожелать близости… была очень странной.

Я… я должен… поговорить с кем-нибудь об этом… Дула! Мне в любом случае надо встретиться с ним, и он… он все объяснит. Он никому не расскажет и не станет относиться ко мне иначе, если я спрошу о таких вещах. Мне бы лучше спросить его об этом перед тем, как я упомяну о Гарри и хоркруксах, потому что хотелось бы получить ответ до того, как он разъярится! Надо как можно скорее связаться с ними по каминной сети и договориться о встрече.

Малфой взглянул на забрызганный спермой торс и липкую руку и, раздраженно застонав, откинулся на подушку.

Но сначала… сначала мне надо отчистить это, чтобы не осталось и следа, а уж потом идти куда-либо. Проклятье!

Глава 38. Не найти слов.

Договориться с Чарли и Дулой о том, чтобы встретиться вечером, оказалось на удивление легко, и Драко совершенно не возражал против того, чтобы Гарри был рядом, его присутствие мешало лишь при обсуждении одного вопроса. Ему предстоял, по крайней мере, один очень серьезный разговор с Дулой… наедине. Приятной стороной дела был ужин с Гарри, Чарли и Дулой и Драко почувствовал слабую дрожь возбуждения, когда подумал о том, что это почти свидание… во всяком случае, очень похоже. У Драко не было ничего такого с тех самых пор, как он целовался с Панси, подавляя тошноту и желание умолять о пощаде между ее визгами, что вряд ли можно было считать приобретением опыта в этой области. Сейчас он с уверенностью смотрел в будущее, и это давало ему большую уверенность в том, что если Гарри захочет заняться с ним этими вещами, то он не будет возражать.

Драко приготовил новые вещи, будучи абсолютно уверенным, что если он собирается пойти куда-то на ужин, то должен выглядеть как можно лучше. Единственный почти травмирующий момент был в ванной, после того, как он принял душ. Зеркало не лгало… он сейчас действительно выглядел лучше, но шрамы все еще покрывали его ноги, ягодицы, спину и Гарри должен был довольно скоро заняться ими. Вообще-то Драко знал, как наносить заживляющую мазь, но это было сложно делать самому. Втирание мази круговыми движениями против часовой стрелки, сделанное с неправильной стороны, могло привести к обратному эффекту. Из-за любого неверного действия все могло пойти насмарку, и если бы даже не причинило прямого вреда, то снизило бы эффективность последующего лечения, а Драко, конечно, не хотел, чтобы это случилось.

И речь шла не о том, что он не мог вынести прикосновений рук Гарри, дело было в том, что он практически не мог вынести прикосновение НИЧЬИХ рук … даже Молли, и чем о более интимных участках тела шла речь, тем меньше ему хотелось, чтобы его там касались. Это были очень сложные вещи, и Драко очень хотелось пойти куда-нибудь вечером и просто наслаждаться компанией вместо того, чтобы зацикливаться на таких больных вопросах. То, что у него было задание, а Дула мог помочь его выполнить, служило дополнительным бонусом… если он сумеет завести разговор на интересующую его тему.

Когда пришло время идти, Молли пожелала им приятного вечера, а также передала наилучшие пожелания Чарли и Дуле вместе с пирогами, Артур салютовал им чашкой чая и тоже пожелал приятно провести вечер. Гарри и Драко шагнули в камин и исчезли с обычной вспышкой зеленого пламени, а уже через минуту оказались в маленьком доме Чарли и Дулы.

Нет, Драко вовсе не считал его непригодным для проживания, тем более, что дом был обставлен со вкусом и сдержанностью, очень практично и комфортабельно. Из кухни, широко улыбаясь, вышел Дула и пригласил их пройти.

- Рад снова видеть тебя, Драко… Гарри… пожалуйста, располагайтесь как вам будет удобнее. Идите сюда, на кухню. Мы с Чарли только что поставили главное блюдо в духовку. Теперь нам нужно только подождать, пока оно будет готово.

Драко нравилось слушать Дулу, его почти безупречный английский, даже если иногда он какое-то слово употреблял неправильно, и легкая неуверенность, когда он старался подобрать нужное слово. Дула был очень легок в общении, и это ободряло Драко. Он подумал, что ему, наверно, вообще нравятся высокие смуглые мужчины. Гарри вступил в разговор, как только уселся на стул, Чарли слушал его, помешивая какое-то кушанье, которое было Драко неизвестно, а Дула просто расслабился и наслаждался теплом кухни.

- Чарли, твоя мама просила передать, что она вас любит, и прислала вам пироги. Я оставил их на столе в гостиной. Она спрашивает, придете ли вы на святки, как обычно. Вы ведь придете?

- Да, конечно. Передай маме, что мы обязательно придем. Свободные вечера не часто случаются, и я ни за что не упустил бы возможности побывать дома. Вы оба выглядите лучше, чем несколько дней назад. Дома все хорошо?

Дула быстро вставил замечание:

- Похоже, кулинарное искусство Молли делает свое дело. Драко, ты выглядишь очень хорошо. Это радует. Надеюсь, у вас дела идут лучше?

Драко ответил за них обоих, здесь он себя чувствовал гораздо комфортнее, чем на Диагон Аллее.

- Лучше. Гораздо лучше. Я… гм… я получил работу. Приступаю на следующей неделе. Близнецы наняли меня вести их бухгалтерию… а Гарри… Гарри заказал мне палочку. Я должен получить ее в конце недели. Не могу дождаться. У Молли тоже все прекрасно. Знаю, что все перепугались тогда, но у нее все в порядке, особенно с тех пор, как она выучила нужные заклинания и получила зелье. Мадам Помфри осмотрела нас обоих и сказала, что Молли абсолютно здорова.

Гарри немного удивила разговорчивость Драко, но он воспринял это как хороший знак, довольный тем, что блондин чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы хоть раз проявить инициативу. Поттера очень огорчало, что Драко старается держаться где-то сзади, бледный и молчаливый, как это обычно бывало, когда все собирались в «Норе». Но то, что происходило сейчас, очень обнадеживало. Он сделал глубокий вдох и наслаждался чужими, но в то же время привычными, запахами кухни. Ингредиенты казались очень знакомыми, но он мог с уверенностью сказать, что никогда раньше не пробовал этого блюда.

- Чарли? А что там в духовке?

- Тебе понравится, поверь! Это старинное традиционное чешское блюдо. Очень сытное, впрочем, как и вся домашняя еда. Оно называется «Нога теленка в винном соусе». Одно из любимых блюд Дулы.

Дула выгнул бровь и изобразил голодный взгляд. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул, когда Чарли открыл духовку, чтобы побрызгать соусом мясо.

- К твоему сведению в Англии это называлось бы жаркое из ноги теленка в винном соусе. Она обернута кусочками бекона, овощи тушатся вместе с мясом. На гарнир - картошка, клецки и паста. Уверяю тебя - голодным сегодня не останется никто. Я не умаляю кулинарное искусство Молли, говоря это, но Чарли великолепно готовит.

Драко вдыхал запахи, которые напоминали ему лучшие времена и слегка улыбнулся, услышав комментарий Дулы. Он надеялся, что вопрос, который он хотел задать не будет неуместным или невежливым, поскольку не знал, как такие пары распределяют домашние обязанности.

- Дула? А вы оба готовите? Или, как правило, готовит кто-то один?

Дула внезапно немного засмущался, а потом пожал плечами и ответил:

- Я много чего умею хорошо делать. Но, к сожалению, готовка не из этого числа. Этим искусством я не владею. Конечно, кое-что я умею, например, блинчики, но у Чарли они получаются лучше. Зато я лучше разбираюсь в администрировании, в финансах. Могу поспорить, что я гораздо проницательнее Чарли, когда приходится иметь дело с людьми, но… как говорится… Боги не окрасили бы волосы человека в красный цвет без причины… это предупреждение.

Дула произнес последние слова с хитрой ухмылкой, понимая, что Чарли сейчас бросит на него сердитый взгляд.

- Он всегда так говорит, когда у него есть слушатели. Гм! Ты считаешь, что мои методы вести переговоры ставят людей в такое положение, что им не остается ничего другого, кроме как принять мое предложение! Хотя он абсолютно прав. Я не гожусь для такой работы. Я бы уже вырвал на себе все волосы, если бы не он. А хорошо готовлю я по той простой причине, что после переезда сюда я всегда ходил голодным без маминых сытных ужинов, поэтому и решил научиться готовить для себя. А теперь… есть мы… и я могу делать все это с завязанными глазами. Дула умеет готовить лучше, чем он говорит. Я слышал, что вы пробовали его блинчики… изумительно, правда? Так что не покупайтесь на его притворство… то, что он - не шеф-повар, не означает, что он не великолепен сам по себе.

Дула выглядел вполне польщенным и не мог удержаться, чтобы не смотреть влюбленно на Чарли, тем временем болтая с гостями. Драко был проницательным наблюдателем, главным образом потому, что в прошлом ему это было жизненно необходимо, и он не был слеп, чтобы не заметить взгляды, полные любви, которыми Дула и Чарли часто обменивались.

Мерлин. Это похоже на телепатию. Они так близки, что могут говорить лишь взглядами и понимать друг друга. Интересно, хотел бы Гарри таких отношений? Для этого тоже надо было бы прожить с ним пять лет? Я так много хочу спросить… как, черт возьми, я смогу завести разговор на эту тему… особенно, чтобы его не услышал Гарри!

Ужин подоспел и вполне естественно, что все попросили добавку и поскольку они любили Молли, то легко согласились, что Чарли унаследовал этот талант от матери. Драко, который наелся так, что ему было плохо, откинулся на спинку стула, находя очень странным видеть, как живот выдается вперед. Гарри тоже съел немало и теперь лениво обсуждал с Чарли игру «Пушек» вообще и Рона в частности. Драко вздохнул с облегчением, когда Дула обратился к нему достаточно громко, чтобы все его слышали:

- Драко… ты ведь никогда видел драконьи загоны. Хочешь прогуляться? Тут только те драконы, которые требуют присмотра и нашего ухода, но среди них есть великолепные экземпляры. К тому же я немного растрясусь после еды. Чарли снова превзошел себя. Хорошо, что обращение с драконами требует немало энергии, и нам нужно плотно есть, чтобы выдерживать такие нагрузки, но я все равно чувствую себя объевшимся.

Гарри посмотрел на Драко, судя по всему, ему эта идея понравилась.

- Я много раз видел загоны, можешь мне поверить - тебе понравится. Не так впечатляюще, как если бы ты удирал от одного из них на метле и уворачивался от выдыхаемого пламени, но все равно ошеломляюще. Сходи! Ты не можешь упустить такой шанс!

Поддержка Гарри и приглашение Дулы давали Драко удобный случай прогуляться и поговорить, и он благодарил свою счастливую звезду, что ему легко выпал такой шанс. Они надели теплые пальто, Дула еще дал ему теплую шапку и они вышли на улицу.

Эта местность находилась гораздо выше над уровнем моря, по сравнению с Оттери-Сент-Кэтчпул, и воздух тут был суше и холоднее, чем ожидал Драко. Да, теплое пальто и шапка показались ему вначале громоздкими, но теперь он понял, что они были необходимы. Они отошли от дома на несколько сотен ярдов и Дула с удовольствием стал рассказывать о тех драконах, которые сейчас спали в загонах. Сказать, что это было познавательно, значит не сказать ничего, но Драко не терпелось поговорить о других вещах.

Драконы, как оказалось, были по своей сути довольно ленивыми и проявляли энергию только когда охотились, спаривались или были чем-то недовольны. Сами по себе очень опасными были только несколько видов. К сожалению, во все времена потребность драконов в свежем мясе вынуждала их нападать на смирный домашний скот, вызывая у людей стойкую враждебность. Сотни видов уже вымерли и из нескольких дюжин оставшихся популяций с устойчивыми признаками породы, только несколько были достаточно большими, чтобы называться сохранившимся… остальные были на грани исчезновения, в заповеднике как раз пытались решить эту проблему. Проводились самые современные исследования по приручению и последующему сохранению как можно большего разнообразия видов для обозримого будущего.

Все имеющиеся в наличии экземпляры были великолепны, и лишь слегка резали глаз сложенные и связанные крыльев, поскольку драконов приходилось держать рядом с домом, когда возникала потребность в довольно серьезном лечении. Драко невольно получал удовольствие от лекции и урока, несмотря на то, что на него давила необходимость вернуться к разговору о нем самом… и Гарри. Однако Дула был очень восприимчив, чтобы не почувствовать напряжения блондина и после лекции у одного из маленьких загонов, он прямо спросил Драко, что его мучает.

- Все как-то неправильно. Ты не чувствуешь себя непринужденно. Что тебя беспокоит?

Драко оперся на каменную стену загона, глядя через забор и пытаясь оставаться спокойным, когда он говорил о том, что до сих пор держал в себе.

- Мне нужно поговорить с тобой. Потому что я доверяю тебе. О таких… вещах… о которых я не смог бы никому рассказать… это настоящая причина, по которой мы пришли сегодня сюда. Я решил, что мне нужно повидаться с тобой.

Дула стоял неподвижно, лишь выдыхаемый им пар вился в ночном воздухе.

- Ты льстишь мне, Драко. Я очень чту твое доверие. Я рад, что ты простил мою вспышку гнева тем вечером. Я очень переживал из-за этого. Ты не сделал ничего, чтобы дурно обращаться с тобой. Мне приятно видеть тебя здесь, значит, ты не очень на меня обиделся. Тебе здесь рады и ты можешь говорить все, что захочешь.

Драко немного помолчал, покусывая нижнюю губу, не зная, как тактично спросить об интересующих его вещах. Это шло вразрез с его мнением о том, что нельзя задавать очень личные вопросы, но у него не было других вариантов.

- Дула… я… я пока не хорошо себя чувствую. Не совсем. Не так, как мне хотелось бы. Так много всего, о чем мне нужно подумать… я просто не знаю, что делать. Дула… я не хочу спрашивать об этом кого-то еще… и я не хочу оскорбить тебя… но… но… Мне нужно задать тебе очень личный вопрос… или два… или три. Боже! Я себя чувствую полным идиотом, говоря об этом!

Драко содрогнулся, но не от холода, а от напряжения, каждое слово сейчас давалось ему с огромным трудом. Дула резко выдохнул, и белые облачка пара заклубились между прутьями зарешеченных ворот.

- Драко, тебе нечего стыдиться. Уж точно не здесь. Если я смогу помочь, то знай, что я это обязательно сделаю, как и Чарли. Выкладывай, что тебя беспокоит.

Драко заговорил так тихо, что Дула был вынужден подвинуться ближе, чтобы расслышать его.

- Дула. Что… что это такое… когда ты… или Чарли… или… Чтоэтотакоезаниматьсяскемтолюбовью? Это… приятное ощущение… или… черт побери! Дула, я правда не знаю! Я хочу знать… что… что заставляет людей хотеть этого так сильно. И… и… я… я не знаю, на что это похоже. Я… я никогда этого не делал… раньше по своей воле. Я даже не могу переносить прикосновения, Когда я думаю о Гарри, мне бы очень хотелось всего этого, но я не могу… просто не могу. Помоги!

Последнее слово прозвучало, как хрип. Драко вцепился в металлические решетки ограды и крепко зажмурился, чтобы сохранить самоконтроль.

Дула молчал слишком долго, и Драко почувствовал себя очень неудобно, он испугался, что все же оскорбил хозяина дома.

- Н-не важно. Прости. Я…

- Нет. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение. Я… мне очень жаль. Мне очень жаль, что кому-то такому юный, такому симпатичному приходится оказываться в таком неудобном положении. Что мне тебе сказать… Поделиться с тобой подробностями, которые принадлежат не только мне? Или сказать тебе что-то, что даст тебе надежду? Наверно, я должен предупредить, что иногда даже те вещи, которые вроде бы должны пойти хорошо, могут, в конечном счете, разочаровать тебя. Я не знаю всего… и не хочу ввести тебя в заблуждение. Пожалуйста, не возводи мои слова в абсолют. То, что происходит между людьми… не обусловлено какими-то установленными правилами. Это всегда по-разному… у каждого - свое. Могу сказать тебе, что Чарли хорошо со мной… и я получаю огромное удовольствие от его общества. Он… терпеливый… и очень сильный. Энергичный… и спокойный. Страстный… и любящий. Я бы постыдился искать… или ждать… большего. Я бы рискнул всем, отдал бы все, чтобы сохранить это. Я считаю, что было бы неправильно обещать тебе именно такие отношения… потому что у тебя все может быть по-другому, исходя из своего опыта, я знаю, это обязательно будет по-другому. Ты хочешь знать что-то еще?

- Дула… пожалуйста, скажи. Когда вы… с Чарли… занимаетесь любовью. Что… что вы делаете? Пожалуйста.

- Я тебя правильно понял? Ты… ты спрашиваешь о моей роли…

Драко быстро кивнул, упорно стараясь не смотреть на Дулу, не зная, куда деться от смущения.

- Понятно. Тебе нужен совет, и ты хочешь получить его от кого-то, у кого есть практический опыт? Это сложно описать словами, потому что речь идет об ощущениях, но я попытаюсь ответить. Ни моя, ни Чарли роль, или позиция, ничего не значат. Нет ничего такого, что мы не сделали бы с моим любовником. Я не решусь использовать слово «пассив», поскольку никто из нас им не является, но если бы мне надо было сказать, кто «дающий» и кто «получающий», то я, не задумываясь, сказал бы, что оба. Ты уверен, что говоришь с кем-то, кто может ответить на твой вопрос? И опять же для всех это по-разному и я могу поделиться с тобой только тем, что знаю сам.

Драко облегченно выдохнул и прислонился лбом к ограде. Он прокручивал в голове услышанное, и до него дошло, что Дула и Чарли… ну… меняются местами. Он представлял, что из них двоих Дула - пассивный партнер, Драко даже не знал, почему он так подумал. Наверно…

Потому что мы с ним похожи. Думаю, это потому, что… потому, что он… он такой, каким я хотел бы быть. Уверенный в себе, элегантный, а не полное дерьмо, которое с трудом может говорить о сексе! Я даже не думал, что он может быть… агрессивным… иногда. Но дело в том, что… я ничего не знаю обо всем этом… кроме того, что узнал… раньше.

- Я просто подумал… я подумал, что… я могу. ЧЕРТ! Это трудно. Дула… я даже не знаю, какими словами это все назвать, кроме оскорбительных. Думаю, что я являюсь… или был бы… пассивом.

Драко судорожно выдохнул и слова полились из него стремительным потоком.

- Я думаю об этом. Каждый раз, когда я думаю о Гарри. Кажется, это все, чего я хочу. Я… я хочу почувствовать его… в себе… рядом с собой… со мной во всех отношениях. Я хочу быть с Гарри, как с любовником, но не могу. Я знаю, что тебе никто не рассказывал о том, что со мной случилось. Ты знаешь, что я был избит. Ты… ты не знаешь, насколько я на самом деле искалечен.

Дула нервно переминался с ноги на ногу. Он давно уже понял, что Драко пострадал и очень сильно, но как бы он ни хотел помочь, его все равно наполнял противный страх. Драко надо было выговориться, и он предложил себя в качестве слушателя. И вот пришел этот момент, а он боялся того, что ему предстояло услышать больше, чем мог себе представить. Он сказал хриплым шепотом:

- Продолжай. Я не изменю свое мнение о тебе, после того, что услышу.

Драко прижался лицом к холодной металлической решетке и посмотрел на спящего дракона. Чешуя переливалась в лунном свете, когда спина зверя приподнималась и опускалась в такт дыханию.

- Я был захвачен в плен. Пожирателями. Один из них был мой дядя… муж моей тети. С ним я потерял девственность… а потом он отдал меня своим приспешникам. Они издевались надо мной всеми мыслимыми способами. Дула, они меня пытали, насиловали… несколько месяцев. Думаю, что я не сошел с ума только потому, что мое сознание в какой-то момент отключалось. Когда не осталось ничего, что они могли бы еще со мной сделать, меня подсадили на маггловские наркотики, а потом развлекались тем, что переставали их мне давать и смотрели, как я молю о привилегии быть изнасилованным. Когда я не потерял присутствия духа, нисколько, а просто без слов делал все, что они хотели, им стало скучно, и они выбросили меня в маггловском Лондоне. Я был их домашним животным почти год.

Меня нашли магглы. Они подобрали меня, дали мне наркотики и немного подлечили, и они же помогли мне избавиться от наркотической зависимости. Я мало что осознавал тогда и… я не задумывался над тем, что делаю… просто реагировал на все так, как привык за год… Я… я торговал собой… потому что для них это тоже был способ выживания и я верил, что это давало мне право на еду и кров. Не думаю, что они ждали от меня этого… как и чего-то большего, но я не знал, как еще общаться с кем-либо… черт! Я заговорил только через неделю! Я был просто счастлив, получив одеяло, одежду, еду. Это было легче, чем то, что дядя и его приятели делали со мной. Я ушел только потому, что один маггл, один из тех, кого эти люди боялись, забрал меня оттуда… я думал, что он хочет меня для себя. А он дождался, пока мы остались одни… и изнасиловал меня. Это переполнило чашу моего терпения. Я сбежал и нашел в Лондоне проход на Диагон Аллею. А оттуда я добрался до «Норы». Они знают часть истории, но только ты знаешь все.

Дула… как узнать, настоящее ли то, что я чувствую к Гарри? Как я могу хотеть чего-то… после того, что было? Может, я думаю об этом… потому что я просто… просто сошел с ума? А может, я хотел бы этого, даже если бы со мной ничего не случилось, и я только что познакомился бы с Гарри? Я знаю все о том, что люди делают друг с другом… и я ничего не знаю об этом. Пожалуйста. Пожалуйста, помоги мне разобраться.

Дула боролся с подкатывающей тошнотой, молясь про себя, чтобы Драко этого не заметил и не принял его отвращение к поступкам других людей за какую-то форму разочарования в нем самом. Он хорошо знал, что зло таится в душе каждого человека, но то, что вынес Драко, было больше похоже на дело рук демонов, а не людей. Дула заставил себя говорить, стараясь избегать всего, что могло бы случайно ранить юношу, стоявшего рядом. Драко заслуживал лучшего, чем быть незаслуженно обиженным дрожащим голосом или неосторожным взглядом.

- Драко, я не знаю… случайно или нет то, что ты хочешь Гарри. Я не могу тебе этого сказать. Скажу только, что у Гарри добрая душа и когда он заботится о ком-то, то делает это со всей пылкостью. Что бы ни привело тебя сюда, хорошее или дурное, сейчас выбираешь ты, и ты можешь выбрать то, что захочешь. Я должен сказать, что в вопросах… любви, ты - девственник. Да, у тебя отняли невинность, но ты никогда не отдавался по любви и поэтому хочешь узнать, что это значит. То, что… то, что с тобой сделали эти люди… Драко, я клянусь тебе, это ни имеет ничего общего с любовью. Любовь гораздо лучше. Даже когда в ней есть какие-то недостатки, а недостатки есть у всех и у всего, это невозможно сравнивать, разве только сказать, что это отличается, как ночь и день. Гарри заботится о тебе. Думаю, что если он любит тебя, то не сделает тебе больно.

Драко закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Рассказ о том, что случилось, сделал это все очень реальным. Ночной воздух стал холоднее, свет звезд потускнел, мир стал казаться больше и страшнее, чем когда-либо. Это было реально. Он не проснулся в подвале, на каменном полу, не зная, переживет ли еще один день. Это… это была жизнь. И она была пугающей.

- Даже если бы он в меня влюбился, это не имело бы никакого значения. Сколько он оставался бы с кем-то, кого не смог бы даже коснуться. Он бы устал от человека, который просыпается с криками, который не может спать хотя бы несколько часов без заклинания. Я знаю, что он заботливый… очень, но я не вижу возможности получить то, чего хочу, и дать ему то, чего он заслуживает. Я не вижу этого, Дула.

- Ты же можешь касаться его, Драко, я это видел. Да, тебе не нравится, когда тебя кто-то касается, но почему ты думаешь, что он не позволил бы тебе поступать так, как ты сочтешь нужным? Я не думаю, что Гарри настолько неразумен. А насчет того, что он заслуживает, а чего нет… не решай это за него. Ты думаешь, что счастье Гарри заключается в одном лишь сексе? Если бы мы с Чарли были бесполыми, не испытывали бы плотского желания, если бы между нами не было ни искры страсти, ты думаешь, я меньше бы наслаждался тем, что вижу его каждое утро рядом? Ты думаешь, я отвернулся бы от тепла этих рук ради оргазма? Вряд ли. Любовь - это не так просто. Ты только тогда узнаешь ответы на эти вопросы, когда поговоришь с Гарри. В конце концов, все к этому идет. Ты должен принять, что его участие в твоих ощущениях будет просто… его участием. Пока ты не сделаешь этого, ты всегда будешь задаваться вопросами, всегда сомневаться и не будешь знать. Поговори с Гарри. И хотя я ничего не могу обещать, думаю, что ты об этом не пожалеешь. Это только мои предположения, но скорее всего Гарри позволит тебе самому решить, чего ты хочешь, из боязни причинить тебе неудобство. Если бы он знал что-то из того, что ты сказал мне, я думаю, он бы хранил твою тайну и ни за что не рискнул бы сделать тебе больно. Разве это не так, учитывая, как он заботится о тебе?

Драко обдумывал слова Дулы. Он не мог сейчас осмыслить всего, но в его душе поселилась надежда.

Я могу касаться его. Я знаю, что он не ненавидит меня и что он заботится обо мне… очень. Если… я могу касаться его… это было бы хоть что-то для него. Я… я должен просто доверять ему и не ждать ничего большего. Но насколько я доверяю ему?

- М-может быть. Может быть, это и так. Это… это хоть что-то. Спасибо, Дула. Я даже не знаю, что еще сказать. Ты заставил меня подумать о том, что это возможно… хотя сейчас это кажется слишком далекой перспективой, чтобы быть реальностью. Я хотел поговорить с тобой кое о чем еще.

- Не стоит благодарить меня, Драко. Ты не кажешься мне плохим человеком, а я неплохо разбираюсь в людях, во всяком случае, так считают. Ты заслуживаешь лучшего, чем то, с чем тебе пришлось столкнуться в жизни. Если я могу помочь тебе найти способ справиться с этим, я сделаю это, также как и Чарли.

Атмосфера стала более спокойной, когда Драко позволил себе сбросить напряжение, которое держало его. Дула почувствовал изменение и тоже расслабился.

- Дула. У меня есть еще одна проблема… точнее… это проблема Гарри, и тебе не понравится то, в чем она заключается.

Дула с любопытством поднял брови, пытаясь понять, что Драко имеет в виду.

- Я думаю, что это касается хоркруксов.

Драко ждал от Дулы вспышки ярости и уже настроился на нее. Но вспышки не последовало. Дула опустил взгляд, глубоко вздохнул и пожал плечами.

- Этого я и боялся.

Драко был ошеломлен.

Глава 39. Это жизнь.

- Что… что это значит? Почему ты боялся этого? Ты… ты знал…

Дула спокойно поднял руку, перебивая Драко. Огорченно поморщившись, он взглянул на блондина, вздохнул и начал говорить.

- Я ничего не знаю, но подозревал… с того самого момента, как впервые услышал от тебя это слово. Я молил, чтобы это было случайностью, но подобные слова… всегда являются зловещим знаком. С того нашего разговора я боялся, что услышу его снова. Нет дыма без огня, и вред от использования магии такого рода всегда ощущается очень долго. Я не хотел бы быть замешанным в это, но расскажу все, что мне известно, лишь бы помочь тебе быстрее выбраться из неприятностей. Верю, что все не так ужасно, как я думаю.

Драко очень боялся, что Дула знает больше, чем говорит. Он попытался успокоиться и немедленно перешел к сути дела, надеясь, что его собеседник не станет относиться к Поттеру хуже, после того как узнает о случившемся.

- Ты, наверно, слышал, какие слухи ходили о Гарри… в прессе…

Тот кивнул:

- Да, но я не верил им. Гарри - очень хороший человек, он наш близкий друг, хоть мы и редко видимся. Ты хочешь сказать, что это правда?

Драко слегка содрогнулся: ему не хотелось признаваться, что слухи были не так ужасны. В действительности все оказалось гораздо хуже.

- Это правда. Сначала мне рассказала об этом Молли, а потом я и сам убедился в правдивости ее слов. Он уходит из дома по ночам, вооруженный до зубов, чтобы убивать бывших Пожирателей - тех, которые до сих пор скрываются от правосудия. Я абсолютно уверен, что Министерству об этом тоже известно, но у них нет надежных доказательств. И к тому же там не испытывают особенной симпатии к убитым… вот они и прикрывают его изо всех сил. Однажды вечером Гарри с Роном напились и стали говорить о войне. Я никак не мог заснуть, поэтому решил спуститься в гостиную, там-то и услышал их разговор, случайно. Именно тогда они говорили о хоркруксах. Им пришлось уничтожить семь штук, прежде чем Гарри смог одолеть Волдеморта!

Дула ужаснулся, услышав о семи хоркруксах:

- Мерлинова борода! Семь?! Темный Лорд был еще хуже, чем Гриндевальд. В дедову пору Гриндевальд искал философский камень, за что он и был уничтожен Альбусом Дамблдором и Николасом Фламелем. Но ему было очень далеко до Волдеморта, который посмел разделить свою душу на семь частей. И все ради бессмертия! Семь человек погибли, чтобы продлить ему жизнь! Вот почему я говорил тебе, что магия такого сорта отвратительна. Ты думаешь, что это каким-то образом коснулось Гарри?

- Да. Я ходил в Хогвартс… чтобы увидеться с портретом Дамблдора. Это был единственный способ получить больше информации о том, что Гарри и Рон делали во время войны… ни о чем не спрашивая при этом самого Гарри. Я предположил, что если Поттер искал какие-то могущественные артефакты, то Дамблдор должен был быть в курсе. Ну, вот я и узнал от него о хоркруксах, и он же сказал мне, что Гарри не до конца уничтожил Волдеморта. Дула, он сказал, что часть Темного Лорда уцелела - последний кусок его души - и что именно поэтому Гарри бывает таким жестоким… временами. Он все еще Гарри, но, судя по всему, этот кусок души Волдеморта вынуждает его… убивать. Его мучают головные боли и кошмары, а когда он злится, то это можно почувствовать даже на расстоянии.

Альбус Дамблдор дал мне задание. Он хочет, чтобы я спас Гарри - помог ему избавиться от последнего хоркрукса. Проблема заключается в том, что я не знаю, где он теперь находится. Тот нож, которым Поттер убивает бывших Пожирателей, может содержать в себе часть души Волдеморта; Гарри постоянно носит его с собой… а еще существует вероятность, что сам Гарри и есть хоркрукс. Может, это и не так, и он просто… заражен… от воздействия Темной магии? Из-за того, что ему пришлось иметь дело с таким количеством частей души Волдеморта.

Мне нужна помощь. Я поклялся не рассказывать о хоркруксах никому, кто не знает о них. Вот почему я решил обратиться к тебе. Еще знают Рон и сам Гарри, но я не могу рисковать: это сразу же вызовет у Поттера подозрения, что мы что-то замышляем против него. Его настроение очень переменчиво, и он очень силен. Если он решит, что против него что-то затевается, то не приходится говорить о том, что может произойти. Я… я думаю, что люблю его. И я не могу отступиться. Я должен ему помочь. Ты понимаешь меня?

К тому моменту, когда Драко закончил говорить, безысходность совершенно овладела им. Он смотрел, как Дула подходит к каменной скамейке, садится на нее, скрещивает на груди руки и покачивает головой.

- Вот это да… у меня голова кругом идет. Драко… я мало чем могу помочь тебе. Мне почти ничего не известно о хоркруксах, кроме названия и того, что это - зло. Но если бы и знал, я не могу ввязываться в такие дела, поскольку из этого обязательно будут сделаны неправильные выводы, пострадает репутация моего отца. Мы с ним часто ссоримся, однако я не хочу навредить ему. Но вот что я могу тебе сказать. Существуют заклинания ясновидения, они вполне легальные, и с их помощью ты сможешь выяснить правду.

Хоркруксы - носители огромного зла, даже если сделаны из обычных предметов. При помощи заклинания ты можешь узнать, является ли данная вещь хоркруксом. А вот о том, как их уничтожить, я ничего не знаю. Ты говоришь, что Дамблдор посвятил тебя в эту тайну и что кроме Гарри с Роном больше никто ничего не знает об этих вещах. Кому еще доверял Дамблдор? У него же должен был быть какой-то советник или помощник во время войны… тот, кто знал бы что делать, если бы с Альбусом что-то случилось.

О, Мерлин! Снейп! Снейп был его ближайшим другом в последние десять лет жизни! Альбус позволил Снейпу убить себя… он, наверно, абсолютно доверял ему! Я должен найти его… каким-то образом.

- Ты прав. Есть кое-кто, кому он доверял… но его будет трудно разыскать… и я совершенно уверен, что этот человек ненавидит меня. Но я могу попытаться. Ты найдешь заклинания ясновидения? Это будет для меня огромной помощью и, хоть мне и тяжело говорить это, для Гарри тоже. Огромное количество дел, один я не справляюсь. Пожалуйста?

- Конечно я это сделаю! Я бы не стал называться, если бы не намеревался помочь всем, чем только смогу. Ты не должен один нести это бремя. Гарри - наш с Чарли друг, и мы его очень любим. Я не позволю, чтобы зло уничтожило его. Теперь мы знаем правду и можем попытаться удержать его от дурных поступков. Я поищу заклинание, а ты тем временем найди того, кому Дамблдор доверял больше всех. Я свяжусь с тобой, как только у меня все будет готово. Ладно?

Драко вздохнул с облегчением, благодаря все небесные силы за то, что у него появился союзник. Он больше всего боялся, что Дула не поверит ему или наотрез откажется хоть как-то участвовать в том, что связано с хоркруксами.

- Спасибо. Огромное спасибо. Ты даже не представляешь себе, как это много для меня значит. Я хочу только, чтобы с Гарри все было в порядке. Я сделаю все, что потребуется… все… если, в конце концов, он станет прежним. Спасибо, Дула.

- Пошли в дом. Здесь ночи холоднее, чем в Англии. К тому же Гарри и Чарли будут беспокоиться, что нас так долго нет. Мы всегда тебе рады, Драко. Не стесняйся и впредь спрашивать меня о чем-либо. Я рад, что мои слова хоть немного подбадривают и утешают тебя. Если я тебе понадоблюсь - ты всегда найдешь меня здесь.

Они пошли к дому под мерное дыхание спящих драконов, доносящееся из загонов вокруг.

-----------------------------------------------------

Чарли и Гарри быстро убрались на кухне, не переставая при этом разговаривать.

- Скажи мне честно, Гарри, как обстоят дела между тобой и «маленьким драконом»? Он выглядит лучше, но, судя по твоим словам, его проблемы не позволяют тебе строить планы на будущее.

Гарри вытер последние тарелки и сложил их в стопку, пока Чарли несколькими быстрыми взмахами палочки приводил в порядок стол и плиту.

- Его дела идут на лад… по крайней мере, я так думаю. Об этом так тяжело говорить… Он все еще не переносит прикосновений, но уже сейчас он спит почти всю ночь и просыпается лишь пару раз. Как только Молли перестала давать ему зелье сна без сновидений, его начали мучить кошмары, из-за которых он не мог спать. Дула научил меня защитным заклинаниям, они очень нам помогают. Похоже, Драко становится лучше, но я… я порой нервничаю.

- Почему? Ты думаешь, что он снова что-то с собой сделает?

- НЕТ! Ничего подобного! Мне кажется, что он что-то скрывает, и это его беспокоит. Я боюсь спрашивать. Я никогда заранее не знаю, какие мои слова его испугают, а какие обрадуют. Думаю, что я могу с уверенностью говорить лишь об одном, по крайней мере, сейчас. Я ему нравлюсь… я думаю, что он… хочет меня… так же, как я хочу его. Я в этом уверен… но, Чарли… у него серьезные проблемы. Очень серьезные. Я не знаю, правильно ли с моей стороны даже думать о том, чтобы быть с ним… и не только из-за того, что я, черт меня дери, не знаю, что делать. Я уже причинял ему боль… несколько раз, причем раза два намеренно. Остальное было несчастным случаем! Я не хочу травмировать его. Никогда. Ни по какой причине. Если он все еще хочет меня после всего, что я сделал… ты можешь честно сказать мне, он бы решился на это, если бы был здоров?

Чарли присвистнул:

- Проклятье, дружище, ты и впрямь так запал на него, да? И потом, перестань без конца строить предположения, Гарри. Это сведет тебя с ума. И что ты имеешь в виду, когда говоришь, что причинял ему боль? Если я узнаю, что ты избил его, как наш Рон, то я выволоку тебя на снег и буду лупить до тех пор, пока не вобью хоть толику здравого смысла.

Гарри покраснел и, сев за стол, взъерошил волосы:

- Не совсем так… за исключением того момента, когда он только появился у «Норы». Я его тогда чуть не убил, спасибо Молли, она меня остановила. Сейчас я рад, что миссис Уизли это сделала… Просто я несколько раз пугал его. В первый раз я хотел удостовериться, что он будет вести себя как следует; это было сразу после его появления в доме. Потом я напугал его, когда пытался укрыть одеялом - Драко тогда спал и, когда он почувствовал, что рядом кто-то есть, запаниковал. Последний раз… Я был вне себя из-за статьи в «Пророке», из-за реакции Министерства и еще кое из-за чего… и… я… наорал на него. Он убежал так, будто я наставил на него палочку. Я очень сожалею об этом. Я пытаюсь показать ему, что он мне нравится, что я забочусь о нем, но продолжаю срываться снова и снова. Такое ощущение, что я самого себя больше не могу контролировать. Я имею в виду, я не могу сдерживаться, глядя на него! Он прекрасен, но он никому не доверяет. Я не знаю, в чем моя проблема, черт меня дери! Он заслуживает лучшего, чем то, что имеет, правда?

- Постой, постой… полегче, герой! Прекращай это самобичевание. Ты думаешь, что если победил Темного Лорда, то должен быть идеальным и знать все на свете? Ерунда. Это моя работа!

Гарри не удержался и хохотнул, услышав это заявление.

- Гарри, вот что я пытаюсь сказать: кроме необходимости думать, прежде чем что-то сделать, тебе лучше всего перестать изводить себя из-за того, что уже случилось. Разбирайся с тем, что имеешь в данный момент, и не паникуй из-за будущего. У тебя есть все, чтобы понравиться Драко. Ты очень добрый и к тому же очень симпатичный парень! Он тебе нравится, и ты хочешь, чтобы он поправился? Так займись этим! Вылечи его, а потом разбирайся со всем остальным. Может, он захочет более близких отношений после того, как выздоровеет, так что будь готов к этому. Черт, дружище… прошло всего несколько недель, а он уже стал лучше спать, больше есть, смог сегодня прийти вместе с тобой к нам, через несколько дней он начинает работать и, в довершение ко всему, скоро получит палочку. Надо сказать, что это офигительный прогресс! Просто ты видишь его каждый день, чтобы понять это. Давай, взбодрись… или я дам тебе пинка.

- Эй! Я уже взбодрился! Взбодрился. Я уже просто море бодрости, понятно? И я настолько спокоен, что умиляюсь, глядя на щенят и крольчат! Но у меня есть одна проблема. Только… не рассказывай никому об этом, ладно?

Чарли вопросительно поднял бровь и сел на стул напротив Гарри:

- Хорошо. Не расскажу. А что у тебя случилось?

- Чарли… даже если он сказал, что хочет пойти со мной куда-то… даже если он захочет… большего… и если бы я мог коснуться его… я все равно не знаю, что делать! Я имею в виду… твою мать! Чарли… пока я воевал, у меня не было времени, чтобы встречаться с кем-то. Я… никогда…

- Ты девственник?

Гарри опустил голову на столешницу, покраснев от унижения.

- Вот черт! В этом нет ничего такого, Гарри. Тебе девятнадцать, а не двадцать девять. А ты, похоже, считаешь, что это неправильно… ну, подождать, пока не придет время. Я хочу сказать, черт возьми, когда я учился в школе, если бы я только узнал, что у меня, в конце концов, будет Дула… Я не был бы таким похотливым маленьким ублюдком! Если тебе нужен практический совет, то я, конечно, могу помочь. Хотя вряд ли там что-то требует объяснения… ты все поймешь, когда до этого дойдет дело. Именно так все и учатся. Кроме того, я абсолютно уверен, что меньше всего Драко нуждается в опытном любовнике. Ему нужен хороший друг, которому он может доверять - а ты им и так уже являешься.

Гарри шумно выдохнул, а потом раздраженно посмотрел на Чарли:

- Ты убиваешь меня своим здравомыслием, друг. Ты ничего мне не посоветуешь? Я, по крайней мере, буду думать, что знаю, что надо делать.

Чарли почесал подбородок и на минуту задумался:

- Будь терпеливым. Если ты злишься, то сначала помолчи, а уж потом говори. Используй побольше любриканта и двигайся как можно медленнее, и не планируй играть в квиддич на следующий день, если ночью ты был снизу… из-за этой маленькой ошибки я проиграл в Хогвартсе две игры.

Лицо Гарри стало красным, как свекла. У него покраснели даже уши, пока Чарли хохотал, глядя на ошеломленное лицо юноши.

- Эй… ты же просил совета, и я его тебе дал, причем это очень хороший совет, клянусь! Ты все делаешь правильно, Гарри. Расслабься, старина… это и есть жизнь.

В дом вошли раскрасневшиеся от мороза Дула и Драко, они принялись стаскивать с себя меховую одежду. Все еще немного посидели и поговорили, но Чарли и Дуле завтра надо было рано вставать. Когда они попрощались, было около часа ночи, что, по мнению некоторых, можно было считать не таким уж поздним временем.

Гарри и Драко вернулись домой по каминной сети, отряхнулись от сажи и пошли наверх. Молли и Артур уже легли спать, поэтому они тихонько прошли в свои спальни и, стараясь не шуметь, переоделись в пижамы.

Несколько минут спустя Гарри вошел в комнату Драко и сразу же лег под одеяло, устроившись поудобнее. Было не так-то много места - эта маленькая кровать когда-то принадлежала Перси, но он привык спать на спине. И Драко, обычно сворачивающийся клубочком, был вполне доволен - его все устраивало.

Малфой клял свой неразговорчивый язык, который сейчас, казалось, стал еще тяжелее. Как будто слова, которые он хотел сказать, имели собственный вес и придавливали его теперь своей тяжестью. Поттер весь вечер был очень спокойным, и все было так замечательно, по-семейному… Драко вспомнил слова Дулы и придвинулся поближе к Гарри, благо в комнате было темно.

Он положил кончик пальца ему на губы, умоляя молчать, пока он не скажет все, что так долго собирался. Гарри молчал, пристально глядя на Драко сквозь темноту. Малфой тоже молчал, отчаянно краснея, его губы находились в нескольких дюймах от уха Поттера. Потом он нервно зашептал, и Гарри почувствовал, как теплый воздух изо рта Драко мягко касается его щеки и шеи.

- Гарри. Я… я еще не совсем здоров. Не настолько, насколько мне хотелось бы. Но… если бы не это… Гарри… я бы хотел быть с тобой. Ты не должен ничего мне говорить. Я … я мало что могу дать тебе по сравнению с любым другим человеком. Это не много, но это все, что у меня есть. Гарри… мне кажется… что я влюбился в тебя. Я не буду возвращаться к этому разговору, если ты не захочешь, но… мне… мне девятнадцать, и я думаю… что я - гей, и я никогда раньше даже не целовался с тем, с кем мне хотелось бы. Если я все-таки не поправлюсь, если я никогда не найду способ прийти в норму… я просто хочу… чтобы у меня были воспоминания о том, как это - целовать кого-то, кто внимателен ко мне. Я хочу, чтобы это был ты. Я могу поцеловать тебя?

Гарри медленно повернулся к нему, его нос прижался к щеке Драко. Он пытался не спешить, не выдать свое бешеное сердцебиение, лишь мягко потерся о его щеку, потом нежно провел по ней губами, опускаясь ниже, наконец очень осторожно прихватил сначала нижнюю губу, а потом и верхнюю.

Это не был безукоризненный поцелуй. Они оба нервничали, колебались при каждом вдохе и либо слишком медлили, либо слишком спешили. Их дыхание отдавало кофе, винным соусом, специями, ну и так далее. Они оба тяжело дышали - и это было так же прекрасно, как и опустошительно. Они тянулись друг к другу губами, в то время как их тела были надежно разделены. Это был очень теплый и неожиданный, и тревожный и нереальный экспромт, от которого кружилась голова и с которым было тяжело совладать. Это был настоящий поцелуй, и без слов стало ясно, что ничего… ничего больше не будет так, как раньше.

Драко спокойно проспал всю ночь рядом с Гарри, и даже все эти жуткие вещи, опасные воспоминания и образы, которые маячили где-то на границе его сознания, выглядели далекими тенями, чьи угрозы казались пустыми… хотя бы на короткое время.

Это не был безукоризненный поцелуй. Это был идеальный поцелуй. Это была жизнь.

Глава 40. Кое-что о Гарри.

Кровь. Всегда кровь. Кровь на его руках. Его руки целиком покрыты кровью. Он чувствует ее запах. Переходит вброд целую реку крови, с трудом продвигается в вязкой жидкости, которая достигала ему до бедер пытаясь добраться до какого-нибудь безопасного места, но оно всегда находится слишком далеко. У него не осталось ни физической силы, ни силы воли, чтобы бороться, и прилив накрывает его, утаскивает за собой. Над поверхностью появляется рука, пытаясь нашарить что-нибудь устойчивое, ухватиться… но она, в конце концов, скрывается под багровой пучине. Всегда кровь.

Гарри резко распахнул глаза, но все же не пошевелился. Его прошиб холодный пот. Драко тихо и ровно посапывал рядом, крепко обхватив его левую руку.

Он поцеловал меня. Мы целовались. Ха! Какой кошмар может уничтожить это счастье, а?! У меня болит сердце, но разве это важно? Я - в постели Драко Малфоя, и он поцеловал меня. Трудно поверить, что это не сон, но как такое могло случиться на самом деле? Вообще-то… думаю, что Джинни целовалась лучше, но у нее было больше опыта, чем у нас двоих вместе взятых. И все же у меня никогда не было таких ощущений после поцелуя! Я никогда не понимал, почему люди говорят, что им при этом кажется, будто время остановилось… а теперь понимаю. Должно быть это - любовь. Вот чем этот поцелуй отличается от всех остальных. Я… я люблю Драко!

Гарри закрыл глаза и заставил себя успокоиться, позволив мыслям плыть по течению. Он попытался уснуть, несмотря на пульсирующую боль в висках. Вечером он дал Драко совершенно определенный ответ, после того как они закончили целоваться. Было трудно поверить, что он действительно сказал это, но Поттер не собирался делать вид, будто ничего не произошло. Он сказал о том, что чувствовал, и Драко точно это слышал.

Ты - самый мужественный и самый прекрасный человек из всех, кого я знаю. Я не переживаю из-за того, чего ты не можешь… но… я знаю, что хочу всего, что ты в состоянии дать мне. Я… думаю, что люблю тебя, Драко.

Он собирался сказать больше, но блондин заставил его замолчать еще одним поцелуем, и второй был более уверенным, чем первый, равно как и более напряженным. Он не помнил, когда именно они заснули, но до этой минуты сон казался вполне спокойным. Вставать было еще слишком рано, его лекарство от головной боли осталось в другой комнате… Чтобы сходить за ним, надо было подняться и наверняка разбудить Драко. Гарри смирился с тем, что придется потерпеть. Он не знал, чего ему это будет стоить, но если Драко спокойно спал, то он не разбудит его ни за что на свете.

--------------------------------------------------------

Чарли Уизли проснулся и сразу же обнаружил, что Дулы нет рядом. Он посмотрел по сторонам затуманенным ото сна взором и обнаружил, что тот стоит у затянутого морозными узорами окна и смотрит в ночное небо, закутавшись в теплый халат.

- Дула? Что-то случилось, любимый?

Тот обернулся к нему, потом подошел к кровати и, скинув халат, улегся под одеяло:

- Нет. Просто плохой сон. Я переживаю из-за одного дела, в котором не могу помочь. Ерунда. Я не хотел разбудить тебя.

Чарли вытянулся вдоль Дулы, как огромный кот, и зашипел, когда коснулся его ног:

- У тебя ноги ледяные! Давай их сюда, они быстро согреются.

Дула сунул ступни между ног Чарли, холод быстро ушел прочь, и они тут же опять уснули, укрывшись теплым одеялом. Дула втайне надеялся, что ночной холод был преходящим явлением, имеющим вполне естественное происхождение, а не жутким предзнаменованием конца света.

------------------------------------------------------

Следующий день для обитателей «Норы» прошел безмятежно. Молли и Артур обменялись знающими взглядами, когда за завтраком их предположения подтвердились. Гарри и Драко не могли даже мельком взглянуть друг на друга, чтобы не покраснеть или не улыбнуться. Это было то самое проявление юношеской влюбленности, которое они раньше видели на лицах своих детей, и с нежностью вспоминали те дни, когда и сами смотрели друг на друга так же. Как бы Молли ни беспокоилась, и она, и Артур были довольны тем, что все так сложилось: ведь Гарри не улыбался уже почти два года, а Драко, по их мнению, как никто заслуживал того кусочка счастья, который ему выпал.

В конце недели Драко получил из магазина Олливандера письмо с извинениями - из-за используемых материалов его палочка будет готова чуть позже. Учитывая сложность материала, из которого делалась сердцевина, изготовление палочки потребовало участия в работе мистера Олливандера-старшего. Однако ему специально сообщили, что это никак не скажется на цене, поскольку она была согласована и уплачена полностью. Драко не мог понять, почему изготовление палочки задерживается именно из-за пера феникса, но Гарри объяснил, что никто не работал с ними уже несколько десятилетий, и что их с Волдемортом палочки были последними за сто лет, где использовался подобный материал. С одной стороны, Драко нравилось, что у него будет такая престижная палочка, но задержка его очень раздражала. Через день он начинает работать в «Волшебных вредилках Уизли», и палочка здорово помогла бы ему: он чувствовал бы себя хоть как-то защищенным, когда Гарри не будет рядом (и не только потому, что ему предстоит находиться рядом с близнецами целый день!).

Драко вкратце посвятил Молли в суть своего разговора с Дулой - ему была нужна существенная помощь в поисках Северуса Снейпа и он не хотел насторожить Гарри. Идеальным казался следующий вариант: Молли опять возьмет его с собой в Хогвартс, откуда Драко сможет послать сову или воспользоваться школьным камином - таким образом он не рискует навлечь на себя гнев Снейпа, а также и Гарри, если те случайно увидят друг друга. Он должен был связаться со своим бывшим профессором и получить как можно больше информации, переступив через враждебное отношение к собственной персоне. И если для этого придется иметь дело с крутым нравом зельевара, ну, что ж… По крайней мере, начало было положено и Молли пообещала ему как можно скорее договориться с мадам Помфри о встрече; он надеялся оказаться в Хогвартсе уже в конце следующей недели.

В эти же дни пришло письмо от Рона, адресованное сразу всем домашним. Он сообщал хорошие новости и умолял прийти на его игру, которая должна была состояться на следующей неделе. У «Пушек» были все шансы попасть на Чемпионат Мира. Для этого надо было одержать несколько уверенных побед, но если им удастся это сделать, то весной они уже будут играть на международном уровне, представляя Англию среди лучших команд мира. Драко очень обрадовался и с нетерпением ждал, когда снова увидит настоящую живую игру, и, уж конечно, эта новость взволновала Молли и Артура, которые просто лопались от гордости. Через несколько месяцев один из Уизли, может быть, будет играть на Чемпионате Мира!

Однако было одно обстоятельство, которое омрачало восторг Драко в эти очень спокойные дни… его шрамы. Их надо было долечивать, и Гарри настаивал на том, чтобы заняться этим, тем более что окончание всего курса было не за горами.

Они начали со спины. Поскольку там было очень много шрамов, понадобилось три сеанса, чтобы кожа стала гладкой и здоровой. Даже успокаивающее зелье не могло совсем избавить его от стресса и унижения от пребывания в таком состоянии, к тому же он с трудом сдерживал отвращение к чужим прикосновениям. Этого оказалось достаточно, чтобы его стошнило после второго сеанса. Было ужасно трудно пытаться оставаться спокойным, борясь с желанием выбежать из комнаты или закричать от напряжения. Драко и Гарри не могли забыть об этом даже после завершения лечебного курса.

Поиски Гарри не дали никаких результатов, и они ничего не могли поделать с кошмарами, кроме как ограждать себя заклинанием и надеяться, что это не слишком вредно. Какие-то ночи проходили лучше, какие-то хуже, но Драко все еще иногда внезапно просыпался, содрогаясь от ужаса. И у Гарри дела обстояли не лучше. Его кошмары отличались от тех, что мучили Драко, и часто сопровождались сильной головной болью, но он привык к ним за последние два года, просто теперь стал держать запасной набор лекарств в спальне блондина.

Началась новая неделя, и Драко было очень неуютно от осознания, что скоро начнется и новый курс лечения. За исключением напряженных поцелуев перед сном, скорее похожих на пожелания спокойной ночи, чем на что-либо иное, больше между ними ничего не происходило. Хотя теперь им было гораздо комфортнее друг с другом, чем раньше. Даже ежедневные упражнения стали казаться Драко более приятными… особенно по сравнению с тем, что ждало его впереди. Предстояло обработать шрамы на бедрах, в том числе на внутренней части, и на ягодицах. То есть на тех местах, которые ему представлялось невозможным обнажить даже в лечебных целях. А уж осознание того, что Гарри будет втирать мазь в эти самые места, приводило Драко в паническое состояние. Правда, когда он принимал душ, паника подавлялась вожделением… Однако все остальное время его грызли сомнения и он малодушно уверял себя, что лучше уж остаться со шрамами, чем вытерпеть что-то настолько нервирующее.

Мысли Драко вернулись к поцелую. Теперь все изменилось, и он размышлял, правильно ли поступил тогда. После разговора с Дулой он был расслаблен, обнадежен и настроен решительно. Это казалось таким правильным - просто поддаться порыву и получить то, чего он так хотел. А теперь приходилось иметь дело с последствиями, и значительными. Как ни крути, Гарри был его бойфрендом. Это слово все еще было очень непривычным, чтобы произнести его вслух. Когда Драко удавалось остаться одному, он шептал его себе, наслаждаясь странным головокружительным ощущением, охватывавшим его при этом каждый раз. Бойфренд… Это звучало так… по-детски, будто они были парой четверокурсников, держащихся за руки в кафе мадам Паддифут. Вообще-то, это было довольно безвкусно… но его сердце начинало трепетать только от одной мысли о Гарри… Гарри был его бойфрендом, даже если они не произносили это слово. Они оба были свободны, и, по правде говоря, никто из них не интересовался никем другим. Даже если это были всего лишь невинные поцелуи, они скрепили договор между ними надежнее любых слов.

Было еще кое-что, о чем Драко не мог подумать раньше. В свете сложившихся обстоятельств прикосновения Гарри значили теперь что-то очень и очень интимное и юноша всерьез сомневался, что лечебные сеансы будут проходить легче, если он будет в процессе разрываться от смешанных ощущений.

В самом начале его била дрожь, он был напряжен, болезненно осознавая, что к его покрытой шрамами спине прикасается чья-то рука. А через минуту уже представлял, что Гарри прижимается к нему, близкий, теплый и абсолютно голый, со страстным желанием в жаждущих глазах, пожирающих его всего, полностью, без остатка. Мерлин, как же хорошо, что он лежал на кровати лицом вниз и характерная выпуклость на его пижамных штанах не была никому заметна. Самое худшее произошло, когда он позволил своим мыслям зайти слишком далеко и мечты о занятии любовью с Гарри сменились воспоминанием о безжалостных руках МакНейра, Гайд-Прэтта и его дяди. Эти мысли испортили ему настроение, от страха его эрекция быстро опала и он тихонько заплакал в простыню, умоляя Гарри сделать перерыв - он был не в силах терпеть ни секунды более.

Наконец с его спиной было закончено: кожа выглядела абсолютно гладкой и здоровой. Это было прекрасно, чудесно, и Гарри оставалось обработать только одно место… от одной мысли об этом у Драко начинала кружиться голова. Там его трогали только тогда, когда он был в лихорадке и мало что соображал, не говоря уж о пытках. И от того, что именно Гарри предстоит его касаться, он чувствовал себя еще хуже: отвращение тесно переплеталось в его душе с желанием самому прикоснуться к Гарри. А ему хотелось, чтобы эти эмоции существовали порознь.

Делать было нечего - пришлось попытаться сосредоточиться на тех проблемах, которые ему предстояло решить. Он думал, что сказать Снейпу, если все-таки удастся с ним связаться, и одновременно вспоминал все дополнения и изменения в законодательстве, которые могли потребоваться на новой работе. Еще оставался Гарри… Драко постоянно прокручивал в голове неизбежный разговор. Нужно было как можно осторожнее убедить его, что, возможно, в нем укрылась какая-то часть Волдеморта и что ему нужна помощь, может быть даже магического характера. Зная, что Поттер обязательно придет в ярость, он предпочел не провоцировать Гарри до тех пор, пока лечение не будет закончено. Лучше пока молчать, чем видеть, как бойфренд злится на него.

Было ужасно думать, что Гарри возненавидит его за то, что он делает. Несмотря на возникшую между ними близость, которая очень поддерживала их обоих и была хорошо принята всеми, у Драко имелись свои секреты - они были у него всегда, ничего не изменилось. Ему вспомнилась школа… Было трудно поверить, что он мог быть совсем другим: он лгал, интриговал и строил козни за спиной человека, которого сейчас любил. Это было грязно и мерзко, и даже душ, горячий настолько, что кожа оставалась красной и потом еще долго покалывала, не мог прогнать отвратительное чувство. Оно стояло между ними и оставляло их отношения на уровне улыбок - за завтраками и вовремя их совместных тренировок.

Когда становилось темно, Драко мог заставить себя целовать Гарри; он засыпал, прижавшись к нему почти вплотную, но он не мог позволить себе зайти дальше - вряд ли стоило и говорить об этом. Поттер казался счастливым и не давил на него, принимая то, что он мог ему дать. Драко постоянно думал о том, что будет, когда экс-гриффиндорец узнает об еще одной причине его колебаний.

-----------------------------------------------------

Наступило утро понедельника, и тихого шепота Гарри было более чем достаточно, чтобы Драко пробудился от неглубокого сна. Они не стали делать упражнения, с которых обычно начинался их день. Драко первым отправился в ванную комнату, обеспечивая себе запас времени, чтобы привести себя в порядок перед уходом. Артур прошел на кухню в своем обычном полусонном утреннем состоянии, выпил чаю, принял душ после Драко; движение в коридоре и гостиной смутно напомнило ему то время, когда дети съезжались домой.

Драко надел вещи, купленные на прошлой неделе. Внезапно он почувствовал слабость и некоторую неуверенность. Поттер собирался отправиться по каминной сети вместе с ним - он хотел проводить Драко. Да, поддержка была не лишней, но в то же время Драко надеялся немного подумать над заданием, которое ему дал Дамблдор, поскольку трудно было сконцентрироваться, когда Гарри был рядом.

Молли приготовила обычный завтрак, но в этот раз за столом царила более оживленная атмосфера - все поздравляли Драко и уверяли, что гордятся им и желают ему успешного первого трудового дня. Похвалы его смутили, а он и так уже покраснел, когда украдкой взглянул на Гарри во время завтрака.

Магазин «Волшебные вредилки Уизли» оказался довольно впечатляющим. Снаружи это было большое старинное здание, построенное из хорошего кирпича. Довольно чистое, но офисная часть была обставлена небогато, особенно по сравнению с некоторыми другими учреждениями, в которых Драко доводилось когда-то бывать. Было трудно поверить, что здесь размещаются самые удачливые бизнесмены магического мира. Гарри вел его по коридорам, развлекая рассказами о ранних подвигах близнецов, и затем представил его секретарше, сидевшей за столом - хорошенькой вежливой ведьмочке по имени Элла. Оказалось, что она должна была поехать в Хогвартс как раз перед войной, но родители отправили ее в Бобатон, как только в Англии стало неспокойно. Она очень мало знала о военных событиях и поприветствовала Драко дружеским взмахом руки и коротким кивком, прежде чем проводить их в главный офис Фреда и Джорджа.

Это была самая большая комната в здании из не занятых под склады и торговые залы. В ней не было ничего, кроме огромного стола, за которым близнецы сидели вдвоем, и нескольких шкафов с документами. Фред и Джордж приветственно взмахнули руками, потом с явным облегчением отложили перья и встали, чтобы поздороваться с ними.

- Мерлин милосердный…

- …из минуты в минуту. Мы…

- …рады вас видеть. У нас накопилось море дел!

На этом спокойное утро для Драко закончилось. Финансовые документы находились в жутком состоянии и были подшиты бессистемно. Кабинет, который приготовили для него и обустроили столом, перьями и чернилами, был явно мал для той массы бумаг, которая сейчас гордо возвышалась посреди комнаты. Наверно, Драко мог подготовить самые срочные отчеты для Министерства и «Гринготтс», но он сильно подозревал, что ему понадобится вносить в них корректировки позже, когда он разберется с документами нескольких последних лет. Тут был полный бардак, и он мог с уверенностью сказать, что ни Фред, ни Джордж не владели цифрами, если их не было прямо перед глазами. Они обладали талантом угадывать, что людям понравится и что будет пользоваться спросом и, что немаловажно, сколько денег люди готовы выложить за то, что им понравилось. У близнецов были великолепные коммерческие инстинкты, но если бы не их бешеное везение, то ошибки, которые они допускали в бухгалтерии, могли бы их разорить.

Драко обосновался на своем рабочем месте. Примерно через полчаса после этого Гарри попрощался с ним, а Фред с Джорджем принялись объяснять ему кое-какие нюансы, чтобы блондин смог внести корректировки в отчетность. Все шло как должно, и близнецы поражали его своей серьезностью до тех пор, пока он не застукал их за удивительно глупым розыгрышем.

Ему передали стопку документов, и он уже начал ими заниматься, когда Элла принесла бланк на новый заказ, который нужно было срочно обработать. Драко быстро пробежал его глазами и начал багроветь от возмущения. Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда Фред расхохотался:

- Очень смешно, Уизли! Заказ на десять тысяч комплектов Суперкрепких клеток для хорьков! Похоже, вы все утро это придумывали! Просто вспомните, что на этой неделе я получу новую палочку, и тогда посмотрим, чьи шутки умнее, договорились?

За исключением этого инцидента весь день прошел в писанине, приведении в порядок гроссбуха и составлении наиболее срочных отчетов. Драко испытывал странное удовлетворение, несмотря на то, что руку сводило, а чернила с пальцев вряд ли можно было свести даже заклинанием. Он был очень удивлен, когда близнецы начали гасить свет и велели ему одеваться и идти домой, поскольку уже было четыре часа. Они, посмеиваясь, объяснили ему, что Гарри никогда не простит их, если они позволят ему уработаться до смерти в первый же день. Драко даже не приходило в голову, что уже пора закругляться. Ну, по крайней мере, он сделал солидное количество отчетов, которые можно было отправлять. Это подтверждало, что день был продуктивным. Однако он прошел так быстро, что юноша даже не успел развернуть сверток с бутербродами, который дала ему с собой Молли.

Драко длинными коридорами направлялся к камину, на ходу жуя бутерброд. Почему-то у него не получилось воспользоваться каминной сетью - пламя ревело, а он по-прежнему оставался на месте. Очевидно, кто-то сейчас разговаривал по камину и перемещение было заблокировано. Как это его ни смущало, Драко пришлось вернуться назад и попросить кого-то из близнецов аппарировать его в «Нору», поскольку сам он пока не владел этим навыком в должной степени.

К Джорджу вполне можно было обратиться с этой просьбой, но держать кого-то, кроме Гарри, за руку, прижиматься к его плечу… от этого у Драко начинался кожный зуд. Их сдавило, как всегда при аппарации, и с приглушенным хлопком они оказались в гостиной «Норы».

Камин действительно был занят - в него орал Гарри, обращаясь к Кингсли, чье лицо, несмотря на зеленоватый оттенок, который всегда появлялся из-за отсвета пламени, явно выражало ярость.

- …не ваше собачье дело! Не лезьте в то, чего не понимаете, Кингсли! Предоставьте это настоящим магам! Я уверен, что у вас есть кое-какие бумажки, чтобы пока поперекладывать их туда-сюда.

- ТЫ - САМОНАДЕЯННЫЙ МАЛЕНЬКИЙ СУКИН СЫН! Я, как проклятый, старался ради тебя! Я увяз в этом дерьме по самое не хочу! А ты хочешь, чтобы я заставил газету замолчать? А как насчет того, что в ней тебя официально называют подозреваемым?! Я должен…

Драко задрожал, лишь только увидел линию спины Гарри, вырисовывающуюся под рубашкой. Тот был взвинчен до предела и, казалось, вот-вот взорвется от ярости. Джордж смотрел на друга, ошеломленный и удивленный его горячностью.

Внезапно, знакомым только Драко образом, поза Гарри изменилась, а его голос стал спокойным, уверенным и мурлыкающим.

- Гм… Кингсли. Мне жаль, что мы начали ссориться. Я уверен, что вы не имел в виду ничего подобного. Более того, по-моему, вы собирались сказать прямо противоположное. В конце концов, мы же старые друзья.

Драко увидел, что глаза Министра слегка остекленели, и он сразу же понял, что сделал Гарри. Его охватила паника! Это… по неправильности это превосходило даже убийство беглых Пожирателей. Он применил продвинутую Легилименцию к Министру Магии!

- ГАРРИ! НЕТ!

Слова вылетели раньше, чем он смог остановить себя. Поттер повернулся к ним, он снова был зол, а Кингсли смущенно заморгал в подрагивающем зеленом пламени и негодующе рявкнул, прежде чем исчезнуть:

- Я слишком занят, чтобы разбираться с этой чепухой, Гарри. До свидания!

Драко почувствовал странный жар, исходящий от Поттера, и неосознанно сделал пару шагов назад, а Джордж тем временем смотрел на друга все с тем же самым удивленным выражением:

- Господи боже мой, старина! Похоже, тебе надо расслабиться и сделать дыхательные упражнения. Что бы это ни было, это не…

Гарри показал пальцем на Драко, который для пущей безопасности спрятался за спину Джорджа и слегка дрожал от испытующего взгляда:

- ТЫ! Ты… я не могу… я… должен… - он трясся от гнева, у него покраснело не только лицо, но и руки. Поттер даже не мог связно говорить - настолько был разъярен. Внезапно он обмяк, опустил руки и, развернувшись, медленно побрел к двери. - Мне… нужно… пробежаться…

Гарри вышел за дверь, тихо прикрыв ее за собой. Драко и Джордж остались в гостиной одни. Блондин рухнул в кресло, тяжело дыша и борясь с желанием сорваться с места и выбежать прочь. У него кружилась голова от притока адреналина, что всегда происходило, когда он видел Гарри таким злым. У него тоже тряслись руки, да так, что он был не в состоянии удержать стакан воды, чтобы не расплескать половину. Джордж смотрел куда-то ему за спину, все еще переваривая увиденное, и попытался успокоить паникующего Драко:

- Вау, все могло быть гораздо хуже.

Тот поднял взгляд, ожидая, что Джордж объяснит, что имеет в виду.

- Он мог на самом деле выйти из себя.

Драко слабо хохотнул. Славное окончание первого рабочего дня. Он мог только очень надеяться, что все наладится… когда-нибудь.

Глава 41. Триумф короля Артура.

Джордж пошел на кухню и налил себе и Драко по чашке чая. В это время через заднюю дверь в дом вошла Молли:

- Джордж! Солнышко, как я рада видеть тебя. А почему Гарри ушел? Драко, как прошел твой первый рабочий день?

Джордж еле успевал отвечать на сыпавшиеся на него вопросы. Он выкатывал свой магический глаз, пытаясь передать впечатление, каково это - быть атакованным его деятельной матушкой. Молли искренне ненавидела этот трюк, и ее реакция была хоть какой-то гарантией того, что Джордж проделывал его… всякий раз, когда был уверен: шалость сойдет ему с рук.

- Также, да, вот именно… в этом порядке. Драко великолепно справился, и, кроме того, у него есть чувство юмора, во что мы вряд ли поверили бы пару лет назад. Гарри жутко ругался с Кингсли, и Драко вмешался. Поттер вылетел из дома пулей, сказал только, что ему надо пробежаться. Он был пунцовым и не мог слова нормально сказать. Надеюсь, что не произошло ничего серьезного. Ты не знаешь, из-за чего сыр-бор?

Молли кивнула и полезла в свой шкафчик со специями. Через час должен был прийти с работы Артур, а значит, пора было готовить ужин.

- Опять «Ежедневный Пророк». Его с утра вывела из себя одна жуткая статья, и с тех пор он взвинчен. Он уже разговаривал сегодня с Кингсли по камину, но я думаю, что они поссорились уже тогда. В газете написано, что в Шропшире нашли тело маггловского мальчика, которое было выброшено прошлой ночью. Похоже, его пытали так же, как и Драко. Может быть, это были те же самые изуверы, поскольку авроры обнаружили там следы магии. Маггловские власти не располагают никакой стоящей информацией, но во всех их газетах сообщают, что на теле бедняги имеются «обширные» повреждения и что «судя по всему, его пытали в течение нескольких недель». Просто ужас! Я не виню Гарри, что он вышел из себя, но бедный мальчик все принимает чересчур близко к сердцу.

Джордж уже успел перекусить, когда на кухню вошел Драко. Он безучастно выпил остывший чай, извинился и сказал, что поднимется наверх, чтобы немного отдохнуть перед ужином.

Молли пообещала позвать его, когда ужин будет на столе, и начала энергично резать овощи для рагу.

- Драко как пришибленный, мам. Кажется, он жутко испугался, когда увидел, что Гарри так разошелся. Ты уверена, что с ним все в порядке?

Молли пристально посмотрела на сына:

- Гарри кричал на Драко? Угрожал ему? Или сделал что-то еще в таком духе?

- Нет… ничего подобного. Правда, выглядел он так, будто был близок к этому… но потом просто сказал, что ему надо пробежаться, и пошел к двери. Вот и все, но Драко после этого стал сам не свой.

Молли молча кивнула, радуясь про себя: Гарри, по крайней мере, контролировал себя лучше, чем раньше.

- Джордж… пора вам с Фредом кое-что узнать о Драко. Вы уже слышали, что его держали в плену Пожиратели Смерти. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Мальчика подвергали жутким пыткам, и длилось это почти год. Ему повезло, что он не сошел с ума. Даже такие храбрые люди, как ты, ломаются от подобных вещей. Драко не переносит жестокости… и злобы, направленной на него. Я помню, что вы обещали быть поосторожнее со своими шуточками, и Гарри говорил, чтобы вы не вздумали плохо обращаться с Драко. И теперь ты знаешь почему. На прошлой неделе Драко только-только начал выходить на люди, а всего десятью днями раньше он был при смерти от лихорадки и зараженных ран. У Гарри есть причины умерять свой характер. Одно грубое слово в адрес Драко - и никто не знает, чем это обернется. Ты понимаешь?

Джордж серьезно кивнул и уткнулся в свою чашку. Никто не стал бы спорить с его матерью, когда она говорила таким тоном, да и спорить было не о чем. Сегодня Малфой показал себя во вполне приличной форме, разве что немного обидчивым временами, но это было не то, о чем стоило говорить. И Драко проявил гораздо больше терпения, чем они с Фредом ожидали и могли себе представить.

Он уверил мать, что все понимает и обещает ввести в курс дела Фреда, а потом отправился домой по каминной сети. Джордж был в замешательстве из-за того, что узнал о произошедшем с Драко. Он всегда считал его плакатным мальчиком Пожирателей, слабым созданием, которое слишком боится физической боли, не говоря уж о том, чтобы быть свидетелем какого-то насилия. Пламя в камине вспыхнуло зеленым цветом, и Джордж оказался дома.

-------------------------------------------------------

Драко сидел у себя в комнате. Он был слишком выбит из колеи, чтобы действительно отдохнуть. Попытка почитать одну из книг о снах и кошмарах из тех, что принес Поттер, оказалась жалкой. Это не помогало. Да, он немного успокоился; ему удалось унять бешеный пульс, гулко ухающий где-то внутри черепной коробки и заставляющий тонкую венку на запястье почти выпрыгивать из руки при каждом ударе сердца, но он все равно думал о Гарри.

Разве Драко мог думать о чем-то или о ком-то ином? Поттер был не просто его миссией, не просто заданием… он был еще и наградой, которая ждала его в конце. Он был причиной, чтобы двигаться вперед и пройти через все. Драко мог думать только о нем. И как бы в ответ на его мысли на лестнице послышались шаги Гарри, ровные и неторопливые. Кажется, тот был спокоен. Блондин сделал глубокий вдох и попытался не нервничать.

Поттер остановился в дверях, повесив голову - он казался одновременно и раздраженным и оробевшим. Драко не смел произнести ни слова.

- Я не кричал.

- Я знаю.

- Что… как ты думаешь, что ты наделал?

Драко сделал еще один вдох, пытаясь не поднимать глаз. Его инстинкты говорили ему, что не нужно бросать Гарри слишком откровенный вызов, но в этот момент блондин был зол по-настоящему. Он хотел поднять голову и отчитать Поттера, но смелости на это не хватало. Драко старался говорить спокойно, он лишь надеялся, что Гарри будет мыслить здраво, когда услышит его слова.

- Гарри. Это же был Кингсли. Ты… ты собирался… проделать это с Министром. Как… как ты мог вообще мог подумать, что это правильно?

Поттер тщательно продумал ответ и сказал медленно и размеренно:

- А почему это неправильно? Я не пытался заставить его убивать магглов или отправлять в Азкабан невинных людей. Я просто навел его на мысль, что меня не стоит включать в список подозреваемых. Я защищаю этот дом. В котором живешь и ты. Как я понимаю, это гораздо лучше, чем применять силу, или нет? Ты прервал меня, и, вполне возможно, скоро нам надо будет ожидать появления авроров… и все благодаря тебе.

Это спокойствие экс-гриффиндорца было ужаснее, чем его ярость, и к тому же тот был совершенно уверен в своей правоте. Драко понимал его точку зрения, но в рассуждениях Гарри была очевидная брешь.

- Гарри… ты… ты не имеешь права контролировать сознание людей. Это такое же насилие. Ты проникаешь в сознание человека против его воли и заставляешь делать то, что хочешь ты. Ты не даешь ему выбора. Это неправильно.

- Значит, когда я сделал это с медсестрой в Мунго, то все было правильно, но стало неправильным, когда речь зашла лично не о тебе? Что-то я тебя не понимаю. Ты бы не увиделся с матерью, если бы я не вмешался; но стоило мне попытаться сделать так, чтобы люди Кингсли держались от нас подальше - тут же оказалось, что я пересек границу дозволенного?

- Я был неправ в отношении медсестры. Я очень хотел увидеть маму и даже не подумал о том, что это означает. А когда… когда ты проделал то же самое с Кингсли, я понял, как это ужасно, когда кто-то манипулирует чужим сознанием. Если мне не удастся больше увидеть маму, я смирюсь, но ты не должен делать этого с людьми! А если кто-то из них что-нибудь заподозрит? Мерлин… последствия буду просто ужасными.

Гарри нахмурился и ощутимо напрягся:

- А как это может случиться? А? Разве что… им кто-то скажет? Проболтается, например?

- Нет! Никогда! Гарри… я никому не скажу. Но ведь есть и другие маги, искушенные в Легилименции. Они смогут выяснить, что на сознание Министра кто-то повлиял. И если причиной этого окажешься ты… это будет ужасно. Но я никому не скажу!

- Хорошо. Так держать.

Поттер развернулся и спокойно вышел, а Драко упал на кровать, борясь с желанием разрыдаться. Он свернулся клубочком, прижав к животу подушку. До него вдруг дошло, что это подушка Гарри и она хранит его запах. Это успокаивало и огорчало одновременно.

Я жалок. Его одобрение так много значит для меня, но я не могу позволить ему злоупотреблять своей силой. Это означало бы, что я сдался. Как я смогу остановить его, если мне с трудом удается сказать «нет»? Предполагается, что я спасу Гарри, а я даже не могу с ним спорить, чтобы чуть не описаться от страха. Чертовски жалкое состояние!

-----------------------------------------------------

Артур Уизли вышел из камина, радуясь, что он снова дома. Из кухни доносился запах тушеной говядины, и, пока он дошел туда, у него уже потекли слюнки. Молли проверяла, не испекся ли хлеб, и он тихонько взял со стола ложку. Вытянуть руку еще на дюйм - и он дотянется до кастрюли… но тут раздался строгий голос миссис Уизли.

- Если я занята, то это не значит, что я ослепла или умерла! Артур Уизли! Положи ложку и возьми свой чай! Ужин будет готов через несколько минут! Кыш отсюда!

Артур положил ложку на стол, признавая поражение. Чашка чая, запоздалый поцелуй, и он потопал назад в гостиную, интересуясь, как прошел сегодняшний день у мальчиков. Конечно, у Драко все получилось гораздо лучше, чем у него самого: рабочий день главы семейства закончился довольно курьезным случаем, но иногда это была дьявольски трудная работа!

Гарри и Драко спустились вниз, когда Молли позвала их. Они выглядели угрюмыми и замкнутыми. Артур благодарил свою счастливую звезду, поскольку ему было что рассказать.

- У нас на работе сегодня творилось что-то невообразимое, я вам доложу. На Дженкинса и Робинсона напал бешеный диван! Сначала нам показалось, что мы справимся с этим при помощи простого заклинания разочарования… но нет. Выяснилось, мы имеем дело с самой настоящей одержимостью! Вдова, которая нас вызвала, сказала, что не могла войти в гостиную без риска для жизни. Нам пришлось задействовать всех сотрудников отдела, и все равно мы были вынуждены вызывать специалиста. Наш бюджет затрещал по швам, когда мы подписали с ним договор.

Все были заняты едой, но мальчиков, похоже, его рассказ увлек. Артур отодвинул тарелку, чтобы закончить с ужином чуть позже, и продолжил:

- Сначала мы даже не могли войти в комнату: диван блокировал входную дверь, непрестанно рыча и огрызаясь. Когда, наконец, заклинанием дверь была открыта, я отправил самых молодых сотрудников удерживать эту взбесившуюся мебель, пока мы с более опытными ребятами пытались расколдовать его при помощи заклинания разочарования. Ничего не получалось, я уже начал выходить из себя, и тут чертова рухлядь вырвалась и набросилась на Дженкинса. Не беспокойтесь, диван его не укусил, как вы понимаете, у диванов нет зубов, но засосал внутрь - мы даже испугались. Двое кинулись тянуть Дженкинса за ноги, а еще двое тащили диван в противоположную сторону. Но, как только мы ослабили хватку, этот коварный мошенник набросился на Робинсона. Фенвик ухватил заклинателя за ступню, да так сильно, что сломал ему палец; после чего нам пришлось убраться из гостиной и вызвать подкрепление.

К этому моменту Молли уже бросала на мужа насмешливые взгляды - как и всегда во время его рассказов, - а Гарри и Драко ухмылялись, жуя тушеное мясо. Артур быстро проглотил несколько ложек рагу, не желая терять нить повествования.

- Ну, сначала мы вызвали взломщика заклинаний и, пока его ждали, пытались отбиться от надоедливого клопиного рассадника вешалкой и торшером. Это была битва всей моей жизни, я вам доложу! Когда я поскользнулся на грелке для чайника, то думал, что все - мне конец. Если бы не Фенвик и не торшер, это могло бы закончиться весьма плачевно! Взломщик заклинаний не смог ничего сделать, но ему удалось выяснить, что в диван вселился призрак. Все же хорошо, что среди нас есть парень, который немного владеет ясновидением.

Наконец, мы вызвали парнишку из Отдела Экзорцизма и Контроля Привидений. Такой маленький, темнокожий, в очках, одет в какую-то цветную скатерть. Мы предприняли еще одну атаку, в результате чего удалось прижать диван к стенке и удерживать его, пока этот шаман жег свои жутко вонючие травы и пел какую-то песенку на родном языке. Через минуту мебель начала страшно рычать. Эта окаянная вещь чуть не оглушила нас! Мы реально опасались за свои жизни, когда дух покойного мужа хозяйки дома, который, похоже, любил этот диван больше, чем свою жену, выскочил оттуда и улетел прочь, и… поверьте, я говорю чистую правду… эта проклятая рухлядь отрыгнула все, что в ней было. Робинсона, Дженкинса, Софи (пропавшую кошку старушки), тридцать семь галеонов послереформенными и два левых ботинка! При этом все мы оказались покрыты корпией и весь остаток дня отчищались от нее, но дело было сделано!

Оба юноши хохотали и старались не расплескать содержимое своих ложек, а Артур был горд собой: ему удалось успешно выполнить еще одно дело. Ясно, что настроение в доме было довольно кислым, но сейчас, похоже, все стало налаживаться. Человек не может как следует расслабиться, если у него дома чуть ли не искры из воздуха сыплются, а после такого дня, как сегодняшний, человеку особенно необходимы мир, покой и еда, приготовленная обожаемой Молли. Если его рассказ немного поднял парням настроение, значит, все хорошо. Последний комментарий Артура пришелся на тот момент, когда Гарри поднес ко рту стакан молока и сделал глоток.

- Бедный Дженкинс. Он потом весь день пах кошачьей мочой и старой диванной набивкой. Мы не смогли убрать с него этот запах даже при помощи заклинаний. Пришлось мучиться до самого конца рабочего дня.

Гарри не выдержал. Он прыснул, и молоко выплеснулось у него через нос. Драко тоже засмеялся. Они покатывались со смеху до тех пор, пока не начали задыхаться. Молли посмотрела на мужа со смесью неодобрения и обожания. Она прекрасно понимала, что он пытался сделать и почему выбрал именно эту историю. Просто ей не понравилось, что пришлось убирать пролитое молоко. Никто, кроме Молли, не заметил, как Артур подмигнул ей и поиграл бровями в знак своего триумфа. Потом он взял ложку и, наслаждаясь миром в доме, доел рагу.

После этого вечер прошел довольно спокойно. Гарри еще долго выглядел немного смущенным, поскольку Драко никак не мог успокоиться и похихикивал, когда вспоминал, как у того из носа выплеснулось молоко.

Наконец пришла пора ложиться спать. Драко готовился ко сну, а Гарри тем временем переодевался в своей комнате. В свете событий прошедшего дня блондину казалось, что время ползет невообразимо медленно. Он не мог избавиться от маленьких, беспокоящих его сомнений.

Он не может не прийти. Он не может. Я только-только сблизился с ним, как случилось это. Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста, приходи спать ко мне, Гарри! Я не хочу быть один. Он должен прийти. А что если он разозлился настолько, что не придет? А как же заклинания, которые мне нужны? Что если я проснусь среди ночи? Где же он? Как долго… он никогда так долго не переодевался. Он ненавидит меня. Он, наверно, не сможет…

Беспокойство Драко достигло предела, когда Гарри вошел в его комнату, одетый в пижаму. Он выглядел совершенно спокойным, будто ничего не случилось. Когда Гарри лег и укрылся одеялом, Драко приложил все силы, чтобы не смотреть на него с явной благодарностью и безмерным облегчением.

Драко свернулся клубочком и подвинулся к нему ближе, нервничая из-за настроения Гарри, и, пока тот произносил заклинания, призванные оградить их от кошмаров, обхватил его левую руку, как делал и раньше. Поттер лег на спину и расслабился, но тут до него дошло, что между ними нет простыни.

Они так спешили улечься в постель, что забыли оставить между собой простыню. Гарри немного отодвинулся:

- Прости. Сейчас я это поправлю. Я забыл… сейчас.

- Нет.

- Что? - юноша застыл в удивлении.

- Нет… не надо… не вставай… не надо простыню. Я… я не возражаю… ведь это же ты. Просто… скажи, что ты не сердишься на меня? Пожалуйста?

У Гарри голова пошла кругом от слов Драко, что тот чувствует себя комфортно рядом с ним. Он снова расслабился и с тихим вздохом опустился на подушку:

- Я не сержусь на тебя. Нисколько. Совсем. Ты сказал, что думал, и сделал то, что считал правильным. Я с тобой не согласен… но это не означает, что я на тебя сержусь. Ты имеешь право думать и говорить, что хочешь. Мне… мне жаль, что тебе пришлось поволноваться. Может быть, я был неправ… а может, прав, но я не хотел сделать ничего такого, что могло бы испугать тебя. Я пытался, Драко… я пытался сдержаться и думал, что это у меня хорошо получается. Но, наверно, мне не очень это удалось. Я буду лучше стараться и…

Сбивчивая речь была внезапно прервана губами, прижавшимися к его губам, и у Поттера не возникло желания останавливать блондина в этот момент. Это был более крепкий и более уверенный поцелуй, чем раньше. Драко чуть прикусил его нижнюю губу и ослабил напор, приглашая бойфренда принять участие. Они потерялись в ощущениях, наслаждаясь комфортом и удовольствием, которые им давали близость и некая непринужденность, пришедшие благодаря импульсивным словам и нежным прикосновениям.

После такого поцелуя было трудно уснуть. Они оба молчали, оба не смели говорить о том, что происходит, но болезненная эрекция мучила их обоих. Они закрыли глаза и пытались расслабиться настолько, чтобы задремать. Завтрашний день обещал быть лучше; кроме того, уже на этой неделе должен был состояться квиддичный матч, а Драко надеялся получить новую палочку… Сегодняшний день оказался не из легких, но скоро настанут лучшие времена. И если они могли испытывать такие чувства после того, что случилось сегодня, то им еще было на что надеяться.

Глава 42. Законы притяжения и отталкивания.

Гарри проснулся рано, как и всегда. Он открыл глаза, и к нему быстро вернулось осознание действительности. Осознание близлежащей действительности. Теплой близлежащей действительности. Близлежащего необыкновенно теплого, одетого в пижаму блондина.

За ночь Драко подвинулся к нему еще ближе. Сейчас он всем телом прижимался к его левому боку, положив левую руку на грудь бойфренда и закинув левую ногу ему на бедро. Голова Малфоя лежала на сгибе локтя Поттера, его ровное дыхание касалось ребер брюнета. Все это вдруг стало для Гарри реальностью, и все это было здорово.

Гораздо проблематичней была эрекция, прижимающаяся к его бедру. Особенно потому, что он сам находился в таком же положении: его собственное возбуждение достигло максимума, налившийся член натянул легкое одеяло, которым он был укрыт, и угрожающе подрагивал под пижамными штанами. Конечно, он не ожидал оказаться в подобной ситуации… они оба не думали, что это может произойти так скоро. Предполагалось, что сначала Драко совершенно выздоровеет, а потом уж можно будет подумать и о развитии отношений. Гарри представлял себе, что при этом будут свечи… музыка… цветы… может быть, немного вина. И уж конечно, он не был готов иметь дело с суровой реальностью с утра пораньше.

В его фантазиях никогда не присутствовали интимные подробности… он придерживался более общих представлений. Механика процесса все еще была ему неизвестна. К тому же то, что эрегированный пенис Драко вжимался в его бедро, жутко заводило, нравилось это ему или нет.

Думай, Гарри! Как тебе половчее выкрутиться из этой ситуации, и желательно без фатальных последствий? Драко будет убит, если проснется в таком состоянии… не говоря уж о том, что он заметит, что я вот-вот порву пижаму. Это потрясающе! Дааа, я уже не могу справиться с собственной эрекцией! Я должен успокоиться… тогда он, по крайней мере, не испугается так сильно. Сконцентрируйся на чем-нибудь жутком. Жутком и отвратительном. Улыбающийся Аргус Филч в стрингах на развороте еженедельника «Сексапильная ведьма»!

Его эрекция быстро поникла, и Гарри с облегчением выдохнул. Потом он посмотрел на Драко, мирно спавшего рядом.

Он прекрасен. Посмотрите на него. Он выглядит таким удовлетворенным… и таким спокойным. Он заслужил спокойствие после всего, через что прошел. Как было бы хорошо… видеть его таким каждое утро. Вот уж не думал, что у него красивые ресницы. Вряд ли я когда-нибудь замечал, что его брови чуть темнее волос… до этого момента. Его нос идеальной формы… точнее… благородной. Его губы…

Эрекция вернулась в полном объеме.

Великолепно. Я - идиот. Так, придется снова представить себе Филча! Проклятье!!

Наконец ему удалось подавить возбуждение и он шепотом разбудил Драко. Тот просыпался довольно легко, потому что, как и Гарри, спал неглубоко. Для столь бледного человека, каким был Драко, казалось невозможным так долго сохранять на щеках интенсивный румянец. Но ему это удалось.

Гарри вел себя так, будто ничего не происходит. Он встал, чтобы сделать зарядку, и начал с обычной утренней сотни приседаний, а Драко тем временем поспешно пробормотал, что ему надо в душ и, прихватив полотенце, выскочил из комнаты. Выглядел блондин при этом совершенно подавленным.

Драко почти бежал в душ, благодаря небеса за маленькую милость: он не кончил в теплое бедро Гарри… и все ограничилось лишь болезненной эрекцией. Вода в душе быстро стала горячей, и Драко, раздевшись, шагнул в кабинку, чтобы тепло и комфорт прогнали напряжение, которое буквально съедало его изнутри.

О, Мерлин милосердный! Не могу поверить в то, что только что случилось. Этого не было. Это сон. И он кончился. Невозможно, чтобы я проснулся и обнаружил, что терся о ногу Гарри, как какая-нибудь помойная кошка в течке! Этого не было, этого не было… Не было!

Драко уткнулся лбом в прохладный кафель и сделал несколько глубоких вдохов, подставив спину струям воды. Его эрекция ничуть не уменьшилась, по-прежнему дожидаясь внимания к себе, и, как только ее заметили, потребовала решения проблемы.

Кого я обманываю? Это было. Гарри проявил любезность и сделал вид, что ничего не заметил, но я был так близко к тому, чтобы кончить… ему на ногу… и мы оба это знаем. Я был слишком вымотан, чтобы подрочить перед тем, как лечь спать. Еще один такой же поцелуй на ночь, и я бы проснулся приклеенным к нему своей собственной спермой. Я не могу позволить, чтобы это случилось. Вопрос решаемый. Впредь мне только нужно дрочить перед тем, как идти в постель…

Член Драко непроизвольно качнулся от потребности разрядиться.

Особенно после такого инцидента.

--------------------------------------------------------

Гарри, как и накануне, проводил Драко до самого рабочего места и, прежде чем уйти, задержался немного поболтать с близнецами. Поскольку гриффиндорцам не было присуще такое качество, как хитрость, Драко прекрасно понял, что они обсуждали что-то не предназначенное для чужих ушей. Естественно, это вынудило его подслушать их разговор, даже если для этого потребовалось отвлекать Эллу весьма сомнительными способами. Как бы глупо это ни звучало, но единственным утешением ему служило то, что все это очень сильно напоминало слизеринские интриги… а уж в них-то он преуспевал в свое время. Юноша освежил в памяти необходимые навыки, кроме того, теперь у него под рукой были Удлинители Ушей - ведь он работал у создателей этого чуда шпионажа. И спасительное приспособление существенно облегчало его задачу.

Через пару минут Драко свернул Удлинители Ушей, содрогаясь от того, что узнал.

Гарри и Уизли говорили о Пожирателях Смерти; называли места возможных убежищ, обменивались своими версиями убийства маггла, которое случилось недавно. Блондин услышал достаточно, чтобы понять: близнецы помогали Поттеру… постоянно. Из их разговора стало ясно, что Гарри не собирается совсем отказываться от охоты на Пожирателей… он лишь отложил это занятие на какое-то время. Драко полезно было узнать об этом, но он чувствовал себя виноватым за то, что подслушивал. Кто бы мог предположить, что два обаятельных шутника были сообщниками хладнокровного убийцы?

Вполне логично, что Гарри помогал кто-то, у кого были связи и, главное, деньги, чтобы заплатить за информацию. И все же Драко не мог себе представить, что в этом могут быть замешаны близнецы. До него вдруг дошло, что на работе ему следует быть осмотрительнее, чем где-либо еще. У него появилась возможность получать больше информации, но он сильно рисковал быть пойманным с поличным. Это также исключало возможность связываться с Дулой и Снейпом из магазина. Ему был нужен более безопасный способ связи, и сейчас он мог рассчитывать только на Молли. Любой каминный вызов, равно как отправку и получение корреспонденции с совиной почтой - если содержание разговора или письма будет касаться его особого задания - следовало делать из какого-нибудь в другого места… может быть, из Хогвартса, когда Молли снова отправится туда… а может быть, из дома Чарли и Дулы.

Эти мысли занимали голову Драко до тех пор, пока ставший уже привычным поток документов не вымел их оттуда. Гарри быстро попрощался, и для блондина начался долгий день, посвященный разбору бумаг и внесению корректировок в старые отчеты. Понадобится несколько недель, прежде чем он сможет сказать, что документы систематизированы, и еще больше до того момента, когда он будет уверен, что в них все правильно. Однако это была его работа, и ему за нее платили, и что бы еще ни случилось сегодня, завтра он будет смотреть игру «Пушек» из VIP-ложи… и сегодняшний день должен был бы пройти крайне скверно, чтобы погасить его возбуждение от предвкушения этого события!

Время прошло легко и быстро, но Драко снова забыл поесть и опять жевал бутерброд по пути к камину. Фред и Джордж весь день были довольно подавленными и ни разу не подшутили и не прикололись над ним. Они были заняты делами, весь день, и пусть Драко хотел, чтобы его не трогали, он все равно счел это странно оскорбительным. На самом деле он не думал, что их запала хватит надолго, и считал вполне нормальным, что близнецы проверяли чье-то терпение. Просто казалось довольно оскорбительным выпасть из числа тех, над кем они подшучивали и прикалывались, но он утешал себя тем, что, по крайней мере, много сделал за сегодняшний день.

Его мысли все еще вертелись вокруг Поттера, квиддичного матча, и до него вдруг дошло, что это публичное мероприятие… и он будет сидеть рядом с Гарри, что, конечно, заметят все. По правде говоря, ему надо было волноваться о множестве куда более важных вещей, чем квиддичный матч, но следует понимать, что это было его первое столь заметное появление на публике за несколько лет. Если его увидят вместе с Гарри, то об этом, наверно, будут много говорить или даже писать в газетах и сообщать по радио, а ему не приходилось переживать подобного с шестнадцати лет. Кроме того, он не был уверен, что готов предстать перед таким количеством испытующих взглядов.

Каминная сеть работала исправно, выход в «Нору» на этот раз не был заблокирован, и Драко вернулся домой вовремя. Юноша был очень доволен, что у него появились дом, куда он мог приходить, и работа, с которой можно было возвращаться. С учетом всего, что с ним случилось, это было весьма неплохо. Он поздоровался с Молли и немного поболтал с ней о работе пока пил чай, а потом пошел наверх, чтобы переодеться и натянуть один из старых свитеров, которые с недавних пор очень полюбил. Было приятно сидеть в таком свитере в гостиной, ведь он был замечательным, теплым… ощущение, привязанность к которому он никак не мог побороть. Такое бывает с тем, кто чуть не умирал от холода.

Он даже снизу мог слышать, как Гарри делает упражнения в своей комнате. Сейчас ему были знакомы прерывистые хрипы, которые вырывались из груди Поттера в конце длинной тренировки, и им овладело любопытство. Он тихонько подкрался к двери и осторожно заглянул в щель.

Гарри отжимался. На одной руке. Его тело покраснело от напряжения, и смуглая кожа блестела от пота. Одет он был лишь в выцветшие шорты, и Драко смог разглядеть слабый контур шрама от проклятия на левой ноге. Каждый мускул Поттера был напряжен, и крепкие мышцы рук сжимались и вытягивались, когда он поднимался и опускался, издавая хриплый звук в конце каждого толчка. Это зрелище было гипнотическим. Завораживающим. Бодрящим.

И… возбуждающим.

Драко отошел от двери и направился в душ. Прошло от силы девять часов, как он делал это, но, откровенно говоря, после наблюдения за Гарри, одетым в одни лишь шорты… Ему необходимо было разрядиться, если он хотел спокойно провести остаток вечера… и ночь… без унизительного ощущения неконтролируемого возбуждения.

Вообще-то, душ был предназначен и для других интимных надобностей - не только для мастурбации - и Драко сначала воспользовался им по прямому назначению. Он вымыл волосы, пообещав себе скоро постричься. Пряди падали на плечи, и ему это уже надоело. Потом тщательно намылился, оттираясь мочалкой до тех пор, пока кожу не начло пощипывать от прикосновений. И только потом приступил к приятному занятию.

Сейчас это был более спокойный и осмысленный процесс, в отличие от яростной утренней мастурбации, и он уделил себе больше внимания. На этот раз он помассировал промежность так, как ему нравилось, и позволил своему пальцу иногда касаться чувствительной кожи вокруг сфинктера. Лаская себя, он плотно закрыл глаза и уперся головой в покрытую кафельной плиткой стену. И хотя вода была не такой горячей, как всегда, она все равно казалась ему обжигающей; щеки запылали, в голове тяжело бухало.

В его сознании преобладали фантазии о Гарри. В основном, это были мысли о поцелуях и о близости теплого тела, но среди них вдруг промелькнули более смелые и очень непристойные образы. Драко вдавил кончик пальца немного внутрь и, не почувствовав никакого дискомфорта, немного подвигал им взад-вперед. Инстинкт побуждал его толкаться в отверстие, не оказывая никакого сопротивления вторжению, и стимуляция, пусть даже такая несовершенная, оказалась очень даже приятной. Осознание того, что его мускулы сжимаются вокруг пальца, оказалось более чем достаточным, чтобы Драко кончил. Вспышка оргазма медленно угасала, и юноша открыл глаза. Он тяжело дышал и вспотел так, что ему снова понадобилось ополоснуться.

Удостоверившись, что все следы того, чем он тут занимался, тщательно смыты, Драко выключил воду и взял в руки полотенце. Промокая и вытирая слегка покрасневшую кожу, он боролся с легкой подавленностью, которая всегда охватывала его после таких небольших «сеансов».

На самом деле, это даже не вопрос, не так ли? Я всегда представляю себе, как он делает со мной это… я так сильно возбуждаюсь из-за него, что невозможно передать словами. По крайней мере, сейчас мне удается контролировать себя во время лечебных сеансов… кроме того, я принимаю достаточное количество успокаивающего зелья, чтобы не так сильно бояться. Вчера Гарри позволил пропустить сеанс, но он не будет постоянно их откладывать. Я должен собраться и наконец закончить курс лечения. Надо просто укрыться простыней, оставив только тот участок кожи, который Гарри будет обрабатывать. А когда все закончится, можно и расслабиться. О, черт! Какое жалкое состояние! Ты хочешь, чтобы он вставил тебе… но не можешь позволить ему даже втереть мазь в твои шрамы! Ты можешь спать рядом с ним и во сне практически обмотаться вокруг его ноги, как одинокий щенок… но ты не можешь повернуться к нему спиной без содрогания! Чертовски нелепо!

Драко посмотрел на себя в зеркало. Полотенце закрывало шрамы на его бедрах и ягодицах, но он, как загипнотизированный, продолжал смотреть на свое отражение.

И опустил полотенце.

Он помнил, как получил эти шрамы. Гайд-Прэтт обожал раскаленное железо, и самыми его любимыми мишенями были чувствительные места под ребрами и между ног. То, что с ним делали и на что он либо смотрел, либо только лишь чувствовал сквозь туман боли и наркотического опьянения, было ужасным. Он был в таком шоке, что по большей части считал происходящее нереальным… до тех пор, пор жуткая боль от раскаленного добела железа, прожигавшего его плоть, не делала сюрреалистичный кошмар явью. Он визжал так, что начинало кровоточить горло. Звуки, которые вылетали из его рта, нельзя было назвать человеческими. Он знал, как пахнет его горелая плоть. Он имел право бояться.

Однако несмотря на все, что с ним произошло, Драко по-прежнему страстно желал быть любимым и в глубине души он все так же тосковал по объятиям, но только не того сорта, которые знал до этого. Гарри с самого начала был потрясающе осторожен в каждом прикосновении: он мазал мазью раны Драко (а потом и шрамы) с терпеливостью и спокойной заботливостью, каких от него никак нельзя было ожидать. А ведь он помогал, хоть и неохотно, человеку, которого презирал, который причинил боль его друзьям и был виновен в смерти его наставника. Несмотря на то, что его била дрожь от воспоминаний о предыдущем годе жизни, Драко выпрямил спину и поднял голову, в его облике появились признаки былой уверенности в себе.

Я имею полное право хотеть его. Дула был прав… на этот счет. Нет ничего плохого в том, чтобы желать такого человека. Может, я и законченный неудачник во всем, за что ни возьмусь… может, у него проблемы, которые трудно назвать нормальными, но он хороший. Гарри хороший по своей сути, и в нем это так часто проявляется. Он все еще иногда до смерти пугает меня, но он старается сдерживаться. В нем многое привлекает. И речь идет не о сексе… ну… не только о сексе. Почему бы мне не хотеть близости с таким человеком, как он? Когда ты… когда ты любишь кого-то… ты делишь с ним все. Он не МакНейр. Не Гайд-Прэтт. И не мой дядя. Он никогда не будет таким, как они. Я не позволю этого. Волдеморт его не получит. Он будет моим, и я не собираюсь его отдавать.

Драко закончил вытираться, быстро оделся и вернулся в свою комнату. Буквально через несколько секунд вошел Гарри и намекнул, что давно пора заняться шрамами. Блондин согласно кивнул, достал пузырек с успокаивающим зельем и выпил содержимое, давая магии впитаться в каждую клеточку его тела. Дыхание стало спокойным и размеренным. Гарри стоял в сторонке и терпеливо ждал, пока Драко снимет пижамные штаны и уляжется на кровать, укрыв простыней все, что не предстояло лечить сегодня.

- Я готов.

Поттер подошел к кровати и открыл банку с мазью. Он, как и всегда, сел на край постели, на этот раз затылком к затылку Драко, чтобы было удобнее дотягиваться до тех шрамов, которые ему предстояло лечить. Блондин лежал лицом вниз, простыня прикрывала лишь одно бедро и ягодицу - те, что были ближе к Гарри. После озарения, снизошедшего на него в ванной, он был совершенно спокоен… а вот Поттер - нет.

Гарри наносил мазь с обычной неуверенностью и привычной мягкостью, и Драко был более сдержан, чем обычно, хотя и испытывал некоторый дискомфорт от ощущения мозолистой руки, медленно поглаживающей его ногу и задницу. Гарри, наоборот, волновался больше обычного, но, глядя на открытую часть тела Драко, он пришел к выводу, что пока рано думать о чем-то большем.

Как я могу думать о таких вещах? Шайка гребаных головорезов-извращенцев пытала его, а я только и думаю, чтобы тоже трахнуть его! Урод! Это неправильно! Это таа-ак неправильно! Какого черта со мной творится? Я не могу хотеть подобных вещей… это нехорошо…

И все-таки Гарри этого хотел. Соответствующие образы так часто скользили в его сознании, вопреки желанию вообще не думать о сексе. Среди них было много того, чего он никогда раньше не делал. А многого у него не было и шанса попробовать… но Драко поправлялся… по крайней мере внешне. Нездоровой бледности больше не было, вернулся нормальный цвет лица, костлявость исчезла, и он стал выглядеть вполне привлекательно, только был немного худым. Его ребра больше не выступали, он отмылся, принарядился и казался теперь довольным, лишь немного задумчивым. Его кожа почти вся была гладкой, осталось лишь несколько шрамов, но от них, по-видимому, вряд ли удастся избавиться. Наверно, он подвергался воздействию Темной магии, когда эти раны были инфицированы, хотя от всех остальных травм не осталось и следа. Драко становился очень красивым… и Поттер больше не мог с легкостью игнорировать это.

Что подумал бы блондин… если бы узнал, что Гарри, несмотря на внешнее спокойствие, хочет почувствовать себя внутри его тела, заняться с ним любовью? Будет ли он достаточно здоров, чтобы когда-нибудь позволить ему взять себя? Захочет ли он этого вообще? Что если он хочет того же самого, что и Гарри? Мысль о том, чтобы заняться с Драко любовью, была одновременно и соблазнительной и смущающей, но мысль о том, чтобы Малфой сделал то же самое с ним, пугала его не меньше. Был ли Поттер ненадежным… или страшным человеком только потому, что не хотел для себя того же, что и для бойфренда? Последнее соображение больше всего нарушало спокойствие экс-гриффиндорца.

Хуже всего было видеть, что раны заживают медленно. Гарри бывал ранен… в том числе и тяжело. У него были шрамы. Хотя и не такие. И не там… И у него не было повреждений в таких интимных местах, что щеки начинали гореть, когда он прикасался к ним во время лечения. Драко пытали многими способами. Его сознание было в том же состоянии, что и тело. После всего, что Поттер повидал, и после того, что делал сам, ему все равно было мучительно больно видеть, как пострадал Драко.

Шрамы можно было свести, но Малфой всегда будет помнить о том, как получил их. И Гарри всегда будет знать, что они там были.

Этот лечебный сеанс длился довольно долго. Драко продемонстрировал больше решимости, чем когда-либо, и хоть несколько раз содрогался всем телом, все равно отказался сделать перерыв, когда Гарри ему предложил. Они продолжили. Сначала обработали левый бок, потом правый. Блондин перевернулся на спину - простыня едва прикрывала его гениталии - и вытерпел до конца всю процедуру, во время которой Поттер занимался шрамами на его бедрах и в паху. Гарри тоже хотел бы предварительно принять успокаивающее зелье, поскольку его нервы были напряжены, как струна, все время, пока они не закончили. Наконец все, что можно было вылечить, было вылечено, и они оба вздохнули с облегчением.

Возникшая при этом напряженность целиком захватила их, и вечер прошел как в тумане. Они поддерживали легкий разговор за ужином, предвкушая завтрашний квиддичный матч, и не обсуждали ничего более сложного, чем работа Драко или план переноса совместных тренировок на вечер, чтобы лучше вписать их в его новый распорядок дня.

Когда вечер плавно перешел в ночь и пришла пора ложиться спать, их подготовка ко сну прошла в полном молчании. Они переоделись в пижамы, и Гарри возвел защиту против кошмаров перед тем, как лечь в кровать. Юноши молча улеглись рядом, и Драко, не сказав ни слова, свернулся клубочком слева от Поттера. На этот раз он набирался смелости на кое-что особенное, о чем ему говорил Дула.

- Ты же можешь касаться его, Драко, я это видел. Да, тебе не нравится, когда тебя кто-то касается, но почему ты думаешь, что он не позволил бы тебе поступать так, как ты сочтешь нужным?

В кромешной тьме погруженной в молчание комнаты Драко протянул руку и положил ее на грудь Поттера. Его пижамная куртка не была застегнута, и кончики пальцев блондина коснулись теплой кожи. Он чувствовал, как бьется сердце Гарри под его ладонью, и этот ровный и спокойный ритм убаюкал его. Когда он засыпал, в его сознании промелькнул единственный обрывок мысли, делающий его сны приятными.

Я могу коснуться его. Я знаю, что он не ненавидит меня, и также я знаю, что он заботится обо мне… очень. Если… я смогу касаться его… хоть иногда… это будет хоть что-то для него. Мне… мне нужно просто верить, что он не ждет ничего большего. Но настолько ли я доверяю ему?

И Драко решил, что доверяет.

Глава 43. Расслабленность... и возбуждение.

Посмотреть игру «Пушек» пришло огромное количество народа, и Драко побаивался такого скопления людей. Рядом с ним долгое время находились лишь несколько человек, и его последние воспоминания о толпе были, мягко говоря, неприятными: он удирал, а ему вслед летели камни. Хорошо, что перед Гарри все расступались, и стоило им предъявить билеты, служащий провел их в VIP-ложу.

На квиддичном стадионе VIP-ложа представляла собой просторную кабинку, которая, как только входили зрители, взмывала вверх над толпой и позволяла находившимся в ней наслаждаться игрой с высоты птичьего полета. Сюда подавали еду и напитки, предусмотрели даже индивидуальный туалет. Ложа была закрыта со всех сторон, но зачарована так, что казалось, будто в ней нет ни стен, ни потолка, и оттуда все было видно и слышно очень хорошо.

До этого Драко бывал здесь лишь один раз. Тогда отец водил его на игру «Соколов». Ему было четырнадцать - он был настолько избалован, что воспринимал это как само собой разумеющееся, абсолютно уверенный в законном праве Малфоев на любые привилегии - и не получил от происходящего того удовольствия, какое мог бы. На этот раз все было совершенно иначе. Когда они шли к кабинке, пока еще находившейся на земле, то люди, завидев Гарри, отходили в сторону. Как только они вошли в нее и уселись, кабинка начала плавно подниматься, лишь стаканы и бутылки с напитками слегка дребезжали на столике. Драко не мог ничего с собой поделать - с его лица не сходила легкомысленная улыбка. Гарри был снисходителен и не дразнил его, что он похож на ребенка в кондитерской.

На столике было много всяческих закусок, в том числе и канапе, которых Драко не видел уже несколько лет. Поскольку до начала игры еще оставалось некоторое время, а Гарри забрал его прямо с работы, без ужина, Драко с удовольствием ел бутерброды, но не прикасался ни к вину, ни к шампанскому. Он увидел среди напитков сливочное пиво и открыл его, чувствуя, что с него и этого будет достаточно. С вином было связано слишком много плохих воспоминаний, но сливочное пиво не вызывало у него никаких негативных ассоциаций. Близнецы, часто посещавшие квиддичные матчи, на этот раз не пошли, решив вместо этого закончить со срочной работой, а потом походить на последние игры сезона.

Гарри окликнул его из своего кресла, которое даже с противоположной стороны кабинки выглядело мягким и уютным.

- Вау! Драко! Рон оставил для нас подарки! Тут какие-то коробки в упаковочной бумаге. Вот дуралей… интересно, что там?

Драко не спеша подошел к нему, на ходу допивая свое пиво и доедая бутерброд. Его сверток был обернут зеленой бумагой и перевязан серебристо-серой лентой, а тот, что предназначался Гарри, естественно, оказался красно-золотым. В школе было модно использовать цвета факультета для упаковки. Вообще-то, Драко не получал подарков со времен Хогвартса, и то, что он был от Рона Уизли, само по себе шокировало. Драко взял маленькую коробку и начал осторожно разворачивать упаковку. Гарри уже приоткрыл свою и с удивленным видом сунул в нее руку.

Он вытащил из коробки то ли хрустального, то ли стеклянного оленя, выполненного очень подробно от копыт до рогов. Самым впечатляющим было то, что благодаря наложенным на него чарам, олень время от времени бил копытом и фыркал, склоняя при этом голову. На дне коробки лежала записка, и Гарри прочитал ее, пока Драко открывал свою.

В коробке Малфоя лежал зеленый стеклянный дракон, выполненный даже более тщательно, чем олень. Дракон время от времени взмахивал хвостом и расправлял крылья, точь-в-точь как настоящий. Зверь вытягивал длинную чешуйчатую шею, оглядывался кругом, снова втягивал голову и замирал. Вещица была очень изящной. Когда-то подобные фигурки стоили очень дорого, а эта к тому же была просто уникальной и единственной в своем роде. На дне коробки Драко тоже нашел записку и начал ее читать, пока Гарри громко восхищался подарком Рона.

- Представляешь себе - он сделал это сам?! Трансфигурировал битое стекло и анимировал фигурки при помощи чар. Великолепно! Я даже не представлял себе, что у него такие способности. Олень точь-в-точь, как мой Патронус. Это самая клевая вещь, какую он мне когда-либо дарил. Вот так Рон, удивил!

Гарри тоже взял себе пиво и бутерброды, пока Драко дочитывал записку.

Драко,

Привет! Если ты читаешь это письмо, значит, вы с Гарри пришли на игру. Я увижу вас, когда мы выйдем на поле и будем делать приветственный круг над стадионом, а пока я оставил вам кое-что в знак благодарности за то, что вы здесь.

Я сделал эти фигурки той ночью, когда завязал с алкоголем. Я пришел домой и решил: хватит пить. Но мне надо было придумать себе какое-то хобби, чтобы было чем заниматься вечерами, и я нашел весьма интересное занятие.

Эту фигурку я сделал для тебя. Я знаю, что идея с драконом и выбором цвета слишком банальна, но кого, черт возьми, это волнует, правда? Думаю, что уж точно не тебя.

Надеюсь, что тебе все понравится и что мы увидимся после игры на клубной вечеринке. Гарри знает, куда идти, и вас пропустят. Наслаждайся игрой. После того как прозвучит свисток, я буду слишком занят, чтобы даже махнуть вам рукой, но болей за нас и кричи погромче, даже если я этого не услышу… нам обязательно нужно победить, ведь мы хотим лидировать в лиге, к тому же на матче присутствуют наблюдатели, которые ищут пополнение для национальной сборной.

Искренне твой, Рон Уизли.

Драко повернулся к Гарри в безмолвном удивлении:

- Я даже представить себе не мог, что он может быть настолько внимательным. VIP-ложа, подарки, сделанные своими руками… причем он нисколько не подлизывается. Совсем наоборот. Я даже не знаю, что ему сказать при встрече.

- Не беспокойся. Когда ты познакомишься с ним поближе, то узнаешь, что Рон легкий в общении человек. Просто пожми ему руку и скажи спасибо. Он будет доволен. Не пытайся обнять его, чтобы досадить мне. Может, он и весит на пару стоунов больше, но при желании я могу его поднять!

Они обменивались добродушными шутками, находясь под впечатлением от подарков Рона. Малфой расслабился и был весьма доволен собой. Если Гарри находится рядом с ним, да еще в прекрасном настроении, просто не может случиться ничего плохого. Драко чувствовал себя в абсолютной безопасности.

Выпив пару бутылок сливочного пива и съев изрядное количество бутербродов, Малфой развалился в кресле. Игра как раз начиналась. Сперва прозвучало традиционное представление команд и игроков, а потом команды поднялись в воздух, чтобы сделать почетный круг. Рон махал публике рукой и отсалютовал, когда пролетал мимо VIP-ложи. Гарри оглушительно заорал, поднимая над головой оранжевый флаг, а Драко просто поднял руку в приветственном жесте.

Игра действительно была потрясающей, за ней трудно было уследить даже при помощи омниноклей. В профессиональном квиддиче игроки перемещались гораздо быстрее, чем их хогвартские команды, и даже Гарри не успевал отследить все маневры, которые совершались в воздухе. Скорость игры была умопомрачительной, и Рон представлял собой смазанное оранжевое пятно. Единственные игроки, за которыми было легко наблюдать - вратари. Они оба были в великолепной форме и заставляли соперников попотеть в попытке забить хотя бы один квоффл.

Драко даже не мог себе представить, чтобы ни одна из команд так долго не могла открыть счет, но, несмотря на то, что табло оставалось пустым, зрелище было завораживающим. Гарри тоже был целиком поглощен игрой, и они оба не произнесли ни слова, за исключением одобрительных выкриков в адрес «Пушек». Светло-голубая форма «Торнадос» мелькала мимо кабинки так же часто, как и ярко-оранжевая, принадлежащая их соперникам. Охотники и загонщики делали игру, состязаясь друг с другом в передаче квоффла или умении его удержать, к тому же они постоянно отвлекали ловцов. Рон всегда отбивал бладжер с таким характерным громким хлопком, что его было слышно на другом конце поля, и почти все игроки, услышав этот звук, тут же начинали менять направление полета. Просто на тот случай, если бы мяч полетел в кого-то из них. Рон играл в высшей степени корректно, но все прекрасно помнили о его репутации «Разрушителя», и никто не хотел попасть под пущенный им бладжер.

В какой-то момент действие сместилось к воротам «Пушек», и игроки «Торнадос» окружили своего охотника, расчищая перед ним дорогу для броска. Это был молниеносный финт, и вратарь «Пушек» пропустил мяч. Десять-ноль в пользу «Торнадос»! Толпа оглушительно взревела, а Гарри громко застонал, но что тут можно было поделать? Гол был красивым, и им невозможно было не восхищаться, даже если его забила команда противника.

«Пушки» ужесточили контроль за игрой и, пытаясь сравнять счет, бросились на штурм ворот «Торнадос». Скорость игры возросла еще больше, и казалось, что над полем летает рой синих и оранжевых пчел, который кто-то раздразнил. Рон не лез в середину этой кучи, а держался около нее, и скоро Драко понял его тактику. Один из загонщиков сопровождал охотника, у которого был квоффл, и Рон как раз был сопровождающим. Второй загонщик «Пушек» отбил в сторону Рона бладжер, отлично зная, что тот справится со своей задачей. Секундой позже все услышали тот самый характерный звук удара, и бладжер со свистом пробил оборону «Торнадос», чем «Пушки» немедленно воспользовались. Десять-десять - счет сравнялся и фанаты оранжевых, которых на стадионе было большинство, восторженно взревели.

Комментатор озвучивал происходящее бодро и профессионально, подробно рассказывая обо всем, что делалось на поле, несмотря на стремительные перемещения игроков. Драко не успевал следить за игрой, но ничуть не сожалел об этом… то, что он видел, уже было великолепным. Он увлекся, но опять пропустил тот момент, когда квоффл перешел к другой команде, на этот раз вновь оказавшись у «Пушек». Рон кружил над охотником своей команды, опекая его, как наседка, и был готов в любой момент отразить удар. Несколько игроков «Торнадос» предпочли убраться с их пути, поскольку один лишь вид Рона говорил о том, что он может применить силу. Уизли оттянулся назад, только когда охотник забросил квоффл в левое кольцо, едва избежав при этом столкновения с игроками другой команды. Они раздвинули перед ним строй и тут же снова сомкнули свои ряды.

Вдруг ловцы сорвались с места и начали стремительно пикировать вниз, пытаясь обогнать друг друга. Зрители дружно затаили дыхание, когда поняли, что они гонятся за снитчем, а счет пока только двадцать-десять. Порой игра длилась так долго и счет был таким, что поимка снитча не играла никакой роли. Но если бы золотой мячик был пойман сейчас, то игра закончилась бы всего через полчаса после начала. Фентон, высококлассный ловец «Пушек», всецело сфокусировался на снитче, так же как и ловец соперников. Фентон был ближе к цели почти на фут, и загонщики «Торнадос» поспешили вмешаться. Состоялась короткая стычка, и снитч исчез из поля зрения. Оба ловца были вынуждены вернуться в так называемую «зону патрулирования» и продолжить сканировать поле в ожидании: не мелькнет ли где крошечный золотой мячик.

Драко давно так долго не пребывал в крайнем возбуждении, и после третьей бутылки сливочного пива, которая подогрела и развеселила его, почувствовал легкую сонливость. Юноша попытался взбодриться. Он сидел на месте более часа, восхищенно наблюдая за происходящим, но его постепенно разморило. Еда, удобное кресло, качественное пиво, не говоря уж о дурманящей близости Гарри - все это способствовало желанию немного вздремнуть. Поскольку блондин находился в полусонном состоянии, ему, естественно, захотелось устроиться поудобнее… и он положил голову на плечо Гарри. Сквозь дрему Драко слышал звуки ударов по бладжеру, щелканье табло, когда менялся счет, и рев публики, но это не тревожило его. В основном он ощущал лишь спокойствие, безопасность и тепло, и замечательную близость к Гарри, который сейчас старался не шевелиться, чтобы не спугнуть его сон.

Малфой был погружен в блаженную дремоту, но иногда, услышав рев толпы, приоткрывал глаза. На улице постепенно темнело - он не знал, сколько времени проспал, и был удивлен произошедшим снаружи изменениям. Драко тихо поблагодарил Гарри за то, что тот позволил спать на своем плече, а потом, нервничая, нащупал его руку. Это было очень странное и радостное ощущение… того, насколько рядом с Гарри было удобно. К нему примешивалось знание, что он может дотронуться до Поттера, когда захочет. Оказалось, что это гораздо легче сделать без подготовки. Обычно, когда Драко собирался осуществить что-то, к чему долго готовился, или что ему было необходимо сделать, то был вынужден прилагать к этому массу усилий, причем он напрягался и в душе обмирал от страха. Но сейчас, когда Гарри казался таким спокойным и беззаботным, Драко чувствовал непринужденность, которая позволяла ему поступать так, как хотелось и когда хотелось… и это все упрощало.

Я в VIP-ложе, с Гарри, смотрю игру лучших профессиональных квиддичных команд. Я могу даже подремать у него на плече или держать его весь вечер за руку, если захочу. Думаю, что сегодня - самый лучший день в моей жизни.

Драко отвлекся на свои мысли и больше не следил за игрой. Какая разница, кто выиграет? Для него имела значение только одна награда. Он взглянул на Гарри, сначала мельком, а потом уже не сводил с него глаз, и широко улыбнулся - Поттер смотрел на поле, разинув рот, и очень напоминал в этот момент того жизнерадостного мальчишку, каким был в Хогвартсе. Наконец, тот заметил, что находится под пристальным наблюдением, и в свою очередь вопросительно посмотрел на Малфоя.

Драко подался вперед, наклонился и, поддавшись импульсу, поцеловал Гарри. В данный момент его совершенно не заботило, насколько это уместно. Тот немедленно откликнулся, со счастливым видом целуя его в ответ. Они держались за руки, и это мешало Поттеру обнять блондина и прижать его к себе. Подобное ограничение было очень кстати, потому что, если бы он попытался привлечь Драко в объятие, то приступ паники у последнего был бы неминуем, а этого Гарри не мог допустить.

Малфой подвинулся ближе к бойфренду, радуясь уединенности их ложи, и посреди самых пылких поцелуев, какие он мог себе позволить, переместился к нему на колени. Он обнял Гарри за шею, опустил ноги на свое сиденье, чтобы было удобнее, и прижался к его груди. Таким отважным он не ощущал себя уже несколько лет, и Гарри оценил его смелость. Особенно когда кончики их языков встретились и начали неторопливо бороться за превосходство. Драко чувствовал, как откликается на происходящее тело, и даже если явных доказательств возбуждения не было видно, оно, несомненно, присутствовало. Никогда еще во время поцелуев Драко не чувствовал такого напряжения и возбуждения вкупе с нервной дрожью и небольшой паникой, которую он старательно подавлял. Ощущение было великолепным, и вокруг не было ничего, что могло бы испортить этот момент.

Он мог зарыться пальцами в волосы Гарри, коснуться губами его шеи и подставить свою шею под ответную ласку. Драко почувствовал, как у него поднимается член, но, если честно, сейчас его это нисколько не заботило.

Через некоторое время в его задницу уперлась внушительная, несмотря на мешающую одежду, эрекция Гарри. Тот был так же возбужден, как и Малфой, и это действовало на блондина похлеще любого афродизиака. Щеки Драко запылали от осознания, что бойфренд так откровенно хочет его; а понимание, что это не зайдет дальше, чем пожелает он сам, делало происходящее не только терпимым, но и приятным.

Поттер пытался спросить, удобно Драко или нет, но тот заставил его замолчать, вовлекая в еще один глубокий поцелуй - более глубокий, чем они позволяли себе дома. Драко изгибался и ерзал, чтобы найти позу, которая идеально подходила бы их занятию, и вскоре плотно прижался к довольно впечатляющей выпуклости на брюках Гарри. Поскольку они были одеты, возбуждение партнера не представляло для него никакой опасности, а осознание, что тот целиком зависит от его сострадания, было опьяняющим. Кроме того, перед его мысленным взором предстала картинка, как он сидит верхом на коленях Гарри, насаживается на вздыбленный член и потом забрызгивает спермой его грудь. Если для Драко подобный образ был всего лишь отвлеченной фантазией, то для Гарри его оказалось более чем достаточно.

Поттер, не прерывая поцелуя, издавал всхлипывающие звуки и широко распахнул глаза от крайнего возбуждения. Драко снова заставил его замолчать еще более страстным поцелуем и заметил, что Гарри почти перестал отвечать. Он заерзал под ним, застонал ему в рот и изо всех сил вцепился в подлокотники кресла. Его глаза закатились, и Драко почувствовал начавшую тяжело пульсировать и внезапно дернувшуюся плоть у себя под задницей. Гарри кончал! Драко не прервал поцелуй, наслаждаясь его последними секундами, прежде чем они будут вынуждены остановиться.

О, Мерлин! Я только что заставил его кончить! Я ничего такого не делал, только прижался к нему и зацеловал до бесчувствия, а он кончил! Я сделал это!

Его поцелуи стали более спокойными, а Гарри покраснел и замер от облегчения и смущения, а потом несколько раз прерывисто вздохнул и расслабился.

Он сооовсем мой.

Публика неистово вопила. Они одновременно посмотрели на табло. Счет был сто девяносто-сорок… Фентон поймал снитч.

- Драко… Я… Я так сожа…

Малфой прервал его спокойным поцелуем. Его собственная ноющая эрекция могла подождать, пока у него появится время, чтобы уделить ей внимание. Драко не был готов к чему-то большему, чем просто случайно кончить, и не был настроен пускаться в извинения. Его сейчас переполняла гордость от того, что его близости оказалось достаточно, чтобы Гарри кончил в штаны.

- Нет… не извиняйся… не за что, Гарри, - он наклонился к уху Поттера и хрипло прошептал, - я думаю, что это было очень сексуально… и великолепно… то, что ты кончил для меня… из-за меня. Не извиняйся, Гарри.

Драко слез с колен бойфренда, подарив ему последний - быстрый и невинный - поцелуй, и позволил Гарри пойти в туалет и привести себя в порядок, прежде чем их кабинка опустится на землю. Вряд ли было разумно появиться на вечеринке с недвусмысленным пятном на брюках.

Поттер залился краской и робко смотрел на Драко со смесью благоговения и обожания. Когда Гарри был таким, то было просто крышесносно думать о нем, как об охваченном страстью бойфренде, а не об убийце. Оставалась масса проблем, о которых ему следовало побеспокоиться, но они могли подождать до завтра. А сегодня Драко шел на вечеринку по случаю выигранного матча вместе со своим бойфрендом, и он впервые будет смотреть на всех уверенно, опьяненный сознанием того, что Гарри сильно хочет его и что он, Драко, в состоянии удовлетворить его, когда и где тот пожелает.

Глава 44. Глупая шлюха.

Вопреки распространенному мнению, Рон Уизли не был глуп. Упрям, самолюбив - возможно, склонен к тому, чтобы делать чересчур поспешные выводы - определенно, но совершенно точно не глуп. Человек, который мог просчитывать свои действия на десять ходов вперед, играя в шахматы, вряд ли страдал отсутствием ума. Некоторые вещи стали очевидны буквально через несколько минут после того, как Гарри и Драко появились на вечеринке, и Рон должен был быть слепым, чтобы не заметить их.

Малфой улыбался во весь рот, а Гарри просто сиял. Они смотрели друг на друга так, будто каждый из них ради другого повесил луну на небо, но, несмотря на вежливые слова благодарности за подарки и билеты, Рон отлично видел, что было скрыто от посторонних глаз.

Они трахаются. Это было бы не так очевидно, если бы они просто нацепили плакаты с собственным изображением и подписью «Только что трахнулись»! Не могу поверить в эту чушь. Мой лучший друг и его бывший злейший враг… трахаются! Оооо, твою мать! Мерлин, надеюсь, что Гарри хотя бы сверху! Фффууу! Плохой образ, Ронни… плохооой. Надо поговорить с Гарри наедине и все выяснить.

Вечеринка набирала обороты, и Рону не удавалось увести Гарри от Драко… до тех пор, пока не появился Оливер Вуд. После окончания школы Вуд заключил контракт с «Паддлмер Юнайтед» и еще через четыре года он стал помощником тренера команды. Такая стремительная карьера сделала его известным в мире квиддича, и он часто появлялся на мероприятиях, на которых мог бы повидаться со старыми друзьями.

Оливер целиком завладел вниманием Гарри, а Рон постарался выбрать момент и вставить несколько комментариев так, что Драко оказался совершенно не в теме и перестал принимать участие в разговоре. Если бы Рону удалось разозлить Малфоя и вынудить его отойти на несколько минут, он смог бы задать Гарри пару вопросов, чтобы разобраться с тем, что происходит. Он вовсе не был настроен категорически против подобных отношений - в конце концов, Чарли и Дула были хорошими людьми… и прекрасной парой, но Гарри и Драко… это просто не укладывалось у него в голове. К тому же… взгляд, который Драко бросил на Рона, когда он его перебил, был крайне неприятным. Конечно, это был не тот знаменитый малфоевский убийственный взгляд, но, по мнению Уизли, оказался довольно близок к нему. Он с облегчением услышал, как блондин кисло произнес, что пойдет и возьмет себе чего-нибудь выпить - он отошел с такой миной, будто съел лимон. Гарри был в восторге: он увидел Оливера, но, кажется, его немного задела и смутила реакция бойфренда. Ну, по правде говоря… чего еще Гарри ожидал? Это же Малфой, черт его дери! И такое поведение вполне в его духе. Может, он и стал немного лучше, но все равно остался Малфоем.

Сразу стало комфортнее, и разговор Гарри с Оливером о квиддиче напомнил Уизли старые добрые времена. В его голову пришла мысль о том, что неплохо было бы выпить, но он держал себя в руках. В конце концов, он в свое время попал в Гриффиндор не просто так. Он дал обещание и сдержит его… любой ценой.

Ему уже почти удалось подвести приятельскую беседу к сути его дела: он хотел попросить Гарри прогуляться с ним. Но от того, что он увидел, взглянув поверх плеча друга, у Рона закипела кровь. Драко вовсю флиртовал с Фентоном. Ловец «Пушек» пользовался дурной славой из-за своего неумеренного сексуального аппетита. Рано или поздно любой, кто был хоть сколько-нибудь привлекателен, оказывался в его постели… а Драко не выглядел слишком уж расстроенным. Надо сказать, что Фентон имел эффектную внешность: он был чистокровным, из состоятельной семьи и настолько элегантным и обаятельным, что в последние два года его фотографии постоянно печатались в еженедельнике «Ведьмополитен». Однако по своей сути этот человек был настоящей свиньей. Игроки их команды прекрасно знали, что ему нельзя доверять и что от него надо держаться подальше. Фентон, может, и выглядел тем самым страстным красавцем, каким его рисовали для публики и агентов, но на деле он оказывался законченной сволочью.

Не могу поверить, что эта потаскушка уже переключилась на Фентона! Я оттащил от него Гарри всего на несколько минут, а он уже треплется с ходячей секс-машиной «Пушек»! Меня не волнует, что он нравится Гарри… он - гребаная проститутка. Я мигом разберусь с этим дерьмом!

Рон быстро извинился перед друзьями и оставил их продолжать беседу, а сам решил проследить за Малфоем, надеясь, что ему удастся вовремя увести Драко от этого распутника Фентона и вправить маленькому ублюдку мозги. Нет, без рукоприкладства, но Мерлин, у его лучшего друга нет никакого опыта в любовных делах, и мысль о том, что Драко сначала полирует палочку Гарри, а потом кидается к другому парню, просто выводила его из себя. Гарри будет очень переживать, если Малфой решил поиграть с его чувствами, и Рон всего лишь хотел кое-что прояснить на это счет, прежде чем оставить друга на милость блондинчика. Не больше и не меньше.

-------------------------------------------------------

Великолепное настроение Драко быстро портилось. Во-первых, из-за праздничной толчеи - вокруг было полно людей, одетых во что-нибудь оранжевое. Во-вторых, известность Гарри притягивала к ним внимание почти всех присутствующих. Драко не хотел быть на виду (а ему пришлось сносить подозрительные взгляды от тех, кто знал его), но проблема заключалась даже не в этом. Проблема была в том, что после удовольствия, которое он испытал в VIP-ложе, ему хотелось просто побыть со своим бойфрендом, и желательно наедине. Однако с тех пор, как они тут появились, их окружали люди, которые почти каждую минуту претендовали на внимание Гарри, и Рон не был исключением.

Где-то через час терпение Драко кончилось. Этот рыжий громила, Рон, постоянно перебивал его, а поскольку тут был Оливер Вуд, то Гарри говорил со старыми школьными друзьями только о квиддиче. Нет, что вы, это было неплохо, но все они совершенно игнорировали Драко. Он едва успевал сказать пару слов, как его перебивали или от него отворачивались. Это выводило из себя, но больше всего блондина злило то, что Гарри либо ничего не замечал, либо не придавал этому значения. А поскольку все происходило сразу после совершенно потрясающей близости между ними, Драко был задет очень сильно. Он пытался бороться за внимание Гарри, но кончилось дело тем, что Малфой, разобидевшись, отошел к столу с превосходным пуншем и постарался с его помощью подавить свое раздражение. Выходя из VIP-ложи, Драко уже был слегка навеселе, но не пьян, и сейчас он тоже был в форме, просто ощущал приятное тепло, расслабленность и некоторую потерю равновесия по сравнению с обычным состоянием. Это было вовсе не плохо, но он все равно решил, что больше не будет пить, потому что не хотел захмелеть еще больше.

Не могу поверить, до чего же невнимательны эти идиоты! Гриффиндорцы… все они одинаковые! А эти трое ведут себя, прямо как… тройняшки. Прилепились друг к другу - не растащишь! Со стороны Рона было очень мило прислать подарок, но все равно он здоровенный и грубый болван… даже когда не пытается изувечить меня. Дубина! Вот что… попрошу-ка я Гарри отвести меня домой.

- Это совершенно недопустимо. Самый привлекательный и элегантный юноша в этом здании один пьет пунш? Я думал, что глаза меня обманывают… а Вы уверены, что на Вас не наложено множество косметических чар, сквозь которые могу видеть только я?

Драко повернулся на спокойный голос за его спиной и поднял взгляд. Мужчина, который заговорил с ним, был, наверно, на дюйм выше Гарри, классического для ловца телосложения, худой и крепкий. У него было потрясающе красивое чеканное лицо и голубые глаза с поволокой, выдававшие страстность натуры, темно-каштановые волосы были искусно уложены в художественном беспорядке. Он держался так, как и подобает чистокровному, но с некоторой нарочитой расслабленной самоуверенностью, которая, впрочем, выглядела весьма впечатляюще. Его добродушная улыбка произвела на Драко впечатление, и он решил, что этот человек безвреден… и обладает хорошим чувством юмора, и что он, наверно, не намного старше его самого. Хотя Малфой подозревал, что с ним заигрывают, лесть опьяняла и была самым подходящим лекарством для его дурного настроения.

- Думаю, что Ваши глаза Вас все-таки обманывают и что больше так никто не считает, но все равно мне приятно слышать эти слова. Меня зовут Драко… а Вас?

- Джонатан Фентон. Ловец, к вашим услугам. Приятно познакомиться, Драко. Вы пришли с Гарри Поттером?

Его приветствие сопровождалось идеальным коротким поклоном, обычным в обществе хорошо воспитанных людей, и Драко обнаружил, что вспоминает правила этикета, которыми когда-то владел в совершенстве. То, что с ним заигрывал настолько красивый мужчина, само по себе льстило самолюбию. К тому же было приятно поговорить с кем-то, кроме семейства Уизли, и вряд ли это могло плохо отразиться на его репутации.

- Я тоже рад познакомиться с вами. Да, я пришел с Гарри, но билеты нам прислал Рон Уизли. Игра была потрясающей! В школе я был ловцом факультетской команды, но то, что «Пушки» и «Торнадос» сегодня делали на поле… просто поразительно!

Между ними завязался разговор, и Драко обнаружил, что снова развеселился и забыл о своем недавнем недовольстве. Домой можно было уйти и попозже, и к тому же Гарри явно хорошо проводил время, хотя и не обращал при этом на него никакого внимания. По правде говоря, с ним уже давно никто не разговаривал, кроме обитателей «Норы», и Малфой понял, что Гарри, наверно, точно так же рад возможности сменить обстановку.

Джонатан показался ему слишком любезным, чтобы оказаться плохим человеком, и он, похоже, был по-настоящему шокирован тем, что Драко еще не видел всего здания клуба «Пушек». Сам Малфой не усмотрел ничего предосудительного в том, чтобы совершить небольшую экскурсию.

В конце концов, кто знает, как долго Гарри собирается разговаривать с Роном и Оливером, и это было лучше, чем просто стоять рядом, будучи предоставленным самому себе. К тому же человек, составивший ему компанию, был симпатичным и разговорчивым.

Здание, которое занимал клуб, было очень большим: помимо нескольких офисов и банкетного зала тут было много других помещений. Буквально на каждом шагу встречалось бесчисленное множество напоминаний о многовековой истории команды, но, несмотря на кричащий оранжевый декор, который не вполне соответствовал вкусу Драко, зрелище было впечатляющим. Движущиеся фотографии, свежие газетные вырезки, старые снимки, на которых были представлены самые яркие моменты игр прошлых лет, а также многочисленные кубки украшали коридоры и комнаты, по которым его водил Джонатан. Последнее помещение оказалось официальным Залом Славы. За последние сто лет «Пушки» выигрывали не так часто, но с помощью Фентона им удалось, наконец, получить несколько новых наград, и в последнее время дела у команды пошли в гору. Сейчас шел отбор в сборную на следующий Чемпионат Мира, и в данный момент несколько игроков «Пушек», считающихся «представляющими интерес», получили приглашения и проходили собеседование. А поскольку прошло более века с тех пор, как кто-то из клуба входил в сборную, то это событие вызвало в команде большой ажиотаж.

Драко слишком поздно понял, что оказался слишком далеко от зала, где шла вечеринка, и что отсюда их никто услышит. Он совершенно не думал об этом до сих пор, его больше беспокоило то, что Джонатан стоял чересчур близко к нему, пока рассказывал о наградах, а настойчивое желание закрыть за ними двери вдруг показалось вовсе не жестом вежливости, а скорее заботой о большей уединенности. Здесь стояли диваны - давнишнее и хорошо оборудованное место для свиданий - но вряд ли Фентон планировал заняться чем-то подобным с парнем, с которым познакомился всего двадцать минут назад.

Малфой получил ответ на этот вопрос несколько минут спустя. Когда он сказал, что его хватятся и что нужно вернуться, Джонатан Фентон наклонился и страстно поцеловал Драко, при этом он опустил руки ему на бедра и крепко прижал к себе, давая почувствовать эрекцию, уже натягивавшую его брюки. Блондина охватила паника, он заскулил в рот Фентону, не отвечая на поцелуй и без слов умоляя отпустить его.

Драко пытался вырваться, но Фентон без труда прижал его руки, заставляя попятиться и опуститься на диван. Малфой уже начал плакать, но это ему не помогло. На его памяти подобные сцены повторялись множество раз, и всегда при этом его участь была предрешена. Дай мужчине то, что он хочет, и тебе не сделают больно. Доставь им удовольствие, и они уйдут. Делай то, что должен, и покончи с этим. Эти мантры дали ему возможность выжить, и они не утратили своего значения только потому, что его дела в последнее время улучшились.

Для Драко все происходящее было ожившим кошмаром, в котором странным образом перемешались жуткое прошлое и внезапно оказавшееся не менее ужасным настоящее.

- Да! Ты просто идеальная маленькая шлюшка! Потаскушка… ты ведь знаешь, что это то, чего ты хочешь!

Голос МакНейра растаял, и теперь точно таким же тембром говорил Фентон:

- Ммм. Давай! Я видел тебя в VIP-ложе… ты же знаешь, что хочешь именно этого!

Драко даже не сопротивлялся, но все равно получил пощечину - он плакал и дрожал, а не делал то, что было велено - и его сознание моментально вернулось в прошлое. Лондон, скрытое под чарами имение Лестранджей… улицы, названия которых он не помнил, и сиденья маггловских машин, где услуги поспешно менялись на несколько смятых грязных купюр. Малфой знал, что от него требуется, но это было так больно и унизительно…

Когда Драко опустился на колени, Фентон сразу догадался, что тот собирается делать, и, выпрямившись, быстро расстегнул ширинку.

- Я знал, что ты относишься к тем, кому нравится грубость и грязь. Я видел, что ты делал там, наверху, и все про тебя понял. Какая хорошая маленькая шлюшка. У меня тут кое-что для тебя есть, красавчик.

----------------------------------------------------------

В конце концов Рон Уизли потерял парочку из вида и теперь стоял, размышляя, куда они могли подеваться. Это не предвещало ничего хорошего, поскольку он находился у самых дальних комнат клуба, и сюда едва доносились звуки из зала, где шел прием. Если Фентон и Драко пришли сюда, то уж точно не для того, чтобы взглянуть на награды! Как правило, во время вечеринок сюда потихоньку смывались игроки со своими спутниками или спутницами - чтобы немного развлечься. Но сейчас речь шла о Драко! Драко, у которого по крайней мере номинально были отношения с Гарри. Мысль о том, что Гарри и Малфой были парой, чертовски смущала Рона. Но еще больше он был задет тем, что блондин, нимало не смущаясь, ушел с перепихнуться Фентоном, после того как пользовался вниманием его друга. Уизли знал, что должен пресечь это на корню, до того как Гарри сделают больно. Осталось проверить только одну комнату.

Он нисколько не удивился, обнаружив, что дверь заперта стандартным заклинанием. Рон не выжил бы в войне, если бы не приобрел некоторые навыки - поэтому он снял его без труда. Дверь к тому же оказалась закрытой на обычный замок, неожиданно стали слышны приглушенные голоса, один из которых принадлежал Фентону. Уизли преследовал их достаточно долго и уже успел дойти до пика раздражения. Его самообладание, и без того истрепанное несколькими часами борьбы с самим собой (в то время как все вокруг могли пить сколько угодно) и тем фактом, что попытка сделать что-то очень простое неожиданно натолкнулась на многочисленные сложности, лопнуло. Хватило одного сильного удара ногой - ровно по тому месту, где створки дверей соединялись - чтобы они открылись настежь с треском ломающегося дерева и скрежетом металла. Картина, открывшаяся перед ним, будто впечаталась в сознание Рона.

Фентон стоял с расстегнутой ширинкой, а Драко - на коленях перед ним, руками Джонатан вцепился Малфою в волосы, и блондин лицом уткнулся в его пах. Фентон смотрел на Рона со смесью возмущения и удивления, и тот не знал, что сказать. Это было весьма прискорбное зрелище, и он никак не мог поверить в то, что все произошло так быстро. Похоже, что Гарри связался с законченной гребаной шлюхой и любое его вмешательство было бессмысленным.

Но вопреки распространенному мнению, Рон Уизли не был глуп. Упрям, самолюбив - возможно, склонен к тому, чтобы делать чересчур поспешные выводы - определенно, но совершенно точно не глуп. Фентон орал на Рона, но этого было недостаточно, чтобы тот не заметил нескольких ключевых моментов.

- Кретин, мать твою так! Проваливай! Ты что, не видишь, что я вот-вот кончу? Пошел отсюда к черту, Уизли!

Но Рон отлично понимал, что у шлюх, как правило, по щекам не текут слезы и им не ставят синяки, когда они по доброй воле трахаются с кем-то. Уизли моментально приготовился к действию. Тут Фентон отодвинулся и начал прятать свои причиндалы в трусы, а Драко быстро отполз от него и забился в угол. Рон добежал до Фентона раньше, чем тот успел привести себя в порядок.

- Уизли! Проваливай… здесь нет ни…

Кулак Рона врезался в его живот с такой силой, что Джонатан отлетел к стене. Послышался глухой шлепок, а потом мягкий приглушенный хруст. Если Драко и открыл, наконец, глаза, то только потому, что над ним наклонился Рон. Он говорил таким командным тоном, что его невозможно было игнорировать.

- Драко… Драко! Нам нужно идти. Я только что отправил Фентона в Мунго и вернулся сюда. Он в реанимации. Нам нужно привести тебя в порядок, пока не увидел Гарри. Если ты думаешь, что я перегнул палку, то радуйся, что сюда вместо меня не нагрянул он. Туалет внизу, просто делай, что я говорю. Вставай и марш туда! Давай, пошевеливайся!

Драко все еще пребывал в ступоре, не зная, что считать реальностью. Его охватило внезапное и всепоглощающее желание вернуться в «Нору». Он начал неуклюже подниматься, отталкивая предложенную руку Рона, а потом его вырвало прямо на ковер. Он тяжело дышал, задыхаясь от слез и злости.

- Домой… я хочу домой. Пожалуйста… пожалуйста, отведи меня домой. Я не хочу, чтобы Гарри… видел меня таким. Пожалуйста. Уведи меня… уведи меня отсюда.

- Ладно. Просто иди за мной, старина. Давай… вот так… по шажку. Идем. Этот Фентон - настоящий ублюдок. На него и раньше жаловались, но здесь он до сих пор никогда не учинял ничего подобного. Мне очень жаль, что это случилось с тобой. Гребаная сволочь! Не беспокойся, старина. Никто не попадется на удочку его смазливой мордашки до тех пор, пока над ней не поработают специалисты из Мунго. Я как следует врезал ему! Возможно, меня снова переведут на скамейку запасных, но это стоит того, чтобы стереть ухмылку с его гребаной морды. Давай приведем тебя в порядок.

Рон ждал в коридоре, пока Малфой умывался в мужском туалете. Над раковинами висело огромное зеркало, а комната была чистой и ярко освещенной. Драко посмотрел на свое отражение: пепельно-бледное лицо, на щеке синяк, а глаза покраснели от слез. Его до сих пор колотило.

Глупая, глупая шлюха! Ты такая глупая шлюха. И это все видят. Пара комплиментов - и ты уже виляешь хвостиком, как сучка во время течки. Не удивительно, что с тобой случилось все это дерьмо… ничуть не удивительно. В школе ты бы за милю почуял, чем дело кончится. Какого хрена Гарри во мне нашел? Как он вообще посмотрел на меня? Неужели он ничего этого не видит? Или видит, но слишком добр, чтобы сказать? Жалеет маленькую глупенькую шлюшку, которая появилась у него на пороге? Если он поймет, что я из себя представляю, то вряд ли сможет сдержать отвращение. Может, он ничего не скажет и будет по-прежнему присматривать за мной, но всякий раз, когда он подумает о том, чем я занимался, его будет тошнить. Я заслужил это. Я сам влип в это… и даже не заметил как, но все же влип. Я заслужил это… Я заслужил это… Я…

В этот момент Драко окончательно перестал себя контролировать и изо всей силы стукнул кулаком по зеркалу, висевшему на стене. Послышался громкий хруст. Сначала по стеклу побежали трещинки, а потом на столик посыпались осколки, разбиваясь от удара о гладкую поверхность на еще более мелкие кусочки. Он слышал, как вошел Рон, но стоял, уставившись на руку. С нее на белый кафельный пол медленно падали капли крови, а он все смотрел, как поблескивают мелкие осколки, намертво впившиеся в костяшки его пальцев, и как быстро распухают суставы. От боли темнело в глазах, но она странным образом успокаивала его, заставляя сконцентрироваться на том, что было легче пережить и с чем легче было справиться.

- Ох, твою мать! Что ты тут натворил? Я оставил тебя на минуту, а ты уже порезался. Держись!

Рон произнес несколько исцеляющих заклинаний. Уроки войны не прошли для него даром: он не обладал ни магической силой Гарри, ни абсолютным знанием любого предмета Гермионы, но изучил и отработал на практике все заклинания, которые Орден приказал ему выучить после смерти Дамблдора. Со временем он усовершенствовал свои навыки, изучив все, что должен, так как понимал, что это могло стать вопросом жизни и смерти. В исцеляющих чарах он был даже лучше Гарри… и до сих пор оставался.

Синяки с лица Малфоя сошли быстрее, чем зажили порезы и спала опухоль на суставах. Драко распознал среди прочих и веселящие чары - он хотел было возмутиться, но оказалось, что они не вызвали бурной радости, а просто положили конец его удрученному состоянию и самобичеванию. Теперь он был в состоянии двигаться и здраво рассуждать.

Рон аппарировал с ним в «Нору» и объяснил матери, что у Малфоя «проблемы», а это означало, что тот не останется без присмотра. Драко тихонько сидел на краешке кровати, пока Молли ходила за сильнодействующим успокоительным для него, но оно явно не помешало бы ей самой, поскольку она была очень обеспокоена молчаливостью юноши и отсутствием каких-либо реакций с его стороны. Он только слабо кивнул Рону, когда тот сказал, что аппарирует назад на вечеринку и приведет Гарри.

На возвращение в «Нору» Поттеру понадобилось гораздо больше времени, чем Драко мог себе представить. Он появился почти через час, и Малфой был практически уверен в том, что Гарри, узнав о случившемся, испытал слишком сильное отвращение и не пожелал сразу же возвращаться домой.

Гарри сел рядом с ним, и в этот момент Драко не отважился даже взглянуть на него. Он просто сидел неподвижно, зажав ладони между коленями, и смотрел в пол, размышляя о том, почему ему было позволено пережить войну… разве только для того, чтобы потом терпеть подобные вещи. Это было какое-то наказание, которое не закончится до тех пор, пока он не сойдет с ума? Или это происходит потому, что он сам ищет людей, которые причиняли бы ему боль? Это то, чего он на самом деле хочет?

Он попытался что-нибудь сказать, но лишь издал несколько невнятных звуков и залился слезами. На этот раз… на этот раз Гарри позволил ему выплакаться. Он говорил ему какие-то утешающие слова и подал платок, чтобы Драко вытер лицо.

Поттер разговаривал с ним и особо подчеркивал, что в случившемся не было его вины… но слова были пустым звуком в ушах блондина. Он знал, что Гарри имеет в виду, но не верил ему. Потом все легли спать, и когда в комнате воцарились темнота и тишина, Драко не смог заставить себя коснуться ждущей руки Поттера. Он попытался закрыть глаза и уснуть, но понимал, что ему вряд ли это удастся.

Близость Гарри была уютной. Он действительно хотел утешить Драко… но его слова, произнесенные шепотом, напугали блондина до смерти.

- Не беспокойся, любимый. Ты в безопасности. Я никому не позволю причинить тебе боль. Не бойся. Я обещаю… он никогда больше не обидит тебя.

Драко начал прокручивать в голове эти слова, постигая их смысл. Гарри понадобился почти час, чтобы добраться до дома. Сколько времени они разговаривали с Роном? И сколько он был один? Этого хватило, чтобы наведаться в Мунго?

До утра было далеко, и Драко знал, что его опасения подтвердятся. Он больше не сомкнул глаз, его бодрствующее сознание ужасалось того, что ему предстояло услышать.

Глава 45. Я - маг.

Драко лежал и смотрел в окно на восход солнца. Он так и не уснул этой ночью, от чего она показалась ему гораздо длиннее, чем была на самом деле. Гарри крепко и безмятежно спал рядом. Когда Поттер зашевелился, Драко притворился спящим в надежде, что тот встанет и уйдет, оставив его наедине со своими мыслями. И все же юноша прекрасно понимал, что были вопросы, которые следовало задать, и, стало быть, разговора им не избежать. Он смирился с тем, что сегодняшний день будет невыносимым, и даже мелкие и приятные события не смогут улучшить положение дел.

Наконец Гарри проснулся и несколько раз окликнул его по имени, пока Драко не разлепил неохотно глаза, делая вид, что он спал. Чего от него и ожидали. Поттер был вполне корректен, а именно этого Драко сейчас меньше всего хотел. С ним обращались как с каким-то хрупким стеклянным предметом, но даже самая незначительная любезность действовала ему на нервы. Несмотря на самые добрые намерения, окружающие постоянно напоминали ему, что он был особенным… и не таким, как все… и что с ним так обращались из-за произошедшего.

Кто бы знал, сколько мыслей он прокрутил в голове за прошедшую ночь. Он уже оставил все случившееся с ним позади, изменился настолько, что ему это казалось невозможным, сумел избежать полного саморазрушения… но все равно остался шлюхой. Он смыл с себя сперму Фентона прошлым вечером, но его все еще преследовал слабый запах мускуса и пота. Он пропитался запахом секса, и у него не было ни лихорадки, ни дозы наркотика, способных притупить это воспоминание. Все произошло на самом деле. Он сам опустился на колени и начал отсасывать Фентону, даже не раздумывая. Настоящий мужчина стал бы сопротивляться… но от первого же удара Фентона Драко превратился практически в студень.

Хуже всего было то, что из-за него Гарри нарушил слово, снова подверг опасности свою душу и рисковал навлечь на себя гнев Министерства. И только потому, что Драко выпил и повел себя распутно - ушел с очаровательным незнакомцем, как какой-нибудь наивный ребенок. Он не просто накликал на себя беду, но и запросто мог уничтожить все, чего добился. Еще накануне Драко не смог бы поверить, что с ним это может произойти.

Принятый им душ был пустым занятием: струи горячей воды не только не принесли ни малейшего успокоения, но даже не согрели его, несмотря на то, что Драко чуть не ошпарился. Завтрак, как он и предполагал, тоже прошел в напряженной обстановке. Как всегда, все было очень вкусно, Артур пытался болтать о каких-то пустяках, а вот Гарри оставался мрачным и молчаливым, время от времени бросая в сторону Малфоя задумчивые и обеспокоенные взгляды. Драко было бы лучше сегодня не ходить на работу, и Поттер сам вызвался объясниться с близнецами. У Малфоя на этот счет было двоякое мнение. Ему крайне необходимо было это время - чтобы отдохнуть и все обдумать. И все же он не хотел делать то, чего от него все ожидали, и подтверждать свое мученическое состояние, создавая себе репутацию изнеженного и избалованного человека. Его устраивал любой вариант, и в данный момент, честно говоря, ему не было дела ни до одного из них. В конце концов, блондин просто попросил Гарри связаться по камину с офисом и предупредить, что он выйдет на работу завтра.

Только мистер Уизли вел себя так, будто не произошло ничего такого - и он был единственным человеком, рядом с которым Драко чувствовал себя комфортно и непринужденно. Но Артуру надо было идти на работу, и Малфой остался даже не с одной, а с двумя наседками, безмерно раздражавшими его каждым жестом и каждым взглядом. Уже через час его это достало и Драко, наконец, взорвался, ненавидя себя за произнесенные слова. Нет, ни Молли, ни Гарри не сказали ничего ужасного… скорее наоборот. Они были так предупредительны и любезны, что внутри него все переворачивалось. Он даже не мог вспомнить конкретных слов, только лишь постоянный гул утешающей болтовни.

- ЗАМОЛЧИТЕ! ПРОСТО ЗАМОЛЧИТЕ! Оставьте меня, мать вашу, в покое! Я не хочу вашей гребаной жалости! Просто замолчите!

В комнате воцарилась тишина, но они не рассердились на него. Драко покраснел, устыдившись своего взрыва.

- Боже… Простите. Простите, Молли… я… мне нужно выйти. Мне так жаль!

Молли ответила еще до того, как Драко побежал к вешалке, чтобы взять пальто.

- Драко! Все в порядке… там холодно, милый. Тебе не стоит…

Не успела она закончить, как дверь за ним захлопнулась. Молли грустно посмотрела на Гарри, и тот опустил голову, не зная, что сказать. Чего хотел и ждал от них Драко, если ему не нужна была доброжелательность? Он не понимал.

- Я схожу за ним, Молли. Просто нужно дать ему несколько минут, чтобы успокоиться… Я… я не знаю, что рассказать про вчерашнее. Драко… Драко был… изнасилован прошлым вечером. Рон сказал, что говорил Вам об этом. Ловец «Пушек» заманил его в Зал Славы и… изнасиловал. Рон ворвался туда и помешал дальнейшему развитию событий. Драко сейчас сам не свой.

Молли села, боясь услышать ответ на неизбежный вопрос.

- Гарри. Что сделал Рональд? Когда нашел их…

Гарри посмотрел в окно. Ему очень хотелось сейчас быть там, на улице.

- Он избил Фентона до полусмерти. Когда Рон доставил его в Мунго, тот был без сознания, у него были множественные переломы челюсти, ребер, пальцев и ног. Из больницы Рон вернулся назад, к Драко, чтобы помочь ему прийти в себя и отправить его домой.

Молли повесила голову и вздохнула, разрываясь между гордостью - ведь Рон защитил Драко, и ужасом, что сын действовал так жестоко. А еще она боялась, чего ему могут стоить такие поступки. Гарри продолжил рассказ, зная, что именно беспокоит ее.

- Я горжусь Роном. Фентон получил по заслугам. Вообще-то, он заслуживал большего наказания, поскольку не в первый раз сотворил такое, но Рон наконец-то его остановил и заставил поплатиться за содеянное.

- Ох, Гарри! Если бы это было так просто, то все вопросы решались бы подобным образом. Мы еще хлебнем горя… помяни мои слова. Оденься и глянь, как там Драко. Со мной все будет хорошо, и скоро доставят «Ежедневный Пророк». Так что убедись, что он в порядке.

Гарри кивнул и взял с вешалки пальто. Молли сидела на кухне и допивала чай. Ее руки слегка дрожали. Да, на них свалились неприятности, и, исходя из собственного опыта, она понимала, что худшее было еще только впереди. Такие вещи никогда не остаются без последствий, и только вопрос времени, когда все станет сложнее, чем есть сейчас.

-----------------------------------------------------

Гарри вышел на порог. На дворе стоял ноябрь, было довольно холодно. Ночью выпал небольшой снежок и слегка припорошил все кругом. Он увидел Драко ярдах в ста от себя, тот сидел на старом пне. Ну, по крайней мере, он не ушел далеко от дома и оставался в пределах действия защитных чар. Гарри направился к нему, его переполняли тяжелые мысли. Малфой обязательно будет задавать вопросы, а на некоторые из них ему не хотелось отвечать. Драко был особенным… не таким, как все. Гарри ни с кем не делился подробностями того, что он делал. Ни с близнецами, ни с Роном, ни с Молли и Артуром. Он не лгал им… но не раз грешил тем, что опускал кое-какие детали, которые им не следовало знать. И только Малфою он чувствовал потребность рассказывать все… он хотел быть с ним предельно честным и делиться всем сокровенным. Драко занимал особенное место в жизни Гарри.

Как я скрою от него это? Если он спросит… Я обязательно сознаюсь. Я не смогу соврать ему… Да и не хочу. Он жутко разозлится, когда узнает. А что мне было делать? Позволить гребаному насильнику избежать расплаты? Просто спустить ему это и удовольствоваться тем, что Рон немного отрихтовал его башку? Фентон сам напросился! Я был осторожен. Они не смогут связать это со мной… Он должен меня понять. Должен!

Гарри подошел к Драко и, скрестив ноги, сел прямо на снег. Его не волновали ни холод, ни сырость. Произнесенное шепотом заклинание устранило бы эту проблему. Но, если уж на то пошло, небольшой дискомфорт бодрил его достаточно, чтобы хоть немного ослабить напряжение, которое юноша еле сдерживал. Прошлым вечером ему удалось снять стресс, который он испытывал почти две недели. Убийство Фентона, пусть даже тихое и не показное, доставило ему удовольствие, и он потом спал, как ребенок. Впервые за несколько дней ему не снились кошмары, и это было огромным облегчением. Гарри молча сидел рядом с Драко, ожидая, что тот заговорит первым. Малфой смотрел на него и не мог оторвать глаз. Наконец, он сумел выдавить:

- Что ты наделал, Гарри? Фентон… Что ты с ним сделал?

Поттер молчал чуть дольше, чем следовало бы. Он не стыдился содеянного, но Драко не понравится, если он так скажет, и это надо было учитывать.

- Фентон умер. Аневризма сосудов головного мозга. Вчера, около десяти часов вечера. Достаточно было несколько раз применить к нему продвинутую Легилименцию… это невозможно отследить. Все равно он был в тяжелом состоянии. Рон отделал его будь здоров, но через неделю эту сволочь поставили бы на ноги. Он… он больше не причинит никому вреда.

Поттер видел, что Драко дрожит, несмотря на теплое пальто, и ему хотелось сказать что-нибудь, чтобы унять его страдания… что-нибудь, что не создало бы между ними еще большую пропасть.

- Гарри… Гарри… ты обещал! Ты обещал мне, что больше никого не убьешь. Как… как ты мог сделать это? Даже с ним. Неважно с кем… как ты мог нарушить слово? Как?!

Голос Малфоя дрожал и без конца срывался… потому что блондин пытался сдержать слезы. Гарри почувствовал, что у него запылало лицо, он абсолютно точно знал, что Драко очень зол и разочарован в нем.

- Как? Он сделал тебе больно. Я могу многое простить. Многое… но не это. Он причинил тебе боль… и заплатил той монетой, которую я согласился принять. Кроме всего прочего, я поклялся, что никому не позволю обидеть тебя - и сдержал свое обещание, хотя и нарушил при этом другое. Но я сделал бы это снова только ради удовольствия заставить его заплатить еще раз. Я смотрел, как он умирает за то, что сотворил, и не стыжусь этого. Я не… я… не собираюсь церемониться с теми, кто делает больно людям… которых я люблю.

Последнее слово повисло между ними. Драко почти ненавидел Гарри за то, что он произнес его, но оно было сказано серьезным, едва ли не испуганным тоном. По-детски просто и потерянно. Драко едва сдерживал захлестывающие его противоречивые эмоции. Он очень сильно хотел Гарри и как никто другой знал, чем рисковал, а любимый человек на его глазах погружался во зло… по сути из-за него! Это было невыносимо. У него ничего не получится… и Гарри уничтожат его собственная слепая ярость и жажда мести. Как хорошо было слышать это слово… люблю… но это напомнило Драко о том, что он потеряет, если потерпит неудачу. Он точно знал… что потеряет все.

- Ох. Твою мать, Гарри… что ты наделал? Что ты, черт тебя дери, наделал? Я верил в тебя… я не думал, что ты сделаешь такое… из-за меня. Я не могу говорить об этом. Не могу… принять это. Я… мне надо уйти.

- НЕТ! Хватит! С меня довольно! Драко! В этом… нет… твоей… вины! Фентон был отвратительным подонком! Теперь он мертвый отвратительный подонок. Я не должен был оставлять тебя одного… ни на минуту. Да, я не видел Оливера со школы, но он всего лишь приятель… Я не люблю его. Я очень сожалею о том, что случилось, но я НИСКОЛЬКО не виню тебя в этом! Ни сейчас… ни когда-либо потом! Это полный абсурд! Фентон умер, потому что был гребаным насильником, и он получил по заслугам… не из-за тебя. А из-за себя самого! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!

Малфой хотел было отвернуться, но в голосе Гарри звучала такая властность, что он не смог возразить.

- Что бы ни случилось, я твой, Драко. Меня не волнует, что будет со мной, но я никому не дам тебя в обиду. И тут нечего обсуждать, потому что мы никогда не придем к согласию. Прими это как данность. А сейчас я вернусь в дом, сяду за книги и буду рыться в них до тех пор, пока не найду способ помочь тебе. Если ты уйдешь, я тебя найду. Не для того, чтобы наказать, а чтобы вернуть домой, так что выброси эту мысль из головы немедленно. Просто пойми, что ты… не сделал… ничего… неправильного… мать твою! То, что случилось, случилось только потому, что гребаный извращенец зашел слишком далеко. Увидимся, когда ты будешь готов поговорить со мной.

Гарри стремительно удалился. Верный своему слову, он пошел прямиком в свою комнату и уселся за груду книг, дожидавшихся его. Молли хлопотала на кухне, поглядывая в окно на понурого и растерянного Драко. Она разрывалась между желанием выйти к нему и необходимостью управиться с делами по дому. Прибывшая почта отвлекла ее.

Сов налетело бесчисленное количество. Помимо газет, в которых не было, по ее мнению, ничего, кроме сплетен, они доставили письма для Гарри и Драко, а еще коробку от Олливандера. Судя по всему, это была палочка для Драко. Молли сложила всю почту, кроме посылки, на стол и выбежала на улицу, молясь про себя, чтобы эта вещица хоть немного подняла настроение мальчику.

Только она вышла, как из камина вывалился Рон, в заметно подавленном настроении. Держа в руках подарки - те самые, которые он сделал для Гарри и Драко - он направился на кухню. На столе лежала почта, и «Ежедневный Пророк» сам напрашивался, чтобы его прочитали. Рон развернул газету и на передней полосе увидел набранный крупными буквами заголовок, который сообщал о случившемся накануне вечером несчастье:

ЛОВЕЦ «ПУШЕК» УМЕР В КЛИНИКЕ СВ. МУНГО ЗАГАДОЧНОЙ СМЕРТЬЮ!

На этот раз подробности происшествия были описаны по большей части правильно. Просто они сами по себе были настолько плохи, что любое преувеличение могло только улучшить дело. Что вполне понятно, ведь в статье говорилось о том, что Фентон ненадолго исчез с вечеринки, а потом Рон Уизли доставил эту сволочь в клинику Святого Мунго. Сразу же после смерти Фентона Рон был назван «подозреваемым», но если бы его решили допросить, то он собирался обезопасить себя Обливиэйтом. Гарри был предупрежден на этот счет и знал, что нужно делать.

Кроме того, в колонке светских новостей было упомянуто, что объявился Драко Малфой - сначала его видели на Диагон Алле, а потом на игре «Пушек», причем оба раза вместе с Гарри Поттером. Конечно, было упомянуто о том, что Гарри и Драко были на той же вечеринке «Пушек» незадолго до смерти Фентона. Похоже, эти подонки подсказывали следствию, кем надо бы заинтересоваться! Забавно, но в колонке слухов ни разу за последние два года не упоминалось о том, что Фентон попросту насиловал или угрозами принуждал к сексу любого, кто говорил ему «нет»… хотя таких - кто отказывал - было мало… но почему-то самонадеянная сволочь не желала просто так отпускать тех, на кого уже положила глаз. Этот эгоистичный мерзавец не хотел соглашаться с тем, что есть люди, которые не желают быть оттраханными его членом, и, наконец, это стоило ему жизни. Рон пытался отговорить Гарри от мести, и ему показалось, что тогда тот внял разумным доводам, но когда он ушел, Уизли понял - друг отправился не домой. Если бы это было так, то он воспользовался бы камином, а Гарри взял пальто и вышел на улицу. Рон забрал свои подарки, забытые ими в этой неразберихе, чтобы подождать момента, когда он сможет снова вручить их.

Он сел и вздохнул. Сегодня утром руководство «Пушек» расторгло с ним контракт. Рон был уволен сразу же, как стало известно об инциденте, поскольку он нарушил самое главное правило. Товарищи по команде - неприкосновенны, и это не оспаривается. Ты ни при каких обстоятельствах не должен нападать на своих. Их не волновало, что Фентон был никчемной законченной сволочью. Руководство заботилось лишь о Кубке, своей репутации… и о галеонах, которые приносила им известность Фентона. Рон ничего не сказал, заявил лишь о своих прошлых разногласиях с ловцом и что они поспорили из-за чего-то незначительного. Он не собирался рассказывать о том, что от рук Фентона пострадал Драко. По его мнению, администрация клуба могла взять свои метлы и контракты и засунуть их в свои позолоченные задницы, если им так хотелось, о чем и заявил незамедлительно. Вчера был последний день его карьеры в качестве профессионального игрока в квиддич, и странно - ему было на это наплевать.

Рон окинул взглядом стопку писем. Одно было написано четким почерком Дулы и адресовано Малфою. Это его удивило, но не очень. Если Драко был педиком, то вполне логично, что он пользовался расположением бойфренда Чарли. Невозможно было найти лучшего образца для подражания, и даже Рон вынужден был признать, что любой парень вполне мог увлечься таким человеком, как Дула. Его брат был везунчиком, раз у него был такой бойфренд, и Рон не раз испытывал ревность, глядя на них. Не потому, что Дула привлекал его. При мысли о том, чтобы лечь в постель с парнем, Рону хотелось блевать. Но он завидовал тому, как им хорошо вместе. Он очень хотел, чтобы и у него был такой человек, и, конечно, он хотел таких же отношений для Гарри, неважно - с Драко или с кем-то еще.

Письмо не было защищено чарами, и Рон с ума сходил от любопытства, но он не тронул его, пообещав себе, что потом спросит у Драко, как поживают Чарли и Дула. Он пошел наверх, чтобы поискать Гарри, надеясь, что вопреки всем ожиданиям, смерть Фентона и впрямь была результатом какого-то несчастного случая в больнице.

-----------------------------------------------------

Драко услышал, как Молли окликает его, и увидел, что она идет к нему через лужайку, помахивая зажатой в руке коробкой. Палочка. От Олливандера!

- ДРАААКОО! Вот она! Доставили твою палочку, милый! Сова прилетела буквально минуту назад! Давай ее посмотрим, дорогой! Нужно попробовать, как она работает!

Даже палочка не смогла прогнать дурное настроение Драко. Да, он снова был магом, но это сейчас не казалось ему такой уж большой победой. Он встал, взял у Молли пакет и спокойно открыл его, не испытывая при этом никаких сверхъестественных чувств... как полагалось бы. Под крышкой маленькой коробочки, обтянутой бархатом, лежало письмо. Драко развернул его и прочитал вслух.

Дорогой мистер Малфой.

Примите наши искренние извинения за задержку, но когда имеешь дело с редкими материалами, необходима величайшая осторожность, чтобы изготовить палочку. Понадобилось участие в работе мистера Олливандера-старшего, который отошел от дел с тех самых пор, как был захвачен в плен во время войны. Но он работал с нами над этой уникальной и прекрасной палочкой.

Мы уверяем Вас, что Вы найдете ее более чем удовлетворительной, а подобное сочетание компонентов никогда ранее не использовалось при изготовлении палочек, и именно поэтому потребовалось мастерство многих людей, чтобы придать ей то качество, которым славится наша фирма.

Мы с величайшей гордостью преподносим Вам палочку длиной десять с четвертью дюймов, сделанную из древесины древнего тиса, поваленного молнией. Прочная, гибкая, закаленная небесным огнем. Сердцевина сделана из пера феникса, на кончик помещена кристаллизованная слеза дракона.

Примите наши поздравления и, пожалуйста, сообщите нам, как она работает, поскольку мы никогда еще не изготавливали подобных палочек, и мы очень хотим знать как можно больше о ее свойствах… если у Вас, конечно, найдется время для письма.

Искренне Ваши,

Сотрудники и руководство фирмы «Палочки от Олливандера» осн. 382 г до Р.Х.

Драко вытащил из коробки свою палочку и сразу же почувствовал вокруг себя вибрацию. Она идеально подходила ему, он знал это даже не попробовав произнести заклинание.

Кристаллизованные слезы дракона были очень редкими и ценными, они сами по себе стоили сотни палочек. За ними охотились почти так же, как за магическими артефактами, потому что они фокусировали и направляли магию с невероятной силой и легкостью. Откуда только Гарри сумел найти его… ЧАРЛИ И ДУЛА! Эти потрясающие парни дали Гарри слезу дракона… для палочки Драко!

Он сделал несколько шагов и с витиеватым взмахом руки произнес для начала совершенно безобидное и хорошо известное заклинание, которое знал еще с первого курса:

- Вингардиум Левиоса!

Лист, на который он нацеливался палочкой, взмыл в воздух и завис точно на той высоте, где хотел Драко.

Он улыбнулся и повернулся к старому пню, сидевшему глубоко в земле.

- Вингардиум Левиоса!

Пень оторвался от земли с немного большим усилием, чем это понадобилось листу. Молли захлопала в ладоши и радостно закричала. Может, Драко и не обладал физической силой Гарри и не владел беспалочковой магией, но он сейчас держал в руках самый безукоризненный инструмент для выполнения заклинаний, который когда-либо был создан.

Я - маг. Может, я и дерьмо, и болван, а то и все вместе, но я снова маг. Может быть, я никогда ничего не добьюсь в жизни, но я снова маг. Дайте мне заклинание, чтобы перевернуть мир… и я смогу его сотворить. Я - маг!

Глава 46. Аврорское дознание.

Рон поднялся наверх и нашел Гарри в его комнате, раздраженного и закопавшегося в груде книг. Когда Поттер увидел друга, его взгляд наполнился смесью облегчения и беспокойства, он отложил в сторону учебник, который только что начал листать. Рон осторожно протянул ему письмо, которое пришло с сегодняшней почтой.

- Из Министерства, старина. Думаю, что у нас неприятности, именно поэтому я и пришел. Фентон умер вчера вечером… это напечатано во всех газетах. Им известно, что вы с Драко были на вечеринке. Кстати, дружище… на шестой странице «Пророка» большая фотография. Драко сидит на твоих коленях и зацеловывает тебя до полусмерти. У кого-то из журналистов фотоаппарат с хорошим оптическим увеличением, поскольку качество снимка весьма пристойное. Им, конечно, известно, что это я доставил Фентона в Мунго, после того как избил его до посинения, но они просто не смогли отказать себе в удовольствии, чтобы не приплести тебя и к этому покойнику.

Поттер стиснул зубы и распечатал письмо из Министерства. По крайней мере, не Вопиллер. Еще одна ссора с Кингсли - и он был уверен, что тут же окажется в окружении авроров и ему придется защищаться всеми доступными средствами. Нет, он их не боялся, но было бы бессмысленно уничтожать Аврорат из-за того, что эго Кингсли потребовало реванша.

- Черт! Говоришь, шестая страница? Если бы Фентон остался в живых, это точно оказалось бы на первой. Гребаные стервятники. Рон… я должен поблагодарить тебя за прошлый вечер… за Фентона и за Драко. Вчера слишком много всего случилось… я очень разозлился, когда все узнал, но ты остановил его. Спасибо, старина. Большое спасибо.

Гарри развернул письмо и начал читать, а Рон тем временем сел на кровать и обхватил плечи руками.

- Не за что, Гарри. Скажи… это действительно так, а? Вы с Драко пара? Я никогда не думал, что кто-то из вас может оказаться геем, и уж точно никогда не мог предположить, что вы будете вместе. Что происходит?

Поттер поднял взгляд от письма, он напряженно хмурился.

- Сегодня к нам придет аврор, чтобы снять наши показания. Проклятье. Этого и следовало ожидать, но ничего страшного. Да… это правда, старина. Я не ожидал, что такое произойдет, уверен, что и Драко тоже, но мы оба сильно изменились за последние годы. Он сейчас совсем не такой, каким я его помню. Он… он для меня совершенство. Я имею в виду… он вежливый, чуткий, добрый, правдивый… даже чересчур. Он не ноет и не капризничает, как в школе. Я даже не думал, что могу оказаться… эээ… геем, пока не начал проводить рядом с ним каждый свой день. Черт возьми, старина, прошло всего лишь несколько недель, а я не могу себе представить, как без него жить. Я хочу защищать его, заботиться о нем, просыпаться рядом с ним каждый день... Забавная штука любовь… да?

Рон улыбнулся и покачал головой:

- Даже так? Любовь? Никогда раньше не слышал от тебя этого слова, значит, ты крепко втрескался. Эта «забавная штука» - дело хорошее, дружище. Просто будь поосторожнее со своим сердцем… и с его. Любовь - потрясающее чувство, но она же может свести с ума, если тебе не ответят взаимностью. Поверь мне. Ты полагаешь, что он чувствует к тебе то же самое? Нет, на том снимке, на шестой странице, он не выглядит неуверенным, целуя тебя. Скорее уж ты похож на осажденного и готового капитулировать. Ха!

- Да ладно, у меня-то как раз не было никаких проблем. Это… это сложно для него. Рон… эти люди… Пожиратели, которые мучили его… они его не просто пытали. Они делали и другие вещи… как Фентон, но гораздо хуже. Именно поэтому Драко не любит, когда его касаются. Он впадает в панику, когда кто-нибудь подходит слишком близко… кроме меня. Он старается бороться с этим ради меня… очень старается. Это что-то значит, да? Разве стал бы он сражаться со своими страхами, если бы не хотел быть со мной? Я знаю, что он сейчас переживает больше, чем говорит, хотя говорит он все без обиняков. Я… я чувствую, что не оправдываю его ожиданий. Ему нужна помощь… а я не могу найти способ избавить его хотя бы от некоторых проблем… и он не одобряет, как я обошелся с Фентоном… и с другими, типа Каминского. А я не могу просто так спустить им то, что они делают… что сделали с ним. Не могу.

Рон спокойно кивнул.

- Ну, с этим понятно. Я многого не знаю, но я знаю, что такое любовь. Ты любишь его, а он любит тебя, береги это. Гммм. Значит, дело стоило того, чтобы перекроить рожу Фентону и быть уволенным. Ну, у меня достаточно сбережений - я могу переехать домой, если мой агент не добудет мне контракт с новой командой… может быть, стану работать с Фредом и Джорджем или устроюсь к отцу в отдел. Только помоги мне пройти через это треклятое аврорское дознание без неприятностей, ладно? Как ты считаешь, может, лучше наложить на меня Обливиэйт для пущей безопасности? В таком случае, если меня арестуют - они не смогут ничего узнать даже под Веритасерумом, а шансов на то, что этого не произойдет после снятия показаний, нет никаких. Как ты думаешь?

Гарри выглядел подавленным, он посмотрел на Рона с удивлением и досадой.

- Они уволили тебя?! Это безумие! Фентон был гребаным насильником! Ты спас Драко от этого извращенца, а они расторгли с тобой контракт?! О чем они, мать их так, думают?

- Ой! Полегче, старина! Я знал, что так может случиться. Первое правило в профессиональном квиддиче: твои личные разногласия с другим игроком не должны отражаться на игре. А я лишил команду ловца в самый разгар борьбы за Кубок. Я был абсолютно уверен, что меня за это попрут из команды, к тому же они ничего не знают о Фентоне и Драко. Я ничего об этом не сказал.

- Почему? Зачем?! Ты лишился работы, Рон! Разве они не поняли бы тебя, если бы рассказал, что случилось?

- Может быть, поняли бы, а может и нет. Как бы то ни было, я считаю, что произошедшее - дело Драко, и если он не хочет, чтобы люди судачили про него на этот счет, я буду хранить тайну. То, что там произошло, никого не касается, это только его дело. Если он сам захочет рассказать - отлично, но пока он молчит, я тоже не скажу ни слова. Я сам так решил, поэтому нечего переживать. Если бы у меня была возможность, я снова сделал бы то же самое. Ну… почти то же самое. Может, я переломал бы этой жалкой заднице Фентону больше костей, если бы знал, что меня из-за этого наверняка уволят и будут допрашивать.

- Не беспокойся из-за дознания, старина. Я знаю, как уладить это. Ты никуда не пойдешь, если не захочешь. Спасибо, дружище! Я даже не могу выразить словами, как много для меня значит то, что ты сделал ради Драко. Спасибо.

Они внезапно замолкли, когда поняли, что Малфой стоит в дверях - его лицо покраснело от возбуждения, улыбка расплылась от уха до уха, и он чуть не плакал от счастья. Взгляды Рона и Гарри привлекла палочка в его руке. Это был совершенный… безукоризненный образец мастерства изготовителя палочек, и Драко еще никто не видел таким счастливым. Рон покраснел, внезапно поняв, что блондин слышал последнюю часть их с Гарри разговора. Он не испытывал к Малфою большой симпатии, но считал, что личные дела человека никого не касаются, кроме него самого… особенно, если этот человек так много значит для его друга.

Драко просто сиял и хихикал как первоклассник. Он сжимал в руке палочку и еле удерживался, чтобы не запрыгать от возбуждения.

- Гарри… Гарри! Я получил палочку! Она идеальна, просто идеальна! Я снова маг! А как она работает - мечта. Она из тиса, поваленного молнией, сердцевина из пера феникса, а на конце слеза дракона! Черт возьми, она буквально звенит! Это… это, наверно, одна из самых лучших палочек, сделанных когда-либо… и она моя! Спасибо! Спасибо Чарли и Дуле. Спасибо всем вам! Возьми… попробуй!

Рон, улыбаясь, смотрел на это небольшое произведение искусства, которое Гарри держал в своих руках. Тот одним небольшим взмахом убрал в угол книги, наваленные на полу посреди комнаты.

- Великолепно. Просто великолепно. Знаешь… я попросил у Чарли и Дулы слезу дракона, после того как решил, что тебе нужна палочка. Они прислали мне ее вместе с короткой запиской. Дула хотел, чтобы ты знал - он уверен, что ты стоишь этих усилий. Вот его точные слова: «Драко самый поразительный молодой человек из тех, кого я знаю, и сделать для него что-то подобное - не просто большое удовольствие, а честь». Я считаю, что Дула прав.

Рон усмехнулся и пожал плечами. Драко забрал палочку у Гарри и держал ее так, будто это было его самое ценное имущество… вообще-то, честно говоря, так оно и было. Он внимательно посмотрел на палочку Гарри, сравнивая ее со своей.

- Интересно, почему моя короче твоей?

Уизли ответил невозмутимым тоном:

- Ну, иногда природа бывает жестока.

Драко и Гарри покраснели, когда поняли, какой подтекст скрыт в словах Рона, а тот от смеха повалился на кровать.

- Да ладно! Не говорите мне, будто не знали, что это означает! Ха!

Драко закипел в мгновение ока, но потом расслабился и засмеялся вместе со всеми:

- Постарайся запомнить, что у меня снова есть палочка, и я умею ей пользоваться! Наверно, мне надо было бы разозлиться, но очень трудно сердиться на кого-то, кто сделал для меня так много вчера… и сегодня. Я слышал, что у тебя случилось. Мне так жаль, Рон. Я не думал, что они выгонят тебя из команды за то, что ты помог мне. Я просто… не могу поверить, что ты ничего никому не рассказал. Спасибо, что подумал обо мне. Я… я действительно не хочу говорить об этом, я хотел бы просто радоваться моей новой палочке и забыть о случившемся. Последнее, чего мне хотелось бы - это излагать все подробности аврору. В самом деле, я твой должник. Я не забуду этого, обещаю. А прямо сейчас… я пойду вниз и вычищу для Молли весь дом, используя полный арсенал хозяйственных заклинаний. Я мог бы сказать, что мне нужно больше практики, но на самом деле мне просто нравится снова творить заклинания… Все равно какие!

Малфой побежал вниз, в гостиную, ему просто необходимо было уйти, поскольку сильное желание обнять этих двух балбесов было почти непреодолимым… а если он испытывал желание обнять Рона Уизли, Земля определенно сошла с орбиты!

Друзья вернулись к прерванному разговору.

- Как я уже говорил, не волнуйся из-за авроров. Я знаю способ отвлечь их внимание от тебя и не впутать в это дело Драко. Их сознание податливое как масло, и если я сочту, что они задают лишние вопросы, я сделаю так, чтобы они ослабили рвение. Поверь мне… нам не о чем беспокоиться, - Гарри глубоко вздохнул.

- Надеюсь, что ты прав, старина. Мама очень разволнуется, когда узнает, что я избил Фентона до потери сознания, и можешь не сомневаться - нагоняя мне не избежать. Но все что угодно, лишь бы не оказаться в Азкабане!

- Доверься мне. Все под контролем.

-----------------------------------------------------

Драко распечатал письмо от Дулы. Он сразил Молли наповал, отчистив весь нижний этаж за считанные минуты, и теперь присел, чтобы посмотреть почту. Тяжелее всего было читать «Ежедневный Пророк». Со снимка на передней полосе улыбался Фентон, без конца игриво подмигивая читателям. У Драко кровь стыла в жилах, когда он смотрел на это улыбающееся лицо, зная, что человек с фотографии на самом деле был монстром и что Гарри убил его в приступе гнева. Это уже было плохо, но у него волосы встали дыбом, когда он увидел снимок на шестой странице.

Во-первых, Малфой не предполагал, что у кого-то есть настолько мощная колдокамера, способная сфотографировать находящихся в VIP-ложе - а смущения от того, что он вернулся в магический мир в качестве бойфренда Поттера было достаточно, чтобы сразить юношу наповал. Во-вторых, на снимке он зарывался пальцами в волосы Гарри и ненасытно целовал его, а тот подавался ему навстречу и выгибался от удовольствия, в то время как Драко ерзал у него на коленях. Тогда это было так замечательно, но на колдографии он выглядел совершенно распутно. Никто не поймет, какие чувства он на самом деле испытывает к Гарри… все увидят лишь бывшего Пожирателя, соблазняющего Гарри Поттера, который, в свою очередь, замешан в поступках более темных, чем сексуальная связь с бывшим слугой Темного Лорда! У Драко запылало лицо от унижения. Не в первый раз он обрадовался, что состояние его матери не позволяет ей увидеть это. Она точно умерла бы со стыда.

Не могу поверить, что это было всего лишь прошлым вечером. Я выпил пару бутылок сливочного пива и терся об него как помойная кошка. Конечно, моя репутация оставляет желать лучшего, но я не думал, что она станет еще хуже. Проклятье! Похоже, меня так и тянет влезть в какое-нибудь дерьмо! Я устал, я не спал всю ночь, а скоро придут авроры и станут задавать вопросы о вчерашнем вечере. И мне придется обратиться к ним за помощью для Гарри… очень скоро! Он катится по наклонной плоскости… я почти чувствую это. Я очень хочу его и знаю, что он меня любит, но если я оставлю все как есть и позволю себе просто быть с ним…то я никогда не смогу сказать ему «нет». А мне придется… возможно мне придется предать его. Слава Мерлину, что у меня есть палочка. По крайней мере, теперь я смогу сделать хоть что-то, не умоляя никого о помощи. Меня ждут серьезные неприятности, но я, наконец, получил в свое распоряжение инструмент, который может помочь. Вот бы теперь Дула нашел заклинание, и тогда я смог бы узнать - в ком или в чем спрятался Волдеморт.

Драко взял письмо Дулы и постарался отогнать все свои беспокойные мысли хотя бы на минуту.

Дорогой Драко,

Я съездил в свое родовое имение и достиг некоторого прогресса в поисках того, что могло бы быть полезно тебе, если ты в ближайшие два дня не сможешь прийти к нам, то я сам навещу тебя в «Норе», и посмотрим, что из добытой мной информации годится тебе.

Мы молимся за тебя.

Дула.

Хоть какие-то хорошие новости. Дула нашел заклинание, которое может помочь. Теперь нужно найти способ попасть в Хогвартс и попытаться связаться с Северусом Снейпом. Мадам Помфри назначила Молли прием на субботу, так что если ему немного повезет, он сможет разобраться со многими вещами еще до конца месяца. А если ему повезет сильно, то он сможет разобраться и со своими проблемами. То, что с ним по-прежнему плохо обращаются и он сам проявил прошлым вечером безрассудство, приведшее к несчастью… не означает, что он умер. В душе Драко знал, что хочет Гарри и что Гарри стоит того, чтобы его хотеть… даже если для того, чтобы заполучить его, потребуется рисковать жизнью и здоровьем.

Драко вырезал снимок с шестой страницы, свернул и спрятал в карман. Нет, вовсе не потому, что хотел вставить в рамочку и повесить на стену… просто это был единственный их с Гарри снимок, даже если момент, запечатленный на нем, был крайне неподходящим, и вечер после этого закончился очень плохо - все равно, это было хорошее воспоминание, и Малфой хотел сохранить его.

Гарри спустился вниз. В руке у него была зажата палочка, и он был очень серьезен. За ним шел Рон. Из кухни выглянула Молли, тоже напряженно сжимавшая палочку.

- Драко, кто-то появился рядом с домом. Будет лучше, если мы с тобой подождем здесь, а Рон и Гарри сходят и проверят, кто там пришел и зачем.

Поттер и Уизли вышли на улицу, а Драко прильнул к окну. На дальнем конце тропинки он увидел визитера в аврорской мантии и понял, что неприятности, в конце концов, настигли их. Рон и Гарри шли вместе с незнакомым аврором к дому, а Драко решил подняться наверх и подождать, когда его позовут. Его присутствие могло только усложнить положение дел, если к нему не было вопросов - а если они были, то за ним кого-нибудь пошлют. Драко взял свою почту, прихватил по пути книгу, чтобы почитать если ожидание окажется долгим, и пошел к себе, молясь про себя, чтобы у Рона не возникло слишком серьезных проблем.

Когда Рон и Гарри вошли в дом, они выглядели немного расслабившимися. Молли выглянула в гостиную, чтобы посмотреть, кто пришел, и, увидев Нимфадору Тонкс, снимавшую плащ, нервно улыбнулась.

- О! Тонкс! Я рада, что прислали тебя… эта такая страшная неприятность и как хорошо, что в подобной ситуации подумали о том, чтобы нам было комфортнее.

- Не волнуйтесь, Молли. Я только что выписалась из больницы, первый день на работе, и Кингсли отправил меня сюда, потому что знал - Вы будете сильно переживать. Я бы не отказалась от чашечки чая, пока мы будем беседовать… если Вы не возражаете.

- Конечно нет! Сейчас сделаю. Устраивайся поудобнее, дорогая!

Молли побежала на кухню, а Рон сел напротив Тонкс, выражение его лица было очень встревоженным. Было бы лучше, если бы его допрашивал кто-то чужой, а появление Тонкс значительно осложняло дело… если они с Гарри правильно понимали происходящее. Мысли Поттера неслись галопом, пока он тянул время, устраиваясь в кресле как можно удобнее.

Твою мать! Тонкс! Я не могу… она… как я могу воздействовать на ее сознание? Черт возьми, она - жена Ремуса! Кингсли прекрасно знает, что я очень ей симпатизирую, чтобы что-то сделать, и отправил ее к нам… потому что она - мой давнишний друг и я не вышвырну ее отсюда? Трудно сказать. И слишком поздно накладывать на Рона Обливиэйт… она поймет. Проклятье! Тогда все всем станет известно, и… и я не могу причинить ей вред. Она мой друг… но я не могу допустить, чтобы Рон попал в Азкабан за то, чего он не делал. Как мне быть?

Тонкс быстро разрядила обстановку, улыбнувшись и заговорив с ними своим обычным беззаботным и дружелюбным тоном.

- Расслабьтесь. Я не собираюсь никого арестовывать. Это всего лишь обычная процедура в ходе расследования. Я уже разговаривала со штатом «Пушек» и многими гостями вечеринки, а заодно и с персоналом больницы. После того как мы опросим всех свидетелей о том, что случилось прошлым вечером, начнем думать, против кого можно и должно выдвинуть обвинения. Официально вас ни в чем не подозревают, вы всего лишь «вызвавшие интерес» люди и возможные свидетели. Кингсли передает тебе привет, Ронни, а вот тебе, милый Гарри, нет. Что ты ему сделал, пока я была в больнице? Он ведет себя так, будто ты залез на его стол и написал ему в утренний чай. Я знаю, что вы с Кингсли в последнее время не ладили, но не думала, что все настолько плохо.

Гарри немного успокоился. Он надеялся, что Тонкс, ведя расследование, не будет слишком настырничать и не станет вдаваться в подробности, не относящиеся к делу.

- Ну, ты знаешь, как это бывает. Он зациклен на политике, на всей этой ерунде с собственным имиджем и расшаркиваниями перед прессой. Мы с ним расходимся во взглядах на многие вещи. Я считаю, что он гораздо лучше двух последних министров, что у нас были. Но все равно он поступает так, будто погибшие люди ничего не значат… по сравнению с последним опросом общественного мнения, а меня тошнит от этого. Он сильно изменился. Вот и все, что произошло между нами, и как только он оставит меня в покое, все будет просто замечательно.

Тонкс спокойно выслушала его, потом кивнула и повернулась к Рону:

- Ладно. Рон, я хочу услышать, что ты скажешь о случившемся прошлым вечером. И постарайся рассказать все как можно подробнее. Все вопросы я задам после того, как выслушаю тебя… и Гарри с Драко.

Поттер взвился:

- А причем тут Драко?

- Обычные вопросы, Гарри. Нами установлено, что вы с ним были на вечеринке как раз в то время, когда был избит Фентон. Любая мелочь, которую вы вспомните, может пролить свет на то, почему он так внезапно умер прошлым вечером. Драко был там, поэтому я буду разговаривать и с ним тоже.

Рон был посредственным лжецом, поэтому он старался излагать как можно более близкую к правде версию событий. Ему не нравился Фентон, и очень мало кто считал его кем-то большим, чем способным ловцом и обычной занозой в заднице. Рон немного замялся, пытаясь намекнуть, что лично он относился к Фентону с гораздо большей враждебностью, чем большинство других людей. А уж когда он начал излагать, как они с Фентоном пошли прогуляться и потом начали драться, это звучало просто жалко. Стало совершенно ясно, что Гарри надо было основательно стереть ему память. Конечно Тонкс не купится на рассказ Рона о том, что они были пьяные и как раз в этот момент прорвалась их личная неприязнь друг к другу!

К удивлению обоих друзей, она, не моргнув глазом, записала его показания, а потом повернулась к Гарри и спросила, что тот может рассказать об этом. Поттер придерживался общеизвестных фактов - да, он был на вечеринке и знал, кто такой Фентон, но до вчерашнего вечера они никогда не встречались и у него не было никакой личной неприязни к этому человеку. Они весь вечер пили пиво и разговаривали с Оливером Вудом. К счастью, Гарри излагал свою историю гладко, как по писаному, и казался спокойным настолько, насколько это возможно, беседуя с аврором. Потом Тонкс снова повернулась к Уизли:

- Рон… ты сказал, что у тебя и раньше были разногласия с Фентоном, но ситуация никогда не выходила из-под контроля и дело не доходило до рукоприкладства. Что изменилось в этот раз? Он угрожал тебе физической расправой? Магической? Насколько вескими были причины для твоего поступка? Дай мне какую-нибудь информацию, чтобы я смогла принять решение, милый. Мне хотелось бы поверить тебе, и Кингсли действительно симпатизирует вашей семье. Если у тебя были уважительные причины, я постараюсь сгладить эту ситуацию и помогу тебе избежать Азкабана… и коль скоро ты не пользовался магией, они даже не смогут сломать твою палочку.

Гарри практически вздохнул от облегчения, услышав это, но неспособность Рона лгать испортила все дело. Он начал запинаться, заикаться, покрылся испариной с головы до ног и бормотал какие-то жалкие оправдания, даже отдаленно не напоминавшие то, что говорил ей несколько минут назад. Поттер упал духом, когда увидел, что Тонкс отложила свои записи и разочарованно посмотрела на его друга. А потом голос, раздавшийся с противоположной стороны комнаты, заставил их всех замереть на месте.

- Фентон изнасиловал меня. Рон ворвался в комнату, где это происходило, и спас меня. Я оказался настолько глупым, что поверил, будто Фентон - приятная квиддичная звезда, которая немного заигрывает со мной. К тому времени, когда я понял, чего он хочет на самом деле, мы уже оказались с ним наедине, далеко от банкетного зала. Рон должно быть знал о репутации этого ублюдка и поэтому пошел за нами. Он аппарировал его в Мунго после того, как избил. Потом он вернулся, помог мне привести себя в порядок и отправил меня домой. Единственная причина, по которой Рон скрывал все это - он не хотел, чтобы мое имя попало в газеты в связи со случившимся. Вы вообще должны его наградить. Мы не знаем, что случилось с Фентоном в больнице, но поверьте мне, никто не будет по нему скучать. Слава Мерлину, что Рон вчера появился вовремя… а если бы у меня тогда была палочка, я бы сам убил ублюдка. Я ответил на интересующие вас вопросы?

Тонкс просто сияла, поспешно делая записи в блокноте.

- Теперь это согласуется с тем, что я слышала от товарищей Рона по команде. Руководство «Пушек» заявило, что ничего не знает о распущенности Фентона и о его склонности к сексуальному насилию, но несколько человек заявили обратное. Я уже поняла, что Фентон был потенциальным насильником, но не предполагала, что нечто подобное могло произойти на вчерашней вечеринке. Ты должен гордиться, Драко. Мало кто осмелится сделать подобное заявление. И, конечно же, ты спас шкуру Рона! Ну, правда, Рон. Ты должен лучше подумать, прежде чем лгать… ты - Уизли… в вас это не заложено.

Давайте-ка еще раз с самого начала, и если мы во всем досконально разберемся, я вынесу заключение, что неподобающее поведение Фентона дало повод для драки. Учитывая его известную всем сексуальную агрессивность, думаю, Визенгамот даже не станет слушать это дело. Мне нужно будет снять новые показания и применить к вашим палочкам несколько Приори Инкантатем, но мы можем сделать это через час, и вы меня больше не услышите… если, конечно, не пригласите остаться на ужин! Это такой тонкий намек… заметано? Я соскучилась по еде, приготовленной Молли… как и Ремус. Так, а теперь за дело.

Понадобилось сделать немало записей и задать много вопросов, прежде чем они закончили, и Министерство в лице Тонкс получило все ответы. Гарри никаким боком не упоминался в связи с этим делом, несмотря на сенсационные заголовки в утренних газетах. После вскрытия, сделанного специалистами клиники Святого Мунго, было дано заключение, что смерть наступила в результате внезапной аневризмы головного мозга, вероятно, вызванной травмой головы. Не было обнаружено никаких следов магии, естественная причина смерти не вызывала никаких подозрений, хотя было совершенно очевидно, что она напрямую связана с ударом кулака Рона по черепу Фентона. Молли приготовила легкий ранний обед, после чего Тонкс пожелала им всего хорошего и отправилась назад в Министерство со списком людей, которых следовало опросить заново.

Драко был героем часа. Несмотря на то, что все похвалы и испытующие взгляды вызывали в нем легкий дискомфорт, он стоически выдержал объятие Молли и принял рукопожатие от Рона и Гарри, которые оба были сражены наповал тем, что Малфой вытащил их из такой передряги. Молли простила Рона за то, что тот напал на Фентона, поскольку изверг покусился на ее Драко и был просто обязан ответить за содеянное. Она не была довольна, что дело кончилось чьей-то смертью. Но как Молли ни старалась, она не могла не признать, что сделала бы с этим ублюдком что-то подобное, если бы сама застала его прошлым вечером.

Хотя этот день начался уныло и тянулся очень долго, к вечеру в «Норе» царила легкая атмосфера праздника. Однако это нисколько не улучшило настроение Драко. Ему очень понравилась новая палочка, он был рад, что Рон не пострадает за то, что спас его, и что Гарри не будет втянут в это дело. Драко даже был отчасти доволен, что в «Пророке» написали об их отношениях с Поттером, поскольку это спасло их от долгих объяснений с бог весть каким количеством людей. Теперь все стало известно, и, значит, вопросов будет мало. Все это было хорошо, но недостаточно.

Даже несмотря на все хорошие новости, Поттер не переставал быть убийцей, а Драко - жертвой. Фентон умер от рук Гарри, даже если кроме Рона, Драко и самого Гарри этого никто не знал. А Малфой был единственным, кто понимал, что это возвещает конец всем надеждам на то, что Гарри изменится сам, без посторонней помощи. И ничья смерть не могла уничтожить весь тот ужас, который испытывал Драко. Как и нестерпимый стыд, и унижение, а также слабую и постоянную ненависть к себе, которая снова начала преследовать его. Смерть Фентона ничего не изменила к лучшему, но она стоила Гарри и Драко больше, чем кто-либо мог предположить.

Глава 47. Горькая ирония.

После обеда Драко почувствовал, что последствия бессонной ночи все-таки начали сказываться. Прошло головокружительное возбуждение, вызванное радостью обладания новой палочкой; но она все еще вызывала легкий трепет в его душе - когда он произносил какое-нибудь заклинание или просто смотрел на нее. Страх, что Рона могут арестовать за преступление, совершенное Гарри, тоже прошел. Вся энергия, которая поддерживала его в бодром состоянии первую половину дня ушла на то, чтобы пережить события сегодняшнего утра. Вполне понятно, что ему пришлось извиниться и подняться наверх, чтобы вздремнуть. Теперь, когда у него была палочка, он сам мог наложить заклинание, ограждающее от кошмаров… хотя когда Малфой упомянул об этом, Гарри выглядел слегка разочарованным. Но главным образом Драко было нужно время, чтобы отдохнуть и подумать… в одиночестве.

В его голове крутилось так много мыслей, что каким бы уставшим он ни был, сон никак не шел к нему. Дула нашел заклинание, и суббота, когда Молли пойдет в Хогвартс, уже послезавтра. Ему обязательно нужно увидеться с Дамблдором - и не только потому, что у него появились новые вопросы, требующие ответов. Старый маг на портрете верил в Драко гораздо больше, чем он сам, и юноша хотел услышать его слова еще раз.

Рон вдруг превратился в возможного союзника, который к тому же располагал информацией о войне и уничтожении хоркруксов - это могло оказаться жизненно важным… особенно учитывая то, что он помог уничтожить три из них. И если бы лучший друг Поттера объединился с Драко, возможно, тот счел бы действия Малфоя не предательством, а скорее вмешательством из лучших побуждений. Вообще-то, это и было вмешательством… из лучших побуждений… но, просыпаясь среди ночи рядом со спокойным и симпатичным молодым человеком, который явно его обожал и доверял ему, Драко не мог так считать… ведь он занимался поисками способов ограничить силу Поттера и выяснением его слабых сторон. В такие минуты Малфоя начинало тошнить, и он с трудом сдерживал рвотные позывы, представляя себе, что Гарри скажет ему… как посмотрит на него, когда или если узнает. Не могло быть ничего более ужасного, чем уничтожение того потрясающего доверия, которое установилось между ними в последние недели.

У Драко накопилось множество различных гипотез, которые он хотел представить на суд Дамблдора, включая полный список симптомов болезни, проявлявшихся у Поттера постоянно. Сюда вошли: невероятный накал его злости, отсутствие моральных ограничений при применении своей силы, постоянные ночные кошмары, а после совершения хладнокровного убийства - спокойный сон, хотя всего лишь за ночь до этого ему требовались те же самые защитные чары, что и Драко, и частые головные боли после пробуждения. Это были звенья одной цепи, и Малфой был уверен, что все эти странности напрямую связаны с влиянием Волдеморта на Гарри. Эти вопросы непременно нужно было задать Дамблдору, и теперь дело зависело от того, что Драко выяснит при помощи заклинания Дулы.

Самое последнее и наименее желанное, воспоминание о прошлой ночи, все еще было свежо в его памяти. Оставшись один в своей комнате, Драко понял, что задремал в одежде. Причина была проста: он больше не хотел чувствовать себя «обнаженным», уязвимым - ни в каком плане и ни для кого. В его душе жило очень сильное желание спасти Поттера, но Малфой не мог заставить себя обнять его, зная, что тот мог потерять контроль, будучи способным на совершенно хладнокровную расправу. Разве можно было испытывать желание прижаться к кому-то, кто убивал без малейшего намека на раскаяние?

Этот ублюдок Фентон испугал Драко намного сильнее, чем можно было предположить. Даже в самых худших своих воспоминаниях Малфой боролся за то, чтобы вернуться к нормальной жизни, но образы людей из недавнего прошлого преследовали его. Дюжины коленей - все разные, но для него одинаковые - прижимаются плотнее к его лицу, пока он пытается руками и ртом удовлетворить незнакомца, который дает деньги… дает возможность выжить. МакНейру редко когда было нужно что-то кроме немедленного и грубого насилия, к тому же он был довольно жесток. Было до сих пор странно и неестественно думать, что этот процесс может быть желанным, но его чувство к Гарри снова конфликтовало с его предубеждением. В его понятии подобный акт ассоциировался с насилием, чего ему удалось избежать с Фентоном, который, в свою очередь, пытался сотворить с ним то же самое, что часто делал МакНейр. Когда Драко думал об этом, его содрогала дрожь отвращения.

Он сдался очень быстро, пошел по безопасному пути, который выручал его много месяцев в плену и несколько недель на улицах Лондона. Драко был беспомощен без магии, и он привык к своей беспомощности. Это был способ выжить, постулат, который не оспаривался - капитуляция была его девизом, и благодаря нему он остался жив. Сдавайся и принимай происходящее как есть… Именно это помогло ему пережить то, что многих довело до Мунго. Но почему он так повел себя, когда ему больше не надо было сдаваться? А разве он знал как вести себя по-другому? Что именно заставило его захотеть почувствовать Гарри внутри себя? Ощущал бы он себя в безопасности, если бы решился на близость и позволил Гарри все контролировать? Он слишком хорошо изучил все физические аспекты любви, чтобы безрассудно и слепо полагаться на ее эфемерную суть.

Малфой ненавидел себя прошлой ночью и не мог избавиться от этого чувства. Как бы его ни одобряли за то, что он избавил Рона от обвинений со стороны Министерства, в душе он по-прежнему оставался жертвой, и ужасная мысль, что, может быть, ему никогда не стать никем иным, не раз пришла в голову блондина, прежде чем сон одолел его.

На подушке и простынях - запах Поттера, и Драко глубоко вдыхает его, пытаясь уснуть, наполняя весь объем легких воздухом, напоминающим о Гарри. Его глаза закрыты, по щекам катятся слезы, промачивая подушку; капельки стекают к уху и щекочут кожу.

Я не знаю что делать. Он мне нужен… даже такой, какой есть… он мне нужен. Мне нужна вера во что-то. Что-то должно наладиться. Когда-нибудь… Я не хочу быть один. Я… мне не нужен никто другой… я хочу Гарри. Ну почему все так? Почему он не может сопротивляться этому чуточку упорнее? Он такой сильный… он все может… но все равно продолжает убивать. А что если ему это нравится и не разонравится никогда? Появится ли другой человек, которого я буду хотеть так же? Захочу я когда-нибудь обнять кого-то другого? Дула сказал, что все в жизни меняется… и у него до Чарли были любовники. Я не могу заглядывать так далеко вперед. А прямо сейчас все выглядит в черном цвете. Я так… устал.

Сон накрыл Драко, спасительная темнота поглотила его в считанные секунды и одинокие смутные образы исчезли из его беспокойной дремоты.

------------------------------------------------------

Полное дерьмо. Каким местом я думал, черт меня дери? Все полетело в тартарары! Рон мог попасть в Азкабан, и Драко не должен был оставаться один на этой гребаной вечеринке… даже если бы он сам того захотел! В начале вчерашнего вечера все казалось таким ясным. Я знал, что мне делать, и делал это. А теперь я все просрал, и не имею ни малейшего понятия, что будет дальше. Он даже не дотронулся до меня прошлой ночью… что это означает? Я знаю - он разочарован из-за… из-за Фентона… и нарушенного слова, но чего он ожидал? Я должен был просто сказать: «О… он изнасиловал тебя, да? Он не был слишком груб?». Я сожалею лишь о том, что не смог придумать ничего более болезненного, чем затяжное Круцио. Этот кобель заслужил, чтобы его убили, потом оживили и убили еще раз, но уже медленнее.

Драко поцеловал меня. Мне плевать на то, что пишут в газетах. Меня не волнует, что все они говорят… это было прекрасно. Я… я чувствовал, как сильно он хочет меня. С Джинни у нас никогда не было ничего подобного. Мне всегда казалось, что она играет в какую-то игру и уже наперед знает, чем все закончится, а Драко… Драко было хорошо со мной. Было чертовски трудно удержаться, чтобы не обнять его, но мне это удалось. Я должен что-нибудь сделать… все что угодно. Я смогу это как-нибудь исправить. Должен.

Гарри, погрузившись в свои мысли, медленно добрел до калитки. Он прогуливался, пытаясь сбросить напряжение. Рон был славным малым, и ему никогда даже в голову не придет винить друга за то, что его чуть не арестовали. Он не думал, что ему кто-то и что-то должен за спасение Драко. Сейчас Рон сидел на кухне с Молли, обсуждая, что делать дальше - существовала реальная возможность, что ни одна из команд не заключит с ним контракт. Мастерство Рона как загонщика было бесспорным, но у него и раньше была неважная репутация, а теперь от нее и вовсе остались одни лохмотья. Он вызволил Драко до того, как дело зашло дальше попытки Драко успокоить Фентона минетом. Рон вмешался и поплатился за это своей карьерой. Во всяком случае, Гарри его должник, поскольку друг отвел от него подозрения… точно так же, как и выручил Драко из беды, пока сам он мило болтал с Оливером Вудом.

Поттер пошел назад к дому. Он принял решение. Извиняться было… неприятно, даже при более благоприятных обстоятельствах, но это нужно было сделать. Может, и что-то большее, если он хотел показать Драко, что действительно сожалеет о случившемся. Иногда Гарри по-прежнему смущало… то, что он чувствовал в школе к Драко. Восхищение, потому что у Малфоя были принципы, о которых он и не помышлял в школе, а сейчас был готов их отстаивать… а еще Гарри испытывал неутолимое желание, которого у него никогда ни к кому раньше не было. Желание… всепоглощающее и постоянное. Драко заставил его радоваться жизни, и хотя весь прошедший год Поттер чувствовал себя вполне удовлетворительно, сейчас он мог искренне сказать, что счастлив. И все это благодаря Драко. Прошло всего несколько недель, и его жизнь наполнилась желанием, чтобы Малфой был счастливым и здоровым. Гарри было больно видеть его испуганным и несчастным… а Драко явно был несчастлив.

Но Поттера очень смущали изменения, произошедшие в нем сегодня. Он чувствовал себя хорошо отдохнувшим и был способен здраво рассуждать, и тут юноша вспомнил, что ему не понадобились защитные чары, чтобы хорошо спать. Почему именно сегодня? Может, ночные кошмары мучили его из-за того, что он не ходил убивать? Почему они исчезли, когда он совершил убийство? До сегодняшнего дня он был усталым, раздраженным, в голове - путаница, и ведь ему приходилось бороться с этим всю прошлую неделю. Гарри вспомнил слова Драко. О том, что убийства плохо влияют на него… что они заставляют его еще сильнее хотеть убивать. Поттер не забыл, что Драко беспокоился из-за него, не забыл он и про свое обещание. Просто об этом было трудно помнить, когда какой-то подлый ублюдок нападает на твоего бойфренда и до смерти пугает его.

Бойфренды. Мы бойфренды? Это реальность или какой-то несбыточный сон, которому никогда не дано осуществиться? Вряд ли я обманываюсь на этот счет… и это все окупает. Должен быть способ показать насколько я забочусь о нем. Я никогда не был ничьим бойфрендом… или любовником… ничего подобного, проклятье! Я хочу этого! Я хочу этого так сильно, что почти ощущаю себя в это роли. Война кончилась, никто не бросит в него Аваду и не отнимет у меня. Я вполне могу защитить его. Я могу позволить себе любить его, и он не исчезнет и не умрет. Я заслужил это… разве не так? Я спас этот гребаный мир… и победа стоила мне почти всех, кого я любил. Жизнь ЗАДОЛЖАЛА мне это. Я не могу позволить, чтобы все рухнуло. Я даже не буду выходить из дома… я засяду за книги… буду искать способ помочь ему выздороветь… помочь ему забыть… забыть… ТВОЮ МАТЬ! Черт, черт, черт!

Есть же способ! Он так испугался, когда я пригрозил ему Легилименцией, что мне это больше ни разу даже в голову не пришло! И я знаю, в какой книге это написано! Я искал заклинания, которые могу успокоить, вылечить, либо изменить память… но мне никогда в голову не приходило использовать для этого возможности продвинутой Легилименции или Окклюменции. Правда, в мире считанное количество людей, которые могут сделать это… и я один из них. Я могу заблокировать его худшие воспоминания. Они никуда не денутся… но больше не станут причиной кошмаров и не будут постоянно мучить его. Это сработает! Он мне все простит, если я смогу его вылечить! ДА!

Гарри побежал, сначала трусцой, а потом изо всех сил. Он резко затормозил у задней двери и вошел в кухню, улыбаясь совершенно по-идиотски. Молли и Рон недоуменно посмотрели на него, удивляясь, что это его вдруг так развеселило. Поттер понизил голос, прекрасно зная, что Драко пытается уснуть, но ему было очень трудно сдержать свое возбуждение.

- Я нашел! Я сообразил! Я нашел способ помочь Драко лучше спать… лучше переносить прикосновения… он сможет даже вынести похлопывание по плечу и не попытается сбежать при этом. Единственная причина, по которой мне это раньше не пришло в голову, - я читал об этом всего лишь раз… в учебнике по продвинутой Легилименции и Окклюменции. А после того как он запаниковал, когда я в прошлом месяце разозлился и пригрозил ему Легилименцией, то вовсе и думать об этом забыл. Я могу это сделать… он будет чувствовать себя лучше, чем когда-либо. Только, прежде чем приступить к делу, мне нужно еще раз прочитать книгу и убедиться, что я владею техникой. Он очень обрадуется, когда узнает об этом.

Молли какое-то время встревоженно смотрела на него, потом нахмурилась, а Рон пожал Поттеру руку.

- Ох. Боже, Гарри, милый… а ты уверен, что это безопасно? Лично мне попытка починить чью-то голову не кажется такой уж легкой. И я не уверена, что Драко захочет, чтобы кто-нибудь видел то, через что он прошел. Он никогда ничего не рассказывает о своем прошлом, и вряд ли его можно осудить за это. Просто не расстраивайся, если ему понадобится время, чтобы все обдумать, прежде чем принять какое-то решение. Понятно?

Гарри сник. Мысль о том, что Драко не захочет, чтобы к нему применяли Легилименцию, не приходила Поттеру в голову. Ведь речь шла не об угрозе. Да, Гарри увидел бы его воспоминания, но он никогда ничего и никому не рассказал бы. Он любил Драко и надеялся, что тот тоже любит его достаточно сильно, чтобы выдержать один сеанс, который мог значительно улучшить его жизнь.

- Но… но… это же поможет ему поправиться. Вы же не думаете на самом деле, что он скажет нет… правда? Это изменило бы все. К лучшему. Он поймет… по крайней мере… я на это надеюсь.

- Может быть, Гарри, может быть… Я просто хочу сказать, что он может оказаться не готов впустить в свое сознание кого-то, особенно после того, что с ним случилось. Не обижайся, если так и окажется. Тебе нужно поискать описание этого метода и убедиться, что ты сможешь сделать это для него… но даже не думай предпринимать что-либо против его воли.

Гарри начал нервно переминаться с ноги на ногу. Он был слишком возбужден, чтобы его урезонили рассуждения Молли.

- Хорошо. Я прямо сейчас сяду за книгу. Я сначала удостоверюсь, что знаю все от и до, прежде чем рискну попытаться сделать это. Не думаю, что попытка что-либо ухудшит… не для Драко, во всяком случае. Я буду в своей комнате.

Гарри быстро и тихо поднялся к себе, оставив Молли и Рона в полном молчании допивать чай. Молли была серьезно обеспокоена.

Почему изо всего, что могло бы помочь бедному мальчику, это должна быть Легилименция? Он не пустит Гарри в свое сознание… он не окклюмент… и не сможет спрятать свои мысли. Тогда Гарри узнает о нашем сговоре, и это все разрушит. О, боже. Надеюсь, он поймет, когда Драко откажется. Гарри в последнее время принимает довольно опрометчивые решения… совершенно не нужно, чтобы он узнал о наших планах. Бедный Драко. Наконец-то нашелся способ помочь ему, но если им воспользоваться, то Гарри придет в ярость. Это несправедливо, но придется подождать до тех пор, пока мы не поможем Гарри.

------------------------------------------------------

Гарри задержался у двери в комнату Драко и заглянул внутрь. Тот лежал на боку, в одежде, он свернулся клубочком и обнимал подушку. Подушку Гарри. Малфой выглядел таким болезненно чувствительным… даже во сне, что у Поттера заныло сердце.

Я могу исправить это. Я могу вылечить его. Это возможно… я смогу обнимать его и он не будет бояться. Мы сможем стать любовниками, как и другие пары. Он будет спать всю ночь и не просыпаться с криком. Я смогу это сделать для него. Если он меня любит… если он меня действительно любит, то не побоится позволить мне сделать это. Я все ему скажу. Что я чувствую. О чем я думаю. Чего я хочу. Если он будет знать все это… как он сможет сказать нет?

Гарри направился в свою комнату, намерение помочь Драко поглотило его целиком. Он возьмет книгу, найдет нужную главу, и если понадобится, будет заниматься до тех пор, пока глаза не начнет резать. Он добьется своего. Малфой узнает, насколько он на самом деле важен для Гарри, и скажет да, как только поймет это. Драко больше никогда не будет просыпаться с криком. Никогда.

Глава 48. Гордость и предубеждение.

Драко проспал до самого ужина, пока Молли, постучав в дверь, не разбудила его. Он еле проснулся и сел, поморщившись от собственного помятого вида. Потом взял палочку, встал и произнес заклинание. Его одежда в один миг разгладилась, и на губах Малфоя появилась слабая улыбка. Он не использовал это заклинание со школы. Как же хорошо было снова уметь делать подобные вещи... а творить магию при помощи палочки, которая даже сложные заклинания выполняла с легкостью, оказалось просто потрясающе. Драко пошел ужинать, предварительно по-быстрому приведя себя в порядок с помощью нескольких заклинаний. Благодаря твердой уверенности, что он сможет все изменить с помощью магии, его подавленное настроение улучшилось. Это было опьяняющее ощущение!

Что до Гарри, то он закрылся в своей комнате и, согнувшись над столом, вот уже несколько часов кряду делал выписки из учебника по продвинутой Легилименции. Процедура была несколько сложнее, чем он себе представлял, но все же вполне ему по силам... просто она требовала больше времени, чем предполагалось вначале.

Он должен был построить что-то навроде ментальных щитов вокруг части воспоминаний Драко. Речь шла не о непрозрачных абсолютно глухих стенах, а о полупрозрачных заглушающих покровах, которые должны были отгородить сознание Малфоя от прямых контактов с теми воспоминаниями, которые до сих пор мучили его. Если бы Драко захотел, то мог бы, сконцентрировавшись, вытащить какое-нибудь воспоминание, по выбору, но оно казалось бы затуманенным и расплывчатым, как будто события произошли не недели и месяцы назад, а десятилетия. В конце концов, должен был создаться эффект естественного выздоровления а щиты тем временем должны были постепенно разрушаться, создавая впечатление, что процесс был длительным и постепенным. И все это время у Малфоя не было бы ни ярких воспоминаний о прошлом, ни кошмаров, а когда они вернутся, то Драко уже научится их контролировать.

Это было рискованно... но не для Драко, а для человека, возводящего эти щиты. Легилименция и Окклюменция сами по себе искусства не для слабого разума, но некоторые люди не справляются с тем, что видят в воспоминаниях других. Человек мог даже сойти с ума, если не был достаточно осторожен и решителен. В учебнике четко сказано, что тот, кто имеет сильную эмоциональную привязанность к пациенту, не должен делать этого без надзора со стороны третьего лица, но у Гарри не было выбора. Дюжины магов пользовались Легилименцией и Окклюменцией на элементарном уровне, но тех, кто владел этими искусствами на уровне Поттера, в Британии можно было сосчитать на пальцах одной руки. Самое худшее, что могло случиться с Драко - щиты в его сознании могли пасть, и он получил бы серьезную психическую травму, когда все воспоминания обрушились бы на него разом. Травматично, но не фатально. Гарри рисковал гораздо больше, но он был готов пойти на этот риск. Он не мог закончить свои приготовления раньше следующего вечера, но собирался поговорить с Малфоем уже сегодня, перед сном.

По правде говоря, Гарри питал надежду, что если он продемонстрирует свое раскаяние из-за нарушенного обещания и сделает предложение, которое будет означать для Драко спокойствие и мирный сон, то тот не откажется прикоснуться к нему.

Признаваться в этом даже самому себе было унизительно, но от мысли, что Драко не захочет обнять его сегодня ночью, Поттеру становилось плохо. Такая мелочь - и ему становилось так хорошо, головокружительно, пьяняще … Это значило для него очень много и почему-то сильно обнадеживало. Именно о такой любви он втайне мечтал все последние годы. Таких ночей, когда Драко прижимался к нему, было мало, но каждая из них казалась Гарри крошечным островком рая среди ада, и ему решительно не нравилась идея снова проводить ночи одному в холодной постели. Поттер многим бы рискнул, чтобы показать Драко свою искреннюю заботу. Он надеялся вернуть хоть малую толику доверия и близости, которые умудрился потерять.

Молли перекинулась парой фраз с Драко, а потом заглянула в комнату Гарри и, увидев, что тот, совершенно изможденный, сидит над грудой книг, подбодрила его улыбкой. Ужин был готов, Артур вернулся с работы, и Поттер, положив в книгу закладку, спустился вниз. Драко уже сидел за столом вместе с Артуром, но Гарри не был готов обсуждать с ним надежды на лечение за ужином... он понимал, что о подобных вещах следует говорить наедине. Поттер мог удержаться от разговора на эту тему за столом, но не сумел сдержать улыбку, появлявшуюся у него на лице всякий раз, когда он думал об этом. Артур поинтересовался, чему Гарри так радуется, но тот лишь пожал плечами, и Драко озадаченно посмотрел на него. Рон уже отметил их странное поведение, но пока никто кроме него и Молли не знал о планах Гарри.

Артур абсолютно ничего не замечал и самозабвенно рассказывал о зачарованном уличном фонаре, который танцевал на одной из улиц Ливерпуля средь бела дня, и там образовалась пробка. Понадобились усилия всего состава его отдела и нескольких групп добровольцев, чтобы восстановить порядок и изменить память свидетелям. У него был достаточно утомительный день, и несколько шутливых замечаний поддержали его силы до тех пор, пока ужин не закончился. Он не собирался говорить о бесчисленном количестве людей, которые расспрашивали его о Гарри в связи с последней статьей в «Пророке». Это была тема для приватного разговора... и уж конечно ее не стоило поднимать за великолепными ростбифами, приготовленными Молли!

Разговор за столом по большей части был вялым и беспредметным, не связанным с тем, что произошло вчера. Драко болезненно осознавал общие старания по созданию «нормальной» обстановки. Это было приятно, и хоть сейчас никто не кудахтал над ним, как утром, все равно подобное поведение было горьким напоминанием последствий вчерашних событий, и в центре всего этого был он. Малфой обнаружил, что у него начал пропадать аппетит, хотя ростбифы были чудо как хороши. Драко не мог избавиться от мыслей о прошлом вечере. Они все знали. Все за столом были в курсе произошедшего, и все знали, что Рон и Гарри сделали в связи с этим. Наивность Драко и крутой нрав Гарри стоили человеческой жизни. Не жизни Пожирателя... а звезды квиддича. Такие вещи не забываются. Широкая публика может не знать правду, но люди, которых он считал своими друзьями... его желудок сжался от мысли о том, что они могли подумать о нем.

Малфой извинился и первым встал из-за стола. Он пошел наверх, надеясь, что все остальные поймут его желание немного побыть одному. Драко взял со стола книгу и начал медленно листать ее, пытаясь сосредоточиться на более важных вещах. Завтра ему нужно было появиться на работе, хотя близнецы поняли бы, если бы он не пришел. Драко должен был связаться с Дулой, а потом снова отправиться в Хогвартс и увидеться с Дамблдором. Все это нужно было сделать обязательно, а он не был ни на что способен, кроме как хандрить и лелеять неприкрытую ненависть к самому себе. Это было жалкое зрелище.

Он был слишком погружен в свои мысли, чтобы услышать шаги Гарри, и удивился, когда тень Поттера упала на страницы книги, которую Драко безуспешно пытался прочесть. Малфой немного расслабился, увидев, что тот улыбается. Гарри вошел и сел на край кровати, соблюдая между ними почтительное расстояние. Драко пытался придумать, что сказать. Что-нибудь совершенно обыденное... что угодно, лишь бы сломать напряженное молчание, которое сейчас повисло в комнате.

- Я... мне жаль, что я так рано ушел. Не беспокойся, ничего не случилось. Просто... мне нужно немного подумать. Я в порядке... правда. Просто мне было немного трудно... находиться среди всех. Понимаешь?

Гарри шумно выдохнул, и из этого можно было сделать вывод, что он напряжен так же, как и Драко.

- Понимаю. Все в порядке, Драко. Я уверен, что они тоже понимают. Я... гм... я должен тебе кое-что рассказать. Это очень важно, но сначала я скажу кое-что другое. Можно?

Малфой заинтересованно поднял бровь. Гарри говорил спокойно, и это было хорошим знаком. Но его тон был очень серьезным, от чего у Драко невольно появилось ощущение, что как только он кивнет, давая свое согласие, упадет бомба. Он медленно снял какую-то нитку с одеяла, пытаясь сохранить видимость спокойствия, а Гарри сделал глубокий вдох и начал произносить заранее заготовленную речь, искреннюю и продиктованную самыми благими намерениями.

- Это то, что я должен сказать о... прошлом вечере. Тогда я не мог спокойно рассуждать, но сейчас кое-что понял. Драко... я не могу передать словами, как сожалею о том, что нарушил свое обещание. Может быть, мы не придем к согласию насчет того, что я должен был и чего не должен был делать, но я дал слово и не сдержал его. Единственное, что имеет для меня значение - это то, что я разочаровал тебя и Молли. Я не сожалею о смерти Фентона, и я бы солгал, если бы сделал вид, что дело обстоит иначе. Он причинил тебе боль, и я сожалею лишь о том, что не нашел подходящего способа заставить его страдать сильнее. Я не должен был позволить себе так увлечься разговором с Оливером. Мы давно не виделись, и он мой хороший друг, но я не уделил должного внимания тебе. Ничего не случилось бы, если бы я думал в первую очередь о тебе. Никаких извинений с моей стороны не будет достаточно. Ты заслуживаешь гораздо большего.

Я... Драко... я люблю тебя. Я знал это до прошлого вечера и даже до прошлой недели. Мне никогда раньше не приходилось говорить этих слов, потому что... потому что я никого раньше не любил. Понимаешь? Я никогда... не был близок... ни с кем до тебя. В тебе очень много хорошего, и ты стоишь любви. Я готов доказывать это каждый день. Я никому не могу позволить обидеть тебя, и не помню, чтобы мысль потерять кого-то пугала меня так сильно. Я очень хотел помочь тебе выздороветь и ненавидел свое бессилие, но, наконец, я нашел способ. Я нашел способ, который поможет вылечить твое... сознание.

Гарри замолчал, а Драко понадобилось много времени, чтобы оторвать взгляд от одеяла. Его глаза были широко распахнуты и блестели, а сердце начало колотиться как барабан, и Малфою пришлось напомнить себе, как дышать. Гарри любил его, несмотря на все проступки и недостатки. Гарри любил его... и он нашел что-то, что может помочь.

О, Мерлин! Он сделал это! Он сказал это! Гарри сказал, что любит меня. И что нашел способ вылечить меня. Я знал, что он может сделать это! К черту все! Меня не волнует... весь остальной мир. Он меня любит... и он сказал это!

Драко, напрягшись с головы до ног, нетерпеливо ждал. Он прикусил губу, чтобы подавить желание разрыдаться. Недели заклинаний и зелий для спокойствия и сна. Недели ночных кошмаров и видений, настолько отвратительных, что они заставляли его съеживаться. Недели вздрагиваний от малейшей угрозы прикосновения, даже когда он хотел прикосновений или объятий так сильно, что готов был кричать во весь голос от отсутствия контакта. Даже если найденный способ не был панацеей от всех болезней, даже если он не мог дать абсолютного исцеления, все равно то, что он сулил, наверняка было лучше по сравнению с его нынешним состоянием.

- Драко. Этот способ заключается в том, чтобы выстроить щиты вокруг некоторых твоих воспоминаний... самых трудных для тебя. Они останутся, но будут казаться очень давнишними, полузабытыми. Никаких кошмаров, ярких воспоминаний, плохих реакций. Щиты продержатся несколько лет, и их можно будет поставить снова, если понадобится. Ты не будешь испытывать ничего хуже головной боли, и... и... единственный риск, что это не сработает, только если я что-то сделаю неправильно. Но тебе в любом случае ничего не грозит. Я смогу сделать это. Я подводил тебя раньше и не могу обещать, что это не повторится, но я, по крайней мере, нашел возможность тебе это компенсировать.

Драко не мог выдавить ни слова. Юноша чувствовал, что его трясет, и если бы он не сдерживался изо всех сил, то расплакался бы от огромного облегчения и радости. Он не хотел расслабляться до тех пор, пока не воплотятся его мечты, и он действительно смог бы обнять кого-то... а точнее, Гарри. В этот момент ему трудно было представить, что после завтрашнего дня он будет делать что-то еще, кроме как обнимать Гарри всю оставшуюся жизнь. Когда Малфой наконец заговорил, в его голосе чувствовалось явное напряжение, но он сумел сказать, что счастлив. Искренняя улыбка Поттера говорила сама за себя. Драко расхрабрился настолько, что схватил Гарри за руку, и если бы блондин был чуточку сильнее, то точно сломал бы ему руку. Поттер в ответ только еще шире улыбнулся.

- Г-гарри! Спасибо! Слава Мерлину! Как? Что мы должны сделать? Какое-то заклинание? Где ты его нашел... о, неважно! Я люблю тебя! Спасибо, спасибо, спасибо!

- Полегче, любимый. Я смогу сделать это завтра вечером, как только удостоверюсь, что полностью владею техникой. Вообще-то, это не заклинание... это один из разделов продвинутой Легилименции, объединенной с Окклюменцией. Я огражу от тебя часть твоего сознания таким образом, чтобы ты смог вспомнить что-то только тогда, когда сам захочешь, а сами по себе эти воспоминания не всплывут. Тебе больше не нужны будут ни заклинания, ни успокоительное зелье. Процедура займет несколько часов, но поверь мне... я сделаю это… и даже больше, если понадобится. Я просто хочу дать тебе возможность... эээ...

Гарри замолк и замялся, посмотрев на Драко. Глаза Малфоя распахнулись еще шире, взгляд стал тоскливым, а в выражении лица явно читался ужас. Поттер почувствовал, что его охватывает паника - как отражение еще большей паники, быстро охватывающей Драко.

Он немного испуган. Вот и все. Все нормально... ты сможешь его успокоить, и как только он все обдумает, то согласится... он должен согласиться.

- Драко... это...

- Нет.

Слово прозвучало слабо и приглушенно, скорее как выдох. Гарри выглядел крайне подавленным. На его лице отразилось смятение, под которым была видна плохо скрываемая обида.

- Но... но это могло бы...

- Нет.

Это было самое трудное, что Драко когда-либо приходилось произносить вслух. Тяжелее, чем сказать Гарри, что он к нему чувствует, и гораздо тяжелее, чем рассказывать о жизни в маггловском Лондоне или пытках Лестранджа.

Это... Это несправедливо! Почему? Почему так должно было случиться? Я хочу нормально спать... я хочу прикосновений... я хочу вернуть свою треклятую жизнь! Если... если он увидит мои воспоминания, то ни за что не простит меня, а если даже и простит, то никогда не будет смотреть на меня по-прежнему. Никогда. Если бы это делал кто-то еще, то мне было бы плевать, но не Гарри. Только не он. Он не сможет... а я не хочу, чтобы он видел то, чем я занимался. Он сделал это. Он правда сделал это. Он нашел способ... но я не могу согласиться... если не хочу потерять его.

Поттер выглядел убитым. Драко должен был что-нибудь сказать. Он должен был подавить слезы и сказать что-нибудь, что имело бы для Гарри значение. Даже если это означало открыть свое сердце и рассказать ему, от чего его начинало тошнить при одной мысли. Но лучше так, чем оставить Гарри в подобном состоянии... размышляющим, почему Драко сказал нет.

- Я не понимаю... я думал...

- Я... я знаю. Гарри, ты - самый лучший и самый порядочный человек из всех, кого я когда-либо знал, но... но я не могу согласиться на это. Я... не хочу, чтобы ты копался в моей голове. Я знаю, ты скажешь, что сможешь справиться с этим, и, может быть, так оно и будет, но я не уверен. Я думаю... думаю, что если ты увидишь то, что я делал... ты станешь... ты станешь смотреть на меня иначе. Ты, конечно, скажешь, что это не так, но все равно. Если бы это был кто-то другой, а не ты... я бы согласился... но я не хочу, чтобы ты когда-либо... увидел меня таким, какой я был. Я боюсь, Гарри. Я никогда не испытывал такого чувства... ни к кому. Если ты... если ты хоть мельком увидишь всю эту жуть... я сойду с ума! Лучше я... лучше я останусь таким, как есть, чем знать, что ты видел, каким я был... и что делал. Может быть, я всю оставшуюся жизнь буду больным, но у меня все же есть то, как ты смотришь на меня сейчас. Понимаешь? Я не могу согласиться на это... Если ты, взглянув на меня, подумаешь о том, что видел... и я замечу, что это написано на твоем лице... не думаю, что я... я недостаточно силен, чтобы перенести это. Пожалуйста, не настаивай... и не обижайся, но я не могу. Пожалуйста?

Гарри выглядел так, будто из-под его ног уплыла земля, и он падал в бесконечную пропасть. Его плечи беспомощно опустились; казалось, что он хочет что-то сказать, но не может подобрать правильные слова.

- Хорошо. Я... думаю, что я понимаю. Ты... ты был прав насчет того, что я сказал бы. Я не смог бы изменить свое отношение к тебе из-за воспоминаний. Я... я бы поклялся в этом, но однажды я уже нарушил клятву. Даже не знаю, могут ли мои слова теперь что-то значить для тебя. Но если... если ты не хочешь, чтобы я... залез в твое сознание... я понимаю. Просто я... действительно хотел... быть тем, кто поможет тебе. Я...

Драко прикусил губу, слушая сбивчивую речь Поттера. Тот не мог даже поднять глаз на блондина, и в попытке сдержать слезы Малфой прикусывал губу еще сильнее, пока не почувствовал вкус крови. Боль помогла справиться с собой... и отвлекла от того, что рвало на части его душу и мысли. Гарри поднялся и направился к двери. Он сейчас очень напоминал побитого щенка.

- Может быть... есть другой способ. Я... пойду, почитаю... мне... так жаль, Драко. Я должен идти.

Мысли Гарри неслись вскачь, кружились вихрем, и он не мог управлять ими.

Он... он не верит мне. Не доверяет. Я нарушил слово, и это уже не поправишь. Может быть, он именно это и имел в виду... когда сказал, что любит меня... может быть. Но он не доверяет мне... а почему бы он стал доверять? Я допустил, чтобы его увел какой-то ублюдок, однажды я сам чуть не убил его, я, черт меня дери, угрожал ему, в том числе грозил взломать его сознание, а теперь хочу, чтобы он верил в мои благие намерения? Не знаю, каким местом я думал... он никогда не позволит мне...

Что-то щелкнуло у него в голове, он остановился у самой двери и медленно повернулся. Его глаза были широко распахнуты от озарения. «Если бы это был кто-то другой, а не ты...». В Англии не осталось мастеров Легилименции, которых Гарри знал бы лично. Кто-то умер... а кто-то... кто-то был в изгнании. Поттер знал, что должен сделать. Не существовало настолько плохого варианта, на который он не согласился, лишь бы помочь Драко, но как раз такой вариант был. Им нужен Северус Снейп.

- Драко. Ты именно это имел в виду? Когда говорил... «если бы это был кто-то еще», а не я? Ты позволил бы сделать это... кому-нибудь другому?

Гарри говорил ровным тоном, но его голос немного дрожал, как будто он сам плохо верил в свои слова. Драко поднял на него взгляд - абсолютно беспомощный, он находился на грани очередного эмоционального срыва - и утвердительно кивнул.

- Такой человек есть. Я могу найти его... написать ему. Я должен убедить его согласиться. Он тоже может сделать это, даже лучше меня. Есть только одна проблема... я... мы... мы с ним не ладим. Мне придется очень постараться, чтобы уговорить его приехать, но я попытаюсь.

Драко сел прямо, вытирая глаза и нос. Он сразу понял, что Гарри говорит о... Малфой не представлял себе, что это возможно.

О, Мерлин! Снейп! Он, должно быть, имеет в виду Снейпа! Он же ненавидит его... но... но постарается вернуть его... ради меня!

- Гарри... ты хочешь сказать... что ты бы простил...

- Нет! Я его никогда не прощу... но позволю ему вернуться... предложу ему все, что он захочет, буду терпеть его столько, сколько понадобится, заключу с ним любой мирный договор, какой потребуется... если он поможет тебе.

- Ты так сильно ненавидишь его... и все равно...

Малфой не закончил. Гарри устало улыбнулся, совершенно изнуренный пережитой эмоциональной встряской.

- Ты не понимаешь этого, Драко? Я все сделаю для тебя… все, чтобы защитить тебя, все, чтобы ты поправился. Все. Что бы под этим ни подразумевалось. Я же говорил, что найду способ помочь тебе. Теперь мы его знаем, и я не отступлюсь только потому, что главная роль будет принадлежать не мне. Если это может тебе помочь... я сделаю все, чтобы это осуществилось. Кроме тебя ничего больше не имеет значения. Моя гордость ничего не будет стоить... если ты не сможешь спокойно спать рядом со мной. Именно это я подразумевал, когда говорил, что люблю тебя.

Драко не выдержал. На самом деле это было слишком. Из его глаз полились слезы, и сквозь них уже прорывался истеричный смех. Когда он захлюпал носом, Поттер подошел к нему и протянул носовой платок, захваченный со стола. Малфой решил, что унижение того стоило. Маленькая плата за то, чтобы узнать, как сильно Гарри его любит. Ради него Поттер собирался попробовать заключить перемирие с человеком, который убил его друга и наставника. Понадобилось немало времени, чтобы Драко успокоился, а когда он пришел в норму, Гарри, который все это время шептал ему что-то успокаивающее, поднялся, чтобы уйти.

- Если ты в порядке, то я вернусь к себе. Мне... ну... мне нужно написать пару писем... а на их составление уйдет какое-то время. Я хотел бы отправить их завтра, чтобы начать лечение как можно скорее. Я вернусь, когда настанет пора ложиться спать, хорошо?

Блондин кивнул, чуть ли не сияя от счастья, которое переполняло его. Гарри застенчиво улыбнулся и вышел из комнаты. Весь вечер из его спальни было слышно, как шуршит по пергаменту перо, как время от времени комкается лист и отбрасывается в сторону. Драко внимательно слушал эти звуки, по-прежнему лежа на кровати в своей комнате. Последние слезинки прокатились по его покрасневшим щекам. Он не знал, сколько времени пролежал так, улыбаясь, как деревенский дурачок. Молли зашла к нему перед сном, чтобы спросить, как он себя чувствует. Малфой быстро уверил ее, что с ним все в порядке... и даже больше, чем в порядке. По его мечтательной улыбке Молли поняла, что он говорит правду.

Чуть позже Драко переоделся в пижаму, лег в постель и стал ждать Гарри. Ему не очень-то хотелось спать, несмотря на то, что он был до крайности измотан. Поттер пришел жутко поздно. Малфой ненадолго задремал и едва почувствовал, но почти не испугался, когда тот лег рядом. Матрас качнулся, ненадолго прервав дремоту Драко, он нетерпеливо нащупал руку Гарри и прижался к ней. Поттер замер от удивления, он не ожидал этого, но секунду спустя Малфой обхватил его левую руку и положил голову ему на плечо. Слова Драко было трудно разобрать - Гарри был уверен, что тот спал, когда произносил их, но был рад услышать это.

- ...люблю тебя... Гарри.

Поттер глубоко вздохнул и расслабился. День был очень трудным, и от писем, которые он писал, остался горький осадок. По его мнению, проглатывание гордости должно было сопровождаться рвотными позывами и вызовом колдомедика, но он сделал то, что должен был, и Драко сейчас спал рядом с ним. Стоило сотни раз пережить подобный стресс... чтобы почувствовать это. Гарри слушал тихое ровное дыхание Драко и решился на сумасшедший риск. Он слишком многое пережил сегодня и лишь поэтому осмелился получить что-то большее.

Гарри осторожно наклонился и прислонился губами к виску Драко. Тот не пошевелился, и Поттер снова опустил голову на подушку, сказав напоследок, прежде чем уснуть самому:

- Спокойной ночи, Драко. Я тоже люблю тебя.

В комнате было темно, и Гарри уснул, так и не увидев улыбку, скользнувшую по сонному лицу Малфоя.

Глава 49. Лучшие дни впереди.

Гарри сидел за столом в своей комнате, вспоминая вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Вечер был очень трудным, но зато утро - просто божественным. На этот раз Драко проснулся раньше и разбудил его очень приятным способом. Поттер сквозь сон почувствовал несмелые и непрерывные поцелуи, Драко касался губами его шеи, а потом нижней губы, это было восхитительно. Гарри сначала был слегка сконфужен, а потом поцеловал Малфоя в ответ, борясь с желанием обнять его.

У них обоих было «утреннее дыхание», волосы спутаны, и они оба были сонные, но это ничего не значило. В том, что они делали, была великолепная новизна, которая не допускала и мысли о каких-либо изъянах. Гарри мог думать только о том, как тесно прижался к нему Драко и насколько это было тепло и уютно. Рука блондина робко опустилась на грудь Поттера, пока он покрывал поцелуями его щеку и подбородок. Они оба хорошо осознавали тот факт, что Драко прижимался к бедру Гарри быстро поднимающимся членом, но никого из них это сейчас не волновало.

Между поцелуями шепотом произносились признания в любви. Поттер не знал, чем бы это закончилось, если бы Драко, вдруг слабо пискнув, не отодвинулся. Его щеки пламенели, он извинился и сообщил, что ему нужно в ванную… немедленно. Гарри повел себя крайне тактично и не поддразнил его, хоть и прекрасно понял, что случилось. Он тоже был близок к разрядке, и этого не произошло лишь благодаря тому, что Малфой внезапно остановился.

Этим утром душ для Гарри был прекрасным способом снять напряжение, и он немедля занялся этим. Хотя выбора у него и не было. Его возбужденный член требовал внимания, и когда юноша шагнул под воду, ему понадобилось меньше минуты мастурбации (он, конечно же, представлял при этом Драко в своих объятиях), чтобы кончить с большим, чем обычно, количеством спермы.

Завтрак прошел в тихой и спокойной атмосфере. Рон, заметив их улыбки и стыдливый румянец, издал притворный звук, будто его вот-вот стошнит. Гарри, улучив момент, когда Молли отвернулась, в ответ отсалютовал ему двумя пальцами, а Драко, держась с огромным чувством собственного достоинства… высунул язык. Артур, наблюдавший весь этот цирк, закатил глаза и все свое внимание обратил на овсянку, тост и джем. Драко пора было идти на работу, и после нескольких печальных прощальных взглядов от камина, он на виду у всех подался вперед, поцеловал Гарри в губы, а потом шагнул через каминную решетку и исчез со вспышкой зеленого пламени.

Рон покраснел и сбежал на кухню сразу после того, как блондин ушел. Поттер сердито посмотрел на друга и потребовал объяснить, что не так.

- Мне нужны вилка и ложка.

- Что? Зачем?

- Ложка мне нужна затем, чтобы затолкать ее поглубже в горло и как следует проблеваться, а вилка - чтобы выколоть глаза. Вы такие приторные, до тошноты, у меня даже зубы заболели!

- Ха! Ты думаешь, что это плохо? Мы начали день с поцелуев, и это длилось почти двадцать минут! Ты можешь выколоть себе глаза и блевать сколько угодно, но мне кажется, что я умер и попал в рай для геев.

- О, Гарри. Что произошло между вами этой ночью? Вчера днем это был мрак, жуть, а утром уже птички щебечут и все такое прочее. В чем дело?

- Я же говорил, что нашел способ вылечить Драко. Ему станет гораздо лучше. Ни страхов, ни кошмаров. Он будет чувствовать себя настолько хорошо, насколько возможно после того, через что он прошел. Просто мне нужна небольшая помощь, чтобы сделать это.

- А какая тебе нужна помощь? Ты можешь рассчитывать на меня.

- Нет, спасибо, Рон. Но на этот раз… на этот раз мне нужна помощь Снейпа. Я написал ему письмо и отправлю его сегодня. Надеюсь, что смогу уговорить его прийти сюда. Это нужно Драко.

Рон молчал все утро. Мысль о том, что Северус Снейп переступит порог «Норы» повергала его в шок, и у него был слегка остекленевший взгляд, когда он прощался с Гарри, отправляясь в свою квартиру, чтобы приготовиться к встрече с агентом.

Поттер вернулся в свою комнату и начал наводить порядок. Повсюду валялись куски пергамента и смятые письма. Он поднимал их одно за другим и перечитывал, прежде чем выбросить.

Дорогой ублюдок и убийца…

Вероломный сукин сын…

Подохни! Подохни, гребаный ублюдок! Подохни!

Ты правильно сделал, что сбежал, грязная ренегатская морда!

Ему понадобилось несколько дюжин попыток, чтобы подавить свое отвращение к Северусу Снейпу, пока письмо не начало обретать пристойную форму, но оно стоило бы каждой минуты горя, каждой секунды гнева, если бы этот человек вернулся в Англию… хотя бы ради этого. Гарри развернул письмо, которое, в конце концов, написал прошлым вечером и еще раз перечитал его.

Северусу Снейпу.

Может быть, Вы предполагали, что когда-нибудь получите такое письмо, а может и нет. Не знаю, но вот что хочу сказать: Вы нужны здесь, и как можно скорее.

Ваша помощь нужна Драко Малфою… и именно Ваша помощь. Ему нужен специалист в Легилименции, который мог бы исцелить его сознание и оградить его воспоминания.

Драко пришлось пережить больше, чем кому-либо еще. Да, он выжил, но это уже не тот человек, которого Вы когда-то знали.

Предоставленный сам себе он умирал от голода и попал к людям, которые обещали ему еду. Вы хорошо их помните. Гайд-Прэтт. МакНейр. Лестрандж. Думаю, нет нужды объяснять Вам, на что способны эти трое. Достаточно сказать, что он провел у них в плену почти год. Ему повезло, что он вообще остался жив. Нам понадобилось несколько недель, чтобы вылечить его и свести почти все шрамы, но мы не смогли исцелить его сознание. Я не могу лечить его.

Что бы ни сделал Драко плохого несколько лет назад, он сторицей заплатил за это. Малфой сейчас совсем не похож на того человека, который когда-то принимал метку. В этом я уверен. И именно поэтому я готов пойти на что угодно, лишь бы снова увидеть его здоровым.

Мне многие говорили, что Вы были ближайшим наперсником Альбуса Дамблдора, а также его старинным другом. Если от той дружбы что-то осталось, то вспомните, что Ваш друг, наш друг, умер с верой, что Драко не был убийцей. Когда-то я думал, что он был не прав, точно так же я когда-то полагал, что он заблуждается насчет Вас. Теперь мне ясно, что порой я делаю слишком поспешные выводы, и я готов признать свою неправоту в отношении Вас.

Вы оправданы Министерством. Шеклболт и Тонкс клянутся, что Ваши свидетельские показания были правдивыми и что их убедили доказательства, полученные из думосброса самого Дамблдора. Я не обращал на это внимания, потому что перед моими глазами всегда стояла картина, как мой друг погибает от Ваших рук. Дамблдор был прав: Драко не убийца и никогда им не был. Если Дамблдор был прав насчет него, то, может быть, он был прав и насчет Вас.

Я был несправедлив по отношению к Вам. Приношу свои извинения. Я сожалею о том, что сделал, и надеюсь, что еще не слишком поздно исправить мою ошибку. Англия - Ваш дом. Вы принадлежите ей. Я был не прав, вынудив Вас уехать. Я хочу, чтобы Вы вернулись.

Назовите Ваши условия. Если Вы поможете Драко, я сделаю все, что Вы попросите. Деньги, оборудование, помощь - я могу купить все, что Вам необходимо. Я исправлю все, что сделал, если Вы поможете ему снова вернуться к нормальной жизни.

Если Вы сомневаетесь в моей искренности, позвольте мне закончить. Я умоляю Вас помочь ему, Вы - единственный человек, который может это сделать, и я готов на что угодно, взять на себя любые обязательства, вытерпеть все, только бы увидеть его здоровым. Пожалуйста, приезжайте в «Нору» Уизли. Я даю слово, я не причиню Вам вреда, и если Вы не сможете помочь Драко, то уйдете с миром и Англия все равно останется Вашим домом.

Пожалуйста, приезжайте.

Искренне Ваш,

Гарри Поттер.

Гарри сложил письмо и вложил его в конверт. Потом он свернул этот конверт и вложил его в еще один, в котором уже лежала записка для близнецов. Фред и Джордж располагали информационной сетью, равной которой не было в Европе. Как только они найдут, куда отправить письмо, оно будет отправлено. Он не передал это письмо с Драко по одной причине - чтобы не выдать секрет о существовании сети информаторов. Фред и Джордж должны были оставаться вне подозрений.

Ему казалось, что конверт был нереально тяжелым. Так много надежд возлагалось на Снейпа и на это письмо. Когда Гарри спускался с ним вниз, то оно, по его мнению, весило тонну. Он редко отправлял почту с совами, потому что они напоминали ему Хедвиг. Другой совы у него не было, и он не собирался ее покупать. Хедвиг погибла почти в самом конце войны, он тогда жил на Гриммаулд Плейс вместе с другими орденцами. Хедвиг постоянно напоминала Гарри о магическом мире, еще у Дурслей, и была единственным питомцем, который у него когда-либо был. Смешно, что человек мог до такой степени скучать по птице, но семь лет - долгий срок для знакомства с кем-либо… даже с питомцем… особенно если оказаться на месте Гарри. Когда было нужно, Поттер брал сову Уизли, так он собирался поступить и сейчас. Возможно, когда-нибудь… если он останется здесь с Драко… то подумает о еще одной сове, но пока ему было трудно представить себе на месте Хедвиг другую птицу.

Гарри смотрел, как сова, а вместе с ней и письмо, взмывают в небо, и пошел назад в дом, чтобы перекусить чего-нибудь вместе с Молли. С этого момента начнется отсчет дней в ожидании ответа от Снейпа… если он вообще ответит.

-----------------------------------------------------

Драко приступил к работе в самом жизнерадостном настроении. Вообще-то, лучше было бы сказать, что он витал в облаках, но Малфой терпеть не мог это выражение, даже если понимал, что оно больше всего подходит к ситуации. «Витать в облаках», по его мнению, означало вести себя как какая-то наивная школьница, влюбленная и постоянно хихикающая… нет, нет и нет! Правда, предательский румянец не покидал его щек с тех самых пор, как он проснулся… ну… это совсем другое дело.

Не могу поверить, что сегодняшнее утро было. Я чуть не кончил, целуя Гарри… нет, этого не было. Мне приснилось. Я… я никогда не делал ничего подобного. Со мной случалось всякое, но такое никогда. Потому что я никогда не целовался с бойфрендом. Он был так мил. Он знал, что я умру, если он упомянет об этом. Это было как у Чарли и Дулы. Он понял. Все могло бы случиться, и я не сумасшедший и не дурак, чтобы не желать этого. Это то, чего я имею полное право хотеть… ну… кроме… липких трусов. Этого я точно не хотел. Северус Снейп… где бы вы ни находились, «скоро» - недостаточно быстро. Вы были нужны здесь вчера! Вылечите мою треклятую башку, чтобы я мог быть с Гарри! Я не знаю, сколько продержусь на одних поцелуях. Если размышлять здраво, я, может, смог бы после лечения чувствовать себя неплохо каких-нибудь семьдесят-восемьдесят лет. Да… это было бы хорошо.

Драко улыбнулся и начал листать документы. Он собирался заняться делами с обычной скрупулезностью. Близнецы обращались с ним как всегда предупредительно, и, кажется, были счастливы, что Малфой вернулся так скоро. Было ясно, что они знали по крайней мере часть того, что произошло на вечеринке в клубе «Пушек», и хотели сделать все, чтобы Драко чувствовал себя комфортно. Несмотря на то, что в каких-то вопросах они вели себя как настоящие ублюдки, Уизли были гриффиндорцами, и в них это постоянно проявлялось.

Фред подошел к Малфою со стопкой бумаг и присел на край его стола. Драко выжидательно посмотрел на него.

- Это последние отчеты о доходах. Они за прошлый месяц. В этом месяце все будет сделано быстрее, потому что мы теперь знаем, что тебе нужно. Мы рады видеть тебя на работе, Драко, но знай, что ты можешь взять выходные до конца недели. Мы не эксплуататоры, и мы читали всю эту чушь в газетах. Гарри нам почти ничего не рассказал, но мы сообразили, что раз он сам разговаривал с нами по камину, то, значит, случилось что-то серьезное. Не думай, что ты не можешь взять отгул, если тебе нужно… ладно?

Драко был немного удивлен. Он очень серьезно относился к делу, тем более это была его первая работа, и он не собирался получать зарплату незаслуженно. Благотворительность была бы приемлема, если бы он не мог зарабатывать сам. Но такой период в его жизни миновал, и Драко не собирался позволять им благодетельствовать его… никогда.

- Спасибо. Большое. Я… в порядке. Сегодня вообще чувствую себя хорошо как никогда. Мы с Гарри прошлым вечером обсудили кое-что… и мне стало лучше. Но с вашей стороны было очень любезно сделать мне такое предложение.

Фред посмотрел на него с облегчением. По правде говоря, он чувствовал себя неловко из-за того, что Драко так быстро вышел на работу после явно неприятного происшествия, но если его это устраивало, то и ладно.

- Хорошо. Если тебе станет скучно… или ты вспомнишь о ланче, то присоединяйся к нам, мы будем у себя. Мы не признаем церемоний. Пойду, посмотрю, какие новые заказы поступили. Увидимся позже?

Драко улыбнулся и кивнул. Он дождался, когда Фред дошел до двери, а потом сказал:

- О… Фред? Между прочим, теперь у меня есть палочка. Помнишь заказ на десять тысяч супер крепких клеток для хорьков? Так вот, я зачаровал стол, и теперь у тебя брюки на заднице в черных чернилах.

- Ты не!..

Фред резко повернул голову и, помогая себе руками, проверил, в каком состоянии находятся его брюки. Оказалось, что они абсолютно чистые. Драко захохотал.

- Нет, на этот раз я не сделал этого… но насчет будущего не знаю. Следи за своей задницей, и я уверен, что с тобой все будет в порядке.

Фред поджал губы и изучающе посмотрел на Малфоя, а потом расплылся в злорадной ухмылке:

- О, вот оно как! Подумать только, а я-то боялся, что ты обиделся! Тебе каюк, хорек! Ты у меня дождешься!

Драко вызывающе задрал подбородок.

- Ну, это мы еще посмотрим… дубликат! Извини, но я должен вернуться к работе… а вот когда смогу сделать перерыв, то обязательно подумаю, как отомстить тебе. Ты попал, Уизли.

Это добродушное поддразнивание помогло сохранить хорошее настроение до конца дня. Драко с головой ушел в работу, его отвлекли только два взрывающихся письма. Как близнецы могли предположить, что слизеринец попадется на такую дилетантскую тактику! Это было просто оскорбительно! Его возмездие не замедлило себя ждать. Он зачаровал сиденье в туалете, но не знал, попадется ли кто в его ловушку. Драко узнал, что это сработало, только когда услышал приглушенные ругательства, доносившиеся из коридора. Наложенные им чары были несложными, они «приклеивали» человека к поверхности, на которой тот сидел. Но главным было то, что Драко удалось достать одного из грозных близнецов. Ему это удалось… правда!

С этого момента производительность труда в офисе резко упала. Срочно образовались две команды: в одной были Драко и Элла, а в другой - Фред и Джордж. В тот момент, когда Дула вышел из камина в приемной, кашляя и стряхивая с ботинок сажу, между командами образовалась перестрелка, и он оказался ее жертвой. «Противники» укрылись за колоннами и бросали друг в друга слабые проклятья. Нанесенный Дуле ущерб был незначительным… но пострадала его гордость. Трудно оставаться серьезным и здравомыслящим, когда взмываешь в воздух, благодаря попавшему в тебя Летучемышиному сглазу. Сражение прекратилось немедленно, прозвучало контрзаклинание, а вслед за ним самые искренние извинения. Дула откашлялся и улыбнулся:

- Я не оказывался жертвой этого заклинания со студенческих лет. Не беспокойтесь. Я в полном порядке, но мне жутко интересно. Ваши рабочие дни всегда так проходят? Если да, то я склонен полагать, что иметь дело с драконами гораздо безопаснее, чем я себе представлял.

Фред и Джордж расхохотались, а Элла выглядела очень смущенной. За последний год она становилась жертвой множества розыгрышей, поэтому радовалась возможности хоть раз дать отпор, но сейчас девушка вспомнила о профессионализме, а вряд ли кто мог назвать ее работу серьезной после того, как она приняла участие в непредумышленном нападении на гостя. Драко заговорил от имени всех:

- Рады тебя видеть Дула. Мы тут просто устроили внутриофисный диспут на тему «кто из нас лучший шутник». Ну и немного увлеклись. Какими судьбами?

Драко притворялся удивленным, понимая, что Дула решил прийти сам, поскольку таинственная переписка могла навлечь на Малфоя подозрения. А так он мог передать заклинания в любой момент, и никто ничего не заметил бы. Дурмштрангцы во многом были похожи на слизеринцев, и было удобно иметь дело с человеком, у которого мозги работают так же, как у тебя.

- Мое внимание привлекла публикация в вашем «Ежедневном Пророке». Чарли мало что нашел об этом инциденте в нашей прессе и заказал газеты из Англии, чтобы узнать больше. Он беспокоится о Гарри и Роне, а также о тебе, вот я и решил в обеденный перерыв повидаться с тобой, чтобы узнать, все ли в порядке и успокоить его. У вас есть время для ланча? Или я зашел не вовремя?

Малфой уверил Дулу, что у них все замечательно и что им в любом случае пора было закругляться. Фред и Джордж немного поболтали с гостем и отпустили Драко, когда Дула попросил, чтобы тот пошел пообедать с ним. В конце концов, причиной визита было желание убедиться в добром здравии Гарри, Рона и Драко после происшествия в клубе, а Малфой был единственным непосредственным свидетелем событий. Близнецы весьма любезно пригласили Эллу пообедать с ними в ресторанчике с индийской кухней, в качестве извинения за чесоточное проклятье, которое бросили в нее ранее. Наконец, Драко и Дула могли поговорить о своих делах.

Малфой показал палочку, улыбаясь от уха до уха.

- Спасибо тебе… и Чарли. Слеза дракона - драгоценный подарок. Не могу поверить, что ты отказался от такого артефакта ради меня. Я… у меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Спасибо тебе… вам. Это одна из самых потрясающих палочек, какие я когда-либо видел, она просто безукоризненна… спасибо вам и Гарри.

- Ты - сама любезность, Драко. Слеза дракона хорошо подходит для этой цели, а ты заслуживаешь палочку с такой поэтикой. Ветка тиса, выдержавшего множество бурь, расщепленная и соединенная заново, достаточно гибкая, чтобы выстоять перед лицом многих неприятностей. Перо феникса, отданное добровольно, символ смерти и возрождения, красота, рождающаяся из праха. Слеза дракона, бессмертный памятник, который доказывает, что даже огромная печаль и большие потери могут стать знаком рождения чего-то прекрасного и бессмертного. Она очень подходит тебе.

Дула, делая глоток чая, осторожно положил на стол конверт. Драко молча взял его и опустил в карман, откусывая тем временем сэндвич. Похвалы вогнали его в краску.

- О таких красивых вещах хорошо говорить, но трудно быть достойным их. Дула, два последних дня были адом… и раем. Мужчина, который умер… Фентон… во время вечеринки после игры мы остались с ним наедине. Он… он проявил по отношению ко мне вольность. Рон ворвался в комнату, где это происходило, и избил его до полусмерти, а потом доставил в Мунго. Вернувшись, он помог мне привести себя в порядок и добраться до дома. Гарри пришел в ярость, когда узнал об этом… доказательств нет, но это он убил Фентона той ночью, в больнице. При помощи Легилименции. Это невозможно отследить. Я очень расстроился, узнав об этом, но потом прислали мою палочку, и когда я взял ее в руки, мне стало гораздо лучше. Даже не могу передать словами, что это такое - иметь возможность применить заклинание, когда захочется.

- Драко. Мне очень жаль. Гарри зашел слишком далеко, но я не могу осуждать его за желание отомстить. Я слышал, что с тех пор, как мы виделись в последний раз, вы с ним сблизились еще больше. Мне было приятно узнать об этом, но я забеспокоился, когда прочитал о случившемся на вечеринке. Я подозревал, что это дело рук Гарри, но не предполагал, что он поступил так, защищая тебя. Так ты говоришь, что это не отслеживается? А как Рон? Я читал, что он больше не играет за «Пушек». Расследование по делу о смерти Фентона было?

- Да, но копать глубоко не стали, когда выяснили, что Фентон был извращенцем. Было вынесено решение, что смерть наступила в результате полученных им побоев, и, кажется, Министерство готово оправдать Рона, потому что он защищал меня. Но это еще не все. Гарри нашел способ, как вылечить меня… путем ограждения моих воспоминаний… самых плохих… Помнишь, я рассказывал тебе об одном человеке? Лучшем друге Альбуса Дамблдора? Поттер собирается с ним связаться, потому что Северус Снейп владеет Легилименцией и знает как помочь мне. Гарри хочет вернуть его в Англию. Снейп не очень-то жалует ни меня, ни Поттера, но не думаю, что он проигнорирует письмо от него. Во всяком случае, я на это надеюсь. Заклинание, защищающее от кошмаров, которому ты научил нас, очень помогает, и я тебе весьма признателен. Но способ, найденный Гарри, означает, что я смогу снова нормально спать без заклинаний и зелий.

Дула улыбнулся и слегка кивнул.

- Многое произошло за такое короткое время. К заклинаниям, которые я тебе сегодня принес, приложена инструкция, которую ты должен изучить. Если ты не брал в школе курс Прорицаний, то тебе нужно научиться читать ауры. Заклинания помогут тебе увидеть их, но ты должен знать, как правильно интерпретировать увиденное. И все же я рад услышать, что все не так плохо, как я боялся. Вы с Гарри стали очень близки… если снимок на шестой странице может служить показателем прогресса в ваших отношениях.

Последний комментарий Дула сделал с лукавой и заговорщической улыбкой и подмигнул ему. Драко покраснел как рак и поспешил опустить глаза в чашку с чаем.

- Мы… у нас все хорошо. Дула, он сказал. Он сказал, что любит меня. Он готов написать Снейпу и попросить его вернуться, чтобы помочь мне… Гарри ненавидит Снейпа, но сказал, что сделает все, чтобы помочь мне. Я тоже сказал ему о своих чувствах. Мы… мы самые настоящие бойфренды. Я не знаю, как это назвать, но между нами что-то происходит… и мне это нравится.

Дула удовлетворенно вздохнул и допил чай, потом встал и протянул Малфою руку.

- Мне пора идти, но я рад, что ты сумел разобраться с тем, что свалилось на тебя. Гарри везет, что так много людей заботится о нем, и он даже не знает, как ему повезло, что ты готов сражаться за его благополучие. Какие бы злые силы ни пытались повлиять на вашу дружбу, они встретятся с решительным и умным противником. Я молюсь за тебя, Драко. И Чарли тоже. Он передавал тебе привет. Всего хорошего, наш маленький дракон.

Малфой принял предложенную руку и сжал ее так крепко, как только мог, хотя для укротителя драконов любое рукопожатие, на какое он был способен, показалось бы слабым. Они попрощались, и Дула пошел к камину, а Драко, сунув бумаги во внутренний карман пальто, вернулся к своему ланчу. Дула был прав. События двигались со скоростью света, и когда он думал об этом, у него начинала кружиться голова.

Несмотря на то, что Малфой пережил за последние недели, он сейчас был испуган больше, чем когда-либо, и непонятное волнение наполняло его воображение. Дело вот-вот должно было сдвинуться с мертвой точки. Завтра он пойдет с Молли в Хогвартс. Если ему удастся применить эти заклинания сегодня вечером или завтра утром, он сможет рассказать Дамблдору о том, что узнал, и попросить разъяснений или помощи. А еще мысли Драко занимал Снейп, обладающий силой, способной вернуть в его жизнь нормальные сны вместо кошмаров, и Гарри, продемонстрировавший ему свою любовь самым недвусмысленным способом.

Гарри нуждается в помощи, но его чувства к Драко были искренними и настоящими. У Малфоя никогда раньше не было ничего подобного, и он скорее был готов наплевать прямо в морду черту, чем отказаться от этого.

Глава 50. Делай то, что должно быть сделано.

Драко снова шел рядом с Молли по хогвартским коридорам, но если в свой прошлый визит он испытывал жуткую неуверенность, то на этот раз его целиком поглотила настоятельная потребность быстрее увидеть Дамблдора. Сейчас юноша прекрасно знал, что ему нужно, и это подтверждалось полученными вчера доказательствами.

Так много всего случилось за один-единственный день. Драко старательно выучил заклинание, которое нашел для него Дула. И тем же вечером оно сослужило ему недобрую службу. Заклинание позволяло магу, не обладающему врожденной способностью к прорицанию, видеть магические и духовные ауры, и с его помощью Драко мог увидеть энергию, которая окутывала людей, места, предметы. Записи Дулы должны были помочь правильно истолковать увиденное.

Он произнес заклинание перед возвращением в «Нору», и на него сразу же, как только он вышел из камина, обрушилось буйство красок - магии, присущей всем предметам, находящимся в доме. Сияли ауры фотографий и сувениров. Старинные часы Уизли светились комплексными заклинаниями. Кроме того, ему отчетливо были видны защитные чары, наложенные на дом. Драко внимательно осмотрелся, а потом направился в спальню Поттера.

Он не застал там самого Гарри, но комнату все равно надо было обследовать. Нож, который Поттер всегда держал под рукой, лежал на столе, вложенный в ножны. Только сейчас Драко видел его совершенно иначе.

Нож окружала неактивная кроваво-красная аура, в которой время от времени появлялись более темные всполохи. Казалось, что рядом с ним в воздухе висела сама смерть в сопровождении зловещих теней боли и насилия. Однако в этом ужасном предмете не присутствовало ничего постороннего - заключенные сущности, темные духи - абсолютно ничего, и Драко мог исключить его из списка. Ему нужно было скорее найти Гарри; ведь если нож не являлся вместилищем души Волдеморта, то, значит, либо Поттер попал под воздействие темной магии, либо сам был хоркруксом. Драко отчаянно надеялся на первое, но мрачное предчувствие и жуткий страх уже поселились в его сердце.

- Привет, любимый. Молли сказала, что ужин почти готов. Мы сядем за стол примерно через полчаса… как только придет Артур. Я отправил письмо посреднику и попросил узнать адрес Снейпа. Когда его найдут, письмо сразу же перешлют ему. Как прошел твой день?

Драко слегка вздрогнул. Он не слышал, как подошел Гарри. Малфой медленно повернулся и посмотрел ему в лицо, давая Внутреннему взору возможность подробно разглядеть его энергетическую оболочку.

Аура Поттера была самой ужасающей и мощной из всех, какие Драко видел… и то, что это означало, напугало его до смерти.

Поттер стоял в коридоре, улыбающийся, расслабленный, он явно был рад видеть, что Драко вернулся. Когда Гарри называл его «любимый», сердце Драко таяло, но то, что он видел, наполняло его разум первобытным ужасом. Аура Поттера была не такой, как у других людей. Если обычно она окутывала человека бледным тонким слоем, то у Гарри яркое свечение усиливалось и искрилось вспышками энергии, простираясь более чем на три фута вокруг тела. Буйство цветов, сливающихся и сплетающихся друг с другом: желтый и золотой, приглушенный зеленый и слепящий белый прорывались сквозь темный и тусклый красный, ярко-фиолетовый и отвратительный маслянисто-черный. Хуже всего был цвет слоя, прилегавшего непосредственно к телу. Драко видел присутствие души Волдеморта так же ясно, как солнце на небе. Тошнотворное пульсирующее зло, кроваво-красное в сочетании с угольно-черным, паразитировало на Гарри, высасывая энергию и питаясь гневом и ненавистью. Метафизическое зловоние абсолютной тьмы казалось нестерпимым, и Драко очень трудно было помнить о том, что нужно сохранять спокойствие и вести себя как ни в чем не бывало. Он изо всех сил постарался ответить как можно беспечнее:

- Гм… у меня все хорошо. Очень проголодался. Сегодня у нас было весело… Близнецы… могут быть очень даже славными, когда захотят. Элла тоже очень милая. Да, приходил Дула. Чтобы успокоить Чарли он решил лично убедиться, что у нас все в порядке после… после того, что случилось два дня назад. Я поблагодарил его за слезу дракона, которую они прислали для моей палочки. Гарри, извини, я просто зашел сказать, что вернулся, но мне срочно нужно в ванную.

Поттер смутился:

- Конечно. Увидимся внизу.

Драко взял себя в руки, чуть подался вперед и чмокнул Гарри в щеку, а потом развернулся и пошел в ванную. Как только дверь за ним закрылась, он обессилено выдохнул и оперся на туалетный столик, чтобы не упасть, и позволил себе, наконец, отдышаться и выпустить на волю все свои самые худшие страхи.

О, твою мать! Мерлинмерлинмерлин! Черт! Это он. Он и есть гребаный хоркрукс… а я понятия не имею, как его уничтожить. Живым хоркруксом была Нагайна, но ее убили… Гарри убьют, если я попрошу о помощи? Кто-нибудь знает, что делать? Волдеморт жив… мы погибли! Погибли!

Волдеморт был жив, точно так же, как и восемнадцать лет назад, когда Гарри получил шрам… Бесплотный и злобный дух, не имеющий формы, но на этот раз у него было прибежище… самый могущественный маг в мире. Гарри. Сердце Драко бешено колотилось, пока он пытался осмыслить то, что узнал.

Нагайна была живым хоркруксом, который Рон и Гарри уничтожили, убив ее. Разве нет другого способа? Как можно избавиться от Волдеморта в этом случае? Потребность увидеть Дамблдора возросла в геометрической прогрессии.

Эти мысли отравили его сознание. Вечер и все следующее утро были непоправимо испорчены. Ему пришлось бороться с отвращением, чтобы находиться рядом с Гарри, который был очень мил и с пониманием отнесся к его нерешительности. Поттер предположил, что Драко все еще мучает страх из-за того, как далеко они зашли прошлым утром, и что он до сих пор робеет и смущается по поводу случившегося. Это тоже было правдой, и Малфой готов был отдать что угодно, лишь бы это было всей правдой. Легкий дискомфорт от присутствия Гарри не шел ни в какое сравнение с жутким в своей неотвратимости осознанием того, что рядом с ним в постели лежит последний осколок души Темного Лорда.

Малфой плохо спал и несколько раз за ночь просыпался. Утром он, жутко недовольный, делал вместе с Гарри зарядку, не испытывая на этот раз ни малейшего удовольствия. Честно говоря, зарядка ему и так-то мало нравилась, но раньше он, по крайней мере, не испытывал страха и отвращения. Поттер почувствовал его кислое настроение и раздражительность. Гарри явно думал, что сам что-то не так сказал или сделал, и Драко не представлял себе, как разубедить его. Ему невыносимо было знать, что отвратительное создание, заклеймившее его плоть, тем самым искалечив жизнь и сделав изгоем, притаилось в Гарри, превращая спокойного и хорошего человека… человека, любовником которого (Драко знал это наверняка) он хотел быть, в психотического убийцу, не испытывающего никаких угрызений совести. У Малфоя все внутри переворачивалось от этих мыслей, но он не мог от них избавиться.

Завтрак тоже мог пройти в довольно напряженной обстановке, потому что Драко выглядел изнуренным и несчастным, по крайней мере до тех пор, пока не переключил свое внимание с событий прошедшей недели на текущие дела. На завтрак, в частности. Взгляд Молли, когда Драко протянул деньги ей и Гарри, настаивая на том, что коль скоро он физически здоров и работает, то должен вносить свой вклад в домашнее хозяйство и выплачивать долг, был бесценным. Они сдались и взяли у него деньги только после того, как он начал не на шутку злиться.

Малфой решил отдавать четверть своей зарплаты Молли - на хозяйство, и восьмую часть Гарри, пока не выплатит стоимость вещей и палочки. Еще он откладывал, чтобы купить себе одежду. Кроме того (Драко пока не сказал об этом Поттеру), он хотел вносить какую-нибудь сумму в пенсионный фонд Уизли, который Гарри же и учредил. Это было самое малое, что он мог сделать для людей, которые вернули его к жизни. Черт, конечно, этого было недостаточно, но лучше хоть что-то, чем совсем ничего.

Когда они с Молли отправлялись в Хогвартс, Драко поцеловал Гарри почти через силу. Его сердце разрывалось, когда он увидел расстроенное лицо любимого человека. Не надо было владеть Легилименцией, чтобы понять - Поттер нервничает, ему плохо, он боится, что случайно расстроил Драко или сделал ему больно. Малфой пообещал себе, что постарается лучше контролировать себя и будет сдерживать свои страхи, сохраняя видимость спокойствия и благополучия ради любимого. Гарри не виноват, что в нем живет это, и он не должен страдать. Он и так слишком дорого заплатил за спасение магического мира.

Таково было положение дел на тот момент, когда Драко прибыл в Хогвартс. Он шел по коридору, и ему казалось, что ноги налились свинцом. Молли бодро семенила рядом. Они вместе дошли до больничного крыла, и тут их пути разделились.

Взгляд Молли можно было назвать материнским.

- Не волнуйся, дорогой. Осмотр, скорее всего, будет недолгим, но я потом задержусь на чашку чая, составлю Поппи компанию. Занимайся своими делами столько, сколько нужно.

Драко кивнул и уверил ее, что не задержится дольше необходимого, однако он и сам не знал, сколько им с Дамблдором понадобится времени, чтобы все обсудить. Расставшись с Молли, Малфой направился к МакГонагалл, надеясь, что сегодня она пребывает в лучшем настроении, чем в прошлый раз. Ее строгий взгляд всегда заставлял его чувствовать себя неполноценным, а ее тон по отношению к нему был дружелюбным всего один раз - во время прошлого визита.

Дверь в кабинет МакГонагалл была открыта, она сидела за столом, а перед ней лежала стопка бумаг и конвертов. В кресле напротив возился с письмами человек, которого Драко не видел с третьего курса. Ремус Люпин. МакГонагалл подняла взгляд, когда Малфой, нервничая, постучал об дверь. Она сдержанно улыбнулась и пригласила его войти:

- Драко. Наш бывший директор предупреждал, что вы можете снова прийти, чтобы повидаться с ним. Думаю, вы помните профессора Люпина. Благодаря заботе Молли вы стали лучше выглядеть. Не хотите ли чашечку чая перед встречей с Альбусом?

- Привет, Драко. Тонкси говорила мне, что ты сменил компанию. Она была рада видеть тебя. Знаешь, мы собираемся нагрянуть в «Нору» на рождественских каникулах. Мы ни за что не пропустим такой повод для встречи. Так что скоро увидимся. Присаживайся… если хочешь.

Изможденный, усталый человек, какого он помнил по школе, разительно изменился. Люпин выглядел сейчас здоровее, счастливее, он казался гораздо более бодрым, чем тогда. По-видимому, женитьба пошла ему на пользу. Драко не мог поверить, что кто-то из родственников Малфоев мог действительно породниться с оборотнем, но Тонксы всегда были сами себе закон. Во всяком случае, профессор Люпин любил ее, а она, вне всякого сомнения, любила его. Сейчас одной мысли о том, что двое людей счастливы вместе, было достаточно, чтобы получить незамедлительное одобрение Драко.

- Гм… спасибо, но я пообещал Молли, что не заставлю ее ждать долго. Просто… мне нужно о многом поговорить… с Дамблдором. Это была… трудная неделя. И я бы хотел поскорее встретиться с ним. Извините.

Малфою не удалось совсем избавиться от горестных интонаций, и ему хотелось пнуть себя за то, что говорил так жалобно. Взглянув на их лица, он понял, что они читали последние газеты и, наверно, очень хорошо знали, что происходит между ним и Поттером. Особенно если они видели шестую страницу!

МакГонагалл кивнула:

- Хорошо, Драко. Ремус… проводите нашего гостя в кабинет директора. Я пока продолжу заниматься письмами. До свидания, Драко.

Ремус встал, радушно улыбаясь Малфою, и, после того как тот попрощался с Минервой, повел его в бывший кабинет Дамблдора. Юноша не имел ни малейшего представления об интересах оборотня-ставшего-профессором и просто нервно шагал рядом с ним, надеясь, что их совместная прогулка ничем не осложнится.

- Шестая страница, да? Пресса может врать, но вы, похоже, счастливы вместе, а, Драко? Вы с Гарри прекрасная пара. Хотя, конечно, никто не ожидал ничего подобного!

Надежды Драко не оправдались. Он залился краской. Краем глаза юноша видел, что Люпин весело усмехается, очень хорошо понимая, что блондин чувствует себя некомфортно.

- Вообще-то, я не думал, что нас могут фотографировать. Гарри… у нас с ним… все очень сложно, но спасибо… за комплимент. Если вас это утешит, то мы тоже не ожидали, что все так получится. Это просто… произошло. Ну, вот мы и пришли.

У двери в кабинет директора Драко вздохнул с облегчением, безмерно радуясь окончанию их весьма щекотливой беседы. Малфой и так-то был обеспокоен и испуган тем, что происходило между ним и Гарри, и вовсе не нуждался в том, чтобы чьи-то вопросы ставили его в еще более неловкое положение.

Ремус Люпин назвал пароль, и дверь со скрежетом открылась.

- Драко… если мы не увидимся перед твоим уходом домой, передай Гарри от меня привет, хорошо?

Юноша кивнул и поспешил скрыться в кабинете, страстно желая, наконец, увидеть Дамблдора. К тому времени, когда дверь закрылась, он уже сидел перед столом, с отчаянием глядя на холст. Дамблдора не было на месте! Он куда-то ушел. Малфой ждал, нетерпеливо постукивая ногой и молясь про себя, чтобы визит бывшего директора не затянулся. Он мог быть где угодно, а в распоряжении Драко остался час… даже меньше, если он хотел избежать нежелательных вопросов.

Малфой был уже на грани паники, когда изображение старого мага, наконец, появилось в своей раме и улыбнулось ему:

- Драко, мальчик мой! Рад видеть вас снова! Вы выглядите лучше, чем во время нашей последней встречи… еда, приготовленная Молли Уизли идет вам на пользу. Полагаю, что вы пришли с какими-то вопросами… давайте посмотрим, могу ли я чем-то помочь вам.

Драко шумно вздохнул. Это звучало более многообещающе, чем он ожидал.

- В чем мне нужна помощь? Это самый легкий вопрос. Во всем… все очень плохо, профессор. Наконец-то у меня снова есть палочка… благодаря Фоуксу и Гарри. Но совсем недавно практически одновременно случилось множество жутких событий… и я едва справляюсь. Я нашел способ прочитать ауру Гарри и… и… Волдеморт жив. Вы были правы… он связан с Гарри. Я видел это в его энергетическом поле… темные, черные и красные тени, они высасывают из Поттера энергию и насыщают его ауру чистым злом.

Он снова убил. Несколько дней назад. Прямо в Мунго. Этот человек… напал на меня… и Рон Уизли избил его за это до полусмерти, но Гарри отправился в больницу и убил его при помощи продвинутой Легилименции. В этом чуть не обвинили Рона. Гарри обещал мне, что больше не будет никого убивать… а этот человек даже не был Пожирателем. Я… я боюсь, сэр. Думаю, что Поттеру очень вредит то, что он делает. Я знаю, он совершенно искренен, когда говорит, что будет стараться контролировать себя, но вряд ли ему удастся сдержать свое обещание… Я в это не верю.

Когда он злится, то аура вокруг него кажется горячей… почти живой. Он часто ругается с Кингсли Шеклболтом, но в последний раз, когда они ссорились, я вмешался… потому что Гарри собирался при помощи продвинутой Легилименции повлиять на сознание Министра. Я остановил его, и он разозлился. Когда Поттер приходит в ярость, трудно поверить, что это тот же самый человек, с которым вы разговаривали несколько минут назад.

Он очень могущественный… я не знаю, кто сумеет остановить его. Он может аппарировать сквозь защитные чары, а Легилименцией владеет на таком уровне, что запросто может влиять на сознание людей. Что если я не смогу ему помочь? Как кто-либо вообще сможет контролировать его? Если он такой же живой хоркрукс, как Нагайна - а ее убили, чтобы уничтожить кусок души Волдеморта, - то можем ли мы надеяться избавить Гарри от Темного Лорда, не причинив при этом вреда ему самому? Это очень сложно. Вы не можете просить меня участвовать в чем-то подобном. Я не смогу сделать этого. Потому что… потому что…

Дамблдор перебил Драко, когда тот уже едва мог говорить, не справившись с охватившим его отчаянием. Голос портрета был задумчивым и тихим.

- Потому что вы любите его… да?

Юноша только кивнул, закусив губу и пытаясь сохранять спокойствие.

- Да. Люблю. Когда… когда он нормален… когда он просто Гарри, он такой добрый, спокойный, замечательный. Я ни к кому не испытывал ничего подобного. Я никогда никого так не хотел. Я даже не думал, что смогу… когда я пришел к Уизли, Гарри заботился обо мне. Хотя наши отношения длятся меньше месяца, я не думаю, что могу быть счастлив без него. Вы не представляете, как он ухаживал за мной… что он для меня сделал.

Он последние две недели провел за книгами, пытаясь найти способ помочь мне справиться… с моими… воспоминаниями. Чтобы я мог спать и не просыпаться среди ночи с криками. У нас есть заклинание, которое помогает ненадолго, но он никогда не переставал искать более надежное средство. Хотя я… я могу спать… почти всю ночь, мои сны все равно ужасны. Я думал, что привыкну к ним. Меня начинает трясти, когда я вспоминаю… некоторые вещи. Хуже всего то, что… я… я не выношу ничьих прикосновений. Даже тех людей, с которыми живу под одной крышей. Я сразу начинаю задыхаться и жду, что меня вот-вот ударят… мне хочется закричать и убежать.

Он нашел способ. Гарри узнал, как помочь мне. Он был так горд. Он собирался при помощи Легилименции и Окклюменции выстроить щиты вокруг моих воспоминаний… но… я не могу впустить его в свое сознание. Я сказал ему… что не хочу, чтобы он видел, чем я занимался… что мне приходилось делать, лишь бы выжить… я не солгал ему. Но и не сказал всего. Я не могу позволить ему увидеть то, что я знаю - что вы мне рассказали и что вы поручили мне сделать. Я ненавижу это. Ненавижу! Он так старался, чтобы помочь мне… а я был вынужден отказаться… теперь мы пытаемся связаться с профессором Снейпом, потому что он может сделать это для меня… если, конечно, не сожжет письмо, не читая. Я не знаю, сколько еще смогу продержаться!

Драко не выдержал и закрыл лицо ладонями. Изображение Дамблдора задумчиво склонило голову, странно было видеть нарисованный образ настолько подавленным. Альбус заговорил тихо, Драко поднял голову и начал слушать, шмыгая носом и вытирая покрасневшие глаза.

- Драко. Драко… мне так жаль. Наверно, на вас взвалено слишком много. Если бы я мог, то взял бы на себя это бремя, но, увы… я не могу. Я испугался, что Волдеморт снова обманул смерть, когда услышал от вас о странном поведении Гарри. Известие о том, что именно он является хоркруксом ужасно, но я говорю вам, что не все потеряно.

Я могу рассказать вам кое-что… теперь, когда мы точно знаем, что с ним случилось. Нет необходимости лишать его жизни, чтобы окончательно уничтожить Волдеморта. Я говорил вам, что любовь - сила, которой обладает Гарри… сила, которой Темный Лорд не может противостоять, и любовь по-прежнему может освободить Гарри, так же как и изгнать Волдеморта из этого мира навсегда.

Дух Тома Риддла не совсем мертв, и не может быть изгнан, как какой-нибудь призрак. Он связан с телом и душой Гарри. Немалую часть своей удивительной силы Поттер получает от той темной сущности, которая живет в нем, дожидаясь возрождения. Совершенно очевидно, что Волдеморт и его огромная сила соединились с собственной силой Гарри, и ему приходится сражаться с собой. Эта борьба не видна никому. Жар, который вы чувствуете, когда он злится, это ответная реакция… вызванная столкновением его истинной натуры с яростью Волдеморта. Это не настоящий жар… он не может обжечь, просто именно так он воспринимается вашим сознанием.

Чтобы избавиться от Волдеморта, Гарри должен простить его. Он должен отказаться от ненависти, злобы и противопоставить этим чувствам любовь. Он должен сделать это искренне, от всей души. Я уверен, что Волдеморт с помощью своих приспешников специально убил всех близких Гарри людей, в надежде гарантировать себе, что, когда он встретится с ним лицом к лицу, в сердце мальчика не останется любви, и предсказание, сулящее ему поражение, не сбудется. Он использовал гнев Гарри и насильственный характер собственной смерти, чтобы проникнуть в его душу, снова избежав таким образом полного уничтожения. Очень важно, что, когда Поттер противостоит сущности, живущей в нем, то делает это из-за любви. Гарри может отторгнуть Волдеморта, но для этого нужно, чтобы в его сердце не было ни следа злобы. Без гнева, страха, ненависти Темный Лорд не сможет существовать, и будет изгнан, чтобы, наконец, предстать перед Судом Божьим.

Не все потеряно, Драко. Потому что, если Гарри может любить, как он любит Уизли, как любит вас, если он способен на добро, привязанность, приветливость, то его душа еще не погибла, несмотря на все усилия Волдеморта.

Я должен сказать вам еще кое-что. Я завещал ему артефакт исключительной силы. Я не думал, что он когда-нибудь станет злоупотреблять им. Мальчик, которого я знал, никогда не воспользовался бы этим амулетом. Никто не знает его истинного названия… Серебряный диск, на котором выгравированы древние руны. Он известен как Гаситель. Этот амулет обладает невероятной силой, он делает своего хозяина невидимым для защитных чар и не позволяет отслеживать примененные им заклинания. Гаситель был у меня очень долго, несколько десятилетий, я пользовался им в случае крайней необходимости. Я рассказал о нем только двоим, МакГонагалл и Гарри… а сейчас вам. Если Гарри не образумится, потеря амулета значительно повысит шансы тех, кто будет пытаться задержать его. Нужно будет украсть у него амулет и передать профессору МакГонагалл. Хотя я очень надеюсь, что это не понадобится.

Я верю в вас, Драко. Знаю, что взваливаю на вас тяжкий груз, и меня огорчает, что вам приходится так много страдать, но ради Гарри, а может быть и ради всего нашего мира… вы должны сделать это. У вас есть для этого силы. Сейчас вы растеряны. Узнав о хоркруксах, вы стали одним из… немногих посвященных в эту тайну, и вы связаны тем, что о них никто не должен узнать. Я многое бы отдал, чтобы снять с вас это бремя и взять его на себя, но не могу. Это должны сделать вы.

Вы смогли пробудить любовь в сердце Гарри, и это чувство поможет ему избавиться от Волдеморта. Благодаря вам Поттер уже стал дискомфортным убежищем для Темного Лорда. Мне кажется, что переменчивое настроение Гарри может быть связано с тем, что Волдеморт пытается вернуть контроль над ним и прогнать из его сердца любовь, присутствие которой почувствовал. Вы уже сделали больше, чем смог бы кто-либо. Что касается помощи… думаю, вы найдете то, что вам нужно, на моей книжной полке. На самом верху лежит справочник по зельям. Возьмите его и откройте страницу триста двадцать шесть.

Драко почтительно слушал бывшего директора, то смущаясь, то пугаясь, то вдруг воодушевляясь. Он встал и подошел к книжной полке. Дамблдор знал какое-то зелье, и оно могло исцелить его сознание и очистить сны от страшных воспоминаний? Или там был рецепт какого-то снадобья, более надежного, чем зелье для снов без сновидений?

Малфой взял книгу и открыл ее на нужной странице. Детальное описание взаимодействия между толченым лунным камнем и аконитом при помешивании против часовой стрелки… Юноша заметил свернутый кусочек пергамента, лежавший между страниц. Знакомым почерком был написан какой-то адрес… в Германии. Это был адрес профессора Снейпа в Штутгарте. Теперь Драко мог связаться с ним по каминной сети или отправить ему сову уже на этой неделе, при условии, что удастся сделать это без свидетелей.

Блондин повернулся к портрету:

- Спасибо… как вы думаете, он придет?

Глаза Дамблдора блестели.

- Драко… уверяю вас, профессор Снейп был моим другом многие годы и я знаю его как никто другой. Он только выглядит недружелюбным, но его поддержкой заручиться не так трудно, как вам кажется. При том, что Северус может долго лелеять обиду, он далеко не бессердечен и у него повышенное чувство ответственности. Если вы объясните ему, что стоит на кону… я уверяю вас, он сделает все, что в его силах.

В сердце Драко возродилась надежда. Он не мог уничтожить Волдеморта… это должен был сделать Поттер, но он мог помешать Темному Лорду поработить его сознание, он будет любить Гарри и завоюет его любовь. Чем больше любви будет в сердце Гарри, тем меньше влияния на него сумеет оказывать Волдеморт. Он мог связаться со Снейпом прямо сейчас, и чем скорее он вылечится, тем раньше его мечты начнут сбываться. Гарри…

Дамблдор прервал размышления юноши:

- Гммм. Два часа. Насколько мне известно, Северус в это время всегда бывает дома. Если предприимчивый человек захочет увидеться с ним… эээ… в соседней комнате есть камин.

У Малфоя начало бешено колотиться сердце. Это дорогого стоило. Встреча со Снейпом стоила бы чего угодно… если бы только он мог освободиться от своих худших воспоминаний. Гарри нужна его помощь, и как можно скорее, а самой большой помехой для Драко была его неспособность к большей интимности. И решение проблемы было на расстоянии вызова по каминной сети. Снейп придет в «Нору», оградит его воспоминания, и он сможет сосредоточиться на проблемах Гарри. Ему нужно решиться и сделать это.

Он забрал пергамент из книги и решительно направился к камину. Когда юноша вышел, портрет Дамблдора одобрительно кивнул. Драко зачерпнул горсть порошка, назвал адрес и сунул голову во вспыхнувшее зеленым цветом пламя.

В Штутгарте в удобном кресле у камина сидел поглощенный чтением монографии, посвященной исследованию многовековой истории зельеварения, Северус Снейп. Он оторвал взгляд от книги и отставил чашку чая, когда увидел вспышку зеленого пламени, а потом закатил глаза к потолку, как будто обвинял небеса в том, что увидел в огне это лицо.

Проклятье! Я знал… я так и знал, что меня от Хогвартса должен отделять океан.

Глава 51. Возможности.

Северус Снейп открыл глаза и повернулся к камину. Он отлично знал, кого увидит в зеленоватом пламени, и адресованный непрошеному визитеру взгляд мог бы испепелить и менее впечатлительного человека, чем Драко.

- Мистер Малфой. Мне стоило бы понимать, что я совершаю ошибку, оставляя свои координаты в Хогвартсе. Я полагал, что эта информация останется конфиденциальной и будет использована только в случае крайней необходимости. Вряд ли ваш случай таковым является. Могу я поинтересоваться, что позволило вам поверить, хоть на минуту, что ваше появление в моем камине будет встречено радушно?

Его тон был настолько едок и настолько текуч, что слова, падая, могли прожечь пол. Несмотря на годы, проведенные рядом с бывшим деканом, Драко замер, моментально засомневавшись в готовности Снейпа помочь вообще кому-либо, вопреки всем уверениям Дамблдора.

- Сэр... профессор... Мне нужно поговорить с вами. Пожалуйста, поверьте мне, дело очень серьезное. Я не посмел бы побеспокоить вас ради чего-то незначительного... клянусь. Я могу войти?

Северус неодобрительно посмотрел на него. Вообще-то, разница между его обычным презрительным взглядом и полным неодобрением была очень незначительной, и мало кто смог бы безошибочно определить ее… Итак, он смотрел неодобрительно, самые мрачные предчувствия переполняли его. Существовало слишком мало вопросов, которые он готов был обсуждать с Драко Малфоем. Северус прищурил глаза.

Непостижимо. Не могу поверить, что я говорю это... но...

- Входи... если нужно. Поконкретнее, полаконичнее и, если можно, сразу после этого... уйди.

Драко шагнул в камин и оказался в штутгартской квартире Снейпа. Как он и предполагал, жилище профессора было спартанским, больше похожим на келью монаха, чем на квартиру. В одном углу ютилась примитивная кухня, битком набитая всевозможными приспособлениями для варки зелий, и лишь единственная книжная полка рядом с узкой кроватью говорила о том, что в комнату приходят не только, чтобы переночевать. Настоящий зельевар не стал бы работать в подобном месте. Драко отряхнулся и нервно сжал руки. Со Снейпом нужно было разговаривать осмотрительно, его очень легко было задеть. По крайней мере, Драко надеялся избежать категорического отказа.

- Сэр... профессор. Думаю... думаю, что сначала я должен извиниться и...

Снейп поднял бровь и произнес ледяным тоном, перебивая его:

- Во-первых. Я не профессор. Больше нет. Вряд ли стоит повторять причины, приведшие к изменению моего статуса... я уверен, что они тебе и без того прекрасно известны. Во-вторых. Ты думаешь? Одно это говорит о том, что в тебе произошли грандиозные изменения. В-третьих. Если ты хочешь принести извинения, я выслушаю их, но, признаюсь, я испытываю отчаянное и нездоровое, вероятно, любопытство - с чего вдруг это ты надумал извиниться... особенно учитывая, что ты обозначил свое появление как вызванное крайней необходимостью и, значит, хочешь попросить меня о каком-то благодеянии, или услуге, на худой конец. Чтобы сделать такое допущение, твой оптимизм должен быть безграничен, а смелость похвальной... даже неразумной. Давай. Позабавь меня.

Драко вздохнул. Кажется, затея была безнадежной. Надо спокойно все изложить и покончить с этим, поскольку его слова мало что могли изменить. Как только он завершит свой рассказ, Снейп выгонит его отсюда, смеясь в лицо, и все будет кончено.

- Сэр... вам послано письмо. Я не знаю, когда оно придет, но скоро. Оно от Гарри. В нем он просит вас вернуться в Англию... чтобы помочь мне. Мне нужна помощь... и это должна быть именно ваша помощь. Я лично пришел просить вас... согласиться. Я знаю, у вас нет для этого ни малейших причин, но я все равно хочу попросить... и сказать вам, что сожалею. Я должен был довериться вам. Я знаю, что вы пытались помочь, но я вас не слушал и поплатился за это. Вы не знаете, как именно. Я... со мной много чего случилось... и... я... я не здоров. После того как вы ушли, я голодал в течение нескольких месяцев. Никто... никто не хотел даже разговаривать со мной. Это были не лучшие времена, но дальше стало еще хуже.

Меня нашел Гайд-Прэтт. Он был первым человеком за несколько недель, который говорил со мной долее одной минуты. Он и другие Пожиратели, тоже находившиеся в бегах, предложили мне еду. Я говорю о моем дяде Рудольфусе... и МакНейре. Они накачивали меня наркотиками и держали в заточении несколько месяцев, сломали мою палочку... они сделали не только это. Вы, должно быть, знаете, что они из себя представляют. А я не знал... до той поры. Я был у них в плену почти год. Они пытали меня, но не давали умереть. Потом один из них где-то засветился, и вся троица была вынуждена переехать. Они выбросили меня из машины в маггловском Лондоне. Меня подобрали магглы и поддерживали во мне жизнь ровно настолько, чтобы я мог зарабатывать на жизнь, и я... я вернулся на Диагон Аллею. Уизли предоставили мне... убежище. С тех пор прошло много времени... несколько недель... я поправился... я был весь покрыт шрамами, но меня вылечили. У меня есть работа... и появился интерес к жизни, но мне нужна помощь.

Я не могу забыть то, что со мной произошло. О некоторых вещах я даже не могу сказать вслух. Ко мне до сих пор не вернулся нормальный сон... я не выношу прикосновений... ничьих. Я изо всех сил пытаюсь не кричать, когда просыпаюсь. Все это чересчур. Я не могу вынести этого. Гарри нашел средство, которое может помочь. Продвинутая Легилименция. Он сказал, что может построить щиты вокруг моих воспоминаний. Не уничтожить их, а сделать так, чтобы я мог безболезненно вспоминать о прошлом... мог контролировать их. Но я не могу позволить ему сделать это. И не могу сказать вам почему... если вы не согласитесь помочь мне. Для меня немыслимо позволить Гарри заглянуть в мое сознание. Я не хочу, чтобы он видел... то, чем я занимался... и еще кое-что.

Вы - самый лучший легилимент из всех, кого знает Гарри. Единственный мастер Легилименции, который может помочь мне. Я сожалею обо всем, что сделал, но ничего не могу изменить. Я просто хочу начать новую жизнь... но не могу сделать этого... в моем нынешнем состоянии. Я бы не попросил, если бы... если бы портрет Дамблдора не сказал, что я должен попытаться. Пожалуйста... пожалуйста, помогите мне.

Снейп с невозмутимым видом слушал, пока Малфой, запинаясь, рассказывал о своих злоключениях и умолял его о помощи. Темные глаза отмечали каждое его движение, читая язык тела юноши, подмечая малейшие подробности. Он бы не узнал этого человека, Драко сильно изменился за то время, что они не виделись, и его слова были совершенно искренними. Вчерашний высокомерный поганец никогда не смог бы так сыграть.

О да... в школе Драко подавал надежды, но был ужасно избалованным. Не по годам развитой и одаренный, но заносчивый, невоспитанный и с подобающим испорченному ребенку характером. Родители безмерно баловали его, и, в конечном счете, он превратился бы из незаурядного молодого человека в строптивого, неинтересного, чрезмерно изнеженного юношу, не имеющего никакого представления о самодисциплине.

Снейп внутренне содрогнулся, хотя его лицо оставалось невыразительной маской, когда юноша упомянул о Пожирателях, к которым имел несчастье угодить. Лестрандж был воплощенным злом, МакНейр - беспощадным и жестоким убийцей. Гайд-Прэтт - всего лишь угодливым лизоблюдом со склонностью измываться над беспомощными людьми, но втроем они были невообразимо опасны. Северусу не надо было обладать богатой фантазией, чтобы представить, что пришлось испытать Драко... потому что он был свидетелем тысячи актов зверской жестокости во время пирушек, устраиваемых Темным Лордом. Он выжил только потому, что не выказывал никаких эмоций за исключением тех, которые хотел показать. Он часто наблюдал с нездоровой внимательностью, как магглов пытали, насиловали и, в конце концов, убивали, как скот. Он объявил, что ему больше нравится наблюдать, чем участвовать, и все Пожиратели, глядя на его лицо, верили в это. Но они ошибались.

Каждая жуткая расправа отпечатывалась в сознании Северуса, и если бы у него под рукой не было думосброса, он точно сошел бы с ума.

Малфой вызывал у него раздражение, даже спустя столько времени, но он не мог совершенно игнорировать юношу. Драко проявил искренность и храбрость, которых Северус не мог в нем представить, и если его слова были правдой, то он заслуживал помощи. Это было заманчиво... выплеснуть свою обиду на этого паршивца, чтобы совершенно уничтожить его, испортившего жизнь стольким людям, единственно чтобы успокоить свое самолюбие и трусость. Северус решил сделать небольшую проверку на решимость. Если Драко сможет принять свое как бы поражение и выдержит его немигающий взгляд, которым (Снейп знал это наверняка) он владел в совершенстве, а потом все равно осмелится обратиться с просьбой... ну... тогда мальчишка, возможно, заслуживает того, чего просит.

- Понятно.

Северус позволил словам повиснуть между ними в воздухе, пристально глядя Малфою в глаза и внимательно оценивая то, что видел в них.

- Драко... скажи мне без приукрашиваний и лишних пояснений, кем ты меня считаешь?

- Вы... вы мастер зельеварения, сэр.

- Очень хорошо. А теперь... ты можешь мне сказать, кратко, какого положения заслуживает настоящий мастер зельеварения?

- Настоящих мастеров зельеварения немного. Имена тех, кто достигает такого совершенства, известны во всем мире. Школы колдовства и состоятельные покупатели практически ходят за ними по пятам в надежде заключить контракт.

- Ты опять ответил правильно. Ты никогда не был глупым. Неблагоразумным, но не глупым. Позволь мне предложить твоему вниманию возможный сценарий... вообще-то, маловероятный... и мы посмотрим, сможешь ли ты найти логичный ответ.

Едва заметный сарказм и слабая угроза сочились в каждом слове Северуса. Драко послушно кивнул, подозревая, что отказ будет сопровождаться грандиозным унижением.

- Что в таком случае должно случиться с мастером зельеварения - человеком уважаемым, чья квалификация одна из самых востребованных в магическом мире - чтобы он покинул страну, поселился в штутгартском гетто и работал жалким аптекарем. И это вместо того, чтобы преподавать зельеварение или участвовать в проведении экспертиз. Как могло такое случиться, если его искусство якобы настолько ценно, что вызывает благоговение и почитание? Что, по твоему мнению, могло привести к такой странной и в высшей степени невероятной ситуации?

Драко смотрел в пол, он был подавлен, и ему явно было очень некомфортно.

- Посмотри мне в глаза... и скажи! Как ты думаешь, почему это случилось? Сейчас же!

Если мерзкий паршивец не выдержит этого, для него мало что можно будет сделать.

Малфой поднял глаза. Ему пришлось приложить максимум усилий, чтобы выдержать взгляд Снейпа, хотя больше всего хотелось разрыдаться и бросить все к черту. Голос Драко был напряженным и неуверенным.

- Все из-за меня. Вы пытались помочь мне. Вы дали клятву, а я отверг вашу помощь и... уничтожил вашу репутацию. Вот почему... вот почему вы оказались здесь. Я очень сожалею и... я не должен был отнимать ваше время.

- Снова правильно. А теперь, коль скоро мы с этим разобрались, давай обсудим остальное. По-твоему, я, доведенный до нищеты, опороченный, обремененный знанием, что мой друг и наставник погиб от моей руки, должен оказать помощь человеку, который довел меня до такого состояния?

Драко уже повернулся, чтобы идти к камину, когда Снейп спокойно сказал:

- Сядь.

Юноша обернулся, ему показалось, что он ослышался.

- Что?

- Я сказал... сядь. Сядь за стол. Возьми свободный стул и сядь. Без предварительного осмотра я не могу определить, что от меня требуется. Если ты не будешь сидеть, то, скорее всего, упадешь, когда я закончу. Ты можешь уйти, если хочешь, а можешь остаться и позволить мне заняться этим. Мне все равно, решать тебе.

Драко поспешил усесться на стул, бормоча при этом:

- Спасибо. Я даже не знаю как...

- Помолчи. Мне вовсе не обязательно слушать твои дурацкие славословия. Сиди смирно и придержи язык, а я посмотрю, что тут можно сделать.

Снейп пристально посмотрел Драко в глаза, и секунду спустя юноша почувствовал чужое присутствие в своем сознании. Казалось, что кто-то касается его воспоминаний, как будто осторожно надавливает кончиком пальца то тут, то там. Напряжение было нестерпимым, но потом стало еще хуже. Ключевые события были выдернуты на передний план и безжалостно просмотрены во всех подробностях. То, что он изо всех сил старался забыть, снова было вытащено на свет, воспоминания заставили прокрутиться в его воображении с ясностью, которая намного превосходила любой его кошмарный сон.

В его спину ударяется камень, брошенный кем-то из недовольных уличных торговцев. Смесь возбуждения и отвращения, стыда и облегчения, наполнявшая его, когда удавалось найти что-то съедобное в мусорных баках на Диагон Аллее. Слабый блеск удовольствия в глазах Гайд-Прэтта, когда он согласился пойти с ним. Тошнотворное спокойствие его дяди, когда тот разрезал живот Драко и, спокойно рассуждая на отвлеченные темы, перебирал тем временем внутренние органы юноши. МакНейр, хохочущий и оскорбляющий его во время бесконечного акта насилия. Косые взгляды и похихикивание Гайд-Прэтта… он прижимает раскаленный железный прут к чувствительной коже на внутренней стороне бедер. Воспоминания о запахе его обуглившейся и дымящейся плоти. Слезы, пронзительные крики, рвота, безумие, наркотическое забытье и лишение желанной дозы, заставлявшее его умолять, стоя на коленях.

Магглы. Драко совсем окоченел и стал похож на маггловского робота. Он торговал своим телом, чтобы заработать средства к существованию. Бесконечные машины и случайные клиенты, ищущие быстрого удовлетворения, лихорадочно толкаются в тощего оголодавшего юношу. Он сплевывает сперму на тротуар. Боль медленно притупляется наркотиками, позволяя дюжине суррогатов заглушить симптомы болезней человека, находящегося в безвыходном положении. Последнее изнасилование, не притворное, совершенное не по обычной договоренности со шлюхой, а настоящее. Крики прерваны ударом по голове, перед затуманенным взором Драко поплыли звезды. Боль, беспомощные слезы… Грубые толчки, обжигающие и разрывающие нутро. Облегчение, когда его, дрожащего, оставили в покое в сыром подвале, завернутым в дешевое одеяло. Он испачкал его кровью и спермой.

И кажущийся бесконечным путь по Диагон Аллее, опять в сопровождении брани и оскорблений. «Ночной рыцарь». Гарри. Молли. Артур. Дула. Рон. Гарри. Молли. Дула. Альбус. Гарри. Фентон. Рон. Тонкс. Гарри. Альбус.

В его сознании промелькнули последние несколько недель. Снейп с легкостью перелистывал самые сокровенные секреты. Каждый страх, каждое желание, каждый намек или настроение были взвешены и оценены, ничто не осталось непрочитанным или не вызвавшим интереса. Драко был прав... он не мог позволить Гарри увидеть это. Когда Снейп покинул его сознание, на юношу обрушилась жуткая головная боль. В сочетании с заново пережитыми ужасами прошлого года, она заставила Драко рухнуть на стол, задыхаясь и обливаясь слезами. Он едва не упал в обморок… как девица.

Северус Снейп взмахнул палочкой. Открылась дверца шкафа, и пузырьки с аккуратно закупоренными и подписанными зельями поплыли к столу.

- Человеческое сознание не выносит чужого вторжения. Головная боль - это цена, которую платят за использование продвинутой Легилименции. Выпей вот эти зелья. Они значительно уменьшат боль. К сожалению, она покажется тебе бледной тенью по сравнению с тем, что ты испытаешь после любой формы психической хирургии. Ее нельзя полностью снять, придется терпеть. Надеюсь, ты достаточно силен, чтобы пережить это.

Драко сначала хватал ртом воздух, потом подавил рыдания и потянулся за первым пузырьком. После третьей порции зелий головная боль стала лишь слегка раздражающей, сознание притупилось, позволяя остаточным обрывкам воспоминаний проноситься перед его внутренним взором, лишь иногда вызывая панику, отвращение, ненависть к самому себе и ужас. Северус Снейп встал и начал расхаживать по комнате, пока Драко, закрыв лицо руками, боролся с собой, пытаясь собраться и обрести способность внятно говорить. Ему было сложно сосредоточиться на монологе Снейпа, но то, что говорил бывший профессор, было слишком важными, чтобы пропустить хоть слово.

- Я могу сделать... то, о чем ты просишь. Но не без жертвы... и не без боли. Драко, процесс займет несколько часов. Ограждение воспоминаний дело сложное, оно требует времени, но задача выполнима. Я сделаю это. Тебе действительно повезло, что Поттер не попытался сам провести эту операцию. Он не сказал тебе о том, насколько рискованна данная процедура. Он совершает грубую ошибку, безалаберно применяя свою силу к чужой голове с изяществом удара дубиной. И он еще полагает, что может сделать это правильно? Какая самонадеянность! Оказавшись в твоем сознании, он растеряется, и неудача будет практически гарантирована. Применение Легилименции требует некоторой отстраненности от субъекта, чтобы лицезрение страданий близкого человека не помешало здраво рассуждать и действовать осмотрительно. Я не сомневаюсь, что Поттер попытался бы сделать это, как и не сомневаюсь, что он потерпел бы неудачу. Ты правильно сделал, что пришел сюда, и когда я получу его письмо, то отвечу согласием.

Снейп остановился перед Драко, молча дожидаясь подтверждения того, что его поняли. Малфой, наконец, поднял голову и устало посмотрел на своего бывшего профессора. Тон Северуса стал ровным и размеренным, в нем не осталось ни следа его обычного сарказма, и юноша онемел от того, что услышал.

- Драко, моя собственная горечь осталась в прошлом, и я сожалею, что тебе столько пришлось вытерпеть. Я не хотел, чтобы с тобой все это произошло, но сантименты ничего не стоят. Ты заблуждался, как и многие другие, но никто не должен платить такую цену за свою ошибку, неважно, насколько далеким от истины было их суждение. Альбус хотел бы этого, и мне кажется, что у меня практически нет выбора… так что я дам тебе некое подобие нормального состояния, а вместе с ним и надежду на успех, на дальнейшую жизнь.

Ты ввязался в опасную игру. Поттер виноват уже в том, что игнорировал каждую попытку Альбуса чему-то его научить. Он не слушал, когда Дамблдор говорил, что любовь уничтожит Темного Лорда, и не верил очевидным доказательствам, которые были у него перед глазами. Ничего этого не случилось бы, если бы не невежество, самонадеянность и безответственность могущественного мальчишки. Тем не менее, я помогу, чем смогу, но предлагаю тебе еще раз подумать. Твое увлечение Гарри Поттером вовлекает тебя в прямой конфликт с духом, обитающим в нем, и выводит на передний край поединка могущественных сил, начавшегося почти два года назад. Каковы бы ни были твои убеждения, предпочтения, ты подвергаешь смертельной опасности свое психическое и физическое здоровье, выбирая этот путь. Ради себя самого, оставь этого молодого человека и беги как можно дальше. Так будет для тебя лучше всего. Скажи... ты уверен, что хочешь сделать это?

Драко уверенно кивнул и вызывающе поднял подбородок. Он сделал свой выбор еще до того, как пришел сюда, и даже зловещие предупреждения Северуса Снейпа не могли его разубедить. Он поможет Гарри, чего бы от него ни потребовали, даже если это сведет его в могилу. Его жизнь имела единственную цель... пункт назначения. Как если бы Драко мог заглянуть в магический кристалл и увидеть свое будущее. Когда-нибудь у него будет любовник и совместная жизнь с ним, и этим любовником будет Гарри. Это было решено. Драко уже пережил полное и абсолютное падение, он был унижен, изнасилован, подвергался насмешкам. Сейчас его ничто не могло испугать, потому что он уже прошел через все мерзости судьбы. И ему выпал шанс на лучшую долю. Будь что будет, либо он увидит Гарри в добром здравии и свободным от влияния Волдеморта, либо умрет, пытаясь помочь Гарри. Драко ответил без колебаний, он был абсолютно уверен в своем решении:

- Да.

Северус Снейп тихо вздохнул:

- Очень хорошо. Тогда ждем письмо, я отвечу на него согласием, и сделаем то, что должно быть сделано.

Глава 52. Что тревожит душу.

Несколько следующих дней Драко провел как на иголках, в страхе и волнении. Гарри, не зная, что согласие Снейпа гарантировано, считал, что его напряжение объясняется неопределенностью… и до известной степени он был прав. Хотя Малфою и было известно, что Снейп точно придет, реальным источником его тревоги был жестокий в своей неотвратимости факт. В Гарри живет дух Волдеморта. Хотя Драко изо всех сил старался подавлять дрожь, когда Поттер ложился рядом с ним в постель, тот все равно прекрасно видел, что что-то не так. Это разбивало Драко сердце - знать, что Гарри, настоящий Гарри, его Гарри, отчаянно нуждался в помощи… в утешении… но когда он пытался сдерживать себя, то чувствовал себя очень подавленно, а порой даже испытывал сильное отвращение.

Началась новая рабочая неделя, и Драко, наконец, смог отвлечься на что-то иное, кроме своих переживаний. Он с головой ушел в работу, поразив близнецов производительностью труда и организаторскими навыками. Братья обладали удивительной эмпатией и почувствовали желание Драко сосредоточиться на работе. Они бранили его за то, что он слишком напряженно трудится и напрочь забывает о еде. Нет, аппетит у него не пропал, просто возможность хоть ненадолго сконцентрироваться на чем-то простом и легком оказалась приятной переменой обстановки, и для Драко оторваться от работы означало опять терзаться своими проблемами. Ему более чем достаточно хватало этих треволнений, пока он был дома. Ужины, вечера и, самое сложное, постель. Рядом с Гарри.

Малфой полагал, что Гарри не обязательно спать с ним, но мысль о том, чтобы спать одному, была не менее дискомфортной… не говоря уж о том, что такая просьба могла обидеть Гарри. Меньше всего он хотел отдалиться от него сейчас, перед самым прибытием Снейпа. Он должен был держаться рядом любой ценой… и не только потому, что Гарри представлял собой потенциальную опасность для себя и других.

Гарри был нужен ему потому что… ну… потому что он был ему нужен. Поттер был терпелив, несмотря на непредсказуемое поведение Драко. Он был корректен, внимателен, и он держался на достаточном отдалении, чтобы дать Малфою немного пространства, не злился и не отдалялся от него совсем. Такое отношение слегка выводило из себя и, одновременно, внушало симпатию, но попытка показать, как он ценит это, окончилась неудачей из-за того, что Драко был парализован страхом и отвращением.

Драко постоянно пребывал в оцепенении от осознания, что спит рядом с вместилищем Волдеморта, чтобы его посещали хоть какие-то романтические мысли о Гарри. И это был единственный положительный момент во всем этом… если в такой ситуации вообще могли быть положительные моменты. При пробуждении Малфой обнаруживал, что не липкий и не прижимается к Гарри, и это было некоторым облегчением… совсем небольшим. Когда Драко был один… в душе… или когда Гарри куда-нибудь уходил, он давал волю своему воображению, скучая по их близости, хотя это порой приводило к довольно смущающему результату. Даже для того, чтобы выдержать поцелуи, которыми они обменивались в последние дни - нервные, целомудренные чмокания, - от Драко требовалась железная выдержка. Гарри был явно обеспокоен замкнутостью бойфренда, но с этим ничего нельзя было поделать… пока. Малфой решил, что как только Снейп наведет порядок в его голове, как только он поправится, то приложит максимум усилий, чтобы извиниться перед Гарри… в любой форме, какая будет наиболее подходящей на тот момент.

Это была дурманящая мысль, единственная, которая чаще всего полностью стопорила работу Драко, целиком поглощая его и распаляя воображение. На что это будет похоже - жить без страха? Он так долго боялся, что ему казалось невозможным представить жизнь, в которой страх не будет преобладающим чувством. Даже когда он был счастлив или когда веселился в хорошей компании, страх, хоть и слабый, постоянно присутствовал в его сердце и сознании. Какой станет его жизнь без этого чувства? Он правда сможет касаться кого-то и терпеть чужие прикосновения? Сможет упасть в объятия Молли, когда ему нужно будет утешение, и не будет дергаться, когда его похлопают по плечу в знак одобрения? Он сможет прижаться к Гарри и обнимать его так долго, сколько захочется? Одно это стоило любой головной боли, о которой предупреждал Снейп.

Несмотря на то, что у него никогда не было секса с Гарри, самой извращенной частью данной ситуации было то, что он, мастурбируя, чувствовал себя пристыженным только потому, что Гарри не был частью процесса… кроме присутствия в фантазиях Драко, конечно. Он столько времени мучился от желания узнать, наконец, что это такое - заниматься сексом с Гарри, и вдруг его желания были разрушены самым жутким образом. Зло поглощало душу Гарри, бессмертный дух Волдеморта намертво впечатался в его разум, и как Драко ни старался, он не мог избавиться от этой мысли, особенно когда Поттер был рядом. Это не могло не раздражать, и Драко провел почти весь день в состоянии абсолютного смятения, прикусив язык, чтобы не сказать ничего лишнего. Хотя его самообладание медленно рушилось.

Прибытие письма от Снейпа было поворотным моментом. Гарри прочитал его, когда Драко был на работе, и сразу же побежал к камину, чтобы поделиться новостями. Он вошел в маленький кабинет Малфоя с улыбкой, которая говорила сама за себя, и без долгих предисловий протянул ему письмо. Он подождал, пока блондин прочитает короткое послание. Ответ не удивил Драко, но ему надоело бесконечное ожидание, и он лишь хотел, чтобы вся эта секретность закончилась и он смог, наконец, увидеть хотя бы частичное окончание своих мучений.

Мистер Поттер,

Я прибуду сегодня в шесть часов пополудни в «Нору» Уизли по каминной сети. Мне потребуется полный пансион самое большее на три дня.

Позвольте уверить Вас, что я не нуждаюсь в Вашем покровительстве. Это будет сделано только ради Драко и никого иного. Ваших извинений вполне достаточно.

Северус Снейп.

Драко вздохнул с облегчением и легкомысленно, почти как школьник, улыбнулся Гарри. Было тяжело соединить в сознании образ убийцы с человеком, который сейчас едва не подпрыгивал от возбуждения.

- Ну? Что ты думаешь? Он сказал «да»… он будет у нас сегодня вечером. Может быть, он все сделает уже завтра. Возможно, это будет последняя ночь, когда потребуется защитное заклинание! Ты волнуешься?

Энтузиазм Поттера был заразителен. Блондин отложил письмо и, прежде чем ответить, сделал несколько глубоких вдохов.

- Я… потрясен. Это просто… как сон, Гарри. Думаю, я пока не верю, что это на самом деле сбудется. Не хочу радоваться раньше времени, и если вдруг случится что-то непредвиденное, я не сойду с ума. Я не хочу оставаться в таком состоянии, как сейчас, но думаю, что если очень сильно понадеюсь на исцеление, а потом что-то пойдет не так, то я тронусь рассудком. Я правильно рассуждаю?

Гарри сразу же успокоился и посерьезнел.

- Прости, любимый. Я просто хотел увидеть, как ты улыбаешься. Хоть несколько минут. Я… ты грустный с тех самых пор, как это все началось… с того самого дня, как я написал письмо Снейпу и…

Поттер уже порозовел и раздраженно отвернулся. Драко понял, что его что-то смущает, но он не знал, как выйти из положения, не задев чувств Гарри. Ему придется выкручиваться самому. А Поттер продолжал:

- …и я …чувствовал себя так, будто сделал что-то, что расстроило тебя. Если бы я знал, что именно, то клянусь, обязательно исправил бы это. Я приложу все силы и… сделаю все, что ты попросишь, только… пожалуйста… не отгораживайся от меня.

Драко внутренне съежился. Это было так чертовски трудно - ждать, хранить секреты, снова играть в эти игры. Почти как когда-то в Слизерине… но намного хуже. Это была реальная жизнь… и на кону стояли судьбы многих людей. Так много было поставлено на карту, а он сейчас не мог сделать ничего, кроме как постараться не проболтаться Гарри и не умолять его о прощении. Лицо блондина вытянулось, стало напряженным и несчастным, и Поттер уже, кажется, пожалел о том, что сказал. Надо было как-то сглаживать напряжение.

- Это… не из-за тебя, Гарри. Я не хотел, чтобы ты так подумал. Я не знаю, что сказать. Я… порой я не могу говорить о том, что думаю… и не расклеиться при этом. Поэтому и молчал. Ты можешь потерпеть еще немного? Думаю, что мне станет лучше… скоро. Может быть… может быть, я не говорил этого, но знаю, что Снейп не пришел бы, если бы ты не нашел способ помочь мне. Я просто… вот черт! …Я чертовски боюсь, вот. Все меняется, и я не знаю, какого черта ждать и…

Драко начал запинаться и лепетать, и Гарри сразу же сдался, подняв руки в успокаивающем жесте.

- Все в порядке! Не беспокойся. Я все понял… сейчас. Все будет хорошо. Снейп будет в «Норе» сегодня вечером, и уже на этой неделе твои проблемы будут решены и ты будешь спокойно спать всю ночь. Не все сразу, ладно?

Драко сделал несколько вдохов и успокоился, а потом извинился и, поцеловав в щеку и попрощавшись до вечера, отправил Гарри домой. Были моменты, когда блондину хотелось аппарировать куда-нибудь подальше и путешествовать там, где его никто не знает, но он зашел слишком далеко, чтобы все бросить сейчас. Документы манили Драко зовом сирен, суля мир и спокойствие, и он заставил себя продолжать упорно работать до самого конца дня.

------------------------------------------------------

Гарри сидел в гостиной, уставившись в пустой дымоход. Скоро придет Драко, а потом и Снейп. Это не был повод для торжества. У Снейпа были свои планы насчет того, что получить в качестве оплаты за здоровье Драко, Гарри все понимал… но ему не нравилось это… и Снейп. Нисколечко.

Северус Снейп всегда ненавидел Гарри Поттера, и это чувство было полностью взаимным. С самого первого курса зельевар использовал свои полномочия и влияние, чтобы унижать, мучить, оговаривать и всячески осложнять и без того непростую жизнь одиннадцатилетнего мальчика. Короче говоря, профессор в неизменно черной мантии был занозой в его заднице, и вряд ли он изменился.

Поттер знал причину постоянного раздражения Снейпа. Его отец, Джеймс, не раз унижал Северуса, когда они были студентами, и явно обладал качествами, каких никогда не было у Снейпа. Популярность, привлекательность, преуспевание во всех предметах… кроме Защиты от Темных искусств и зельеварения. Снейп культивировал эту неприязнь десятилетиями, и из того, что Гарри увидел в думосбросе профессора и узнал на уроках Окклюменции, ему стало ясно - Снейп испытывал ненависть ко всему, что было связано с Поттером. Если бы он в первый же день своего появления в Хогвартсе убил Волдеморта прямо на ступеньках школы, Снейп все равно нашел бы к чему придраться, и одного лишь воспоминания о том, как высокомерный ублюдок издевался над ним, было достаточно, чтобы руки юноши сжимались в кулаки в бессильном гневе.

БОЖЕ! Не могу поверить, что я согласился на это. Если бы речь шла не о Драко… клянусь… я бы пересчитал сварливому мерзавцу зубы.

Гарри вздохнул и обмяк в кресле, проклиная свое везение и пытаясь рассуждать спокойно.

Это ради Драко. Другого выхода у нас нет. Я не могу смотреть на его страдания и ничего не делать. Знать, что выздоровление так близко, и видеть его таким еще хуже, чем когда-либо. Меня тошнит от этого. Каждый раз, когда я вижу, как он вздрагивает и отодвигается, я знаю, это из-за того, что он боится дотронуться до меня.

Я… я что-то пропустил. Он так радовался палочке… и с ним все было в порядке несколько дней назад. Но еще до того, как я отправил это гребаное письмо, он был ходячей катастрофой. Я думал, что он простил меня за то, что я сделал с Фентоном. Может, я зашел слишком далеко? Что если он просто уйдет как только поправится? Что мне делать - сказать ему «до свидания»… или попытаться сражаться за него? Черт! Я не знаю. Я ничего не знаю. Я очень хочу его… а ведь я не был геем несколько недель назад. Откуда мне, черт побери, знать, как все это бывает?

Посмотрите на меня. Я убил Темного Лорда, а у меня целый день все внутри сжимается из-за того, что кто-то, кого я ненавидел восемь лет, по-моему, не любит меня. Полный абсурд. Соберись, Поттер. Если ты будешь вести себя так по-идиотски, когда здесь будет Снейп, ты никогда не покончишь с этим.

Гарри откинул волосы назад и прикрыл глаза, пытаясь сохранить спокойствие. Но тут в комнату вошла Молли с чаем для них обоих и села в кресло рядом с ним. Судя по ее виду, она хотела поговорить.

Юноша вслух поблагодарил ее за чай, а мысленно за то, что она хоть на минуту отвлекла его от мыслей о Драко и Снейпе.

- Огромное спасибо. Это как раз то, что мне нужно. Все равно слишком поздно начинать какие-то дела. Я хотел немного пробежаться. Мне нужно прочистить голову.

Молли слегка улыбнулась, отпила чай и серьезно посмотрела на юношу.

- Гарри. Я не слепая. Нисколько. Всю неделю что-то было не так между тобой и Драко, я наблюдала за вами каждый день. Может, я не могу помочь, но я хочу, чтобы ты доверился мне и мы поговорили бы об этом. Все, что случилось между вами, конечно, можно исправить… даже я вижу, как сильно ты ему нравишься. Что же тебя беспокоит, Гарри?

Поттер вздохнул и обмяк в кресле. Он был немного смущен тем, как сильно ему хотелось выговориться. Он устал быть сильным, независимым, постоянно справляться со всеми проблемами в одиночку, а Молли была одной из тех немногих, кому Гарри мог полностью довериться и кто никогда не сделал бы ему больно. Юноша, наконец, сдался и сбивчиво заговорил:

- Я боюсь, Молли. Снейп… Снейп поможет ему… и он может взять и уйти. Думаю, он… все еще сердится на меня из-за того, что я сделал… после той вечеринки. С того дня, как я написал Снейпу, он держится отстраненно… и я ненавижу это. Я не знаю, что мне делать, и чувствую, что все рушится прямо у меня на глазах. Я никогда… не испытывал… такого чувства… ни к кому! Что я буду делать, если он уйдет? Что если он никогда не простит мне… Фентона?

Гарри почувствовал, что начал вздрагивать и его голос сейчас стал хриплым. Он зажмурился, пытаясь подавить слезы. Молли внимательно слушала его, спокойно и сочувственно.

- Я… не хочу потерять его! И думаю… что он боится меня. Точнее, боится, что я причиню ему боль. Я… больше не знаю… кто я. Такое ощущение… будто во мне два человека, и я не знаю, что сделаю в следующую минуту. Бывает так, что сначала все нормально, а потом… потом вдруг что-то происходит… и я ухитряюсь что-нибудь натворить, до того как успеваю остановить себя! Я не знаю… не знаю, как заставить его поверить мне… и отдам все… все, чтобы увидеть его счастливым, но мне кажется, что я… все испортил! Я знаю, что не имею никакого права просить об этом, но… помогите. Помогите мне! Пожалуйста, Молли!

Молли уже допила свой чай и отставила чашку. Она подошла к юноше и обняла его, осторожно потирая спину, пока того сотрясали приглушенные рыдания.

- Это любовь. Пусть все идет своим чередом. Ты слишком много взвалил на себя, Гарри. Как и всегда. Тебе не нужно все держать в себе… ты можешь поделиться своими проблемами с нами.

Я знаю, то, что происходит между тобой и Драко, ново для тебя… как и для него. Совершенно очевидно, что ему никто не нужен, кроме тебя, Гарри. Не бойся этого, лучше подумай о нем. Как ты можешь осуждать его за то, что он боится своих чувств… своих мыслей? Я уверена, что он пока не собирается никуда от нас уезжать. Он уже довольно хорошо себя чувствует, чтобы уйти отсюда, и я уверена, что его здесь держишь только ты… и я рада этому. Если он захочет остаться, то будет жить здесь столько, сколько пожелает, а я думаю, что он хочет этого.

Драко прекрасный молодой человек. Вы подходите друг другу, и я уверена - он знает о твоих чувствах. Как только он поправится, а я не сомневаюсь, что мистер Снейп поможет ему, то почувствует себя свободнее и обязательно поговорит с тобой. Эти последние недели были очень тяжелыми для него: нелегко искать свое место в жизни после всего случившегося с ним, но он решительный юноша. Драко пока ищет себя, но я уверена, что тебе в любом случае отведена важная роль в его планах на будущее.

Определенно я могу сказать только одно… держи себя в руках, милый. Его нельзя осуждать за то, что он боится насилия… а ты должен извлечь урок из случившегося. И контролировать себя. Отпусти прошлое, Гарри. Нет ничего хорошего в том, чтобы лелеять старую ненависть… ты должен освободиться от нее и начать жить заново. Этот мальчик не выносит никакой жестокости… ему нужно совершенно иное. Ему необходимо верить, что его жизнь может стать другой, не такой, как была раньше. Ты же хочешь, чтобы он увидел счастливую жизнь, да?

Гарри было спокойно рядом с Молли. Он со школы не терял самообладания до такой степени… с тех пор, как погиб Сириус. Даже тогда он тихо и долго грустил, не показывая на людях своего горя. К тому времени, когда рядом с ним начали погибать близкие ему люди, он научился сдерживаться, продолжая делать свое дело, в то время как остальные могли позволить себе выплакаться. На минуту он почувствовал себя маленьким мальчиком, не стыдящимся своих страхов и беспокойства. Мальчик-Который-Выжил был выдумкой прессы, а Гарри Поттер, всего лишь глубоко обеспокоенный юноша, был реальным живым человеком.

- Да, конечно… конечно, Молли. Прости! Боже, мне так жаль! Он так много значит для меня… все… и ему нужно это знать. Я не хотел… выходить из себя. Просто… когда его обидели… я узнал, кто его обидел… хотя меня при этом не было… Меня просто понесло. Следующее, что я помню - я был… там… в Мунго… смотрел на Фентона… и хотел сделать ему больно… я хотел убить его… хотел так сильно, что практически ощущал, как убиваю. Я сделал это. Я взорвал сосуды у него в голове, поэтому не осталось никаких следов. Он не бросал в меня заклинания, не был вооружен, он просто лежал там… а я его убил. Вы… вы прикрывали меня… так же, как Рон… Артур… Драко… а я поступал так, как считал нужным. Простите, Молли. Пожалуйста, скажите, что прощаете меня. Пожалуйста.

Гарри замолк, уткнувшись в плечо Молли. Он чувствовал себя так, будто внутри прорвалась плотина.

- Все в порядке, Гарри. Не беспокойся. Когда мы потеряли нашу Джинни, ты был здесь, с нами… и когда Рон потерял Гермиону, ты заботился о нем, как о брате. Гарри, милый, я хочу для тебя всего, чего хотела бы для собственных детей. Я хочу, чтобы ты был счастлив, и знаю, что никогда не увижу этого, если ты будешь продолжать в том же духе. Конечно ты прощен, дорогой. Мы слишком любим тебя, чтобы отказать от дома, но ты должен бороться с собой. Не ради нас… ради себя самого. Ради Драко. Ничего не обещай, не пытайся… просто сделай это. Я знаю, что у тебя есть для этого силы.

Молли отодвинулась, поглаживая Гарри по щеке, стирая слезы. Этот юноша давно стал им родным, и она не могла отказать ему в утешении. Гарри глубоко вдохнул, успокаиваясь. Он не привык к таким сильным эмоциям и тем более к их проявлению.

- Спасибо. Я… я не хотел… этого. Мне нужно подняться наверх и принять душ. Мне… гм… надо привести себя в порядок до того, как все будут дома.

- Конечно, милый. Ступай. Ужинать будем, когда придут Драко и Артур. Мне нужно приготовиться к приходу Снейпа. Спасибо, что помог убраться в комнатах. С твоей помощью работа движется быстро. А теперь ступай и займись собой, милый. У нас впереди целый вечер, и он должен пройти хорошо.

- Да… ладно.

Гарри устало пошел наверх, ему с трудом верилось, что он рассказал обо всем Молли. Душ помог ему прийти в себя, убрав явные свидетельства его растрепанного состояния, и к тому времени, когда должен был появиться Снейп, юноша обнаружил, что чувствует себя спокойнее, чем мог бы представить. Молли была права. Драко нужно верить в кого-то, кто не станет жестоким, не будет внушать ужас своей силой, даже если она направлена не на него. Гарри хотел быть этим человеком… чего бы это ни стоило.

----------------------------------------------------------

Бессмертный дух, обитавший в нем, не был слеп и бесчувственен. Он был нигде и везде, но его влияние ограничивалось бестелесностью и слабостью. Он хорошо понимал это, а также хорошо он знал гнев и недовольство, ненависть и сжигающую ярость. А не знал он, поскольку никогда не испытывал, чувства привязанности, сердечности и этого проклятого… очень глупого… любви. Создание, которое пряталось в душе Гарри, не обладало той силой… которая могла бы направлять и контролировать юношу, но оно могло подтолкнуть его… немного изменить эмоции, запустить реакции, базирующиеся на снах, оно стало бы сражаться, чтобы не потерять свое пристанище. Это был вопрос жизни и смерти… и смерть его не привлекала.

----------------------------------------------------------

Северус Снейп стоял в своей комнате перед камином. Чемоданы собраны, в руке зажат дымолетный порошок. Пора было идти, и когда он выполнит свое задание, при небольшой доле везения сможет найти работу в Англии… конечно если этот шрамоголовый юнец не испортит результаты его труда и не обречет мир на гибель. Так много усилий, так много жертв, и ради чего? Чтобы быть изгнанным из дома и вернуться лишь тогда, когда поттеровская заносчивость сделает мальчишку пристанищем для Темного Лорда, в то время как тому полагалось быть мертвым?

Когда-нибудь. Когда-нибудь я буду жить в мире и спокойствии, которых заслуживаю… и больше не будет всей этой ерунды. Никаких распрей, никаких треволнений и, самое главное, никаких надоедливых юнцов, мямлящих о своих травмах… но не сегодня. Сегодня… сегодня я отправляюсь… в «Нору»… и увижу окончание этой драмы еще при моей жизни.

Северус заранее смирился с беспорядком, в который он, конечно, попадет и шагнул в камин. В его голосе звучало отвращение, когда он произнес роковые слова, унесшие его со вспышкой зеленого пламени.

- «Нора» Уизли.

Когда он исчез, штутгартская квартира, которая в изгнании служила ему домом, осталась тихой и пустой. Северус Снейп шел домой и будь что будет, но он собирался там остаться.

Глава 53. Позволь мне рассказать тебе историю.

Прибытие Северуса Снейпа в «Нору» прошло без фанфар. Он вошел в скромную гостиную в мантии, покрытой сажей, и произнес очищающее заклинание. Зельевар поставил чемоданы на пол и окинул присутствовавших ледяным взглядом, коротко кивнул Молли и Артуру, потом Драко, бросил высокомерный взгляд в направлении Гарри и снова повернулся к Уизли, чьим гостеприимством собирался пользоваться следующие несколько дней. Молли нарушила затянувшееся молчание:

- Здравствуйте, Северус. Добро пожаловать в наш дом. Мы очень благодарны, ведь вы собираетесь помочь Драко. Ужин готов, и я думаю, что вы не откажетесь от чашечки хорошего чая… после такого долгого отсутствия. Давайте сядем за стол. Самое время, чтобы поужинать…

- Нет, - ровным тоном произнес Снейп. - Мне лучше воздержаться от приема пищи… Драко тоже. Этого требует завтрашняя процедура, и я должен быть уверен, что все сделано правильно. У меня есть дом, в котором я не был больше года, и как только здесь все будет закончено, я немедленно отправлюсь туда.

Драко совсем пал духом. Одним из главных удовольствий в эти дни была еда, приготовленная Молли. Он не предполагал, что из-за лечебной процедуры придется пропустить ужин и завтрак, но Северус Снейп знал свое дело, и его распоряжения вряд ли стоило оспаривать. Чем скорее все будет сделано, тем лучше. Ярость Гарри можно было почувствовать даже на противоположной стороне комнаты, и Драко увидел, как Снейп в ответ повернулся и посмотрел на Поттера испепеляющим взглядом.

- Мистер Поттер. Что-то не так?

Гарри нахмурился, явно проглотив комментарии, от которых у всех присутствующих уши могли бы свернуться трубочкой. Драко бросил на него панический взгляд, молча умоляя о терпении.

- Не помню, чтобы в учебниках, которые я недавно читал, что-то упоминалось о голодании. Для этого есть какие-то причины, или вы просто хотите испортить ужин всем остальным? Я много читал на эту тему и могу совершенно определенно сказать - нигде не упоминается, что вы должны и сами голодать.

В его тоне отчетливо звучал вызов, но Гарри, по крайней мере, сумел ограничиться кратким изложением информации, вместо колких нападок и открытых угроз. Лицо Снейпа слегка порозовело. Его голос буквально сочился сладким ядом, когда он, наконец, соизволил ответить:

- Вы совершенствуетесь. Когда я в последний раз видел вас, мистер Поттер, вы были не так корректны. Вы не обладали даже приблизительными знаниями, способными подкрепить ваши умозаключения. Достаточно сказать, что если бы вам довелось выполнять подобную процедуру, вы бы знали, почему я выдвигаю такое требование. О головной боли, которую вызывает такое вмешательство, ходят легенды в психосоматической хирургии, кстати, это весьма узкая область знаний. Тошнота и рвота - обычные побочные эффекты при продолжительном применении Легилименции, особенно для того, на кого это воздействие направлено. Конечно, если вы хотите добавить Драко дополнительный дискомфорт от полного желудка, когда он очнется, то соблазните его проигнорировать мои рекомендации… но в таком случае я надеюсь, что вы потом придете к нему и будете держать тазик, когда его начнет выворачивать наизнанку. А теперь… если ко мне больше нет вопросов, может, мы опустим обмен банальностями и просто примем на веру, что я знаю - что делать?

Гарри скривился, как будто откусил лимон, и, немного поколебавшись, кивком головы дал понять, что у него больше нет вопросов.

- Вот и замечательно. Драко, покажи, какую комнату я могу занять, и мы с тобой побеседуем, пока все ужинают. Можешь попить воды, если хочешь, и я рекомендую тебе сделать это сегодня, поскольку завтра, и послезавтра тоже, ты будешь не в состоянии вообще ничего взять в рот. Показывай дорогу.

Северус Снейп с чемоданом в руке шел вслед за Драко наверх. С его лица не сходило выражение едва угадываемого отвращения, пока они не покинули гостиную. Как только Снейп переступил порог бывшей комнаты Билла, в которой ему предстояло прожить некоторое время, он раздраженно приказал Малфою:

- Закрой за собой дверь и сядь в кресло. Муффиато! Итак. Нам нужно кое-что обсудить, чтобы нас при этом не перебивали всякие несдержанные и излишне любопытные идиоты.

Драко опустился в кресло рядом с письменным столом, нервно наблюдая, как Снейп распаковывает какие-то колбы и расставляет их на тумбочке. После долгой паузы Северус заговорил, так и не обернувшись.

- Во-первых. Ты все еще уверен, что хочешь этого? Остаться здесь, возиться с Поттером и с духом, которым он одержим, терпеть эту специфическую процедуру?

- Да, очень хочу.

Снейп фыркнул.

- У тебя нет гордости, но меня заботит не это. Если это твой выбор, что ж, так тому и быть. Если ты хочешь достичь цели, то знай, что успех зависит не только от моего искусства легилимента, но и от твоей подготовленности, твоей воли и чистоты твоих намерений. Если ты берешься за это, избегая посмотреть правде в лицо, ты потерпишь неудачу, и построенным мной щитам будет не на что опираться. Я попрошу тебя сделать одно трудное дело. Ты говоришь, что уверен в своем решении. Что ж, посмотрим, правда ли это.

Северус сел на край кровати и посмотрел на Драко спокойным, пристальным взглядом, в котором не было ни капли раздражения.

- Драко, сегодня тебе предстоит не только воздержаться от пищи. Ты должен будешь встретиться лицом к лицу со всем, что пережил, услышать голоса своих страхов, своего позора и своих желаний. Когда я огорожу их, ты не должен сомневаться в том, что они остались с тобой, и что по окончании процедуры не останется ни одной трещины, через которую они могли бы просочиться. Сегодня ночью ты не должен быть безупречным, наоборот, ты должен посмотреть в лицо своим изъянам и принять их, или ты рискуешь позволить им быстро уничтожить ту работу, которую я сделаю. Да, конечно, ты имеешь право хотеть кого угодно, но нужно озвучить свои желания. Если ты не сможешь сделать этого, риск потерпеть неудачу становится гораздо выше.

Драко пребывал в шоке. Он совершенно не был готов к такому повороту событий. Легко было поголодать немножко - в конце концов, он голодал месяцами, и ничего, выжил - прожить денек без еды не казалось большой проблемой. А то, что предлагал Снейп, было гораздо страшнее, чем любой ритуал или жертвоприношение. Это означало полную незащищенность, и щеки Драко уже загорелись от мысли, что ему придется рассказать о том, чего он боится.

- Если ты не можешь ни с кем поговорить об этом, тогда твоим исповедником буду я. Я не стану смеяться над тобой, хотя мне не нравятся ни твой выбор, ни то общество, в котором ты вращаешься. За всем этим стоят вещи более важные, чем то, что я обо всем этом думаю, и если тут требуется мое участие - я готов помочь.

Голос Драко звучал еле слышно.

- Спасибо. Мне нужно подумать. Я не знаю, что сказать. Это… это чересчур. Я предпочел бы все рассказать вам, но кое о чем я должен поговорить с другими. Да, у меня есть к вам вопросы, и вы знаете какие. Вы все видели в моем сознании. Вы знаете, с чем мы имеем дело. Вы знаете, как помочь? Вы и Альбус - единственные люди, кроме Гарри, конечно, которые знают все о том, как изготавливаются и уничтожаются хоркруксы.

Снейп раздраженно фыркнул.

- Альбус рассказал тебе лишь то, что ты обязательно должен знать. Что касается изготовления подобных вещей, то я видел это лишь однажды, когда Волдеморт еще накапливал силу и старался сделать себя бессмертным из-за пророчества, которого жутко боялся. Чтобы разделить собственную душу, он подпитывался энергией умирающей жертвы. Это требует огромного напряжения, а также отсутствия страха перед болью, которая неизбежна, когда кто-то помещает часть своей души в выбранный артефакт. Нагайна стала глазами и ушами Темного Лорда, позволив ему остаться в этом мире даже после полного физического уничтожения в доме Поттеров. Таким образом, змея стала его носителем, который поддержал его жизнь и помог восстановиться. Если нужно разрушить живой хоркрукс, эффективнее всего убить носителя. Это единственный из известных способов, который гарантирует успех. В случае с Поттером он более чем вероятен.

Связь между Поттером и Волдемортом всегда была уникальной. В соответствии с пророчеством, Темный Лорд потерпел поражение и лишился телесной оболочки благодаря проклятию, которое отрикошетило в него. У Поттера после этого остался шрам, и таким образом между ними образовалась связь. Дополнительные возможности, владение парселтангом, например, появились у него благодаря этой связи. Я видел в твоих воспоминаниях то, что вы обсуждали с Альбусом, и я согласен с ним. Темный Лорд использовал насильственный характер собственной смерти, чтобы перенести свою душу в Поттера, используя при этом еще и связь между ними, надеясь контролировать его действия. Вначале он был слаб и Поттер стал для него надежным носителем, но, когда Волдеморт стал подпитываться поттеровской жаждой мести и соединил ее с собственной постоянной жаждой власти, Поттер стал слабеть. Границы между ними стали исчезать.

Ты можешь быть уверен, что Гарри Поттер никогда не станет Лордом Волдемортом в буквальном смысле слова, но их объединение создаст человека, который будет обладать магической силой их обоих и для которого не будет существовать никаких моральных ограничений. Ни один Темный Лорд не обладал таким могуществом. Это то, чего боится Альбус. Ты должен создать ситуацию, в которой Гарри окажется перед необходимостью противостоять самому себе, когда он сможет осознать, что внутри него живет дух врага и изгнать этот дух без ненависти и насилия. Это не одержимость, и экзорцизм тут не поможет. Только он сам может избавиться от Темного Лорда, и мир будет в безопасности. Если это не получится, надо будет найти способ вывести его из строя и остановить силой. Он слишком могущественен, чтобы предоставить его самому себе. Один из вариантов - убить его, прежде чем он совершенно перестанет себя контролировать и станет новой угрозой миру. Теперь ты понимаешь, почему я надеялся, что ты изберешь другой путь? Я не хочу для тебя такой судьбы, Драко, но я готов пойти навстречу Альбусу и помочь тебе приготовиться к грядущим событиям.

Драко получил информацию. Это было горькое лекарство. Почему-то он надеялся, что у Снейпа есть возможность облегчить его задачу - какой-нибудь способ или заклинание, способные быстро вылечить Гарри. Осознание того, что шансов было мало, оказалось весьма отрезвляющим. Только Гарри мог спасти себя, и при этом он должен быть вооружен лишь любовью. Драко больше не к кому было обратиться, и он ответил, без конца запинаясь.

- Я… понимаю. Я очень ценю то, что вы хотите для меня лучшей участи. Чего-нибудь более безопасного. Но я знаю, чего хочу. Даже если мне придется за это сражаться. Вряд ли я был когда-либо так счастлив, как сейчас… когда я живу здесь. Вы… вы видели, что я делал… где я был. Я не боюсь смерти. Больше не боюсь. Я боюсь лишиться того, что имею сейчас. Мне нравится то, что я чувствую, находясь здесь, - кто я и кем могу быть. Они все очень хорошие люди. Они много сделали для меня. Я отплатил бы черной неблагодарностью за проявленное ко мне великодушие, если бы бросил их теперь.

Я хочу Гарри. Знаю, вы не понимаете этого, но вряд ли вы когда-либо видели его таким, каким видел я. Я знаю, в нем есть то, за что стоит сражаться. Вы видели мои воспоминания и слышали мои мысли, но вы никогда не узнаете этих людей так, как я. Он самый добрый человек, какого я когда-либо знал, и вы даже не можете себе представить, с какой самоотдачей он заботится о других. Умереть, защищая его… было бы честью, которой я вряд ли заслуживаю. Я знаю, что чувствую. Яснее чем когда-либо, и я не буду притворяться и говорить, что это не настоящее. Я всегда восхищался вами, потому что у вас железная воля. Вы несгибаемый, всегда стремитесь к совершенству, никогда не позволяете эмоциям взять над вами верх, не важно, что вы при этом думаете. Я хотел бы быть таким, как вы.

Я был слишком юн, чтобы понять - вы прятали свои мысли не потому, что были сильным. Вы прятали их, потому что боялись. Альбус Дамблдор знал это, да? Вы доверяли ему, потому что он знал ваше настоящее лицо и оставался вашим другом. Вот что заставляло вас с готовностью делать то, о чем он вас просил - все, что он считал необходимым. Может быть, вы не поверите, но именно так я отношусь к Гарри. Он доверяет мне, и я не думаю, что кто-то еще пользуется у него таким доверием. Я сделаю ради него все, что потребуется. Все.

Во время их разговора Снейп смотрел на Драко лишь уголком глаза. По выражению его лица нельзя было ничего сказать о том, что он думает, но, услышав последние слова юноши, он приподнял уголки губ в слабой усмешке. Малфой не увидел этого, но его бывший наставник почувствовал что-то вроде извращенной гордости.

- Очень хорошо, Драко. Ты удивил меня. Я и не думал, что все еще могу удивляться. Твоя проницательность хорошо помогает тебе, и я поймаю тебя на слове. Мне казалось, что учить тебя будет тяжело, но, кажется, ученик выучился раньше, чем учитель вошел в класс. Я не могу осуждать тебя за то, что ты хочешь такой дружбы, какая была у нас с Альбусом. Я только предупреждаю - мало кому удается ее найти. Увидимся после того, как ты все обдумаешь, но если хочешь, можем начать прямо сейчас.

Драко еще раз глубоко вздохнул. Он очень гордился тем, что Снейп похвалил его, хоть и иносказательно.

- Я пойду к себе. Сначала я хочу поговорить с Гарри, а потом приду к вам. Спасибо.

Снейп кивнул ему, разрешая уйти, и Драко вышел. Юноше многое нужно было обдумать, а в своей комнате он мог рассчитывать на столь необходимую тишину. Конечно, он не станет рассказывать Гарри все, но только правда могла дать необыкновенное ощущение свободы. Оставалось еще кое-что. Раньше он мог только мечтать, чтобы сказать об этом Поттеру. Неважно, что эта тема очень смущала его - у Драко теперь была очень важная цель, помимо того, чтобы поделиться своими страхами с Гарри.

Малфой размышлял о двух последних годах его жизни, перебирал в памяти все, что он чувствовал в разное время. Свои сомнения, страхи и позор, мечты и разочарования, в общем, все. Он позволил своему сознанию плыть по течению и вспомнил во всех подробностях последние две недели. Он не мог не признать того, что Гарри оказал на его жизнь огромное влияние. Поттер еще не знал, что его подопечный сам собирается помочь ему, но сегодня вечером… сегодня вечером он узнает больше, чем Драко когда-либо осмеливался сказать. Драко молил лишь о том, чтобы, когда работа Снейпа будет закончена, у них осталось что-то общее, на чем они могли бы строить дальнейшие отношения, которые не разрушатся под тяжестью других секретов. Да, в этом разговоре был смысл. Драко не ждал, что проснется другим человеком только лишь из-за исповеди и Легилименции, но у него был шанс сблизиться с любимым, и если Гарри сможет понять его страхи и сомнения, которые Малфой держал при себе, это окупит всю затеянную авантюру. Это был риск, но юноша уверил себя, что он того стоит.

Гарри молча ходил по гостиной из угла в угол. Артур и Молли сели ужинать, но он отказался. Его дико раздражал Снейп, но Поттеру удавалось сдерживать это раздражение, хотя мысль о том, что здоровье Драко доверено этому высокомерному болвану, отбивала у него всякий аппетит. В книгах говорилось только о головной боли, и не было ни единого намека на то, что она может быть такой сильной. Откуда он мог это знать? В целом, ситуация очень напоминала школьные годы - то, как ему приходилось выслушивать издевательские высказывания Снейпа, что он не понимает чего-то настолько малоизвестного, чего студент просто не мог знать. При этом зельевар держался как гребаный стандарт непревзойденного совершенства. Это уязвляло его, но Гарри обещал все вытерпеть ради Драко. Если для обуздания языка и характера требовалось пропустить ужин, значит, так и будет.

- Гарри?

Малфой стоял на верхней ступеньке лестницы. Он выглядел на удивление спокойным, как будто за время их разговора со Снейпом на него снизошло какое-то блаженное умиротворение. Гарри отозвался не сразу, а лишь после того, как отвлекся от своих размышлений. Ему подумалось, что Драко сейчас кажется каким-то более решительным и расслабленным, чем за все время пребывания в этом доме.

- Да?

- Нам нужно поговорить. Есть кое-что, что я хочу тебе сказать, и кое-что, что я должен тебе сказать именно сегодня. Хорошо?

Гарри почувствовал, как уходит глодавшее его раздражение. Напряжение тоже куда-то исчезло, он кивнул и пошел вслед за Драко в комнату, которую они делили на протяжении последних двух недель.

Малфой сидел на краю кровати. Он немного подвинулся, чтобы Гарри сел рядом. Драко улыбался, это уменьшило беспокойство Поттера, ведь он не видел блондина таким довольным уже несколько дней. Его лишь мучило разочарование, что причиной такой перемены настроения послужил разговор с Северусом Снейпом. Гарри сел, отчаянно желая, чтобы хоть ненадолго вернулось то ощущение комфорта, какое было между ними. Они сейчас даже не делали вместе зарядку, их общение сводилось лишь к обменам короткими поцелуями, в которых почему-то чувствовалось сожаление. Было бы очень хорошо, если бы Драко сказал ему, что не так. Тогда Гарри хотя бы мог попробовать это исправить. Он сделал бы что угодно, лишь бы вернуть ту комфортную близость, которая за довольно короткое время установилась между ними.

- Гарри, мне нужно о многом поговорить с тобой. В том числе и о том, чего я не мог сказать раньше. Профессор Снейп настаивает, что, прежде чем приступить к лечению, я должен избавиться от страхов и сомнений… поделиться тем, что держу в себе, с важными для меня людьми. В противном случае щиты, которые он выстроит вокруг моих воспоминаний, вряд ли продержатся долго. Я считал, что лучше подождать с этим разговором до более подходящего времени, но… поскольку я должен избавиться от груза прошлого именно сегодня, думаю, что лучше всего рассказать все сейчас. Дашь мне выговориться? Не перебивая. Просто позволь мне сделать это, пока у меня хватает мужества.

- Конечно… но можно сначала я кое-что скажу? Я хотел сказать это раньше, но у нас сегодня еще не было шанса поговорить.

- Да, конечно. Что ты хотел сказать?

- Драко… совсем скоро ты, наверно, будешь здоров… и у тебя больше не будет причин оставаться здесь, если ты, конечно, сам не пожелаешь этого. Мне очень хотелось бы, чтобы ты остался. Скоро рождественские каникулы, и сюда съедутся все Уизли. Гм… на одну-две недели в «Норе» станет довольно тесно. Я хотел спросить… ты не против… переехать в мою комнату?

Драко казалось, что его сердце вот-вот разорвется, оно так сильно билось в груди, что этот стук отдавался у него в ушах. Это было почти оглушительно, но он не мог удержаться - его улыбка превратилась в безумную ухмылку.

- Думаю, что не против. К тому же твоя кровать больше. И чтобы ты знал, Гарри… я не хочу никуда уходить. Несмотря на все трудности, которые порой бывали, я очень счастлив здесь. Я не собираюсь никуда уходить, а если бы и ушел… то только… только с тобой, Гарри. Понимаешь?

Поттер вздохнул с явным облегчением и опустил голову на руки, восстанавливая дыхание.

- Да! Спасибо. Я… это было глупо с моей стороны… я не хотел, чтобы ты у…

- Ушел? Дай я скажу еще раз. Ты - тупой гриффиндорец, и тебе все нужно разжевывать. Я буду жить здесь столько, сколько меня будут привечать. Я не лгал, когда говорил, что люблю тебя. Я не до конца знаю, что это значит, и я надеялся за небольшой промежуток времени выяснить это. Какой? Лет так семьдесят-восемьдесят. Этого должно хватить, чтобы найти точное определение. Как по-твоему?

Гарри, в конце концов, потерял все остатки самоконтроля, которые таяли на протяжении последних нескольких недель. Он быстро повернулся к Драко и, осторожно взяв его лицо в руки, тихо прошептал:

- Прости меня. Всего один раз… позволь мне поцеловать тебя.

Обычно инициатором чего-то подобного был Драко; осознание того, что он контролирует ситуацию, давало ему ощущение безопасности. Хотя его сердце трепетало, и жуткие воспоминания заставляли содрогаться все тело, они постепенно исчезли, а поцелуй Гарри был бальзамом, залечившим его раны. Драко расслабился и прогнал от себя все мысли.

Мерлин всемогущий! Я скучал по этому. Так даже лучше, чем когда я целовал его! Непонятно, чего я боялся раньше. Темный Лорд его не получит. Он всего лишь безбилетный пассажир, которому придется убраться ко всем чертям. Он больше не сможет ничего сделать. Это Гарри, и я люблю его. Я не откажусь от него. Никогда.

Они забыли счет времени и едва смогли прийти в себя. Юноши не знали, как оказалось, что они лежат обнявшись. Драко начала сотрясать нервная дрожь, и Гарри сразу почувствовал это. Он отодвинулся и начал извиняться:

- Прости, любимый. Мне… мне это было нужно. Не знаю, поймешь ли ты, что это для меня значит? Я не собирался…

Драко сразу же оборвал его:

- Не беспокойся. Мне понравилось. Может, через пару дней и меня это больше не будет устраивать, и все станет по-другому… гораздо лучше. Думаю, пора рассказать тебе кое-что, и я знаю, как мне хотелось бы сделать это. Ляг на свою сторону кровати… отвернись от меня.

Поттер выглядел озадаченным, но перекатился на свою сторону и лег лицом к двери, Драко тем временем устроился позади него. Они лежали поверх одеяла полностью одетые, и Гарри не имел ни малейшего понятия, для чего это понадобилось Малфою. Но он был готов подождать и узнать правду.

Блондин вдруг прильнул к спине Гарри и притянул его к себе. Драко слегка вздрогнул, но тут же шепнул, что все в порядке.

- Замечательно. Знаешь, совсем недавно я даже не мог себе представить такое. Гарри… позволь мне рассказать тебе историю.

Глава 54. Когда-то давным-давно.

- Когда-то давным-давно…

- О, пожалуйста.

- Замолчи, Поттер! Это моя история, и меня не волнует, что она начинается как сотни других. Я никогда раньше не рассказывал сказок, а когда был маленьким, они начинались именно так, терпи молча… задница!

- Прости, любимый. Продолжай. Обещаю, что больше не буду перебивать.

- Хорошо. Когда-то давным-давно жил да был маленький мальчик, который свято верил в некоторые вещи. Он верил, что его мама - самая красивая и добрая женщина в мире, что не было никого могущественней и величественней, чем его отец, и что весь мир предназначен для того, чтобы делать его счастливым, потому что так было всегда. Он жил в прекрасном имении и гулял в парке, который простирался на несколько миль. Другие родители приводили своих детей поиграть с ним, и все обращались с мальчиком почтительно, потому что его семью все очень любили. По крайней мере, он так считал.

Однажды у них в доме собралось много гостей, дети играли в саду. Это был день рождения маленького мальчика. Семь - магическое число, счастливое число и прекрасный возраст. Среди детей, пришедших на этот прием, был один мальчик, который нравился имениннику больше всех. Ему нравились волосы этого мальчика - черные-черные, и его милая улыбка. Дети ушли в сад и, усевшись в кружок, начали играть. По условиям этой игры дети целовали друг друга, и маленький мальчик не имел ничего против того, чтобы поцеловать товарища. Он действительно не видел ничего плохого в том, чтобы поцеловать кого-то, кто тебе очень нравится. Он не знал, что сильно ошибается.

Отец появился в тот момент, когда он целовал своего друга, и не успел маленький мальчик понять, что происходит и почему, как его потащили в дом и заперли в комнате. Его отец даже не мог ничего сказать - так был зол, а когда заговорил, то сразу перешел на крик. Он сдернул с мальчика рубашку и избил тростью. После этого все изменилось.

Мальчик понял лишь то, что он не идеален, что его отец может быть очень жестоким и что семья будет любить его лишь в том случае, если он не сделает ни единой ошибки. В течение следующих нескольких лет он слушал бесконечные лекции о «настоящем мужском поведении», «обязанностях наследника рода» и «почитании своих предков». Его родители не спускали с него глаз, выискивая малейшие признаки того, что могло бы их разочаровать. Маленький мальчик все прекрасно понял. То, что он сделал, было извращенным, неправильным и плохим. Так сказали его родители, а они не могли быть неправы. Он был слишком юн, чтобы знать - это не так.

Он изучал магические науки, научился летать на метле тогда, когда его друзья только взяли в руки палочки. Он старался изо всех сил, лишь бы заслужить одобрение родителей, но всегда чувствовал, что они ждут, когда он споткнется. Его заваливали подарками, если им были довольны, но когда мальчик не оправдывал их надежд, его наказывали.

Он пошел в ту же школу, где учились его родители, и был распределен на тот же факультет, что и они. Он теперь видел их только на каникулах, но не делился с ними своими школьными секретами. Он пытался выглядеть надменным, потому что в глубине души очень боялся. На этом факультете слабость считалась недостатком, и другие ученики были очень жестоки по отношению к тем, кто показал свою уязвимость. У мальчика были приятели, но он не доверял им. У него были слуги, но не было друзей. У него были деньги, влияние, весомая репутация, но не более того. Мальчик постоянно напоминал себе, что он лучше всех остальных. Из-за своего наследства, внешности и несомненного магического таланта. Но это не очень помогало.

Он всегда знал, что слаб. Он боялся проиграть, боялся родителей. Он до дрожи боялся, что другие будут дразнить его из-за того, какой он на самом деле.

В школе был еще один мальчик, еще более известный, чем тот, о котором я рассказываю. У второго мальчика были темные волосы, которые никогда не лежали как следует, и яркие зеленые глаза. Говорили, что он очень сильный маг, что ему выпала великая миссия. Первый мальчик реагировал соответственно. Он считал любого, кто отвлекал на себя внимание, непосредственной угрозой и всеми силами пытался показать, что лучше, способнее, сильнее, чем второй мальчик, но ему это не удавалось. Неважно, что он делал, тот мальчик все равно был героем. Не всем, но немалому количеству людей это было очевидно. Призы, награды, слава - все падало к ногам героя. Не потому что он хотел этого, а потому что обстоятельства всегда складывались так, что он участвовал во всех серьезных событиях, которые происходили в магическом мире.

Однажды некогда уничтоженное зло возродилось. Отец первого мальчика был главным среди слуг этой силы, и он немедленно начал внушать свои идеи сыну. По правде говоря, обучение началось намного раньше: объяснением ценности для мира чистокровных магов и отвратительной сущности магглов. Мальчик не мог снискать ни славы, ни популярности при том правительстве, которое стояло у руля, а новая сила предлагала столь желанные изменения и власть, а также всеобщее уважение всем своим последователям… в качестве бонуса.

Мальчик хотел доставить удовольствие отцу. Он мечтал пользоваться всеобщими уважением и благоговением. Он желал занимать такое место в обществе, где бы никто не смотрел на него как на слабака и труса. Ему не стоило быть таким глупым. Мальчик с большой охотой вступил в союз с Темной силой, но он не представлял себе, какие страдания это повлечет и на что это будет похоже позже.

Его отец был схвачен как слуга Темного Лорда и отправлен в Азкабан. Имя его семьи было дискредитировано в глазах обеих сторон конфликта, который быстро стал масштабнее, чем можно было представить вначале. Все смотрели на мальчика с подозрением и презрением. Ему было поручено задание. Он знал, что его практически невозможно выполнить, но выбирать не мог. Темный Лорд отправил своих слуг караулить мать мальчика. Одно только слово, и ее с удовольствием убили бы. Ей грозила немедленная смерть, если бы мальчик провалил задание, да и сам он пострадал бы. Он тянул время, пытаясь уверить своего хозяина, что старается изо всех сил и что успех почти у него в руках, но, по правде, мальчик плохо понимал, что делает. Легче было, когда он не думал о том… о том, что произойдет в случае его успеха. Он полностью сосредоточился на задании и делал то, что ему было велено.

Его школьный наставник, единственный учитель, которым он восхищался, пытался заслужить доверие мальчика, предложил ему свою помощь и обещал найти способ обеспечить безопасность ему и его матери. Но они с учителем не доверяли друг другу. Взаимное недоверие было привычным для них. На мальчика давили, чтобы он побыстрее выполнял свое задание, и те несколько сообщений, которые он получил, содержали лишь угрозы и постоянные напоминания, что жизнь матери зависит от его успеха. Все это сводило его с ума.

Только один человек видел мальчика в ту минуту, когда он потерял контроль над собой… второй мальчик - герой, которого он искренне ненавидел. Единственный человек, которому он пытался доказать, что сильнее… он оказался единственным человеком, который видел мальчика плачущим из-за своей слабости. Первый мальчик пытался проклясть его в приступе слепой ненависти и смущения, но герой оказался более быстрым и более жестоким. Хорошо, что наставник был неподалеку, а то первый мальчик умер бы на месте. Если бы он знал тогда, чем все кончится, то не возражал бы против такого исхода.

Остальное знают все. Всем известно, что сделал мальчик и что из-за него пострадали люди. Лишь одного никто не знает, но его и не спрашивали об этом. Там, в туалете, где он плакал от испуга и из-за собственных неудач, мальчика разрывало одно очень сильное желание. Он хотел иметь друга, которому мог бы доверять, кого-то, кому мог бы верить. Что-нибудь… что угодно, чтобы верить. Когда он увидел лицо соперника, с сожалением смотревшего на него, то взорвался. Но на самом деле он хотел… попросить о помощи.

Гарри слушал молча. Он чувствовал, как Малфой в некоторых моментах по ходу рассказа крепче прижимает его к себе и как его голос становится тише и мягче по мере приближения к концу истории. Как и всегда он потерялся в мыслях о Драко. Он пытался представить себе, каково это - быть на его месте, оказаться в тех же обстоятельствах. В некотором смысле, несмотря на богатство и роскошь, детство Драко было таким же скверным, как у него.

Малфой слегка охрип, как из-за эмоциональности истории, так и из-за того, что она была длинной.

- Гарри. Я многого боюсь. Боюсь того, что неправильно поступаю, боюсь, что сделаю неправильный выбор, и за это поплатятся другие. Иногда я точно знаю, чего хочу, и в то же время не знаю, вправе ли я хотеть этого. Но в одном я уверен. Я больше не хочу быть один. Никогда. Даже если быть с тобой неправильно, я хочу быть неправильным всегда.

Гарри взял руку блондина, лежавшую у него на груди, поднес ее к губам и поцеловал ладонь. Драко ахнул от неожиданности.

- Нет ничего неправильного в том, чтобы бояться, любимый. Это называется здравым смыслом. Именно поэтому мы живы. Не могу сказать, сколько раз я чуть не писался от страха перед Волдемортом. Поверь мне, ты не слабый. Смысл не в том, чтобы не бояться… а в том, чтобы принять то, что произошло. И я не знаю никого, кто справлялся бы с этим лучше тебя. У меня множество причин, чтобы любить тебя. Поверь мне. И… поверь, что ты больше не будешь один. Никогда. Это я тебе обещаю.

Драко вздохнул и полностью расслабился. Слова Гарри утешили его. Кто знает? Может, через день-другой не он будет обнимать Поттера, а наоборот. Ему сегодня предстояли еще два непростых разговора. Кое о чем он хотел поговорить с Молли, а все остальное придется рассказать Снейпу. Но если он так хорошо чувствует себя, избавившись от малой доли своих проблем, то можно только представить, что будет, когда с его души упадет еще более тяжкий груз.

-------------------------------------------------------

Очень далеко от Оттери Сент-Кэтчпоул и «Норы», очень далеко от Драко и Гарри события шли своим чередом. События, о которых никто не знал и которых никто не видел.

Рудольфус Лестрандж сделал глоток вина и повернулся к своим помощникам. Он слегка скривился, увидев окровавленный ком у ног МакНейра.

- Гм. Ну, в самом деле, МакНейр. Неужели нельзя было хотя бы очистить брезент, которым мы пользовались? Душераздирающее зрелище. Ну что ж, мы покидаем эту вонючую дыру. Мне кажется, нам самое время вернуться в Лондон, что скажете?

Гайд-Прэтт улыбнулся, а МакНейр что-то проворчал в знак согласия.

- Гайд-Прэтт, найдите машину. МакНейр, бросьте эту падаль в сундук. Когда все будет готово, мы соберем вещи и отправимся в путь. Время подходит. Если мы запустим этот «проект» в нужном направлении, очень скоро мистер Поттер будет пребывать в подходящем настроении, чтобы получить окончательный импульс.

Гайд-Прэтт откланялся, МакНейр взвалил труп их последней игрушки на плечо и вышел вслед за ним. Рудольфус взял «Ежедневный Пророк» и начал его листать. Он улыбнулся во весь рот, когда добрался до колонки слухов и сплетен.

Какая потрясающая ирония. Мой дорогой маленький племянник оказался в самом неожиданном месте. Из рук одного Темного Лорда прямо в объятия к следующему. Как будет забавно, когда Драко обнаружит, что его последнее завоевание обернется его же новым хозяином. Может быть, если наш новый повелитель проявит благосклонность, он вернет мне моего любимца, по которому я очень соскучился. Ах, Рудольфус… Некогда витать в облаках. Приближается подходящее время для проведения ритуала, и мы должны все подготовить ко дню зимнего солнцестояния. Пора в дорогу. Надо перебираться поближе к дому и немного развлечься, прежде чем мы объединимся с мистером Поттером во имя благого дела.

Рудольфус сложил газету и отправил свои вещи в сундуки несколькими взмахами палочки. В дверях появился МакНейр. Он поклонился с удовлетворенной улыбкой и сказал:

- Машина у порога. Вещи погружены. Куда теперь, босс?

- Домой, МакНейр. Мы возвращаемся домой. В Лондон… как же я по нему соскучился! По пути мы избавимся от нашего «багажа», но не забудьте, что его не должны найти. Еще не время открывать наше местонахождение. Наша задача почти выполнена, но кое-что еще осталось сделать. Ну что ж, в путь?

Они вышли за дверь полуразвалившегося деревенского домишки, в котором жили последние две недели, и опять покатили по британским дорогам. Рудольфус, расположившись на пассажирском сидении, усмехался своим мыслям.

Они говорят, что всадник Смерть едет на бледном коне. Гммм. Если бы у него было хоть немного вкуса, он предпочел бы черный «роллс-ройс».

---------------------------------------------------------

Драко за этот вечер наговорился до хрипоты. У них с Молли состоялась приватная беседа, где он частично озвучил свое беспокойство по поводу Гарри и своего дальнейшего пребывания в доме Уизли. В результате было решено, что он может оставаться здесь столько, сколько пожелает. Молли расчувствовалась и разрыдалась, награждая Драко такими добрыми словами, что тот покраснел. Малфой был безмерно рад, когда она успокоилась, поскольку сам уже тоже был переполнен эмоциями.

Снейп, как всегда, показал себя крепким орешком. Под его едким испытующим взглядом признаваться в собственных переживаниях из-за того, что он предает Гарри, было противно. Зельевар был неумолим, хотя и вел себя любезнее, чем обычно. Он ни в чем не обвинял Драко, не вел себя покровительственно, но подталкивал и побуждал юношу рассказать о тех переживаниях, о каких тот предпочел бы не упоминать. Разговор о том времени, что он провел в плену, занял у них несколько часов, однако воспоминания о нескольких неделях в маггловском Лондоне были еще страшнее. Снейп выслушал все. Обычно стойкий и сдержанный мастер зельеварения слегка морщился время от времени - это означало, что услышанное оказалось ужаснее, чем он предполагал. Юноша ощутил какое-то извращенное удовлетворение. Его бывший наставник признавал, что эмоции, которые пережил Драко, были настолько же ужасны, как и те образы, которые он видел в его сознании.

Было уже около полуночи, когда Малфой вошел в свою комнату и начал переодеваться. Гарри задремал, хотя и намеревался его дождаться. Драко понял это по тому, как была подоткнута простыня с его стороны, и по тому, что Гарри почти сидел, опираясь на подушку. Он тихо вытащил пижаму и начал одеваться, повернувшись спиной к Поттеру.

С его стороны постель была холодной, окно слегка покрыто инеем. По крайней мере, часть постели благодаря Гарри стала теплее. Драко спорил с собой, стоит или не стоит подвигаться ближе, а потом отбросил рассудительность и предосторожность. Завтра он будет не в том состоянии, чтобы думать о чем-то приятном, а в животе уже сейчас урчало от голода. Мог он себе позволить получить хоть какое-то удовольствие перед завтрашним испытанием?

Малфой лег на свою сторону кровати, лицом к Гарри, и положил руку ему на живот, а носом уткнулся в плечо. Сон пришел быстро и легко, несмотря на то, что ему пришлось пережить сегодня. От тепла и запаха Гарри сознание заволокло приятным туманом, и Драко позволил ночи поглотить его. К счастью, его сны были спокойными.

В то время как обитатели «Норы» спали мирным сном, черный «роллс-ройс» рассекал британскую ночь, мчась к Лондону так, будто за ним гнался сам черт.

Глава 55. Изменение сознания.

Предвкушение скорейшего исцеления все же не заставило молодых людей проснуться рано. Молли заглянула к ним в комнату и увидела, что оба сладко спят. Во сне Драко уютно прижался к руке Гарри, и она решила не будить их. Гарри мог позавтракать попозже, к тому же, если верить словам мистера Снейпа, в следующие два дня им не удастся побыть вместе.

Северус Снейп выпил стакан воды, потом поднялся наверх и открыл дверь в комнату Малфоя. Зрелище, открывшееся его взору, было… неприятным, если не сказать больше. Недопустимым, несносным, безвкусным, чрезвычайно притягательным. В общем, сцена была отвратительной. К тому же он не ел со вчерашнего утра - все это в совокупности не улучшило его настроения.

- Гм! Может, ты соблаговолишь вспомнить, что мы собирались сегодня заняться кое-чем действительно важным. Я был бы премного благодарен, если бы вы разъединились, поскольку это необходимо, и ты, Драко, приготовился к выполнению нашей задачи. Я вернусь через четверть часа. Не заставляйте меня ждать дольше необходимого.

Услышав убийственные интонации в голосе Снейпа, юноши моментально проснулись. Когда Драко понял, что его бывший декан только что видел, как он прижимался к Гарри Поттеру… в постели, он тут же покраснел. Это было не то ощущение, которое он когда-либо хотел испытать, хотя в его жизни было немало переживаний пострашнее. Он начал, запинаясь, лепетать извинения. А Гарри так смотрел на удаляющуюся спину Снейпа, что мог бы взглядом содрать кожу с кого-то чуть более впечатлительного, чем зельевар. Он сдержался и промолчал, но успокоился лишь тогда, когда Драко толкнул его локтем и встал с кровати.

- Поднимайся. Пора. Мой последний день в качестве развалины. Ты ведь все простишь ему, если он меня вылечит, правда? И вообще, уже поздно. Кажется, Молли приготовила тебе завтрак. Мерлин… я чувствую запах! Неважно. Я хочу покончить с этим.

Гарри вздохнул:

- Да. Он, конечно, скользкий мерзавец, но я бы пошел на костер, лишь бы это помогло тебе. Мы не увидимся сегодня… после процедуры. Ты будешь здесь с ним. Эта работа занимает несколько часов, и вряд ли он сделает ее быстрее, чем сделал бы я. Но я, по крайней мере, знаю - он сделает все, что в его силах. Даже не ради тебя, просто он слишком самодовольный ублюдок, чтобы не добиться превосходного результата.

Гарри, широко зевая, вылез из постели. Потом потянулся, и пижамная куртка задралась вверх, открывая полосу мускулистого загорелого тела. Драко замер, нервно и с вожделением уставившись на него. Он и раньше видел тело Поттера, но впервые так совершенно бесстыже пялился на него. Гарри часто заморгал и опустил руки, заметив взгляд Драко. Потом нервно отвернулся.

- Я должен переодеться и спуститься вниз. Снейп вернется в любую минуту - наверняка гораздо раньше, чем мы предполагаем - и я уверен, что это зрелище не улучшит его мастерство.

Драко усмехнулся, хотя ему сейчас было совсем невесело. Совсем скоро очень многое не будет иметь значения. Это стоило одного скомканного утра, но сначала он сделает кое-что, что останется на память об этой ночи. Он обошел вокруг кровати с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

- Он придет уже через минуту. У нас есть немножко времени. Завтра я буду другим… лучше… но я должен знать, что между нами было что-то, прежде чем все изменилось. Ты знаешь, как это много значит для меня. Я хочу, чтобы ты помнил - я хотел тебя, когда всего боялся, и буду хотеть после выздоровления. Я должен тебе это сказать до того, как все станет по-другому.

Гарри замер, когда Малфой подошел к нему. Он не двигался, пока Драко несмело обнял его за талию и потянулся губами к его губам. Поттер в ответ наклонился и поцеловал его. Они не обращали внимания на утреннее дыхание. Это был поцелуй, который им запомнится навсегда. В нем были обещания, которые не нуждались в словах, и надежда...

Они отодвинулись друг от друга, когда в коридоре послышались тяжелые шаги, предупреждавшие о приближении Снейпа. Гарри неохотно отправился в свою комнату, все еще ошеломленный безмолвным признанием Драко в своих желаниях.

Малфой не стал переодеваться. Не было надобности. Ему предстояло лежать в постели еще сутки по завершении процедуры. Но вот в ванную требовалось сходить, и срочно. Не было нужды говорить, какие едкие комментарии последуют от Снейпа, если тот обнаружит, что пижамные штаны на Драко весьма значительно оттопыриваются.

Северус ждал его, слушая шум воды в душе. Он раскладывал травы и зелья и устанавливал на тумбочке маленькую курильницу. Предстоящая работа требовала погружения сознания в критическое состояние, и все эти инструменты и препараты были необходимы для перехода. Он обратил внимание, что Драко слишком долго находится в душе, и пришел в еще большее раздражение, когда в дверях появился Поттер.

- Когда мы начнем, нас никто не должен перебивать. Не должно быть никакого шума, никаких толп снующих туда-сюда Уизли и никаких разговоров. Нарушение концентрации легко может уничтожить то, что я буду делать, и вы должны обеспечить, чтобы нас никто не потревожил. Я понятно объясняю?

Поттер смотрел самодовольно и презрительно, что было не удивительно для этого заносчивого отродья, но его взгляд быстро изменился, и юноша кивнул в знак того, что полностью согласен с зельеваром.

- Хорошо. Все будет сделано. Ради Драко. Я должен кое-что прояснить сейчас, пока его нет. Я должен был сказать это сразу, когда вы только пришли, но у нас не было возможности поговорить.

Вы мне не нравитесь. Я никогда не нравился вам. Но даже при этом я не должен был делать то, что сделал. Вы поступали так, как считали правильным и действовали согласно приказам Альбуса. Ваши заслуги сложно переоценить. Я знаю, что вы не хотели допустить такого исхода событий. Драко говорил, что вы пытались помочь ему. Думаю, что так и было. Из-за вашего обращения со мной и другими вы никогда не будете мне симпатичны, и вряд ли мы с вами когда-либо станем друзьями, но я уважаю вас. Вы - единственный человек из известных мне людей, кто может помочь Драко, и вы пришли сюда, несмотря на то, что у вас для этого не было никаких причин. Даже если эта процедура не поможет ему, это больше, чем мы были вправе ждать от вас. Спасибо.

Северус оставил в покое свои травы и пузырьки и откашлялся, прежде чем ответить. Уголки его губ искривились в некоем подобии улыбки.

- Гмм. Кажется, за то время, что мы не виделись, вы кое-что усвоили, мистер Поттер. Я до сих пор не могу понять, как в одном человеке могут сочетаться смирение и такая потрясающая самонадеянность, но это типично для загадки по имени Гарри Поттер. Я ни сейчас, ни когда-либо не был заинтересован или обеспокоен тем, чтобы нравиться кому-то. Я здесь не для того, чтобы доставить вам удовольствие, и ваше одобрение или неодобрение абсолютно ничего для меня не значат. Однако я весьма заинтересован в том, чтобы самым тщательным образом применить свои знания, и требую соответствующего уважения к моей квалификации. Что касается моего мнения о вас, то должен сказать, что в школьные годы вы обладали утонченностью тяжеловоза, у вас отсутствовали какие-либо представления о дисциплине. Вы демонстрировали абсолютное пренебрежение ко всему, что хоть сколько-нибудь напоминало правила… и все же… вы не полностью лишены потенциала, и, кажется, что-то поняли с тех пор. Вы слишком импульсивны, слишком безрассудны и самым прискорбным образом самонадеянны, но, с другой стороны, никто не идеален.

Гарри криво усмехнулся. Игра слов и завуалированные, но довольно колкие выпады… они понимали друг друга, так и должно было быть. Их прервал Драко, который вернулся из ванной, вытирая на ходу волосы. На нем была все та же пижама. Гарри кивнул каждому из них и молча пошел вниз, в гостиную. Драко обратился к бывшему наставнику, который сейчас сидел на краю кровати:

- Я готов. Что дальше?

Снейп прошептал заклинание, зажигая курильницу, и бросил в нее смесь трав. Еще одно заклинание - и дверь закрыта. От жаровни начал подниматься дым, свиваясь кольцами и наполняя комнату незнакомым горько-сладким ароматом.

- Твоя задача предельно проста. Ляг на спину и расслабься. Дыши медленно и глубоко. Закрой глаза и позволь сознанию плыть по течению. Травы, которые я жгу - хаома. Это очень сильное расслабляющее средство, оно поможет тебе быстро перейти в медитативное состояние. Ты уже подвергался воздействию Легилименции, поэтому знаешь, что будешь чувствовать. Не позволяй неприятным для тебя образам прервать состояние транса. Расслабься. Дай им появиться, а потом исчезнуть. Когда проснешься, ты мало что будешь помнить, и я уже приготовил зелья, которые помогут уменьшить головную боль. По сути, щиты представляют собой некие перманентные магические сооружения в твоем сознании, и вначале они будут очень неприятно давить. А теперь дыши… медленно и глубоко… начинаем.

Драко нервничал, но сделал все так, как ему велели. Он глубоко вдохнул аромат благовоний, надеясь, что хаома действительно подействует быстро и снимет его напряжение. Так и случилось. Уже через несколько минут Драко почувствовал легкую эйфорию и слабое головокружение, которое, впрочем, не было неприятным. Его сознание плавно перемещалось от одного воспоминания к другому, мимолетно и непредсказуемо, и вопреки всем ожиданиям он ощущал себя совершенно расслабленным. Темнота и тишина легко поглотили его. Вскоре он почувствовал себя так, будто достиг дна колодца или глубоко погрузился в теплую воду и смотрит вверх, на свет. Перед его внутренним взором мелькали образы из прошлого, воспоминания легко проплывали на границе его разума, как облака на небе, спокойно и бесконтрольно. Драко чувствовал слабые прикосновения к своему сознанию и не думал ни о чем, кроме невесомой струйки воздуха, наполняющей его грудь.

Предложение Гайд-Прэтта. Драко лепечет жалкие слова благодарности в надежде получить еду и компанию. Оценивающий взгляд МакНейра. Холодное изумление Рудольфуса. Удовольствие. Боль. Ужас. Отчаяние. Обрывки воспоминаний протекали через подсознание Драко и таяли в легкой дымке. Насилие. Тошнота. Голод. Боль в сорванном от криков горле. Отвращение от взгляда на собственное тело, воспаленные язвы и следы ожогов. Гноящиеся раны и серовато-красные шрамы. Вонь испражнений, пропитавшая камеру. Острый, едкий запах немытого тела. Смех его тюремщиков. МакНейр хрюкает от удовольствия во время акта насилия. Гайд-Прэтт противно хихикает, когда раскаляет докрасна железо. Рудольфус сухим тоном рассуждает о чем-то, снимая слой эпидермиса и мышечной ткани и заставляя Драко смотреть на свои внутренности. Все это и многое другое прошло через его сознание, пока Снейп делал свою работу, отправляя воспоминания о каждом жутком эпизоде за мерцающий энергетический занавес.

Лондон. Полное смятение и недоверие. Холод, пробирающий до костей. Незнакомые люди дают ему одеяло, чтобы укрыться. Запах лежалой шерсти и старой кожи. Пиво и жирная еда. В подвале юноши приблизительно его возраста. Странная одежда из кожи и джинсовой ткани, обтрепанная и украшенная булавками и заклепками. Самые разные стрижки и цвета волос. Откуда-то раздается музыка, громкая и неблагозвучная. Еда, жирная и холодная, но все же съедобная, причем гораздо лучше, чем та, которая доставалась ему в течение долгих месяцев. Ломка. Рвота, слезы и паника остальных. Они увидели следы от уколов у него на руках. Вскоре ему принесли наркотик. Это было немного, но достаточно, чтобы выжить. Драко делал то, чему научился в плену. Безмолвно, автоматически, он выражал благодарность так, как умел.

Какая ирония, что люди, к которым он попал, оказались обычными маггловскими шлюхами. Они ничего не ждали взамен, но молчаливый юноша удовлетворял потребности клиентов без жалоб и сопротивления. Получив теплые вещи, он смог выходить на улицу вместе с другими парнями. Там кто-то инструктировал его и назначал за него цену, поскольку его миловидное лицо и прекрасные белые волосы сразу же привлекали внимание клиентов. Маггловские парни приносили разные наркотики. Они называли их метадоном и антибиотиками, каждый день доза понемногу уменьшалась.

Но это было еще не все. Другие парни сговорились и тоже стали торговать им. Скоро об этом узнал их сутенер. Парни разбежались. Рука вцепляется в белые волосы. Вторая рука срывает с тела одежду. Не всю. Столько, чтобы было удобно насиловать. Знакомая боль и ужас. Ничего не значащие слова. Сознание Драко пробуждается и впервые за несколько недель возвращается в реальность, прорываясь через наркотическое забытье, которое делало его тихим и спокойным. Он должен уйти. Все кончилось, он остался один. Когда он увидел свое отражение в треснувшем грязном зеркале, боль и тошнота усилились. Драко взял ножницы и обрезал волосы, потому что за них хватался насильник. Он подобрал кое-что из вещей, которые валялись на полу. В карманах оказалось несколько маггловских купюр. Он посмотрел на кучу грязных и окровавленных одеял. Если он останется здесь, то будет мучиться до тех пор, пока не умрет. Если уйдет отсюда, то через один-два дня наркотики кончатся и боль вернется, адская и слепящая. Должно быть что-то лучшее, чем это. Где-нибудь. Ему были хорошо известны только два места в Лондоне, откуда он мог попасть в магический мир: вход на Диагон Аллею и платформа девять и три четверти. Там начинался путь в будущее, и там он страдал в прошлом. У него не было плана действий, но это было все, что оставалось в его пробудившемся сознании. Драко собирался попасть домой, чего бы это ни стоило.

--------------------------------------------------------

Гарри ждал внизу, вместе с Молли. Он был раздражен и жутко напряжен, надежда вперемешку с беспокойством переполняли его разум. Поттер всегда был тверд как кремень, но сегодня, когда он потянулся за чашкой чая, у него дрожали руки. Нервы. Страх. Это был ад. Беспомощное ожидание окончания пытки. Минуты складывались в часы. Молли попыталась отвлечь его какими-то мелкими делами, но они не заняли много времени. Казалось, что прошла целая вечность, с тех пор как часы Уизли пробили девять (а процедура началась именно тогда), когда Гарри, наконец, услышал скрип двери и шаги наверху. Установка щитов длилась более четырех часов. Снейп спустился вниз, он выглядел изнуренным и осунувшимся.

- Чаю. Дайте мне чаю. Немедленно. Пожалуйста.

Он упал на стул, слегка дезориентированный и очень слабый. Через несколько секунд Молли подала ему чай, и он выпил его залпом - как человек, который считает, что ничего в мире нет слаще воды. Гарри хотел спросить, как все прошло, но Снейп остановил его, подняв руку еще до того, как юноша успел открыть рот. Когда Северусу подали вторую порцию чая, он сделал маленький глоток, а потом вытащил из кармана пузырек и вылил содержимое в чашку.

- Восстанавливающий эликсир. Очень тяжел для желудка, если не смешать с какой-нибудь жидкостью. Теперь я могу удовлетворить ваше любопытство. Это было трудно, но дело сделано. Наверно, я не смогу объяснить, какие усилия требуются, чтобы оградить воспоминания о целом годе жизни. Обычно этим методом пользуются, чтобы излечить сознание от одного травмирующего события. Например, о смерти любимого человека. Или о ситуации, когда человек едва не умер. И тому подобное. Я не помню случая, чтобы когда-то требовалось оградить события, произошедшие за год. Он… Драко… просто поразительный юноша. Когда он проснется, сегодня или завтра, ему придется вытерпеть чудовищную головную боль, но он выживет. Потом я проверю свою работу, а уж затем уйду.

Гарри получил ответы на свои вопросы, ему было вполне достаточно видеть, до какой степени Снейп выложился ради Драко. Даже выпив чаю и приняв зелье, он все равно был бледнее и слабее, чем Гарри его когда-либо видел. Молли, уважая состояние Снейпа, сказала шепотом:

- Спасибо за то, что вы сделали. Драко заслуживает шанса на лучшую жизнь, и вы помогли ему получить этот шанс. Если мы можем что-то для вас сделать, вам стоит только попросить.

Гарри кивнул, соглашаясь с ней. Каким бы ни было его личное мнение об этом человеке, Северус Снейп сделал доброе дело, которое заслуживает уважения, и он чувствовал себя его должником. Нет, юноша вовсе не собирался сообщать об этом зельевару - тот наверняка высмеял бы подобную сентиментальность, но это не меняло сути дела. Снейп устало поднял взгляд.

- Я счел бы себя вполне вознагражденным, если бы… вы приготовили мне что-нибудь вроде позднего завтрака. А потом я поднимусь в свою комнату и отключусь часа на двадцать четыре.

На лице Снейпа появилась слабая улыбка, он удивленно выгнул бровь, когда Гарри начал вместе с Молли готовить ему еду.

Полдня в сознании Драко, потом благодарность от Уизли, а теперь еще Поттер накрывает мне стол, как домашний эльф. Интересно, этот сон когда-нибудь закончится?

И, несмотря на дикую головную боль, Северус Снейп с удовольствием поел.

Глава 56. Переезд Драко.

Драко пролежал в кровати более суток. Он очнулся и пребывал в сознании уже около десяти часов. Это было не столько бодрствование, сколько полная беспомощность перед мучительной головной болью, которая постепенно усиливалась. Он чувствовал, что ему дают выпить какие-то зелья, слышал шаги и чьи-то слова, которых не мог разобрать. Даже самые тихие звуки отдавались у него в голове пушечной канонадой. Драко всхлипывал в подушку, слезы текли из уголков крепко зажмуренных глаз - ему казалось, что от яркого света у него взорвется мозг.

Малфой знал, что Гарри тоже был там. Он слышал случайные обрывки слов в хоре других голосов, но дело было не в этом. Он почувствовал его присутствие. Но пока не мог ничего сказать. Для этого нужно было думать, что неизменно приводило к новому приступу слепящей боли, которая на пике становилась такой, что перехватывало дыхание. Желудок был пуст, и его рвало лишь слюной с привкусом желчи, но этот процесс тоже усиливал головную боль. Она нарастала до тех пор, пока не терялось ощущение реальности, и последним, что он вспоминал, было время пыток у дяди и его приятелей. Боль становилась такой сильной, что уже не воспринималась. Какое-то время спустя Драко обнаруживал, что он все так же лежит в своей спальне в «Норе» Уизли, а потом вспоминал, что уже более двух месяцев абсолютно свободен.

Поздно вечером, приняв не менее полудюжины зелий, Малфой все равно едва разговаривал. Ему хватило сил лишь на то, чтобы взять Гарри за руку, снова и снова бормоча его имя. Как только их руки соединились, сознание Драко снова помутилось от боли, и он заснул. Северус Снейп продолжал убеждать Молли, Артура и Гарри, что этого, вообще-то, и следовало ожидать. Разум юноши был сильно поврежден, и, поскольку эти повреждения имели магическое происхождение, их могло исцелить лишь время. Это была правда, хоть и не слишком утешительная. Наконец, Снейпу удалось убедиться, что ментальные щиты держатся и кажутся довольно прочными.

Северус большую часть времени боролся с собственной головной болью и читал книги, которые привез с собой. Он выспался, а потом тщательно проверил состояние щитов, которые установил в сознании Малфоя. После плотного завтрака Снейп вернулся в свою комнату. Он составил подробную инструкцию, прописав до мельчайших подробностей, как ухаживать за Драко - так, чтобы ему самому не надо было постоянно находиться рядом с ним. По мнению Северуса, это был оптимальный вариант. Гарри не отходил от постели блондина, а зельевар не горел желанием проводить время в обществе Поттера, и неважно, насколько любезно они разговаривали друг с другом накануне.

Все обитатели «Норы» затаили дыхание, ожидая выздоровления Драко. Их внимание отвлекло лишь письмо Рона: он писал, что его агент нашел ему несколько скромных предложений. Это были хорошие новости, ведь вряд ли какая-нибудь известная профессиональная команда не нашла до сих пор загонщика в расчете на то, что кого-то уволят в самом начале сезона. В основном, ему предлагали такие места, как помощник тренера или игрок второго состава без особых перспектив. Было совершенно ясно, что команды хотят украсить свои ряды именем героя войны, но не могут предложить ничего лучшего, поскольку у него была очень плохая репутация.

Несмотря на некоторое разочарование, Рон чувствовал себя превосходно и готовился через несколько недель съехать с квартиры, снятой им до конца года. Кажется, он относился к ситуации на редкость спокойно, что было большим облегчением для Гарри и Молли. Они оба втайне боялись, что Рон, оказавшись в трудном положении, снова возьмется за бутылку… конечно, у них были основания опасаться этого. Но вопреки всем ожиданиям, письмо Рона было полно беззаботной уверенности в своем будущем и покорности судьбе. Он пока не знал, примет ли какое-то из этих предложений или подождет еще, но казался спокойным и довольным жизнью, а это было лучше всего.

Наконец, в субботу, ближе к вечеру, Драко полностью пришел в себя. Ему казалось, что его голова распухла и стала раза в два больше, а еще - что она набита ватой, и гудит, как колокол. Перед глазами у него все расплывалось, он был уверен, что не встанет и завтра, но очнувшись, увидел… что Гарри держит его за руку. С этого момента Драко пошел на поправку.

Молли уже приготовила ему бульон, а позже принесла жидкую кашу. Под действием зелья головная боль постепенно сошла на нет, но самостоятельно Драко пока мог лишь сходить в ванную. Но та помощь, которую оказал ему Гарри, сделала этот поход незабываемым. Поттер перекинул его руку себе через плечо и чуть ли не нес - у Драко подгибались ноги, а перед глазами порой темнело от боли. Гарри покинул свой пост у постели Малфоя только однажды, когда Молли заставила его пойти поесть. Он быстро проглотил еду и сразу же вернулся.

Воскресное утро закончилось, начался день, и, хотя Северус мрачно предсказывал самый худший вариант, Драко спешил начать новую жизнь. Он потихоньку проверял свое сознание. Было странно и немного страшно чувствовать присутствие чего-то инородного, но разница в ощущениях была очень заметна. В первый раз Драко обратил на это внимание, когда Гарри провожал его в ванную. Он хотел как можно скорее попасть туда, и Поттер сразу же бросился на помощь. Они прошли уже полпути, когда до Драко дошло, что он чуть ли не висит на Гарри… и не дрожит при этом от страха, хотя и не в состоянии в должной мере насладиться близостью.

Все хвалили его стремление поправиться и поражались тому, как быстро это происходит, но у Драко было свое мнение на этот счет. Он на собственном опыте знал - что такое боль, и был готов бороться. Драко оставался дееспособным, даже когда у него в голове бухало так, будто целое племя гоблинов-золотоискателей решило поискать в ней что-нибудь ценное, от души орудуя киркой и молотом. В чем бы ни заключался секрет его быстрого выздоровления, все было к лучшему, и Молли и Артур тихо радовалась, озаряя дом довольными улыбками.

Вечером Снейп дотошно проинспектировал свою работу. На этот раз Драко был в сознании, но это не играло никакой роли. Их бывший профессор был неразговорчив как обычно, и лишь время от времени бурчал себе под нос что-то неразборчивое. Оба юноши едва не завопили во весь голос, когда зельевар отошел от кровати со скучающе-незаинтересованным видом.

- Они будут держаться. Вероятно, несколько лет, но тут нельзя ничего гарантировать. Это первый случай, когда использовались такие сложные щиты. В течение нескольких дней ты будешь ощущать легкую «сжатость» в голове, и не более того. Думаю, это продлится еще с неделю, а потом ты не будешь чувствовать никакого дискомфорта.

Сделав это заявление, Снейп собрал с тумбочки свои пузырьки, оставляя при этом некоторый запас для Драко, и направился в свою комнату. Малфой выглядел довольным, а вот Гарри разозлился:

- И что? Вы уходите? Больше ничего не скажете?

Северус сощурил глаза. Он давно уже не был профессором, но дерзость и сейчас раздражала его не меньше.

- Да, Поттер, вы угадали. Работа закончена. Мне только нужно собрать вещи, и я уйду. Полагаю, что тем самым наполню ваше сердце безграничной радостью. Или я заблуждаюсь? К вашему сведению, у меня есть дом, в котором я не был больше года… не хочу показаться грубым, но мы оба знаем, почему так случилось. Мне понадобится несколько дней, чтобы привести его в порядок, и я должен написать несколько писем - мне нужна работа… вы же не думаете, что я могу жить, питаясь воздухом и солнечным светом? Позвольте вас уверить, что фотосинтез не в состоянии поддержать человеческую жизнь. Драко? Тебе нужно что-нибудь еще?

Малфой ожидал такого спокойствия. Он знал, что его бывший декан - очень сдержанный человек, который старательно сохраняет дистанцию между собой и другими людьми. Он покачал головой, умоляюще глядя на Гарри, пытаясь без слов попросить его потерпеть. Поттер понял намек и неохотно выдавил:

- Хорошо. Спасибо, что пришли. До свидания.

Его тон был ровным, он изо всех сил старался сдерживать эмоции. Снейп в ответ фыркнул, выгнув бровь, и покинул комнату. Услышав, как он вошел к себе и запер дверь, Драко тут же начал ворчать:

- Ты же учился у него целых шесть лет. Ты прекрасно знаешь, какой он. С чего ты взял, что что-то изменилось? Кроме того, я прекрасно себя чувствую, дай мне пару дней - и я задам тебе жару.

Усмешка блондина была очень красноречивой, но его скрытое нахальство и хищный взгляд сказали Гарри еще больше. Надо признать, его поведение - и улыбка, и выражение глаз - было довольно нервным и наигранным, но всего минуту назад Поттер казался всецело поглощенным своей злостью на Северуса Снейпа, а сейчас он полностью переключился на Драко. Вселенная безграничных возможностей начала кружить по спирали его собственный мир, и Драко был центром этой вселенной. Драко, которого больше не преследовал ужас пережитого, который не боялся прикосновений, вдруг стал реальностью, заставляющей сердце биться чаще.

В комнате вдруг стало очень жарко. Очень странно, учитывая, что на дворе стоял декабрь.

Драко про себя очень обрадовался: Гарри был смущен. Должно быть, в его словах прозвучала большая уверенность, чем он чувствовал на самом деле, и все же… ему удалось лишь несколькими словами вогнать в краску Гарри Поттера! У него слишком болела голова, чтобы продолжать в том же духе. Драко вытянулся на постели и вздохнул с облегчением, он планировал устроить небольшое шоу, когда боль утихнет. Поттер обрел дар речи и решил ненадолго сбежать:

- Я… гм… я хочу выпить чаю. Если что - я внизу, ладно?

Малфой слегка кивнул, он старался не двигаться вообще. Через пять секунд Гарри не было в комнате. Малфой осторожно начал выяснять, что помнит. Он не мог удержаться - так хотелось проверить столь долгожданные щиты, даже несмотря на дикую головную боль. Драко прикоснулся к одному из спрятанных воспоминаний и поморщился, когда боль усилилась.

Ужин с Рудольфусом и его приятелями. Это воспоминание осталось, но казалось смутным и очень отдаленным. Такое ощущение, что он смотрит сквозь длинный туннель… или телескоп. Драко расслабился и выпустил воспоминание о том моменте, когда ему впервые дали наркотик, оно рыбкой скользнуло назад, в темные глубины прошлого.

У него было очень странное ощущение. Оно появилось с тех пор, как головная боль унялась и он смог разговаривать. Это было что-то слегка пугающее… и в то же время захватывающее. Сердце забилось быстрее, и губы в любой момент были готовы расплыться в улыбке.

Драко был счастлив. Не так как раньше, когда ему удавалось оборвать болезненные и постоянно всплывающие воспоминания о прошлом. Сейчас это было искреннее, поразительное, головокружительное счастье, и он не хотел рассуждать о причинах возникновения этого ощущения.

Драко встал, проворчав под нос ругательство, когда у него поплыло перед глазами. Он взял с тумбочки палочку и заклинанием привел постель в порядок. Драко не успел обзавестись большим количеством вещей пока жил в «Норе» - что ж, тем легче будет воплотить в жизнь один из его планов, да и чувствовал он себя уже достаточно хорошо.

Северус Снейп остановился у двери в комнату Драко. Тот как раз накладывал очищающие чары, выскабливая комнату до зеркального блеска (он поднаторел в этих чарах). Юноша нервно развернулся и посмотрел на бывшего профессора, не в состоянии угадать, что скрывается за суровым выражением его лица. Наконец зельевар нарушил тягостное молчание.

- Это не для ушей Поттера, и перестань меня без конца благодарить. Мне прекрасно известно, что ты чувствуешь, и этого достаточно. Ты знаешь, как меня найти, если понадобится. Обращайся, если ситуация этого потребует. Я видел ауру Поттера. Твои предположения верны. Его нужно остановить любым способом. Если ты не сможешь помочь ему избавиться от этого духа, свяжись со мной, прежде чем попытаешь забрать у него амулет. Я помогу тебе. Вот, собственно, и все, что я хотел сказать тебе напоследок.

Драко благоразумно кивнул, не смея перебивать Северуса, когда тот был настолько серьезен. Кажется, бывшего профессора что-то очень взволновало. Тот подозрительно посмотрел на лестницу и снова обернулся к Драко:

- Альбус был бы очень горд тобой. Я часто спорил с ним, уверенный, что он заблуждается. Я бы не пожертвовал его жизнью, чтобы спасти твою… тогда. Он бы очень позабавился, если бы узнал, что я отказался от своего мнения. Сделай все, что в твоих силах, Драко. Я дал тебе то, чего ты хотел. Остальное в твоих руках. Если мы больше не увидимся… надеюсь, для тебя было важно это услышать. До свидания.

Северус благосклонно принял поклон блондина и пошел вниз. Он поставил свой багаж у камина и задержался ненадолго, чтобы попрощаться с Молли и Артуром, закатил глаза, увидев раздраженное лицо Поттера, и отправился домой. Его проводы, как и встреча, прошли без фанфар.

Гарри взял чашку чая. Он решил поболтать с Молли и Артуром, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы. Разговор шел лишь о выздоровлении Драко; Молли волновалась из-за того, что у мальчика был плохой аппетит и что тот временами морщился. Да, это был не самый лучший способ отвлечься: уже после первого комментария Гарри стали преследовать мысли о том, о чем он раньше мало задумывался.

Мечты о Драко были его тайной фантазией, а сейчас эта фантазия могла стать реальностью. Одно дело - наслаждаться чувством спокойной близости между ними, прекрасно зная пределы возможностей любимого, и совсем другое - понимать, какие отношения могли бы возникнуть теперь. Всего два месяца назад Гарри и не думал о том, чтобы с кем-то встречаться. А теперь он был влюблен (во всяком случае, испытывал чувство, которое быстро перерастало в любовь) в другого парня, и этим парнем был Драко Малфой. Учитывая все обстоятельства, Гарри до сих пор удавалось хорошо справляться со своим потрясением - не без помощи Дулы и Чарли, конечно. Но приближался день (а точнее ночь), когда Драко решит, что хочет настоящего секса, и тут даже самые верные друзья помочь не смогут. Да, с этим ему придется разбираться самому. Гарри взял чашку чая, вышел в гостиную и нервно уставился на лестницу, по которой ему скоро предстояло подняться в спальню.

У меня нет ни малейшего представления о том, что нужно делать. Конечно, мне нравится целовать, обнимать его… Но Драко - особенный. Что если я сделаю что-то не так? Что если я сделаю ему больно!? Черт возьми, лучше умереть, чем думать, что ему при этом будет больно! А если у меня просто ничего не получится? У меня же нет никакого опыта в этих делах. Весь мой опыт - спускать в штаны от сексуальных фантазий… разве я не жалок? Наверно, мне нужно еще раз поговорить с Чарли и Дулой. Я не собираюсь сдаваться, но я же совершенно не знаю, что делать. Пошло все к черту! Я просто посижу с Драко. Он сегодня не в той форме, чтобы хотеть секса, но все равно будет здорово увидеть его здоровым.

Прежде чем подняться наверх, Гарри пошел на кухню, чтобы вымыть чашку и пожелать спокойной ночи мистеру и миссис Уизли. Как только он исчез из их поля зрения, Молли обратилась к мужу:

- Ну, дорогой? Кажется, наш Драко скоро поправится. Как ты думаешь, что будет потом? Они еще такие молодые. Надеюсь, что они поладят, но все равно переживаю… за них обоих.

- Молли, любимая… ты чересчур беспокоишься. Они же не идиоты, и, по-моему, им хорошо друг с другом. Несколько лет назад вряд ли кто смог бы убедить меня, что Драко может оказаться настолько непохожим на Малфоев, но он действительно очень хороший молодой человек. На мой взгляд, Гарри просто счастливчик. Надеюсь, у него хватит ума не упустить свою удачу. Хотел бы я, чтобы и нашему Рональду повезло. Только вряд ли на это стоит рассчитывать. Среди предложенных ему мест, на первый взгляд, нет ничего стоящего, да еще в «Пророке» о нем понаписали столько всякой ерунды…

Вскоре была вымыта последняя чашка, Молли и Артур собирались пойти спать. Но миссис Уизли никак не могла успокоиться; некоторые свои тревоги она решила оставить при себе, а кое-чем все же собиралась поделиться с мужем.

- Там не написано ничего плохого, Артур. Знаешь, я думаю, нам стоит отказаться от подписки. Я сегодня прочитала жуткие вещи. Гарри сидел с Драко, и хвала небесам, что он этого не видел. Вчера вечером еще одного юношу нашли мертвым. Судя по описанию, его пытали точно так же, как и Драко. Говорят, что опять объявились Пожиратели, а когда Гарри в последний раз прочитал такое сообщение, он ужасно разругался с Кингсли. Лучше ему пока об этом не знать. Ему нужно думать о других вещах, и уж конечно, Драко не нужны лишние волнения. Я очень надеюсь, что у Рона все будет хорошо. Он уже начал исправляться и, кажется, он постепенно смиряется со смертью Гермионы. Я иду спать, любимый. А ты?

Артур улыбнулся и кивнул. Он поднялся и пошел вслед за женой. Они прожили вместе более тридцати лет, причем неплохих. Их семья знала и трудные времена, но хороших было больше.

Гарри поднялся наверх на двадцать минут раньше них и обнаружил дверь в комнату Драко закрытой. Он тихо постучал и, не услышав ответа, осторожно открыл ее.

Драко ушел. Его сундука не было. Тумбочка, где стояли пузырьки с зельями, сейчас была пуста. Постель заправлена, и вся комната вычищена до блеска. Никаких следов. У Гарри замерло сердце. Худший его кошмар внезапно стал явью: Драко поправился и ушел. Как ему удалось проскользнуть незамеченным? Почему? Когда!? Поттер уже начал судорожно хватать ртом воздух, его щеки загорелись, а глаза защипало, когда он заметил лежавший на постели клочок пергамента. Дрожащей рукой он взял записку, проглотил ком в горле и мужественно начал читать. Он надеялся, что у него еще оставался шанс отговорить Драко от этого поступка.

Гарри,

Я чувствую себя прекрасно, несмотря на адскую головную боль. Спасибо, что помог мне вылечиться. Наконец-то я чувствую себя готовым изменить свою жизнь. Я буду ждать тебя.

Драко.

Сердце пропустило удар, лоб покрылся холодным потом. Я буду ждать тебя. В голову закрались ужасные подозрения. Ноги сами несли его, когда он вышел в коридор и направился в свою комнату. Нашу комнату?Дверь не была заперта. Гарри тихонько толкнул ее и вздохнул с облегчением. Каким же идиотом он был, если мог в один момент напридумывать столько всякой ерунды. Сундук Малфоя стоял в углу, рядом с его собственным. Он распахнул дверь шире и увидел самого Драко, в пижаме, уютно устроившегося на подушках и улыбающегося. Он явно ждал Гарри.

- Ты с минуту понервничал, да? Гриффиндорский болван. Как будто я мог тебя бросить! Иди сюда, холодно. Да, кровать здесь действительно больше.

Гарри сделал глубокий вдох и успокоился. Так и должно было быть. Больше он не будет проводить ночи в чужой спальне. Бывшая комната Перси теперь свободна, а Малфой живет вместе с ним. Больше не нужно бегать туда-сюда, чтобы переодеться, и бояться, что слишком тесная близость испугает любимого человека. Драко действительно был готов все изменить. Может быть, какое-то время это будет казаться странным, а порой и чертовски пугающим. Но если ему больше никогда не придется испытать того, что он пережил несколько минут назад, это стоило тысячи подобных переживаний. Если Драко не ушел, оставив в его сердце зияющую пустоту, то весь мир был прекрасен.

Гарри взмахнул рукой, и свет погас. Драко с нервным любопытством наблюдал, как тот переодевается в пижаму. Поттер на всякий случай повернулся к нему спиной, но луна, смотревшая в окно, все равно освещала его рельефные мускулы. Гарри снял рубашку и брюки. Малфой смотрел молча, не желая нарушать магию момента. Казалось, он лишился дара речи при виде обнаженного торса Гарри. Драко понимал, что он уже долгое время просто сидит и таращит глаза на Гарри, но в такой момент его мало волновал собственный внешний вид.

Поттер переоделся и скользнул под одеяло. Его губы непроизвольно расплывались в улыбке, а на щеках пламенел румянец. Не успел он укрыться как следует, как Драко поцеловал его. Потом Малфой чуть отодвинулся и хрипло зашептал ему на ухо, время от времени прихватывая губами мочку:

- Я готов все изменить. Не двигайся. Я никогда раньше этого не делал…

У Гарри пульс стучал в ушах, он не мог понять, что задумал Драко. Ведь тот должен был неважно чувствовать себя после лечения, да и сам он еще не был готов! Все происходило слишком быстро, но он не смел возражать. Не могло быть и речи о том, чтобы ранить чувства любимого.

Они оба лежали на боку. Драко заерзал, устраиваясь поудобнее, и к Гарри вернулось ощущение уютной близости. Малфой повернулся к нему спиной, потом взял руку Гарри и положил себе на талию, а сам тем временем еще немного подвинулся, теснее прижимаясь к его груди, пока они не улеглись как сложенные ложки. Да, конечно, они и раньше прижимались друг к другу во сне, но не так. Гарри никогда при этом не обнимал Драко. Блондин немного поерзал и, наконец, со вздохом успокоился:

- Замечательно. Я всегда хотел почувствовать это. Спасибо, Гарри.

Поттер был очень смущен, но, услышав эти слова, испытал огромное облегчение. Такой темп развития событий его устраивал. Не только Драко мечтал о чем-то подобном, Гарри тоже всегда хотел узнать, понравилась бы ему такая близость с другим человеком. А теперь это случилось, и все было просто потрясающе здорово. Именно то, чего он ждал. Гарри нравилось обнимать Драко, он ощущал себя сильным. Нежным. Живым. Чувство было опьяняющим, и Гарри сомневался, что сможет заснуть. Он нежно поцеловал Драко в затылок и был рад услышать его тихий довольный вздох, а потом, наконец, нашел нужные слова:

- Я не думал, что когда-нибудь испытаю это. Я имею в виду ощущения. Ты не против, чтобы так было всегда? Я готов.

- Ну… пусть тогда так и будет. Даже не думай теперь от меня избавиться, Поттер. Ты мой. Я тебя не отпущу. Спокойной ночи, Гарри. Я люблю тебя.

- Я тоже люблю тебя. Спокойной ночи, любимый.

Они оба не спали, хотя и не знали этого, и молча смотрели в окно на луну и звезды. Звездное небо ничего не говорило о том, что им суждено пережить. Оно просто было прекрасно.

До дня зимнего солнцестояния оставалось две недели.

------------------------------------------------------

В пыльной наемной квартире в одном из неблагополучных лондонских районов трое мужчин накладывали охранные чары и чары секретности на окна и двери. Укрытое магией, их новое жилище стало безопасным. Когда они закончили с этим и осмотрели помещение, один из них, видимо главный, скомандовал:

- Найдите мне другую игрушку, понятно? Убедитесь сначала, что она здоровее прежней. Я рассчитываю забавляться с ним неделю, а то и две. Если он выдержит, это будет нашим последним сообщением. Если нет, то приведете еще одного, пока мы не добьемся нужного результата. Скоро день зимнего солнцестояния, мои дорогие друзья. Пока все остальные болтают о покупке подарков или бессмысленных различиях между религиями, мы делаем великое дело, которое останется в веках. В наших руках Смерть и Возрождение. Выбирайте тщательно, чтобы это была последняя жертва, и будьте осторожны - вас никто не должен заметить. Скоро мы предстанем перед миром как первые сподвижники нашего нового Лорда. А теперь ступайте.

Глава 57. Тело и дух.

О, Мерлин милосердный! Какой огромный!..

Первое, что осознал Драко, проснувшись (помимо изумительного, опьяняющего жара тела Гарри - единственное, что делало это зимнее утро терпимым), очень возбужденный член, упиравшийся в его задницу. Гарри все еще обнимал его, они нисколько не отодвинулись друг от друга во сне. Дыхание Поттера шевелило волосы на его затылке, и Драко вдруг понял, что тот все еще спит. Но самое первое, что он почувствовал, еще до того как открыл глаза, - набухшая плоть, прижимавшаяся к его ягодицам. Он еще ни разу не видел Гарри нагим, но догадывался, что тот очень хорошо оснащен. По крайней мере, брюки на нем сидели впечатляюще. Теперь, когда Драко смог почувствовать член бойфренда, он показался ему огромным, и это немного пугало.

В последние дни у него не было возможности мастурбировать. Сначала лечение, а потом дикая головная боль. Голова и сегодня болела, немного, но он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы пойти на работу. Хотя и понимал, что вряд ли производительность труда будет такой же высокой, как всегда. Хорошо было быть здоровым, но теперь перед ним снова стояли проблемы, решение которых он на время отодвинул. И, обнаружив, что у Гарри стоит, испугался. Вообще-то, он тоже был возбужден. Драко вспомнил, как фантазировал о таком моменте неделю назад, но тогда это были всего лишь сны… Казалось невозможным представить себе, что пройдет всего несколько дней, и они станут реальностью.

Мне девятнадцать. Я стопроцентный гей. Я влюбился впервые в жизни, и сейчас мы с любимым человеком лежим в постели, прижавшись друг к другу. Я возбужден так, что вот-вот взорвусь. Нужно разбудить его, и, если он будет не против, можно попробовать кое-что… интересное.

- Гарри, любимый, проснись.

Драко начал поглаживать кончиками пальцев обнимавшую его руку. Он дрожал от волнения, изо всех стараясь говорить шепотом. Гарри передвинул руку ниже, и мускулы живота непроизвольно сжались. В доме стояла абсолютная тишина. Драко было стыдно будить бойфренда так рано, но в последние два дня он почти все время спал, поэтому не собирался тратить на сон и сегодняшний день. Если честно, он устал болеть и очень хотел насладиться всем тем, что еще два дня назад ему было недоступно.

- Ну же, Гарри. Солнце уже встало. Просыпайся.

Поттер немного пошевелился, пробормотал себе под нос что-то неразборчивое, но глаз не открыл. Драко раздраженно фыркнул. Он поднес к губам руку Гарри и поцеловал ладонь, слегка касаясь кончиком языка центра, а потом подул на влажную кожу. Гарри улыбнулся во сне и придвинулся ближе, его член еще сильнее прижался к заднице блондина. Малфой рассчитывал не на такую реакцию, но, в целом, его все устраивало.

Благодаря их близости Драко мог чувствовать сердцебиение Гарри. Он ощущал, как член бойфренда время от времени непроизвольно дергается и трется при этом об его задницу. У Драко медленно загоралась кровь.

- Гарри! Проснись!

От отчаяния Драко сорвался на полный голос. Он с прискорбием отметил, что прозвучало это почти как хныканье, но, черт подери, нужно было привлечь к себе внимание. НЕМЕДЛЕННО!

Гарри начал просыпаться. Он чуть приоткрыл глаза, взгляд был затуманенным и смущенным. Ему как раз снился очень приятный сон, и юноша очень расстроился, когда, внезапно проснувшись, обнаружил, что упирается возбужденным членом в бойфренда… И это в первую ночь!

- Кгм. Прости! Прости, Драко. Я… я не хотел…

Драко тут же оборвал его, а когда Гарри попытался отодвинуться, поймал его руку и снова положил ее себе на талию.

- Прекрати. Мы спим в одной постели, мы целуемся, обнимаемся, когда нам этого хочется, и мы без ума друг от друга, так ведь? Хорошая же из нас получится пара, если мы будем бежать куда глаза глядят всякий раз, когда проснемся со стояком. Я не хочу, чтобы ты отодвигался от меня, Гарри, я хочу, чтобы ты проснулся и… ну… ты знаешь.

Он довольно уверенно произнес свою маленькую речь и лишь в самом конце запнулся и залился краской. Он даже не знал толком, как далеко готов зайти, но был абсолютно уверен, что хочет кончить - и чем скорее, тем лучше. До Гарри быстро дошло, что Драко имеет в виду, и через несколько секунд его щеки тоже стали пунцовыми.

- О. Ты… ты хочешь… сейчас?

Вопрос был произнесен полузадушенным голосом, и Драко раздраженно закатил глаза:

- Не все сразу! Просто, ну… что-нибудь, чтобы отметить мой первый день в этой комнате.

Внезапно в его голову пришла озорная мысль: он немного повернулся и вытянул шею, чтобы поцеловать Гарри в губы. Драко отодвинулся и, попутно прихватив губами мочку его уха, еще немного повернулся, чтобы лучше видеть лицо любовника. В результате его собственная эрекция коснулась бедра Гарри. Он почувствовал, как тот затаил дыхание.

- Да. Если… если ты уверен, - пробормотал Поттер.

Драко выдохнул ему в щеку:

- Я уверен. Расслабься, любимый.

Одной рукой Малфой неуклюже начал расстегивать пуговицы на пижамной рубашке Гарри. Он лежал на боку и выцеловывал шею бойфренда, а тот улегся на спину и боялся пошевелиться.

Куда подевался наш большой храбрый гриффиндорец? Никогда бы не подумал, что он может быть таким. Может быть, он будет более… активным, когда поймет, что я хорошо себя чувствую. Во всяком случае, я на это надеюсь. Было бы страшной трагедией, если бы я, безнадежно влюбленный, достаточно здоровый, чтобы наслаждаться нормальной жизнью, вдруг узнал, что он боится секса. Мммм. Секс… Это здорово. Так на чем я остановился?

Это было просто опьяняюще. Гарри без малейших возражений передал контроль над ситуацией в руки Драко. Тот прекрасно понимал, что это не совсем то, что Поттеру полагается делать. И в то же время Драко знал, что не смог бы сейчас ничего от него добиться, даже если бы попытался. Он мог делать что захочет - Гарри дал ему на это карт-бланш.

Малфой развел полы его пижамной рубашки и провел пальцами по гладкой коже. Его руки казались почти прозрачными на фоне смуглой груди Гарри. Он с восхищением смотрел на идеально очерченные мускулы, которых раньше не замечал. Кожа была теплая и мягкая, гладкая, без шрамов. Драко кончиком пальца приласкал плоский темный сосок и усмехнулся, услышав, как Гарри шумно втянул воздух. Вполне невинным жестом он провел рукой по груди бойфренда, а потом по животу, и вдруг заметил, что тот дрожит. Его рука была всего в дюйме от завязки пижамных брюк Поттера.

Веки Гарри были сомкнуты, он едва дышал. Драко опустил глаза и не смог отвести взгляд от выпуклости на его штанах. Он оперся подбородком на живот Гарри и посмотрел на него снизу вверх, дожидаясь, пока тот обратит на него внимание. Буквально через несколько секунд на него уставились огромные зеленые глазищи, и Драко быстро задал свой вопрос, пытаясь попутно решить, чего он хочет для начала.

- Можно? Гарри, я хочу увидеть его.

Тот сумел лишь кивнуть в знак согласия. Малфой потянул за шнурок, медленно развязывая его и наслаждаясь собственным предвкушением. Это не было для него чем-то новым. Он видел множество мужчин с расстегнутыми ширинками, дрочил или сосал их, чтобы они кончили, и был изнасилован самыми разными способами. Но сейчас все было совсем по-другому. Воспоминания казались туманными, они были обнесены крепкой стеной и надежно заперты. Впервые Драко делал это по своему желанию - он был с человеком, которого любил, их окутывала нежная магия флирта… да, Дула во многом был прав. Драко можно было назвать девственником, независимо от того, чем он занимался, пытаясь выжить. В этот момент в мире не было ничего, что он предпочел бы спасению Гарри.

Шнурок был развязан, и Драко, сунув большие пальцы под резинку штанов, начал медленно стягивать их вниз. Поттер, нервничая, слегка приподнял бедра, помогая ему раздевать себя. Наконец дело было сделано.

Под пристальным взглядом Драко Гарри убрал руки. Малфой решил, что член Поттера был не таким огромным, как показалось спросонья, когда он упирался ему в спину, но, конечно, тут нечего было стыдиться. Может на пару дюймов больше, чем у него… максимум, но толщина впечатляла, особенно у основания. Он заметно сужался к головке и был слегка изогнут, образуя подобие арки набухшей плоти. Член Драко уже сочился (на пижаме появилось небольшое влажное пятно), мечтая оказаться на свободе и получить разрядку. Член Гарри был каменно-твердым, гладким и почти таким же смуглым, как все тело, крайняя плоть слегка отодвинулась, наглядно демонстрируя его возбуждение.

Драко провел ладонью по груди Гарри, потом стал опускать ее вниз, чуть задержался около пупка и двинулся дальше - к густым темным завиткам. Его рука лежала на животе Гарри, тыльная сторона ладони касалась теплого гладкого члена. Он был настолько загипнотизирован этим зрелищем, что не почувствовал, как Гарри убрал прядь волос с его щеки. Поттер нежно поглаживал его по спине. Драко испытывал эйфорию от этих прикосновений и от того, что он не чувствовал при этом нарастающего страха.

Он переместил руку на бедро Гарри и почувствовал, как напряглись мускулы ног. Потом провел кончиками пальцев назад, вверх, лаская чувствительные места, которых никогда не касался раньше. Вдруг Поттер перестал поглаживать его плечи и спину и тихонько ахнул. Драко самодовольно улыбнулся, поняв, что такой малостью доставил любимому удовольствие, потом решился и, удобно улегшись на бок, крепко, но осторожно обхватил ладонью член бойфренда. Он услышал, как Гарри шумно сглотнул и почувствовал, как по его телу пробежала дрожь.

Он несколько раз двинул рукой вверх-вниз, выясняя реакцию Гарри. Драко было прекрасно известно, что все мастурбируют по-разному, и он пытался угадать, что нравится Гарри. Тот что-то тихо бормотал себе под нос, из этого можно было сделать вывод, что ему очень приятно. Время от времени Гарри изгибался, мучаясь от желания немедленно кончить. Однако Драко не хотел быстрой разрядки.

Я слиииишком долго ждал, чтобы позволить этому закончиться в считанные минуты. Что если я заставлю его возбуждаться снова и снова, до тех пор, пока не придет пора идти на работу? Просто чтобы получить максимальное наслаждение… ну, вообще-то, ему это тоже может понравиться.

Малфой обернулся назад, на Гарри. Его глаза были широко распахнуты, ресницы подрагивали - он явно не знал, что делать. Драко обезоруживающе улыбнулся, пытаясь тем самым показать, что чувствует себя вполне комфортно, и продолжил медленно двигать рукой, шепотом озвучивая свои мысли.

- Я хочу видеть тебя, когда делаю это. Я хочу, чтобы и ты смотрел на меня. Нам нужно привыкать друг к другу. Как ты считаешь?

Драко чуть отклонился назад и начал снимать с себя пижамную рубашку. Гарри, покрасневший и сконфуженный, понял намек и сделал то же самое. Наконец они разделись и опять улеглись рядом.

Поттер уставился на пах Драко. Несколько недель назад он уже видел его член, съежившийся от холода и страха. Сейчас он стоял. Небольшой пучок русых завитков рос у основания тонкого бледного пениса. Драко ленивыми движениями ласкал его и с вожделением смотрел на Гарри, ожидая, что тот последует его примеру. Поттеру не понадобилось больше никаких поощрений, чтобы перейти к действию, но ему казалось, что его кожа горит огнем.

Свободной рукой Драко касался груди и рук Гарри, а тот изумленно смотрел на своего хрупкого любовника. Он видел не болезненно-бледного израненного юношу, который появился в «Норе» несколько недель назад, и не того Драко, каким он был в школе. В нем появилось что-то новое, некая смесь этих двух ипостасей, и сейчас Малфой был сильнее и увереннее каждой из них. Он был прекрасен той красотой, какую Гарри только-только начал понимать, и наполненные страстью сияющие серые глаза так жадно смотрели на его тело, что Поттер не мог выдержать этот взгляд.

Через небольшой промежуток времени темп их движений ускорился, у Драко перехватило дыхание, когда он увидел, как напряглись грудь и живот Гарри. Тот тихо застонал, закрыл глаза и запрокинул голову назад, а потом выгнулся и напрягся, содрогаясь в оргазме. Обильно. Малфой был очень удивлен, увидев, сколько выплеснулось спермы. Прошло несколько долгих секунд, а Поттер все кончал, тяжелые белые капли забрызгивали его грудь и живот. Драко откинулся на подушку и тоже позволил себе кончить. Он спокойно воспринимал то, что на этот раз кто-то видит его во время оргазма. Жемчужные капли вытекали из-под его пальцев и падали на живот. Драко лежал, стиснув зубы и время от времени поглядывая на своего любовника, который хватал ртом воздух и никак не мог отдышаться. Он покраснел с головы до ног и смотрел на Драко с откровенным благоговением.

Малфой выровнял дыхание и положил голову на руку Гарри. Это казалось немного нереальным - осознавать, что они оба, голые, лежат рядом в постели, покрытые собственной спермой. Гарри вывел его из задумчивости, наконец обретя дар речи.

- Не могу поверить, что мы сделали… это. Это было… странно… но великолепно! Я не жалуюсь, нет. Это было просто потрясающе! Я бы обнял тебя, если бы не был в сперме. Я за всю неделю ни разу не подрочил. Наверно, накопилось…

Драко рассмеялся:

- Я тоже так думаю! Кому-то срочно требуется очищающее заклинание. Может быть, его придется повторить три, а то и четыре раза. Акцио! Эванеско!

Драко взял палочку и произнес последнее заклинание несколько раз, чтобы очистить Гарри, а потом рухнул на кровать, удовлетворенно вздыхая. Его сознание немедленно отметило одну вещь. Наконец-то он разгадал маленькую загадку, засевшую у него в голове неделю назад. Член Поттера, даже опав, все равно был почти того же размера, что и в возбужденном состоянии, а вот у Драко он весьма значительно уменьшился. Не удивительно, что Гарри всегда производил впечатление очень хорошо оснащенного парня. Его член почти не уменьшался после оргазма, но и не сильно увеличивался при эрекции. Малфой лениво поинтересовался про себя, не мешает ли он ему при ходьбе?

Гарри обнял Драко за плечи, и тот немедленно придвинулся ближе для поцелуя, который не заставил себя долго ждать. Малфой ликовал, поздравляя себя с такими достижениями - день только начинался. Вдруг Поттер замер посреди поцелуя, и Драко отодвинулся, интересуясь, что случилось. Лицо Гарри стало пепельно-бледным, дыхание отрывистым, в его глазах появилось что-то еще, и это не было желанием.

Злобный дух, поселившийся в душе Гарри, среагировал быстро и ударил по больному месту, играя на том, что могло больше всего испугать юношу. В сознании промелькнули видения насилия, отвратительные образы того, что могло бы случиться… Внезапно ожили самые темные соблазны, которые заставили его сердце трепетать от ужаса и отвращения.

Он зажимает в кулаке волосы Драко, вжимает это нахальное лицо в подушку, заглушая тем самым хныканье, пока насыщает свою черную похоть этим худым маленьким телом, раздвинувшим перед ним ноги. Приглушенные крики, которые издает лежащий под ним парень, звучат в его ушах симфонией, осознание абсолютной власти над жизнью и смертью пьянит разум. Он сжимает руки вокруг нежного горла и легко гасит жизнь этого ничтожного создания. Главное - сила. Он может получить удовольствие любым способом, каким захочет, и уничтожить разрушенную оболочку этого жалкого отродья, когда закончит с ним.

- Гарри? Что с тобой? Гарри!

- Ггххх! Аах! Аааа! - Поттер вернулся в реальность, его вдруг сильно затошнило.

- Извини! - он больше ничего не смог сказать, только схватил полотенце, выскочил из комнаты и со всех ног бросился в туалет. Он почти ничего не ел в предыдущие два дня, но и эта малость выскочила в одну минуту. Гарри все время прокручивал в голове то, что увидел.

Как? Как ты мог даже подумать об этом? Болен! Я болен. Я испорченный… и злой. Разве кто-нибудь может хотеть такого? Драко… я мучил его… и мне это нравилось. Как я мог представить себе такое? Может быть, он прав? Может быть, Молли и Драко правы? Все то… что я делал… эти убийства… изменили меня. Со мной происходит что-то… что-то ужасное. Я должен… контролировать… себя. Я не могу сделать ничего подобного. Не могу. Не с Драко. Ни с кем. Я не буду монстром. Боже! Что угодно, только не это. Я не смогу… я не смогу жить… если поступлю с ним так.

Гарри склонился над унитазом, с него градом лил пот. Он молил про себя, чтобы это видение было единичной ретроспективой. Разве его желание было таким уж противоестественным… а? Он услышал тихий стук в дверь.

- Все… все нормально. Просто что-то с желудком. Сейчас все пройдет. Извини. Не беспокойся, любимый, - крикнул Гарри через плечо, хватая ртом воздух. Горький привкус желчи был во рту и носоглотке.

Драко стоял под дверью, завернувшись в одеяло. Его сердце стучало как барабан, он не мог ни о чем думать - слишком велик был страх за Гарри. Что если он поспешил и был чересчур настырным? Может быть, Гарри на самом деле не гей, хоть и влюблен в него? Ведь всего несколько недель назад он тоже считал себя гетеросексуалом. Может быть, Поттер решил, что реальный секс с мужчиной гораздо неприятнее, чем он себе представлял. Или еще хуже… что если он, увидев, как Драко уверенно действует, вспомнил, что тот был проституткой? Гарри никогда ни с кем не был и, по-видимому, относился к сексу слишком серьезно, чтобы просто переспать с кем-то. А Драко видел и делал очень много, хоть и против своей воли - просто чтобы выжить. Он уже задавался вопросом, а что если из-за этого Гарри когда-нибудь начнет тошнить от одного его вида? И вот его страхи стали реальностью.

Драко не смог сдержать слезы. Он вернулся назад, в комнату, в которой они только что впервые дали волю своему желанию… а теперь она стала свидетелем его позора. Малфой быстро оделся и взял палочку, немного постоял, послушал журчание воды в ванной и спустился вниз. Молли еще не проснулась, так что ему пришлось самому заварить себе чай. Юноша изо всех сил старался не паниковать и не сломаться окончательно.

Он слишком увяз во всем этом. Он не хотел никого, кроме Гарри, и тот мог позаботиться о нем и даже любить, но явно недостаточно, чтобы побороть свое отвращение к грязной шлюхе. У Драко в горле стоял ком, он решил пораньше уйти на работу. Он быстро черкнул Гарри записку, свернул и оставил на каминной полке, которая хорошо просматривалась с лестницы. Имя Гарри, написанное крупными буквами, было трудно не заметить. Когда он спустится вниз завтракать, то сразу же увидит ее, особенно если будет искать его, Драко.

Драко зачерпнул горсть дымолетного порошка и шагнул в камин; ему хотелось, чтобы он не настолько… привык к этому дому… к этой жизни. Без такой привязанности ему было бы легче. Он назвал адрес магазина «Волшебные вредилки Уизли» и исчез во вспышке зеленого пламени.

Две минуты спустя каминная связь снова заработала, и из очага бодро вышел Рон Уизли, отряхнулся и поспешил на кухню. Он даже не заметил, что записка Драко, лежавшая на полке, упала от дуновения воздуха, когда он проходил мимо, и скользнула под кресло, наружу торчал лишь ее уголок.

Глава 58. Паника в Лондоне.

Драко вышел из камина и взмахом палочки зажег свет. В офисе было темно и пусто, остальные должны были появиться только через час, а пока он находился в компании груды бумаг. И ему это нравилось.

Неожиданная реакция Гарри очень сильно пошатнула только-только зародившуюся уверенность в себе. До того момента Драко чувствовал себя здоровым и живым, но это ударило его очень сильно. По пути в офис Малфой все еще прикусывал губу, чтобы сдержать слезы. Несколько дней назад он, наверно, сразу же разрыдался бы, а сейчас, по крайней мере, у него были силы, чтобы сохранить остатки самообладания.

Записки, которую он оставил, было вполне достаточно. Просто короткое сообщение: он ушел на работу пораньше, пообедает на Диагон Аллее, просьба не беспокоиться, он вернется домой в пять, как обычно. Он не посмел подписаться как-то иначе, чем безликое Д, хотя ему хотелось добавить несколько нежных слов. Но если бы он так сделал, то вряд ли смог бы оставить ее на виду.

Документы, с которыми работал Драко, лежали там же, где он оставил их в четверг. Малфой на всякий случай проверил: так и есть, без его настойчивых требований никто и не подумал принести ему последние сводки. Он раздраженно фыркнул и направился в кабинет Фреда и Джорджа. Получить от близнецов что-либо вовремя было сложной задачей, но они хотя бы начали понимать - что от них требуется, чтобы он мог быстрее сделать свою работу. Драко не осуждал их за то, что еще не все готово, поскольку он действительно пришел рано и брал выходной на пятницу, но у него было такое паршивое настроение, что хотелось придраться к кому-нибудь… из-за чего-нибудь. Все равно из-за чего. Злость была лучше, чем слезы, готовые пролиться в любой момент.

В кабинете у близнецов все было убрано, и Драко никак не мог найти нужные папки. Все бумаги хранились в маггловском канцелярском шкафу, который был закрыт Запирающими чарами. У заклинания не было никаких шансов устоять перед его природным талантом, слизеринской сущностью и могущественной палочкой. Несколько секунд спустя Драко поспешно перебирал каталог, отыскивая последние отчеты о доходах и расходные документы. Когда он открыл последнюю папку, у него кровь в жилах застыла от ужаса.

Вырезки из газет. Списки имен. Заметки об особо впечатляющих смертях Пожирателей. На одном листе были написаны имена, которые Драко очень хорошо помнил. Все они были Пожирателями, некоторые имена были зачеркнуты. Не зачеркнутыми оставалось меньше дюжины. Он увидел среди них имена дяди, МакНейра, Гайд-Прэтта и у него по спине побежали мурашки.

Здесь были и другие записи. Сведения о перемещениях. Информаторы со всех графств Англии более года отправляли близнецам сообщения. Вот, оказывается, как Гарри находил их… этого и следовало ожидать. Фред и Джордж не только были осведомлены о деятельности Гарри, но и выслеживали для него Пожирателей по всей Англии. Создание и содержание такой сети требовало немалых затрат, но у близнецов, безусловно, были на это деньги. Все стало ясно. Драко закрыл папку и собрался поставить ее на место. Слишком рискованно…

- Потрудись объяснить, какого черта ты делаешь?

Драко вздрогнул, услышав за спиной голос, и резко обернулся. Это был Джордж, его магический глаз покачивался перед самым лицом Малфоя, хотя сам Уизли только переступил порог.

- Я… пришел пораньше. На моем столе не было последних документов за прошлую неделю. Я… не хотел…

- Не хотел чего? Взламывать Запирающие чары без разрешения? Рыться в бумагах, которые не имеют никакого отношения к твоей работе?

Джордж никогда не выглядел настолько опасным. В его настоящем глазу был ледяной блеск, и вся поза говорила о том, что он готов сделать все для защиты их тайны. Близнецы Уизли были известными шутниками в быту и сущими дьяволами на квиддичном поле, но впервые он увидел в одном из них ветерана войны и бывшего члена Ордена Феникса - тайной организации, возглавлявшей борьбу против Волдеморта.

- Извини! Я не думал, что это может кому-то повредить. Я сейчас поставлю папку назад и забуду, что видел ее. Клянусь. Джордж… поверь, я не искал эти записи. Мне всего лишь были нужны бухгалтерские документы.

Джордж шагнул вперед, сжимая в руке палочку, он был готов действовать моментально. Магический глаз вернулся на свое место в глазницу. Уизли изучающе смотрел на Драко.

- Этот глаз - более совершенный вариант того, какой был у Муди. Если я захочу, то смогу видеть сквозь стену. Я могу видеть тепло, которое излучают люди. Я вижу в темноте как кошка. А еще я вижу, врет мне человек или говорит правду. Очень удобно иметь такой глаз. Я знаю, чего ты хотел - но у того, что ты узнал, есть цена. Молчание. Гробовое молчание. Ты должен поклясться… твоей палочкой. Клянись. Немедленно!

Джордж нацелился на него, и Драко ни на минуту не усомнился, что если он не поклянется, ему тут же сотрут память. Малфой развел руки в примирительном жесте:

- Клянусь, я никому не расскажу о том, что узнал сегодня. Даю слово мага. И клянусь своей палочкой.

Из кончика его палочки вырвалась вспышка света - клятва была принесена. Джордж опустил руку и пошел к креслу.

- Почему ты пришел так рано? И помни, я сразу узнаю, если ты будешь врать.

Драко содрогнулся. Повисшее в комнате напряжение казалось таким плотным, что его можно было резать ножом, а ведь даже в спокойной обстановке вряд ли стоило игнорировать Джорджа Уизли, когда тот был готов к экстренным мерам.

- У меня были свои причины. Гарри… почувствовал себя неважно, я расстроился, ну и пришел сюда. И появился здесь всего несколько минут назад. Я хотел немного отвлечься от домашних проблем и поработать.

Джордж рассеянно кивнул, вытащил из стола бумаги и приготовил перо.

- Когда Фред придет, я все ему расскажу. Мы с ним по очереди приходим пораньше, чтобы все подготовить к рабочему дню. Документы ждут тебя на столе Эллы. Надеюсь, ты понимаешь, что остался жив только благодаря Гарри и маме. Мы верим, что ты не будешь обострять ситуацию, иначе либо умрешь, либо твои воспоминания от воскресенья до этого момента будут стерты. Несколько раз, для надежности. Да, ты не тот хорек, которого мы помним по школе, но это не значит, что тебе можно совать свой нос куда заблагорассудится. И не важно, что Гарри твой бойфренд.

Драко сел на стул для посетителей, стоявший перед столом близнецов, и тяжело вздохнул. Он опоздал с этим разговором, у него не было настроения вести его, к тому же головная боль быстро нарастала, но он должен был попытаться выжать хоть какую-то пользу из этой неприятной ситуации.

- Джордж, мне правда жаль, что так вышло. Я не предполагал, что наткнусь на что-то подобное, но ты кое-что должен знать. О том, чем занимался Гарри последний год, мне известно… больше, чем ты думаешь, и я помалкиваю. Я не знал, что вы с Фредом настолько в курсе его дел, иначе поговорил бы с вами раньше… о Гарри.

- А что с Гарри? Мы были с ним еще в Ордене. Обманки, чары, разные приспособления - они были нашим вкладом в общее дело. Создание информационной сети заняло больше года, и ее работа дорогого стоит, но на этом наша деятельность заканчивается. Вся «мокрая» работа лежит на Гарри, и никто не может сделать это так, как он. Потрудись вспомнить - ты здесь новичок, и если я так снисходительно отношусь к твоему мнению, то только потому, что мы чертовски хорошо делаем свое дело. Свои претензии можешь отправить в отдел жалоб.

Джордж показал на стопку макулатуры рядом со столом. Судя по всему, он весьма враждебно относился к лекциям на тему: «Что такое хорошо и что такое плохо». Драко нужно было так подобрать слова, чтобы не задеть Уизли, и он тщательно обдумывал, как перейти к интересующей его теме.

- Гарри плохо себя чувствует. Я беспокоюсь о нем. Когда я обратил внимание, что что-то не так, то начал присматриваться и выяснил, что Гарри не совсем здоров. Я хочу, чтобы он поправился. То, что он делает, погубит его. Его мучают кошмары… и головные боли. Он легко… впадает в ярость, когда какое-то время не убивает. Он настолько силен, что когда злится, атмосфера вокруг него буквально накаляется. Ты не думаешь, что ему надо прекратить заниматься этим? Не потому что это незаконно или неправильно, а только ради его здоровья.

Джордж поднял на него взгляд и несколько минут, молча, пристально смотрел в лицо, отыскивая признаки лжи. Драко был спокоен, серьезен и не потерял самообладания. Уизли выглядел слегка раздраженным и, схватив перо, снова уткнулся в бумаги.

- У всех нас кошмары. Все мы порой злимся. Гарри обладает огромной магической силой. Поэтому он и занимается нашим делом. Без него нам вряд ли удалось бы поймать столько преступников. Благодаря зашоренности Министерства на свободе разгуливает целая армия убийц и насильников. Думаю, ты тоже это прекрасно понимаешь. Я знаю, что ты влюблен в Гарри и беспокоишься за него, но он крепкий орешек. Он не такой слабый, как ты думаешь. Педик или нет, Гарри, возможно, самый опасный маг из ныне живущих, и я сомневаюсь, что он теряет самообладание из-за нескольких мертвых убийц.

Драко прикусил губу. Он не привел Джорджу самого веского довода (и не был уверен, что тот поверил бы ему). Малфой не мог рассказать всего из-за данной Дамблдору клятвы, но ему казалось, что даже без этой важной информации он сможет убедить близнецов.

- На свободе осталось лишь несколько Пожирателей. Министерство схватило еще одного несколько недель назад. Я уверен, что Тонкс великолепно делает свою работу. Я бы не стал говорить тебе, что беспокоюсь из-за Гарри, если бы своими глазами не увидел причины для беспокойства. Я достаточно далек от всего этого, и меня заботит лишь одно… состояние Гарри. Кингсли в курсе его дел и знает, что случилось… даже пресса что-то пронюхала. Он может попасться. Если ты не веришь моим словам, то поверь хотя бы в то, что он мне нужен. Гарри единственный человек, о котором я волнуюсь, и я не хочу, чтобы он страдал или угодил в Азкабан. Ты же видишь, что я говорю правду, так ведь?

Джордж тяжело вздохнул и крепко сжал челюсти. Он несколько минут внимательно смотрел на Драко, а потом отложил перо и вытащил магический глаз вместе с металлическим ободком, удерживавшим его на своем месте, демонстрируя пустую глазницу. Его голос перешел на напряженный шепот.

- Вот что я вижу. Понятно? Когда я увижу лицо моей сестры обоими глазами, тогда и смогу относиться к этим вещам несколько иначе. Я уважаю твои чувства к Гарри, мы с Фредом всегда хотели, чтобы он начал встречаться с кем-нибудь. Ты оказался лучше, чем мы ожидали. Можешь считать мои слова комплиментом. Но запомни, наша личная цель - упрятать всех, кто носит метку, либо на шесть футов под землю, либо в Азкабан. Они не нужны миру, и у Гарри достаточно силы, чтобы выполнить эту задачу. Вот так. Разговор закончен, Драко. Твои бумаги на столе Эллы.

Малфой кивнул и встал, чтобы уйти. С Джорджем было бесполезно разговаривать. Он слишком много потерял во время войны, чтобы забыть и простить. Или предоставить Министерству заниматься решением проблемы, когда у него было больше возможностей сделать это. Отсюда помощи ждать было нечего. Драко взял документы в приемной и пошел в свой кабинет. Ну, хотя бы Дула и Чарли были на его стороне. Было очевидно, что для того, чтобы помочь Поттеру, понадобятся не только его усилия. Больше он ни на чем не мог сосредоточиться до самого обеда. Но это было лучше, чем думать об отношении Гарри к нему.

Счастливые воспоминания о нагом теле, прижимавшемся к нему, о теплом тяжелом набухшем члене в его руке не исчезали, но были окрашены страхом, что Гарри всегда будет смотреть на него как на потасканную жалкую шлюху. Эти мысли надо было гнать прочь, и Драко с головой погрузился в работу. Цифры, таблицы и счета приглушали головную боль и страдание.

-----------------------------------------------------

На кухне Гарри обнаружил Рона, который пил чай. Больше никого не было, даже Молли. Поттера все еще трясло из-за жуткого видения, но он был рад увидеть улыбающегося друга. Кончено, он ожидал увидеть Драко и был очень обеспокоен, не застав его.

- Привет, Рон. Ты не видел Драко? Еще пять минут назад он был наверху. Я думал, он пошел сюда, но…

- Нет, старина, я его не видел. Но у меня есть для тебя хорошие новости. Налей себе чаю и присаживайся.

Гарри подошел к камину и при помощи следящего заклинания быстро выяснил, что Драко ушел на работу за несколько минут до появления Рона. Он вздохнул с облегчением, но все равно был расстроен, что тот не сказал ни слова перед уходом. Малфой явно обиделся на его реакцию, и кто бы мог упрекнуть его? Поттер не отважился бы рассказать о видении, всплывшем в его сознании после их… первого опыта. Впервые у него мелькнула мысль о том, что Драко мог почувствовать это. Некоторые вещи были слишком ужасны, чтобы говорить о них вслух, и мысль о том, что кому-то известна грязь, которая всплывала из его подсознания, была еще более пугающей, чем сам образ. Гарри со вздохом сел за стол и взъерошил волосы. Рон поднялся, налил ему чаю и уселся рядом.

- Тяжелое утро, старина? Ты отвратительно выглядишь. Меня подняли около шести. Считается, что я каждый день должен вставать в такую рань, будто мне все еще надо ходить на тренировки. Не потерять бы форму с этими поисками работы. Кстати, именно об этом я и пришел поговорить. Кажется, я определился, но хотелось бы сначала обсудить это с кем-то, кому я доверяю. Конечно я имею в виду тебя, старина. Хочешь послушать?

Гарри посмотрел на жизнерадостное лицо друга и едва удержался, чтобы не поморщиться. Утро Рона явно началось лучше, чем у него. Однако у того могли действительно оказаться хорошие новости, а это уже было кое-что. Гарри очень беспокоился, не взялся ли Рон снова за бутылку из-за того, что внезапно остался без работы, ведь это случилось отчасти и по его вине.

- Конечно. Выкладывай, что у тебя.

Рон одним глотком допил чай и начал рассказывать:

- Выбор у меня был небольшой, и, на мой взгляд, я все же мог рассчитывать на более интересные варианты. До прошлой недели я считался одним из лучших новичков в лиге, к тому же свою роль играло мое военное прошлое. Но последняя маленькая неприятность отправила мое имя на помойку. Однако оно кое-кому известно, и это чего-то стоит.

Я не хотел браться за что-то сомнительное, поэтому сразу отказал тем, кто явно хотел использовать меня в качестве рекламы. В конце концов, осталась пара предложений от команд низшей лиги. Потом мой агент поскреб по сусекам и нашел-таки небольшое сокровище. В Брайтоне в молодежную лигу нужен тренер, чье имя привлекло бы вложение денег в команду. Жалование там мизерное, мне придется отказаться от идеи снимать квартиру и переехать домой, чтобы прожить на эти деньги, но там предлагают работу с детьми, которые не имеют возможности поехать ни в Хогвартс, ни в Бобатон, и… директор этого спортивного центра хочет, чтобы я работал у них. Ее зовут Эйлин, она энергичная и толковая. Она мне понравилась, к тому же Эйлин не будет моим непосредственным начальником, и, значит, мы без проблем сможем иногда ужинать вместе. Я считаю, что квиддич, работа с детьми и симпатичная девушка делают это место очень даже приемлемым. Ну? Что скажешь?

- Соглашайся. Ты же знаешь, что родители будут гордиться твоим выбором. К тому же ты бросил пить. Может, вначале в газетах будет несколько ругательных статей, но готов поспорить, что они тебе как с гуся вода. Тебе и правда понравилась эта Эйлин, а?

- Ну, мы виделись всего один раз, но могу сказать, что она запала на меня. Она без конца улыбалась, пока я писал заявление. Ей известно, что мне предлагали места с более высоким жалованием, но думаю, ей нравится, что я хочу пойти работать с детьми, а не туда, где больше платят. Посмотрим, как пойдут дела, старина. Больше всего меня волнует… правильно ли я поступаю? Одобрила бы это Гермиона? У меня впереди еще долгие годы жизни… как быть? Я не хочу испортить себе жизнь больше, чем уже есть. Я правильно поступаю?

Рон нервничал, и не удивительно, что он советовался с другом. Он никогда не говорил о Гермионе с кем-то еще, кроме него. Гарри потер глаза и пригубил чай.

- Рон, я нисколько не сомневаюсь, что она хотела бы для тебя чего-то подобного. Может, все будет хорошо, может и не очень, но я думаю, что стоит попытаться. Черт. Я хочу сказать - почему это может обернуться чем-то плохим, если твои поступки продиктованы самыми лучшими побуждениями?

Рон кивнул:

- Я предполагал, что ты так скажешь. Наверно, это правильно. Так я и поступлю. А как там маленький хорек? Поправился?

Гарри неодобрительно посмотрел на дурачащегося Рона.

- Он - Драко, а никакой не хорек. Снейп отлично справился с задачей. Драко уже сегодня вышел на работу, а это о чем-то говорит. И ему гораздо… лучше. Я хочу сказать, что… гм… прогресс налицо. Он ведет себя более активно, чем я мог бы предположить. Он сейчас такой, каким был в школе, только лучше.

- Ооо, наконец-то вы перестали сохнуть друг по другу как попугайчики-неразлучники и от души потрахались, да?

Гарри поперхнулся чаем.

- Ну какая же ты задница, знаешь это? Ответ на твой вопрос - нет. И это только наше дело, и ничье больше. Мы… гм… занимались кое-чем… вместе. Недолго. Я имею в виду… сегодня… только первый день как он поправился. Нужно время. Мы разберемся, что нам делать. Точно так же, как и все остальные пары, понятно?

Разговор сместился в другое русло. Рон не горел желанием смаковать подробности сексуальной жизни друга, ему было вполне достаточно знать, что у него кто-то есть… вроде бы. Они успели переговорить о многом, пока, наконец, Рон не вспомнил о последней статье в «Пророке».

- Ты читал это? Нашли еще одного парня, которого пытали так же, как и Драко. Недалеко от Лондона. Беднягу изрезали на куски, прежде чем выбросить. Судя по всему, орудует та же самая банда, что и в прошлый раз, но теперь они, кажется, перебрались в Лондон. У тебя есть какая-нибудь информация о них?

Гарри замер в панике и выронил чашку, Рон подхватил ее.

- Черт побери, старина. Ты теряешь хватку. Что случилось?

Поттер очень странно посмотрел на него. Серьезно и с любопытством.

- Нет, я не слышал об этом. Странно. Наверно, я был слишком занят. Недалеко от Лондона, говоришь? Дай я гляну.

В голосе Гарри звучало какое-то сумасшествие, но тут в кухню вошла Молли, она бросилась обнимать сына, а потом стала благодарить их за то, что они приготовили чай, и разговор, начавшийся перед ее появлением, прервался.

- Благодарить надо не нас, мам. Это, наверно, Драко заварил чай, он рано ушел на работу. Мы с Гарри просто сидели и обсуждали одно предложение, которое мне сделали - тренировать молодежную команду Брайтона. Зарплата не ахти какая, но все равно это хороший вариант. Я перееду домой после дня зимнего солнцестояния. Если они возьмут меня, то я приступлю к работе со следующей недели. Мы с ними сегодня встречаемся, чтобы подписать контракт. Если они, конечно, во мне заинтересованы… Но, кажется, я им подхожу.

Молли была вне себя от радости и начала готовить завтрак, которым можно было обкормить даже тролля. Через несколько минут после нее спустился Артур и присоединился к их чаепитию, с удовольствием слушая новости, которые принес сын. Среди общего радостного оживления Гарри был странно молчалив, в его голове с бешеной скоростью крутились колесики.

День шел своим чередом, а Гарри все пребывал в задумчивом настроении, он был напряжен, его мучили сомнения. Юноша думал только в одном - скоро у Драко наступит обеденный перерыв и тогда он увидит его. Этот балбес ушел, не взяв с собой ничего перекусить, но зато приготовил всем чай. Это было мило с его стороны, но он только вчера начал нормально питаться, а Гарри прекрасно знал, что Драко может проработать весь день и даже не вспомнить о еде. В половине двенадцатого Поттер сделал несколько сэндвичей с чеддером, положил их в сумку, добавил фрукты, маленький термос с чаем и пошел в гостиную.

Подойдя к камину, он заметил уголок записки, торчавший из-под кресла. Подняв ее, Гарри увидел свое имя, написанное почерком Малфоя, и начал читать. То, что Драко оставил ему записку, уняло ноющую боль в груди, которая не отпускала его весь день. А потом до него стал доходить смысл.

Драко был в полном порядке. Не надо беспокоиться. Он ушел на работу пораньше. Собрался пообедать на Диагон Аллее.

Диагон Аллея. Связана с Лондоном.

Лестрандж со своими психопатами вернулся в Лондон.

Гарри аппарировал из дома, пройдя сквозь защитные чары как нож сквозь масло, в руке он крепко сжимал пакет с едой. Его охватила жуткая паника.

Глава 59. Из огня да в полымя.

День у Драко не задался. Утром он потерпел полное фиаско с Гарри, от чего у него было тоскливо на сердце. Потом он разозлил Джорджа, случайно узнав об их тайной сети информаторов; из последующего разговора стало ясно, что помощи от близнецов ждать не стоит. Его головная боль усилилась, потому что он ничего не ел накануне, и урчание, доносившееся из живота, очень раздражало. В довершение ко всему (несмотря на то, что у него были деньги) его отказались обслуживать в двух ресторанах, а в третьем приняли заказ только после долгой и терпеливой дискуссии.

На Диагон Аллее мелькало много знакомых лиц и мест, но они не вызывали негативных эмоций. Хоть какое-то облегчение. Он помнил магазины, у дверей которых просил милостыню, но образы были туманными и расплывчатыми. Когда Драко проходил мимо того дома, у которого его едва не забили камнями насмерть, то лишь слегка содрогнулся от неприятного ощущения. Пусть Снейп никогда не простит ему этого, но Драко решил, что обязательно обнимет бывшего профессора при следующей встрече.

Обед тоже его разочаровал. Возможно из-за того, что в заведении не были рады его приходу и не потрудились нормально приготовить заказанные блюда, а может из-за того, что Молли была лучшим поваром, чем эти болваны… но еда оказалась несытной и невкусной, хотя он был очень голоден. Но, тем не менее, он удовлетворился тем, что купил себе обед на честно заработанные деньги. По крайней мере, у сливочного пива был знакомый вкус, и у Драко слегка поднялось настроение, когда он взял чек и расплатился.

До конца обеденного перерыва оставалось мало времени, но, учитывая, какой у него сегодня был паршивый день (а в кармане лежало немного наличных), Драко решил, что небольшой шопинг улучшит его настроение. В персональный бюджет была заложена покупка новой рубашки. Только одной. Что-нибудь стильное. Лучше зеленого цвета. Гарри должно понравиться, как он в ней будет выглядеть. А желание выглядеть привлекательным в глазах Поттера было для него первоочередным.

Подумав об этом, он снова вспомнил их сегодняшний первый опыт, в равной степени и хороший и плохой. Драко не был уверен, что Гарри воспринимал его как шлюху, но такая вероятность все же существовала. Если так, то как это можно исправить? Одеваться хуже? Вести себя скромнее, чем сегодня утром? Притворяться, что ничего не знает о сексе, чтобы завоевать Гарри? Драко не нравилась эта идея. Он ждал всю жизнь (ну и что из того, что ему лишь девятнадцать лет?), чтобы выяснить, чего хочет на самом деле. Половину своей жизни он ненавидел себя… и тот кошмарный жизненный опыт, который приобрел. То, что было до Гарри. Ему понравилось то, что было утром, а потом все пошло прахом.

В магазине модной одежды было тихо, к тому же понедельник не был торговым днем, и это очень устраивало Драко. Ему понадобилось несколько минут, даже без помощи сердито смотревшего на него продавца, чтобы выбрать именно такую рубашку, какую он хотел: с длинным рукавом, из изумрудно-зеленой слегка переливающейся ткани. Великолепно. В вещах, которые соответствовали его вкусу, Малфой чувствовал себя увереннее. Он казался себе прежним, когда платил за одежду. Может, и местные продавцы были полными идиотами, и сам Малфой не являлся самой популярной личностью на Диагон Аллее, но он не был ни бездомным, ни беспомощным, ни безработным. Напоследок Драко зашел в аптеку, чтобы купить кое-что, игнорируя при этом сердитые взгляды других покупателей с поразительным стоицизмом. Он произнес заклинание, уменьшающее покупки, а потом положил сверток в карман. Драко краснел, покупая эти вещи, но со дня на день кое-какие планы могли воплотиться в жизнь, и тогда они ему понадобятся.

Малфой поспешным шагом возвращался на работу, он уже здорово задержался. С тех пор как Снейп вылечил его, Драко радовался самым разным, даже небольшим приятным событиям. Он нашел способ сделать лучше такой паршивый день, это было весьма ободряющим… до того момента, пока в спину не ударило оглушающее заклинание и чьи-то грубые руки не оттащили его в проулок.

----------------------------------------------------

Гарри с приглушенным хлопком аппарировал в магазин близнецов. Он подошел к столу Эллы с таким видом, который заставил бы трепетать даже самых сильных мужчин.

- Драко! Где он!? Он здесь?

Элла была ошеломлена его грубым тоном. Поттер обычно был предельно вежлив, но сейчас его поза и тон буквально вопили: критическая ситуация.

- Он пошел обедать. Около получаса тому назад. Он вот-вот должен вернуться. Что-то случилось?

Гарри уже шел к кабинету Драко:

- Не знаю, но лучше проверить. Если он вернется раньше меня, скажите ему, пусть никуда не уходит!

В кабинете было пусто и тихо. Гарри искал то, что ему было нужно. Наконец он увидел на спинке кресла Малфоя белый волос. Поттер осторожно взял его и заклинанием заставил повиснуть в воздухе. Юноша бормотал себе под нос какие-то слова, а волосок кружил в воздухе перед ним. Через несколько секунд волосок засветился, вокруг него образовался золотой кокон диаметром около трех дюймов. Гарри отдал команду:

- Найти его.

Шар света пронесся по коридору к двери, выходящей на Диагон Аллею. Гарри бежал следом - так быстро, будто за ним гнался сам черт.

-----------------------------------------------------

Драко почувствовал вонь застарелого пота, исходившую от мужчины, который тащил его в проулок.

- Наконец-то мне удалось застать хоть кого-то из вас! Давай положим тебя вот сюда, и ты ответишь мне на кое-какие вопросы, мистер Малфой!

Юношу бесцеремонно бросили на землю, и он, наконец, увидел своего похитителя - осунувшегося аврора Долиша. Из его кармана торчала палочка Драко. Долиш откупорил маленький пузырек с какой-то жидкостью, его маленькие глазки лихорадочно блестели.

- Узнаешь это, Малфой? Веритасерум. Через минуту ты запоешь по-другому. Я обязательно докопаюсь до сути и закрою это дело раз и навсегда! Сейчас я отменю оглушающее заклинание, чтобы ты смог выпить сыворотку и говорить, но даже не трудись кричать… я наложил заглушающие чары.

После того как прозвучало контрзаклинание, Драко начал судорожно хватать ртом воздух, его глаза были широко распахнуты от паники. Под Веритасерумом он в два счета выболтает все секреты, в том числе и те, которыми ни с кем нельзя было делиться… Разве можно рассказывать о хоркруксах такому идиоту, как Долиш? Эта информация окажется в газетах уже в среду!

- Нет! Пожалуйста! Я не сделал ничего плохого! Меня оправдало Министерство, я разговаривал с Кингсли… клянусь! Не надо…

Долиш разжал ему челюсти и влил Веритасерум, а потом зажал рот и нос, пресекая попытки вырваться и выплюнуть сыворотку. У Драко ничего не вышло, а еще он с ужасом понял, что эта доза раз в двадцать превышала любую из тех, какие он принимал когда-либо. При допросе в Министерстве ему никогда не давали больше трех капель. Вряд ли стоило говорить о том, как мог подействовать целый пузырек!

Действие Веритасерума было быстрым и эффективным. Драко перестал сопротивляться и контролировать свои мысли. Его взгляд расфокусировался, а язык вдруг стал очень тяжелым и еле ворочался во рту. Долиш ослабил хватку и усмехнулся, довольный собой.

- Вот так… хороший мальчик. Малфой, а теперь расскажи мне всю правду. Что задумал Поттер? И какую роль ты играешь во всем происходящем, помимо того, что являешься его подстилкой?

Окружающий мир погрузился в туман. Мысли всплывали из подсознания и обретали материальную форму - в виде слов - независимо от его воли.

- Убийство. Вол… Волдеморт. `крукс. Гарри. Гарри хороший. Теплый. Ммм… Я люблю Гарри. …хорошо `нос`тся ко мне.

Долиш нахмурился.

- Проклятье! Ты мелешь какую-то ерунду! Кто убийца?! Как Поттер делает это?

Драко икнул и захихикал:

- Уизелы и хорьки, ик, разрубят змею. Ха-ха-ха!

Долиш отвесил Драко звонкую пощечину. На щеке быстро наливался ярко-красный след от удара.

- Прекрати это! ОТВЕЧАЙ МНЕ! Что происходит?!

Малфой поднял на него глаза, глупо улыбнулся и сказал сущую правду:

- У нас в самом деле был секс.

У Долиша не было времени, чтобы понять смысл этого заявления, потому что ему в спину ударило двойное заклинание, и он упал на Драко. Мощный Ступефай чуть не лишил его жизни.

Нимфадора Тонкс стащила его с Малфоя, а Ремус Люпин тем временем отменил наложенные на юношу связывающие чары и осмотрел его.

- Как ты, Драко?

Тот тупо смотрел на Ремуса, явно с трудом узнавая его.

- Гаффф-индор. Ик! Пссс! Я люблю щенят. Х`чу Гарри. Хочу видеть Гар-гарри!

Драко попытался почесать Люпина за ухом, и оборотень закатил глаза. Пока Малфой был в таком состоянии, разговор с ним не имел смысла. Он повернулся к жене, которая уже обездвижила Долиша и тщательно обыскивала его.

- У тебя наметанный глаз, любимая. Даже не верится, что ты узнала его на таком расстоянии. Кажется, Долиш сошел с ума. С Драко все в порядке, но бедолага под кайфом. Передозировка Веритасерумом. Он не отойдет до конца дня. Надо отправить его домой. Что ты будешь делать с Долишем?

Нимфадора вздохнула.

- Кажется, он схлопотал Азкабан. Министерство очень неодобрительно относится к аврорам, превысившим полномочия, а он уже получал административное взыскание. Долиш нарушил полдюжины законов и инструкций, причем некоторые из них являются основополагающими. Веритасерум с черного рынка, незаконное расследование… Уже этого достаточно, чтобы упрятать его в тюрьму. Плюс нападение на ни в чем не повинного человека, избиение, нарушение приказа Кингсли. Он велел оставить Драко и Гарри в покое и персонально разъяснил это Долишу… его потянет как минимум лет на пять. Я терпеть не могу, когда авроры позволяют себе такое!

Нимфадора протянула Ремусу палочку Малфоя и чмокнула его в щеку.

- Ты веди Драко домой, а я займусь Долишем. Кстати… ты был великолепен. Я заметила его, а потом потеряла из виду, и только благодаря твоему острому нюху удалось напасть на след. Между нами: мы прекрасная команда. Хотела бы я, чтобы ты был аврором, любимый. Тогда ты был бы в моей группе!

Ремус усмехнулся:

- Кажется, мы нашли себе еще одно занятие, кроме великолепного секса, разумеется. Спасибо, любимая. Давай…

Золотистый светящийся шарик внезапно влетел в проулок, двигаясь зигзагами. Он направлялся прямо к ним. Ремус инстинктивно загородил собой Малфоя, а Тонкс вытащила палочку и приготовилась действовать по обстоятельствам. Секунду спустя из-за угла показался Гарри, мчавшийся на всех парах, подобно Хогвартс-экспрессу. Он резко затормозил, как только увидел Драко, который лепетал что-то невнятное, широко распахнув глаза. Гарри моментально потерял самообладание:

- ДРАКО! Что случилось? Кто это сделал? Этот гребаный Долиш?! Я убью его! Твою мать!! Что он сделал? Что он сделал с Драко?!

Гарри тяжело дышал, в промежутках между криками его легкие работали как кузнечные мехи. Вокруг них начал образовываться вихрь, который затягивал в себя обрывки газет и мелкий мусор. Тонкс попятилась, а Ремус остался на месте и начал спокойно объяснять:

- С ним все хорошо, Гарри. Ему просто надо пойти домой и поспать. Долиша отправят в Азкабан. Ты можешь отвести Драко домой прямо сейчас. Он звал тебя.

Ремус отошел в сторону, и Поттер смог беспрепятственно подойти к Драко, который все еще бормотал что-то себе под нос. Гарри замер в нерешительности; мусор, круживший в воздушном потоке, опустился на землю. Золотой шар, висевший над головой Драко, замерцал, а потом спикировал и исчез у него в руке.

- Все закончилось, любимый. Я здесь. Никто тебя не тронет. Пойдем домой, ладно? Чшш. Не беспокойся. Все хорошо.

Гарри повернулся и посмотрел на Долиша, на секунду в его глазах промелькнула лютая ярость.

- Уберите отсюда эту чертову падаль! И мне плевать, что он аврор. Если он еще раз попадется мне на глаза, я его прирежу. Этой твари дико повезло, что вы нашли их первыми!

Даже оборотень был ошеломлен такой вспышкой злобы. Тонкс схватила Долиша за руку, кивнула Ремусу и аппарировала прочь. Люпин остался один лицом к лицу с Гарри, всерьез задаваясь вопросом: безопасен ли сейчас юноша сам для себя?

- Успокойся, Гарри. С Драко все в порядке. Долиш напоил его Веритасерумом, он придет в себя к вечеру. Помочь тебе отвести его домой?

Поттер начал дышать немного ровнее, подавив проклятия и бессмысленную злость, которую не мог выплеснуть на старого друга.

- Нет. Лучше отправляйся в главный офис «Волшебных Вредилок Уизли» и предупреди, чтобы они сегодня не ждали Драко. Расскажи им, что случилось, а мы аппарируем домой.

Гарри и Драко исчезли с приглушенным хлопком. Ремус Люпин сунул руки в карманы и пошел на Диагон Аллею. Он спрашивал себя, что случилось с темноволосым мальчиком, которого он помнил?

----------------------------------------------------

Гарри аппарировал их прямо в спальню. Он осторожно уложил Драко на кровать, а когда попытался отодвинуться, тот вцепился в рукав его рубашки и притянул к себе. Неожиданно Малфой заговорил довольно осмысленно:

- …не… ух`ди, Гарри. Я х`чу моего Гарри. Гарри-герой-геморрой. Гарри… геморрой, ха-ха-ха! Я так л`блю т`бя.

Злость и страх Поттера растаяли, как лед под лучами солнца. Его трясло, он вдруг почувствовал себя усталым и очень, очень старым. Было невозможно устоять перед расфокусированным взглядом серых глаз и мольбами не уходить. Гарри сбросил ботинки и лег рядом с Драко, тот сразу же прижался к нему и влажно засопел в рубашку. Поттер поцеловал его в горячую макушку и зашептал успокаивающе:

- Я тоже очень люблю тебя и никуда не уйду. Я весь твой. Навеки. Я люблю тебя больше всего на свете.

- Н`век` …блю тебя.

Драко что-то тихонько мурлыкал, уткнувшись в грудь Гарри. Потом приподнял голову, взгляд его невероятно широко распахнутых глаз был серьезен.

- Пр`сти, что тебя вырвало из-за меня. Н`рмально. Знаю, я грязный… и я шлюха. Прост` я был так… возбужден. Шлюха… потаскуха, Гаррюха, шлюха, - Драко захихикал и вдруг разрыдался в плечо Поттеру.

Гарри сначала ничего не понял, а потом до него дошло. Драко решил, что его утренний приступ случился… из-за него, из-за того, чем он занимался, когда жил в Лондоне. Не удивительно, что он сбежал утром! Он решил, что его прошлое вызывает отвращение. Это было логично, но у Поттера разрывалось сердце из-за того, что Драко весь день думал о нем так.

- Это неправда, любимый! Меня тошнило вовсе не из-за тебя. Меня тошнило от себя самого. Это никак не связано с тобой. Ты прекрасен, ты - само совершенство, и я не хотел бы испытать то, что было у нас с тобой утром, ни с кем другим. Только с тобой. Я люблю тебя очень сильно, до боли в сердце. Я не знаю, как это выразить словами, любимый. В тебе нет ничего порочного, и я люблю тебя таким, какой ты есть. Меня никогда, никогда не могло быть плохо из-за тебя. Понимаешь?

- Ты правда так сч`таешь, Гар-гарри?

- Конечно правда! Не могу поверить, что ты мог такое обо мне подумать. Мне плевать на твое прошлое. Оно осталось позади, а я люблю тебя сейчас, сегодня, остальное не имеет значения.

Драко опять уткнулся в грудь Гарри, счастливо вздыхая:

- Слишком… слишком глуп… добр ко… мне. Я лгун, я плохой, ин-интри… ик! …ган. А ты все равно л`бишь меня. Т… т`кой хороший. Мой Гарри.

Гарри убрал с лица Драко спутанные волосы и улыбнулся ему, хотя его сердце разрывалось от жалости. Даже вылечившись, Малфой продолжал бороться со своими воспоминаниями. Гарри никак не мог убедить Драко поверить в то, что он не испытывает былой ненависти, и очень переживал из-за этого. Поттер не знал, что его бойфренд говорит о заговоре, против него, в котором участвует сейчас, а не о школьных годах, и что тот чуть не выдал себя с головой.

- Забудь об этом, любимый. Тебе нужно отдохнуть. Я буду рядом… не беспокойся… тебе нужно выспаться.

Гарри немного сполз вниз и обнял Драко. Тот вдруг изогнулся и начал расстегивать свою рубашку.

- Слишком… тепло. Жарко. Слишком жарко.

Поттер сел и начал ему помогать - Малфой испытывал серьезные затруднения с моторикой движений и без конца хихикал. Наконец, они расстегнули все пуговицы. Прежде чем снять рубашку, Драко плюхнулся на спину и начал стаскивать с себя брюки. Гарри решил, что блондин, с наслаждением растянувшийся на постели в одних лишь крохотных темно-зеленых трусиках, выглядит очень привлекательно. Драко прикрыл глаза и улыбнулся; он лег на бок, провоцирующе, если не бесстыже, демонстрируя Гарри задницу.

Сзади его трусики представляли собой одну-единственную, очень узкую веревочку. У Поттера взыграли гормоны, но он взял себя в руки и отвернулся от впечатляющего зрелища. Драко говорил воркующим голосом:

- Тебе нравится? Ты купил их… мне. Но не знал об этом.

Гарри собрал в кулак всю свою силу воли. Ему надо было укрыть Драко одеялом, обнять и держать так до тех пор, пока тот не уснет. Он не смел дотронуться до Драко… в том самом смысле… когда любимый был в таком состоянии. Малфой не отдавал себе отчета в том, что говорил и что делал. Пока он придет в себя, пройдет несколько часов. А до тех пор Гарри должен держаться. Каким-то образом.

- Ты красивый. Очень красивый, любимый. Тебе нужно отдохнуть. Пока не кончится действие Веритасерума, хорошо? Ты сейчас не понимаешь, что делаешь, но тебе станет лучше - после того как ты немного вздремнешь.

Драко на четвереньках подполз к Гарри и попытался сесть на него. Когда Поттер осознал, что на нем лежит почти голый блондин, он почувствовал, как остатки его самоконтроля летят ко всем чертям. Секунду спустя Драко стал покрывать его шею влажными поцелуями, и Гарри с ужасом осознал, что эрекция бойфренда упирается ему в живот. Драко оторвался от своего занятия ровно настолько, чтобы пробормотать несколько слов и попытаться задрать на любовнике футболку.

- Очень хочу тебя. Хочу новых воспо… воспоминаний… хороших. С тобой, Гарри.

Руки Драко, теплые и мягкие, забрались под легкую ткань и легли на его грудь. Пульс гулко стучал в ушах. Гарри не осмеливался вырываться, потому что мысль о том, чтобы грубо обойтись с Драко, вызывала у него еще больший ужас, чем все происходящее, а следующие слова и вовсе лишили его решимости. Малфой прошептал их, целуя его шею, касаясь при этом кожи языком и зубами. Он тесно прижимался к Гарри и бесстыже терся о его напряженную ногу.

- Хочу тебя. Несколько недель. Толь… только об этом думаю. Хочу заставить тебя кончить… из-за… для меня. Тольк` для меня… `тому что ты любишь меня. Ммм… займись с` мной любовью, Гарри.

Драко был такой теплый, близкий… и почти совсем голый. Гарри начал отвечать на его поцелуи и не заметил, в какой момент исчезла его футболка. Когда Драко скользнул вниз и начал расстегивать ширинку, Поттер пришел в себя, быстро и с трудом освобождаясь от притягательных губ любовника. Задыхаясь от отчаяния и едва сдерживая желание, он умолял:

- Пере… перестань! Подожди, любимый… прости. Я не могу… не могу сделать этого. Ты накачан Веритасерумом, Драко. Это неправильно. Я хочу… хочу, чтобы первый раз… наш первый раз… был тогда, когда мы оба будем в трезвом сознании. Ты заслуживаешь лучшего… лучшего, чем это. Пожалуйста.

Драко перестал возиться с джинсами - его рука уже была в трусах Гарри - и посмотрел на него со смесью желания и обожания. Слова Поттера на несколько мгновений привели его в замешательство, потом он широко ухмыльнулся, немного поколебался, прежде чем что-то сказать, медленно поглаживая твердеющий член бойфренда - грешное напоминание о том, что Гарри отчаянно пытался отрицать.

- Ты… ты сказал… Верита… серум. Свыр… сыворотка правды. Я не… могу солгать тебе. Ты… всегда будешь знать… что я чувствую. Чшш. Перв` раз м`жет быть в п`том. Позволь… позволь мне дать тебе это…

Гарри задохнулся, когда Драко вытащил из трусов его член. А спустя мгновение нежный язык и опытные губы работали в унисон с рукой, интуитивно догадываясь, что может доставить еще большее удовольствие. Готовый было вырваться протест замер у него на губах, и мир Гарри взорвался.

Глава 60. Запоздалые уроки.

Драко не сохранил ясные воспоминания об опыте, приобретенном за прошедший год, но демонстрировал и поразительное умение и несдерживаемый энтузиазм. В таком состоянии он мог сосредоточиться лишь на одной цели, а именно абсолютно удовлетворить Гарри, отправив его на вершину блаженства. У него были самые горькие воспоминания, но то, что происходило сейчас… это было совершенно уникально. Драко удовлетворял не чьи-то желания, лишь свои собственные, и наслаждался происходящим точно так же, как и Гарри.

Приглушенные стоны и тяжелое дыхание любовника звучали в его ушах сладкой музыкой, и он полностью сосредоточился на том, что делал. Драко проявил все свое умение: он работал губами, языком, горлом, руками, он старался доставить максимальное удовольствие любимому человеку. Гарри время от времени всхлипывал, и тогда Малфой поднимал голову, порочно улыбался и опять наклонялся к скользкому красному члену.

Драко не стыдился того, что делал. Это был головокружительный акт любви, убедительное выражение желания, определенная символичность, присущая лишь сексу с любимым. Ему нравился запах Гарри - слабый мускусный аромат здорового молодого мужчины, с примесью адреналина, говорившей о том, что тот совсем недавно бегал, и бегал очень быстро. Этот запах окутывал Драко, когда его язык скользил по возбужденному члену любовника.

Сейчас Драко был главным. Не слугой, не рабом, но человеком, действующим исключительно по своей воле. Он всецело господствовал над Гарри, сделав самого могущественного мага в мире своим подданным. В этот момент он был божеством Поттера, и весь мир Гарри поклонялся только Драко. Это пьянило больше, чем наркотик или зелье, и Малфой наслаждался своей властью, не обращая внимания на пьянящий дурман, вызванный передозировкой.

Гарри никогда не испытывал таких ощущений. Драко обращался с самой интимной частью его тела властно и в то же время нежно. Для него сейчас существовали лишь тепло, влага, теснота… нежное посасывание и дразнящие касания мягкого языка. После стольких лет добровольного воздержания Гарри переполняло удовольствие, которого он никогда не испытывал. Он вдруг понял, что они не одни в доме и Молли совсем рядом, а он даже не наложил заглушающие чары, и закусил руку, чтобы заглушить крик и всхлипы, когда его накрыл оргазм.

На лице Драко было написано чистое блаженство. Его глаза были закрыты, тогда как Гарри, наоборот, не отрывая взгляд, смотрел, как Драко глотал его сперму. Поттер не выдержал. Он тоже закрыл глаза и откинулся на подушку, юноша все еще впивался зубами в ладонь, подавляя крики, которые могли встревожить Молли. Он выгнулся и вцепился свободной рукой в простыню, стягивая ее в комок.

После того как ему в рот упала последняя капля спермы, Драко выпустил изо рта нежную головку обмякшего члена, который со шлепком упал на живот любовника. Гарри был абсолютно расслаблен, он с трудом дышал и пытался вновь обрести способность разговаривать и ясно мыслить. Драко улыбнулся ленивой чувственной улыбкой, демонстративно облизывая чуть припухшие и покрасневшие губы. На его щеках играл легкий румянец. Немного поколебавшись, он стащил с себя трусики, которые мешали ему, и, широко расставив ноги, провокационно сел верхом на любовника - на его быстро опадающий член. Он оперся ладонью на потную грудь Поттера, а другой обхватил свой пенис и начал медленно раскачиваться, лаская себя.

Драко был очень сильно возбужден и опьянен не только Веритасерумом, но и ощущением того, как член Гарри скользит у него между ягодиц, время от времени задевая самое чувствительное место и приближая его к оргазму.

Гарри почти пришел в себя, когда Малфой накренился, заваливаясь набок. Он ухватил Драко за бедра, чтобы поддержать, и тот ахнул от удовольствия. Раньше Драко очень боялся, когда Гарри касался его, но теперь все изменилось. Ласковые сильные руки медленно прошлись по его бедрам, икрам, талии, и Драко очень быстро кончил.

Белесые капли падали на живот Гарри, стекали по пальцам Малфоя, пока тот с силой терся о его пах. Несколько содроганий, протяжный вздох - и Драко наклонился вперед, обнимая его за шею, одурманенный, пресыщенный и абсолютно довольный. Гарри не удержался и начал нежно поглаживать его по спине, пока тот восстанавливал дыхание. Он был ошеломлен произошедшим. Голова пошла кругом, когда он начал понимать, что это можно считать настоящим сексом. Он только что занимался сексом! С парнем! А именно - с Драко… и это было потрясающе! Малфой прильнул к его шее, и Гарри вздохнул и вздрогнул от удовлетворения и эйфории.

Дух, живущий в Гарри, содрогнулся от отвращения. Это было самое ненавистное чувство из всех существующих, и его волны накрывали собой существо, в котором он нашел приют. Это было невыносимо! Духу были нужны страх и ненависть, до сих пор лишь они питали это существо и выходили в виде ярости и жажды разрушения. Волдеморт начал бороться единственным способом, каким мог: он потянул за ниточки сомнения и страха, и хоть он ослаб от стремительной атаки любви и счастья, его усилия не были напрасны.

Гарри пребывал в гармонии с миром (перепачканный спермой и очень довольный Драко дремал у него на груди), когда безжалостное подсознание начало изводить его сомнениями из-за произошедшего только что.

Он ведь мог остановиться и подождать, когда кончится действие Веритасерума и Драко придет в себя, но не сделал этого. Драко был опьянен зельем, а он не сильно сопротивлялся. Ему очень понравилось, несмотря на то, что Малфой совершенно не отдавал себе отчета в том, что делает. Он перестал думать об этом, как только любовник взял в рот его член. Он был ничуть не лучше, чем в том утреннем видении. Он мог точно так же изнасиловать Драко, наплевав на то, что тот тоже должен был иметь право выбора.

Мог он честно сказать, что не сделал бы ничего подобного? К тому же недавно Драко удержал его от нападения на сознание Кингсли. Он убивал людей, и не нескольких, а дюжины. Он был бесчувственным убийцей, весьма преуспевшем в своем деле. У него не было оснований верить, что он не причинил бы Драко вреда… если бы в достаточной мере разозлился.

Гарри всю жизнь был вынужден терпеть людей, приписывавших ему массу недостатков и пороков. Вернон и Петунья Дурсли, Северус Снейп… журналисты, поливавшие его бесконечным потоком оскорблений в своих статьях, а также люди, желавшие ему добра. Чаще всего ему инкриминировали глупость и безрассудство, без конца повторяли, что у него чрезмерное самомнение, жажда всеобщего внимания, что он мошенник и законченный эгоист. Он старался не думать об этом, поскольку большинство его обвинителей были предвзяты, но порой… порой Гарри спрашивал себя: а что если они правы? Сейчас был именно такой момент. У него свело желудок и начала болеть голова. Поттера почти поглотила в ненависть к самому себе, когда Драко зашевелился.

Малфой поднял голову, и Гарри оторвался от своих размышлений, поймав слегка расфокусированный взгляд серых глаз. Драко приложил палец к его губам, у него был такой серьезный вид, что Гарри сбился с мысли и целиком сосредоточился на любовнике.

- Чшш, любимый. Дл… должен сказать тебе.. В`жное. Прис… про-сти, Гарри. В тв`ем сердце… тьма. Ты… д`лжен отп… отпустить. Тольк` любовь. Толь-ко любовь. Я люблю тебя, Гарри.

Драко неловко поцеловал его в губы и опять опустил голову, дыша спокойно и размеренно, время от времени что-то бессвязно бормоча. Однако его бормотание отдавалось в ушах Гарри колокольным звоном, и он не мог отделаться от ощущения, что произошло что-то очень важное. Что-то, имевшее отношение непосредственно к ним, и хотя Поттер не понимал значения этих слов, они оставили неизгладимый след в его душе.

Головная боль утихла, а столь явное свидетельство любви Драко позволило ему ненадолго прогнать свои страхи. Было невозможно настолько плохо думать о себе, любуясь счастливой улыбкой на сонном лице блондина. Малфой не выглядел изнасилованным или испуганным, но усталым, счастливым и чертовски очаровательным. Гарри смотрел, как медленно поднимается и опускается его грудь, и слушал сонное дыхание до тех пор, пока и сам не уснул.

Создание, обитавшее в груди Гарри, возражало против столь умиротворенного состояния. Окруженное чувствами, которые жгли и раздражали его, оно спряталось внутрь, зарываясь поглубже, преследуемое добрыми эмоциями, которые отчаянно ненавидело. В другой раз оно ударит в правильное место. Ослабевшее, маленькое, оно могло лишь ждать и надеяться, что наступит подходящий момент. Эти радостные чувства не были вечными, они так же подвержены колебаниям, возрастая и угасая, как и все человеческие эмоции. Надо лишь дождаться очередного приступа злости.

--------------------------------------------------

Драко проснулся первым, он плохо соображал и в целом неважно себя чувствовал, но ему было комфортно. Он постепенно начал осознавать, где находится. До его пробуждающегося сознания дошло, что он голый и что он наполовину лежит на таком же голом Гарри.

Ооо. Проклятье. Что, черт побери, случилось? Гмм. Я не жалуюсь, но было бы лучше… стоп! Диагон Аллея! Долиш… Веритасерум! О, Мерлинову мать! Что я наделал?

Первым отличием передозировки Веритасерумом от алкогольного опьянения являлось полное отсутствие головной боли. А вторым - сохранение ясной памяти, и Драко быстро вспомнил, что произошло… во всех подробностях. Речь и моторика движений были нарушены, уровень закомплексованности значительно снизился, но это никак не сказалось на его памяти. В одно мгновение Малфой вспомнил все.

Он, как полный идиот, что-то лепетал Тонкси и Ремусу Люпину, и даже не поблагодарил их за то, что они отбили его у этой мерзкой гориллы - Долиша. Но это было еще не самое худшее. Все бы ничего, но, оказавшись дома, он набросился на Гарри… и на нем до сих пор были засохшие пятна, как подтверждение того, чем они занимались. Беее! Радовало то, что он проснулся без эрекции и Гарри выглядел очень спокойным, значит, это было не так уж и плохо. Запах тела Гарри все еще был на его коже, волосах, его губы и челюсть слегка болели, так же как и задняя стенка горла. Во рту сохранился вкус спермы, и Драко боролся со смешанным чувством смущения и возбуждения, при этом где-то глубоко в подсознании наслаждаясь воспоминаниями о том, что произошло. Он не собирался быть таким настойчивым с Гарри, но получил огромное удовольствие!

Насколько он знал Поттера, тот сейчас наверняка занимался самобичеванием. Благородный идиот наверно переживает о всякой ерунде, считает, что «воспользовался ситуацией»… Драко обязательно разубедит его, как только они окончательно проснутся. Гарри вел себя по-джентльменски. Малфой помнил, как тот нес его на руках, и это было почти так же замечательно, как и видеть прекрасное нагое тело Гарри (ему не требовалось напрягаться, чтобы вспомнить это, потому что голый бойфренд сейчас лежал напротив). Прикосновения Поттера были такими же ласковыми и ободряющими, как и после лечебного сеанса со Снейпом. Он знал, что Гарри хотел этого и что не обиделся на него. Прикосновения Гарри делали все правильным и прекрасным, но никак не порочным и постыдным.

А еще слова любовника. Он признался в том, чего испугался утром, и Гарри сказал именно то, что нужно, чтобы успокоить его худшие опасения. Конечно, это повлекло за собой все последующее, так что в какой-то мере именно действия Гарри привели Драко в такое «романтическое» настроение. Он понял, что Поттер любит его… да, тот совсем недавно признался в своих чувствах, но все равно было приятно еще раз услышать это. В его семье не было принято говорить такие слова, но когда Драко слышал их, по спине бежала неконтролируемая дрожь.

Ему очень повезло, что он не выболтал все, что знал. Если бы Долиш не был жуткой свиньей, он бы получил правильную дозу и во всех подробностях рассказал бы все, что ему было известно. А так… он сказал несколько слов, но слишком невнятно, чтобы их интерпретировать однозначно, к тому же секрет хоркруксов был сохранен, а Гарри до сих пор не имел понятия о том, как далеко зашел Драко в своих попытках помочь ему. Он был на грани провала и благодарил свою счастливую звезду, что все случилось именно так, как случилось.

На часах было почти шесть пополудни. Скоро ужин, и ему неплохо бы сходить в душ… по нескольким причинам. После такого насыщенного событиями дня нужно было расслабиться, смыть с себя тревоги, и, кроме того, вряд ли стоило являться к столу испачканным, взъерошенным, пахнущим потом и сексом. Секс. Гарри. Долой утреннюю мастурбацию: то, что они сделали сегодня, было гораздо лучше. Это был самый настоящий секс, и Драко получил удовольствие, потому что хотел этого. Ему девятнадцать, и сегодня он в первый раз добровольно занимался сексом, с Гарри. С такой счастливой мыслью приятно просыпаться. Драко положил руку на грудь Поттера, наслаждаясь тем, как ладонь легко скользит по гладкому телу.

- Просыпайся, Гарри. Скоро ужин.

Поттер слегка вздрогнул, он открыл глаза и быстро сориентировался в происходящем. До него быстро дошло, что они оба совершенно голые. Несколько секунд он казался немного напряженным, а потом улыбнулся слабой и нервной улыбкой:

- Судя по твоему голосу, действие Веритасерума закончилось. Как ты себя чувствуешь, любимый? Ты был… немного… не в себе.

Драко усмехнулся и взял в ладони лицо Гарри, чтобы тот не мог отвести взгляд.

- Я чувствую себя более чем прекрасно. Великолепно. Правда, у меня такое ощущение, что голова набита ватой, но думаю, что это не из-за зелья, а просто последствия лечения. Знаешь, что ты - мой герой, а?

Гарри слегка покраснел и, застеснявшись, попытался отвернуться.

- Я не хотел… ну, знаешь… я не должен был…

- Замолчи, Гарри. Ты вел себя по-джентльменски. Я все вспомнил. Все. Ты спешил мне на помощь, принес меня домой, сказал прекрасные слова и приложил максимум усилий, чтобы защитить ту малую часть добродетели, которая во мне должна была остаться… от меня самого… в то время как я изо всех сил старался лишиться ее. Что это, если не геройское поведение?

Драко придвинулся ближе, почти утыкаясь носом в Гарри.

- И если бы я смог все повторить, без Веритасерума, я бы сделал… все… то же… самое. Может, даже больше. Ты себе не представляешь, как мне нравится ощущать твои прикосновения. Я больше не боюсь, Гарри. Возможно, я порой нервничаю, и я знаю, что ты стараешься быть осторожным со мной из-за моей болезни, но все прошло. Я вполне себя контролирую. Просто забудь об этом и люби меня, Гарри, и я буду счастлив. Хорошо?

Решительно смотревшие серые глаза были в нескольких дюймах от лица Гарри, а непоколебимая уверенность, звучавшая в словах бойфренда, поразила его до глубины души. Драко был прав. Он взвешивал варианты, принимая во внимание последние месяцы, но два дня назад все изменилось и Драко чувствовал себя прекрасно. Просто Гарри этого еще не понял. Он положил руки на бедра блондина, на это раз не стесняясь того, что ему нравится касаться любовника. Малфой слегка распахнул глаза, но когда он услышал ответ Гарри, удивление быстро сменилось лукавым удовлетворением.

- Иногда бывает трудно что-то понять, но, схватив азы, я быстро учусь. Думаю, у нас все будет хорошо, любимый.

Они целовались до тех пор, пока Молли не крикнула снизу, что ужин почти готов. Юноши поспешно стали приводить себя в порядок очищающими чарами, потому что не успевали сходить в душ. Во время ужина Драко изо всех сил пытался подавить улыбку, но ему никого не удалось одурачить, и уж конечно не Артура и Молли. Они прекрасно знали все признаки, так как видели своих детей, когда те впервые влюблялись. Они и не думали осуждать Драко, и (хоть он этого не знал) молча радовались происходящему.

Глава 61. Сегодня ночью.

Следующие две недели перед рождественскими каникулами можно было без преувеличений назвать самыми лучшими в жизни Драко Малфоя. Хотя все началось с нескольких строгих нагоняев за то, что он отправился гулять один, и с честного слова, что он всегда будет брать с собой кого-нибудь. И все стало гораздо лучше. Малфоя не надо было предупреждать дважды. Его застали врасплох: он не знал ни про то, что Лестрандж со своими приятелями вернулся в Лондон, ни про то, что Долиш, затаивший злобу на всех, с кем общался Гарри, рыщет где-то рядом. У Драко не было никаких сомнений насчет того, как себя вести в подобной ситуации. Он был либо на работе, либо дома, а поскольку приближались каникулы, дел хватало и дома тоже.

Молли готовилась к празднику основательно. Она не ограничивалась кухней и уборкой в нежилых комнатах, нет, она проносилась вихрем по всей «Норе» и прилегающему участку. Без помпезных заявлений Драко был повышен в ранг домочадцев и… домашних эльфов. Кстати о последних. На украшения, развешенные по всему дому, ушло столько денег, что хватило бы на покупку нескольких эльфов, но Малфой уже знал, что такому не бывать никогда.

Приготовления к празднику доставляли ему необъяснимое удовольствие, хотя некоторые традиции семьи Уизли могли показаться смешными. Он совершенно увлекся этим занятием; в праздничной суматохе участвовали все, и Драко отчетливо понимал: он - часть этого дома. С ним больше не церемонились и не нянчились, он был таким же членом семьи, как и все остальные. Драко даже не мог передать словами, что чувствовал при этом… ну, он же не мог потерять лицо и разрыдаться перед всеми! В общем, он был крайне доволен, хотя и очень уставал.

Как самым молодым и самым здоровым в доме, им с Гарри досталась большая часть работы. Причем Поттер взял на себя самую тяжелую часть, хотя Драко возмущался такой дискриминацией. Артур тоже принимал участие в подготовке к празднику, но, поскольку он был старше их и умудрен опытом, ему удавалось мастерски уклоняться от выполнения самых неприятных поручений. Когда Гарри ловил его на этом, старый хитрец упоминал о «возрастной привилегии» и довольно элегантно находил способ превратить каждое задание, полученное от Молли, в «совместный проект» с участием всех. «Все», то есть Драко и Гарри, конечно, соглашались.

В довершение всех приготовлений в гостиной появилась живая ель. Свежесрубленная. Ее затащили в дом ценой огромных усилий и жуткого беспорядка. Драко большую часть вечера украшал ее вместе с Молли, но, по крайней мере, на этот раз ему досталась работа в доме. Молли почти весь день скрывалась наверху, она заворачивала подарки. Наконец она появилась - растрепанная и усталая, нагруженная огромным количеством пакетов, которые уложила под елку. В преддверии праздников Молли перепробовала множество новых рецептов, и дома постоянно пахло бисквитами, пирогами и свежим хлебом. Как бы то ни было, Святки в «Норе» были чудесным временем, наполненным ароматом выпечки, специй, вкусной еды и безопасности. Драко никогда не чувствовал себя так хорошо.

Размолвка с Джорджем была быстро забыта. Фред и Джордж вели себя точно так же, как и до инцидента, а после нескольких шутливых баталий они, кажется, предпочли делать вид, что вообще ничего не было. Близнецы и Элла даже сопровождали Драко, когда он ходил на Диагон Аллею покупать подарки, и этот поход оказался действительно замечательным. Близнецов все хорошо знали, так же как и размер их состояния, и встречали с распростертыми объятиями. То, что Драко находился в их компании, вынуждало даже самых упертых торговцев открыть перед ним двери своих магазинов. Точно так же, как и когда он был в компании Гарри. После войны семью Уизли всюду почитали как героев и, по мнению многих людей, если Джордж Уизли появился вместе с бывшим Пожирателем на публике, это означало, что Драко не представлял собой никакой опасности.

Новых убийств больше не было, но слухи все равно не прекращались. Информаторы несколько раз сообщали Фреду и Джорджу, что напали на след очередной банды, но каждый раз сведения оказывались ложными. Впрочем, на Диагон Аллее воцарилось блаженное спокойствие - после того как Министерство и Аврорат с гордостью объявили о поимке двух Пожирателей, объявленных вне закона. Перлисс и Чалмерс не входили во внутренний круг, но они были жестокими убийцами и известными магглоненавистниками, и все с огромным облегчением узнали, что их посадили в Азкабан. О Долише больше ничего не было слышно, только небольшая заметка в газете, повествующая о недавнем происшествии. Тонкс взяла у Драко показания, и после того как Долиш был осужден Визенгамотом, сообщила, что его приговорили к семи годам заключения в Азкабане. Так что с этой стороны Малфою больше ничего не грозило.

Гарри в последнее время пребывал в необычайно хорошем настроении, и Драко начал сомневаться в необходимости каких-то серьезных действий. Он даже попробовал с помощью заклинания еще раз посмотреть его ауру, и, хотя в ней все еще было заметно чужое присутствие, казалось, оно уменьшилось.

Гарри был очень спокоен. Он ненавязчиво заботился о Драко и подбадривал его. Они стали чаще разговаривать о самых разных вещах, и Поттер говорил более открыто, чем раньше. А еще он стал давать больше воли рукам, и Драко наслаждался этими маленькими свидетельствами любви. Рука на плече или похлопывание по спине, небольшое объятие, линия, осторожно прочерченная пальцем по щеке… он все еще немного боялся прикосновений, но ласка Гарри была ему необходима, она питала его сердце точно так же, как еда Молли насыщала тело.

Для семьи Уизли было настоящим облегчением увидеть Поттера счастливым, спокойным и уравновешенным. Молли тайком поздравила Драко с тем, что ему удалось так сильно повлиять на поведение Гарри, и он знал, что мудрая женщина правильно догадалась о причинах этих изменений. Любовь изменила Гарри, и Драко был средоточием этой любви. Он больше не краснел, думая об этом, он знал - Гарри изменился потому, что отдавал столько любви, сколько получал. Порой маленькими жестами, порой значительными, но Поттер постоянно напоминал ему о своей любви, и Драко не сомневался в том, что он желанен и нужен. Они стали ближе во многих отношениях, и об этом стоило рассказать подробнее.

С того дня, когда Гарри принес его домой с Диагон Аллеи, Драко не потратил даром ни одного вечера. Он направил всю свою энергию на одно дело: он хотел сделать так, чтобы Гарри было комфортно с ним. Поттер не солгал, когда сказал, что быстро учится, и Драко в скором времени определил свои границы и разобрался с тем, что ему нравится, а что нет.

Очень быстро выяснилось, что за эти несколько недель Драко так и не перестал бояться, когда позади него кто-то находился, он вздрагивал, даже если это был Гарри. Ощущение было не таким острым, как раньше, когда у него по телу бежали мурашки при одной мысли об этом, но все равно он до сих пор беспокоился и нервничал. Ему нравилось, когда Гарри обнимал его во сне (учитывая, что прошло достаточно времени, чтобы привыкнуть к этому), но стоило Поттеру как-то не так пошевелиться, и Драко начинал нервничать. Это было немного досадно, потому что напоминало о том, что он никогда не будет прежним, даже с помощью Снейпа. Но он и не кричал от ужаса, как когда-то, значит, можно было считать, что все не так уж плохо.

А еще он испытывал легкий дискомфорт, когда Гарри ложился на него. За прошедшие две недели они провели в постели немало времени, и фроттаж занимал важное место в их зарождающейся близости. Однажды, когда Гарри перекатился и навис над ним, большой и сильный, его разум счел это весьма соблазнительным и возбуждающим, но инстинкты заставили почувствовать свою слабость. Драко занервничал. Гарри практически сразу почувствовал, что что-то не так, и немедленно отодвинулся, но Драко пришлось восстанавливать сбившееся дыхание и долго уверять любовника, что все замечательно.

Кроме тех поз, в которых он чувствовал себя слишком уязвимым, Драко был способен практически на все. Он тщательно проверял границы своих возможностей, благодаря чему время, которое они проводили с Гарри наедине, проходило просто сказочно. Даже сейчас, волоча свежие одеяла и простыни в комнаты, которые Молли готовила для гостей, Драко вспоминал эти две недели дикого разврата. Ни он, ни Гарри вначале не могли себе такого даже представить.

Драко очень хорошо помнил ночь после нападения Долиша. Как он и ожидал, после напряженного рабочего дня и сытного ужина Гарри понял, что Драко вполне здоров, и они могут продолжить с того, на чем остановились предыдущим вечером. Все началось приблизительно так, как Драко планировал: долгие счастливые поцелуи и довольно сдержанные прикосновения. Они ненадолго задержались на этой стадии, но то, что случилось потом, после того как они избавились от пижам, совершенно выбило Драко из колеи.

Гарри… неуклюжий, нежный, нервничающий Гарри… замер посреди бесконечного поцелуя, провел руками по груди и бедрам Драко, а потом, целуя его грудь и живот, начал медленно опускаться к паху! Малфой периодически напоминал себе, что нужно говорить всякие ободряющие слова и уверять любовника, что все прекрасно, желательно воркующим голосом, но занят он большей частью был тем, что пытался сдержаться и не кончить прямо сейчас. Гарри не знал всех тонкостей, но был чертовски великолепен, особенно принимая во внимание, что это у него было впервые. Драко никогда еще не доводилось испытывать ничего подобного в трезвом рассудке, а когда это было в прошлый раз, его накачали наркотиками. Это… это было нечто совершенно необыкновенное, и тут подходило лишь одно определение - восхитительно.

Из-за растрепавшихся черных волос Драко не видел свой пах, но он мог с уверенностью сказать, что у Гарри самые мягкие губы в мире, а его язык склонен к невероятным исследованиям. Драко в считанные минуты перешел от дикого напряжения к полной расслабленности, сдавшись на милость рта, который так нежно обхватывал его член. Он зарылся пальцами в густые жесткие волосы Гарри и по малейшему движению головы догадывался, что тот собирается делать.

На этот раз они не забыли возвести заглушающие чары, и Драко мог свободно кричать, содрогаясь с головы до пят, пока опустошался в рот любовника. Он пребывал в глубоком экстазе и не реагировал на покашливание Гарри и его затрудненное дыхание. Тоненькие струйки спермы текли по подбородку Поттера и капали на внутреннюю часть его бедра. Для первого раза Гарри превзошел самые оптимистические ожидания. Драко смеялся и плакал одновременно и, задыхаясь, бормотал любовнику слова похвалы. Если Гарри чувствовал что-то подобное накануне, неудивительно, что ему захотелось поделиться удовольствием.

С этого момента началось… Каждый день голова одного склонялась над пахом другого. А открытие, что они могут делать это вместе… одновременно… было встречено с таким почтительным благоговением, с каким можно было бы узнать об открытии лекарства от рака или об установлении мира во всем мире… Они были счастливы и не задумывались над своими реакциями. Дни Драко были заполнены сравнительно легкой работой, а его ночи принадлежали Гарри, и, поскольку ему не надо было решать никаких проблем, эти дни пролетели как одно целое.

Он, конечно, задумывался о состоянии Гарри и о Волдеморте, но предпочитал считать, что победил в битве весьма приятным для себя способом. Дух, поселившийся в Гарри, кажется, заметно ослаб и теперь не имел над ним такой власти. С тех пор как их отношения стали развиваться, Поттер больше не испытывал головных болей и его не мучили кошмары. Возможно, Драко был тщеславным, но мысль о том, что у него хватило сил успокоить душу Гарри и постепенно подавить зло, вцепившееся в нее, ему очень нравилась. Она оправдывала ту страсть, которую он испытывал к Гарри, и делала его подчинение собственным желаниям чем-то большим, чем просто потакание похоти. Это его утешало.

В голову Драко все еще закрадывались сомнения, но они были очень и очень слабыми по сравнению с тем счастьем, которое он испытывал в последнее время. Возможно, он был немного… несдержанным… но это только с Гарри, и ему было немного странно, что он так страстно желал того, что совсем недавно его жутко пугало. Драко знал, что имеет право на удовольствие. Он прошел ад и даже больше! Если кто-то и заслужил счастье, трудился, чтобы заработать на него право, то этим человеком, конечно же, был он. Его страх и ненависть к самому себе уменьшались прямо пропорционально тому, как исчезала тьма, которую Гарри носил в себе. Было трудно бояться грядущего, когда жизнь текла так ровно.

По ночам, прижавшись друг к другу, они разговаривали о многом. Постепенно находились ответы на все загадки, и Драко распутал много ниточек, сплетавших своеобразный узор души Гарри Поттера. Он был уверен, что Гарри поделился с ним тем, чего до сих пор не рассказывал никому. Его доверие было верным признаком того, что Драко все делает правильно.

Он узнал правду о его детстве. Мифы и легенды были известны всем, про шрам, про Мальчика-Который-Выжил… Но мало кто знал, что было потом, после исчезновения Волдеморта. Уизли видели больше других, но Гарри никогда не хотел ничьей жалости, и ему всегда было неловко рассказывать о своих переживаниях. Он до сих пор держал в секрете то, как ему жилось у Дурслей. Гарри не договаривал, явно пытаясь приукрасить историю собственной жизни, но Драко все прочитал между строк. Дети не живут в чулане под лестницей, если они не крайне бедны, не очень эксцентричны или не находятся на попечении родственников, которых трудно назвать людьми. Гарри относился к последней категории.

Сразу же столько всего встало на свои места. Отвратительная одежда не по размеру. Старомодные очки и недокормленный вид. Магглы, которым выпал счастливый шанс заботиться о Мальчике-Который-Выжил, были невежественными мерзкими свиньями, и Гарри пострадал из-за этого. То, что он до сих пор заботился об их мире и о магглах вообще, по мнению Драко, было огромным чудом. Гарри молчал о прошлом не из-за желания придать своему облику ореол тайны… он делал это потому, что пытался забыть о нем. Вряд ли стоило удивляться, что он был таким замкнутым человеком. Поттер рос молчаливым и необщительным. Его заставляли работать, как домашнего эльфа. Это, конечно, объясняло, почему самый могущественный маг в мире считал нормальным мыть посуду своими руками.

Откровение Гарри было как цветок, распустившийся после долгой суровой зимы, а Драко был солнцем, согревавшим его. Малфой пил свое счастье, как сладчайшую амброзию. Поттер ни разу за эти две недели не повысил голос, не злился и не выбегал во двор, в нем никак не проявлялись признаки болезни, которая так долго мучила его.

До зимнего солнцестояния оставалось два дня, завтра начнут съезжаться гости. Дом был приведен почти в идеальный порядок, и у них оставалась последняя спокойная ночь перед шумными каникулами. У Драко были свои планы. Завтра ему не нужно идти на работу, потому что контора закрылась на несколько дней, а значит, утром не надо будет рано вставать. Сегодня ночью он переведет их отношения на новый уровень. Несколько дней назад он решил сделать то, что казалось неизбежным. За прошедшие две недели он так часто намекал Гарри, что это возможно, что вряд ли тот сильно удивится его решению. Кроме того, Драко отчаянно хотелось удовлетворить собственное любопытство и мучительное желание.

Драко хотел, чтобы Гарри занялся с ним любовью. С того злополучного визита на Диагон Аллею у него была припрятана банка любриканта. Он краснел, покупая смазку под понимающим взглядом продавца. В «Пророке» писали, что он - бойфренд Гарри, и был снимок, где он сидел у Поттера на коленях. Конечно все, кто видел его в аптеке, покупающим любрикант, немедленно сделали соответствующие выводы. Ирония заключалась в том, что, по мнению случайных свидетелей, у него была более насыщенная сексуальная жизнь, чем оказалось на самом деле.

Он больше не краснел, когда думал о сексе с Гарри. С тех пор как он пришел в этот дом, его жизнь радикально изменилась, и, проведя так много времени в постели Поттера, в его объятиях, окруженный его запахом, он не стыдился и не смущался их близости. Он уже навестил Чарли и Дулу, чтобы уточнить кое-какие подробности, но этот визит имел две цели. Во-первых, он хотел сообщить им об изменениях, произошедших с Гарри, а во-вторых, обсудить свои намерения. Точнее, ему нужно было побеседовать с Дулой с глазу на глаз на довольно щекотливую тему. О возможных позах.

Его щеки заливал жаркий румянец, но он получил нужную информацию и заставил Чарли и Дулу поклясться, что они будут помалкивать о его планах на эту ночь. Он ушел с твердым намерением осуществить задуманное и более-менее ясным представлением о том, как это сделать, чтобы не навредить себе. Дружеские объятия Чарли и Дулы, которые теперь были возможны, придали ему решимости. Вот только Дула смотрел на него как на дочь в день ее свадьбы, а без этого взгляда Драко точно мог бы обойтись. Под суровой и спокойной внешностью укротителя драконов скрывался законченный романтик.

Драко всегда считал себя жестким прагматиком. И циником, но юноши в шестнадцать лет пренебрежительными комментариями обычно прикрывают свою неискушенность и пытаются прослыть опытными в самых разных вопросах. То, что ему пришлось пережить позже, должно было убить и цинизм, и романтизм, но остатки каждого из этих качеств каким-то образом выжили и снова проявились в нем. Он сомневался, что такое счастье могло быть долгим, но был готов сполна насладиться каждой выпавшей на его долю минутой.

Его опять позвала Молли. Ну конечно, в последнюю минуту нашлось еще что-то, что крайне важно было сделать прямо сейчас, и для этого нужна их с Гарри помощь. Она была еще одним важным человеком в его жизни, о котором надо заботиться. К тому же теперь это был его дом. Да, у него была родная мать, но она живым трупом лежала в Мунго, и вряд ли стоило ждать каких-то изменений в ее состоянии. Круциатус уничтожил ее нервную систему и безвозвратно разрушил разум. Он никогда больше не услышит ее голоса, просящего о чем-то или с чем-то несогласного, порой наполненного сдержанным неодобрением… наверное, его привязанность к Молли можно было назвать предательством по отношению к матери, но миссис Уизли относилась к нему по-матерински, так же как к своим собственным детям. Она верила в него, всегда отмечала его старания и никогда не осуждала, если его усилия не приводили к ожидаемому результату. Он до сих пор со смущением вспоминал о своем презрительном отношении к этим людям. Драко считал, что у него есть на это причины… тогда. А теперь они были его единственной семьей и, в отличие от других чистокровных, принимали их с Гарри отношения.

Молли появилась внизу лестницы.

- Поторопись, дорогой! Дел осталось совсем немного, да и ужин почти готов. Если увидишь Артура, поторопи и его тоже.

- Хорошо. Я поторапливаюсь, поторапливаюсь.

Драко свалил последнюю партию одеял и простыней на одну из недавно трансфигурированных кроватей и произнес заклинание, которому научился давным-давно, еще в школе. Стопки белья взмыли в воздух, и минуту спустя все кровати были аккуратно застелены, а он мог свободно отправляться на поиски Артура. Тот, судя по всему, занимался какой-то простой работой, которая непостижимым образом отнимала у него в три-четыре раза больше времени, чем требовалось.

Направляясь к лестнице, Драко прошел мимо их с Гарри комнаты. Дверь оказалась открыта. Постель все еще была смята и выглядела на удивление соблазнительной.

Сегодня ночью он отдаст всего себя Гарри, разделив с ним то, что когда-то у него было отнято. Все вело к этому… завершающему акту доверия. Он не мог представить никого, кроме Гарри, с кем мог бы заняться чем-то подобным, и сегодня вечером его казавшиеся несбыточными мечты и фантазии станут реальностью.

Сегодня ночью.

Глава 62. Первый раз.

Гарри не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. Во-первых, он ежедневно выплескивал долго сдерживаемые гормоны и сексуальную энергию, а во-вторых, его любовник одновременно был ему ближайшим другом и наперсником. За две короткие недели Драко превратился из прекрасной и недосягаемой загадки в уверенного в себе и чувственного любовника, и Гарри наслаждался этими изменениями каждую ночь… а иногда и по утрам! Он никогда не считал себя задумчивым или мрачным, но сейчас, глядя в прошлое, ему казалось, что его жизнь была тусклой и пустой. Наверное, трудно было почувствовать эту пустоту… до тех пор, пока он не узнал чего-то иного… В любом случае, изменения в его мировосприятии были такими же значительными, как и изменения в его жизни.

Огромное количество домашней работы ничуть не пугало его, а поскольку он больше времени, чем остальные, проводил дома, с Молли, то с готовностью взял на себя львиную долю хозяйственных дел. Впрочем, так было всегда, с тех пор как он поселился здесь, ведь с его уровнем магии любая рутинная работа выполнялась одним взмахом руки. Этот день мало чем отличался от предыдущих - он проснулся рядом с Драко и был уверен, что вечером уснет тоже рядом с ним. Эти два простых на вид события делали все происходящее между ними несущественным. Гарри так долго мучили ночные кошмары и головные боли, что он привык считать их частью своей жизни, а сейчас он получил передышку. К этому добавились спокойствие, дружеское общение и секс… его жизнь никогда еще не была такой приятной.

Не то чтобы он прежде не пытался быть сдержанным. Но сейчас это казалось гораздо легче делать - в его душе не осталось ни злости, ни раздражения. Логически рассуждая, он понимал, что на свободе еще остались Пожиратели, которые творили свои черные дела и скрывались от авроров, - ничего не изменилось, кроме его собственного отношения к этим вещам. Аврорат делал свою работу, информация о новых жертвах банды Лестранджа не появлялась, Рон начинал новую жизнь и привыкал к новой работе, а что касается Драко… Гарри никогда не видел его здоровее и счастливее, чем сейчас. Как можно было быть мрачным при таком положении дел?

Малфой снова начал тренироваться и, благодаря сытной еде Молли, набрал более пяти фунтов веса - как раз в тех местах, где это было нужно. Да, он так и остался худым, но посвежел, стал более энергичным и больше не казался жалким и неухоженным. Эти изменения вполне устраивали Гарри. Драко с каждой неделей выглядел все лучше, напоминая ему того юношу, которого он знал по школе… за исключением вызывающего поведения и склонности делать гадости. Слова Молли, произнесенные несколько недель назад, оказались пророческими, и Гарри часто вспоминал их.

Это шанс увидеть, каким человеком он мог бы стать… если бы ему позволили быть тем, кем он хочет.

Получив такую возможность, Драко на его глазах превратился в уверенного в себе, порядочного, работящего человека, и… великолепного и внимательного любовника. Идеального любовника! Гарри никогда не заходил в своих фантазиях так далеко. А в последние недели он перешел от фантазий к наслаждению и сразу же выяснил, что ему это нравится. Самым потрясающим было то, что Драко преодолел свой страх ради того, чтобы быть с ним и, хотя Гарри не мог в подробностях представить себе эту внутреннюю борьбу, Драко постоянно работал над собой, чтобы сделать их отношения как можно более нормальными. Это ошеломляло, и Гарри старался не забывать, что Драко пришлось вытерпеть, чтобы быть с ним.

Сейчас Драко вместе с Молли вешал на елку гирлянды, из чувства уважения к традициям и командной работе они делали это без помощи магии. Пока Гарри разувался и снимал пальто, он наблюдал, как Драко встает на цыпочки, тянется к верхним веткам и прикрепляет гирлянду. Нежная кожа, идеальный изгиб шеи, белокурые волосы… челка практически скрывает лицо… Драко почувствовал, что Гарри смотрит на него. Он повернулся и подмигнул бойфренду, а потом снова вернулся к своему занятию. Это было так… так обыденно. То, чего никогда не было в его жизни, то, по чему он неосознанно скучал, пока не получил.

- Мы никогда не делали так дома, - рассеянно и грустно произнес Драко.

- Нет? Ну, теперь мы так делаем, да?

Счастливая улыбка Гарри и насмешливый комментарий достигли своей цели: Драко улыбнулся и Поттер получил долгожданный поцелуй. После ужина пришлось еще много чего сделать, и им не удалось провести ни минутки наедине - за целый день. Наконец Молли выдохлась - она раскраснелась, запыхалась и, тяжело вздохнув, села.

- Боже мой. Не думала, что я так устану. Было время, когда я делала все это одна… и еще на мне был полный дом малышни, а сейчас я чувствую себя как выжатый лимон, - Молли пригубила чай и закрыла глаза, восстанавливая дыхание.

Драко плюхнулся в кресло, шумно выдыхая.

- Мерлин милосердный! Кажется, я никогда так не уставал! Я уж было подумал, что вы хотите меня в гроб вогнать. Я же не мог остановиться, пока вы работаете, но начал подумывать, что скоро сам свалюсь замертво!

Молли добродушно отнеслась к его стенаниям.

- Дети сейчас так редко приходят в гости. Послезавтра вечером мы будем отмечать Рождество, и как хорошо, что я опять увижу их всех. Конечно, я люблю вас, но все же очень скучаю по моим мальчикам. Да, кстати, а где Артур?

В этот момент из мастерской Артура послышался приглушенный взрыв. Гарри беспокойно переглянулся с Молли и Драко и бросился к двери. Он распахнул ее и увидел Артура, который, пошатываясь, брел к дому. Его поредевшие рыжие волосы стояли дыбом, взгляд остекленевших глаз был расфокусированным. Левая рука почернела от копоти, а когда Гарри дотронулся до него, чтобы поддержать и помочь войти в дом, его ударило током. В итоге он ввел оцепеневшего и сконфуженного Артура в дом и усадил в любимое кресло. Драко побежал за водой, а Молли тут же начала возмущаться:

- Артур! Ну вот скажи, ради бога, чем ты занимался в этой своей мастерской, когда в доме столько дел? Ммм? В такое время чинил свои маггловские безделушки! Так тебе и надо! Пфф!

Драко принес Артуру чай, а Гарри осмелился спросить:

- Что случилось? Как вы себя чувствуете?

Мистер Уизли моргнул несколько раз и слабо улыбнулся.

- О, прекрасно… просто прекрасно. Помнишь те маггловские украшения, о которых ты говорил мне в прошлом году? Те, которые вешают на праздники? Для которых нужно элек… электричество, чтобы они светились?

Гарри кивнул.

- Да, но в нашем доме нет проводки.

- Я нашел заклинание. Оно сработало великолепно. Создало огромный заряд электричества. Но мне нужно найти способ загнать его в эти чертовски маленькие украшения и сделать так, чтобы оно там держалось.

Никто не понял, почему Гарри так расхохотался, а он не удержался, чтобы не вступиться за Артура.

- Это был благородный риск. Если бы все получилось, Молли понравилось бы. Попробуйте поговорить с каким-нибудь изобретателем из подразделения магических приспособлений. Они должны знать, как сделать аккумулятор и как заставить электричество держаться в украшениях. Ну, а если с вами все в порядке, то, по-моему, это стоило затраченных усилий.

- О, я хорошо себя чувствую, просто немного потрясен, - никто не обратил внимания на попытку Артура скаламбурить, наоборот, все смотрели на него с благоговейным страхом. - Можно сказать, я не утратил искру…

- Вот именно! Марш в постель! Умойся и сразу же ложись. На сегодня хватит!

Поднимаясь по лестнице, Молли продолжала безжалостно отчитывать Артура. Наконец-то Гарри и Драко остались одни. Малфой, сидя в кресле, смотрел на бойфренда снизу вверх и с преувеличенной наивностью хлопал ресницами.

- Гарри? Помнишь, как ты левитировал меня с лестницы… без палочки?

Гарри сразу же понял, куда тот клонит, но ему ничего не стоило выполнить каприз Драко. Ответ заранее был утвердительным.

- Да, я помню. А почему ты спрашиваешь? - его усмешка говорила о многом, и Драко понял, что Гарри догадался, к чему он ведет.

-Ну… это был такой долгий день, а я ну о-очень устал. Не мог бы ты меня левитировать в нашу комнату?

Гарри усмехнулся в ответ. Он встал, поднял руки и освободил свою магию. Улыбающийся от уха до уха Драко начал медленно подниматься в воздух, выше и выше, пока не завис в нескольких футах от пола.

- Мммм. Спасибо, Гарри. Вот это жизнь. Мой потрясающий, чертовски сексуальный бойфренд переносит меня в постель при помощи беспалочковой магии. Было бы еще лучше, если бы ты…

Они поднялись на второй этаж. Малфой замолк, когда Гарри заклинанием открыл дверь в их комнату и заглянул внутрь. Он так опешил, что от удивления чуть не уронил свою ношу, но быстро пришел в себя, так и застыв на пороге.

Драко когда-то успел найти время, чтобы расставить свечи и разбросать на кровати лепестки роз. Все, нарушавшее задуманную атмосферу, было убрано с глаз долой, и уютная комната Гарри приобрела романтический вид. В воздухе пахло благовониями, запах напоминал летнюю ночь в далеких южных краях. Драко выглядел жутко самодовольным для человека, висевшего в воздухе, но он верил, что Гарри поймет его намеки и сделает все правильно.

Гарри покраснел. А ведь за последнюю неделю он перестал смущаться. Постоянное соседство Драко и невероятное количество плотских утех, в конце концов, избавили его от постоянного румянца на щеках… до этого момента. То, что он видел, превосходило его ожидания, а Гарри был не настолько глуп, чтобы не понять значения всего этого. Он осторожно левитировал Драко в комнату, а потом отменил заклинание и, поймав его на руки, прижал к себе маленького самодовольного идиота. Малфой был прекрасен, но эта понимающая ухмылка на его губах была совершенно невыносимой.

Они страстно и долго целовались, вполне довольные развитием их отношений, и Драко даже не почувствовал, как Гарри медленно направился к кровати. Не прерывая поцелуя, они улеглись на покрывало, усыпанное розовыми лепестками.

Одежда как-то сама собой оказалась на полу. Звучали охрипшие голоса, тихие признания в любви плыли по воздуху вместе с дымкой благовоний. В теплом дрожащем мареве время проходило незаметно, сладкий аромат трав окутывал два тела, сплетенные в страстном объятии.

Между ними происходило нечто очень важное, что-то похожее на то, как общались Чарли и Дула. Один лишь взгляд - и Гарри понял, что надо отдать ведущую роль любовнику. Драко наслаждался этим моментом. Гарри хорошо его знал и понимал, что он осуществляет свой план и все должно идти так, как он задумал. Поттер лег поудобнее, а Драко старался отвлечь его внимание долгим поцелуем, одновременно пытаясь незаметно достать маленькую баночку с любрикантом, купленную на Диагон Аллее две недели назад. Открыть ее было одним делом, а вот остальное…

Процесс подготовки очень ярко напоминал о том, чем он занимался когда-то. В то же время происходящее сильно отличалось от всего, что Драко делал раньше: он сидел верхом на Гарри, он контролировал ситуацию и сам принимал решения, а еще у него была смазка. Королевская роскошь… Слабого нажатия пальцами вряд ли было достаточно, и после небольшой паузы Драко опустил голову и, жутко покраснев, скользнул обильно смазанным пальцем к своему анусу, немного покружил вокруг, а потом медленно ввел его внутрь.

Это было вовсе не плохо. Он решил, что двух пальцев будет вполне достаточно. Потом вспомнил о толщине члена Гарри и слега содрогнулся. Возможно, это будет не так легко, как казалось. К двум пальцам присоединился третий, и Драко, обильно зачерпнув густую жидкость, поставил банку на тумбочку. Он опять потянулся к своей дырке, а другой рукой взял каменно-твердый член Поттера и начал осторожно и тщательно смазывать его… особенно возле головки.

Гарри положил одну руку на бедро Драко, а второй вцепился в простыню. Он зашипел, когда Малфой начал дрочить его член, весьма искусно, чего никогда не демонстрировал раньше. Это было мучительное удовольствие, главным образом потому, что до этой ночи они не пользовались любрикантом. Драко слегка заерзал, и Гарри поднял на него взгляд.

Малфой наклонился и выгнул спину, его голова легла на грудь Гарри. Правой рукой он придерживал налитой член любовника в нужном положении, надеясь облегчить проникновение. Драко явно собирался с духом. От того что головка члена слегка касалась его дырки, Драко жутко напрягался - он слишком хорошо знал, что последует дальше. Ему стало страшно. Он твердо решил сделать это, даже если будет больно, но реальность нервировала его гораздо больше, чем фантазия.

Гарри почувствовал опасения любовника - по тому, как напряглись его мускулы и слегка распахнулись глаза. Он тихо прошептал:

- Драко, ты не…

Тот заставил его замолчать, прижав к губам палец.

- Чшш.

Глаза Драко были широко раскрыты. Гарри почувствовал, как то телу любовника пробежала нервная дрожь, потом он глубоко вздохнул, медленно выпустил воздух и подался вверх и назад. Несколько мгновений спустя Драко почувствовал сильную боль, анус непроизвольно сжался, но это было совершенно не похоже на то, к чему он успел привыкнуть. Может быть, некомфортно, но не мучительно. А потом до него дошло отрезвляющее понимание. Это лишь первая пара дюймов.

О чем я, мать твою, думал? Может, у него и не лошадиный член, как у МакНейра, но тоже очень большой! Огромный! Черт! Твою мать! Дыши. Дыши и расслабься. У тебя получится. Это твоя ночь. Ночь Гарри. Дыши… дыши, ради Мерлина.

Он лег на грудь Гарри, дыша медленно и размеренно, а тот поглаживал его волосы и плечи. Он знал. Знал, что это было нелегко, но не собирался принуждать Драко. Ему было велено помалкивать, он и помалкивал. Малфой почувствовал, что его тело расслабилось, хоть и немного, и слегка поерзал, чтобы привыкнуть к новым для себя ощущениям. Его пенис, обмякший в тот момент, когда он почувствовал боль, был зажат между их телами.

Прошло чуть более минуты, и Драко, наконец, почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы попытаться воспользоваться рекомендациями Дулы. Он начал осторожно раскачиваться взад-вперед, опускаясь на налитой член, но старался не допустить глубокого проникновения. Он осторожно двигался вверх-вниз, каждый раз опускаясь ниже на дюйм, чувствуя, как член любовника постепенно погружается в него. Драко заметно устал. Но скользить грудью по груди Поттера было очень приятно, и его член начал отвечать на нежное и ласковое трение кожи о кожу. Гарри невесомо поглаживал его спину, и это тоже помогало расслабиться. Драко чувствовал, что его оберегают и хотят, и изо всех сил сосредоточился на своей непростой задаче, но медленное возвращение собственного возбуждения постепенно свело на нет все его попытки сохранить самоконтроль.

Благодаря мягкому покачиванию ему удалось растянуть напряженные внутренние мускулы и наполовину принять в себя член любовника. Драко не знал, сколько прошло времени, но осознал, что Гарри приоткрыл рот от удовольствия, он прерывисто дышал и время от времени прижимал его к себе. Малфой пропустил момент, когда перестал испытывать дискомфорт, его собственный член терся о живот Гарри, оставляя легкие следы смазки на гладкой смуглой коже.

Его лицо покраснело от напряжения, тело покрылось испариной и внутри все пылало. Драко толкнулся сильнее, дальше, с каждым толчком принимая еще по одному дюйму, опускаясь ниже и изо всех сил стараясь расслабиться настолько, чтобы член Гарри вошел в него целиком. Толщина члена заставляла сомневаться в собственных возможностях, но Драко с каждой минутой возбуждался все сильнее, чтобы думать об этом.

Поттер стиснул зубы, крепко зажмурился и запрокинул голову назад, ему было очень трудно контролировать себя. Драко медленно опускался вниз, все больше и больше впуская его ноющий от возбуждения член в такую тесноту, какую он даже не мог себе вообразить. Кольцо мускулов сжималось вокруг каждого дюйма плоти, находившейся внутри Драко. Член окутывало мягкое, нежное тепло. Не было руки, которая могла бы сжать его так крепко, не существовало настолько глубокого рта. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы сдержаться. Кончить хотелось невыносимо. Гарри поднял взгляд на покрасневшее лицо Драко и увидел, как тот опускается на него, слегка сморщившись от напряжения, и скользит вниз… Все. Драко прижимался задницей к паху Гарри, и член любовника был в нем так глубоко, как только возможно.

Драко с облегчением выдохнул и снова опустил голову на грудь бойфренда. Он сделал это. Трудный этап вроде бы пройден, теперь должно начаться самое приятное. Юноша испытывал множество неожиданных ощущений. Он привык к насилию и боли, а это было что-то новое. Давление внутри него казалось странным, и если бы его мочевой пузырь был полон, было бы просто невыносимо. Но вместо этого он чувствовал напряженную пульсацию глубоко внутри, что заставило его собственный пенис дернуться в предвкушении оргазма. Тоненькая нить смазки соединяла его член и живот Гарри, и Драко собрался с силами и приподнялся, намереваясь сделать остаток этой ночи незабываемым.

Дула предупреждал его, что это не самая удобная поза, но Драко считал ее единственно возможной. Находясь сверху, он контролировал ситуацию и самостоятельно принимал решения. Однако Дула был прав: у Драко болели колени и бедра были разведены так широко, что не было возможности еще глубже опуститься на член любовника. В общем и целом, ему пришлось приложить больше усилий, чем он себе представлял, но то, как Гарри смотрел на него сейчас, делало его старания бесценными. Поттер просто сиял от возбуждения, и Драко был абсолютно уверен, что в глазах Гарри он - властитель его Вселенной.

Малфой запустил пальцы в спутанные волосы любовника и, целуя его, снова начал двигаться. Подобные ощущения Драко испытал лишь однажды, но на этот раз он соединялся с любимым человеком и был слишком возбужден, чтобы стыдиться своих действий или сомневаться в них. Драко раскачивался взад-вперед, принимая всего Гарри, наслаждаясь слабым жжением внутри себя и растворяясь в крошечных всплесках удовольствия, когда пульсирующая плоть снова и снова нажимала на крошечный узелок нервов, который, казалось, целую вечность ждал именно этого.

Он неосознанно ускорил темп, стремясь удовлетворить собственную нараставшую потребность, и вскоре скользил быстро и размеренно, практически вогнав себя в состояние транса. Дыхание стало неровным, он находился на пике блаженства. Драко был немного смущен переполнявшим его удовольствием и напуган теми эмоциями, которые охватили его. Он широко распахнул глаза, оторвался от губ любовника, оперся ладонью о его грудь и быстро сжал свой сочащийся и нуждающийся во внимании член. Гарри накрыл своей ладонью его руку и ошеломленно наблюдал, как тот лихорадочно дрочит себя, чтобы достичь оргазма.

Гарри видел, как капли спермы забрызгивают их соединенные руки, его живот и грудь, и больше не смог сдерживаться - он обильно кончил глубоко внутри непостижимо тесного горячего тела Драко. Это был жесткий оргазм, усиленный тем, что его член был окутан нежной, мягкой плотью, которая неистово сжималась вокруг него снова и снова, вытягивая последние капли с мучительной неспешностью, которая казалась сейчас почти жестокой.

Драко тонул в Гарри, ошеломленный и пресыщенный, выдохшийся настолько, что едва смог прошептать признание в любви. Тяжело дыша, он начал приходить в себя. Малфой не ожидал ничего подобного. Не ожидал, что процесс настолько захватит его и заставит следовать собственным безумным желаниям. Борьба со страхами стоила этой награды. Драко никогда… никогда не испытывал таких ощущений, и ничего не могло быть лучше этого.

Гарри обнял Драко и уткнулся лицом в белоснежные волосы. Его подрагивающий, пока еще не опавший член выплескивал последние струи спермы в тело любовника. Было невозможно подготовиться к той близости, которую он только что испытал. Теперь они с Драко были неразрывно связаны. И не только в физическом плане. Эта истина открылась ему только что. Прошлое, будущее, все отошло на второй план, остались лишь они сами и то, что произошло между ними. Они всегда будут ближе друг с другом, чем с кем-либо еще, - любовники, единожды и навсегда соединившиеся в целое, неподвластное времени и законам, идеальное существо.

Подавленный дух сетовал на жестокость убежища, которое стало его тюрьмой. Потрепанный приливами любви, призрак Волдеморта едва держался в душе, приютившей его, и почти поддался искушению отдаться в сладкие объятия смерти. Он больше не имел сил отчаянно цепляться за своего хозяина и страдал с безмолвным криком, которого не могла слышать ни одна живая душа.

---------------------------------------------------

Жалкие останки человека, который в течение этих недель был их игрушкой, висели, привязанные за лодыжки в грязной заброшенной комнате одной из неприметных лондонских квартир. Из нескольких умело сделанных порезов в чашу, стоявшую на полу, с приглушенным звуком стекала кровь. Даже будучи до такой степени истерзанным, юноша, наверное, почувствовал момент, когда его сознание окончательно угасло, переходя в небытие. Рудольфус взял чашу и перенес ее в центр комнаты.

Быстро разрезав руку скальпелем, он смешал свою кровь с кровью жертвы. Короткое заклинание, и маленькая рана на его запястье тут же затянулась. Здесь же находилось все необходимое: морская соль, железный порошок, серебристая пыль, сера и мел. На полу у его ног лежали какие-то загадочные предметы. Ему предстояло трудиться всю ночь, но дело должно быть сделано, иначе его цель так никогда и не будет достигнута. Символы, которые он рисовал на полу, были очень древними. Древнее, чем можно было подумать, и почти непонятные большинству из ныне живущих волшебников. Магия такого сорта была кропотливой и трудной, и наш вечно торопящийся мир попросту не имел на нее времени. Но она давала очень большие возможности. Она могла подарить свободу его Повелителю, но требовала идеального исполнения всех условий. Причем все должно быть сделано ко дню зимнего солнцестояния.

Рудольфус работал всю ночь. Завтра они выбросят тело, и сообщение будет отправлено. Они перейдут Рубикон и сожгут за собой мосты. Риск был необходим. Кто хочет подняться к звездам, должен знать, что рискует оказаться в канаве. К счастью для себя, Рудольфус Лестрандж никогда не рисковал, не будучи уверенным в выигрыше.

Глава 63. Мечты о грядущих днях.

Канун дня зимнего солнцестояния можно было считать по-настоящему хорошим. Драко проснулся поздно. Гарри мирно спал рядом, прижавшись к нему и укрывая его своим объятием. Ночью он спровоцировал Поттера еще на два захода, каждый из которых оказался лучше предыдущего. Его тело расслабилось, легко принимая член Гарри, что позволило достичь определенной степени комфорта и найти способы получить удовольствие самому.

Гарри полностью контролировал себя и лежал на спине, отдав всю инициативу любовнику. В какой-то момент его осенила гениальная идея: он дотянулся до баночки с любрикантом, зачерпнул пригоршню скользкой массы и сосредоточился на пенисе Драко. Тот не выдержал. Его сознание сконцентрировалось в двух центрах удовольствия: твердый, толстый, идеальной формы ствол, раздвигающий его задницу, и крепкая ладонь, сжимающая его собственный член. Хорошо, что он был достаточно благоразумен и наложил на комнату заглушающие чары еще до того, как Гарри принес его из гостиной. Иначе упырь на чердаке был бы оглушен криками блондина, которые тот издавал во время очередного оргазма.

Это был как раз такой момент. Как только он, содрогаясь, выплеснул сперму на живот Гарри… снова, тот осмелился двинуть бедрами и толкнуться в него. У Малфоя не осталось сил, кроме как целовать его в шею и пытаться прийти в себя. Разделились они гораздо позже. Драко получил удовольствие в третий раз, он был слишком утомлен, чтобы делать еще какие-то движения, кроме как тихонько тереться о бедра Гарри, но для того это оказалось достаточной стимуляцией, чтобы тоже кончить. Он неторопливо трахал Драко, пока накативший оргазм не накрыл его волной жаркого удовольствия.

Они шикали, утихомиривая друг друга, произносили жарким шепотом уверения в обожании и признания в любви. Гарри очистил их при помощи беспалочковой магии, и они прижались друг к другу, сонно целуясь и отчаянно стараясь не заснуть. Им обоим не хотелось, чтобы этот вечер закончился. Но усталость взяла свое, и они проспали не только всю ночь, но и следующее утро, пока Драко, наконец, не разлепил глаза и не увидел свет нового дня, льющийся в окно.

Он проснулся сразу же, почувствовав не только восхитительную близость Гарри вкупе с нараставшей потребностью пойти в ванную, но и весьма ощутимую боль в заднице. Впрочем, в отличие от предыдущих аналогичных ситуаций это не было по-настоящему больно. Просто жгло, как могло бы гореть колено, если проехаться им по пушистому ковру. А еще Драко почувствовал беспокойную пустоту. Он ощущал себя пустым, расколотым и неполным, как будто без Гарри он перестал быть единым целым. Он был в замешательстве, почувствовав себя навязчивым и ненасытным, несмотря на то, что Гарри крепко обнимал его. Но это странное ощущение тоже было по-своему приятным.

Драко казалось, что он попал в сказку. Гарри быстро шел на поправку. У него была семья, которая (хоть он и не был их ребенком) любила его, заботилась о нем и принимала таким, какой он есть. У него была работа, где он пользовался уважением за свои способности, и друзья, которые были готовы прийти на помощь или поговорить, когда это было нужно. И, самое главное, его любили. Завтра он будет праздновать день зимнего солнцестояния, окруженный любовью, и впервые Драко мог с уверенностью сказать, что у него все хорошо. Это был прекрасный день.

Пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы разбудить Гарри, который по утрам был очень милым, но очень вялым. Особенно сегодня - после того, на что Драко раскрутил его накануне вечером. Несколько быстрых поцелуев, и Малфой встал с постели. Он накинул халат, чтобы спуститься вниз, и Гарри, все еще затуманенным взором, удалось несколько секунд полюбоваться нагим телом бойфренда. Драко был уверен, что никогда не устанет от этого взгляда.

Он был благодарен, что Гарри не идет в ванную вместе с ним, как это случилось несколько раз за прошедшие две недели. Их близость достигла того уровня, когда нагота не является чем-то особенным, и совместный поход в душ был счастливым и возбуждающим проявлением взаимного доверия. Однако сейчас Драко нужно было уединиться, поскольку он обнаружил, что ему нужно не только облегчить ноющий мочевой пузырь, но и избавиться от спермы Гарри, которая осталась его заднем проходе. Его лицо пылало все время, пока он не закончил очищающую процедуру и не принял душ. Вечером все казалось таким романтичным, но утром реальность сразу же заявила о себе, и напоминание о том, что накануне ночью он принял в себя столько спермы, казалось немного вульгарным и очень смущающим. А в остальном день по мере продолжения становился все лучше, и Драко был совершенно доволен собой.

Поскольку Гарри и Драко проспали допоздна, Молли накрыла завтрак только для себя и для Артура и занялась обедом для гостей, которые вот-вот должны были появиться. Первым прибыл Перси, бодрый и возбужденный от того, что снова очутился дома, но все еще нервно упоминавший о незаконченных до каникул делах. Вслед за ним пришли близнецы, одетые просто и больше похожие на тех раздолбаев, какими они были в школе. Если бы кто увидел, как Фред и Джордж общались со своим братом и Гарри, то никогда не подумал бы, что они - одни из богатейших предпринимателей с Диагон Аллеи.

Из камина вышел Рон и прямой наводкой двинулся к накрытому столу. Он, как всегда, в первую очередь подумал о еде и быстро наполнил свою тарелку, пока братья не съели все самое вкусное. Почти вслед за ним пришли Чарли и Дула. Последними появились Билл и Флер, которые почти никогда не разлучались и до сих пор смотрели друг на друга с тем же обожанием, что и в первый день знакомства. Драко кое-как сумел справиться с румянцем, когда Рон вслух объявил, что они с Гарри по этой части немногим лучше его брата. Он пообещал себе, что отомстит позже, предпочтительно в форме какого-нибудь по-настоящему унизительного проклятия. Подумав об этом, Малфой фыркнул и тихонько засмеялся.

Гарри тоже был в прекрасном настроении, и никто не осуждал их с Драко ни за те взгляды, которые они часто бросали друг на друга, ни за то, что они сели рядом за увеличенным столом. Молли редко выглядела до такой степени довольной, и, несмотря на стоявший вокруг гвалт, в «Норе» никогда не было так весело.

Билл и Флер объявили о том, что ждут ребенка, и все внимание обратилось на них. Наконец-то Молли и Артур станут бабушкой и дедушкой, а все остальные члены семьи - дядями. Ничто не могло поднять общее настроение лучше, чем это сообщение, и только Гарри заметил, что Драко сегодня предпочитает отмалчиваться. Наконец ему представился случай поговорить с ним - они были на кухне, мыли посуду, а Молли понесла чай в гостиную. Поттер осторожно поинтересовался причиной молчаливости Драко:

- Ты сегодня какой-то неразговорчивый, любимый. Что-то тебя гложет. Я это прекрасно вижу. Тебе здесь рады, так же как и всем остальным… что случилось?

Драко слегка вздрогнул. Причина, по которой он выглядел за столом немного стесненным, была до смешного банальной. Ему было больно сидеть, но он скорее откусил бы себе руку, чем признался в этом. Вместо этого он выпалил то, что с некоторых пор действительно мучило его. Он достаточно доверял Гарри и мог поделиться своим беспокойством.

- Все дело… в Билле. Я не могу оторвать взгляд от его лица. Я тоже виновен в том, что он пострадал. Я позволил гребаному маньяку сделать это с ним. Я…

Гарри взглядом и жестом заставил его замолчать.

- Даже не думай об этом. Билл хороший парень, и он знал, что ты будешь здесь. Молли часто пишет сыновьям. Когда ты появился в «Норе», он сразу об этом узнал, и когда тебя пригласили остаться жить здесь, ему тоже об этом сообщили. Если бы Молли хоть на минуту представила себе, что между вами может вспыхнуть давнишняя вражда, она бы уже поговорила с вами обоими. И ты бы видел, если бы он был зол. Поверь мне, ничего этого нет. Что сделано, того не воротишь. Теперь это твоя семья, сделай несколько вдохов, расслабься, и ты увидишь, что всем нравишься. Сможешь, любимый?

Драко слушал эти уверения, улыбаясь Гарри и вытирая очередную тарелку. Да, у них были палочки, но мыть посуду по-маггловски стало своеобразным домашним ритуалом. Он запрокинул голову и поцеловал Гарри в губы. Наконец-то им удалось побыть минутку наедине.

- Ооо! Черт подери! Вы когда-нибудь разлепляетесь? Дайте мне вон ту щетку для посуды… я должен вскрыть свою черепушку и вычистить это воспоминание, - насмешливый тон Рона противоречил его негодующим заявлениям, но Драко поджал губы и нахмурился.

- Это не займет много времени… гораздо дольше придется искать сами мозги! - он показал Рону язык. - А не пошел бы ты, Уизли?

- Ха! Может, это тебе пойти, хорек? Из нас двоих ты больше похож на девчонку. Но знай, кто пойдет на член Уизли, тот назад не возвращается.

- Да? Наверно потому, что любой, кто обнаружит у себя сифилис, вешается от позора!

Рон зловеще ухмыльнулся.

- Отлично! Вот, значит, как. Перчатка брошена. Назначаю снежный бой через час во дворе. Я зашвыряю тебя снегом так, что Гарри придется целоваться с огромной сосулькой. Но это в том случае, если у тебя хватит мужества не взять свои слова обратно.

Драко ухмыльнулся своей самой зловредной ухмылкой. Слизеринские снежные бои славились своим жульничеством.

- Бойся за себя. Приготовься принять ледяную смерть! Как только мы тут закончим, я пойду одеваться.

И вот этот момент настал. Все обитатели и гости разделилось на две команды. Вместе с Драко оказались Перси, Дула, Гарри и Билл, а с Роном - Фред, Джордж, Чарли и Артур. Сражение проходило на покрытой снегом лужайке у «Норы». Исподтишка было брошено несколько заклинаний, несмотря на негласную договоренность, что это будет лишь снежный бой. Нарушения правил были самыми разнообразными. Например, Фред и Джордж использовали свои знаменитые чары, благодаря которым казалось, что они находятся в нескольких футах от того места, где были на самом деле. Из-за этого в них невозможно было попасть до тех пор, пока Гарри не начал использовать беспалочковое заклинание, позволявшее выпускать залп снежков, которые накрывали всю площадь, занимаемую «противником». С этого момента бой пошли в ход более коварные чары.

Драко наконец-то бросил в своего обидчика то проклятие, которое хотел. Оно было слабым, и его эффект заключался в том, что Рон начал притягивать к себе летящие снежки и стал легкой мишенью. Да, заклинание было бы слабым, если бы палочка Драко не усиливала его настолько, что даже снежки, брошенные самим Роном, разворачивались в полете и летели обратно - в него самого. Еще через пять минут все снежки гонялись за Роном, как рой разозленных пчел, и, пока он был занят тем, что удирал со всех ног, победа была присуждена Драко. В том числе и потому, что соратники Рона бросили его одного на поле боя, поскольку из-за него они тоже рисковали оказаться обстрелянными стаей носящихся в воздухе «снарядов».

Мог ли Драко позволить себе быть милосердным победителем? Мог. Он ограничился короткой победной джигой и поздравительным поцелуем с Гарри.

Они вернулись домой, где воздали должное ароматному горячему шоколаду. Расхрабрившийся и утомленный долгой прогулкой Драко сейчас чувствовал себя гораздо лучше. День прошел за веселой болтовней и обильной едой, и он ощущал себя очень комфортно, находясь среди семейства Уизли. Игры в магические шахматы были грандиозными: Рон громил всех, осмелившихся бросить ему вызов, включая Драко, до тех пор пока Артур за несколько эффектных ходов не обыграл сына, еще раз доказав, что именно он является бесспорным чемпионом «Норы». Молли была в своей стихии, окруженная детьми, она поочередно то отчитывала, то пичкала их. Гарри в этой атмосфере был как рыба в воде, и Драко никогда еще не видел его таким довольным.

Билл рассказывал о своей работе в «Гринготтсе», и Малфою подвернулся удобный случай вступить в разговор, когда Гарри упомянул о том, как ловко он обращается с цифрами. Благодаря снежному бою и общности занятий ледок в отношениях между ними был сломан, и Драко, наконец, расслабился и присоединился к общей беседе.

Флер рассказала, что она на третьей неделе беременности, и это случилось, когда они ездили в командировку в Грецию - все равно, что в отпуск. Когда стало известно, что она беременна, они даже всерьез думали о том, чтобы дать малышу греческое имя. Билл и Флер были идеальной парой с того самого дня, как познакомились, и, несмотря на недолгую помолвку (из-за чего Молли в свое время очень возмущалась), их брак был счастливей, чем кто-либо мог ожидать.

Приблизительно через восемь месяцев на свет должен был появиться еще один Уизли - впервые за последние двадцать лет. Казалось, что с его рождением начнется новая эра. Война закончилась, и новое поколение, которое никогда не слышало о Волдеморте, постепенно заполнит опустевшие места в магическом мире. Когда-нибудь их война станет всего лишь темой урока профессора Биннса, во время которого половина студентов будет крепко спать. Наверное, этими уроками не должно пренебрегать, но люди хотят долгого мира и спокойствия, и если это означает, что прошлое должно кануть в Лету, так тому и быть.

Все игры были сыграны, все душевные песни спеты, и огромного святочного полена, положенного в очаг этим вечером, должно было хватить надолго - чтобы последние угольки сохранились вплоть до наступления нового года. Праздничный пир, устроенный Молли, опустошил половину кладовой, и стол ломился от разнообразных блюд. Для юноши, выросшего в огромном имении, постоянно озабоченного тем, чтобы не шуметь и ничего не разбить, который привык сидеть на дальнем конце стола в дюжине футов от родителей (когда они ужинали вместе с ним), тесниться за общим столом в доме, полном громкоголосых и веселых Уизли, было огромным культурным шоком.

Благодаря шумному веселью и обилию вкуснейших блюд Драко к концу вечера объелся и очень устал. Он по нескольку раз поговорил с каждым из присутствующих и чувствовал, что выполнил требования этикета и получил при этом удовольствие. Он спал на ходу и впервые не думал о сексе, когда они с Гарри поднимались в их комнату. Поцелуи ненадолго встряхнули его либидо, но не настолько, чтобы он решил повременить со сном. Кроме того, было уже очень поздно, что-то около полуночи, и Драко лишь помечтал о том, что когда в «Норе» станет немного тише, он все наверстает и снова будет трахаться с Гарри в свое удовольствие.

Эта мысль плыла сквозь дремлющее сознание Драко вместе с приятной уверенностью, что им с Гарри хорошо друг с другом и перед ним простирается целая жизнь, полная всевозможных радостных событий, как широкая и сияющая дорога в рай. Драко спал мирно, как ребенок, хотя давно уже вышел из детского возраста, и его голова была занята мыслями, которые нельзя было назвать невинными даже приблизительно.

---------------------------------------------------

Под светом полной бесстрастной луны трое мужчин в надвинутых на голову черных капюшонах встали в круг, очерченный кровью. По периметру круга были нанесены таинственные символы, рядом с участниками ритуала стояли зажженные свечи. Каждый держал в руке по маленькому ножу и монотонно, нараспев, произносил заклинание, вызывающее темные силы. Каждый из них вскрыл себе вену - порезы на руках начинались у выцветшей темной метки. Ножи сверкали, и их кровь смешивалась с той, которой был очерчен круг.

Эту темную мессу служил Рудольфус Лестрандж. Он целиком сфокусировался на заклинании, которое произносил. Их хозяин дал им силу, соединил их, связал навеки друг с другом, чтобы они возвысились или исчезли вместе с ним. Теперь они возвращали эту силу в обмен на надежду в будущем снова быть рядом с хозяином. Она понадобится их законному Повелителю, если он возродится этим вечером.

Когда ритуал был завершен, никто из них не произнес ни слова, поскольку план был понятен и так. На исходе ночи, под защитой заклинаний, они оставили свою последнюю жертву там, где все могли увидеть содеянное ими. Пожиратели подвесили за лодыжки тело юноши у входа на Диагон Аллею. Прежде чем уйти, Рудольфус пробормотал последнее заклинание и оставил миру визитную карточку, которую когда-то все боялись до жути.

Темная метка снова висела в небе над Лондоном, и все, кто видел ее, испытывали смертельный ужас от известия о возвращении страшных времен. Человек, оставивший ее, вернулся в свою берлогу и сел писать письмо, которое собирался отправить днем. Оно было написано ровным изящным почерком, так писали каллиграфы в старину. Письмо нельзя было нацарапать поспешно и неряшливо. Это было приглашение, причем приглашение, которое должно было изменить мир. В конце концов, человек должен думать о потомках, не так ли?

-----------------------------------------------------

Слабая и вялая тварь, которая спала в груди Гарри, воспряла к жизни, получив новый заряд энергии, давший ей жизненные силы, которых она не знала с тех пор, как начала ходить по земле в теле своего нового владельца. Дух наполнялся жизнью, вцепливаясь в спящее сознание своего пристанища, и ударил по нему изо всех сил, стараясь сполна отомстить за пренебрежение, которое претерпел от него.

Гарри проснулся среди ночи от слепящей боли в шраме. Его сны были настолько страшными, что он покрылся холодным потом. Он видел лежащий в руинах мир, выжженный дотла, в котором не было солнца. Повсюду лежали мертвые тела. На огромном троне, высеченном из костей погибших, сидел, погрузившись в размышления, властелин в черной мантии. У его ног, склонив головы, стояли просители, а когда этот жуткий повелитель поднял голову и Гарри увидел его лицо, у него кровь застыла в жилах. Он проснулся с придушенным криком. Это было его собственное лицо.

Глава 64. Восход черной луны.

Этим утром в «Норе» все были притихшими и подавленными. Несмотря на наступающее Рождество и на то, что Диагон Аллея была далеко, слухи в магическом мире распространялась со скоростью пожара. Совы тысячами летали над всей Англией, было сделано столько каминных вызовов, что сеть едва выдерживала нагрузку. Утренний выпуск «Ежедневного Пророка» был полон диких теорий и жутких домыслов. Как и следовало ожидать, Министерство, занятое расследованием, пока не сделало никаких заявлений. Ремус Люпин прислал наспех нацарапанную записку с извинениями за то, что они с Тонкс не придут, как обещали, - ее вызвали на службу в связи с последними событиями. Страх перед неизвестностью и, может быть, чем-то немыслимым поселился в сердцах многих людей. Даже невозмутимые Уизли притихли. Чувствовалось, что все в доме были на взводе.

Поттер сохранял спокойствие весь день: у него почти не было аппетита, он ни с кем не разговаривал, лишь пошушукался о чем-то с близнецами. Драко беспокоила такая реакция, но с тех пор как они проснулись, Гарри не проявлял никаких признаков злости, а в посуровевшем взгляде читалось спокойное смирение. Поскольку и все Уизли выглядели точно так же, было трудно сказать, надо ли опасаться такого его поведения.

Драко был уверен в одном: Поттер с близнецами что-то планируют.

Несмотря на то, что Гарри оставался настоящим гриффиндорцем, что-то явно слизеринское проявлялось в том, как он ухитрялся все повернуть так, чтобы они оставались наедине не более чем на несколько секунд. Драко начал подозревать, что Поттер таким образом пытался избежать неприятных вопросов о своем разговоре с близнецами.

Молли заметила задумчивый и беспокойный взгляд Драко и ошибочно решила, что это связано с Темной меткой. Это было понятно, учитывая, что именно ему пришлось пережить, но она не догадывалась, какие серьезные события происходили на самом деле. И поскольку в центре всего этого находились хоркруксы с их статусом секретности, Драко надеялся, что она никогда ничего не узнает.

- Будет тебе, милый. На сегодняшний день «Нора» - самое безопасное место в Англии, и чтобы ни творилось в мире, мы заботимся о членах нашей семьи, в том числе и о тебе. Это же день зимнего солнцестояния, Драко. Время возрождения, время веселья. О, у меня появилась идея…

Молли обернулась и обратилась ко всей семье:

- Хватит! Довольно хандрить! Я не допущу, чтобы праздник был испорчен из-за плохих новостей! Идем в гостиную, к елке. Откроем подарки днем, и плевать на традицию. Мы будем открывать их, как и всегда, а когда закончим, сядем за стол… вот так!

Когда Молли Уизли приходила в глубокое негодование, никто, абсолютно никто, не смел ей противоречить. Все Уизли как один двинулись в гостиную и уселись вокруг елки. Вручал подарки, как и всегда, Артур. Кажется, самая большая куча свертков лежала рядом с Драко - он сидел на диване, дожидаясь своей очереди, чтобы открыть их. Он был потрясен - количество подарков было впечатляющим, а слизеринская сторона его натуры тихо радовалась этой неожиданной прибыли. Общее настроение быстро поднималось, хотя вначале одобрительные возгласы звучали несколько принужденно.

Драко расправлялся с упаковкой быстро и жадно. Молли трудилась несколько месяцев, и сейчас, когда он открыл свой подарок, стало понятно, зачем ей так была нужна зеленая пряжа. Она связала ему два темно-зеленых свитера с серебристой отделкой, варежки, длинный шарф, закутавшись в который можно было не бояться любого холода, и шапочку - все того же цвета, что и свитера. Его предположения насчет слизеринской натуры Гарри получили неожиданное подтверждение: в его подарке странным образом оказались те вещи, на которые Драко жаждуще смотрел на Диагон Аллее или упоминал о них. Уизли явно что-то было сказано на этот счет, потому что он получил свои любимые косметические средства, модные вещи, новый котел и простейший набор для зельеварения, а также бессчетное количество разных мелочей, очень полезных, но… у него их не было из-за ограниченности в средствах. Драко не был уверен, что громко радоваться прилично (равно как и разрыдаться), поэтому пробормотал слова благодарности и умолк на несколько минут, потому что у него перехватило дыхание и он не мог говорить.

Даже Поттер, несмотря на свою скрытность, развеселился - что уж говорить о Драко. В тех взглядах, которые Гарри бросал на него, было что-то таинственное. Казалось, он смеется про себя какой-то шутке, которую Драко пропустил, и это его немного раздражало. Кроме того, Малфоя беспокоило упорное нежелание любовника уединиться с ним, хоть ненадолго, и это слегка омрачало его радостное настроение. Но когда они сели за стол, Малфой расслабился, тем более что Гарри опять был рядом, а каждая его улыбка казалась Драко лучом солнца.

---------------------------------------------------------

После того как ему приснился кошмар, Гарри больше не заснул. Раньше ему всегда снилось одно и то же, но это видение было совершенно другим. И его шрам не болел с… с того дня, как он убил Волдеморта. Ужасная утренняя новость не удивила юношу. Это были звенья одной цепи… что-то подобное должно было случиться. Темную метку мог запустить любой Пожиратель, но нынче мало кто мог решиться на это. Открыто объявить о себе… это все равно, что напроситься на арест.

Должно быть, это орудовала банда Лестранджа. Замученное и истерзанное тело висело над входом на Диагон Аллею? Еще одна жертва, которую пытали точно так же, как и Драко. Ужасное сочетание следов от ударов кнутом, ожогов и глубоких порезов могло означать только одно: за этим стояли одни и те же люди. И в таком случае их поступок был еще более вызывающим. Это были люди, мучившие его любовника. Люди, которые, по мнению Гарри, не заслуживали ничего, кроме смерти. Наверное, Драко стал бы протестовать, если бы узнал о его планах, но другого варианта не было. Лестрандж просто напрашивался на то, чтобы его убили. И МакНейр… ну… за то, что этот ублюдок сделал с Драко… Гарри не собирался оставлять его в живых. После инцидента на Диагон Аллее он не думал об этих вещах, к тому же он был слишком занят потребностями и желаниями Драко, чтобы беспокоиться о чем-то еще, но сейчас Лестрандж со своими дружками занимали первое место. Он знал, что эти ублюдки скоро пожалеют о своей наглости.

Они с близнецами посовещались и решили, что завтра утром, как только те вернутся к себе домой, то сразу же свяжутся со всеми своими агентами и информаторами в Лондоне. Если Лестрандж или кто-то из его головорезов высунут нос на улицу, за ними проследят до самого дома… и Гарри ближайшей ночью нанесет им визит.

Он прекрасно понимал, что Драко наблюдает за ним. Его бойфренд был слизеринцем до мозга костей, даже если после школы его сердце стало золотым. Мир хитрости был для Малфоя открытой книгой, и следовало действовать как можно осторожнее, чтобы он не узнал раньше времени о задуманной мести. В конце концов, с этим делом надо было покончить, но Гарри не хотел испортить Драко праздник. Черт, возможно, после того как его любовник получит последний подарок, он станет немного посговорчивее. Затея Молли значительно улучшила его настроение, но было жаль, что Ремус и Тонкс не пришли, ведь он до сих пор не извинился за свою несдержанность там, на аллее, и не поблагодарил их как следует за то, что они спасли Драко. Все могло закончиться гораздо хуже, если бы не их своевременная помощь. Гарри был очень благодарен за это.

День выдался не из легких. Так много секретов и конфиденциальных разговоров, так много молчания и беспокойства. Он не спал полночи, потерял аппетит из-за утренних новостей и почти весь день ощущал внутри себя странное звенящее напряжение. Он был окружен друзьями и семьей, но все они боялись последствий появления Темной метки, а многие из его знакомых предыдущие лет десять жили в постоянном страхе… Они заслуживали спокойной жизни, и не должны были бояться того, что снова наступят страшные времена, и он собирался дать им такую жизнь… очень скоро.

День прошел как в тумане, но его настроение постепенно улучшалось. Зрелище того, как Драко, широко улыбаясь, разворачивает разноцветные свертки, порадовало Гарри, но ничуть не уменьшило его внутреннего напряжения. Он весь день избегал расспросов и сумел продержаться до самого ужина, но для того чтобы отдать свой подарок, ему нужно было уединиться с Драко, хоть ненадолго, а это означало, что у Малфоя появится шанс завести серьезный разговор. Гарри был до крайности напряжен и не мог дождаться удобного момента, чтобы вручить любовнику то, что он приготовил для него, и посмотреть, какое у того будет лицо.

Тянуть дольше было невозможно, и Гарри, набравшись решимости, намекнул, что перед ужином было бы неплохо прогуляться по снежку.

Драко, не теряя времени, натянул один из новых свитеров, пальто, варежки, шапку и замотался шарфом. При этом он улыбался Молли. Наконец, на нем оказалось достаточно зеленого, чтобы выйти из дома. Малфой очень выделялся из толпы гриффиндорцев… неудивительно, что он выглядел таким довольным.

Несколько минут спустя они оказались за дверью, и Драко тут же подошел к Гарри, радуясь возможности побыть с ним наедине. Это было так просто, но Поттеру казалось очень странным: после долгого одиночества он настолько сблизился с кем-то… Он был уверен, что Драко чувствует то же самое, так что они оба привыкали к своему новому состоянию. Ему пришло на ум, что выбранный подарок окажется преждевременным, и что он значил гораздо больше, чем изящная дорогая безделушка, но это его уже не заботило. Ничего в мире не было важнее Драко, и он знал лишь один способ показать это…

- Ты слишком много думаешь. У тебя весь лоб будет в морщинах. Расслабься и наслаждайся жизнью. С наступающим Рождеством, Гарри.

- Прости. Я много о чем передумал сегодня, любимый. Надеюсь, ты выслушаешь мою маленькую речь. Я не готовил ее, но должен сказать тебе кое-что, прежде чем вручить последний подарок.

Глаза Драко заблестели от любопытства.

- Еще один подарок? Мне?! Мммм. Это определенно мой день. Если он заканчивается подарками, я готов выслушать любую речь. Поверь мне.

Он сел на бревно, Драко устроился рядом и приготовился внимательно слушать. Гарри, запинаясь, начал говорить, а Малфой буквально сгорал от любопытства, он не мог дождаться, когда разговор пойдет о серьезных вещах… особенно о таких, как подарки!

- Послушай… гм… ну… вооот. Я не знал, что тебе подарить… на Рождество. Другим-то я помогал советом, но вряд ли кто мог подсказать мне, что подарить тебе. Я… я хотел, чтобы это было что-то особенное и настоящее.

Послушай… у меня не… я не… черт… как же это сказать? Я мало знаю о том, что значит быть геем, но знаю, что люблю тебя. Я рос с мыслью, что у меня будет нормальная жизнь… когда я уйду от Дурслей. То, что я - гей, изменило мое представление о норме. Ты понимаешь, о чем я… ни детей, ни свадьбы… ничего такого, о чем всегда говорят. Поэтому я подумал об одной вещи, которую все же могу сделать и которая что-то значит… Надеюсь, это правильное решение.

Это не совсем то же самое, что у Билла и Флер, но в каком-то смысле это одно и то же - символ постоянных отношений.

Гарри медленно вытащил из кармана коробочку и со щелчком открыл крышку. Внутри лежали два одинаковых золотых кольца, каждое было зачаровано так, чтобы подходить под любой размер, как и все магические кольца. Они были простыми, но очень красивыми, элегантные, без дополнительных украшений. Драко протянул руку и заметил, что она дрожит.

Мерлин милосердный! Кольца! Он купил нам кольца! Я подарил ему какие-то шмотки и несколько безделушек, а он купил нам кольца! Черт возьми, они прямо как обручальные! О, господи боже мой, он - само совершенство!

- Гарри! Не могу поверить… ты… ты…

Драко был вне себя от счастья, он бросился обнимать Гарри, и они упали в сугроб. Он даже не заметил, что под воротник набился мокрый снег. Драко постарался выразить все свои эмоции в поцелуе, потому что не было слов, способных передать то, что он сейчас чувствовал. Он просто сиял, отрываясь от губ Гарри. Тот улыбнулся застенчивой лучезарной улыбкой, которую Драко уже научился ценить, и высказал предположение, которое было преуменьшением столетия:

- Это значит, что тебе понравился мой подарок?

Драко какое-то время внимательно разглядывал снег на подкладке пальто Гарри, а потом еще раз его поцеловал. Кольца говорили о многом. Они объявляли всему миру, что два человека принадлежат друг другу. И сообщали о других важных вещах: например, о постоянных отношениях и взаимных обязательствах. И о том, что он не был для Гарри мимолетным подростковым капризом и его не использовали, чтобы потрахаться при случае. Кольца говорили о любви, и Драко прекрасно понимал это.

Малфой прижался к груди Гарри, ему было уютно, несмотря на легкий морозец, разрумянивший его щеки. Он удовлетворенно вздохнул.

- Мой любимый гриффиндорец. Я не жалею о том, что было. Нет, я не говорю, что хотел бы еще раз пройти через все это, но если благодаря жизненным невзгодам я оказался здесь, то оно того стоило. Спасибо, Гарри… спасибо.

Поттер ответил тихо, казалось, что он сам боится своих слов.

- Я тоже люблю тебя. Я никогда не думал, что буду с кем-то так близок. Никогда. Это казалось чем-то несбыточным. Не знаю, как тебе это удалось, но моя мечта стала реальностью. Знаешь, по-моему, благодарности заслуживаю не я, а ты. Думаю, что тебя всегда не хватало в моей жизни и понадобилось слишком много времени, чтобы понять это.

Драко наклонился и снова поцеловал Гарри. Потом опустил голову ему на грудь и долго смотрел на выдыхаемые ими облачка пара, клубившиеся в морозном воздухе. Им нужно было поговорить еще кое о чем, и он понимал, что выбрал не самое подходящее время, но знал, что должен завести этот разговор. Его голос понизился до шепота.

- Ты хочешь поймать их. Ты знаешь, что мне это известно, и наверняка догадываешься, что именно я собираюсь сказать. Вот я и говорю. Я не хочу, чтобы ты преследовал их. Мы так долго ждали, чтобы быть вместе, и я не хочу, чтобы мы теперь расстались. Ни из-за них, ни из-за чего-то еще. Пожалуйста, Гарри. Я умоляю тебя. Не надо. Пусть этим занимаются авроры, передай всю информацию им, но не убивай больше.

Даже ради меня. Даже их. Пусть их посадят в Азкабан, и они сгниют там. В мире достаточно смерти… я не хочу быть причастным к еще одной. Пожалуйста, скажи мне, что ты понимаешь это.

Поттер долго молчал, и Драко закрыл глаза, смирившись с предчувствием, что, когда дойдет до дела, Гарри его не послушает.

- Я… я понимаю, любимый. Но я… хочу их поймать. Я мог бы… мог бы попытаться взять их… живыми. Я знаю, что ты этого не хочешь, но это касается и меня. Они пытали тебя и многих других людей. Лестрандж и МакНейр - последние из входивших во внутренний круг. Ни у кого нет такого шанса схватить их, как у меня. Я должен попытаться. Тебе никогда больше не придется бояться. И никому другому. Я говорил тебе, что не буду убивать, и не сдержал слово, но я попытаюсь еще раз. Если ты будешь дома, в безопасности, я смогу контролировать себя. Это в последний раз, любимый. Я буду считать себя отмщенным, когда схвачу этих ублюдков. А потом я отдам их аврорам… Клянусь. В последний раз… это мое дело, и я должен сделать его.

Драко вздохнул, пытаясь сдержать подкатывающие слезы, а Гарри начал гладить его по волосам.

- Чшш. Не беспокойся. Прости, любимый. Я не могу позволить им уйти. Не в этот раз. Их нужно остановить, во имя добра, и все, я больше не буду этим заниматься. Вся остальная моя жизнь будет посвящена лишь тебе.

Драко всхлипнул, откатился от него и сел на землю. Увы, он не справился со своей задачей. Малфой посмотрел на прекрасное кольцо, подаренное прекрасным человеком, на «Нору», откуда доносился шум веселья и где еще никто не видел подарка Гарри. Эта мысль отвлекла его от надвигающейся опасности. Он протянул Поттеру руку, тот медленно встал, опираясь на нее, и начал отряхивать снег, прилипший к пальто.

- Пойдем в дом. Там еще никто не знает, какой чудесный подарок ты мне сделал, и я собираюсь немедленно исправить это упущение.

Гарри притянул его к себе и поцеловал в лоб. Они взялись за руки и пошли к дому. Драко смирился с тем, что придется пойти на крайние меры. Как жестоко, что такой счастливый момент оказался испорченным, но Малфой знал, что сражается за душу Гарри. И если для этого придется прибегнуть к крайним мерам, он сделает это.

В «Норе» снова было весело, и Драко обошел всех, чтобы лично показать кольцо. Дула, казалось, был очень тронут, он ущипнул его за щеку, и Драко вспомнил, что точно так же когда-то делала его бабушка.

- Я очень горжусь тобой. Давать советы хорошо, но все же именно ты воплотил их в жизнь. Ты собрался с духом и рискнул, и именно ты победил, победил заслуженно. Я могу лишь сказать, что был рад помочь тебе. Если вы любите друг друга, ты не пожалеешь, Драко. Я благословляю тебя и молюсь за тебя. Поздравляю.

Артур и Молли были немного удивлены, узнав о кольцах, но Молли решила, что это прекрасная идея, и дала им слезливый материнский совет насчет подводных камней, с которыми могут столкнуться молодые. Слушая ее, Драко залился краской. Насколько было бы хуже, если бы он был девушкой, а так ему, по крайней мере, не пришлось выслушивать предостережений насчет нежелательной беременности.

Близнецы похлопали Драко по спине, Джордж сдержанно и серьезно кивнул, что должно было означать «одобряю», а Рон стукнул себя по голове и застонал:

- Черт возьми! Куда не повернись - везде парочки. Все, хватит… я приглашу на Новый год Эйлин. Мне до чертиков надоело смотреть, как другие воркуют! Особенно мама с папой! Тридцать лет прожили вместе, а до сих пор на кухне хватают друг друга за задницы. Фуууу… Это неприлично, вот что я скажу!

Всеобщее одобрение «официального» вступления в длительные отношения улучшили настроение и Гарри, и Драко. Было очень поздно, когда все начали расходиться спать. Малфой вовсю зевал, когда бойфренд, наконец, толкнул его локтем и кивком показал на лестницу.

Они поднялись в свою комнату вместе, в целом, довольные тем, как прошел день. Пока Гарри принимал душ, Драко успел переодеться. Потом настала его очередь идти в ванную: он почистил зубы, причесался, взял стакан воды и направился назад в комнату. Когда Драко подошел к двери, в щель от неплотно прикрытой створки потянуло таким ледяным воздухом, что его передернуло от озноба. Зачем Гарри понадобилось открывать окно среди ночи?

Драко распахнул дверь и увидел Поттера - его лицо было пунцовым, он натягивал свое черное походное снаряжение вместо того, чтобы готовиться ко сну. По полу, увлекаемые сквозняком, скользили совиные перья, а на кровати лежал свиток пергамента, очевидно только что прочитанный.

- Гарри? Что… что происходит?

Поттер выглядел грозно, его взгляд был полон убийственной ярости. Он продолжил шнуровать ботинки, а пергамент поплыл по воздуху к Драко. Тот схватил колышущийся лист и внимательно прочитал письмо. Оно было написано изящным, вышедшим из моды каллиграфическим почерком, но от этого его содержание не становилось менее ужасным.

Дорогой мистер Поттер,

Мы с Вами никогда не встречались, но все же наши жизни неразрывно связаны. Я был свидетелем и того, как мой Повелитель убил Вашего отца, и того, как умерла Ваша мать, отдав жизнь вместо того, чтобы воспользоваться милостью, предложенной нашим Повелителем. Пока я томился в Азкабане, предатели позволили Вам достичь совершеннолетия, полагая, что мой хозяин умер. Но когда он возродился и освободил своих верных слуг, я снова примкнул к нему.

Я был свидетелем смерти девчонки Уизли, и именно мы с женой позаботились о том, чтобы не стало этой выскочки, этой маггловской сучки, Грейнджер. Я выполнял приказ моего господина, но уверяю Вас, мне самому это доставило истинное наслаждение. Я с удовольствием сражался бы рядом с Повелителем в финальной битве, и Вы узнали бы, что я очень серьезный противник, но мой хозяин дал мне другое задание. Хочу уверить Вас, что я до сих пор являюсь и всегда буду его верным слугой.

Я читал желтую прессу и знаю, что мой племянник находится под Вашей опекой. Надеюсь, Вам понравились навыки, приобретенные им на панели. Я уверен, что, хотя его использовали главным образом для того, чтобы спустить сперму, он смог немного порадовать Вас, в том числе благодаря тем талантам, которые мне удалось в нем развить. Полагаю, что какие бы нежные чувства Вы к нему ни испытывали, Ваше самолюбие будет уязвлено, когда Вам станет известно, что мы первыми хорошо позабавились с этой маленькой шлюшкой. Мы пили его слезы, и его крики услаждали наши уши. Наслаждайтесь его утехами, пока возможно, уверяю Вас… он хорошо вышколен.

Я пишу, чтобы, наконец, бросить Вам вызов. Пора уже взойти новой эре, и меня не заботит, буду я частью ее или нет. Хочу уверить Вас, что я никогда не прекращу своего занятия, и буду искать новые жертвы, и, пока жив, буду убивать - когда и где захочу. Сегодня ночью я дам Вам, и только Вам, шанс остановить меня. Приходите, но обязательно один, ровно в полночь. Если с Вами будет кто-то еще или Вы опоздаете хоть на минуту, я уйду. Вы уже знаете, что, если я захочу, меня будет очень нелегко найти. Давайте померимся силами, и будь что будет.

И вот еще что: если Вы предпочтете игнорировать мой вызов или пошлете вместо себя кого-то другого, я не удовольствуюсь лишь тем, что скроюсь от Вас. Клянусь, я буду охотиться на людей, которые Вам дороги, и сделаю их мучения легендарными даже в аду.

Полагаю, что мы с Вами встретимся еще до полуночи, если конечно мой Повелитель заблуждался насчет Вашей мягкости и трусости.

Рудольфус Лестрандж, эсквайр.

Драко уронил письмо на пол. Перчатка была брошена, и Гарри собирается на назначенную встречу. Если он хочет остановить это безумие, то должен действовать и действовать быстро!

Глава 65. В ожидании конца света.

Рудольфус Лестрандж спокойно сидел в кресле в самом центре круга, образованного символами, которые он так старательно нарисовал. Он вставил сигарету в длинный мундштук, который держал специально для таких случаев, и заклинанием зажег ее. Это была русская марка «Собрание», на удивление изысканный аромат для чего-то, сделанного магглами. Он прекрасно понимал, что это могла быть последняя сигарета в его жизни. Или вообще последнее, чем он наслаждается, прежде чем вступит в новый мир вместе с воскресшим Повелителем…

МакНейр занял позицию около двери, вид у него был невозмутимый. Гайд-Прэтт нервно ходил из угла в угол. Через четверть часа луна пойдет на убыль. Если Поттер не появится, они умрут и все их старания пропадут даром. Нет, Поттер не мог их разочаровать.

Лестрандж слишком долго ждал этого: он провел два года в бегах, всегда держа в голове последние распоряжения Повелителя, который ждал своего возрождения. Если все получится, если Повелитель был прав, то скоро он, Рудольфус, станет его правой рукой, возвысится среди людей, благодаря своей верной службе. Если все провалится, ну… его это больше не будет беспокоить.

Лорд Волдеморт действительно был гением. Он предвидел свое возможное падение. После фатальной встречи с Поттером, когда тот был еще младенцем, он заранее позаботился о своем возрождении. Создание нескольких хоркруксов потребовало немалых усилий, но их все равно можно было уничтожить. Чтобы предотвратить любую возможность окончательной и бесповоротной смерти, он доверился двум самым преданным слугам - Рудольфусу и Беллатрисе. Не Малфою, который за деньги и посулы купил себе свободу, не Снейпу, этому предателю, называвшему себя шпионом, и не лицемерному Петтигрю - никому из слепых и самодовольных идиотов, только называвших себя его сторонниками. Самым верным и самым беспощадным слугам он доверил свой последний план и дал особые указания.

Темный Лорд был уверен, что Дамблдору хорошо известны его немногочисленные слабые места, и он знал об этом ужасном пророчестве. На этот раз он собирался избавиться от главной опасности еще до того, как она ударит по нему. Любовь… Они окружили мальчишку смертями и страданием и постарались взвалить на него вину за каждую потерю.

- Взрастите в нем ненависть, - инструктировал их Лорд, - настолько глубокую, чтобы от нее невозможно было избавиться, и, когда придет время, он станет мной.

Они все сделали - как и было велено.

Когда Поттер напал на Лорда той последней ночью, Рудольфус с женой бежали в безопасное место, унося с собой последние наставления Повелителя. Поттер идеально справился со своей ролью - друг и ученик, желающий отомстить, - его руку направляли тьма и злость, это дало возможность использовать смерть Повелителя для создания хоркрукса. Волдеморт снова остался жив, в очередной раз перейдя из физической ипостаси в бестелесную. Он спрятался в живом пристанище, в своем убийце, так называемом Мальчике-Который-Выжил. Рудольфус полагал, что в этом заключалась утонченная ирония, но потом возникли неожиданные препятствия.

Поттер обладал огромной силой, и, хотя он был полон гнева и недовольства, в сердце еще жила любовь. Их Повелитель не скоро проявил себя, подчиняя слабеющую волю мальчишки, но Рудольфус сразу догадался, в чем дело, когда поступило сообщение, что Поттер начал убивать Пожирателей при весьма подозрительных обстоятельствах. Их Повелитель был в безопасности, но он еще не контролировал Поттера.

Они были вынуждены убить его друзей, и это, конечно, усилило злость Поттера. Но, хотя она глубоко въелась в него, мальчишка не терял контроль над собой и не отдавал свою душу в подчинение хозяину. Связь между Поттером и Лордом Волдемортом всегда была сильной, и он направил свой гнев на тех, кто носил метку его бывшего врага.

Неважно, кого он убивал, главное, что убивал, пока ему не посчастливилось выследить Беллатрису. Это была потеря для общего дела. Рудольфус ненадолго расстался с женой - он отправился по своим делам, а ее накрыли в их убежище. Нет, он не очень горевал по ней, но скучал по ее сумасбродному безумию, по ее пониманию его пристрастий.

Эта женщина всегда умела доставить ему удовольствие многими способами, и она была единственным человеком, с которым ему было хорошо - как в искусстве пыток и причинения страданий, так и в более изысканных развлечениях.

Рудольфус ушел в подполье, держась в стороне от всего происходящего. Он завербовал себе в помощь МакНейра и Гайд-Прэтта. Они были всего лишь орудием его воли, не более того, но очень полезным орудием. Если его последний гамбит будет разыгран так, как он ожидал, ему потребуются союзники. Повелитель подчинит себе Поттера, раз и навсегда. При слиянии их огромных потенциалов родится новая сила, еще большая. Перед этим новым Повелителем все, кто раньше претендовал на этот титул, будут казаться лишь бледными тенями, а он, Рудольфус Лестрандж, станет его правой рукой.

Драко. Он значил несколько больше, чем способ убить время, и надо сказать, мальчишка оказался более живуч, чем можно было предположить. Вполне логично, что этот факт делал его клеймление еще более приятным. Одно маленькое досадное совпадение: маленькое отродье попало под опеку Поттера, и Рудольфус не верил, что это простое стечение обстоятельств. Это едва ли имело значение, но ему не нравились неувязки и Драко надо было «вписать в схему» при первом же удобном случае. Эта была отличная шутка - выбросить его в маггловском Лондоне и сделать подстилкой для любого и каждого. Зловонная канава поглотила искалеченного потомка древнейшего магического рода. Как он сумел уцелеть, добраться до Поттера и остаться в живых, несмотря на метку на руке, ну… Рудольфус вряд ли когда получит ответы на эти вопросы.

Лестрандж сделал глубокую затяжку и выпустил вьющийся кольцами сигаретный дымок. Через каких-то пятнадцать минут все будет решено. Так или иначе, это мир изменится, и он будет катализатором этих изменений. Бессмертие… неплохое существование он себе обеспечил, а?

-----------------------------------------------------------

Гарри с тщательной неспешностью зашнуровал ботинки и подошел к стоявшему в углу сундуку. Он достал свои сложные талисманы, уложил в карманы странные артефакты, в том числе и оружие, которого Драко раньше никогда не видел. Небольшие ножи для метания, гарроту, маленькие взрывчатки - аналог маггловских гранат, кое-какие приспособления из тех, что Фред и Джордж делали для аврората. Впервые за несколько недель был извлечен нож. Он лежал на столе, окутанный угрожающей аурой. Когда Драко увидел изменения, произошедшие с Гарри, он запаниковал, его дыхание стало частым и тяжелым. Малфой знал: когда Поттер находится в таком состоянии, с ним нужно обращаться как можно осторожнее, но у него было мало времени. Нужно постараться задержать его… очень нужно… но как?

- Гарри… пожалуйста! Не делай этого. Сегодня праздник, останься здесь, с нами, не ходи никуда. Даже из-за них, они того не стоят. Мне плевать, что он говорит обо мне. Пусть они катятся к черту. Я хочу, чтобы сегодня ночью ты был… здесь… со мной. Пожалуйста!

Было заметно, как Поттер напряг челюсть. На его лице читались едва сдерживаемые гнев и бешенство. Если бы не Снейп, Драко ни за что не смог бы оставаться рядом с ним.

- Я ненадолго. Я хочу, чтобы ты пошел вниз и тихо посидел там, пока я не уйду, а не спорил со мной сейчас. Сегодня ночью все будет кончено. А потом я вернусь домой. Ты меня понял?

Его голос был резким и командным, и Драко едва осмеливался спорить, ведь Поттер фактически приказывал ему не вмешиваться. Он был слишком испуган, чтобы мыслить ясно. Все происходило слишком быстро. Гарри стоял и смотрел на него, явно готовый вот-вот исчезнуть, а у Драко не было плана. Что же делать?

Малфой совсем потерялся, задрожал, из глаз ручьем потекли слезы. Он взмахнул перед Гарри рукой, показывая кольцо.

- А что с этим?! Оно больше ничего не значит? Я люблю тебя. Ты болен… ты хочешь убивать. На тебя влияет Волдеморт! Ты должен отпустить эту гребаную болезненную ненависть, и она никогда больше не будет властвовать над тобой! Никогда! Пожалуйста, Гарри! Если ты любишь меня, если ты действительно меня любишь, борись с этим чувством! Отпусти его! Ты не сможешь уйти! Не сможешь!!

Волдеморт восстановил былую силу и теперь внимательно выжидал подходящего момента. Когда хозяин приютившего его тела прочитал то роковое письмо, он почувствовал первую вспышку гнева и, как ветер из тлеющей золы, раздул эту искру, подпитывая ее до тех пор, пока костер разрушения и открытой ненависти не наполнил его носителя. Это было потрясающее ощущение: снова плыть на гребне волны к приближающейся резне, и когда Поттер, наконец, сломается, он возьмет бразды правления в свои руки!

Гарри всегда чувствовал, как в нем закипает бешенство и старался контролировать себя, если кто-то бросал ему вызов или возражал, как сейчас. Его инстинкты конфликтовали. С одной стороны, любой, кто становился у него на пути, заслуживал того, чтобы его смели, как мошку, и растоптали, с другой стороны, это был Драко. Ему было очень неприятно, что Малфой так повел себя, но в этот момент он не мог сдерживаться. Его хватило лишь на то, чтобы стиснуть зубы и попытаться уйти из дома, не причинив боли людям, которых он любил. Он должен приберечь свой гнев, чтобы обрушить его на тех, кто этого заслуживает… и ему нужно уйти… немедленно.

- У меня… нет… времени… на… пререкания, - он выдавил эти слова, чувствуя, что теряет остатки терпения. - Уйди с дороги… выйди отсюда. Я ухожу, но вернусь. ШЕВЕЛИСЬ! БЫСТРО! НЕМЕДЛЕННО!!

Разум кричал, что надо бежать, быстро. Драко вздрогнул и, не отдавая себе отчета в том, что делает, сорвал с шеи Гарри Гаситель и выбросил его в окно, в сугроб. Его нельзя было найти при помощи магии, а у Поттера было мало времени. Тот замер, широко раскрыв глаза, он не верил, что Малфой сделал это. Возможно, это не сошло бы Драко с рук, если бы Поттер не пребывал в совершеннейшем шоке от случившегося. Постепенно осознание реальности приходило к ним: Драко, тяжело дыша, вытер рукавом глаза и, увидев, как на него смотрит Гарри, сделал шаг назад.

Человек, который несколько минут назад называл его любовником и другом, вот-вот был готов взорваться с силой, которой позавидовали бы извергающиеся вулканы. Гарри сотрясала слабая дрожь, и странный жар, волнами исходивший от него, вдруг стал палящим. Это было… все равно что стоять рядом с солнцем, и Драко подумал, что сейчас действительно сгорит. Слабая дрожь прокатилась по всей «Норе» и, наверное, по всему городку, мелкие предметы, дребезжа, поехали по столам и тумбочкам.

Драко увидел, как глаза Гарри слабо блеснули красным, внезапная боль в руке заставила его дернуть рукав вверх и посмотреть на предплечье. Метка, которую поставил ему Темный Лорд и которая потускнела почти два года назад, сейчас стала темнее. Впервые со дня смерти Волдеморта она напомнила о себе. Драко охватил настоящий ужас, он упал на колени, бессвязно бормоча извинения, надеясь успокоить то, что овладевало Гарри.

- Прости! Пожалуйста! Прости меня, Гарри! Я не собирался… я хотел только, чтобы ты остался! Я люблю тебя… я люблю тебя… пожалуйста, не злись на меня. Я только хотел, чтобы ты был здесь… прости меня! Я больше не буду спорить с тобой, только успокойся! Пожалуйста!

Та же самая сила, которая однажды бережно принесла его сюда из гостиной, вдруг обрушилась на него, как ураган, подняла с пола и пришпилила к стене, зажав железными тисками магии, лишив возможности пошевелиться. Дом начал ходить ходуном, снизу послышались голоса Уизли. Драко надеялся, что они смогут остановить это, и молился про себя, чтобы никто не пострадал. Когда с тумбочки упала вазочка и в коридоре раздались шаги, Гарри сделал короткий резкий взмах рукой… и все смолкло. Драко не думал, что такая тишина возможна. Вазочка, которая почти долетела до пола, повисла в воздухе и замерла, как и время, как и все остальное… кроме Гарри… и Драко.

Сейчас Гарри охватило ледяное спокойствие, которое было еще более пугающим, чем недавняя ярость. Казалось, он раздумывает, что делать дальше, а Драко был совершенно беспомощен - он висел в воздухе и безуспешно пытался вырваться из магических пут. Палочка лежала рядом с кроватью, но он не смел призвать ее. Неизвестно, как отреагировал бы Гарри, который начал медленно приближаться, угрожающе шипя:

- Ты… Как ты посмел? Думаешь, что потеря какой-то безделушки может все изменить? Ты думаешь, он мне нужен? Я и так могу сломать охранные чары. Я могу разрушать здания и города. Если захочу, я даже могу погасить солнце. Интересно, о чем ты думал…

Гарри замолк, холодно и просчитывающе глядя на Малфоя. У него мелькнула идея, и он тут же воплотил ее в жизнь.

- О чем ты думал… я могу это увидеть в твоем сознании… узнать все, получить то, чего я хочу. Давай посмотрим, что у тебя в голове.

Драко побелел, как полотно, и задрожал. Он не мог освободиться и попытался умолять Гарри, но это было бесполезно.

- Не делай этого! Боже, любимый! Пожалуйста! Гарри! Прости, простипрости! НЕТ!

И тут он почувствовал в своем сознании присутствие Поттера, недоброе и горячее от ярости, тот рылся в его воспоминаниях в поисках нужных ответов. Каждый секрет был вытащен наружу, каждый кусочек их планов открыт… стоявший перед ним могущественный маг был возмущен. Через несколько секунд Драко упал на пол, у него жутко болела рука. Когда он решился посмотреть на Поттера, то увидел, что из его взгляда исчезли спокойствие и расчетливость, теперь в нем были боль и нарастающая ярость. Зеленые глаза, которые так нравились Драко, стали почти красными.

- ШЛЮХА! ГРЯЗНАЯ ПАРШИВАЯ ШЛЮХА! Я ДОВЕРЯЛ ТЕБЕ! КАК НИКОМУ ДРУГОМУ! ВЫ ВСЕ ПРОТИВ МЕНЯ! ВСЕ!!!

Драко лежал на полу, заливаясь слезами и что-то неразборчиво бормоча. Гарри отшатнулся от него и схватился за голову. Каждый фибр его существа требовал крови и смерти за это оскорбление, но оставшийся в глубине души крошечный огонек любви боролся с ненавистью. С трудом дыша и стиснув зубы, Гарри прорычал свой окончательный вердикт:

- Мне нужно… быть в одном месте. Уходи. Если хочешь жить… собирай свои шмотки… и чтоб тебя… тут не было… когда я вернусь. Пока я не сниму заклинание, никто в доме не сможет двигаться… только ты. Собирайся… и уходи. А сейчас у меня есть другие дела.

Гарри взял со стола нож и исчез с приглушенным хлопком, а Драко остался один в застывшем в безвременье доме, оплакивать то, к чему привели его бездеятельность и трусость.

О, боже! Мерлин! Это случилось… это происходит. Это Волдеморт и он контролирует Гарри. Это не мой Гарри. Этого не может быть! Это моя вина. Я должен был рассказать ему все тогда… когда узнал. Может быть, он подумал бы, что я сошел с ума, но мне не пришлось бы лгать ему. Я все испортил! Я разозлил его и все уничтожил. Какой же я дурак… и эгоист. Я всего лишь хотел быть счастливым… я не хотел ни ссориться с ним, ни расстраивать его. И сделал это. Я слаб… я всегда был слишком слабым. Не знаю, почему кто-то решил, что я могу сделать это! Я все испортил. Все…

Драко, всхлипывая, лежал на полу в могильной тишине дома. Когда слезы кончились, он понял, что не хочет жить. Без Гарри. С чувством вины за то, что случилось с ним. Он не мог этого вынести. Конверт от дядиного письма лежал на полу рядом с кроватью. Было видно, что на нем написан обратный адрес, дразня его попыткой окончательного избавления. Он мог пойти вслед за Гарри, найти его и рискнуть навлечь на себя его гнев. По крайней мере, он умрет, пытаясь его спасти, и ему не придется жить в случае неудачи. И эта попытка может стоить благополучия всего мира. Драко подполз к письму и схватил его. От рыданий болела грудь, ему было трудно дышать, но он заставил себя собраться и взял палочку.

Когда палочка оказалась у него в руках, пришло осознание реальности. На его руке было кольцо, которое надел Гарри. И палочка, которую заказывал Гарри. Вся его жизнь вращалась вокруг Гарри, настоящего Гарри. Да, конечно, он был болваном и слабаком, что так испугался, но кто бы не испугался на его месте? От него не требовалось непременно умирать, нужно лишь найти Поттера, и если он все-таки погибнет при этом, так тому и быть. Его жизнь была адом, пока он не попал сюда, к этим людям, и за них стоило сражаться.

Рациональное мышление взяло верх - теперь, когда Гарри ушел, его разум не был подавлен близостью жуткого создания. Нужно найти во дворе Гаситель (и как можно скорее), связаться по каминной сети с авроратом и сообщить им адрес, а потом идти за Гарри… но как? Он всегда паршиво аппарировал. И он не мог рассчитывать на то, что попадет именно на нужную ему незнакомую улицу в маггловском Лондоне. Драко был уверен, что его обязательно расщепит.

Кольца! Магические кольца были зачарованы так, что их не могло расщепить, они не только принимали нужные размеры, но и помогали найти свою пару благодаря специальному заклинанию! При помощи кольца он мог найти Гарри! Без Гасителя его можно было выследить, так же как и любого другого человека. Даже если Поттер сможет пройти без амулета сквозь охранные чары, поисковая магия все равно быстро его обнаружит! Малфой бросился вниз, задевая по пути замерших на лестнице Рона и Чарли. Остальные стояли в гостиной, с озадаченными выражениями на лицах, они поднялись со своих мест и направлялись к лестнице. Драко пробежал мимо них к двери и выскочил на улицу.

Он осветил Люмосом всю площадку под окном их спальни. Он поскальзывался, дрожал и хлюпал носом, но продолжал шарить в снегу, лихорадочно отыскивая хоть какие-то признаки артефакта, который мог защитить его при выполнении этого самоубийственного задания. Через минуту Драко увидел слабый блеск серебра. Он схватил Гаситель и бросился в дом.

В зловещей тишине «Норы» огонь камина ревел оглушительно. Драко выкрикнул адрес кабинета Министра и, как только увидел в мерцающем свете людей, допоздна засидевшихся на работе, прокричал:

- ПОМОГИТЕ! Говорит Драко Малфой! За убийствами стоит Рудольфус Лестрандж! Гарри пошел, чтобы попытаться остановить его! Соберите всех, кого сможете, и отправляйтесь вот по этому адресу… НЕМЕДЛЕННО!!!

Драко бросил клочок бумаги с написанным на нем адресом в офис Министра и вылез из камина. Пижама промокла он растаявшего снега. Он дрожал, глаза затуманились. У него был самый таинственный из всех когда-либо существовавших артефакт, и палочка, равной которой не было в мире… И у него была любовь. Если бы у него была одна лишь любовь, он все равно пошел бы за Гарри, а с этими вещами можно было на что-то надеяться… и Драко ухватился за эту безумную надежду.

Он сфокусировался на кольце, пытаясь сосредоточиться на образе Гарри, и несколько раз старательно повторил про себя адрес. Драко аппарировал с тихим хлопком, и «Нора» замерла в первобытном молчании, терпеливо дожидаясь конца старого света… или начала нового.

Глава 66. Прекрасные крики.

Гарри Поттер аппарировал прямо на место - на плохо освещенную улицу в районе пакгаузов в маггловском Лондоне - и оказался в паре дюжин шагов от здания, в которое ему предстояло войти. Что бы он изначально ни планировал, только смерть могла удовлетворить бешенство, пожиравшее его душу. Он уничтожит этих людей своей безграничной яростью, и во многом они сами виновны в этом. Острая боль от предательства все еще жгла его сердце. Молли плела интриги против него вместе с Драко, а тот сговорился со Снейпом, Дулой и даже с портретом Дамблдора. Они собирались «остановить» его… как будто это им было под силу!

Он был мягкосердечным дураком, когда позволил себе влюбиться, а теперь ему надо избавиться от этого чувства раз и навсегда. За ту боль, которую он испытывал, кто-то должен заплатить… и в здании напротив три черных зловонных души ждали, чтобы их уничтожили, смели с лица земли, но сначала… сначала он заставит их помучиться, и их крики станут сладчайшей музыкой для его ушей.

---------------------------------------------------------

Рудольфус говорил шепотом, но в той тишине, которая стояла на заброшенном складе, остальные все равно услышали его:

- Он здесь.

Оставалась минута до полуночи. Охранные заклинания уже еле держались под мощным натиском, на все здание были наложены антиаппарационные чары. Лестрандж поднялся со стула, отбрасывая его прочь, и раздавил ботинком сигарету. Он спокойно стоял в центре круга, держа наготове палочку. Его помощники, готовые к действию, заметно нервничали.

Входная дверь взорвалась. Кирпичи, раствор, штукатурка и дерево быстро разлетелись в разные стороны, в облаке пыли мелькнула неясная тень. Тень двигалась быстро, сквозь пелену едва были видны красные светящиеся точки. Рудольфус ликовал. Их Повелитель вот-вот проявит себя! Вряд ли все прошло бы успешнее, даже если бы он сам контролировал каждое движение Поттера!

МакНейр немедленно открыл огонь, бросая заклинания в своей обычной топорной манере. Мускулистая фигура в черном появилась и исчезла непостижимым образом. Какая-то иллюзия? Тень мелькнула в нескольких шагах от МакНейра. Когда иллюзия развеялась, оказалось, что Поттер орудовал не палочкой, а ножом, причем огромным. Его движения были экономными и просчитанными, они не требовали напрасных усилий. МакНейр был захвачен врасплох, и, несмотря на преимущество в весе и росте, он не был достойным соперником быстрому и безжалостному убийце.

Гайд-Прэтт запаниковал: он беспорядочно бросал заклинания, но они стекали по щитам и защитным чарам Поттера, как растопленное масло. Рудольфус стоял неподвижно. Он невозмутимо наблюдал за дерущимся как голодный тигр Поттером. Оборона МакНейра была сломлена. Несколько ложных взмахов ножом и маленьких порезов - чтобы сбить с толку и отвлечь внимание, и при первом же удобном случае Поттер одним сильным ударом распорол живот МакНейра, как перезрелый фрукт. Наружу вывалились блестящие от крови внутренности, обезумевший от страха МакНейр поспешно и неуклюже попытался подхватить их, громко крича от шока, но безуспешно. В тот же самый момент - когда он опустил руки к животу - Поттер точным взмахом ножа вскрыл ему горло и кровь из перерезанной яремной вены забила яркой струей. МакНейр даже не успел упасть, когда рукоятка черного клинка со смачным звуком впечаталась в его лоб, а из затылка показался кончик окровавленного лезвия.

Поттер оттолкнул от себя тело МакНейра, оно соскользнуло с ножа и упало на пол. Гайд-Прэтт все еще бросал в него бесполезные заклинания. Человек с красными глазами медленно повернулся к тому, кто досаждал ему пустячным бормотанием, и улыбнулся.

Поток силы сбил Гайд-Прэтта с ног, приподнял в воздух и отбросил назад почти на дюжину ярдов - к дальней стене. Удар оказался настолько мощным, что несколько кирпичей выпали, и он провалился сквозь образовавшуюся дыру, по эту сторону стены остались лишь ноги, жалко свисающие с кирпичной кладки. Послышался слабый стон.

Рудольфус получил истинное удовольствие от этого зрелища. Он был полон энергии, каждый его нерв пылал от желания увидеть, что будет дальше. От убедительности его слов зависело, будет он жить или нет, а Поттер находился всего в нескольких ярдах… Приз был совсем рядом, ему нужно было только протянуть руку и взять его!

- Великолепная работа, мистер Поттер! Какое чудесное шоу вы устроили! Очень впечатляюще! Вы ничуть не разочаровали меня.

Поттер, оскалившись в жуткой усмешке, сделал несколько крадущихся шагов вперед и приготовился к следующему броску. С ножа все еще капала кровь МакНейра. Из его горла вырывалось низкое гортанное рычание:

- Они были всего лишь закуской… а ты, мать твою, главное блюдо! Ты меня ждал? Я пришел, и через несколько секунд ты пожалеешь о своем приглашении… если, конечно, сможешь о нем вспомнить.

Рудольфус оскалился, как акула, - в полный рот и без тени юмора.

- Мистер Поттер, вы решили, что я желал именно этого? Возможно, я устал от мира, в котором нет моего Повелителя. Возможно, я жажду смерти. Вы дадите мне то, чего я хочу? Сможете? Убейте меня. Убейте меня так, как убили моего господина!

Рудольфус распахнул рубашку, открывая грудь. Его глаза блестели вызывающе и насмешливо.

- Я хочу умереть, мистер Поттер, причем именно от ваших рук. Убейте меня… если посмеете!

Жажда убить была сокрушающей, и Гарри прорычал последние слова:

- Я могу удовлетворить это желание… УРОД!

Поттер замахнулся ножом и бросился на Лестранджа, его тело, которым управляли сила инерции и жгучая ненависть, летело вперед… пока не пересекло линию, очерченную символами.

Он споткнулся, упал и забился в конвульсиях, заходясь в пронзительном крике. Нож выпал и покатился по полу. Его тело извивалось и выгибалось в жутких судорогах, Гарри казалось, что вместо крови по его венам струится жидкий огонь. Боль была сильнее, чем от Круциатуса. Болела его душа. Рудольфус Лестрандж спокойно подошел к извивающемуся телу и опустился рядом с ним на колени. Он говорил уверенно, но с легким благоговением.

- Это больно, не так ли, мистер Поттер. Вам, должно быть, интересно почему. Линия, которую вы пересекли - Линия Души. Древняя магия, из разряда той, которую дети вроде вас редко изучают в наши дни. Внутри этой границы вы вынуждены заглянуть в свою душу. Кое-кто может ожидать, что человек, подобный мне, не в состоянии находиться внутри этого круга, но они ошибаются. Как видите, я остаюсь в полной гармонии с собой и чувствую себя вполне комфортно. А вот в вас обитают две души, и вы не можете спокойно жить с этим.

Мое желание - помочь вам примириться с этим небольшим обстоятельством, хотя в данный момент вы, возможно, так не думаете. Это будет больно. О, да… это будет больно, точно так же рождение ребенка причиняет боль его матери. Но из этой боли родится что-то великое. Надеюсь, вы не забудете, что именно я помог вам пройти этот путь. Обычно я не выношу грубость и примитивность Круциатуса, но, боюсь, это самое подходящее из существующих заклинаний, способных вызывать боль, и оно полностью удовлетворяет моим целям. Вам нужна боль, мистер Поттер. Вы должны страдать за всех нас, и когда надежда умрет, вы будете готовы для Него.

Вы чувствуете Его? Вы чувствуете величие и силу, бьющиеся в вашей груди? Или вы все это время пребывали в полном неведении? Впрочем, неважно. Через несколько секунд вы очень хорошо это узнаете. Прощайте, мистер Поттер, и пожалуйста, прежде чем исчезнете, передайте мое глубочайшее уважение нашему Повелителю.

Рудольфус наклонился ближе к бьющемуся и стонущему в агонии юноше. Он тщательно нацелился палочкой и прошептал как благословение:

- Круцио.

И мир сошел в первобытный ад муки и страдания. Гарри перестал кричать, когда из-за боли сорвало голосовые связки, и издавал лишь приглушенные стоны. Его тело билось в жутких конвульсиях, в глазах померкло, и он потерял сознание. Окружающая действительность исчезла, сменившись молчанием и странным душевным спокойствием - абсолютной пустотой, где ничего не происходило. Сначала он был один, а потом появился кто-то еще, темный и самодовольный, с маслянисто-шелковым голосом. Поттер очень хорошо помнил этот голос, но не думал, что когда-либо услышит его снова.

- Аххх, мой дорогой маленький Гарри. На это понадобилось какое-то время, не так ли?

Гарри валялся на полу совершенно обессиленный, перед ним стоял Волдеморт. Поттер никак не ожидал, что события обернутся таким образом, и был уверен, что эта ночь уже не могла стать хуже. До настоящего момента.

-------------------------------------------------------

Кингсли Шеклболт возвращался из туалетной комнаты. Его разбудили задолго до рассвета из-за паники, вызванной Темной меткой, и из-за обнаруженного тела. Пока у них не было подозреваемых. И никаких зацепок, кроме твердой уверенности, что это преступление совершено каким-то находящимся в бегах Пожирателем Смерти. Это было огромной катастрофой: слабая иллюзия безопасности, которую питал народ, была разбита. Пресса пришла в неистовство, выдвигая дикие теории - от возвращения Волдеморта до объявления Гарри Поттера новым Темным Лордом, ответственным за все убийства, случившиеся после войны. На Шеклболта сыпались обвинения в некомпетентности и в том, что он совершенно не владеет ситуацией. Он работал вместе с аврорами почти сутки и, откровенно говоря, чертовски устал.

Кингсли был уже на полпути к своему кабинету, когда увидел, что навстречу ему бежит младший секретарь, размахивая зажатым в кулаке клочком бумаги. Тот резко затормозил, поравнявшись с Шеклболтом.

- Сэр! Сэр! Мы получили это по каминной сети от Драко Малфоя. Он сказал, что тот, кого мы ищем - Рудольфус Лестрандж, и передал нам этот адрес, прежде чем отключился. Пока вас ждали, мы быстренько заглянули в магический кристалл, на предмет обнаружения магического присутствия, но это место будто исчезло с гребаных карт! Колебание магии такое, какого мы не видели с самой войны! Должно быть, информация правдивая, хоть ее источником и является Драко Малфой. Что будем делать?

Кингсли взглянул на адрес и поспешил в свой кабинет. К тому времени, когда он подошел к двери, план действий уже был готов.

- Нам не остается ничего иного, кроме как пойти туда… что мы теряем? Выступаем! Передайте, чтобы все авроры, находящиеся в здании, были готовы через десять минут! Введите их в курс дела, распределите по местам. Ликвидаторы заклинаний, специалисты по охранным чарам, медики и весь боевой состав. Да, еще группа быстрого реагирования и Невыразимцы! Чего вы ждете? ШЕВЕЛИТЕСЬ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ВЫСТУПАЕМ ЧЕРЕЗ ДЕВЯТЬ МИНУТ!

Его секретарь уже схватил горсть дымолетного порошка, чтобы бежать за походным снаряжением, но спохватился и закричал:

- Министр? Вы тоже идете? Вы же Министр Магии! Вы должны остаться здесь!

Кингсли впервые за весь день улыбнулся.

- Не сегодня! Сегодня я всего лишь аврор, которого достали и который не выспался! А теперь… Пошевеливайтесь!

--------------------------------------------------------

Драко очутился в самом центре маггловского Лондона, удивляясь, что его все-таки не расщепило. У него получилось! Он впервые аппарировал на такое большое расстояние и ничего не растерял по пути. Малфой поздравил себя, но его сердце все еще было не на месте. Стоявшее перед ним здание оказалось тем самым, которое он искал. В этом можно было не сомневаться, поскольку там, где когда-то находилась входная дверь, теперь зияла восьмифутовая дыра. Наверное, от взрыва. Драко бросился туда. Вокруг потрескивали охранные чары, но поскольку юноша был защищен Гасителем, они не причинили ему никакого вреда.

Еще не добежав до двери, он услышал жалобные животные крики и замер на пороге, увидев, что происходило внутри. У ног Лестранджа извивался в агонии Гарри, он был уже не в состоянии произнести ни одного членораздельного звука; в нескольких футах от Драко лежал залитый кровью труп МакНейра, в воздухе стоял резкий запах крови. Его сразу же замутило, а вид собственного дяди, торжествующего, злорадствующего и триумфально возвышающегося над Гарри, снова привел его в ужас. Лицо, которое преследовало его в самых худших кошмарах, находилось всего в нескольких футах от него, но Гарри была нужна помощь… немедленно.

Драко поднял палочку и двинулся вперед, надеясь, что дядя не заметит его до тех пор, пока он не подберется достаточно близко, чтобы нанести гарантированно сильный удар. Один нетвердый шаг, другой… палочка зажата в руке, дрожащей, как и бьющаяся в конвульсиях жертва. Он прошел мимо поверженного МакНейра, изо всех сил пытаясь не смотреть на его пробитый череп и выпущенные кишки. Секундная паника, и все пойдет прахом.

Лестрандж мельком увидел, как что-то белое движется в его сторону. Он повернулся - вовремя, чтобы уклониться от летевшего в него проклятия. Его прервали как раз тогда, когда он готовился произнести очередной Круциатус, - Рудольфус изумленно и насмешливо посмотрел на одетого в пижаму племянника, который держал в руке, заметно дрожавшей от страха, палочку. Это было и удивительно и смешно. Он даже представить себе не мог, что у Драко хватит мужества, чтобы прийти сюда, более того, противостоять ему… а самым забавным оказалось то, что этот маленький болван действительно верил, что его поступок мог иметь какое-то значение!

- Ну и ну. Неужели это мой пропавший племянник? Юный мистер Малфой, рад вас видеть. Какая удача, что вы вернулись ко мне, такой здоровый и полный жизни. Я-то думал, что вы больше ни на что не годны, но кто-то позаботился о том, чтобы хорошенько подлатать ваши раны. Как с вами сейчас можно позабавиться! Вы должны знать, что сломанное никогда не становится опять таким же крепким, как целое… но какое же удовольствие будет сломать вас снова… как могу только я.

Драко сделал еще один шаг вперед. Инстинкты кричали, что он должен бежать, но Гарри был в дюжине шагов, неподвижный после Круциатуса. Он бросил в противника заклинание, не веря, что оно достигнет цели:

- Экспеллиармус!

Рудольфус ловко блокировал его спокойным взмахом палочки и вполголоса произнесенным контрзаклинанием.

- Как примитивно. Мне казалось, что ты придумаешь что-нибудь получше. Единственная причина, по которой тебе не давали палочку, я хотел быть уверен, что ты не лишишь себя жизни. ИМПЕРИО!

Драко аккуратно блокировал атаку. Его палочка была сильней, она рассеяла заклинание до того, как оно ударило по нему. Рудольфус насмешливо кивнул и снисходительно одобрил:

- Я смотрю, твое мастерство немного улучшилось. Полагаю, другие твои «таланты» тоже хорошо сохранились. Кажется, мистер Поттер успел извлечь выгоду из того, чему тебя так скрупулезно учили? Он ведь говорил, что любит тебя… очевидно за удовольствие, которое ты доставил ему. Он трахал твою нежную, хоть и отменно попользованную, маленькую задницу? Или его любовь чиста и целомудренна, и он предпочитает не знать жестокой правды, чтобы не замарать себя услугами шлюхи?

Драко зашипел. Его передернуло от жестоких слов, которыми он сам мысленно себя называл. Знание, которое он носил так же глубоко, как страхи и незащищенность, теперь было разоблачено и озвучено его мучителем. Юноше очень хотелось, чтобы его голос звучал как можно тверже.

- Неважно. Я люблю его. ТЫ СЛЫШИШЬ, ГАРРИ? Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Вам никогда не понять, что я чувствую к нему. Можете говорить что угодно. Я больше не ваша игрушка! Я не позволю вам причинить ему боль! РЕДУКТО!

Рудольфус отклонил заклинание, и оно полетело в сторону, разбивая кирпич и доски, которыми были заколочены окна. Драко почувствовал, что проклятие слегка задело его и амулет стал горячим. Гаситель отчасти защитил своего нового хозяина и ослабил заклинание, которое едва не раздробило его плечо. Рудольфус смотрел на него уже не так насмешливо, и Драко сделал еще один шаг вперед.

- Позволю себе не согласиться, мальчик! Я видел, что находится в твоей маленькой голове, я знаю все твои слабости, мелкие страстишки и заблуждения и твое тщеславие. Ты требуешь любви? Тебя могут лишь пожалеть, а уж с твоей готовностью продать свое тело и подавно! Ты постарался добиться расположения того, кто достаточно могущественен, чтобы защитить и поддержать тебя. Ты будешь также хорошо служить ему, когда он станет нашим новым Повелителем? Принесут ли тебе пользу твои умения? Или он отдаст тебя мне, слуге, вернувшему его в наш мир невредимым и могущественным?

И тогда… то, что ты испытал, покажется бледным подобием новых пыток. Пока я с тобой не покончу, ты будешь считать то время, которое мы провели вместе, счастливым и беззаботным! Думаешь, я исчерпал себя? Ты не заслуживал применения всех моих умений! Впредь я не буду так жадничать! Дерзкий щенок! Положи свою палочку и сдавайся, или слухи о том, что я с тобой сейчас сделаю, еще долгие годы будут ходить страшные слухи!

Драко сильно дрожал, его реальность сузилась до одной-единственной эмоции - страха. Лестрандж был гораздо сильнее, а Гаситель не мог защитить его абсолютно ото всего. Рано или поздно он не выдержит и дядя схватит его. Если Гарри вскоре не придет в сознание, он останется один на один с дядей и, конечно, будет побежден.

Лестрандж исподтишка бросил проклятие, Драко моментально пригнулся и бросил ответное заклинание, но промахнулся. Дядя даже не поморщился. Драко попробовал еще раз окликнуть Гарри, моля, чтобы еще не все было потеряно и чтобы сообщение достигло именно его души.

- Гарри! Ответ: любовь! Любовь, Гарри! Ты должен простить его! Я люблю тебя, Гарри! Помни это! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Рудольфус правильно понял смысл сбивчивой речи Малфоя. Его глаза тревожно распахнулись. Чтобы подтвердить свои немыслимые подозрения насчет плана племянника, он бросил короткую серию заклинаний, ослабляя его защиту, и тут же направил свое сознание к единственной цели. Он применил беспалочковую Легилименцию.

Надежды и планы Драко лежали на поверхности, их было легко прочитать, но Рудольфус столкнулся кое с чем еще, совершенно неожиданным, и почти нащупал блокирующее заклинание. Теперь он точно знал, что делать.

- Странно! Кто-то… кто-то блокировал твои воспоминания! Твоя храбрость позаимствована, мальчик! Давай посмотрим, сможешь ли ты обойтись без этого подарка, а?

Драко побледнел, поняв, что Лестрандж прочитал его мысли. Простое заклинание не могло блокировать искусную Легилименцию, и Драко охватил дикий ужас.

- НЕТ! Нетнетнетнет НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА!

Сокрушительная сила ударила по его сознанию, и тщательно выполненная работа Северуса Снейпа была уничтожена. Поток воспоминаний затопил Драко, вернув каждый кошмар, каждое ненавистное прикосновение, каждый ожог, порез, каждый член, толкающийся в него, и каждый жестокий удар. Его закружило в этом круговороте, затмевающем окружающий мир. Палочка выпала из его руки и покатилась по полу, а он стоял, распахнув глаза и раскрыв рот, онемев от всепоглощающего ужаса. Потом он упал на пол, сжался в комочек, крепко обхватив себя руками, и пронзительно закричал.

Рудольфус Лестрандж призвал палочку Малфоя. Он обратил внимание на прекрасную работу и подумал, что она станет идеальным подарком новому Темному Лорду. Он обернулся и бросил в Поттера еще один Круциатус, слушая при этом душераздирающие крики племянника и ликующе хохоча.

Глава 67. Ответ: любовь.

- Все к тому и шло, Гарри. В конечном счете, всегда подразумевалось, что останется только один из нас, либо ты, либо я… так ведь?

Облик Волдеморта незаметно менялся, пока он не начал походить на мужчину зрелых лет, черноволосого и крепкого, глубина его взгляда говорила о силе… и о ее природе. Поттер, чувствуя на себе этот взгляд, хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная из воды. Даже сквозь наваждение Гарри чувствовал боль от Круциатуса и от воздействия Линии Души. Его воображение рисовало ужасные картины, хотя он продолжал находиться в бессознательном состоянии.

- Всегда предполагалось: либо ты, либо я, да, Гарри? Почему ты решил, что мы с тобой - две стороны одного целого, связанные, чтобы, в конце концов, один из нас погиб? В этом есть реальная необходимость? Когда-то я тоже так считал… но у меня было время подумать, Гарри. Время подумать. Время помечтать. Время понять. Есть другой вариант, тот, при котором никто не посмеет бросить нам вызов. Тогда я был безумен, Гарри, но не сейчас… теперь я понимаю, что можно сделать. Мы. Союз. Наши души и наша сила связаны вместе навсегда. Мы могли бы стать настолько могущественными, как никто в мире. Подумай об этом! Феноменальная сила. Мы могли бы изменить все! Восстановить справедливость, избавиться от всех недостатков, наказать всех предателей. Все что от тебя требуется - принять меня. Не как пассажира… а как равного. Прими меня, Гарри, и эта пытка закончится.

Поттер, извиваясь от боли, выдавил в ответ:

- Нет! Н-никогда! Я ненавижу тебя! Ты… ты гребаный монстр! Мои родители! Мои друзья! Ты забрал их! Ты!! Да пошел ты! Твое место в аду!

У Гарри перехватило дыхание, когда его настиг очередной Круциатус. Волдеморт поцокал языком и улыбнулся.

- Гарри… ну, в самом деле! То было тогда, а это сейчас. Ты должен жить настоящим. У тебя есть выбор. Ты можешь подождать до тех пор, пока твоя воля не будет сломлена, тогда ты исчезнешь, и мой дух завладеет этим телом. Или ты можешь присоединиться ко мне, позволишь нам стать одним целым и снова вернешься в этот мир… на этот раз как его хозяин! Что у тебя есть? Мальчик, которого ты чуть не убил полчаса назад? Эта вероломная проститутка? Кучка чудаковатых магглолюбцев, которые вдоволь попользовались твоими силой и славой? Ты мог бы добиться гораздо большего, но они играют твоим сердцем, они привязали тебя к миру ограничений и жестких рамок! Я могу дать тебе больше. Я дам тебе весь мир и пару коньков впридачу! Подумай логически, Гарри… выбор очевиден.

Даже в этом царстве снов его мышцы непроизвольно напряглись. Гарри заплакал навзрыд. Его сердце болело от жестокого напоминания о том, что он потерял. У него ничего не осталось. Ни любви, ни дружбы, только предательство и страх. Близкие люди боялись его силы, хотя он никогда не использовал ее против них. В ярости он даже выгнал из дома Драко. Его первая и единственная настоящая любовь потеряна безвозвратно. Он чуть не убил Драко, ворвавшись в его сознание, в надежде выведать, какие тайны тот хранит. И даже теперь, когда он узнал о предательстве любимого и раскрыл его секреты, сердце ныло от образовавшейся пустоты.

- Дра… Драко.

- Таких, как он, миллионы, Гарри. Женщины, мужчины, все будут умолять о твоем внимании, рядом с тобой всегда кто-нибудь будет. Любой сочтет за честь удовлетворять тебя столько, сколько пожелаешь. Ты ни в чем не будешь испытывать нужды, Гарри. Никогда. Никаких чуланов, никакого голода и одиночества. Захочешь - будет тьма, захочешь - свет. Ты сможешь казнить или миловать, править железной рукавицей или бархатной перчаткой… но ты должен выбрать. Если не сделаешь этого… за тебя выберу я. Все в твоих руках, Гарри.

Боль от Круциатуса внезапно уменьшилась, а потом и вовсе исчезла. Гарри смог прийти в себя и собраться с мыслями, хотя его душа разрывалась от противоречивых эмоций. Откуда-то издалека донесся голос. Он был знакомым и любимым, голос звал его сквозь тьму, отчаянно и очень настойчиво.

- ТЫ СЛЫШИШЬ, ГАРРИ? Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Гарри изумленно посмотрел на свою руку, пристально разглядывая кольцо, которое все еще было надето на палец. Даже в ярости он не снял его и, кажется, Драко все же не ушел от него. Может быть, это очередной сон или игра подсознания, но ведь это что-то значило, правда? Он любил Драко и душой и сердцем, он не хотел ничего другого, кроме ответного чувства. Единственным, что вернуло счастье в его жизнь, полную потерь и скорби, была любовь. Любовь Драко. Она была настоящей. Должна быть! Если он смог услышать его голос, значит, Драко был рядом… рядом с Лестранджем! Малфой пришел сюда вопреки тому, что между ними произошло и что он ему наговорил… Драко рисковал своей жизнью… ради их любви! Даже если у него были какие-то секреты, разве предатель стал бы рисковать собой, чтобы повторить уже сказанное снова? Гарри собрался, чувствуя себя сильнее, чем несколько секунд назад, и ответил:

- Нет. Может быть… может быть, я умру, но заберу свою силу с собой. Ты никогда не используешь ее во вред другим людям. Никогда. Ответ: нет.

Волдеморт выглядел разъяренным и ошеломленным одновременно. От бешенства он скрежетал зубами, его глаза готовы были вот-вот вылезти из орбит. Маска проницательности исчезла с его лица, вернулись лишь ненависть и гнев. Это был Темный Лорд, которого Гарри всегда знал. Порождение диких страстей и непостижимого зла.

- Скотина! Ты хуже, чем маггловская шлюха, которая ощенила тебя! Ничтожество! Дрянь! Ты не достоин того, чтобы носить мою душу! Я предложил тебе все, а ты отвергаешь меня? Ради чего? Ради каких-то жалких чувств? Каких-то глупых понятий, порожденных школьницами и пьяными поэтами? Ради этого ты готов умереть? Так умри! И тогда я заберу твое тело и утолю свой голод душами тех дураков, которые заразили тебя этой болезнью.

Гарри полз на четвереньках. Этот благословенный голос позвал его снова; слова едва пробивались к затуманенному сознанию, но отдавались колоколом в его душе.

- Гарри! Ответ: любовь! Любовь, Гарри! Ты должен простить его! Я люблю тебя, Гарри! Помни это! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

И Гарри понял. Впервые он понял, в чем заключается его роль, и слова Дамблдора, наконец, обрели свое истинное значение. А вот слова Волдеморта, нет, Тома Риддла… они выдавали его слабость. Создание, которое он видел перед собой, не смело даже произнести слово «любовь». Более того, Дамблдор показывал Гарри множество воспоминаний и размышлений о юном Томе, создавая из крошечных фрагментов образ реального человека. Юноши, жаждущего силы, получавшего удовольствие от страха других, и мало кто знал, сколько страхов таилось в его собственном сердце. Он никогда не любил и никогда не был любимым.

И Том больше всего ненавидел то, чего боялся, чего не понимал и не мог понять. Из этого страха родилась его ненависть к любви, и в любви заключалась сила, которая могла сломать его. Он не должен был убивать Тома Риддла, лишь показать ему, что такое любовь. В этот момент Гарри прогнал от себя всю ненависть, отбросил обиды, в которые так слепо вцепился. Это была свобода… это было отпущение грехов. Только теперь он смог найти нужные слова. Гарри встал, блаженно улыбаясь. Сердце переполнялось любовью, которая была с ним всегда. Даже под пытками, даже под угрозой смерти, даже управляемый злыми силами он не утратил способность к любви, и его враги так и не смогли понять этого. Том Риддл сделал шаг назад, сбитый с толку его внезапным и спокойным сопротивлением.

- Я прощаю тебя.

Величавый образ Волдеморта трансформировался в подростка Тома, которого Гарри когда-то встретил в Тайной комнате.

- Что?! Что за лепет? Ты покойник, Поттер! Просто ты слишком глуп и слишком упрям, чтобы понять это! Я - БОГ! Я уничтожу тебя… а потом убью каждое ничтожное создание, которое ты любил в своей жалкой жизни!

Гарри спокойно покачал головой.

- Нет. Ты не сделаешь этого. Я не понимал, что он пытался сказать мне… Дамблдор. А он пытался объяснить, что упустил сам. Ошибку, о которой сожалел всю жизнь. Это беспокоило его до самой смерти. Теперь я понял. Мне очень жаль тебя, Том. Я прощаю тебя.

Том затрясся от бешенства и начал размахивать кулаками, его лицо покраснело.

- Я - ЛОРД ВОЛДЕМОРТ! Я давил каблуками своих ботинок младенцев… вырывал жизнь из невинных созданий и бросал заклинания настолько грязные, что приличные люди закрывали уши, когда они звучали! Я бессмертен! Вечен и постоянен! Я стал смертью, разрушителем миров! Как ты смеешь лепетать мне свое жалкое прощение? Как ты смеешь!?

- Том, никто не должен прожить жизнь, не узнав, что такое любовь. Никто не заслуживает такой участи. Ни ты, ни я, ни кто-либо другой. Маленькие дети часто многого не понимают. Дамблдор всегда был слишком занятым человеком, но он по-своему заботился о тебе. Если бы он знал, насколько ты был испуган, то попытался бы помочь. Он не был внимателен, и прежде чем понял это, ты вырос. И стало слишком поздно. Дамблдор всю оставшуюся жизнь чувствовал себя виноватым, зная, что если бы он уделил тебе больше времени, помог найти людей, которые искренне заботились бы о тебе, ты нашел бы любовь.

Том, брызгая слюной, во всю силу легких выкрикивал бессвязные обвинения:

- ЭТОТ ЖАЛКИЙ СТАРЫЙ ПРИДУРОК! ОН СЛЕДИЛ ЗА МНОЙ! УМРИ, СТАРАЯ СВОЛОЧЬ! УМРИ!! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! ТЕБЯ! ПОТТЕР! ТЕБЯ ЖДЕТ ТА ЖЕ УЧАСТЬ! ВОТ УВИДИШЬ! Я НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! Я УНИЧТОЖУ ВАС!! ВСЕХ!!!

Гарри спокойно выслушал эту тираду. Его глаза блестели от наворачивающихся слез, готовых вот-вот пролиться, - ему не было больно, по крайней мере, физически, болела его душа, к которой вернулась способность прощать и сострадать чужому горю.

- Твоя мама очень любила твоего отца. И она никогда не отказывалась от тебя в полном смысле этого слова. В душе она всегда любила тебя. Она умерла, Том. Твоя мама была уверена, что ты сыт, одет и что за тобой присматривают. Она обожала твоего отца так сильно, что не смогла без него жить. Она не хотела, чтобы ты пережил все несчастья и потери, что выпали на твою долю. Она не хотела, чтобы ты был одиноким. Она любила тебя. Она любила тебя достаточно сильно, чтобы отпустить.

- ЗАМОЛЧИ! ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ, ЛЖИВЫЙ РОТ! ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ! СЛЫШИШЬ?! ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ! НИЧЕГО!!

Том выдохся. Он прижал руки к сердцу и упал на колени. Из его груди раздавались странные звуки, казалось, будто его тошнит, но потом они стали тише, и Гарри понял, что это были рыдания. Том прижал ладони к глазам, запутавшись кончиками пальцев в прядях, свисавших на лоб.

- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

- Я прощаю тебя. Ты был испуган. Ты разочаровался в людях. Я знаю, что значит бояться. Я знаю, что значит быть одному… во тьме. Я вырос без родителей и очень много времени провел в страхе, но потом нашлись люди, которые дали мне свою любовь, и я принял ее. Я люблю их. Я люблю даже тех, кто делал мне больно. Иногда я терпел, иногда нет. Я люблю их. И надеюсь, что их жизнь будет лучше. Я надеюсь, что они изменились и что они будут обращаться с людьми, которые зависят от них, лучше, чем со мной. Любовь ничего не требует взамен… она приходит, когда ты даешь ее. Я… я люблю и тебя. Не того, кем ты стал, и не то, что ты сделал, но я люблю человека, которым ты мог быть. Ты был особенным, очень сильным, ты мог очень много сделать… если бы кое-кто вовремя дал понять, что заботится о тебе. Я прощаю тебя… и я люблю тебя.

Очертания фигуры расплылись, его облик изменился в последний раз. Том Риддл стал черноволосым мальчиком, бледным и дрожащим. Гарри молча стоял и смотрел, как тот плачет. Он чувствовал, что в реальном мире в него опять ударил Круциатус, но здесь, в самом сердце Линии Души, это его не беспокоило. Здесь Гарри, наконец, обрел истинную гармонию с самим собой, и не было на земле силы, которая поколебала бы его уверенность в правильности происходящего. Маленький мальчик хрипло прошептал:

- Я не хочу умирать. Я должен жить вечно. Я боюсь. Там будет темно. Я не хочу умирать. Что там со мной будет? Куда я пойду?

Гарри, грустно улыбаясь, опустился на колени. Он стер слезы с его щек и пожал плечами.

- Не буду тебе лгать. Этого никто не знает - до тех пор, пока там не окажется. Мы все боимся темноты, но нельзя оставаться где-то вечно. Вечность - очень долгий промежуток времени. Не могу сказать с уверенностью, но думаю, что благодаря магии я несколько раз видел моих родителей. Когда меня охватывает страх перед смертью, я вспоминаю о том, что они ждут меня. Я не помню их живыми, но знаю, что они любили меня. Как и твоя мама, перед смертью они сделали все, чтобы я продолжал жить и был счастлив. Что-то получилось не идеально - как хотелось бы им, но я знаю, что так оно и было. Я совершенно не сержусь на них. Мне приятно думать, что когда-нибудь я снова их увижу. Кроме того… кто сказал, что там обязательно будет темно? Судя по тому, что мы знаем, там всегда должен быть свет.

Маленький мальчик вопросительно посмотрел на Гарри и не увидел на его лице ни обмана, ни хитрости. Тогда он, запинаясь, спросил:

- Ты… ты думаешь, что мама ждет меня? А мне разрешат остаться там, где свет, если я попрошу?

- Я говорил, что не буду лгать тебе. Я не узнаю этого, пока не окажусь там. Я точно знаю, что все мы должны когда-то умереть. Больше ничего. Там все будет иначе. Я могу предположить, что ты не будешь один. Даже в темноте будет не так плохо, ведь ты можешь с кем-нибудь подружиться. Если у тебя есть друг, жить становится легче… даже во тьме. И помимо всего прочего, мы же маги! Когда темно мы используем Люмос! Так ведь?

- Да, я знаю, как выполняется это заклинание. А ты будешь помнить меня?

Гарри рассмеялся и взъерошил волосы мальчика.

- Это я могу пообещать тебе наверняка! Я никогда не забуду тебя, Том. Я всегда буду помнить о тебе.

В ответ мальчик лишь грустно посмотрел на него. Слезы исчезли, но голос по-прежнему звучал тихо и нерешительно.

- Прости. Мне очень жаль, но я не могу ничего изменить. Я хотел бы остаться с тобой. Ты хороший. Думаю… думаю, мне пора идти, но… я буду скучать по тебе. С-спасибо, Гарри.

Поттер внезапно обнаружил, что его очень пылко обнимают, и ответил тем же. Мальчик дрожал. Он казался очень маленьким, почти прозрачным, и Гарри понял, что Том лишился своей телесной оболочки (если в этом мире снов что-то вообще могло быть реальным). Послышался нервный шепот:

- Кажется… кажется, я тоже люблю тебя, Гарри. До свидания.

- До свидания, Том.

Гарри понял, что остался один. Энергия, которая придавала ему силы, исчезла, и он почувствовал, что проваливается в темноту. Он больше не боялся, хотя и не знал, куда уходит и жив ли еще. Если это был конец, он надеялся, что снова увидит своих родителей. Дамблдора, Сириуса, Джинни, Гермиону… всех. Но больше всего (куда бы он ни направлялся) Гарри хотел как можно скорее снова увидеть Драко.

------------------------------------------------------

В считанные секунды к Драко вернулись его воспоминания. В полном объеме. Сначала он мог только вопить, потом издавал нечленораздельные крики и завывал, пока не выдохся окончательно. Теперь он прерывисто и тяжело дышал, а перед его внутренним взором бесконечной вереницей тянулись мучительные видения из прошлых дней.

Он чувствовал зловоние той ужасной камеры, где его держали, боль, которая так часто пронзала его тело, снова казалась реальной. Он с ужасом смотрит на воспаленные следы от уколов на своих руках, чувствует тошноту, которая наступала после того, как он проглатывал сперму МакНейра ради короткого избавления от боли. Снова испытывал наступившую, в конце концов, тупую покорность, когда за ним приходили. Каждый день оборачивался новым кругом ада… Драко видел столько, что его уже ничто не могло испугать. Он безвольно следовал своей судьбе, пройдя ту точку, когда еще надеялся умереть. Он издавал соответствующие звуки, когда МакНейр вколачивался в него. Он притворялся, что реагирует на раскаленное железо и ножи, но его тюремщики поняли, что что-то изменилось. Что-то сломалось. Вот почему они выбросили его. Не столько из-за спешки, сколько из-за того, что взяли от Драко все, что смогли взять.

Если бы не было того рокового месяца в маггловском Лондоне, когда он был худо-бедно накормлен, подлечен и одет, то последнее изнасилование не пробудило бы его сознание. В его представлении каждый мужчина был порождением тьмы и ужасающей похоти. Любой из них только и ждал случая, чтобы наброситься и причинить боль, заставить плакать. Чтобы прижать и трахать, спокойно ли (при его вынужденном согласии), или жестоко, получая болезненное удовольствие от насильственного акта. Все они были одинаковыми. И кем же тогда был сам Драко, если хотел, чтобы Гарри делал с ним все это?

Гарри…

Гарри был в нескольких шагах от него.

Он ведь жил с этой болью раньше, терпел ее. И был вполне работоспособным долгое время, хотя и помнил все ужасы, которые пережил, пока Снейп его не вылечил. Он нужен Гарри, и он должен бороться, если хочет, чтобы у них оставалась хоть какая-то надежда на выживание. Драко постепенно подавлял ужас, охвативший его сознание, выискивая самые счастливые воспоминания о Гарри.

Гарри осторожно левитирует его с лестницы в кресло, предлагает руку, чтобы помочь встать. Гарри снова держит его за руку, избавляя от терроризирующих его сны кошмаров и воспоминаний. Гарри касается мягкими губами его губ в прохладной темноте их комнаты. Гарри несет его в кровать после нападения Долиша. Гарри лежит под ним, его лицо полно благоговения и благодарности за возможность касаться любимого человека. Гарри стал сосредоточением всего, что Драко любил и чем жил, и Гарри любил его всем сердцем. Душа Гарри, конечно, погибла бы, если бы Драко не сражался за нее.

Малфой приоткрыл один глаз и увидел тусклый свет лампочек в маггловском здании. Воспоминания об унижении и насилии мелькали перед его глазами, но он повернул голову и сосредоточился на Гарри.

Рудольфус Лестрандж стоял на коленях над его распростертым телом, бросая Круциатус за Круциатусом. У Драко не было палочки, но дядя стоял к нему спиной, значит, надо было попытаться.

------------------------------------------------------

Рудольфус Лестрандж быстро понял: что-то идет не так. Сначала его метка была отчетливо видна - такая же черная, как и в тот день, когда он получил ее. Но около минуты назад она начала тускнеть и, наконец, стала даже еще более блеклой, чем раньше. Что-то было ужасающе неправильным. Он бросал заклинание за заклинанием в тело Гарри Поттера, но этот ублюдок даже корчился не так уж сильно! Лестрандж собрался попробовать еще одно заклинание, когда случилось нечто невообразимое.

Поттер громко застонал и забился в судорогах, выгибая спину. Из его рта и носа выползла маслянистая чернота и медленно испарилась в неподвижном воздухе пакгауза. Тело безвольно обмякло. Рудольфус инстинктивно понял, что именно случилось, но все равно не мог в это поверить!

- Нет… нет… это… это просто… этого не может быть! Мой… мой Повелитель! Недопустимо! Невозможно! Ты… ТЫ, НИКЧЕМНОЕ, ДЕРЗКОЕ, НИЧТОЖНОЕ ОТРОДЬЕ!!!

В этот момент Лестрандж совершенно потерял самообладание. Его трясло, эмоции били через край. Умер. Его Повелитель умер. Поттер победил. Непостижимое стало реальным, и ему придется бежать. Темного Лорда не будет. На этот раз война действительно закончилась, без единого сражения. Все кончено.

Что-то холодное и опасное мелькнуло на краешке его воспаленного сознания. Такое оскорбление нельзя простить. Кровь за кровь, и если в мире не будет Темного Лорда, то в нем не будет и героя Светлой стороны.

- Очень хорошо, Гарри. Поздравляю. Я никогда не узнаю, как ты это сделал, но меня оно, черт побери, и не волнует. Ты отправишься в могилу вслед за моим хозяином! Прощайте, мистер Поттер!

Лестрандж прицелился палочкой в лоб Гарри, собрал всю свою немалую силу, и выбрал проклятие, которое должно было покончить со всем этим раз и навсегда.

- Ава… ААА!

Он смотрел вниз, пока до его сознания медленно доходила немыслимая боль, насквозь пронзившая тело. Кончик черного ножа Поттера выступал из его груди, с него медленно текла густая струйка крови, пачкая рубашку. Он почувствовал, как сердце, разорванное холодной сталью, панически дрогнуло в последний раз, и Рудольфус Лестрандж умер прежде, чем успел подумать о чем-то еще.

Малфой выпустил рукоять ножа и тело завалилось набок, оседая к его ногам. Руки были покрыты маленькими красными пятнышками крови. Драко хотел сжать Гарри в своих объятиях, кричать о любви, о том, что они теперь в безопасности, но не мог отвести глаз от вида крови на своих руках.

Он убил. Даже если это был человек, когда-то жестоко пытавший его, Драко все равно хотел бы, чтобы существовал другой способ. Когда ему было шестнадцать, он не нашел в себе мужества - ни чтобы убить, ни чтобы просить о помощи, и вся его жизнь изменилась безвозвратно. Сегодня ночью он лишил жизни человека, и даже если это было сделано ради Гарри и для спасения целого мира, у Драко скрутило желудок и голова шла кругом от того, что он только что совершил.

Его окровавленные ладони неконтролируемо дрожали. Он попытался вытереть их об пол, но только размазал кровь и ободрал кожу. Во рту стоял привкус меди, удушая его запахом смерти. Он убил. Это была реальность. Он зарезал человека.

Драко поспешно отполз к стене, подальше от Гарри. Как раз вовремя, чтобы как следует проблеваться, опустошая желудок от еды и желчи. Сквозь приступы рвоты прорывались всхлипы и слезы, прожигавшие горячие следы у него на щеках. Они капали с его лица вперемешку с соплями и желчью. Он так устал… Очень сильно устал. И тут Драко услышал какой-то шорох.

Гарри полз к нему. Его глаза были налиты кровью и расфокусированы, но на губах играла слабая улыбка. Драко на мгновение подумал, что это выглядит забавно. Он засмущался от мысли, что Гарри видит его таким: перепачканным в крови, с сопливым носом и мутным взглядом. Поттер подполз к стене и сел, опираясь на нее спиной. Он хрипло рассмеялся. Гарри сорвал голос, когда кричал под Круциатусами, и издаваемые звуки были похожи на скрежет, но Драко слушал его слова сердцем.

- Рад… что ты смог… сделать это, любимый. Жаль… что ты пропустил… вечеринку в моей голове. Хорошие новости. Темного Лорда… больше нет… есть только тот… кто надеется… что ты все еще любишь его.

Драко вытер рот и подбородок рукавом пижамы, высморкался и откашлялся, пытаясь перевести дыхание, потом подполз к Гарри и, втиснувшись между ног, прижался спиной к его груди. Движения Поттера были нескоординированными, резкими (сказывались последствия Круциатусов), и он не смог крепко обнять Драко, но тот сам теснее прижался к горячему телу, дрожа от холода и пережитых испытаний. От пижамы было мало толку в декабре, особенно в ночном Лондоне. Драко не волновало, что от прикосновения по коже бежали мурашки, он хотел быть рядом с Гарри. Он вдыхал запах его пота, слабый аромат «Норы» и дешевого мыла, которым Поттер всегда пользовался. Это был запах дома, безопасности и нормальной жизни - именно то, чего он так отчаянно хотел.

Драко закрыл глаза и тихо заплакал. Время от времени он шептал охрипшим голосом признания в любви, перемежая их горячечными извинениями за обман.

Гарри нежно гладил спутанные белые волосы, уставившись на дальнюю стену плохо сфокусированным взглядом, и пытался утешить Драко, насколько хватало дыхания.

- Все хорошо, любимый. Я… я понимаю. Я знаю, любимый. Я знаю. Ты пытался… пытался спасти меня. Несмотря на все, ты… ты пошел за мной. Я слышал тебя, любимый. В душе. Я слышал тебя. Ты… ты дал мне силу, любимый. Я, наверное, умер бы… если бы не ты. Я очень люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя больше всего на свете. Больше власти, денег, жизни… всего. Я люблю тебя, Драко. Навечно. Я люблю тебя.

Охранные чары, которые Гарри наложил на здание, разлетелись. Послышались крики и топот. В пакгауз ворвались авроры в полном походном снаряжении, и уже через полминуты было объявлено, что опасности нет. Тут же вошли медики и следственная группа, а за ними - Кингсли Шеклболт, ликвидаторы проклятий и Невыразимцы. Кингсли подошел к Гарри и Драко, молча кивнул им и повернулся к своей команде.

- Я даю вам десять минут! Тут не должно остаться ни единого пятнышка! Измените память не только тем, кто живет по соседству, но даже уличным котам! Чтобы не было никаких свидетелей, никаких слухов, ничего! До тех пор пока я не расскажу о том, что здесь случилось, вы все тоже не скажете НИ ЕДИНОГО СЛОВА! Мы все обсудим в штабе. Медики, осмотрите этих двоих… НЕМЕДЛЕННО! Пошевеливайтесь!

Появилась Нимфадора Тонкс, которая тащила за собой приведенного в чувство и связанного магическими путами Гайд-Прэтта.

- Один жив, Министр. Когда оклемается, я посажу его в камеру особого режима. Будем допрашивать с Веритасерумом?

Кингсли скривился.

- Да, конечно. Уберите эту мразь с глаз моих долой. Кроме допроса приказываю провести личный досмотр. Доскональный. Скажите ребятам, чтобы вывернули этого ублюдка наизнанку.

Тонкс насмешливо и выразительно подмигнула Гарри и поспешно отсалютовала Кингсли.

- Есть, сэр.

У Поттера не осталось сил даже на то, чтобы усмехнуться. Он чувствовал, как заклинания используются и слышал, как откупоривают пузырьки с зельями. Медики работали оперативно, но судя по всему, этой ночью им с Драко еще не скоро удастся попасть домой.

Глава 68. Из пепла.

Гарри сидел на скамейке в коридоре Хогвартса, погрузившись в невеселые мысли, которые непрестанно кружили у него в голове. Прошла неделя. Сейчас он ждал возвращения Драко. Тот был в подземельях с Северусом Снейпом, которого два дня назад пригласили вернуться в школу и занять свои прежние комнаты. Гарри ждал его перед кабинетом директора - когда Драко вернется, они должны были вместе повидаться с портретом Дамблдора. Им многое нужно было обсудить, но сейчас Поттеру не оставалось ничего иного, кроме как ждать.

Сюрреалистично. Сюрреалистично - хорошее слово для описания недели, прошедшей со дня зимнего солнцестояния. Через два дня наступал Новый год, и Молли скрупулезно планировала праздник, намереваясь провести его тише, чем обычно, потому что у Драко к тому времени будет очень сильно болеть голова. Сегодня зельевар должен был досконально проверить состояние сознания Драко. Процедуру выстраивания щитов придется провести снова, в надежде что этот раз - последний и что через несколько лет Малфой окончательно поправится.

Все получилось не так уж плохо, благодаря Кингсли Шеклболту, который ухитрился скрыть подробности дела, ловко перемешав правду и вымысел, что-то приукрасив, а что-то опустив. До сведения прессы было доведено, что банда Лестранджа придумала безумный, обреченный на неудачу план, по воскрешению Темного Лорда. Якобы этот план подразумевал принесение в жертву как Пожирателей, так и невинных жертв. Преступления Гарри были приписаны мерзавцам Пожирателям, и ему не было предъявлено никаких обвинений.

Кингсли расписал Поттера в самых ярких красках и поведал широкой публике, что, поскольку тот был влюблен в Драко - единственную выжившую жертву Лестранджа, Рудольфус вызвал его на дуэль. В качестве подтверждения своих слов Шеклболт процитировал несколько строк из письма Лестранджа. Конечно, Гарри защищал своего возлюбленного с достойной подражания смелостью, но к несчастью попал в ловушку, устроенную Лестранджем, который прибег к услугам древней темной магии. Драко, обнаружив письмо и узнав, куда отправился Поттер, бросился на выручку и сразу же спас положение. Тут подоспели авроры и схватили оставшегося в живых члена банды. О хоркруксах ни разу не было упомянуто.

Министр знал всю историю, поэтому допрашивали Гарри и Драко только он и Тонкс. Признание Гайд-Прэтта, сделанное под Веритасерумом, объявили бредом безумного Пожирателя, и дело было похоронено в архиве Министерства. Только Кингсли знал, что Гарри носил в себе часть души Волдеморта... целых два года!.. он понимал, что Гарри не был виноват в своем поведении и сделал все, чтобы правда была надежно сокрыта. Он также оказал любезность Драко, предложив своего рода мир (учитывая, как напряженно прошла их предыдущая встреча) и позаботился о том, чтобы имя юноши было упомянуто в списках лиц, отличившихся перед магическим сообществом.

Пресса проглотила все это. Народ получил мелодраматическую историю с намеком на скандал, капелькой трагедии, злодеем и всепобеждающей любовью. «Ежедневный Пророк», абсолютно поменявший свое мнение о Гарри и Драко, напечатал серию репортажей и передовиц об убийствах и свои предположения о том, чем могло окончиться дело. Драко, которого когда-то на Диагон Аллее избивали и оплевывали, был расписан в этих статьях героем, и конечно он заслуживал этого. А вот в отношении себя Гарри считал, что слишком рано ожидать изменения отношения со стороны прессы, после того как в газетах его целый год называли убийцей. К тому же... это была правда.

Гарри очень тяжело переживал случившееся. Он пока не мог говорить об этом спокойно, и ему в последнее время требовались чары, защищающие от кошмаров. С исчезновением Волдеморта воспоминания больше не изводили его, но в своем нынешнем, здравом состоянии, он не мог найти для себя оправдания. Слишком много людей погибло от его руки. Пусть они были Пожирателями, пусть его подталкивал к этому Волдеморт, но ведь он, Гарри, поддался этому влиянию. Он направил эту ужасающую демоническую ярость на то, чтобы убивать людей, зная, что это непоправимо. Его ненависть и злость стоили многих жизней, и он снова и снова вспоминал хладнокровные расправы и серии безумных убийств. Все это сделал он, и теперь ему придется жить с этим.

Он слышал предсмертный хрип людей. Он был по локоть в крови людей, которых зарезал, насквозь пропитался ею. Некоторые из них были убиты только за то, что ради развлечения бросали проклятья в магглов. После войны они скрывались от него и от Министерства, боясь каждого шороха, но все равно поплатились жизнями. На душе у Гарри лежал тяжелый камень, и хотя прощать других было удивительно легко, он не мог простить себя за то, что выпустил в мир такую тьму и ужасную ненависть. Только Драко удерживал его от того, чтобы окончательно не пасть духом от отчаяния и ненависти к самому себе.

Драко с той ночи стал заметно уязвимей. Он чертовски дрожал и без успокаивающего зелья пугался каждого шороха. Он испытывал дискомфорт в окружении счастливых Уизли, подходивших к нему с поздравлениями и им постоянно приходилось сдерживаться, чтобы не обнять его. Несмотря на все это, Малфой старался улыбаться, смеяться над шутками и насмешливым комментариям и, казалось, совсем не боялся или почти не боялся Гарри, хотя прикосновения остальных пугали его и он так же, как и Поттер, пользовался чарами, защищающими от ночных кошмаров.

Драко цеплялся за бойфренда как за спасительную соломинку и почти постоянно искал физической близости. Не секса... поскольку совершенно не был готов к этому, но маленьких знаков интимности, таких как взяться за руку или прижаться плечом.

Отчасти это походило на назойливость, но Гарри, кажется, так не считал. Он сам едва сдерживался, чтобы не потерять самообладание и не броситься к ногам Драко, превознося его до небес. Малфой знал, что он чувствует, они говорили об этом несколько раз, когда оставались одни, делясь каждой мелочью, которую когда-то утаили друг от друга, и заново подтверждая свое желание быть вместе. Если Драко был прилипчивым, то таким же был и Гарри - он уже нервничал, прождав бойфренда что-то около часа.

В тот памятный вечер было немало переполоха, и самый большой - в «Норе». Когда Волдеморт исчез, его сила тоже покинула этот мир, и чары, лежавшие на «Норе» уничтожились. Несколько небольших предметов, включая несколько рам картин, разбились при падении на пол, и что-то сломалось в старых семейных часах - то ли какое-то колесико, то ли пружина. Когда Уизли обрели способность двигаться, то оказалось, что ни Гарри ни Драко не было дома, окно в их комнате оказалось открыто и в воздухе витало ощущение ужаса. Тонкс, хоть и была занята, нашла время, чтобы попросить клерка связаться по каминной сети с «Норой» и рассказать им, что случилось. Молли была в состоянии паники до тех пор, пока Гарри и Драко не вернулись на рассвете домой. Им пришлось вначале ответить на все вопросы Министра и пройти медицинское обследование, пока Кингсли решал, что сказать прессе. Гарри чувствовал себя очень плохо - сказывались последствия от продолжительного пребывания под Круциатусом.

Гарри влетело по первое число за то, что он сорвался с места и поскакал за Пожирателями, а Драко всыпали за то, что он ушел из дома в одной пижаме. От истеричных воплей Молли все собрались на кухне еще до завтрака. После того как Молли выпустила пар, Гарри и Драко рассказали, что случилось, старательно избегая упоминания о хоркруксах, и весь клан Уизли проникся благоговейным страхом, когда они поняли, что все это время Гарри носил в своей душе частичку Волдеморта. Джордж мало говорил, он был нетипично для него молчалив и задумчив. Его не успокоило известие, что вдохновителем мести и жестокости был Темный Лорд, а узнав, что прощение и любовь уничтожили Волдеморта, он задумался. Джордж и Фред обменялись взглядами, означавшими: «Поговорим позже».

Но были и те, кто радовался. Дула, который знал больше, чем показывал, он потом приватно поздравил обоих юношей, и долго слушал, как Драко сбивчиво и сонно рассказывает о событиях прошедшей ночи. Гарри все это уже знал, но дружба между Дулой и Драко за последние два месяца стала крепче, и ему было приятно видеть, что Малфой доверяет свои сокровенные мысли кому-то еще, кроме него. Выплеснув свой гнев, Молли расчувствовалась и начала хлопотать над Гарри и Драко, как наседка, и в первый день после этих ужасных событий им носили еду в комнату. Драко отчаянно краснел от того, что их с Поттером видели в постели вместе, и испытал облегчение, когда Уизли по одному начали разъезжаться.

Первыми отправились домой Билл и Флер, вскоре после них отбыл Перси. Потом Чарли и Дула, Фред и Джордж, остался только Рон, который перевозил вещи из квартиры домой. Новая работа занимала у него лишь три часа в день, и Молли тут же заставила его помогать обновлять украшения и приводить в порядок комнаты, поскольку она не могла попросить об этом Гарри и Драко в их нынешнем состоянии. Рон не преминул отпустить несколько добродушных шуток адрес притворщиков-лодырей, но Гарри прекрасно понимал, что друг шутит. Они поддразнивали друг друга с одиннадцати лет, и тут не было ничего нового.

Когда им, наконец, стало немного лучше, Драко, узнавший, что Северус Снейп принял предложение снова преподавать в Хогвартсе, сразу же связался с ним по камину. Они договорились о встрече и в ожидании ее обсуждали разговоры Драко с портретом Альбуса Дамблдора. Тогда-то и было принято решение. Гарри давно пора было встретиться с изображением Дамблдора. Он по непонятной для себя причине избегал этого во время войны и после, но теперь ему стало ясно, почему он не решался увидеться с Альбусом. Волдеморт очень хорошо знал, что любой совет Дамблдора будет противоречить его интересам и ловко манипулировал Гарри, не давая ему вернуться в Хогвартс. Теперь юноша понял, что очень соскучился по замку, почти так же, как и по Альбусу.

Задним числом было ясно, чему старый учитель и наставник пытался его научить. Это было то, что можно узнать лишь по опыту, а не с чьих-то слов. Любовь не выводится по формулам и ей нельзя научиться по книгам, она должна жить в сердце. Альбус ознакомил Гарри с маленькими событиями и воспоминаниями, содержащими информацию о рождении Тома Риддла и годах становления его личности, но он не мог заставить Гарри понять, как противопоставить любовь злости и лишениям. Поттер знал, что это не его вина. Когда началась война, ему было лишь шестнадцать. Крестный, наставник, Джинни и Гермиона были убиты в их противостоянии с Волдемортом, и Гарри было слишком трудно смириться с этими потерями и продолжать жить дальше. По правде говоря, он бы еще долго не смог справиться с этим... если бы не Драко.

В Драко Гарри нашел равного себе, партнера, любовника и друга который всегда занимал главное место в его сердце и мыслях, и который принес новое понимание любви, то, чего он никогда не узнал бы, не вступив в серьезные отношения и не открыв полностью свое сердце. Драко пожертвовал всем, чтобы защитить любимого, зная, что разоблачение его планов может уничтожить всякую надежду остаться любовником Гарри, и сражался, сражался изо всех сил с влиянием Волдеморта. Редкий человек мог поставить интересы других превыше собственных желаний, а Драко сумел. Гарри знал, что ему везло гораздо больше, чем он заслуживал.

Он много раз спасался от смерти, нашел семью, которая заботилась о нем, избежал одержимости или чего-то еще худшего, и в конечном счете обрел друга, любовника и наперсника, который был умен, хорош собой, талантлив и мудр. Гарри всегда был счастливчиком, и даже если порой это трудно было так назвать, ему грандиозно везло.

Поттер услышал шаги в коридоре и быстро повернул голову на этот звук. Из-за угла появился Драко, взлохмаченный и радостный, но немного задумчивый. Он быстро подошел к Гарри наклонился, чтобы поцеловать его.

- Хорошие новости, любимый. Снейп сказал, что во второй раз я буду чувствовать себя не так плохо, как в первый. Мой мозг привык к тому, что там стоят щиты и когда он возведет их снова, голова будет болеть всего лишь несколько часов. Снейп жутко разозлился, что его работа была уничтожена, но этого и следовало ожидать.

Гарри вздохнул с облегчением. Он ненавидел саму мысль, что Драко опять придется пройти через мучительную процедуру, но еще больше ненавидел смотреть, как тот страдает.

- Слава Мерлину. В данном случае, слава Снейпу. Мне не нравится признаваться в этом, но он хорош в своем деле. Я до сих пор не могу поверить, что он вернулся в Хогвартс. У попечительского совета будет немало проблем с тем, чтобы убедить студентов прийти в школу, где преподает человек, убивший предыдущего директора. У Минервы железный характер, но все же я не думаю, что она когда-нибудь простит его.

- Да ладно тебе, Гарри. Не говори ерунду! Ты же знаешь, что Альбус все время общался со Снейпом. Может он и портрет, но какое-то влияние имеет до сих пор. Хотя ты прав насчет родителей студентов. Я слышал, что набор в этом году маленький. Это напомнило мне... что те из нас, кто не закончил седьмой курс, могли бы доучиться и сдать ТРИТОНы. Я хотел бы в следующем году вернуться в школу и получить, наконец, аттестат. Ты мог бы сделать тоже самое. К тому же учти, как было бы здорово обмениваться записками и целоваться на переменах. Как раз то, чего я ни разу не попробовал раньше. Знаешь, восполнить пробелы.

- Боже! Я даже не думал об этом последние два года. Понадобилось так много времени, чтобы набрать преподавательский штат и снова открыть школу. Может, я должен... Я хочу сказать... у меня много денег, но нет никаких планов, чем заниматься в жизни. Наверно, мне надо начать со сдачи ТРИТОНов. К тому же... целоваться в коридорах... было бы неплохо!

Каменная дверь щелкнула и открылась, оборвав их разговор до того, как Гарри успел сделать еще несколько комментариев насчет поцелуев в коридоре. Вышла Минерва МакГонагалл, как всегда сдержанная и с поджатыми губами, но при виде Гарри и Драко ее взгляд смягчился, и лицо озарила легкая улыбка.

- Входите, молодые люди. Альбус обрадовался, когда услышал, что вы пришли. Особенно тебе, Гарри. Ты давно здесь не был. Как и вы, Драко, Альбус в последнее время часто говорил, что нам очень повезет, если он не выберется с холста и не упадет со стены. Надеюсь, вы не будете возражать, если я останусь при разговоре. Я, наконец, переехала в кабинет, чтобы совет попечителей увидел мою готовность принять эту должность. К сожалению, у меня очень много бумажной работы, чтобы просто слоняться по коридору... кстати не хотите ли чаю и глазированных бисквитов?

Они вежливо поблагодарили Минерву. Не имело значения будет она присутствовать при их разговоре с Альбусом или нет, к тому же у Гарри было дело, которое касалось и ее. Гаситель больше был ему не нужен. Поттер не испытывал желания держать у себя такой соблазнительно могущественный артефакт. Он мог храниться в Хогвартсе и использоваться лишь в самых крайних случаях. После того как Волдеморт наконец покинул этот мир Гарри утратил половину своей силы, но даже при этом он был одним из выдающихся магов современности, к тому же одаренным в Легилименции и Окклюменции, а большей силы ему было не нужно.

Когда они вошли, Дамблдор радостно улыбнулся им из своей рамы. Гарри должен был признать, что прекрасно выглядящий энергичный маг скорее напоминает человека, которого он знал в подростковом возрасте, а не того усталого и больного старика, каким тот был в последний ужасный год в Хогвартсе.

- Гарри! Драко! Браво, мальчики! Браво! Прекрасная работа! Я так соскучился по вам, и пусть вас не вводят в заблуждение краски и холст... портрет тоже может беспокоиться! Я не могу передать словами, что это значит: увидеть вас снова здоровыми и полными сил. Несколько дней назад я услышал радостные новости и едва мог дождаться случая, чтобы поздравить вас. Бедная Минерва, думаю, моя болтовня едва не сподвигла ее отправить мой портрет к Уизли в «Нору».

Минерва усмехнулась и налила всем чаю, поставив тарелку с бисквитами так, чтобы все могли их легко достать.

Драко заговорил первым, почувствовав, что Гарри очень напряжен.

- Благодарю вас, сэр. Вряд ли все закончилось так хорошо, если бы вы не помогли мне. Это было ужасно, но наконец-то все кончилось... на этот раз навсегда.

Дамблдор посмотрел на него с легкой грустью и Драко не минуту сконфузился, поняв некоторую сомнительность этого утверждения. Гарри вступил в разговор.

- Это никогда не кончится, да, сэр? Всегда где-то кто-то найдется, кто позволит страху и ненависти управлять своим сердцем и мыслями. Мы ничего не можем сделать, только постараться оставить мир после себя лучше, чем тот, что достался нам. Постараться разорвать круг страданий и насилия. Так будет всю нашу жизнь и жизнь наших детей, и их детей... до бесконечности. Вот что он имеет в виду, Драко.

Дамблдор опустил голову, он выглядел очень довольным словами Гарри.

- Теперь ты понимаешь. Один-единственный жест доброты может всколыхнуть десятилетия, и один момент жестокости или пренебрежения может причинить несказанный вред поколениям. Наш мир страдал от Тома Риддла почти шестьдесят лет, потому что очень много людей могли что-то изменить и не делали этого. Чтобы тебе, Гарри, это было понятней, скажи мне, сколько ты приобрел... и сколько потерял. Знай, что я горжусь тобой, как своим сыном. И тобой, Драко, тоже.

Мудрость, которую вы обрели, пришла в этот мир с болью, но ее власть продержится дольше, чем память об этой боли... если вы правильно воспользуетесь тем, чему научились. Подобно Фоуксу, который возрождается из пепла после смерти, еще более прекрасный, благодаря очищающему огню. Наша единственная надежда жить в лучшем мире заключается в том, чтобы учиться на своих ошибках, и потом использовать то, чему мы научились. Я давным давно привык не совершать необдуманных или поспешных поступков, но однажды моя нерешительность стала причиной того, что Том Риддл противопоставил себя миру и, в конечном счете, привела меня к смерти.

Каждый родитель желает для своего ребенка лучшей жизни, чем была у него, и я хочу для вас того же. Жить хорошо и мудро. Любить открыто и доверять, несмотря на то, что порой открытость может не оправдать ваших ожиданий. Воплощайте ваши мечты в жизнь, позвольте им стать реальностью. Будьте счастливы и делитесь своим счастьем со всеми, кого встретите на жизненном пути.

У Драко на глаза навернулись слезы, и он взял со стола носовой платок. Гарри спокойно кивал, глядя на изображение Дамблдора с затаенным раскаянием.

- Я скучал по вам. Я так долго вас не видел. Кажется, дольше, чем на самом деле. Спасибо вам. За все. За то, что помогли Драко, за все, чему пытались научить меня, и за все, что вы пытались сделать, чтобы помочь мне. У меня никогда не было случая, чтобы сказать это, но я вас тоже люблю. Единственное, о чем я действительно сожалею - что вырос в маггловском мире и не встретил вас, пока не попал в Хогвартс, а потом у меня было всего лишь несколько лет, прежде чем вы покинули нас. Не могу сказать, сколько раз я хотел услышать ваш голос или задать вам вопрос. Думаю, я хотел бы быть похожим на вас. Мне так жаль, что я всех подвел. Если бы я не был слишком молод... и слишком глуп...

Драко хотел возразить, но Дамблдор опередил его.

- Гарри. На тебя слишком много всего свалилось, причем в юном возрасте. Какие бы ошибки ты ни сделал, мир цел, и наша жизнь в наших руках. Мы должны благодарить тебя за это. Пророчество выполнено, и если бы я мог найти способ уберечь тебя от страданий, то бы сделал это, но ты был нашей единственной надеждой... и ты превзошел наши ожидания. Будь счастлив, Гарри. Ты заслужил этого. И не вынуждай меня слушать, как ты бранишь себя... или я попрошу Минерву отправить мой портрет к тебе домой!

Драко улыбнулся.

- Вы же знаете, что мы вам всегда рады, если здешний пейзаж вам наскучил.

Гарри вынул из кармана Гаситель и протянул его Минерве.

- Вот. Положите его под стекло повесьте табличку: «Открыть только в случае крайней необходимости». Я в нем больше не нуждаюсь. Никому не нужно так много силы. К тому же, у меня есть все, что мне нужно.

Драко поймал его осторожный взгляд и не выдержал - он поцеловал Гарри. При виде этого Дамблдор рассмеялся, а МакГонагалл зацокала языком.

Они провели несколько часов в хорошей компании, прежде чем вернуться в «Нору» и дожидаться прибытия Снейпа. Новый год обещал быть чудесным, поскольку воспоминания будут Драко опять ограждены, и перед ними расстилался мир безграничных возможностей. Новый год скоро наступит и с ним придет надежда на лучшие дни. По крайней мере, сейчас им было легко в это поверить.

Глава 69. Эпилог.

Джордж Уизли шел по узкой тропинке, под ботинками хрустела подмерзшая снеговая каша. Он подумал, что тренч, стоивший на Диагон Аллее небольшого состояния, и обозначавший его владельца, как человека, с которым нельзя не считаться, плохо спасал от декабрьского морозца. Он проходил мимо надгробий, все дальше и дальше, пока не дошел до нужной могилы. Джинни.

Джордж неловко присел на корточки, а потом, махнув рукой на грязный снег, опустился на колени рядом с могильным камнем. Цветы, которые он принес, вряд ли долго проживут при такой погоде, но с другой стороны, они и не были живыми. Как только их срезали, они умерли. Точно так же, как и люди. Смерть необратима. Как только душа покидает тело человека, он оставляет тех, кто любил его... навсегда. Как Джинни.

Нескладная маленькая девочка в доме полном шумных хулиганистых мальчишек. Их единственная сестра была убита в самом начале жизни лишь потому, что каким-то мерзавцам с метками захотелось угодить своему драгоценному лорду Волдеморту. Она умерла ни за грош.

Джордж вытащил из металлической глазницы магический глаз. Для него это был ритуал. Он пришел сюда не для того, чтобы жить настоящим, а чтобы вспомнить прошлое, когда он двумя здоровыми глазами смотрел на лицо брата, которое не было покрыто шрамами и морщинами, и на сестру, которая была жива и здорова и была храброй и бойкой, как и полагается дочери Молли Уизли.

Ну, здравствуй, сестренка. У нас творятся странные дела. Все меняется... Я меняюсь... становлюсь старше. Может быть, мудрее. Надеюсь, что так. Я скучаю по тебе. Мы все скучаем. Ты бы не поверила своим глазам, но Гарри и Драко Малфой - пара и в газетах без конца пишут об этом. Ты бы удивилась, увидев, что происходит в мире. Прошло всего лишь пара лет, а все изменилось... это произошло быстрее, чем мне хотелось бы. Хоть мне и неприятно в этом признаваться.

Я дал обещание отомстить за тебя и пытался сдержать его, но сейчас я задаюсь вопросом: а хотела ли ты этого. На свободе почти не осталось никого, кто виноват в твоей смерти. Ты могла бы сосчитать из на пальцах одной руки. Мы делали все, что в наших силах. Гарри выполнял грязную работу, а мы с Фредом собирали для него информацию. Дело сделано, и на мой взгляд очень значительное. В мире стало безопаснее, в этом я уверен. А что касается остальных вещей, то моя уверенность не так сильна.

Недавно я извлек урок. Насчет мести и убийств. Странное дело, я над этим никогда раньше не задумывался. Вряд ли я буду мстить и дальше. Мне казалось, что я смогу... смогу довести дело до конца, но оказалось, что это не так. Надеюсь, ты простишь меня. Я передал агентурную сеть Тонкс. Она - самый лучший аврор, и быстро сделает карьеру. Мы с Фредом завязали, Гарри тоже. Наша война закончена. Мне хотелось бы думать, что ты, где бы ни была, понимаешь нас. Я очень на это надеюсь.

Одно никогда не изменится. Мы будем скучать по тебе, и будем любить тебя.

- Эй, братишка! Ты идешь? Я уже замерз и к тому же через полчаса мама будет всех звать на ужин. Я готов. А ты?

Джордж вернул глазницу на свое место и закатил глаза в притворном раздражении. Он поднялся с колен и побрел по снегу к Фреду.

- Мерлин! Ты думаешь только о своем желудке? Да, я тоже готов. Пошли.

Пока, сестренка. Я буду приходить. Не думай, что мы тебя забыли. Мы не забудем. Никогда.

Близнецы Уизли исчезли с характерным для аппарации приглушенным хлопком. Цветы остались, и морозный декабрьский ветер тихо заметал их снегом.

--------------------------------------------------------

В «Норе» встречали Новый год. Народу собралось больше, чем обычно. Перед ужином то и дело слышались хлопки аппараций, и время от времени ревел камин, возвещая о появлении кого-то из гостей. Гарри весь вечер наблюдал за Драко. Тот вел очень оживленный разговор, несмотря на слабую головную боль, которую испытывал после лечебного сеанса. Все прошло неплохо, и Снейп сделал свое дело как всегда великолепно, но Гарри видел, что Драко время от времени сотрясает дрожь и у него руки чесались подойти и обнять бойфренда, чтобы успокоить.

Малфой болтал с Эйлин, девушкой Рона, и, судя по всему, прекрасно проводил время. Эйлин была хорошенькая, с рыжими волосами (гораздо темнее, чем у семейства Уизли) и голубыми необычайно яркими глазами. Она была энергичной, интеллигентной и обладала прогрессивными взглядами, что объясняло, почему она смогла работать руководителем среднего звена в серьезной благотворительной организации, еще до того, как ей исполнился двадцать один год.

Гарри считал, что она прекрасно подходит Рону, но видел, что Молли в этом вовсе не уверена. Она всегда оберегала своих мальчиков, и горе было той женщине, которая не подходила под ее критерии, установленные для потенциальных невесток. Но сейчас Молли неохотно была готова признать, что девушка хорошая и что она, кажется, удовлетворяет всем ее запросам.

Эйлин была ирландкой по происхождению, но с детства жила в Англии. Ее отец двадцать лет назад был звездой ирландского квиддича. Ее интересами были образование, квиддич и благотворительность, и это очень хорошо характеризовало ее в глазах Драко, который отлично во всем этом разбирался и чувствовал в новенькой родственную душу, поскольку и сам сравнительно недавно появился в доме Уизли.

Гарри окинул взглядом комнату. Рон ожесточенно сражался в магические шахматы с отцом, своим вечным противником, Перси и его невеста Пенелопа внимательно наблюдали за игрой и болтали с Биллом и Флер. Молли деловито сновала между гостями, левитируя перед собой сидр, тыквенный сок и чай. Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс вели очень серьезный разговор с Фредом и Джорджем, и Гарри решился присоединиться к трио, которое образовали последние прибывшие гости: Чарли, Дула и Северус Снейп. Они стояли около камина, и, кажется, Снейп неплохо поладил с единственным из присутствующих студентом Дурмштранга, Дулой.

Гарри так и не понял, почему Снейп решил вчера остаться после того как восстановил щиты в сознании Драко. Этот человек чертовски стеснял его одним лишь фактом своего присутствия. Зельевар часто прикладывался к металлической фляжке, которую принес с собой, окидывал беглым взглядом комнату, но по его черным глазам нельзя было понять, что у него на уме. Вчера Поттер достаточно вежливо поблагодарил Снейпа и уже собирался сказать до свидания, но Молли пригласила профессора отпраздновать с ними Новый год... Вопреки всем ожиданиям, сальноволосый мерзавец согласился.

Гарри медленно шел к ним, откровенно игнорируя напряженную гримасу Снейпа, который заметил его приближение.

Дула рассказывал о старых заклинания и отличиях в учебной программе Дурмштранга, и Гарри незаметно примкнул к разговору, помалкивая, когда ему нечего было добавить. Сначала Чарли ушел за сидром и по пути остановился, чтобы поговорить с младшим братом, который, наконец, проиграл отцу, а потом Дула вежливо извинился и направился в ванную. Гарри обнаружил, что в канун Нового года он стоит у камина и пьет сидр с Северусом Снейпом. В этот момент он даже подумал (конечно, не всерьез), что может лучше было бы, если бы его убил Волдеморт.

Северус закатил глаза, отхлебнул из фляжки, потом бросил на Гарри испепеляющий взгляд и произнес:

- Что?! Если вам есть что сказать, то давайте, выкладывайте, Поттер!

Гарри ощетинился, услышав, каким тоном это было сказано. Та же самая снисходительность, которую он терпел почти десять лет.

- Мне просто интересно, что у вас в этой фляжке. Я не видел, чтобы вы сегодня вечером пили что-то еще.

Снейп посмотрел на Гарри, потом осторожно оглянулся по сторонам и заговорщически прошептал:

- Оборотное зелье. Я не настоящий Северус Снейп, а агент Волдеморта, который пришел сюда, чтобы убить Мальчика-Который-Выжил.

У Гарри сразу же волосы на загривке встали дыбом и подозрительность достигла пика, но тут он обратил внимание, что кое-что в этом заявлении было неправильным. Во-первых, Оборотное зелье пьют не каждые пять минут, а с интервалом в час. Во-вторых, профессор выглядел так, будто его лицо вот-вот расколется пополам от попытки сдержать издевательскую ухмылку... к тому же нетрезвую. Снейп загоготал! Снейп!

- Перестаньте, Поттер! Вы косо смотрите на меня с одиннадцати лет, пытаясь обвинить меня во всем - от возрождения зла до вашей первой угревой сыпи. Просто непостижимо, что вы повелись на мою шутку. Честное слово, я никогда не пойму, что Драко в вас нашел!

Пока Снейп разглагольствовал, Гарри втянул носом воздух.

- Вы... вы пьяны! Вы! Как? Почему? Я думал, что вы вообще не пьете! Что в этой фляжке?

- Шнапс! Я сварил его на скорую руку вчера вечером из тех яблок, что дала мне Молли. Чертовски замечательная штука.

Снейп снова отхлебнул из фляжки, а Гарри недоверчиво посмотрел на него.

- Поттер... это же Новый год. Я окружен Уизли, Волдеморт сгинул навсегда, вчера я несколько часов восстанавливал работу, которая должна была продержаться годы. Бывают дни, когда настоятельно требуется выпить шнапса, как раз сегодня такой день.

- Если вам так неприятно находиться здесь, что пришлось напиться, то почему вы остались?

Снейп выпрямился в полный рост, глубоко вздохнул и произнес спокойным тоном, предполагавшим, что собеседник - полный идиот:

- Потому что меня попросила об этом Молли, и Драко поддержал ее... и потому что мне так хочется! Я был в Германии, Поттер! В Германии! Вы хоть представляете себе, как я ненавижу немецкий язык? Если бы мне всю жизнь пришлось мычать, я и то был бы счастливее. Как хорошо в Англии, Поттер. Я праздную. Мне говорили, что люди так делают.

У Гарри голова шла кругом. Северус Снейп был пьян... и почти весел... не удивительно, что он так долго терпит его компанию. Мало кто мог представить себе веселого Снейпа и не свихнуться.

- Ну что ж, это хорошо. Рад за вас! Простите, что помешал, просто... я никогда не видел вас... раньше... таким радостным. Вам идет. Продолжайте в том же духе.

- Конечно, Поттер. Не можете удержаться, чтобы не попытаться задеть меня. Так знайте, что даже вы не сможете испортить мне хорошее настроение. И не надейтесь, из-за того, что вы периодически выскакиваете и спасаете мир, ничего не изменится, когда вы в следующем году придете сдавать ТРИТОН по зельям. Либо сдадите, как все, либо провалите, Поттер. Сдадите или провалите.

- Ну, такова жизнь, правда? Либо сдал, либо провалил.

Снейп икнул, потом он, кажется, оскорбился тем, что только что сделал. И также оскорбился утверждением Поттера. Потому что это была правда.

- Мое предположение было верным. У вас есть потенциал, мистер Поттер.

Гарри усмехнулся.

- А у вас есть чувство юмора.

Гарри протянул ему свой стакан с сидром. Снейп в замешательстве взял его.

- Что, скажите на милость, я, по-вашему, должен делать с этим? - с раздражением спросил он.

Поттер расплылся в широкой ухмылке.

- Видите ли, вот-вот часы пробьют полночь. Подержите мой сидр, пока я буду целовать моего бойфренда.

Если бы взгляд, который Снейп бросил вслед удаляющемуся Поттеру мог быть равен по силе броску ножа, Мальчик-Который-Выжил выглядел бы как подушка для булавок.

Артур этим утром вернул на почетное место отремонтированные семейные Уизли, и они пока стояли укрытые покрывалом. Артур Уизли постучал о стакан, привлекая к себе внимание всех собравшихся и начал произносить заранее приготовленную небольшую речь.

- Гм. Уизли и их друзья и любимые. Сегодня вечером мы провожаем старый год, а вместе с ним все страдания и печали, которые случились с нами в этом году и приветствуем новый год, возлагая на него наши надежды и мечты. Здесь сегодня есть те, кто ни разу не праздновал Новый год в этом доме и все они станут свидетелями исполнения традиции, которую мы почитаем и соблюдаем с величайшим благоговением и должным уважением. Когда кто-то нам дорог, поселяется здесь, с нами, и к тому же спасет жизнь кому-то из членов нашей семьи, мы по традиции добавляем его имя на наши семейные часы, таким образом, благодаря за его доброту. В уходящем году такое событие случилось. Я с огромным удовольствием сниму покрывало с часов, которые служили восьми поколениям нашей семьи. Они были свидетелями всех наших горестей и стояли рядом во время каждого праздника. Через несколько минут наступит полночь и мы, после того, как загадаем желания на Новый год, поздравим Драко, который заслужил занять почетное место на этом древнем циферблате.

Артур сдернул покрывало, показывая изменения, сделанные им в часах, те как раз начали бить полночь. Имя Драко было добавлено ко множеству стрелок, на которых были изображены лица в добавок к стрелкам, которые показывали время. Артур поклонился Драко, а все остальные негромко захлопали в ладоши. Драко был так смущен, что почти забыл о полуночном поцелуе, пока не понадобилось спрятать слезы. Он вспомнил, что Гарри рядом и можно сделать два дела сразу - поцеловать бойфренда и скрыть ото всех свое состояние.

В «Норе» было тепло и уютно, царило хорошее настроение, звучали смех и одобрительные возгласы и Драко на минуту потерялся в поцелуе с Гарри, совершенно растворившись в любовнике. Малфой слегка смутился и пришел в себя, когда услышал, что аплодисменты сменились вежливыми смешками всех, наблюдавших, как он самозабвенно целуется. Правила приличия взяли верх и Драко, запинаясь, принялся благодарить главу семейства Уизли, надеясь, что не выглядит слишком глупо, поскольку не мог точно передать, что чувствует.

На часах Уизли теперь было имя Малфоя. Это ли не признак кардинальных изменений в жизни? Старая стрелка, на которой было написано его имя, была символом очень многого. «Нора» стала для Драко домом, а эти люди - его семьей, и так будет всегда.

Гораздо позже, после того как сидр снял его комплексы, Драко, слезливо попрощавшись со всеми, взял Гарри за руку и повел наверх. Он слегка разрумянился от опасного сочетания алкоголя и воодушевления. Головная боль давно отступила и сейчас напоминала о себе лишь слабой тяжестью в черепе, а он с самого дня зимнего солнцестояния не смел позволить себе ничего большего, чем прижаться к Гарри или поцеловать его. Если называть вещи своими именами, то Драко был безумно возбужден. Многие шутки, прозвучавшие этим вечером, надоумили Малфоя увенчать новогоднюю ночь еще большим счастьем, и он немедленно поддался этому соблазну. Он железной хваткой вцепился в руку Гарри и срочным порядком повел его в спальню.

Как только дверь в их комнату была закрыта и наложено заклинание, гарантирующее, что к ним никто не войдет, Драко набросился на Гарри. Его энтузиазм был порожден страстным желанием, проснувшимся несколько дней назад, но которое до сих пор не могло быть утолено. Между приступом головной боли и шумным праздником, Драко довольствовался лишь фантазиями и несколькими поцелуями, которые скрасили его существование, и теперь ничто не могло его удержать.

Гарри растерялся, и попытался сдержать пьяную необузданность и страсть Драко, но дело кончилось тем, что тот толкнул его на кровать и быстро избавил от одежды. Малфой уничтожил связные мысли бойфренда глубокими страстными поцелуями и ласками, исследуя его тело с жадностью и интуитивным мастерством. Драко в считанные секунды разделся и лег на Гарри, с новой энергией принимаясь целовать его губы и шею. Легкое возбуждение Поттера быстро сменилось полноценной эрекцией, благодаря признаниям в любви, потоком льющимся из уст Драко и ощущению нежной кожи, скользившей по его.

- Ждал... тааак... долго. Слишком долго. Хочу тебя... прямо сейчас. Я очень... люблю тебя. Только тебя... Гарри... тебя.

Вдруг губы Драко исчезли с губ Гарри, и тот, открыв глаза, увидел, как белые волосы опускаются вниз по его груди и почувствовал, что язык любовника проводит влажный след по его телу от левого соска до паха. Гарри никогда и никто не ласкал так, оказалось, что это немного щекотно и что ощущения, которые доставлял ему язык, двигавшийся между его ног, были потрясающими.

- Ах! Ааа! Драко, любимый! Как... ммм... я люблю тебя. Как хорошо, Мерлин!

Гарри выпил сидра вполовину меньше, чем Драко, но его переносимость алкоголя была очень низкой. Трудно было связно мыслить, особенно когда Драко делал языком такое, что невозможно было устоять. Мягкая рука сжимала член Гарри и крепко удерживала его в вертикальном положении, а жадный рот задался целью безжалостно дразнить. Они сейчас не говорили почти ничего, прозвучали лишь несколько сбивчивых слов, приглушенных и горячечных от желания, но каждый прекрасно знал, что другой имеет в виду, и этого было больше чем достаточно. Сейчас было время не для разговоров, а для того, чтобы понимать друг друга без слов, и в ночном сумраке их руки, губы и языки говорили о желании и любви.

Как бы ни был велик соблазн насладиться оргазмом Гарри, упиваясь им и воспринимая как собственный, на Драко накатило еще одно безрассудное желание, голод, неутоленный с той первой и единственной их ночи. Драко перестал двигаться, безжалостно бросив Гарри на грани оргазма. Тот тихо застонал от настоятельной потребности кончить. Малфой шепотом произнес Акцио и к нему в руку приплыл маленький пузырек. Драко осторожно и с наслаждением начал размазывать скользкую субстанцию по подрагивавшему в его руках члену любовника, горячему и тяжелому. Мягкая кожа покраснела от прилившей крови, напоминая собой огонь и шелк.

Гарри прикусил губу, борясь с желанием поддаться искушению кончить немедленно. Он понимал, чего хочет Драко... и тут любовник удивил его. Тот бросил на Поттера немного нерешительный взгляд, лег навзничь, раздвинув согнутые в коленях ноги, и начал осторожно растягивать себя. Гарри прекрасно понял невысказанную просьбу Драко.

Пожалуйста, не говори ничего. Мне нелегко предстать перед тобой... в таком виде. Я хочу этого, но если ты скажешь что-нибудь... что угодно, то не знаю, смогу ли я сохранить спокойствие и действительно сделать это. Пожалуйста, сделай все правильно. Пожалуйста?

Гарри быстро сел и стал щедро одаривать Драко ласками, сглаживания напряжение, которое тот испытывал. Эта поза вызывала у Малфоя самые плохие воспоминания, и хоть они сейчас были окружены стеной, но не умерли и ему срочно требовались новые, хорошие и было нужно подтверждение безграничного доверия, которое он оказал любовнику. Гарри не смел разочаровать его. Какой бы пассивной ни казалась его поза, Драко двигался по пути прогресса стремясь, жить без компромиссов и без страха, и Гарри скорее бы умер, чем растоптал эту поразительную смелость.

Все происходило мучительно медленно, как и раньше, но вот, наконец, Гарри обнаружил, что Драко ногами обхватывает его талию, а смотреть в глаза любовника между поцелуями, было удовольствием, которое выходило за пределы понимания поз. Холодные ноги на его спине отвлекали его, но они были небольшой платой за невероятное тепло и скользкую тесноту, в которую медленно погружался его член и взгляд Драко показывал, что это погружение было не только приятно, но отчаянно необходимо и желанно.

Когда Гарри, наконец, вошел в него до конца, Драко растворился в их слиянии, наслаждаясь всем, что он ощущал в этот момент, как физически, так и эмоционально. Он чувствовал себя непривычно заполненным и удивительно защищенным в то же время. Растянутым и возбужденным. Руки любовника были под его коленями, отчего ему было легче держать разведенные в стороны ноги поднятыми. Гарри покрывал его шею нежными поцелуями, сглаживая неприятные ощущения от проникновения. Скоро стало ясно, что небольшой, но заметный загиб вверх члена Поттер очень полезен в этой позиции, потому что безошибочно задевал чувствительное место внутри Драко, заставляя его вздрагивать и, несмотря на напряжение, постанывать от удовольствия.

Физическая подготовка Гарри быстро проявила себя. Он держал ровный и уверенный темп и, стараясь не быть слишком грубым, двигал бедрами с томительной медлительностью. Многое в его действиях строилось на догадках, почти инстинктах, в виду отсутствия опыта, но для Драко этого было больше, чем достаточно. Он крепко обхватил ногами любовника и пребывал почти в бессознательном состоянии от удовольствия. Это было то, что он потерял и снова обрел, то, чего так долго ждал, сомневаясь, правильно ли это, хорошо ли, морально ли. Но здесь, сейчас, больше не было вопросов и смущения собственных желаний, они перестали иметь значение. Гарри бережно обращался как с властью, которую Драко дал ему, так и с ним самим. Казалось, будто он прикасается к чему-то хрупкому, впрочем, так оно и было.

Драко внезапно вскрикнул и кончил, широко распахнув глаза от удивления и шока и впиваясь ногтями в спину Гарри. Он плыл на волнах удовольствия, струящихся так же плавно, как вода, не заботясь ни о чем, кроме ощущения любовника внутри него и самопроизвольного оргазма, впервые в жизни нахлынувшего без помощи его руки или рта любовника. Поттер сначала испугался, подумав, что что-то сделал не так, пока не увидел и не почувствовал липкую жидкость, разлившуюся по животу бойфренда. В тот же момент внутренние мускулы Драко сжались и конвульсивно напряглись вокруг его члена, и Гарри кончил, несмотря на то, что изо всех сил пытался контролировать себя. Ему хотелось издать какой-то более мужественный звук, чем всхлип, вырвавшийся из его горла, но ощущение того, как отреагировал члена на крепкое сжатие, было не тем, чем он мог вытерпеть и остаться стойким и сдержанным.

Около минуты они могли только удивленно смотреть друг на друга, широко распахнув глаза, искренне наслаждаясь еще одной способностью доставить удовольствие друг другу.

Они еще долго занимались любовью, и за это время все разошлись по своим комнатам и улеглись спать. Гарри и Драко сделали для себя незабываемой самую первую ночь Нового года, прогнав призраки старого и уничтожив неприятные воспоминания в пламени их неизменной любви и желания.

В ранние утренние часы Драко тихо посапывал, уткнувшись с изгиб руки любовника, сам Гарри тоже засыпал, но ощущение чуда мешало ему последовать примеру Малфоя. Его измученный член обмяк, и поскольку он был голым и лежал на боку, то тот свисал между их телами, но даже искушение мягкой плоти прижимавшейся к нему не могло его больше возбудить. Драко был ненасытен, борясь со сном до последнего и доказывая снова и снова, что они были и всегда будут любовниками. Гарри был полон раздумий, он, полуприкрыв веки, смотрел на бледного худого юношу, лежавшего в его объятиях.

Драко Малфой. Драко Малфой мой любовник. Порой трудно поверить, что это действительно случилось. Все это. Как сон. Все закончилось. Плохие времена прошли... навсегда. Это началось, когда мои родители погибли, спасая меня, и закончилось тем, что я сейчас здесь... с ним. Как хорошо. Я счастлив. Наконец.

Гарри уснул, обнимая Драко, мысли о любви перенеслись в его сны. Это было прекрасным предзнаменованием событий наступающего года, и как знать, может быть и предзнаменованием событий всей их жизни.

-------------------------------------------------------

Молли Уизли закончила хлопотать на кухне и присела отдохнуть за чашкой чая. Сколько удивительных событий произошло за те несколько месяцев, которые прошли с начала года. Столько изменений и все к лучшему. В «Норе» было тихо, только упырь негромко шуршал на чердаке. Молли умиротворенно вздохнула, наслаждаясь спокойствием, но она все же скучала по той толпе, которая когда-то осаждала кухню.

Гарри и Драко теперь жили отдельно - они переехали в особняк Блэков на Гриммаулд Плейс. Когда-то Гарри даже думать не хотел о том доме, он всегда напоминал ему о Сириусе и войне. Но Поттер решил больше не позволять этим воспоминаниям беспокоить его и, выбрав подходящее время, объявил, что собирается жить там после окончания Хогвартса.

Мальчики решили, что им пора, наконец, доучиться. Они сдали ТРИТОНы вполне успешно, за исключением нескольких предметов. Потом Гарри нанял Добби работать у себя, на Гриммаулд Плейс и тот сделал старый дом Блэков пригодным к проживанию. Драко по-прежнему работал у близнецов, но теперь ему нужно было появляться там лишь на несколько часов каждые два-три дня, потому что ценой огромных усилий несколько месяцев назад ему все же удалось организовать работу так, как он хотел. Когда у него появилось свободное время, Драко занялся кое-какими делами, о которых разговаривал с Эйлин, а именно организацией благотворительного фонда в помощь малоимущим студентам Хогвартса.

Рональд тоже принял в этом участие, как представитель программы полного финансирования нуждающихся студентов. Не каждый магически одаренный ребенок стремился учиться в Хогвартсе, но Драко, Эйлин и Рон работали над привлечением новых студентов, и к началу занятий Минерва МакГонагалл и совет попечителей были приятно удивлены. Гарри создал трастовый фонд из средств, которые он унаследовал, а Драко умело инвестировал их так, чтобы впоследствии можно было получать пожизненную ренту. Эйлин занималась повседневной администраторской работой в этом маленьком фонде, а Рон отыскивал подходящие кандидатуры и проводил много времени, встречаясь с родителями, которые хотели принять участие в этой программе, или очаровывая скептически настроенных своей открытой улыбкой и добродушным нравом. Это был недавно созданный фонд, но все они искренне верили в успех и у них все получалось. Было трудно найти недостатки в таком начинании, и оно получило достойное освещение в прессе.

У Билла и Флер родилась прекрасная дочка. Елене был всего лишь месяц, но она без усилий очаровывала всех, проявляя харизму, необъяснимую для такого маленького ребенка. Рон с Эйлин были помолвлены и Молли некоторое время назад решила, что вполне возможно эта девушка была лучшим, что случилось с ее Ронни. Весной следующего года самый младший из ее сыновей женится. Рон последует по стопам Перси, который, наконец, женился на Пенелопе сразу же после повышения в должности. Какими бы радостными ни были эти события, время от времени что-то слегка печалило ее сердце.

Все выросли. Разлетелись. Они приходят в гости и она с нетерпением ждет этих визитов, но молодежь сама прекрасно заботится о себе. Это говорило о том, что она все сделала правильно, хорошо воспитала их, но ей хотелось хлопотать вокруг кого-нибудь, учить житейской мудрости. Молли скучала по этому больше, чем можно было представить. Она всегда была матерью, практически с тех пор, как стала взрослой, а чем ей заняться теперь, когда дети выросли? Кем теперь была Молли Уизли?

Пламя в камине вспыхнуло ярче и взметнулось выше, из него вышел Артур, отряхивая пальто и откашливаясь. Она хотела встать и поставить на стол еще одну чашку. Молли не успела задать вопрос, как муж махнул ей рукой, чтобы она не беспокоилась.

- Не хлопочи, любимая, я сам что-нибудь найду. Пришел сегодня пораньше. Оставил вместо себя Дженкинса. Я отдал службе более тридцати лет и хочу хоть иногда пораньше возвращаться домой, к жене. Я, черт возьми, заслужил это!

Молли тайком улыбнулась, пока Артур наливал себе чай и усаживался рядом.

- Ну, как ты себя чувствуешь сегодня?

Молли грустно улыбнулась и пожала плечами. Она всегда говорила Артуру то, что думала, и сегодня не собиралась изменять своим правилам. Он не смеялся над ней из-за того, что ее порой посещали странные мысли или чувства.

- Немного потерянной, любимый. Все вроде бы хорошо, но... я просто не могу радоваться. Мальчики разъехались. Наши замечательные мальчики... и этот одинокий старый дом кажется почти мертвым без них. Артур, любимый... я не уверена, что знаю, кто я, когда мне не о ком заботиться. Правда, кто я... сейчас?

Артур внимательно слушал ее. В какой-то момент он не сдержался и насмешливо фыркнул. Молли сразу поняла намек, удивленная такой реакцией, но Артур спохватился и кивнул ей, чтобы она продолжала.

- О... ты, конечно, правильно выбрала, кому задать этот вопрос! Жаль, что ты не знаешь на него ответ, а вот мне он известен со дня нашей встречи. Молли Прюэтт Уизли именно та, кто она есть и всегда ей будет. Самая прекрасная и самая храбрая женщина, какую я имел удовольствие когда-либо видеть и единственная женщина, которая занимает мое воображение каждую минуту. Дети выросли, любимая, и внуки в свое время тоже вырастут, но ты все равно будешь моей Молли, так же, как и всегда, любимая.

Молли залилась краской, даже через тридцать лет супружества, слушая этого сладкоречивого искусителя. Беспокойства вдруг ушли, потому что у Молли Уизли все еще оставалось нечто прекрасное, что было рядом всегда. У нее была любовь, и это делало ее жизнь чудесной.

И если рыжеволосый пройдоха, который назывался ее мужем, продолжит так же льстить ей, она сегодня ночью отблагодарит его за это!

Глава 70. Сайд-стори. С Новым годом!

На Гриммаулд Плейс было тихо и пусто. Новый год наступил несколько часов назад, а здесь царили тишина и сумрак. Однако острый, как у кошки, взгляд даже в темноте мог увидеть изменения, произошедшие в доме.

Изменения эти были значительными. Полы и лестница были натертые до блеска, там, где чаще всего ходили, лежали толстые чистые ковры. Стены были свежевыкрашенны в цвета, говорившие о вдумчивом подборе, призванном объединить ощущение старины с сильным веянием нового. Многое изменилось в Благороднейшем и Древнейшем доме Блэков, а прямо сейчас тут было тихо и спокойно.

Вспышка зеленого пламени, рев огня и облачко пыли, и спокойствие и безмолвие были нарушены. В комнаты вошли два молодых человека, кашляя и хохоча, взмах руки и загорелся свет, прогоняя мрак.

- Это было просто великолепно, Гарри. Мне... мне так жаль, что следующего Нового года придется ждать целый год!

- Мммхмм, - ответ Гарри заглушили теплые губы - то, к чему он был рад привыкнуть. Когда Драко был немного навеселе, то без конца лез целоваться, не утруждая себя тем, чтобы предупредить любовника о своих намерениях, а пьянел он почти так же легко, как Гарри.

Поттер также стал привыкать к тому, что Драко периодически наступает ему на ногу, когда бывает пьян и ему было не трудно стоически игнорировать это. Поцелуи Малфоя заставляли Гарри забыть обо всем на свете.

Он обнял Драко, сцепил руки у него на талии и оперся спиной на камин для удобства. Гарри хотел бы, чтобы этот поцелуй длился как можно дольше, хотя этим вечером не испытывал в них недостатка, но он всегда охотно принимал их.

Прошедший год был очень благоприятным для них, но принимая в расчет те времена, которые каждый из них пережил, вряд ли скоро мог наступить день, который они снова назвали бы плохим. Возможно даже до конца жизни!

Празднование Нового года в «Норе» было идеальным венцом очень хорошего года. Так много волнующих событий, жизнь была правильной и счастливой каждый день, даже в тревоге и суете бесконечных мелочей.

Они, наконец, закончили Хогвартс. Драко, несомненно, способствовал процветанию близнецов Уизли и появлялся у них в офисе раз в несколько дней, чтобы обработать последние документы. Недавно созданный ими (вместе с Роном и Эйлин) фонд, к огромному удовольствию попечительского совета, успешно справлялся с подготовкой студентов к Хогвартсу и имел хорошую репутацию у прессы, которая напечатала благоприятные отзывы, что, в свою очередь, принесло много столь необходимых пожертвований. Гарри активно финансировал фонд, но когда со всей страны начали средства от магов, следовавших модной тенденции заниматься благотворительностью, это бремя было с него в значительной степени снято.

Произошло много знаменательных событий. У Билла и Флер родилась дочка Елена - первая внучка Артура и Молли (те были очень рады своему новому статусу). Перси женился на Пенелопе, а потом Рон на Эйлин. Гарри и Драко практически перестроили дом на Гриммаулд Плейс и не только вычистили грязь, накопившуюся там за долгие годы, но и, наконец, убрали все напоминания о гнетущем прошлом, сделав дом под себя, и он теперь выглядел приветливым и комфортным. Они не собирались расставаться, и вряд ли что могло заставить их сожалеть о своем выборе.

Драко на мгновение отодвинулся, а потом расслабился и снова прижался к Гарри, сейчас в нем не было ни следа от недавней пьяной страсти, а лишь комфорт. Теплые руки, знакомое и любимое тело рядом, запах и ощущение близости любовника. У него действительно был любовник.

Он ничего не забыл. Не совсем. Все его воспоминания остались с ним, загороженные вуалью Окклюменции, которая осторожно ограждала его сознание от ужасов, которые он пережил. До сих пор его первой реакцией на прикосновение была дрожь, даже если это был Гарри, но он быстро привыкал. Драко часто вздрагивал, если кто-то незнакомый подходил слишком близко и слишком быстро. Он прожил целый год в счастье, был здоров и работал, Гарри всегда либо находился рядом с ним, либо ждал его возвращения домой. Но прошлое все еще напоминало о себе.

Иногда Гарри просыпался по ночам. Он никогда не кричал, а внезапно начинал хватать ртом воздух, потом издавал приглушенный всхлип, пытаясь взять себя в руки и снова уснуть. Волдеморт исчез навсегда, но Гарри помнил темные времена. Тот период, когда Темный Лорд жил в его подсознании, присосавшись к его душе, как пиявка, подпитываясь массовыми убийствами Пожирателей. В такие моменты Драко думал, что ему пришлось легче, чем бойфренду.

Он был жертвой, сначала по собственной глупости, а потом из-за порочности других. Это было ужасно, у него до сих пор остались не до конца залеченные шрамы, но как бы плохо ему ни приходилось, он был жертвой... а не мучителем. А Гарри был одновременно и тем, и другим, частичка Волдеморта, которую он носил в себе, наполняла его ненавистью, и он убивал других только для того, чтобы уменьшить давление на свое сознание. Поттера оправдывало лишь то, что он не знал причину своего поведения и убивал лишь Пожирателей, которые скрывались от правосудия, но убивал, причем с особой жестокостью. Гарри безмерно страдал, когда жажда крови охватывала его, и память обо всем этом вернулась к нему после того как Волдеморт был изгнан из его тела и души.

Какие бы страдания ни пережил Малфой, он знал, что не мог бы нести то бремя, которое выпало на долю Гарри. Тот выдержал каждую минуту болезни и выздоровления Драко, заботясь о том, кого он когда-то ненавидел, показывая ему неизвестную до той поры сторону Мальчика-Который-Выжил, а теперь он хранил память о том, как мучил и убивал людей. Гарри, при всей его зловещей репутации, обладал поистине нежной душой и воспоминания о том, что он делал, вызывали у него большее отвращение, чем можно было рассказать. Когда-то Поттер терпеливо помогал Драко справиться с тем, что ему пришлось вынести... за прошедший год Малфой узнал, что способен на то же самое.

Странно, но именно это сделало год по-настоящему хорошим. То, что они узнали друг о друге, не принесло им ни малейшего разочарования. Они с каждым днем становились ближе, сильнее, здоровее и можно было ожидать, что наступавший год будет строиться на крепком фундаменте, созданном двумя парами рук, людьми, прилагающими усилия к тому, чтобы воплотить в жизнь то, к чему стремились их сердца.

Он верили в светлое будущее, ведь у них была любящая семья и друзья. Артур и Молли, Билл, Флер и Хелена, Перси и Пенелопа, Рон и Эйлин, близнецы, Чарли и Дула.

Драко прижимался к груди любовника и вспоминал о той ночи, которая дала ему величайшее счастье (конечно, вторым по счету после близости с Гарри). Ему повезло, что он тогда остался в живых. То, что именно он, Драко Малфой, догадался что сказать и что сделать, забавляло его и согревало ему душу.

Он очень изменился за прошедший год. Хорошее питание и прекрасное настроение сделали его снова сильным и здоровым. У него осталось мало шрамов, да и те были бледной тенью тех, что покрывали его тело год назад. Его ум был острым и ясным, и он не имел ничего общего с тем запуганным и растерянным человеком, каким был совсем недавно. И он понял, что такое любить.

Если что и могло подтвердить изменения, произошедшие внутри и снаружи, так это то, что Драко видел и узнавал любовь вокруг себя, и он видел, как его симпатия к людям отражается в их глазах и поступках. Драко точно знал, что такое любовь, и это навсегда отметило его жизнь добром.

Они медленно отодвинулись друг от друга, Драко взял Гарри за руку и улыбнулся, глядя в зеленые глаза, в которых ясно читалось, кому он принадлежит. Поттер затаил дыхание, у него кружилась голова от колдовства этой ночи, пьянящего ощущения праздника, сидра и близости любовника.

- Счастливого нового года, любимый.

Драко слегка усмехнулся и повел Гарри за руку в их спальню. Это будет очень, очень долгая ночь.

- Ммм-гммм. Да... он таким и будет.

Таким он и был.

THE END

Content

Samayel Спаси меня